Ректор моего сердца

Невыносимая тревога заливает мое сердце. Мама обнимает меня, в ее зеленых глазах тоже стоит страх.

- Астер, милая моя! - она прижимает мою голову к груди, и я начинаю неудержимо плакать. - Будь здесь, хорошо?! С Варвитой, - она указывает на няню.

В лице пожилой женщины тоже застыл ужас.

- Мамочка, не уходи, пожалуйста! - кричу я сквозь слезы, обнимаю ее за шею, прижимаюсь сильнее и сильнее. Не хочу отпускать. Пятилетняя девочка не понимает, что бывают моменты, когда женщины должны сражаться наравне с мужчинами. Мама не должна, не может уйти туда, на стену, где с поднятыми руками стоит мой отец. Где волна огня затапливает ров, подбирается к крепостной стене.

Мама должна быть здесь, со мной, в безопасности...

Но она мягко отводит мои руки.

- Я нужна твоему отцу... там... - говорит она. - Я должна... Им не справиться без меня!

Она поднимает меня на руки и передает Варвите.

- Если ... если мы с папой не вернемся, Таунсен позаботится о тебе... Варвита, - в мамином лице появляется властность. - Не пускайте сюда больше никого.

Она снова смотрит на меня мягко, но с горечью

- До свидания, моя маленькая... - целует меня в щеку, в макушку... Я плачу и, как в тумане, вижу, что и у нее лицо залито слезами.

Я вырываюсь, чтобы повиснуть на матери, но Варвита держит крепко. Няня всегда это умела. Добрая сильная старая няня, которая кажется сейчас врагом, отрывающим от матери.

Словно во сне, я вижу, как мама - высокая, стройная в длинном прямом платье идет к двери. Она распустила волосы - значит, будет сражаться магией. Так сила струится свободнее, это я знаю даже в свои пять лет. Прямые каштановые волосы лежат на плечах, ниспадают до пояса. Даже сейчас я думаю, какая же она у меня красивая...

Мама приоткрывает дверь:

- Прощай, Астер... жизнь моя... - очень тихо, словно не хочет, чтобы я услышала, говорит она и смотрит на меня полным боли взглядом.

Но я слышу ее слова и плачу сильнее.

Дверь закрывается, а мое детское сердце понимает, что вся прежняя жизнь, мое детство, мое счастье, моя радость навсегда отрезаны от меня. Впереди что-то страшное. Страшнее любых сказок.

***

Два часа няня читала мне сказки, гладила по голове, успокаивала. Но я вырывалась, подбегала к окну, залезала на стул и пыталась разглядеть на крепостной стене две маленькие фигурки. Из западного крыла их было не видно - лишь наступающий огонь и дымное марево над полем, где стояли вражеские маги.

Но я не оставляла попыток. Казалось, если смотреть внимательнее, старательнее, я обязательно разгляжу. Его черноволосую голову и красный плащ, ее зеленое платье и воздетые вверх тонкие руки...

Но я ничего не видела. Лишь огонь и дым, черные смерчи и огромные синие волны, встающие на месте огня. Все это разбивалось о наши стены. Я слышала лишь отдаленные удары - словно кто-то колотил об стену бревном, и звуки, похожие на взрывы. В такие мгновения все внутри меня сжималось, и я опять принималась плакать.

А потом вдруг все стихло. В один момент. Повисла тишина, словно кто-то опустил занавес.. Няня испуганно подняла глаза.

В коридоре раздался топот, в дверь постучали. Варвита приложила палец к губам и сделала круглые умоляющие глаза - помолчи, девочка - и подошла к двери.

Я застыла на стуле.

- Это я, Таунсен... - послышался из-за двери усталый голос одного из приближенных отца. - Варвита, открой...

Няня открыла. Он стоял на пороге  в порванной одежде, с ожогом на щеке, опираясь на длинный старинный меч. Такие я видела лишь в антикварной оружейной отца. Ими ведь давно никто не пользуется. Но говорят, меч помогает направлять магию.

- Они все полегли, - глядя в глаза Варвите, сказал Таунсен. Как будто рядом не было меня, и он думал, я не пойму, что это значит. Но я поняла. А Варвита пискнула и зажала рот рукой.

- Мои папа с мамой... умерли? - шепчу я.

- Они ... улетели на небо... - он обреченно посмотрел на меня, видимо, у него не было сил скрывать горькую правду даже от ребенка. Несколько мгновений я не могла поверить. Хотела разразиться плачем, но слезы как будто застряли в груди, настолько невозможным казалось то, что он сказал.

Таунсен решительно подошел и взял меня на руки. Я не сопротивлялась.

- Нужно уходить, - коротко бросил он Варвите. - Я позабочусь о девочке. Прости, Астер, но отныне ты не сможешь быть дочкой своих родителей. Будешь говорить, что ты дочка служанки. Илона, допустим... Гварди. Поняла меня...? - он чуть отстранил меня и заглянул в лицо. Я кивнула. Я понимала. Не все и не до конца. Но понимала, что мамы с папой больше нет, а я больше не должна зваться той, кто я есть. - Твои родители погибли не для того, чтобы и ты разделила их участь. Нужно спешить... Скоро вся эта магическая шваль будет здесь...

Я держалась за шею Таунсена, когда он нес меня вниз по лестнице, потом бесконечными подземными переходами. Не плакала. Слишком глубоко я была ранена, слишком больно и страшно мне было.

Иногда Таунсен творил магию, чтобы запутать следы, если враги найдут путь в подземелье. Они нашли. Когда сзади послышались крики, Таунсен бросился бегом, прижимая к плечу мою голову, чтобы случайно не ударить о стену в темноте. Засветить магический огонь не отваживался, видимо, боялся, что так нас найдут.

Впрочем, нас все равно обнаружили. Крики приближались. Еще пара поворотов, и они будут рядом.

- Вот сюда! - Таунсен поднял меня выше, чтобы я зацепилась руками за края круглого отверстия в потолке. Сквозь него лился лунный свет. - Вылезешь - и беги прямо в лес! Я за тобой... Только поговорю тут с нехорошими ребятами...

- Нет, Таунсен, я хочу с тобой! Пойдем сразу! - шепчу я.

- Вылезай и беги в лес! Шевели своими короткими ножками так быстро, как можешь! - гневно и громко прошептал он мне. Поднял меня на вытянутых руках и затолкнул в отверстие. - Беги быстро, прямо в лес! Поняла?! А то ремня получишь! - услышала я снизу. И вслед за этим донеслось доброе и усталое: - Сейчас приду, уже скоро... Беги, дитя, главное, беги..

Я не испугалась ремня. Что-то другое. Наверное, мой детский разум понимал, что все эти люди - мои родители, да и многие другие, кто стоял на стене и погиб на ней - умерли не для того, чтобы меня схватили. Я понимала то, что сказал Таунсен. Они умерли не для этого.

Пятилетняя девочка поднялась на ноги, лишь пару мгновений смотрела на дыру в земле, кусала губы. А потом припустила со всех ног к деревьям, что стояли, как темные силуэты в свете луны и звезд.

Я бежала быстро, как могла. Пару раз споткнулась и упала, но тут же поднялась и побежала дальше. Когда почти добежала, совсем запыхалась, в боку кололо. Я обессилено остановилась, попробовала отдышаться. И бросила взгляд назад.

Оттуда, где был выход из подземелья, вырывался столб алого пламени.

«Вот и все!» - пронеслась в голосе странная мысль.

«Нет, не все! - внутри меня словно родился другой голос - взрослее, умнее, увереннее моего. И куда более упрямый. - Пока ты, Астер, жива, не всё. Просто беги быстрее!»

Я выдохнула и припустила в лесную чащу. про которую мне прежде рассказывали страшные сказки. Знала, что Таунсен не придет за мной. Знала, что он тоже погиб. Знала, что мне никто не поможет. Но я должна бежать, пока есть силы. И когда их не останется - тоже.

Я последняя. А последние не имеют права умирать.

Пока студентки записывали результаты лабораторной работы, я любовалась рукотворным водопадом на стене. Перламутровые, играющие в дневном свете струи бесшумно лились в специальный поднос, от которого вдоль стены тянулся желобок и приводил к большому бассейну в дальнем конце зала.

У нас, водников, всегда так - везде вода. В каждой аудитории, в каждой комнате. Например, вот этот водопад вместо классной доски. Преображая его форму, я показываю адептам магические формулы, демонстрирую картины из истории водной магии. А в бассейне мы держим элементалей.

Кстати! Элементали!

Я посмотрела на часы. Пора было заканчивать.

- Так! Кто не успел, сдайте мне отчет в начале следующего занятия, - сказала я, встав. - А сейчас собираемся. И не забываем, - я коварно улыбнулась своей фирменной улыбкой, показывающей студентам, что я настойчиво рекомендую выполнить сказанное, иначе последствий не избежать, - выпустить элементалей в бассейн.

«Если кто-нибудь утащит с собой, голову оторву!» - подумала я. Вернее, не допущу к зачету. Отрывать голову студентам, даже самым безалаберным и вредным, строго-настрого запрещалось. С таким повреждением не справятся не только у нас, но и на медицинском факультете. Придется идти к некромантам, весело подумала я про себя. В шутку, конечно. Некроманты тоже не в силах вернуть умершему настоящую жизнь.

Студентки одна за другой подходили к бассейну и опрокидывали в них колбы с элементалями. Эти «феи воды» тут же отращивали хвост и принимались весело плескаться, смешиваясь с мягкими струйками. Пока сидят в колбах, любят принимать образ кокетливых синих девушек в пышных бальных платьях, а в пространстве побольше превращаются в русалок из детских сказок. Впрочем, студентки уйдут, красоваться станет не перед кем, и феечки отбросят всякую форму, смешаются с водными потоками - до тех пор, пока кто-нибудь не призовет их и не заставит принять физическую оболочку.

Студентки показывали мне отчеты, я подписывала их, двое не успели сделать, еще двум я сказала доработать и принести в следующий раз. Почти все ушли, нас осталось трое - я и две светловолосые девушки, которым плохо давалась «магия водных сущностей». И тут водопад у меня за спиной переливчато, но настойчиво прозвонил.

«Что еще такое!» - подумала я с легкой тревогой. «Классные доски» любой природы - водной, огненной, воздушной и, конечно, земляной, - были универсальным средством связи. А так настойчиво они звонили, лишь когда кто-то из руководства хотел передать важное сообщением всем преподавателям и студентам.

Опять какое-то бесполезное собрание, на которое мы все должны прийти?

Водопад потемнел, преобразился и, как на экране, мы с девушками увидели в нем лицо Герата Ванирро - нашего ректора.

«Ах»... - послышались восторженные вздохи студенток. Ректор, статный мужчина среднего возраста (то есть около четырехсот-пятисот лет), считался красавцем. По правде говоря, он был мечтой каждой наивной адептки.

Я же, глядя на строгое лицо с крупными чертами, небритый подбородок («ах какой мужественный у него подбородок!» - шептались девчонки) и немыслимо густую шевелюру, не испытывала ничего, кроме тревоги и антипатии. Нас с ректором связывали не самые лучшие отношения. Если несколько неприятных встреч можно назвать отношениями.

Я подняла руку, призывая девушек замолчать. Раз на связи сам ректор, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Я даже подозревала, что именно.

Лицо в водопаде стало объемным, и знакомый каждому в нашей академии низкий голос произнес:

- Уважаемые адепты и преподаватели! Сегодня скорбный день для нашей академии, - лицо Герата, впрочем, не выражало особой скорби. И немудрено. Возможно, он был даже рад произошедшему, подумалось мне. - Только что от болезни, которой нет излечения ни магией, ни силами природы - от старости - скончалась Касадра Ванми, моя бесценная помощница. Это невосполнимая утрата для всех нас, - губы ректора сложились в многозначительную тонкую улыбку, разве что не усмешку. - Мы почтим ее память, - я вздохнула - эти слова означали, что всем преподавателям и адептам академии вменяется в обязанность присутствовать на погребении. - Послезавтра на церемонии прощания на площади Высшей магии. Кроме того, - мне показалось, что в глазах ректора блеснул огонек то ли радости, то ли... ехидства. - Вскоре многие преподавательницы воздушного факультета и избранные преподавательницы водного - получат приглашение на конкурсный отбор на должность Великой, ведь академии нужна та, что станет моей напарницей и правой рукой.

«А также сексуальной партнершей и сожительницей», - подумала я. И выдохнула.

Меня все это не касается. Ректор никогда не пришлет мне приглашение. Все встречи с ним доказывали, что мое лицо и вообще вся моя личность ему так же неприятна, как мне - его. Да и водных, кого пригласят на отбор ради приличия, будет человека три-четыре. Чистая формальность. Огонь дополняется воздухом, и партнерша нашему огненному ректору нужна воздушная. Такая же магичка воздуха, какой была покойная Касадра.

Немудрено, что ректор радуется предстоящему конкурсу (или «отбору», как его называют в простонародье). После трехсот лет жизни со старухой он наверняка мечтает о молодой партнерше. Ведь в последние двести лет жизни даже магия не могла дать Касадре иллюзию юности и привлекательности. Несколько раз я ее видела. Когда-то красивая, в последние годы она выглядела настоящей старухой - седой, морщинистой. И с дурным характером.

Впрочем, говорят, характер у Касадры всегда оставлял желать лучшего. Ее капризы иной раз потрясали всю академию, а уж напарнику-ректору доставалось больше всех.

Но тень сочувствия к Герату тут же испарилась из моего сердца. Он сам выбрал этот путь. Три столетия назад, после смерти былого партнера Касадры ректора Гайборо, он добровольно пошел на конкурсный отбор, приложил все усилия, чтобы победить. И не отказался от должности ректора, когда его партнерша состарилась.

Ходят слухи, впрочем, что он не брезговал проводить время даже с юными адептками, не говоря уж про молодых преподавательниц моего возраста и чуть старше. Ведь союз глав академии не запрещает связи на стороне. Тем более, что Касадра не славилась верностью ни своему прежнему партнеру, ни Герату...

Лицо ректора в водопаде начало расплываться, темнота поглотила его, и вот снова побежали веселые струи, лишь траурная музыка зазвучала из всех щелей.

- Ах... - шепот адепток заставил меня выплыть из размышлений. - Тарра Гварди, быть может, и вас пригласят на отбор... Как бы я хотела...

- Меня не пригласят, - твердо ответила я. - Вы ведь понимаете, что водной волшебнице не место рядом с огненным ректором. Лишь избранные из нас пойдут на конкурс. Так! Отчет сдавать будете? - я посмотрела на часы. - И, да, выражаю вам соболезнования по поводу смерти Великой.

- И мы вам... Тарра Гварди, можно мы сдадим в следующий раз? Мы слишком потрясены новостью...

«Вернее, тем, что посмотрели на твердокаменную физиономию нашего ректора», - подумала я.

- Хорошо, до следующего раза.

Я подошла к двери, давая девушкам понять, что пора идти. Все хорошо. Новости такие, как я и ожидала, только вот на душе почему-то было неспокойно. Казалось, что опять настал переломный момент, и судьба обязательно преподнесёт мне новый сюрприз.

Я не ошиблась. Сюрприз застал меня тем же вечером. Я пришла в свою комнату в «западном отроге». Наша Академия высшей и прикладной магии располагалась внутри огромной скалистой горы, и «флигели» называли не иначе как «отрогами».

Усталость давала о себе знать. Целый день лекций и практических занятий, потом бесконечные разговоры с преподавателями, спорившими, как скоро ректор назначит конкурсный отбор. Бравирующие улыбки в ответ, когда кто-то бросал на меня многозначительные взгляды, ведь по возрасту я подходила для отбора. И вообще за день я устала убеждать себя, что происходящее в академии никак меня не касается, и я могу спокойно проводить занятия, не думая ни о чем.

Я устало провела рукой по лбу и запустила ручеек в ванной комнате, чтобы наполнить бассейн и посидеть в нем, набираясь сил от своей основной стихии. Конечно, как всем женщинам, воздух мне тоже немного подвластен. Но главная моя стихия, та, с которой я сроднилась, та, которую я люблю взаимно, от всего сердца, - лишь водная. В воде мне всегда становится легче.

И тут внимание привлек конверт с печатью ректора, лежавший на столе. Еще одно оповещение о кончине Касадры? Наверняка, все такие получили, уговаривала я себя, пока шла к столу.

Неуверенно взяла его в руки. Сердце громко забилось. Да, можно даже не открывать. На конверте крупными красивыми буквами было написано «ПРИГЛАШЕНИЕ НА КОНКУРСНЫЙ ОТБОР».

Приглашение...

