Река, кипящая подо льдом

– Госпожа, может не стоит? Давайте вернемся?  – Харуко пригибалась к земле так, словно могла слиться с кустами за ее спиной. Она, конечно, могла, но для этого нужно было принять Ночной Облик, чего девушка сделать не решалась. Любое движение силы могло привлечь внимание тануки.

– Еще немного.  Я не насмотрелась, – прижимаясь к дереву, так чтобы мое кимоно не блеснуло в свете костра шелком, я наслаждалась представлением. Если уж мы выбрались в лес в такое время и никого не предупредив, стоило извлечь из этого  максимум.

Высокие, непривычно широкоплечие мужчины-оборотни боролись у костра. Темная загорелая кожа, литые мышцы, не по-азиатски развитые, темные волосы. До нас доносился смех и обрывки шуток, почти неразличимые из-за расстояния. Но мы пришли и не за этим. Только за зрелищем.

Никогда не понимала, почему девушек не пускают на подобные мероприятия, такая эстетика. Не то, чтобы будь я тануки, меня бы позвали, вовсе нет. Но в этом я видела вопиющую несправедливость. Где еще можно посмотреть на мужчин в их нормальном обличие? Не на сумо же ходить. Там, конечно, азарт, веселье, но это совершенно иной формат. И тела другие.

 А потом после свадьбы девушки боятся собственных мужей. Ну не картинки же под одеялом рассматривать? Нет, тоже вариант, конечно. Но ни одна из старых гравюр не могла передать реальность. Да и после тех картинок желание выйти замуж вовсе может не появиться. По крайней мере, у мне эта эротическая акробатика в традиционном изображении вызывала вовсе не интерес.

– Нам не полагается тут быть, – продолжала бубнить Харуко, тем не менее, косясь на происходящее внизу. У нее, как и у меня самой, на телефоне стояли ограничения не картинки подобного рода. Воспитание, будь оно не ладно, доходило в некоторых вопросах до абсурда.

– Знаю.

– Ваш отец будет зол, если узнает.

– Если. «Если» - это очень хорошее слово, – игнорируя тревогу подруги, пошутила я в ответ. Мы-то уже были тут. Все равно получим по ушам, если это самое «если» наступит.

Я хихикнула, представив с каким лицом отец станет меня отчитывать за подобную шалость. И делать он это будет не из-за собственной узколобости, а по наущению супруги, никак иначе.

А на поляне, у подножия горы, на склоне которой я пряталась, началось настоящее шоу. Куда лучше заунывного пения раскрашенных в девушек мужчин, как в театре. Тощие и женоподобные, они, конечно, хорошо справлялись со своими ролями. Но никак нельзя было сравнивать одно с другим.

Естественные, крепкие и сильные, двое оборотней скинули верхнюю одежду, поигрывая мышцами, и стали кругами обходить друг друга. Темная от загара кожа блестела в свете огней. От обоих натурально пахло силой, свободой…

Именно ради этого я сюда и явилась в самый разгар весенней ночи. 

– И не говори, что тебе не нравится, – поддела я свою компаньонку и вынужденную коллегу по шалостям.

– Нравится. Тануки красивые, бесспорно. И могучие, –  Харуко печально вздохнула, но тут же сменила тон на просящий, ноющий: – Но, давайте вернемся. Прошу вас. Вы уже увидели все, что хотели.

– Еще немного. Посмотрим, как они будут бороться.

– Словно вам это может понадобиться.

Я решила не услышать слов подруги, во все глаза пялясь на происходящее. Там определенно было весело. Оборотни, что сидели полукругом, передавали друг другу пузатую фляжку из тыквы, в которой явно была не вода. Слышался смех, даже откуда-то доносилась веселая музыка.

Мне никогда  в таком не поучаствовать.

Более крупный тануки, на плечах которого на мгновение проступил мех и черные татуировки, повалил побратима на землю и уселся у того на груди, как на большой подушке.

– Видела, как он подсек его? Такой большой, но при этом быстрый…

– Госпожа…

– Да не ной, сейчас будем возвращаться,  – я с тяжелым вздохом оттолкнулась от ствола дерева, служившего мне опорой. Уходить не хотелось. Когда еще так удачно получится попасть?