Я горько усмехнулась. Да уж, судьба нашла способ ударить меня в самое больное место! «Приглашение» - только слово. Ведь от приглашения можно отказаться. На самом деле у нас в академии все не так просто. Это мужчины после смерти ректора идут на конкурсный отбор по своей воле. Женщинам же «вменяется в обязанность».

Я снова усмехнулась. Для кого-то из водных такое приглашение было бы как манна небесная. А мне оставалось лишь уповать, что это ошибка.

Открыв конверт, на сложенном вдвое листочке с красивыми огненными вензелями я прочитала: «Глубокоуважаемой Илоне Гварди, младшему преподавателю кафедры пресноводной магии водного факультета...» И дальше... «Настоящим я, ректор Академии высшей и прикладной магии Герат Ванирро, приглашаю Вас принять участие в отборе...» И чуть ниже: «В срок с пятого дня от кончины Касадры Ванми Вам вменяется в обязанность принять участие в конкурсных испытаниях... (некоторое количество малозначительных красивых слов)... и в случае победы, занять должность Великой».

Я растерянно сложила листок и засунула обратно в конверт. Обреченно опустилась на стул.

Зачем ему я в отборе?

Мало того, что весь отбор лицезреть его вредную физиономию... Хуже другое. Мне просто нельзя участвовать в конкурсе. Происхождение, семейная история конкурсанток, не вылетевших после первого испытания, будет тщательно проверяться. К тому же перед каждым отбором все конкурсантки проходят ментальный контроль. А я не настолько сильный менталист, чтобы скрыть глубины своей памяти от лучших специалистов ментального факультета.

Может быть, все-таки ошибка? Что же. Проверим. Попробуем.

Нужно бороться, как я боролась все эти годы. Даже окончила академию, стала преподавателем, заняла свое место в нашем странном и не совсем справедливом обществе...

Я взяла синее самопишущее перо из стаканчика с перьями и карандашами, листок бумаги и принялась писать.

«Ректору Академии... от ... Заявление. Прошу освободить меня от участия в конкурсном отборе на должность Великой в связи с личными обстоятельствами... (дата, подпись)».

Сложила вдвое, вложила в самый красивый конверт из тех, что хранились у меня в столе. Вздохнула - отдых откладывался, да и какой отдых после таких новостей - и отправилась по коридору в сторону приемной ректора. Опустить письмо в ящик возле приемной, завтра его вскроют и передадут ректору среди других прошений. Остается надеяться, что он, не глядя, подмахнет заявление размашистой подписью, не вчитываясь, как одно из многих прошений на его имя.

____ 

Дорогие читатели! Если вам нравится книга - подарите ей лайк и комментарий! А также добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь а автора! :) Автору будет очень приятно! 

Муторная была ночь, заснуть я смогла только под утро. Ворочалась, думала о том, зачем же ректор прислал мне приглашение. Наверняка это ошибка. Может быть, он вовсе не смотрел список молодых преподавательниц, это сделал кто-то из его помощников и отобрал тех, у кого были лучшие показатели.

А показатели у меня всегда были лучшие...

С того момента, как я окончила академию и обрела навыки управления силой, мне приходилось контролировать ее, приглушать, не давать себе проявлять ее в полной мере. Проявлю, покажу необычные способности - и у окружающих возникнут вопросы. Хорошо еще во время учебы у меня хватало ума быть осторожной и сдерживать себя.

Но так или иначе, успех у меня был: и публикации в лучших магических журналах, и награды за выступления на конференциях, первые и вторые места в ежегодных состязаниях по водной магии... Посмотрели «индекс успеха» и выбрали самых лучших, думала я.

Если так, то, получив мое прошение, ректор вспомнит, кто я такая, и разрешит не участвовать. Зачем ему в отборе девушка, которая неприятна?

Немного успокоившись от этих мыслей, я попробовала заснуть. Но не тут то было. Теперь в голову лезли воспоминания о встречах с Гератом, о том, почему я каждый раз умудрялась вызвать его гнев своим поведением.

Первый раз я увидела нашего ректора при поступлении в академию. Как на грех, в тот день он сам пришел на вступительные испытания посмотреть на кандидатов и принять участие в экзамене. Пришел не сразу, ближе к концу рабочего дня. А я была самой последней в списке претендентов...

Первыми на экзамен шли представители знатных родов, те, чье обучение будет оплачиваться родителями. Их место в Академии высшей магии было предопределено с детства. Для таких вступительный экзамен - лишь формальность. Безродные сироты, к тому же претендующие на стипендию, стояли в списке самыми последними, их вызывали, лишь если оставались свободные места. Обычно к этому моменту экзаменаторы сильно уставали и с равной вероятностью могли простить претенденту ошибки или... быть раздраженными и выгнать за малейшую оплошность.

Когда я вошла и предстала перед комиссией, голова кружилась от голода, а колени подкашивались от усталости и волнения. Ректор - тогда я понятия не имела, что это он - сидел, опустив черноволосую голову, и внимательно читал какую-то бумагу. Даже не поднял на меня глаза. Справа и слева от него сидели представители разных факультетов - по одному от каждого. Строгая дама с убранными волосами с водного, изысканно-небрежно одетая - с воздушного, мужчина - обладатель злого, дергающегося лица - с огненного. Приятной наружности яркоглазый представитель ментального факультета и седобородый старичок с факультета общей магии.

Несколько мгновений я стояла перед ними, не зная, что делать, а все они, кроме ректора, внимательно разглядывали меня. Особой доброжелательности во взглядах я не увидела. Только лицо старичка выглядело добродушным. Он же и обратился ко мне. И с этого момента я старалась смотреть только на него.

- Илона Гварди, сирота, хорошие данные по водной магии? - спросил он, взглянув на бумагу в своей руке.

- Да, ваша честь, - ответила я, стараясь говорить четко.

- Сирота? - словно гром в небе, услышала я глубокий строгий голос. Мгновение я не понимала, кому он принадлежит, потом с ужасом заметила, что черноволосый наконец поднял глаза и остро и неприязненно меня разглядывает. В его лице строгость и порода сочетались с грубостью, крупностью черт, что выдает властный, склонный к гневливости характер.

- Сирота? - повторил он, откинулся и сложил руки на груди. - Тарра, - заглянул в список, лежавший перед добрым старичком, - Гварди, скажите, у вас есть другие родственники, которые смогут оплатить ваше обучение?

Под испытующим взглядом мне захотелось спрятаться. Меня затрясло. Вот так... Надеялась, готовилась. Кто возьмет меня в академию? Якобы безродную, выпускницу благотворительного приюта с единственной рекомендацией от жалкой учительницы магии из этого же приюта...

- Нет, ваша честь. Я хотела бы участвовать в конкурсе на стипендию, - я нашла в себе силы ответить достаточно твердо, не опуская глаза.

- Похвальное желание, - бросил ректор и обернулся к старичку. - Мэтр Соло, зачем вы обнадежили девушку, вызвав сюда? Все стипендии на водном факультете уже заняты.

Несколько мгновений старичок, мэтр Соло, растерянно молчал. Видимо, такая мысль действительно не пришла ему в голову. Потом посмотрел на меня, и во взгляде мне почудилась вина. Да ему же неудобно, что я оказалась в такой ситуации, подумала я, и сердце затопило благодарностью.

- Есть еще одна стипендия на факультете общей магии. Как декан этого факультета, я могу отдать стипендию на водный факультет, чтобы девушка смогла получить образование, достойное ее таланта...

- О ее таланте мы еще ничего не знаем, - резко сказал ректор и с сомнением посмотрел на меня. Мне в очередной раз захотелось спрятаться. Заползти под стол, свернуться там клубком и сидеть, пока все эти люди (кроме старичка) не уйдут.

- Стипендия на общем факультете меньше, она не покроет расходов по обучению на водном. Это не выход, - спокойно, без всяких чувств в голосе, произнес ректор. - Впрочем, вы сегодня председатель комиссии, мэтр Соло, - более добродушно закончил он.

Кажется мэтр Соло облегченно выдохнул.

- Тогда я предлагаю вам, тарра Гварди, - он вполне доброжелательно посмотрел на меня и вдруг... подмигнул. Я едва сдержала улыбку. - Участвовать в экзамене в качестве конкурсантки на стипендию факультета общей магии. А в конце семестра, если освободится место на водном, я позабочусь, чтобы у вас был шанс перейти.

- Благодарю вас, - ответила я. - Буду рада...

Да мне хоть на какой факультет попасть! Ведь если я не поступлю, возникнет вопрос не только с получением образования, но и с крышей над головой, с работой и пропитанием. Я приехала сюда прямо из приюта, с выходным пособием 10 коримми и одним запасным платьем...

- Что же... - ректор неожиданно встал, словно ему в голову ударила новая, подобная молнии, мысль. Я обратила внимание, что движения у него порывистые, как будто раздраженные, а в мимике сквозит едва сдерживаемый огонь. - Посмотрим, что вы умеете, тарра Гварди... - он усмехнулся - на этот раз без пренебрежения и неприязни. И я поняла, что ему действительно интересно узнать, «на что я способна».

Он выставил перед собой ладонь, дунул на нее, и в ней загорелся сноп алого яркого пламени.

Сложно сказать, что случилось со мной. Никогда прежде и никогда потом я не вытворяла ничего подобного. Экзаменаторы, добрый мэтр Соло, столы и стулья вокруг - поплыли перед глазами, все заслонило пламя. Пламя, накатывающее на стены замка, пламя, подбирающееся к моим родным... Алое, опасное, горячее пламя.

Картинка закрыла собой все, я махнула рукой, и, прежде чем поняла, что творю, вода из стакана, стоявшего перед мэтром Соло, струей рванула вверх, сложилась в светло-синий шар и ударила по языку пламени в руке ректора.

В следующее мгновение я поняла, что произошло, и застыла, выставляя перед собой руку, чтобы укрыться. Мне показалось, что сейчас меня ударят в ответ.

Ректор отдернул ладонь, словно его обожгли. Да, я слышала, что огненным больно, когда их пламя гасят водой... В его взгляде, уставившемся на меня, стояло возмущение и очень сильное раздражение. Он смотрел на меня, как на насекомое, что жужжало под ухом, а теперь осмелилось ужалить его. Неприязненно, с презрением, даже брезгливостью.

Я медленно опустила руку. Терять уже нечего. Я с полной гарантией вылетела из академии, так в нее и не поступив... Уже понимала, кто передо мной. Понимала, что я только что, сама того не желая, оскорбила самого ректора. Человека, о котором ходят разные слухи. В том числе слухи о его строгости и непримиримости. Говорят, за малейшее нарушение субординации можно быть отчисленным. И это в лучшем случае.

Правда, ходили и другие слухи. Что на вступительных экзаменах он зверствует, и высокое происхождение и даже знакомства в академии не гарантируют претенденту поступление, если на экзамене присутствует магистр Герат.

Вода...

Вода стекала по пальцам ректора, капала на драгоценные бумажки, которые он только что читал. Я зажмурилась - это оскорбление мне не простят, но хоть убраться нужно! - заставила воду собраться струйками и затечь обратно в стакан.

Ректор, мэтр Соло и остальные экзаменаторы в немом изумлении смотрели на меня.

Повисла тишина.

- Простите меня, ваша честь, тарросси ректор... - прошептала я и, не выдержав, опустила глаза. Сейчас меня выгонят с позором. А дальше...

Десять коримми быстро закончатся. Мне ведь нужно что-то есть. И вряд ли я найду работу за несколько дней, в которые еще смогу оплачивать свое проживание в гостинице для бедных. Да и кем я могу работать? Выпускница приюта с неконтролируемой магической силой? Дай Бог, чтобы добрые люди взяли меня горничной. Говорят, горничные с начальными магическими знаниями ценятся среди знати. Только вот у меня нет ни рекомендательных писем, ни опыта работы...

Стану нищей.

Захотелось плакать, и я закусила губу. Позор. Идиотский позор, непонятный взрыв силы, что сломал мою жизнь.

Ректор ничего не ответил, лишь продолжил буравить меня взглядом, в котором не читалось ничего теплого или доброго. Потом вдруг произнес холодно и спокойно:

- Почему вы так поступили, тарра Гварди? Вы не получили никаких указаний, какое упражнение вам нужно выполнить. Кроме того, разве вы не знаете, что водное воздействие болезненно и оскорбительно для огненных?

Холодно, резко. Удивительно холодно для того, чья стихия - огонь. Вдвойне холодно от того, что внутри него ощущалось злое раздраженное пламя.

Я подняла взгляд. Да, глаза ректора полыхали под ледяной коркой самообладания.

- Я подумала, что огонь нужно загасить... - ответила я неуверенно. Не говорить же правду? Что в его огне мне привиделось то пламя, поглотившее моих родных, и сила сама вырвалась на волю, чтобы защитить их в бесплотном видении.

Ректор помолчал и отвернулся от меня, посмотрел на мэтра Соло, обвел глазами остальных экзаменаторов.

- Я не считаю, что тарра Илона Гварди, - надо же, как хорошо запомнил мое имя, - достойна учиться в академии. Подобная разнузданность силы и несдержанность делают ее опасной для окружающих.

- Но, тарросси! - почти закричала я. В этот момент я готова была кинуться на колени и умолять. Умолять хотя бы дать мне шанс поучаствовать в испытаниях. Я хорошо владею основами водной и общей магии, даже воздух знаю неплохо! Только дайте мне показать себя! И... я могу контролировать себя.

Наткнулась лишь на острый режущий взгляд ректора и сочувственный - мэтра Соло.

- Зато какую силу...- негромко произнес он. - К тому же, не дав девушке возможность поступить, мы получим сильного мага, не умеющего контролировать свою силу, и потому опасного для общества...

Ректор поморщился:

- В чем-то вы правы, мэтр, - проговорил он так, словно меня рядом не было, и это нормально обсуждать судьбу человека в его присутствии. - Но сегодняшнюю несдержанность сложно объяснить даже волнением на экзамене.

- Магистр Герат, - раздался вдруг спокойный голос. Он принадлежал приятному блондину с ментального факультета. Прежде, несмотря на миловидность, его лицо показалось мне строгим, но голос звучал мягко. - Как менталист, я не проводил полного осмотра... Но вижу, что девушка очень голодна и находится в состоянии крайней усталости. Возможно, ее поведение объясняется этим...

Я выдохнула и с благодарностью посмотрела на него. Неожиданная поддержка, как манна небесная. Ректор снова взглянул на меня.

- Почему вы не поели перед экзаменом, тарра Гварди? - спросил он холодно, но без прежней режущей резкости, просто с интересом.

- Я ждала, когда меня вызовут, ваша честь, - ответила я, стараясь, чтобы голос не срывался. От слов менталиста у меня появилась надежда... Нужно не упустить ее. - Экзамен длился долго, а я... не взяла ничего с собой.

- А денег сходить в буфет у вас нет, - спокойно закончил за меня ректор. Оглядел присутствующих. - И снова я не считаю, что тарра Гварди может учиться в академии. Однако, как я уже сказал, вы, мэтр Соло, председатель сегодняшней комиссии. Вам решать. В любом случае, я настаиваю, что сегодня Гварди не может быть допущена к испытанию.

Я снова выдохнула. Надежда... хоть какая-то. Мэтр Соло не чета ректору. Он добрый, хороший... Он может помочь мне. А дальше нужно просто держаться подальше от этого гордого, злого и противного человека - ректора.

- В таком случае я предлагаю все же дать тарре Гварди шанс поучаствовать в испытании на мой факультет завтра на дополнительной комиссии, - произнёс мэтр, и я увидела в его лице открытую радость. - После того как она выспится и хорошо поест.

- Без меня, пожалуйста. Определите судьбу этой девушки без меня, - ответил ректор. Он и так стоял, а теперь вышел из-за стола и встал напротив меня.

К собственному стыду, я ощутила, что у меня задрожали колени. К тому же я не маленького роста, хоть и не слишком высокая. Ректор же был высоким мужчиной, крупным, в его фигуре читалась сила, и его взгляд сверху вниз просто придавил к полу.

- А вы, Гварди, если, конечно, поступите благодаря доброте мэтра Соло и мэтра Антони, - он усмехнулся, - постарайтесь не попадаться мне на глаза. Встреча с вами - не лучшее впечатление в моей жизни, - он потряс ладонью, словно там у него и верно был ожог.

- Хорошо, ваша честь... - только и нашлась я. А в следующее мгновение я смотрела ему в спину - он кивнул экзаменаторам и быстрым шагом пошел к выходу.

Кажется, все с облегчением выдохнули. Но прямо у двери ректор вдруг остановился, оглянулся. Пошарил в кармане, подошел к экзаменационному столу рядом со мной и вдруг положил на него большой золотой париссо, круглый, с выгравированным профилем короля Статора.

- Хорошо поешьте и... купите себе новое платье. Сегодня вечером вы успеете это сделать, - бросил он и отвернулся.

Первым моим порывом было схватить деньги. Целый золотой париссо - это сто коримми. Я смогу поселиться в нормальной гостинице, смогу есть на эти деньги целый месяц, купить себе даже не одно, а два новых платья... Рука дернулась к столу.

В этот момент я поймала сочувственный взгляд мэтра Соло. И поняла, что получила пощечину.

Дать деньги незнакомой женщине, не родственнице и не наемной работнице - оскорбление. Это все равно, что назвать ее проституткой. Негласный закон высшего общества и среднего класса, к которому я хотела принадлежать, если смогу поступить в академию.

Я отдернула руку. Ректор только что унизил и оскорбил меня при всех. И поставил в безвыходную ситуацию. Взять - значит принять оскорбление, признать себя ничтожеством и нищенкой. Не взять - еще раз оскорбить ректора.

- Берите, у вас ведь нет средств, - Герат обернулся ко мне снова, видимо хотел проконтролировать, возьму ли я деньги.

- Я не могу, - ответила я, ощущая, что вот-вот заплачу. Слезы комом стояли в горле, еще мгновение, и я разрыдаюсь прямо здесь, на глазах у всех. - Я их не заработала.

- Что ж, ваше право, - бросил ректор. - Не ожидал подобной гордыни в девушке из приюта.

Отвернулся и с непроницаемым лицом вышел за дверь. А я почувствовала, как по щеке позорно катятся слезы. Да и золотой париссо так и лежал на столе, словно ждал, что я передумаю.

- Молодец, - вдруг сказал менталист Антони. - Вы хорошо держались, тарра Гварди. Считайте, большую часть испытания вы прошли, - от его спокойного голоса стало легче, и я нашла в себе силы благодарно улыбнуться в ответ. - Завтра ждем вас рано утром на дополнительной комиссии. И да... деньги вы можете взять, мы никому не скажем, - он подмигнул мне и переглянулся с другими экзаменаторами.

- Благодарю вас, мэтры... - только и нашлась я.

Деньги я не взяла. Ректор может потом спросить, не передумала ли я. Не хотела, чтобы он решил, будто желание наживы взяло во мне верх над собственным достоинством.

Но вечером и утром я нашла возможность дешево перекусить. После чего успешно прошла вступительное испытание на факультет общей магии. Мэтр Соло благоволил ко мне. То ли из сочувствия, то ли видя мое искреннее желание учиться и хороший уровень магической силы. Он стал моим наставником, куратором, другом...

После первой сессии одна из стипендиаток водного факультета была отчислена за неуспеваемость, и с легкой руки Соло меня перевели на водный факультет.

Утром я, не выспавшаяся, стояла перед зеркалом и мысленно проклинала ректора, его дурацкий отбор и собственную нервозность. Даже привести себя в порядок после полубессонной ночи было сложно. Но нужно. Мне приходилось каждый день не только умываться и укладывать волосы, но и проверять, не пропал ли мой «грим».

Вот так - провести рукой по волосам, чтобы поддержать светлый золотистый оттенок. На самом деле волосы у меня светло-каштановые, как у матери. Но еще в школе, когда подросла и стала похожа на нее, я начала менять цвет. Вдруг где-нибудь в этом мире сохранились портреты моих родителей? Или вдруг однажды судьба сведет меня с тем, кто их помнит? Не стоит рисковать.

Учительница магии в приюте не была высшим магом, но основы общей и прикладной магии знала хорошо. Научить менять цвет волос и чуть-чуть корректировать черты лица она могла. А в академии я и вовсе достигла в этом совершенства - не хуже, чем мастера и мастерицы с факультета общей магии, где этим занимаются профессионально.

Итак... Дежурное поддержание цвета волос. Кроме того, от природы они у меня прямые, сделаем, как всегда, немного волнистыми, уберем в непринужденную, но аккуратную прическу. Теперь лицо...

С лицом всегда была беда. Не то, что бы красавица, хотя назвать меня дурнушкой никто бы не назвал. Другое. Еще в школе я поняла, что в каждой черте моего лица сквозит то, что называют «порода». Сперва об этом говорила директриса, потом учителя, потом в это поверила я сама, и осознала, что внешность нужно менять. Идеально прямой нос, разлетающиеся брови, аккуратный рот. Вытянутое и строгое лицо аристократки. Слишком породистое для выходца из низов. Такие лица нам в школе показывали на уроках истории, когда рассказывали про очередную королеву или герцогиню, отметившуюся в истории государства.

Поэтому я провела ладонями по щекам - они будут казаться пухлее, а само лицо - круглее, нос будет выглядеть не таким идеально прямым. Бровям, напротив, придадим небольшой излом, чтобы избежать сходства с матерью.

Неплохо. Иллюзия, многие магички накладывают ее вместо чернил для ресниц и помады обычных девушек. Ее видно магическим зрением, но никто не догадается, что именно я скрывала. Казалось бы лишь небольшие изменения, но теперь чтобы уловить сходство с матерью, меня нужно поставить рядом с ее портретом. В противном случае никому и в голову не придет, что за кровь течет в моих жилах на самом деле.

Я вздохнула. На самом деле все эти ухищрения страшно надоели. Обычная часть жизни, но так хотелось когда-нибудь стать нормальным человеком, живущим под своим именем. Или, по крайней мере, не вздрагивать каждый раз, когда упоминают моих родителей, еще не до конца забытых в обществе.

С фигурой я ничего не делала. Среднего роста девушка, стройная, но с упругими бедрами и высокой грудью. Ничего особенного.

После завтрака я поняла, что опаздываю, и помчалась по коридору в аудиторию, где должна была читать лекцию по истории водной магии. Сновали студенты, многие здоровались со мной. Приятные девушки с водного факультета, основательные парни с земного... Все, как всегда. Если поспешить, я успею.

Я почти добежала до деканата, когда кто-то поймал меня за рукав.

- Илона, привет! - одна из преподавательниц с кафедры морской магии настойчиво тянула меня к себе. Ларисса - лет на десять старше меня, голубоглазая шатенка - была мне не то, что бы подругой, но близкой приятельницей. Возле нее стоял Кристан, мой лучший друг, на три года меня старше. Высокий, с земной твердостью в фигуре, что характерна почти для всех магов земли, с темно-каштановыми волосами, объемными твердыми чертами лица и добрыми зелеными глазами.

- Привет, водница! - улыбнулся Кристан и чмокнул меня в щеку.

Ларисса продолжила, прежде чем я успела ответить на приветствие.

- Ты слышала новость!? - громко зашептала она.

- Да, конечно, - улыбнулась я, взглянув на часы. Лекция через несколько минут, а мне еще бежать по бесконечным коридорам академии. - Наша Великая умерла, а ректор срочно устраивает отбор.

- Да нет! Не эту! - мотнула головой Ларисса. Она явно была страшно возбуждена этим утром. - Вчера уже прислали приглашения на отбор. Даже на наш факультет... И я его получила, - Ларисса наконец перестала дергать меня за рукав, опустила глаза и слегка покраснела.

«Да что же этот поганец на них всех так действует?!» - подумала я.

- Поздравляю, - ответила я и погладила приятельницу по плечу. - Рада за тебя, если тебе приятна эта новость...

- Очень приятна... - тихо сказала Ларисса. - Стать Великой рядом с таким ректором... Я даже не мечтала об этом.

- Ну, ты еще не стала, - сказал Кристан. При всей своей вежливости, надежности и обходительности, он был достаточно прямолинеен. К тому же хорошо умел опускать размечтавшихся водных из-под облаков на землю. - Это всего лишь приглашение. Но, конечно, очень почетно. В деканате говорят, всего три приглашения прислали на ваш факультет, и одно из них у Лариссы.

- А кто еще получил? - словно ненароком спросила я. Рассказывать о том, что одна из избранниц - я, мне не хотелось. По крайней мере, Лариссе. Вдруг мое прошение будет удовлетворено, и я никак не засвечусь на отборе. Не хотелось бы, чтобы Ларисса без всякого повода увидела во мне конкурентку.

А вот Кристану потом расскажу. Слишком многое нас связывает.

- Я разузнала... - Ларисса опять приблизила губы к моему уху и перешла на шепот. - Еще одно приглашение получила Керра Ти... ну помнишь такая брюнетка с кафедры водных монстров. А третье... никто пока не знает, у кого третье приглаш...

Ларисса не договорила, внезапно застыла с открытым ртом, изумленно глядя вглубь коридора. Мы с Кристаном, как по команде, обернулись туда же.

По коридору прямо к нам быстро шел Герат Ванирро в сопровождении молодого секретаря с бумагами в руках.

Ректор, строгий и решительный, был весь в черном: черные облегающие брюки, черная рубашка из плотной ткани. Непонятно, то ли соблюдает траур по Касадре, то ли ему просто нравится так одеваться. Я понятия не имела о его пристрастиях и думать об этом не желала.

Студенты, перешептываясь, освобождали им дорогу, почтительно кивали. Он отвечал спокойными сдержанными кивками. А мне... как-то сразу стало плохо. Приглашение вечером, потом бессонная ночь с мыслями об этом гаде и воспоминаниями, крутившимися в голове... И вот теперь он появился собственной персоной, хоть в учебное время его редко можно было увидеть в коридорах академии. Я почувствовала, что бледнею, но сердце бьется сильно.

Только личной встречи мне и не хватало.

Впрочем, он смотрел только вперед. Наверняка, не видит, кто именно с ним здоровается.

Когда Герат с секретарем оказались совсем близко, мы с Кристаном сделали шаг к стене и оттащили вытаращившую глаза, Лариссу.

- Ах... - прошептала она и так и застыла, буравя взглядом высокую фигуру в черном. Что же она будет делать на отборе, если так каменеет, едва завидев его, подумалось мне.

Мы почтительно кивнули, он прошел мимо... Я облегченно выдохнула. И чего я боялась? Ему не до нас. А приглашение наверняка не сам писал. Разберется с важными делами и подмахнет мое прошение, вспомнив, кто я такая.

Но прежде чем я додумала эти мысли, Герат вдруг остановился. Резко, словно перед ним выросла невидимая стена, и он уперся в нее. Обернулся. И я встретилась взглядом с темно-карими, почти бордовыми глазами огненного мага.

Сердце забилось еще сильнее, колени задрожали, как на вступительном экзамене, когда он посмотрел на меня впервые. Ведь он явно узнал меня, потому и остановился! И сейчас опять унизит, размажет, скажет что-то ужасно обидное. Вот прямо здесь, в коридоре, при всех. Отчитает за попытку самоотвода, может быть...

Герат резко подошел к нам, за спиной я услышала восхищенный вздох Лариссы. Но на нее и Кристана ректор даже не взглянул. Остановился прямо передо мной и, как в тот раз, внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

- Илона Гварди? - спросил ректор, не отрывая взгляда от моего лица. Но на самом деле было видно, что он прекрасно узнал меня.

- Да, таросси Ванирро, - как можно спокойнее ответила я.

- Вы выходите замуж в ближайшие дни? - спросил он.

«Что? - пронеслось у меня в голове. - Замуж? В ближайшие дни? С чего он взял... С ума сошел, что ли...».

- Нет, - изумленно ответила я.

- Тогда возьмите, - он жестом подозвал секретаря, быстро просмотрел несколько бумаг и протянул мне одну из них. Я растерянно взяла ее в руки.

Мое прошение. На нем крупным резким почерком, наискосок было написано «Отклонить без возможности пересмотра», и стояла размашистая подпись ректора.

Не знаю, показалось мне, или Герат чуть усмехнулся. Затем он развернулся и, не попрощавшись, пошел дальше по коридору.

Несколько мгновений я смотрела ему вслед, ничего не видя и не слыша вокруг. Перевела взгляд на бумагу. «Отклонить без возможности пересмотра». Вот как. Ну и гад! За что он так со мной! Зачем я ему понадобилась?! Хочет иметь девочку для битья во время отбора? Слезы несправедливой обиды выступили на глазах.

Но тут я услышала... Услышала все. Оказывается, пока ректор говорил со мной, в коридоре царила полная тишина. Теперь же все заговорили разом. Студенты смеялись и кивали на нас с Кристаном и Лариссой. Ларисса взяла из моих рук бумагу...

- Что это? - спросила она. - Ты что-то писала ректору...?

Она пробежала ее глазами.

- Ты, Илона? - она подняла на меня изумленные глаза. - Третье приглашение было у тебя?... Но ты ведь говорила, он терпеть тебя не может и чуть не завалил на экзамене...

- Все так, - ответила я. - Поэтому я решила, что пригласили по ошибке, и написала прошение...

- Ты не хочешь в отбор? Поэтому сразу не сказала, что третья - это ты... ? - еще больше изумилась Ларисса. Теперь она смотрела на меня, как на сумасшедшую.

- Да, не хочу, Ларисса! - я раздраженно посмотрела на часы. Опоздала. Уже опоздала. Ну да ничего, студенты подождут... Сейчас все это не важно, кроме того, что мне не избежать проклятого отбора. - Как ты не понимаешь?! Он действительно терпеть не может меня... А в отбор пригласил, чтобы было на ком спустить пар... Натура-то огненная.

- Думаешь? - спросила она с сомнением.

- Конечно! Зачем еще! - я решительно забрала из ее рук бумагу.

- А почему он спросил про замужество? - продолжила недоумевать Ларисса, и я вспомнила эту странную фразу. Да, действительно, при чем тут замужество?!

- Замужние не могут участвовать в отборе, - пояснил прежде молчавший Кристан. А мне показалось, что он крайне напряжен, словно это его пригласили участвовать в отборе. - Поэтому, если бы Илона вышла замуж в ближайшие два-три дня, то не смогла бы участвовать в отборе. Фраза в прошении про «личные обстоятельства» навела ректора на мысль о замужестве. Илона, ты совсем не хочешь в нем участвовать? Уверена?

- Совсем. Ты же знаешь, я сама его видеть не могу! - сказала я. - Ребята, все... Простите, у меня лекция, и так опаздываю... И по возможности не рассказывайте никому, что было в бумаге... Вообще ни о чем не рассказывайте! - я снова посмотрела на часы. И подумала, что Кристан то не расскажет, а просить Лариссу - бесполезно.

- Ну я зайду за тобой вечером, - улыбнулся Кристан. - Поболтаем... Может что-нибудь придумаем.

После таких новостей читать лекцию было сложно. Хорошо, что за пять лет преподавания я научилась это делать автоматически. Но все равно волнение не унималось, и во второй половине я устроила контрольную работу.

Сама ушла в лаборантскую, где хранились портреты исторических личностей, плескались в колбах образцы воды из магических источников, а в бассейне плавали неизменные элементали. Села за стол, положила перед собой отвергнутое прошение и опустила голову на руки.

И что мне делать? Мало того, что скорее всего он действительно собирается использовать меня как девочку для битья, так еще и ментальная проверка перед отбором. Даже перед поступлением в академию претендентов не проверяли так строго. Тогда всего лишь смотрели общее состояние, выясняли, не замышляет ли он что-нибудь против академии или правящей верхушки страны. И все. Подобные проверки мы проходили каждый год, и всё всегда было хорошо.

Перед отбором проверяли всё. Связи, происхождение, родственников. И копались в разуме, доходя до самой его глубины. Слышала, что на отборе, который однажды устроил овдовевший герцог Варшини, выяснили, что одна из претенденток была... его незаконнорожденной дочерью, не ведавшей об этом.

Та, что победит в ректорском отборе, станет Великой и останется ею на всю жизнь, если не захочет покинуть пост в старости. Поэтому к отбору не допускали тех, кто хоть в чем-то мог показаться неблагонадежным. Отсюда эта серьезнейшая проверка.

Мне нельзя в отбор. Нельзя! Даже если буду проходить его плохо и вылечу после первого же испытания, ничего хорошего не будет. Потому что я не должна и близко подходить к такому глубокому ментальному осмотру.

Замуж... За четыре дня я не успею выйти замуж. Это невозможно. Да и сама идея замужества с нелюбимым человеком, можно сказать, «по контракту», казалась мне почти такой же ужасной, как стать напарницей нашего ректора. Впрочем, если бы встал выбор...

Я вздохнула. Что мне остается? Будем бороться дальше.

Попробую уйти в отпуск. Если я буду в отпуске во время отбора, то не смогу в нем участвовать. Сколько продлятся испытания? Возможно, месяц. У меня хватит средств, чтобы прожить месяц, не работая в академии.