 Я кинула последний взгляд на поляну, собираясь отвернуться, и замерла. Вокруг костра поднялся темный туман, густой, словно дым от сырых веток. Сквозь черные клубы я видела перья, но не могла быть в этом уверена, слишком плотно пока весела пелена.

– Быть не может, – вернувшись на прежнюю позицию, тихо выдохнула. Если это было так, как я предполагала…

– Ох, пресветлые духи…

– Не поминай их, пока не явились, – строго, по привычке одернула Харуко, наблюдая.

Черный туман опал, и я выдохнула с неприличным хрюканьем. На поляне, прижимая трех тануки к земле, сидели серокрылые тенгу. Молодежь примчалась из Кумояма? Или из главного поместья? И как Черный не уследил?

– Какие смелые мальчишки, – хмыкнула я, внутренне напрягаясь. Если дело дойдет до крови, придется вмешаться. Как бы мне не хотелось оставаться незамеченной.

– Ой, что будет.

– Может и ничего не случится. Не ной. Ну, помутузят друг друга и разойдутся…

Конец фразы потонул в ругательствах, за которые меня вполне могли поставить у ворот на колени  дня на три. В свете костра блеснуло лезвие длинной катаны.

– Госпожа…

– Я вижу, – проведя рукой по волосам, меняя их цвет на черный, от чего тут же зудом отозвалась кожа головы, я шагнула вперед. Но не успела.

На поляне вновь возникло черное облако. Плотное и непроглядное.

Дым опал почти мгновенно, и я выдохнула сквозь сжатые зубы. От облегчения.

На поляне, когтистой ногой прижимая к земле одного из серокрылых, сбитого с тануки, стояла девушка. Черное кимоно, черные крылья с красными подпалинами. И пугающая маска с длинным клювом.

– Караса, – выдохнула Харуко, складывая пальцы в защитном жесте.

– Алая Ворона, – я повторила жест Харуко, пытаясь незаметно поставить отражающий экран. Это не тануки, которые не почувствуют мое присутствие, или молодые тенгу. Поговаривали, что ворона без сердца скоро должна получить звание Капитана, а это говорит о многом. Если забыть о том, что она внучка великого краснокожего Курамы, чего самого по себе уже было довольно для беспокойства.

 Зеркало медленно поднялось от земли в шаге передо мной, выделяясь только легкой рябью воздуха, и в этот момент голова Алой Вороны дернулась. Устрашающая маска повернулась в мою сторону. Натсуми смотрела прямо мне в глаза. И она видела.

– Пресветлые духи, – прошипела я. Не было сомнений в том, что Натсуми меня узнала.

– Госпожа, что нам делать?

– Не двигайся, – не разжимая зубы, приказала я, сама толком не представляя, как теперь поступить.

Я смотрела в черные глаза в прорезях маски, словно межу нами не было такого большого расстояния.

И вдруг Натсуми подмигнула.

Я не могла увидеть улыбку за клювом, но чувствовала ее.

В груди разжалась напряженная пружина. Тенгу все решит сама.

Нога, обутая в сандалии, из которых торчали длинные чернее когти, несколько раз стукнула по груди серокрылого тенгу. Натсуми отвернула голову и наклонилась над тем, кто служил ей подставкой. Я не слышала слов, но даже до меня долетела волна ее гнева, словно порыв ледяного ветра, от которого каменеют, а потом и умирают цветы.

– Нам пора, – отступая, шепнула я Харуко.

– Наконец, – выдохнула девушка, и у ее ног поднялся цветочный вихрь. Лепестки раскручивались все сильнее, но компаньонка ждала, пока я не призову свою силу. По телу прошла волна, на плечах появился зуд.

Тело стало прозрачным, и, оттолкнувшись от земли, не поднимая и пылинки, я взмыла в небо. Нужно было возвращаться домой, пока моя маленькая шалость не превратилась в большую неприятность. Не мне разбираться в стычке между тануки и воронами. Но только в случае, если меня не заметят.
__________________________
Добро пожаловать в новую историю по Японии) Нас ждут тайны, приключения в мире екаев и людей. Магия, мифы и ... настоящие чувства между главными героями) Надеюсь, нам всем будет интересно)
Угадаете, кто из наших давних знакомых станет героями этой истории?))