Я взяла листок и принялась писать новое «прошение»: «...Прошу предоставить мне с завтрашнего дня отпуск за свой счет сроком на один месяц. Мои преподавательские, научные и административные обязанности на этот срок будут распределены между другими сотрудниками кафедры пресноводной магии...».

Эх... Если все получится, сотрудники не обрадуются. Конечно, за дополнительное время работы, они получат выплаты. Но кто хочет брать на себя большую нагрузку? Будут потом смотреть на меня косо, еще, дай Бог, не испортить ни с кем отношения.

Прошла в коридор, поймала посыльного, сунула ему монетку и попросила отнести бумагу в приемную ректора. И отправилась проверять контрольную. Что бы ни творилось в душе, преподавательские обязанности никто не отменял.

К концу занятия в дверь постучали. Я открыла, и на глазах у все адепток, присутствовавших на лекции, посыльный вручил мне свернутый трубочкой лист и гордо заявил:

- Вам ответ от ректора.

«Как быстро! Немыслимо быстро!» - подумала я, а студентки зашушукались и начали бросать на меня красноречивые взгляды. Я сплюнула про себя. После сегодняшней «беседы» в коридоре и этого инцидента по академии точно пойдут слухи, будто я веду оживленную переписку с ректором, и вообще... состою с ним в каких-то отношениях...

- Результаты узнаете в следующий раз, сейчас все свободны, - сказала я студенткам, девушки начали собираться, переглядываясь между собой. А проходя мимо меня, некоторые пытались разглядеть, что за бумагу мне принесли. Впрочем... у меня хватило ума не разворачивать ее, пока дверь не закрылась за последней студенткой.

Вздохнула и развернула листок. На мгновение все поплыло у меня перед глазами... Бумага была другая - не мое краткое прошение об отпуске, и на ней не было написано «Отклонить без возможности пересмотра». Это было полноценное ответное письмо, написанное резким строгим почерком.

«Глубокоуважаемая тарра Гварди! - гласило оно. - Администрация академии с радостью предоставит Вам оплачиваемый отпуск с освобождением от преподавательских, научных и административных обязанностей. Более того, отпуск позволит Вам без лишней нагрузки принять участие в отборе на должность Великой, на который Вы приглашены. Освободить Вас также от обязанностей, связанных с участием в отборе, мы не можем, поскольку они не относятся к Вашим обычным должностным обязанностям... Однако, поскольку Ваше прошение об отпуске последовало сразу после отклоненного прошения исключить Вас из отбора, у меня возникли подозрения, что Вы по неустановленной причине не желаете принять в нем участие и хотите получить отпуск, чтобы избежать его. В связи с этим Вам необходимо НЕМЕДЛЕННО предоставить мне таковые причины. С уважением... Ректор академии... Герат....».

И размашистая подпись властьимущего мага.

Слезы неконтролируемо потекли по лицу. Ну кто бы сомневался! Хотела бороться, так это у него есть все рычаги давления на тебя. У тебя на него - никаких. «Гад, мерзкий, жестокий, противный гад!» - подумала я.

Утерла слезы. Не люблю жалеть себя. Не люблю, когда слезы текут бесконтрольно. Не люблю чувствовать себя слабой и зависимой.

Я взяла перо и новый листок. Что мне остается? В сущности, ректор был откровенен со мной. Честно сказал о возникших у него подозрениях. Попробую ответить тем же. Может быть... ну вдруг... удастся договориться с ним, как с человеком, а не как с должностным лицом?

«Глубокоуважаемый таросси ректор Герат... На Ваше распоряжение объяснить причины моего нежелания участвовать в отборе на должность Великой сообщаю, что это связано с Вашими словами, сказанными мне дважды. Я дважды облила Вас водой, что могло быть воспринято Вами, как оскорбление. В первый раз - на вступительном экзамене в академию... Второй раз...» - снова стало жалко себя, в памяти всплыли все унижения, что пришлось пережить, когда я училась в академии первый год. И наша вторая встреча с ректором, даже более опасная, чем на экзамене. Но я взяла себя в руки, сначала дописать, отправить письмо и лишь потом вдоволь поплакать в перерыве между лекциями.

«Тогда Вы сказали, что больше не хотите меня видеть, и если буду попадаться Вам на глаза, то буду отчислена из академии. Поэтому я сочла, что приглашение было прислано мне Вашими помощниками по ошибке. Мне не хотелось бы доставлять Вам неприятные ощущения и хлопоты своим присутствием на отборе. ...С глубоким уважением... младший преподаватель...».

Свернула послание такой же трубочкой, поймала ухмыляющегося посыльного и отправила с ответом. Вошла обратно в аудиторию и заплакала. Картинки прошлого снова стояли перед глазами.

***

...«Кристан! Ну где же ты!» - кричу я мысленно и ускоряю шаг. Но понимаю, что мне уже не успеть. Группка парней с огненного факультета уже сорвалась с места и с усмешками поспешила в мою сторону. Я подбираю юбку, бежать - позор, но что еще остается. Это Кристан умеет поставить таких на место. Не я. За мной не стоит богатый знатный род, да и боевой магией я владею еще недостаточно, чтобы справиться с четырьмя парням. Впрочем... использование боевой магии в академии вне занятий строго запрещено.

- Да стой ты, водяная! - гогочет один из парней - высокий, здоровенный Сарше, младший сынок графа Доло. Хватает меня за руку и резко разворачивает к себе.

Я вижу насмешливое капризное лицо графского сынка, который считает свое место в академии чем-то незыблемым. Еще трое начинают окружать меня.

- Давай, поцелуй меня! - говорит Сарше и рывком притягивает меня к себе. Трое остальных подступают ближе. Еще пара мгновений, и они окружат. А дальше начнутся тычки, щипки, откровенное лапанье... У избалованных огненных гормоны бурлят, и бедным девушкам с женских факультетов не всегда удается избежать таких встреч. Впрочем, только бедным. Девушкам с положением в обществе никогда ничего не грозило.

- Да, поцелуй нас всех! На это ты годна! Все равно долго в академии не продержишься! - гогочет еще один парень - Дэри Вэйс. Вначале он познакомился со мной и общался вежливо, мы почти подружились, а потом попал в компанию Сарше и стал одним из зачинщиков издевательств. Даже если я пожалуюсь мэтру Соло, парней, самое большее, отчитает декан огненного факультета, они успокоятся на небольшой срок, а потом опять примутся за свое.

Ну где же хоть кто-нибудь, думаю я, судорожно оглядываясь по сторонам. Почему, как на грех, именно сейчас во внешнем саду никого нет! Даже в окна никто не выглядывает!

Таких садов в академии было много... Что такое, почему эти гады ошиваются именно там, где нужно ходить мне? Случайно? Или как раз нацелились развлечься вечерком?

- Ну-ка смотри на меня! - больно ущипнув меня за бок, говорит Сарше и пытается развернуть к себе мое лицо. - Слишком гордая, да? Мы тебе не нравимся!?

- Не нравитесь! - бросаю я и едва удерживаюсь от того, чтобы плюнуть ему в физиономию.

Сейчас, или... На самом деле я боялась, что однажды от щипков и лапанья эти парни перейдут к «делу». Знала, что вряд ли, все же есть границы, которые нельзя пересекать даже им. Но все равно было страшно.

Сейчас или... Воздух во мне слабее воды, но я резко дунула Сарше в лицо. Укус боли - так назывался этот прием. Не боевая магия, но на грани.

Сарше дернулся, отпустил меня и прижал руку к щеке, словно его укусила оса. Я же рванула в сторону, ускользнула от пары загребущих горячих рук и что было сил кинулась к арке во внутренний сад.

Знала, что у меня не больше минуты преимущества. Сарше скоро придет в себя, они кинутся за мной. Они уже что-то кричали за спиной. Но во внутреннем дворе у меня появятся шансы. Пока они пройдут под аркой, потом начнут искать меня в вечернем саду, я успею скрыться за кустами и проскользнуть во флигель, где живут студентки водного факультета. К тому же во внутреннем дворе может дежурить охрана...

Я забежала под арку и словно вынырнула из морской глубины во внутренний сад. Темный, загадочный, красивый, освещенный луной и звездами. Лишь несколько светильников болтались в воздухе недалеко от меня.

Я остановилась на мгновение перевести дух, и один из светильников услужливо подплыл ко мне. Охраны не было, и в этом садике я сейчас была одна.

Обернулась к арке. Из-за нее послышались приглушенные голоса - скоро преследователи будут здесь. Снова нужно бежать, пока они не догнали...

Но, видимо, в этот момент во мне что-то сломалось и... расправилось. Как будто та сильная часть меня, родившаяся в день гибели родителей, вдруг подняла голову и расправила плечи.

Все, хватит. Плевать на запреты академии, плевать на все. Я не позволю больше унижать себя.

Я не побегу.

Я выдохнула и встала напротив арки. Сила, которую я сдерживала каждый день, ограничивала, приглушала, сейчас плескалась в груди, переходила в руки. Сейчас я не буду сдерживать ее. Надоело! Даже воду можно вывести из себя, если внезапно открыть плотину!

Я направила светильник так, чтобы осветить выход из арки. Она казалась черным туннелем, залитым светом на выходе. Как только в этом свете появилась тень, я выставила руки перед собой. Сейчас будут работать обе женские стихии: и вода, и воздух. У меня ведь есть силы на все. Просто огненные поганцы об этом еще не догадываются!

Под аркой раздался шорох, а когда первая темная фигура - наверняка, Сарше - возникла в ореоле света, резко прижала руки к груди, потом так же резко выбросила вперед.

Преобразование стихий... Вообще-то пока нам показывали это лишь теоретически... Но я могла.

Воздух скрутился передо мной, стал плотным - на это ушла лишь сотая доля секунды. А потом большая волна холодной, жалящей воды поднялась и накрыла преследователя с головой.

В то же мгновение вспыхнуло яркое пламя, а все светильники поднялись и встали возле окруженной огненным ореолом фигуры - так, чтобы осветить нападающего, то есть меня.

«Что-то слишком мощно для этих недоогненных!» - успела подумать я. А спустя миг разглядела строгое лицо нашего ректора. Вода шипела и испарялась на его темном костюме, вокруг него. За пару секунд поднялся густой пар и развеялся.

Он повел плечами, словно стряхивая с себя остатки пламенного ореола, и пошел прямо ко мне.

Мне бы убежать... Но было уже поздно. Он разглядел меня.

Я застыла и смотрела, как ко мне идет тот, кто сейчас отчислит меня из академии. Или отдаст под суд, ведь совершенное мною вполне можно счесть покушением на его жизнь. Или хуже... размажет, сожжет меня, и это будет самообороной.

Опять он стоял, глядя на меня сверху вниз. И взгляд был странный: очень раздраженный, просто пылающий гневом, и в то же время заинтересованный. Впрочем, это не давало мне никаких надежд. Понятно, что ему может быть интересно, кто облил его водой, к тому же использовав один из приемов боевой водной магии.

У меня закружилась голова от страха. И одновременно охватило странное безразличие. Ничего хуже просто не могло произойти. Теперь всё. А если «всё», то чего еще бояться?

Промелькнула мысль, что мне повезло. Видимо, ректор все же неплохо владеет собой - он не ответил атакой на мой атаку. Иначе, может, меня вообще уже не было бы в живых. Хорошо, что у него не сработал рефлекс самообороны... Или успел сориентироваться. Злой человек. Но умный. И быстрый.

Несколько мгновений он молчал, буравя взглядом мое лицо. А я смотрела куда-то ему в грудь, не осмеливаясь поднять глаза. Это молчание давило и было красноречивее слов. Оно говорило: вы совершили недопустимое, пощады не будет.

А может, он пытался узнать меня, понять, кто окатил его холодной водой? Кстати, одежда у него была уже совершенно сухая. Только черные, как уголь, волосы выглядели мокрыми, и на левой щеке притаились две малюсенькие капли воды.

У меня позорно задрожали руки. Те самые, что только что направили преобразование воздуха в воду и ударили волной в противника.

Терпеть эту тишину я не могла.

- Таросси ректор... - начала я.

Он неожиданно поднял руку запрещающим жестом.

- Ваше имя? - без всякого выражения в голосе спросил он.

- Илона Гварди...

- Первый курс? Стипендиатка факультета общей магии?

- Так, таросси ректор.

- Вы хотели убить меня? - поинтересовался он. То ли насмешка, то ли злость прозвучали в его голосе.

- Нет, таросси Ванирро! - я наконец посмотрела ему в глаза. - У меня и в мыслях не было!

- Да? - ректор усмехнулся и удивленно поднял брови. - Значит, хотели как-то унизить меня, отомстить за нашу встречу на экзамене?

- Нет, что вы! Я вообще не в вас целилась...

Мне захотелось плакать и умолять. Но хорошо, что он не стер меня в порошок сразу. Значит, какая то надежда есть...

- А в кого же? - он сложил руки на груди и со злым интересом смотрел на меня.

«Ну вот и все!» - пронеслось в голове.

Начать перечислять обидчиков? А он поверит? Каждый из них - аристократ, за каждым из них стоит могущественный род и большие деньги. Наверное, даже ректору нелегко найти способ наказать таких, тем более - выгнать из академии.

Да и, если встанет вопрос, на чьей стороне будет Герат? Вряд ли на стороне бедной сиротки, которой надоело терпеть тычки, щипки и принуждения к физической близости, и она нарушила устав академии, применив боевую магию вне занятий. Обидчиков и сам конфликт он не видел, а вот волна ледяной воды окатила его целиком. Причем он ведь понимает, что, не успей он защититься, вода превратилась бы в лед, сковав движения противника. Конечно, я не собиралась заморозить Сарше и его друзей насмерть, просто попугать, чуть-чуть подморозить...

- Не хотите отвечать? - спросил ректор.

- Мы... со знакомыми повздорили, и я хотела защититься... - нашлась я.

- Защититься? - он снова поднял брови и усмехнулся. Ничего доброго в этой усмешке не было. - Поэтому вы использовали прием боевой водной магии, которому вообще-то еще не обучены в полной мере? Чем же ваши «знакомые» заслужили такое наказание?

- Они... - начала я и осеклась.

Говорить о том, что парни, грубо говоря, «домогаются» меня и других бедных девушек было... стыдно. Почему-то было стыдно сказать об этом, как будто в их щипках и лапаньи была наша вина. Тем более стыдно - такому жесткому, непримиримому человеку, как Герат. Он ведь не пожалеет... Наверняка, не пожалеет. Еще может сказать, что девушки сами провоцируют парней.

- Я жду, тарра Гварди, - сказал ректор и крепче сложил руки на груди. - Вы всегда так долго думаете, прежде чем ответить? Только атакуете без колебаний?

- Эти «знакомые» дразнят меня и еще некоторых водных девушек, - сказала я, понимая, что несу полную чушь. Никакие подначки словами не заслуживали той «атаки», что я произвела.

- Дразнят? - поднятая бровь. - За что, хотелось бы узнать?

- Не знаю... - опять подступили слезы. Но сильная часть меня вновь расправила плечи, я как-то подобралась. Все равно миром он меня не отпустит. Отчисление... в лучшем случае. - Вероятно, за то же, за что вы не хотели, чтобы я поступила в академию, - сказала я, глядя ему прямо в глаза. Пылающие, недобрые... - За то, что сирота и у меня нет денег и связей.

- И что же они говорят? - поинтересовался Герат.

- Ну... - я почувствовала себя идиоткой. И ляпнула первое, что пришло в голову. - Они говорят, что я не продержусь долго в академии.

- Они правы, - ректор расцепил руки на груди и сделал шаг, явно собираясь уйти. - Вы отчислены за нарушение устава академии и угрозу здоровью административному лицу.

Отвернулся и пошел по тропинке.

Я стояла, словно он ударил меня. До этого момента я еще надеялась, что смогу объяснить ему, договориться... Что в нем есть что-то человеческое! Теперь же мне казалось, что это зверь - умный, расчетливый, но зверь, а не человек. И объяснить ему что-то по-хорошему просто невозможно.

Но если он ректор, то должен же следить за порядком! Не позволять того, что вытворяют парни с огненного! Впрочем, я ведь ему не сказала, что именно...

Неужели из-за моего молчания, из-за всей этой несправедливости я окажусь на улице?! Так и не стану магом, утрачу свой единственный шанс на нормальную жизнь.

Смелость отчаяния ударила в голову и растеклась по телу.

- Но таросси! - я бегом кинулась за ним.

- Да, тарра Гварди? - он остановился, обернулся ко мне и снова сцепил руки на груди. - У вас еще есть что сказать мне?

- Может быть, можно как-то по-другому, без отчисления? - сказала я. - Ведь не только я виновата...

- Вы так полагаете? Полагаете, что обидные слова заслуживают ответ боевой магией?

- Нет.

- В таком случае, может быть, скажете правду? Если вы хотите разделить ответственность с обидчиками, я, по меньшей мере, должен знать их имена и что конкретно они хотели вам сделать.

Я выдохнула. Как все это унизительно. Невероятно унизительно и противно. За что судьба свела меня с этим человеком? Почему именно он оказался под аркой сегодня? За что мне все это!

- Хорошо, - выдохнула снова, словно собиралась нырнуть в прорубь с ледяной водой. Или войти в стену огня. - Некоторые мальчики с огненного факультета преследуют девушек с водного и воздушного. Незнатного происхождения.

- Преследуют? Поясните.

«Он издевается, что ли!» - подумала я.

- Они окружают девушку и... Таросси ректор, я уверена, вы понимаете, о чем идет речь! - отчаяние смешалось со злостью, и я начала говорить то, что думаю.

Несколько мгновений Герат изучал мое лицо. Ну и вид у меня, подумалось мне, наверняка, встрепанная, с горящими щеками, неаккуратная и буйная, как порожистая речка.

- Понимаю, - наконец произнес он без всякого выражения. - Кто именно?

Я заколебалась.

- Вы знаете, что будет дальше, если я назову имена, - сказала я. - Вы отчитаете и припугнете их. Они перестанут открыто преследовать кого-либо. Но начнут мстить мне незаметно. И...

- Вы считаете, что администрация не в состоянии защитить своих адепток? Имена, тарра Гварди. Либо... могу предложить вам ментальную проверку. Вашу и... всех адептов огненного факультета. Полагаю, от этого их любовь к вам вырастет неизмеримо.

- Нет, пожалуйста! - опять захотелось рыдать. Но сильная часть меня сдержала слезы. Только не перед этим человеком. Будь я хоть тысячу раз водная, у которых легко со слезами, но перед ректором не заплачу.

- Имена, Гварди, - с каменным лицом произнес он в ответ. Казалось, что я плещу, как волны возле скалы. А скала стоит незыблемо. И как будто наш ректор и был такой скалой, хоть это больше характерно для магов земли, а не огня. Но вдруг он добавил: - Боитесь «заложить» других студентов, боитесь за себя? Думаете только о себе? А вы не подумали, что однажды, допустим, с другой девушкой, эти огненные мальчики могут зайти дальше? И у девушки может не оказаться ваших способностей к боевой магии, да и смелости нарушить устав - тоже.

«Думаете только о себе...» - эхом отозвалось в ушах. И тут меня взяла настоящая злость - такая же, как когда я остановилась перед аркой и решила драться. Злость на парней с огненного, на ректора, что с ним так сложно договориться... на себя за то, что... вообще-то ректор был прав.

- Сарше Доло - младший сын графа Доло, - произнесла я. - Его друг Дэри Вэйс. Еще двоих я по именам не знаю...

- Этого достаточно, - спокойно ответил ректор. Расцепил руки, что все так же были сложены на груди. - Можете возвращаться к учебе, дальнейшее вас не касается. И... сделайте одолжение... Не попадайтесь мне на глаза. Еще раз увижу вас - вылетите из академии. Как я понял, вы дорожите учебой здесь... не советую нарываться. Мне достаточно двух купаний.

Внутри меня протекла волна облегчения. Да сколько угодно, таросси ректор. Я так же рада буду никогда вас не видеть, как вы меня... Главное остаться в академии.

- Слушаюсь, таросси ректор, - ответила я. И добавила - все же он не отчислил меня и был в определенной степени справедлив: - Спасибо... Спасибо большое!

Он ничего не ответил, только молча кивнул. Отвернулся и пошел куда-то по тропинке. Сзади, там, где затылок переходил в мощную красивую шею, все еще блестела капелька воды...

Все следующие дни я ждала, что меня вызовут на разбирательство. Потом боялась, что парней с огненного отчитали, наказали, и они начнут жестоко мне мстить. Но ничего этого не произошло.

Приставания к девушкам прекратились. А в течение трех месяцев все четверо моих обидчиков вылетели из академии за другие нарушения.

____________

Дорогие читатели!

Если книга вам нравится - поддержите ее лайками и репостами. :) Это поможет ей стать более видимой для новых читателей.

Рада вам в этой истории!

Ненавидела ли я ректора после той встречи? Пожалуй, нет. Но испытывала к нему глубокую антипатию. Даже сложно сказать, почему...

Я ведь понимала, что, по сути, он не сделал мне плохо. Что поступил справедливо и даже милосердно. Я действительно нарушила устав академии, я действительно облила его и чуть не заморозила. Я действительно поначалу пыталась скрыть истинную причину своего поступка. Он имел полное моральное право отчислить меня.

Просто... Его жесткий тон, его суровость и некое пренебрежение, сквозившее в выражении лица и интонациях, отталкивали. И даже его сногсшибательный внешний вид не искупал этого. Я могла признать, что наш ректор - красивый эффектный мужчина. Могла понять, почему он нравится всем девочкам. Все могла понять... Но это не искупало страх, унижение и другие неприятные эмоции, что пришлось пережить в общении с ним.

К тому же в восемнадцать лет, когда все это случилось, у меня еще оставались романтические иллюзии. Мне казалось, что, услышав о том, что позволяли себе парни с огненного, могущественный мужчина-маг должен пойти и лично стереть в порошок каждого из них, защищая честь оскорбленной дамы. Но дело в том, что наш ректор не был благородным рыцарем.

Благородным рыцарем в те времена был для меня Кристан. Но его, как на грех, не оказалось рядом.

Понимала я и то, что антипатия взаимна. Что приятного в девушке, которая потушила огонь в его руке, не взяла его деньги, и, наконец, с головы до ног облила холодной водой.

Не сложились отношения с самого начала, как-то не сложились... И ничего тут не поделаешь. Просто держалась от него подальше, старалась не попадаться на глаза. Лишь когда он читал лекции по высшей стихийной магии всем студентам второго курса, я их посещала. Кристан убедил меня, что посещение общих лекций не относится к «не попадаться на глаза», это же не личная встреча. Напротив, пропускать лекции ректора крайне не рекомендовалось.

Сидела тихонько на заднем ряду и делала вид, что меня тут нет. А если он обводил аудиторию взглядом и случайно натыкался на меня, то вроде не узнавал. Во взгляде было обычное равнодушие. Лишь пару раз мне показалось, что он задержался на мне взглядом, узнал и в глазах мелькнула неприязнь. Тогда я едва удержалась от того, чтобы спрятаться под парту.

Экзамен по «высшей стихийной» я сдавала другому преподавателю. Так что больше личных встреч у нас не было...

И вот этому человеку я вдруг понадобилась в отборе. Причем настолько, что все мои попытки избежать его, он отметает тут же. В голове встал образ, что я пишу бумажки одну за другой и кидаю ими в ректора, а он стоит весь такой величественный и мановением руки отбрасывает их в сторону. Я улыбнулась. Слезы высохли. Нужно читать следующую лекцию.

К счастью, мне удалось успокоиться, и даже на душе посветлело. Если этот гад, по крайней мере, переписывается со мной, может быть, еще не все потеряно? Мог бы просто уволить за оскорбительное отлынивание от отбора.

Похоже, поток красноречия у ректора исчерпался. К концу лекции мне принесли ответ. Он был кратким, хоть и написан на отдельной бумаге: «Причины не убедительны. Требуется ли отпуск?». Подписи и официальной «шапки» не было. Ну что ж, подумала я. «Поскольку отпуск не освобождает меня от участия в отборе, он не требуется», - ответила я, подражая его лаконичности. И тоже не поставила ни шапки, ни подписи. Ну и пусть оскорбится, если хочет. Надоело!

Но надоело-то надоело. А что мне делать, пока непонятно. Ректор силком тащит меня в свой дурацкий отбор. Зачем...? Об этом оставалось только гадать. Потому что даже во сне я не могла представить себе какую-то романтическую историю, что он, например... тайно влюблен в меня.

Вечером ко мне пришел Кристан. Поздоровался, привычно поцеловал в щеку. И застыл на пороге. Какой-то странный. Словно палку проглотил. В его мощной земной фигуре ощущалось все то же напряжение, что я почувствовала после встречи с ректором в коридоре.

- Прогуляемся? - улыбнулась я, чтобы развеять напряжение.

- Илона... - сказал он, и голос тоже звучал напряженно. Да что же с ним такое? Только проблем с Кристаном мне не хватало. Кажется, мы все между собой решили, еще когда я училась на первом курсе... - Я хотел бы поговорить с тобой здесь, в спокойной обстановке.

«Как благородный рыцарь пришел предлагать мне руку и сердце, то есть скоропостижно выйти замуж», - подумала я и устало села в кресло.

- Присаживайся, - вздохнула я и указала ему на стул рядом.

- Илона, - повторил Кристан и сел, сложив руки на коленях, спина ровная, голос официальный. Настоящий земной мужчина. Твердый, порядочный, ответственный, разумный. Напряженный в преддверии важных слов. - Ты близкий, дорогой мне человек, ты это знаешь.

- И ты мне, - улыбнулась я и погладила его по напряженной руке. - Кристан, ты не обязан... Не нужно это.

- Как это не нужно?! - Кристан в изумлении посмотрел на меня, а напряжение в его фигуре лопнуло и превратилось в оживление. - Не увольняясь из академии, ты имеешь возможность не участвовать в отборе, только если выйдешь замуж в ближайшие дни. Я считаю своим долгом предложить тебе руку и сердце. Мы срочно заключим брак. Спустя несколько месяцев - если ты захочешь - мы его расторгнем, - оживление улеглось, и Кристан опять стал похож на собранного, исполнительного солдата.

- Фиктивный брак? - спросила я. По сути, Кристан был прав, это выход. Просто мне не хотелось думать об этом. И делать этого не хотелось. Вот я и гнала эти мысли.

Просто... не хочется. Это неправильно.

В каждой водной живет романтический дух. Никуда от этого не денешься. Я мечтала когда-нибудь встретить того, кто станет моим единственным, самым лучшим для меня. Конечно, скорее всего это будет маг земли. Не даром именно с ними так хорошо сочетается моя основная стихия. Но я никогда не хотела вступить в брак с земным магом по расчету ради достижения какой-то цели, или чтобы избежать чего-то.

- Мы не успеем, Кристан, - сказала я. - Просто не успеем. Если мы соберемся пожениться, мы должны написать заявление на имя главного придворного мага. Ведь речь пойдет об объединении стихий... Попробуем пожениться тайно, и потом наш брак не признают... Мы оба маги-стихийники, ты ведь помнишь об этом?

- Конечно, - кивнул Кристан. - Но мы можем... - в спокойном голосе Кристана вдруг зазвучал огонь. Да... в каждом маге земли дремлет огонь, так же, как в каждой водной - воздух, подумалось мне. - Послушай, Илона... Я сразу понял, что это твой шанс... Я не могу допустить, чтобы ректор унижал и обижал тебя на отборе, как те огненные когда-то! Послезавтра в Иносте - помнишь такой городок на границе? - «ночь согласия». Там будут регистрироваться браки всех желающих, будь то простые люди или маги... Я даже знаю несколько парочек, которые собираются отправиться туда завтра после церемонии прощания. И мы тоже успеем! Ты знаешь: брак, зарегистрированный в иностийскую «ночь согласия» признают всегда! Это тысячелетняя традиция...

А ведь действительно, я совсем забыла об этом! Несколько мгновений я молча смотрела на Кристана и взвешивала про себя. Он прав. Полностью и абсолютно. Мы поедем в Иност, заключим брак, а потом сделаем вид, что совершили это под влиянием порыва, как многие. И разведемся.

Только вот не хотелось мне этого. Совершить подобное означает стать другой. Той, кто готов врать и выкручиваться ради достижения цели. Готов использовать друга, предлагающего свою помощь из благородства и чувства долга.

- Кристан... - мягко сказала я. - Я не хочу, чтобы ты ради меня обременял себя фиктивным браком... Я не хочу этого для тебя.

В сдержанных серых глазах Кристана мелькнула боль. Он подобрался, а потом вдруг встал со стула и резким движением - снова напомнив мне солдата - опустился передо мной на одно колено.

- Илона... Я могу... Я хочу предложить тебе другое! - сказал он и накрыл большой теплой ладонью мои руки, лежавшие на коленях. - Настоящий брак. Если ты захочешь...

- Что? - переспросила я, словно ослышалась. То, о чем мне шептала интуиция, то, о чем я не хотела думать, происходило. - Но Кристан... Мы столько лет дружили... Почти с самого начала. Мы все решили тогда, давно...

Кристан сжал мои руки сильнее, выдохнул и заговорил.

- Илона, послушай... Мне нелегко это говорить. Я привык... скрывать свои чувства. Это стало моим вторым «я»...

«Ну вот, дружбе конец, а мне выбирать прямо сейчас...» - подумала я.

Он так и стоял передо мной на одном колене и жарко сжимал мои руки. А мне хотелось погладить его по голове - по-дружески, с пониманием и сочувствием. И это было самым ужасным. Потому что я не чувствовала к Кристану ничего похожего на то, о чем он говорил. Да и было невозможно высвободить ладони из мягкой, но крепкой хватки Кристана.

- Когда-то... Помнишь, как я позвал тебя на свидание?

- Конечно, - я кивнула.

- Ты сказала, что пойдешь, лишь если это наша очередная дружеская встреча, и я признал, что нам лучше быть друзьями. Потому что понимал, что ты не видишь во мне большего... Что ты не готова стать моей девушкой... Это было сложно, но я научился быть тебе другом. Научился никак не тревожить тебя своими чувствами... И ждал...

В его глазах опять сверкнула боль. А мне захотелось прижать к груди его голову и успокаивать, как маленького расстроенного мальчика. И это тоже было... не то. Совсем не то, что хотел бы он увидеть сейчас в ответ.

Кристан сглотнул.

- Ждал, что постепенно в тебе проснутся чувства ко мне. Илона, мне было... так плохо, когда ты встречалась с Корном!

- Я понимаю, Кристан...

- И потом... тоже бывало плохо. Но я давал тебе время.

«Двенадцать лет. Он дал мне двенадцать лет!» - с болью подумала я. И за эти двенадцать лет я так и не полюбила его. Так и продолжала считать другом, не думала о большем. Мне стало так больно за него, так горько. По-дружески я ощущала его чувства - бесконечную любовь, мягкое ожидание, горькую светлую боль, хорошо сдерживаемую ревность...

- Прости меня, если можешь... - сказала я.

- За что? Ты же не могла специально влюбиться в меня! - усмехнулся Кристан. - Но теперь... Послушай! - он сжал мои руки так, что показалось, сейчас хрустнут пальцы. Все земные маги - очень сильные. Земная физическая сила - их особенность, так же, как надежность, ответственность, спокойствие (в обычной ситуации). Но я стерпела. Пусть хоть задушит меня, лишь бы ему не было так тяжело! - Послушай... Я понимаю, что ты и сейчас не испытываешь ко мне того же, что я. Понимаю! Но предлагаю тебе честный настоящий брак. Я сделаю все, Илона, чтобы постепенно... может быть, за много лет ты полюбила меня. Я буду тебе хорошим мужем, буду заботиться о тебе, защищать. Захочешь - мы уедем отсюда в особняк под Ауреном, который я унаследовал... Все, что захочешь, просто дай мне шанс!

Я горько усмехнулась про себя. Мягко высвободила руки из-под его ладони, легонько погладила по щеке. Не удержалась.

- Встань пожалуйста, Кристан, - попросила я. - Присядь... Давай поговорим спокойно, - и продолжила, когда он наконец поднялся и вновь устроился на стуле. - Спасибо тебе. Я знаю, что ты был бы хорошим мужем. Только скажи, что изменится, если мы пройдем церемонию, поженимся?

- Постепенно ты привыкнешь ко мне, полюбишь.

- Привыкну - не значит полюблю. Я и так привыкла к тебе - как к близкому и родному человеку. Но ты знаешь, что это другое. Брак, церемония, совместная жизнь, даже постель... ты думаешь, они все изменят?

- Думаю, да... - неуверенно ответил Кристан. - Надеюсь...

Я несколько секунд молчала. Всегда тяжело делать больно близкому человеку. Не просто тяжело - это вонзает нож и тебе самому в сердце. Но сейчас нам придется пройти через это. А свою собственную боль я проживу, когда Кристан уйдет, успокоится, найдет опору в своей твердой земной природе.