картинок, как я люблю, будет много. Кому не по вкусу, могут спокойно пролистывать, не предупреждая меня об этом. Помните, что есть те, кому это интересно. Спасибо.
тенгу

тануки в звериной ипостаси

Натсуми))

Харуко

Привычно и терпеливо снося все действия помощниц, я, тем не менее, с трудом дождалась, пока онагоси (служанки, помогающие с национальной одеждой), закончат накручивать на меня оби. Пояс был настолько длинным, что его, при желании, можно было использовать как ковер. Но я молчала. Официальные мероприятия – не то место, к которому подойдет привычное и легкое юката. Последнее мне разрешали носить на встречи только в летней резиденции, скрытой в горах, но никак не во дворце.

– Все готово, ваше высочество, – кошки, прижав уши к голове, отступили в сторону, и кто-то сдернул с зеркала ткань, до этого закрывающую стекло.

Черные волосы убраны в высокую сложную прическу, тяжелое томное кимоно, с красными и золотыми узорами. И множество шпилек из темного дерева. Выбеленное лицо смотрелось совсем кукольным с этим мягким, почти детским, макияжем, и я недовольно поджала губы.

– Мне не двенадцать, – стараясь не повысить голос ни на тон, тихо заметила, ни на кого не глядя.

– Госпожа Мисао сказала, что вы должны выглядеть милой, – ответ прозвучал с заминкой, словно девушка-кошка боялась самой мысли об этом, не то что произнесенных вслух слов.

– Не помню, когда это госпожа Мисао стала решать, что именно носить моей хозяйке, – Харуко неслышно появилась в дверях.

Медленно пройдя по комнате, цветочная дева поставила на стол поднос и подняла руку. На лице не дрогнули ни один мускул, выражение оставалось таким же спокойным, как вода под слоем льда, но ближайшая кошка рухнула на колени, прижимая ладонь к лицу. Харуко не нужно было подходить близко, чтобы отвесить пощечину. Остальные кошки медленно опустились на колени за спиной своей самой смелой товарки. Это была общая ошибка. И пусть я и не была согласна с решением компаньонки, встревать не стала. Она отвечает за порядок в моих комнатах, это ее работа и ее ответственность.

– Не нужно, – не желая дальнейших разборок, я все же остановила Харуко. Меня не интересовало, какие распоряжения передала новая супруга отца. Это все само собой решится со временем, если вдруг слуги забыли порядок. Сейчас имело значение только то, как я выгляжу. – Исправь.

Через пару минут у глаз появились красные,  растушеванные тени под черными длинными стрелками, красная помада. Глядя на себя, я не стала сдерживать желание, и из прически, над самым лбом проступили небольшие рожки. Темные, витые, они почти сливались со шпильками, но были хорошо заметны, если знать, куда смотреть.

– Еще мгновение, – Харуко вынула из лакированной шкатулки красную заколку из плотных, перевитых ниток, и закрепила на волосах. Общий вид стал строже, ярче. Как мне и требовалось.

Цветочница отступила, чуть склонив голову. Мне показалось, что на ее лице на мгновение проступил оскал, но я не была уверена, рассматривая только себя.

– Так лучше. Можем идти, – кошки, так и оставшиеся на коленях, склонились к самому полу, едва не касаясь лбами ковра. Никому не хотелось попадать под жернова между наследницей дома и любимой женой главы.

Больше не оборачиваясь, поддерживаемая Харуко под локоть, я подошла к краю ковра, где уже стояли высокие гэта.

– Подайте те, которые ниже, – я не собиралась расхаживать на этих платформах по дворцу. Пусть встреча и считалась официальной, это все же не фестиваль или аудиенция, чтобы плыть по коридорам ближайшие три часа.

Кошки дернулись и через мгновение рядом появилась еще одна пара обуви. Так же, покрытые многими слоями лака, с красной подошвой и узорами по бокам, но куда ниже предыдущих. Вышитый носок легко скользнул по гладкой поверхности, я услышала  шуршание за спиной, и передо мной шире распахнули двери, обитые шелком. С двух сторон, как темные тени, от стен отделились силуэты. Шесть девушек, моя охрана, с катанами и танто (короткий меч), со строгими прическами. Даже здесь, дома, они следовали за мной по пятам. Словно мне требовалась охрана. Словно я не могла сбежать из-под их присмотра при необходимости.