- Кристан, послушай, - на этот раз я положила ладонь на его руку. - Именно поэтому я не могу выйти за тебя замуж. Прости, что говорю правду!

- Почему поэтому? - напряженно переспросил он.

- Потому что не могу подвергать тебя этой пытке. Ты будешь ждать и надеяться больше, чем всегда. А ничего не изменится... скорее всего. Выйти за тебя, по дружески, потому что в какой-то момент это было для меня единственным способом избежать отбора, а потом развестись, потому что я...

- Так и не полюбила меня, - закончил за меня Кристан, как припечатал. К нему возвращалась обычная его сдержанность. - В таком случае мы будем считать наш брак фиктивным и спокойно разведемся, когда захочешь.

- Только ты-то не будешь считать его таким! - воскликнула я. - Кто я, по-твоему, чтобы так поступать с лучшим другом на свете? С лучшим человеком на свете? Кто я такая, чтобы ты жил в пытке и ожидании?! А потом ушел ни с чем. Нет, Кристан... Я знаю, что нашей дружбе конец, но поступить с тобой так я не могу!

- Успокойся, наша дружба в любом случае никуда не делась, - спокойно произнес Кристан. - Я стану таким, как прежде, если хочешь. Только вот... Неужели ты пойдешь в отбор? Неужели это лучше, чем потерпеть мои влюбленные взгляды и ухаживания? Я даже не буду требовать... ну ты понимаешь, пока ты сама не захочешь...

- Да не во мне дело, а в том, что ты будешь мучиться! - сказала я. Потом решительно мотнула головой. - И ...нет, я в любом случае не пойду в отбор, - было ведь еще одно решение. Решение, которое очень не хотелось принимать.

- Я не пойду в отбор, - повторила я и встала. Отвернулась, чтобы Кристан не увидел гримасу, перекосившую мое лицо. Академия была моей жизнью, моим домом... Слишком больно, хоть другого выхода, видимо, нет. - Я уйду из Академии. Уволюсь.

- Что?! Ты с ума сошла, - Земное спокойствие слетело с Кристана. Он встал, одной рукой обнял меня за плечи и плавным, но быстрым движением притянул к себе. Прижал к груди мою голову, словно я уже сейчас убегала из академии.

Мы не первый раз обнимались с Кристаном. Он часто поддерживал меня, обнимая, еще в студенческие времена, когда я переживала из-за обидных фраз огненных или сложностей в учебе. Училась хорошо, но кто не волнуется перед сложными экзаменами? Я тоже могла приобнять его и погладить по руке, по спине, проявляя тепло в трудные для него моменты. При встрече и прощании мы целовались в щеку. И никогда я не ощущала от него ничего больше дружеского расположения - в последние одиннадцать лет. Не чувствовала большего и внутри себя. Сейчас от этой мысли в груди зарождалось восхищение.

Кристан действительно был благородным рыцарем, каких больше нет. Как можно столько лет скрывать свои чувства, вот так скрывать, что нигде не проскальзывает большее? Сколько выдержки это требует и какие мучения приносит. И ведь Кристан даже ни с кем не встречался все эти годы. В отличие от меня: у меня бывали поклонники, я изредка ходила на свидания. С Корном, земным магом на два года старше, и вовсе встречалась целых восемь месяцев. Какую же боль пережил Кристан? И ведь ни разу не потревожил меня ни ревностью, ни упреком!

Но сейчас он обнимал меня так, словно его мучила жажда, и он наконец дорвался до вожделенной чаши воды. Зарылся руками в мои волосы, растрепал прическу. Ни на секунду во мне не зародилось тревоги, что он зайдет дальше против моей воли. В его руках было надежно и спокойно, как всегда. И даже обидно, что я не чувствую в ответ этой «жадности», что не могу прильнуть к нему, как он ко мне.

Какая-то я неправильная водная. Объятия земного должны дать мне покой и надежность, и... желание отдаться в эти твердые руки. А я должна накрыть его волной - разбушевавшейся волной чувств... Так бывает. Я даже испытывала подобное с Корном. Но сейчас этого не было.

Был друг Кристан, которому я сочувствовала до самой глубины души и которого любила... как близкого и родного человека, может быть, брата.

Но неожиданно он отстранился. Посмотрел на меня с тоской.

- Это же так глупо, Илона, что из-за этого идиотского отбора тебе уходить из академии. Даже отбор лучше, чем увольнение... И... ты ведь даже не знаешь, как мы можем быть вместе, мы даже ни разу не целовались...

Он медленно, словно приручал дикое животное, начал склоняться ко мне. «Почему бы нет...» - вдруг пронеслось у меня в голове. Может быть, я чего-то о себе не знаю? Кристан может быть прав.

Может быть, мне не хватает этого - его бережной надежной близости, чтобы чувства проснулись в душе... И тогда все разрешится. Я выйду за него и уже никогда не буду думать о ректоре и его проклятом отборе.

Может быть, нужно лишь немногое, чтобы все наши проблемы решились? Дать шанс Кристану, дать шанс себе...

Я запрокинула голову и позволила себя поцеловать.

Кристан целовал меня нежно, но уверенно и твердо. И в то же время... жадно, чуть сдерживая чувства, видимо, чтобы не отвратить меня страстью. Это было... приятно. Женское во мне таяло и растекалось, хотелось расплыться в его руках, позволить большее. Но... не более того. Нормальная женская реакция на прикосновения красивого сильного мужчины.

Но сердце так и не проснулось от этого поцелуя..

Еще хуже... Почему-то в голове пронеслось, что, будь на месте кто-то вроде... нашего ректора... во мне бы уже все кипело, он просто снес бы своей страстью мою неуверенность. Он бы не спрашивал поцелуем разрешения любить меня, он бы брал меня себе и пробуждал во мне ответное кипение.

О Господи! Что за бред! И это благонравная водная девушка, что должна когда-нибудь стать хорошей парой респектабельному земному магу. Хорошему и честному, такому, как Кристан.

А вот поцелуй Кристана был слишком долгим. Он не отпускал меня, прижимая к себе все крепче и крепче. И я начала потихоньку отстраняться. Потому что, если не сделать этого, нужно будет решить, пойти дальше и отдать себя Кристану, или не сделать этого.

А я не хотела решать.

Потому что уже решила.

Почувствовав мои попытки, Кристан неохотно отстранился. Не отпустил полностью, держал руки на моей талии, вглядываясь в лицо. Его щеки пылали, во взгляде был необычный огонь. Но постепенно он пошел на спад, и в глазах засветилась горечь.

- Значит, нет? - спокойно, но с болью в голосе спросил он и отпустил меня.

- Прости меня... Я... не могу, - ответила я, чувствуя себя последней негодяйкой.

- Нужно было целовать тебя с самого начала! Не давать тебе прохода! - зло сказал Кристан и взмахнул рукой. Но тут же провел ею по лбу и продолжил спокойно:

- Тогда просто фиктивный брак. Ты же не хочешь стать Великой рядом с нашим ректором?

- Не хочу. Повторяю - я ухожу из академии. Мы продолжим встречаться, Кристан, будем дружить и дальше, если захочешь. Ты не потеряешь меня полностью.

- Я уже тебя потерял, - ответил он. - Я не хочу, чтобы ты уходила из академии никаким образом, кроме как в роли моей жены. Но... Ладно, Илона, - он вдруг махнул рукой. - Я все понимаю! Ты слишком романтическая натура, чтобы выйти за того... кого не любишь. Прости... Я уйду сейчас. Мне нужно подумать... Только не пиши сейчас заявление об увольнении, ладно? Подумай еще...

- Хорошо, я подумаю, - ответила я.

Мне хотелось задержать его, успокоить... по-дружески. Побыть рядом, погладить по плечу. Но понимала, что для него это сейчас лишнее. Лишь раздразнить, лишь сделать еще больнее. Я вздохнула, сглатывая собственную боль: за него и от принятого решения. А Кристан быстро направился к двери и вышел.

А еще было противно врать ему. Потому что я тут же взяла бумагу, и пока во мне не погасла решимость, написала. На этот раз была официальная «шапка»: «Ректору академии... от...» и «Прошу уволить меня по собственному желанию с занимаемой мной должности младшего преподавателя кафедры... в кратчайшие сроки».

Я и так поступила с Кристаном подло. Позволила целовать себя, как дурочка, надеялась, что его поцелуй чудесным образом разбудит мое сердце. И только растравила ему душу. Я должна защитить его и себя от этой ситуации, хочет он того или нет. А, значит, другого выхода нет.

Выглянула в коридор, нет ли там Кристана. Кристана не было, и никого другого - тоже. Посыльный уже не работает. И, как в первый вечер после кончины Касарды, пошла к приемной ректора.

Пока не передумала.

На обратном пути опять очень хотелось плакать. В голове проносилась вся моя жизнь в академии. Как я поступила, как училась, как пять лет назад начала преподавать. Мелькали лица знакомых, учеников, друзей, аудитории, в которых приходилось бывать... Но я сдерживала себя. Единственным выходом было бы принять предложение Кристана. А на это я пойти не могу.

Был еще один вариант - просто участвовать в отборе. Но тогда ментальная проверка раскроет, кто я на самом деле, и меня либо незаметно сотрут с лица земли, либо я окажусь в застенках как объект для экспериментов или узница.

Жить хотелось. А значит, уйти из уютной привычной академии в большой мир - не самое страшное, что может быть. И значит, не о чем плакать. Нужно приготовиться к устройству на другую работу (вопрос какую!), новой жизни и новым привычкам. И здесь нет места слабости и слезам.

Я как-то вся подобралась и, несмотря на усталость, физическую и моральную, вернулась к себе почти бодрая и даже уверенная в своих силах. В груди растекалось облегчение.

Уйти из академии больно. Это конец огромного этапа в моей жизни. Но это правильное решение. Оно сохранит мне и жизнь, и чистую совесть. Главное, чтобы ректор не выдумывал больше поводов затянуть меня в отбор, а просто удовлетворил мое прошение об увольнении.

Утром за мной зашел невыспавшийся, с красными глазами, Кристан, с ним двое наших друзей: Виктор и Тэя - земной маг и водная волшебница. Вчетвером мы отправились на Площадь высшей магии, где должна была пройти церемония прощания с Касадрой.

О произошедшем вчера мы с Кристаном не говорили. Оба старались вести себя как ни в чем не бывало. Но напряжение притаилось в каждом из нас. К тому же мне еще предстоит сознаться ему и остальным, что уже написала заявление об увольнении. При мысли об этом в сердце стучалась тревога, но я напоминала себе вчерашний настрой, возвращала уверенность и собранность.

Площадь высшей магии была самой большой площадью в столице. Гора, в которой располагалась академия со всеми ее отрогами и внутренними садами, подковой окружала долину, выложенную плиткой, на которой красовались руны, описывающие события древней истории. Это место и называлось Площадью высшей магией. Здесь проходили самые торжественные мероприятия академии, здесь собирались маги со всей страны, здесь проводились конференции, если число участников не мог вместить ни один зал.

Там, где площадь была ограничена стенами гор, по кругу располагался амфитеатр, где собрались сотрудники и адепты академии. Прибывали и знакомые Касадры извне - она ведь бывала при дворе, ее знали и уважали все придворные маги.

...А прямо в центре площади высился огромный постамент, на котором лежало тело скончавшейся. Мы устроились среди других водных и земных на заднем ряду амфитеатра, рядом со своим выходом на площадь, оттуда ее почти не было видно. Лишь традиционное белое платье и силуэт сухой старой женщины.

Я ощущала, что рядом много магии: многие магически «приближали картинку», делали свое зрение острее, чтобы лучше увидеть усопшую и что творится на постаменте. Что за интерес у людей к мертвым, подумалось мне, обязательно нужно увидеть пустую оболочку, словно она еще имеет какой-то смысл. Впрочем, наверняка, они смотрят не на нее...

У изголовья постамента стоял Герат, весь в черном, справа от него высокий мужчина средних лет со светлыми волосами в бордовой мантии - король Статир, считающийся сильнейшим магом нашего государства. Торжественный вооруженный караул в ногах у Касадры и по периметру несколько близких ей людей, которых я не знала.

На них все и смотрели...

Я тоже провела рукой по глазам, чтобы видеть лучше... Мне было интересно, как выглядит ректор на похоронах своей Великой.

Он стоял, как всегда, собранный и величественный, словно высечен из камня. Черная одежда облегала крепкую фигуру, но не притягивала к ней взгляд. Волосы аккуратно зачесаны назад, так что видно строгий, рельефный лоб. Лицо его казалось невозмутимым, но, приблизив картинку, я увидела, что в складке губ и глазах под низкими бровями притаилась боль. Неужели ему все же больно расставаться с ней? К чему тогда этот срочный отбор? Разве человеку, потерявшему близкого, не нужно время, чтобы пережить утрату?

Впрочем, сейчас даже не хотелось гадать об этом. Потому что сдержанное выражение лица нашего ректора вызывало... уважение. И почтение к неведомым чувствам мага, потерявшего ту, с кем прожил три столетия.

Церемония началась с торжественной музыки. Не грустной, именно торжественной. Со всех сторон полились мелодии, которые, по слухам, любила Касадра. Говорят, она любила музыку. Музыка относится к воздушной стихии.

Потом говорил король - о том, сколько Касадра сделала для академии, а, значит, и для страны, перечислял ее заслуги... Еще несколько высокопоставленных друзей Касадры говорили о ее великих деяниях, о своих отношениях с ней (оказывается, были и те, кто искренне любил ее, а может... очень хорошо лицемерили сейчас).

Герат говорил последним. Я ожидала чего-то подобного словам короля, о ее роли в академии и величии, но прозвучало другое.

Герат задумчиво смотрел на лицо почившей напарницы, и воцарилась полная тишина. Потом раздался его голос, усиленный магией, слышимый каждому на площади.

- Касадра, ты была воздухом, которым мы дышали. Ты скрывалась в стенах академии, незримо присутствовала в аудиториях. Ты незримо была во всем, ведь ты жила академией целых восемьсот лет. Она была твоим воздухом, а ты - ее. Ты была ветром, ураганом, что раздувает жажду знаний в душах. Ты умела заставить идти туда, куда страшно пойти, ты заставляла искать то, что не может быть найдено. И мы шли туда, и мы находили, несмотря на всю невозможность. Ты была матерью этой академии. Той, что смотрит на выросшее дитя и улыбается, видя его успехи, или качает головой, видя его шалости. И сейчас наш мир осиротел, утратив тебя... - он немного помолчал под взглядами тысяч людей, и в этот момент тишина вокруг стала особенно глубокой и сокровенной. Потому что каждый ощущал, что ректор говорит искренне. Потом он продолжил: - Ты была и моим ветром. То легким бризом, то ураганом. И мой огонь горел сильнее благодаря тебе. Благодарим тебя, Касадра Ванми. В добрый путь!

Он поднял руки, и сноп пламени ударил в тело Касадры. Оно запылало в магическом огне, высоком, сильном, устремленном в небо. Король отшатнулся, а Герат сложил руки на груди и так же задумчиво смотрел туда, где сгорало тело его Великой. Со всех сторон вновь полилась музыка...

Сердце разорвалось. Я не могла отвести взгляд от его высокой фигуры. Что чувствует человек, своими руками предавая огню ту, с кем он был близок три столетия?

Как зачарованная, смотрела я на него. Пламя погасло, остался лишь пустой каменный постамент, а Герат первый стал спускаться по ступенькам. Я почему-то не могла оторвать взгляд и думала... пыталась понять, что ощущает он сейчас.

Я ухожу из академии, и в моей жизни закончилась эпоха. В его жизни тоже закончилась эпоха. Та, что называлась Касардрой Ванми.

- Илона, пойдем! - Кристан потянул меня за руку, и я как будто проснулась.

После церемонии прощания по всей академии проходили торжественные поминальные обеды. Водный и земной факультеты собрались в большом зале, и, конечно, все говорили о... ректоре, о короле, о том, как прошла церемонии, о предстоящем отборе, а не о самой Касадре.

От Лариссы и других свидетелей того, что произошло недавно в коридоре, разошелся слух, что я - третья приглашенная с водного и что у меня активная переписка с ректором на тему «самоотвода». По сути, слух сводился к тому, что «ректор бегает за Гварди, чтобы она пошла в отбор, а она не хочет». В чем-то даже лестно для меня... Только вот косые взгляды Лариссы и еще нескольких молодых сотрудниц не радовали. Ларисса ведь так и не подошла поговорить со мной во время обеда. К тому же на девушку, не желающую принять участие в ректорском отборе, смотрели как на ненормальную.

Некоторые маги подходили ко мне, спрашивали, неужели я не хочу стать Великой, качали головами, удивлялись... Впрочем, границ вежливости никто не пересек. Но все равно было очень неприятно.

Я находила в себе силы улыбаться и с бокалом в руке скользнула к выходу. Все формальности я соблюла. Можно пойти домой, все равно занятия на сегодня отменили. Только вот... наверное, нужно поставить в известность Кристана и других ближайших друзей, что я недолго еще буду с ними...

Не трусь, Илона, это в любом случае нужно сделать. Не откладывай.

Я подошла туда, где Кристан разговаривал с Виктором, Тэей и еще несколькими хорошими знакомыми. Может быть, прямо сейчас. Сказать всем сразу...

В этот момент дверь у меня за спиной открылась, и вошел секретарь Герата. Несколько секунд он отчаянно крутил головой, пытаясь выцепить из множества лиц нужное ему.

К моему ужасу, взгляд его остановился на мне.

- Тарра Илона Гварди? - широко улыбаясь, сказал он и подошел ко мне. - Вас вызывает ректор. Он сказал - немедленно.

Сердце ушло в пятки. Все-таки будет чинить мне препятствия... И к тому же, слишком многие вокруг это слышали. Теперь несуществующую связь с ректором станет невозможно отрицать.

Впрочем, мне и не придется ничего отрицать, подумала я. Все сплетни останутся за спиной. Я ведь уже не буду работать в академии...

Я нашла в себе силы вежливо раскланяться с присутствующими. Выдержала удивленные и заинтересованные взгляды и пошла к выходу вслед за секретарем. Интересно, куда именно вызвали... Ведь он должен быть на торжественном обеде с королем, придворными магами и деканами факультетов. Не к ним ведь?

Но секретарь повел меня по привычным коридорам вглубь горы к приемной Герата. Он что, сбежал с мероприятий, подумалось мне? Или ненадолго отлучился?

- Не знаете, по какому вопросу меня вызвал ректор? - как можно более непринужденным тоном спросила я. Хотелось подготовиться, может быть, секретарь скажет, что ректор в бешенстве или еще что-то... Тогда я хотя бы буду к этому готова.

- Не знаю, - вполне доброжелательно улыбнулся мне секретарь, - он мне не докладывает. И заговорщицки добавил: - Но сегодня... Знаете, тарра Гварди, видимо, ему тяжело на всех этих мероприятиях. Он ведь такой серьезный пришел с обеда, нахмурился, сел в кресло, перебирал бумажки, словно искал что-то важное, чтобы не появляться больше не поминальных торжествах. Потом... долго разглядывал одну. Ну и вот... послал меня за вами. Сказал, срочно.

Долго разглядывал, вот значит, как... Ну хоть не спалил ничего, подумала я. А в голове почему-то встал образ Герата, воздевшего руки над постаментом с телом Касадры. И вспыхнувшее пламя. И его непередаваемый взгляд...

- Спасибо, таросси Квин, - с улыбкой ответила я. Секретаря ректора мы все знали, он был, в сущности, хорошим парнем. - Ну он хоть огнем не дышит, как дракон из легенд? - уточнила я.

- Нет, конечно. Совершенно спокоен. Просто задумчив и серьезен, - сказал Квин.

Я выдохнула, но тут же подумала, что это может оказаться намного хуже. С разгневанным чудовищем может быть проще, чем со сдержанным и спокойным человеком, который не намерен упускать добычу. То есть отпускать меня из академии и из отбора. Если, конечно, он собирается делать это. Может быть, это просто... разъяснительная беседа на прощание.

Перед дверью приемной сердце колотилось, как бешеное. Я то краснела, то бледнела. И сжимала кулаки, чтобы взять себя в руки. Все-таки пробил меня ректор! Я опять переживаю и волнуюсь из-за него!

Секретарь открыл передо мной дверь...

Герат стоял напротив входа, сложив руки на груди. Лицо его ничего не выражало, только вот глаза из-под густых бровей на чуть наклоненном лице, казалось, сожгут меня на месте.

Я встала напротив, пока что пройти и устроиться поудобнее мне никто не предлагал.

- Тарра Гварди, - жестко произнес он.

- Таросси ректор, - ответила я.

Странно, но от его режущего тона я начала успокаиваться. Тон недобрый, значит, он по-прежнему ко мне плохо относится. И значит, с большой долей вероятности все же подпишет мое заявление об уходе.

Впрочем, когда я слышала у него добрый тон...? Разве что во время церемонии прощания он не был таким сдержанно-резким, как всегда.

Он расцепил руки и усмехнулся.

- Итак, вы хотите покинуть академию, тарра Гварди? - взял со стола бумагу, в которой я узнала свое заявление, и несколько раз поводил ею в воздухе, как будто хотел, чтобы я хорошо ее разглядела.

«Хоть бы сесть предложил, поганец твердокаменный, прежде чем отчитывать», - подумала я.

- Присаживайтесь, - властно сказал он, словно не сесть предлагал, а хотел припечатать меня к креслу.

Я сделала три шага и села в предложенное кресло. Ректор остался стоять. Облокотился на краешек стола, снова сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня, как во все предыдущие встречи.

Отвратительно. Если бы он хотя бы сел... Когда он стоял, а я сидела, взгляд сверху вниз просто придавливал. Да что это вообще такое! Я пришла отстоять себя. Покинуть академию и никогда больше его не видеть. Я незаметно сжала руками подлокотники. Не позволю тебе, Герат, издеваться надо мной. Ты подпишешь заявление. И все. В тебе больше не будет никакой власти надо мной.

- Да, таросси ректор, я хочу уволиться, - сказала я твердо и подняла взгляд на него. Удивительно, но обычного пренебрежения в его глазах я не заметила. А может, оно и вовсе чудилось мне все это время, пронеслась непрошеная странная мысль... Я продолжила. - Я в состоянии передать все свои дела другим сотрудникам кафедры за пять дней. На шестой день я хочу быть уволенной из академии по собственному желанию.

- Понятно, - кивнул ректор. Краешек рта пополз в легкую, едва-заметную усмешку. - Мне ясны причины вашего увольнения. Более того, я мог бы подписать это заявление, несмотря на его абсурдность. Но есть некоторые причины, мешающие нам с вами это сделать.

«Козел бюрократ! - подумала я. - Ну и что ты выдумал! И главное - зачем?! Неужели так хочется настоять на своем?!»

- По закону, я имею право уйти в любой момент, - вежливо ответила я, но внутри зазвенела тонкая нить тревоги. Я чувствовала, что если он сказал «есть причины», значит, они действительно есть. Или он создаст их!

- По закону, вы, Тарра Гварди, - он вдруг понизил голос, и в нем засквозили приятные бархатные нотки. А в бордово-карих глазах стояло понимание. Так взрослый смотрит на ребенка, когда не подает вида, но понимает все его замыслы и шалости. - Вы можете уйти в любой момент, если выполнили все административные и финансовые обязательства в отношении академии. Вы читали договор, прежде чем подписать, когда были приняты на должность младшего преподавателя после окончания академии?

На губах опять обозначилась легкая усмешка. А я поняла, что неудержимо краснею... Читала ли я договор? Как многие, кто радуется приему на желанную должность, я его лишь просмотрела. Заметила, что ничего ужасного в нем нет и если что... меня все устраивает. Поэтому деталей я могла не помнить...

- Вероятно, вы забыли некоторые моменты, - сказал Герат. Обернулся, взял со стола еще одну бумагу и протянул мне. - Просмотрите пункт о заработной плате, предоставляемых бонусах и материально-финансовых обязательствах...

«Гад ты паршивый!» - подумала я и растерянно взяла договор. Да, когда-то я подписала его. И не думала тогда, что он станет оружием против меня.

- Впрочем, можете не утруждать себя. Я объясню вам суть, раз вы успели забыть ее за пять лет работы, сказал Герат, и я действительно не стала читать. Проверю потом, сейчас все расплывалось перед глазами. К тому же я была уверена, что каждое его слово соответствует сказанному в договоре. Этот паршивец в состоянии не соврать, но рассчитать и предусмотреть все. Не будь эта его способность обращена против меня, я бы даже восхищалась ею. Итак, тарра Гварди, во время обучения вы были стипендиаткой академии. Стипендия позволяла вам содержать себя в период обучения, и она была безвозмездным «даром» академии талантливым адептам. Однако, его голос зазвучал как будто издалека, горечь заполнила меня и словно закинула внутрь меня самой. Я уже знала, о чем идет речь. Кроме того, академия предоставила вам бесплатное жилье и оплачивала весь процесс вашего обучения - процент заработной платы преподавателям, расходные материалы... Обучение на водном факультете, кстати, не самое дешевое, вы знаете. То есть вы находились на полном пансионе академии. Если бы вы покинули ее после обучения, то должны были бы в течение нескольких лет или десятилетий возместить академии затраты на ваше обучение из средств, что вы стали бы зарабатывать с применением магии в другом месте. Однако вы стали сотрудником академии, и этот «долг» небольшими порциями вычитается из вашей заработной платы. Вы понимаете меня, тарра Гварди?

Я обреченно кивнула.

- Соответственно, согласно договору, подписанному вами пять лет назад, в случае срочного увольнения по собственному желанию, вы обязуетесь либо сразу выплатить академии ведь оставшийся долг, либо работать в стенах академии до тех пор, пока отчисления (вы можете увеличить их объем) не покроют прежние траты учреждения.

- Но разве нельзя выплатить в рассрочку после увольнения? Как если бы я ушла сразу после окончания академии? - спросила я, хоть и понимала, что это все равно, что спрашивать у голодного дракона, может быть, он все-таки не будет меня есть...

- Внезапный уход ценного сотрудника - не самое приятное событие для академии, - усмехнулся Герат покровительственно, мне даже почудилась доля сочувствия в его голосе. Хищник так сочувствует жертве, прежде чем проглотить ее? - Поэтому, как правило, в качестве некоторого возмещения требуется единовременная выплата долга. Решение о возможности рассрочки принимается администрацией академии в отношении конкретных случаев. В вашем случае, Гварди, можете быть уверены, это решение принято не будет, - он словно припечатал меня словами и взглядом.

- Да почему же?! - я вскочила на ноги. Больше всего мне хотелось заехать по его твердой красивой физиономии. - Может быть, вы, таросси ректор, не позволите?! Почему?!

Глаза Герата сверкнули ответным пламенем.

- Да потому, тарра Гварди, что ваше решение уйти - идиотское и необоснованное! - резко бросил он, и на этот раз в голосе был гневный огонь.

- Не обоснованное?! - почти крикнула я. - А что мне еще прикажете делать, если вы отклоняете все попытки не попасть в отбор?!

Показалось, что из глаз Герата вылетели настоящие молнии. Запахло дымом - я с ужасом увидела, что несколько бумажек на столе начали тлеть. Магические светильники в люстре загорелись ярче. Вспыхнули у стены две свечи, стоявшие там для магии или для украшения.

Но ректор тут же поднял руку, и все погасло. А мне стало страшновато. Когда-то я думала, он хорошо владеет собой. Но сейчас появились в этом сомнения... Неужели вопрос, окажусь ли я в отборе, так сильно трогает его? Почему я вызываю у него такой гнев?

Но и мне было уже не остановиться. И так едва удержалась от того, чтобы погасить все огоньки, что зажглись на мгновение. Плотину прорвало.

- Почему вы не отпускаете меня?! Почему издеваетесь надо мной?! Чем я вам так не угодила... - и остановиться я уже не могла. - Неужели действительно тем, что я сирота без больших денег и связей?

А вот Герат, похоже, взял себя руки. Он пожал плечами и скрестил руки на груди, с легкой насмешкой глядя на меня.

- Я тоже сирота, - спокойно ответил он. - И у меня тоже когда-то не было денег и связей. Не вижу в этом причин для антипатии.

Опять он дал мне пощечину. Стало даже немного стыдно. Я ведь никогда не задумывалась о его происхождении. Откуда он, как попал в академию, кем были его родители... Для молодых магов те, кому исполнилось несколько сотен лет, казались кем-то вечным. Мало кто задумывался об их личной истории, и уж тем более - о том, чем они занимались «до академии». Ректор Герат словно бы был всегда, родился в академии, жил здесь, стал ректором и оставался им. А ведь на самом деле у него была своя история...

- Я не знала, простите, - сказала я искренне. - Но за что тогда? Чем я так вам не понравилась с самого начала? - я успокоилась. Теперь было грустно... и немного стыдно. А пресловутая «водная искренность» неудержимо текла из меня.

- Вы считаете, не понравились? - одна его бровь пошла вверх в наигранном недоумении. - Что ж, я могу сказать, что мне не нравится, - и вдруг стал совершенно серьезен, - в водных, вроде вас. Вот это ваше ожидание, что если вы одинокая сирота, то все должны войти в ваше положение, пожалеть... помочь. Ваше ожидание, что все вокруг должны быть такими добрыми и милосердными. Все остальное вы осуждаете и презираете. А некоторые люди, тарра Илона, не такие. Они просто такие, как есть, и думают о своих интересах или интересах дела больше, чем о ваших. Когда вы были юной абитуриенткой, да и сейчас... вы так и не понимаете этого и ждете доброты и милосердия к себе вместо справедливости и следования закону. Больше ничего против вас не имею, - закончил он, чуть усмехнувшись. - Впрочем, вопрос некорректный. Это я должен спросить, чем я так вам не нравлюсь, что вы готовы уволиться из места, ставшего вам домом, только бы не пойти в мой отбор. Я противен вам? Вы не просто не хотите стать Великой - вы избегаете любой возможности оказаться на пути к этому?! Все, что угодно, только не стать Великой при таком ректоре, все, что угодно, только не делить с ним жизнь и постель...? Так, тарра Гварди? Ответьте! - бордовые глаза опять сверкнули, и я опасливо оглянулась, не загорелось ли что-нибудь снова...

Я опустила глаза. Я бы пошла в ваш дурацкий отбор, таросси ректор... Провалила бы одно из испытаний, но я не упиралась бы настолько, если бы не проклятая ментальная проверка. Не так уж я вас ненавижу. Я бы вытерпела один или два тура.

- Вы были справедливы ко мне, - сказала я. - Но говорили... вели себя со мной жестко... высокомерно, с презрением.

- Что еще раз подтверждает мою правоту по поводу ваших ожиданий, - бросил он. - Что еще? Может быть, вы так самоуверенны, что рассчитываете выиграть отбор? Тогда вы потеряете возможность выйти замуж по любви... Может быть, вы мечтаете о большой любви, молодая тарра? Кстати, сядьте снова, не мельтешите.

Я внезапно осознала, что все так же стою перед ним, как перед барьером в драке. Выдохнула и села обратно в кресло.

- Да, я хотела бы выйти замуж по любви, - ответила я. - Победа в отборе любую лишит этого шанса.

- Если только Великая не полюбит своего Великого магистра, - сказал Герат. Великий магистр - таким был официальный магический титул ректора. И просто «Великая» - для его напарницы... - Считаете, меня невозможно полюбить, тарра Гварди? Вообще считаете, любовь так важна, - он усмехнулся. - Поверьте мне, иногда достаточно страсти. А страсть я обеспечу...

Он сделал едва заметный шаг ко мне, горящие глаза легко, словно касаясь невесомым, но горячим перышком, пробежались по моей фигуре. По груди, укрытой под тонким слоем темно-синего шелка, по рукам, сжимающим подлокотники, по краешку туфли, торчащему из-под платья...

Сладкий жар волной прошел по телу, как будто он на самом деле прикоснулся ко мне. И как будто... он был для меня привлекателен - до безумия, до судорожного порыва. Мир поплыл перед глазами, взгляд сфокусировался лишь на его сильной высокой фигуре, на твердом лице, которое вдруг захотелось целовать, зарываясь руками в густые волосы. Как я раньше не замечала, насколько он красив, силен и привлекателен... Какая у него, должно быть, горячая кожа, как он, уверена, может обнять - так, что все исчезнет в горячем вихре...

Я сглотнула.

Ах... да, особая магия огненных. Способность вызывать страсть, томление, влечение к себе у любой женщины, будь она воздушная или водная. Хорошо, что те огненные хулиганы из моей юности этого еще не умели...

Я закрыла глаза, крепче сжала подлокотники. И представила, как внутри меня начинает течь прохладный водопад, смывает томление, вымывает из головы мысли о стоящем напротив мужчине. Когда совсем отпустило, открыла глаза.

- Перестаньте, - сказала я, взглянув на него. - Это нечестно, плохо и оскорбительно.