Длинные коридоры, на стенах которых висели старинные светильники, тянулись и тянулись, по кругу обходя этот этаж дворца. Двери расходились в стороны, стоило мне приблизиться. Стояла такая тишина, что закладывало уши, только звук моих шагов разносился по коридорам, эхом отскакивая от деревянных стен. Мне пришлось спуститься на два пролета, прежде чем попасть из жилой части к приемной, где меня давно уже ждали.

Последние двери были огромны. Обитые шелком, с золотыми узорами, они вели в главный зал дворца. В дальней части, на возвышении, сидел отец, облаченный в черно-золотое кимоно, с небольшой шапочкой на голове. А за его спиной клубилось марево. Пока не оформленное, но выдающее недовольство Дркона. Давно я не видела его в таком настроении.

Желтые глаза с черными зрачками оторвались от документа, что в полной тишине изучал отец. Меня осмотрели с ног до головы, дольше обычного остановившись на лице.

– Ты задержалась, моя любимая дочь, – ни упрека, ни  намека на недовольство. Просто факт.

– Если бы мне позволили одеться самой, все вышло бы быстрее, отец, – я медленно прошла в зал, и, оставив обувь перед возвышением, шагнула к свободной большой подушке.

– Вы должны выглядеть соответствующе моменту, – мягкий, тихий, словно шелест лепестков, голос раздался слева от отца.

– Вашими стараниями, госпожа Мисао, я потратила больше времени, чем планировала, – ругаться при отце не хотелось, но я не смогла сдержаться.

– Довольно, – спокойно, почти шепотом, осадил отец, не гладя ни на одну из нас. – Продолжай, Даичи.

– Как я сказал, нам уже прислали семь запросов для проведения Гиона из главных бань. Ждем еще два. Киотские храмы тоже прислали свои бумаги. Печати уже готовы. Так что все идет своим чередом. Только один вопрос…

Я смотрела на присутствующих. Почти два десятка екаев в частичном Ночном Обличие, все в официальных нарядах. И с такими лицами, что было в пору подумать, будто мы обсуждаем грядущую войну, а не фестиваль.

– Поправь меня, если я не прав, – отец сел ровнее, отложив бумаги на край низкого столика перед собой, – вода в источниках стала не достаточно горячей и это тебя беспокоит.

– Все так, да не совсем. В некоторых из купален она почти холодная, – Даичи, старший сын змеиного клана, хмурился. Его голос был низким, встревоженным. И это куда больше, чем сам смысл сказанных слов, вынудило меня сосредоточиться на разговоре.

– Воду в купальнях греют подземные источники, – решила я вступить в беседу, от чего тихие шепотки в зале вовсе стихли. Старшие представители родов, екаи, внимательно посмотрели на меня, словно видели впервые. Под потолком собралась темная масса, давящая на плечи, но пока не различимая глазу.

Обычно я не участвовала в обсуждениях, оставляя за мужчинами право решать вопросы, выполняя мелкие отцовские поручения, но сегодня все было иначе. Что-то было не так в этом вопросе, заставляя говорить. И это обеспокоило екаев. Словно само мое молчание было для них гарантом уверенности в завтрашнем дне.

– Все верно, ваше высочество. Мы уже вызвали ведунью, чтобы она осмотрела купальни, но монахи пока против. Мы подумали, что все дело в камнях на дне купален, но пока не можем этого подтвердить. Так же есть мнение, что что-то добавили в воду, но и это пока не подтвердилось. Так что вариант оставили, как неподтвержденный.

– Такая ситуация только в Киото?

– Пока из других мест новостей не приходило.

– Я услышала. – На первый взгляд ситуация не казалась серьезной, так, небольшая неприятность в преддверии  фестиваля, одного из четырех главных в году. Но я не могла игнорировать тревожное предчувствие, которые поднималось в груди. Словно мы видели только одну сторону огромной фигуры, нависшей над нами.

Повернувшись к отцу, я поклонилась:

– Позволь мне отбыть. Есть дело, – меня успели увидеть все присутствующие, увериться в том, что династия в порядке и вся сила рода при мне. Больше необходимости находиться на совете не было. А вот дела имелись. Пусть пока и не очень ясные.

Великий Дракон кивнул, задумчиво постукивая по столу длинными, жесткими когтями. Отец доверял моему мнению, позволяя действовать самостоятельно. Он даже спрашивать ни о чем не станет, пока я не решу сказать сама.

Плавно поднявшись со своей подушки, я спустилась с помоста и остановилась рядом со змеем. Красивый, молодой, его уже несколько лет предлагали мне в качестве мужа, но пока удавалось ускользать от серьезного разговора, я старалась об этом даже не задумываться.

– Сообщайте мне новости по этому вопросу.

– По всему фестивалю, ваше высочество? – спокойный голос, полный достоинства. Старший сын уважаемой семьи только так и должен себя вести. Все было как полагается.

– Нет. Меня не интересует, какой храм понесет статуи к реке. Только вода в источниках.

– Как угодно, – зеленые глаза молодого змея сверкнули. Кажется, я первая и единственная пока видела в этом серьезную угрозу.

– Акане-сама, вас ждать к ужину? – я почти дошла до дверей, когда негромкие голоса, звучащие в зале, словно острый клинок, разрезал мягкий говор Мисао.

– Как пойдет, – я обернулась, внимательно посмотрев на шикарную женщину, чьи темные глаза были подведены золотом.

Она меня раздражала. Может потому, что пыталась занять место матери, а может потому, что стремилась принять участие во всех делах екаев, что ее не касалось, и чего никогда не позволяла себе императрица, когда была жива. Факт оставался фактом: нам с этой женщиной лучше по возможности не пересекаться. Для сохранения мира во дворце и спокойствия моего отца.

Пухлые губы госпожи Мисао недовольно поджались, но она почти сразу взяла себя в руки, склонив голову с милой полуулыбкой.

– Харуко, – я дождалась, пока за спиной закроются двери, и потянула пояс верхнего платья. Слишком много слоев. В таком не то что летать, ходить было не слишком удобно, – мы отправляемся в Киото.

– Ночной Визит? – помогая мне прямо  в коридоре распустить метры ткни, уточнила служанка.

– Нет. Пока просто прогулка,– в руки девушке полетел белый парадный воротничок, который до этого неприятно давил на шею.

Я не останавливаясь, на ходу скинула дорогой верхний наряд, шелковой лужей оставшийся на полу. Поднимут без меня. Оставшиеся два слоя одежды вполне подходили для прогулки, а у выхода на балкон меня уже ждали кроссовки и кожаная куртка. Весна была в самом разгаре, но холодный ветер все еще иногда спускался с гор ледяными потоками. На некоторых вершинах лежали такие плотные снежные шапки, что не ко всем храмам можно было добраться по земле.

Пока я возилась с остатками прически, Харуко натянула свою куртку и переобулась. За спиной, темными тенями, стояли мои стражницы. Деревянные шпильки с тихим звоном падали на пол у моих ног.

– Остаетесь, – проведя рукой по волосам, от чего они превратились в ровное розовое каре, приказала я и щелкнула пальцами, глядя на кроссовки. Шнурки тут же завязались причудливым бантом.

– Амулет вызова? – тихим шелестом уточнила старшая из девушек. Она не посмеет спорить, я знала, но приказ отца, оберегать меня, был выше любой моей прихоти. С этим, пока мне позволяли делать, что вздумается, стоило считаться.

– Всегда при мне, – привычно звякнув небольшой подвеской на поясе, кивнула в ответ на вопрос.

– Чистой дороги, Акане-сама, – девушки склонились. Темные глаза сверкнули, словно проверяя, все ли мои силы при мне. Если бы хоть один из потоков в теле оказался заблокирован из-за усталости или пропущенного мелкого проклятия, меня не отпустили бы одну. Но я чувствовала себя великолепно. Только нетерпение и тревога гнали, словно стая собак, вперед.

На балконе поднялся вихрь из лепестков, тело Харуки размылось, став на мгновение прозрачным, а затем и вовсе растворившись в вечернем свете. Оттолкнувшись от земли, я взмыла в воздух, теряя человеческий облик. За мной шлейфом следовали цветочные лепестки. Только росчерк быстро таящих искр и невысокие гэта остались там, где я стояла всего мгновение назад.

Как многие знают я очень люблю детали, которые создают атмосферу)) И да, я до этого не встречала вышитые носки под кимоно. потому смотрим вместе)) Насколько я знаю, в национальеной одежде на голую ногу ходят только ойран (имеется ввиду полное тяжелое кимоно, а не летние юката на фестиваль фейерверков, там можно без носков)