- Зато лишний раз показывает, насколько вы сильны, тарра Гварди, - усмехнулся он в ответ. От него не укрылась ни моя первая реакция, ни то, как я смогла блокировать воздействие. - Я не ошибся в вас. Итак... Он обернулся к столу, взял в руки мое заявление и, кажется, в очередной раз прочитал его. - Итак, либо единовременная финансовая компенсация академии, и можете писать заявление снова, либо вы остаетесь и, в том числе, участвуете в отборе. А пока... - он внимательнее посмотрел на бумагу, и она загорелась по краям.

- Да что вы делаете?! - воскликнула я.

- Это всего лишь бумага, что вы разволновались? - поднял брови он. - Всего лишь бумага...

Листок быстро догорел в его руке, ректор растер в пальцах пепел и пощелкал ими, чтобы стряхнуть его.

- Вы ведь знаете, что у меня нет этой суммы! - сказала я с укором. - Что вам стоит назначить мне рассрочку, отпустить?!

- Я должен проявить милосердие, тарра Илона? Должен пожалеть вас, вместо того чтобы просто следовать букве закона и поступить согласно своим интересам? - произнес он не без насмешки. - Вы вновь ждете этого?

- Это было бы правильно! Зачем, ну скажите, зачем я вам в отборе! Я ведь водная... и не самая слабая из водных. Зачем вам столько воды?!

- Зачем вы мне в отборе? - он усмехнулся, но без всякого презрения или высокомерия - мог и так. - Я просмотрел список кандидаток, предложенный помощниками. Подробно просмотрел, - снова небольшая усмешка. - Нескольких вычеркнул. Ваши же данные... меня полностью устраивают. Знаете, тарра Илона, я искренне хочу, чтобы новая Великая была сильной, талантливой и способной к административной работе, наравне с преодолением трудностей. Ну еще она, разумеется, должна быть привлекательна для меня, как женщина. Вы подходите по всем пунктам, не вижу никаких причин снимать с отбора вашу кандидатуру. У вас прекрасные показатели, а вашу силу и способность ее направлять я видел еще в те разы, когда вы очень мило облили меня водой, - и снова краешек губ пополз в направлении усмешки. Что касается «воды»... Знаете, тарра Илона, - он вдруг посмотрел на меня чуть искоса, немного лукаво и в то же время серьезно. - Я три сотни лет жил с воздушной. И сыт по горло. Я хочу попробовать что-то новое. Мне интересно. Если в отборе будете вы, то мне, по крайней мере, не будет скучно среди множества... девушек, мечтающих не столько о том, чтобы стать Великой, сколько о моем расположении.

- Ах вот как! - вырвалось у меня. - Предлагаете мне противостояние, хотите развлечься, таросси ректор? Я вас привлекаю тем, что не хочу виснуть у вас на шее?

- Не противостояние, я не воюю с... детьми, - ответил он. - Скорее, игру. Я не обещаю, что вы станете Великой. Но вам самое место в этом отборе.

- Очень лестно, таросси ректор, - ехидно ответила я. - Но не слишком убедительно. А как быть с тем, что я не хочу проходить отбор? Считаете, нормально тащить меня в него против желания?

- Не хотите? - на этот раз он почти рассмеялся. - Я в этом не уверен... Если бы, вы действительно не хотели, вы бы вели себя по-другому, - его взгляд сверкнул, и я почувствовала внутреннее, вечно сдерживаемое пламя, что горит внутри этого человека.

- Разумеется, не хочу! Как еще я должна была себя вести, по вашему мнению?

- Например, тарра Гварди, - он заговорщицки понизил голос и чуть склонился в мою сторону, - вы могли бы прийти на отбор, но провалить первое же испытание. Уверен, при ваших талантах разобраться в задании и выполнить его плохо было бы... несложно. Вы могли не явиться на ментальную проверку... Разумеется, мы послали бы за вами, но, не окажись вас в академии, вы бы избежали ее и не вошли в отбор. Конечно, мы бы предприняли еще несколько попыток привлечь вас к ней, но в итоге... вы ведь понимаете, что я бы просто уволил вас за многократную неявку на обязательное мероприятие. Вы ведь хотите быть уволенной? Так вы легко бы этого достигли. Но вместо всего этого... вы принялись писать мне эти ваши... официальные заявления. Привлекли внимание к своей персоне. Заставили... задуматься, обратить на вас особое внимание. Распалили, можно сказать, мой огненный дух, - то ли улыбка, то ли усмешка. - Пробудили все эти... огненные хищные инстинкты не хуже любой воздушной. Не находите, что вы вели себя, как кокетливая женщина, которая лишь демонстрирует нежелание, сама же желает лишь, чтобы ее поймали?

Я сжала кулаки. Это уже слишком. Слишком противно и оскорбительно.

- Это слишком, - сказала я. - Неужели вы полагаете, что после этих слов я добровольно пойду участвовать в вашем дурацком конкурсе? Я делала то, что пришло мне в голову и что казалось правильным.

- В таком случае, тарра Гварди, ваш разум и ваша душа не понимают друг друга, - снова наигранно-заговорщицкий тон. - И, да, я полагаю, что вы придете на отбор. В сущности... Все просто. Жду вас на отборе. Или найдите двенадцать тысяч девятьсот пятьдесят два париссо, что вы должны академии.

Я встала.

- Не извольте беспокоиться, таросси ректор. Я найду деньги, или... На отборе вы меня не увидите.

Развернулась и направилась к двери, кусая губы. Эту битву ректор выиграл. Просто загнал меня в угол, пришпилил к стене и смотрит, как я машу крылышками не в силах вырваться. Но мы еще посмотрим. В любом случае после этого пойти на отбор - все равно, что поставить крест на самой себе. Это может стать худшим унижением в моей жизни.

- Я не позволял вам уйти! - вдруг рявкнул он.

И я остановилась, сжимая и разжимая кулаки. В сущности, да... беседу с вышестоящим, по уставу, мог закончить только вышестоящий...

Я обернулась.

- Я сочла, что вы уже все мне сказали, - как можно спокойнее ответила я.

- Не все. Тарра Илона... у вас все еще были шансы вылететь с отбора, не пройдя первое же испытание, но вы и близко не хотите подходить к отбору. Я начинаю думать, что на самом деле... вас волнует другое, - он пристально посмотрел на меня и традиционно усмехнулся. - Я думаю, вы что-то скрываете. И опасаетесь первого этапа - ментальной проверки перед отбором.

У меня похолодели руки. «Вот и все», - пронеслось в голове. Сейчас он выведет меня на чистую воду. На мгновение показалось, что я вышла из тела и смотрю на происходящее со стороны. Как стою перед этим жестоким человеком, бледная, покачиваясь, и не знаю, что сказать.

- Нет, с чего вы взяли? - как можно более непринужденно ответила я. - Что мне скрывать, таросси ректор?

- Не знаю, - пожал плечами он. - Вероятно, что-то из своего прошлого. Впрочем, проверку можно устроить и без отбора. В случае подозрений, я могу назначить ее в любое время для любого сотрудника и привлечь лучших специалистов с ментального факультета. Неизвестно, что лучше. Быть одной из многих на отборе или привлечь к себе пристальное внимание. Не находите, тарра Гварди?

«Будь ты проклят, таросси ректор!» - подумала я. Меня рывком закинуло в тело, и я поняла, что сжимаю и разжимаю кулаки, а бледность на лице сменяется краской.

- Мне нечего скрывать, все данные обо мне были указаны еще при поступлении в академию, - бросила я. А что еще мне было сказать? - Я решу вопрос с деньгами или как-то еще. И больше не потревожу вас. В проверках не будет необходимости... Я могу идти, таросси ректор?

- Можете, - усмехнулся он. - Приятного вечера, тарра Илона.

- И вам, таросси ректор.

Я почтительно кивнула, медленно развернулась и пошла к выходу, словно боялась, что сейчас он опять меня остановит. Я уже открыла дверь и сделала шаг в коридор, когда услышала вслед:

- Только с чего же вы взяли, что я хочу, чтобы вы больше меня не тревожили? - и отзвуком - усмешка.

Я рывком вылетела в коридор, захлопнула дверь и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

Сердце билось, как ненормальное, кровь опять то приливала к лицу, то отливала от него. На мгновение показалось, что сейчас я позорно потеряю сознание.

«Что же делать!? - судорогой билось во мне. - Что же делать... Теперь, когда он припер меня к стене со всех сторон?!»

Что же делать? Я усмехнулась - жестко и цинично, как наш ректор. Нужно поставить точку в этой игре с ректором. Просто точку.

У меня нет тринадцати тысяч париссо. Собрать по знакомым в долг я просто не успею. Я могла бы только занять их у кого-то одного, у кого может быть такая сумма. У близкого друга. Таких людей два в моей жизни. Мэтр Соло. Но стыдно просить денег у старика, да и не факт, что он даст мне средства на увольнение из академии.

И Кристан. Одно из свойств земных - у них всегда есть деньги. Если даже у него нет нужной суммы, то, уверена, он сделает все, чтобы ее найти. Попросит у отца... Или продаст свой особняк, чтобы покрыть мой долг...

Только как просить у него денег после вчерашнего разговора? Отказала ему и пришла просить в долг, как к другу? Как-то подленько получается.

Нет, не то, что мне нужно. Точка в этой истории должна быть жирной.

Что ж... Я пожалела Кристана вчера. Проявила ту самую доброту и милосердие, которые так критиковал ректор. Но Кристан - взрослый парень, знает, что предлагает. В конечном счете, фиктивный брак... не так страшно. Я смогу держать дистанцию. И постараюсь не делать ему больно. Поступлю в своих интересах, позволю и Кристану отвечать за свои слова. Как, в сущности, и призывает ректор...

Нет, не то... пронеслось в голове. Не совсем то.

Точка должна быть окончательной. Она должна решить все проблемы. Я не просто заключу фиктивный брак. Я по-настоящему дам Кристану шанс. И спать с ним буду. Разве мне не было приятно вчера, когда он меня целовал? Было. Просто я слишком романтичная, слишком идеалистичная девушка. Захотела чего-то необыкновенного, чего, может, и вовсе на свете нет...

А есть ситуации, когда нужно просто выживать. Как я выживала в детстве.

Да. Я сделаю все возможное, чтобы полюбить Кристана, чтобы стать ему хорошей женой. Все, чтобы ответить на его чувства.

Если выехать прямо сейчас, мы с ним еще успеем в Иност к концу «ночи согласия». Отстоим очередь, зарегистрируем брак. И завтра я вернусь в академию законной женой другого человека.

Я выдохнула. «Таросси ректор, вы все же довели меня до этого решения! - подумалось мне. - Вы меня довели. Не оставили выбора».

Нужно только найти Кристана. И успеть в Иност...

Я почти бегом кинулась по коридору.

Торжественный обед еще продолжался. Я заглянула, выискивая глазами Кристана, но его не было. Поймала за рукав Тэю, проходившую мимо, и тихонько потянула в коридор. Спросила, где Кристан. Тэя сказала, что он ушел к себе.

Еще лучше, подумала я, распрощалась с Тэей и под ее удивленным взглядом побежала в северный отрог, где жил Кристан.

Коридоры сменяли друг друга. Иногда я встречала знакомых, удивлявшихся, куда я бегу. Раскланивалась с ними и бежала дальше. Времени не так много, нужно торопиться...

Кристан жил в одном из тупиков в северном отроге, я повернула последний раз, вот здесь его дверь. А вот и Кристан!

Я остановилась, глядя ему в спину. И замерла. Не сразу поняла, что происходит. А приглядевшись, осознала. Возле двери в апартаменты Кристана стоял он сам спиной ко мне. Темно-коричневый камзол обтягивал мощные плечи, а по ним елозили тонкие руки. Правой рукой он прижимал к бедру ногу маленькой девушки, которую увлеченно целовал, притесняя к двери.

Какое-то время тупо смотрела на них, не понимая, что мне делать. Ну никак не ожидала подобного...

Нет, конечно, после моего отказа Кристан имеет право на... что угодно. Да и всегда имел. Я только обрадовалась бы, что у него появилась девушка.

Но как не вовремя! У меня-то жизнь на кону. И почему-то все же больно после его вчерашних отчаянных слов любви. После обещаний и призывов... Вот так просто на следующий день целовать другую с прямо-таки огненной страстью?

Тихо, чтобы они меня не заметили, я сделала шаг за угол, прижалась к стене и, зажимая себе рот рукой, заплакала.

Обложили со всех сторон. Нигде нет выхода... Не оттаскивать же Кристана от девушки со словами: «Дорогой Кристан, я передумала. Оторвись от девушки, как, кстати, вас зовут, милочка... А, Милена, замечательно... Вам придется подождать. Потому что сейчас мы с Кристаном должны сгонять в Иност и заключить брак...».

Даже смешно. Слезы сами собой превратились в истеричный смех, который я гасила, утыкаясь лицом в руку, чтобы не потревожить парочку за углом. Чуть успокоившись, снова выглянула за угол. Их не было.

Уже в комнате Кристана. Я представила себе, как мой земной друг раздевает девушку, подхватывает на руки, как они оказываются в постели. Не ревность, другое - горечь - залила сердце. Почему-то это было горько. Может быть, потому, что хотелось верить в необыкновенное постоянство Кристана. В то, что он еще будет бороться за меня и ждать меня. А не пойдет утешаться на следующий же день...

Вздохнула, пытаясь выгнать из себя все потрясения этого дня, и обреченно побрела обратно по коридору. Куда? А куда мне идти... Домой, наверное.

Но на полпути остановилась. Если сейчас пойду домой, это значит только одно - я сдалась. Я больше не ищу выход, не пытаюсь справиться с ситуацией. Это будет значить, что я иду на ректорский отбор.

Свернула налево и направилась в центральную лабораторию общей магии. Наверняка, декан этого факультета, то есть мэтр Соло, тоже сбежал с торжественных мероприятий.

Да, старичок действительно был на месте. Седобородый, маленький, уютный - он напоминал добродушного гнома - сидел за столом, обложенный кучей бумаг, на которых записывал результаты экспериментов. Чуть подальше стояли колбы, валялись бруски дерева... Зачем они, я понятия не имела. Мэтр Соло постоянно ставил опыты, что-то исследовал. Будучи деканом факультета, он любил и сам заниматься научной работой.

Постучавшись и получив ответ: «Войдите!», я открыла дверь и с минуту стояла, улыбаясь. Смотрела, как старичок что-то быстро записывает на листках бумаги. Потом он взял в руки брусок дерева, повертел, тот начал видоизменяться и превратился в деревянную ложку. Мэтр Соло удовлетворенно хмыкнул и принялся дальше что-то увлеченно записывать.

Изменение внешнего вида и формы, иллюзорное и настоящее, телекинез и телепортация мелких предметов (большие невозможно перемещать таким образом) относились к вопросам общей магии. Вот этим мэтр Соло и занимался.

Наконец он оторвался от своих изысканий и посмотрел на меня:

- О, моя водная девочка! - улыбнулся он. - Давненько тебя не видел! Что случилось? На тебе лица нет!

- Мэтр Соло, - я поняла, что выдумывать ничего не буду. Тут либо говорить правду, либо просто не начинать разговор. - У вас есть деньги в долг? Тринадцать тысяч... Ненадолго, пока я не заработаю их... Я смогу быстро.

- Уверен, что сможешь, - улыбнулся Соло. - Только вот зачем тебе такая сумма?

- Я хочу уйти из академии, для этого нужно выплатить долг за мое обучение, - искренне ответила я.

- Значит, Герат все-таки прижал тебя со своим отбором, - серьезно сказал он, отложил перо и задумался, глядя перед собой.

Я обомлела. Значит, мэтр Соло что-то знает о намерениях ректора? Герат когда-то был учеником мэтра Соло, и то, что ректор с почтением и теплом относится к пожилому декану факультета общей магии - ни для кого не секрет. Но в голову не приходило, что ректор может поделиться с мэтром Соло какими-то личными вопросами и обсуждать их.

- Ты садись, Илоночка, - мэтр указал на стул возле стола с колбами и деревяшками. - Напугал тебя, чертяка, да? Жестко да резко говорил и все в этом духе? Прижал к стене, стервец огненный? - продолжил мэтр. - Так?

- Ну да, вообще-то так и есть! - я не могла не рассмеяться в ответ на тираду старичка. - Не то, что бы напугал... Но не хочет меня отпускать, требует участия в отборе. Даже уволиться не дает... Либо сразу долг академии выплатить, либо оставаться и участвовать в отборе.

- Упрямый, да-а... - улыбнулся Соло. - Но это он правильно - нечего тебе уходить из академии. Тоже придумала!

- А как еще, мэтр Соло?! - после его слов о «нечего тебе уходить» я поняла, что вряд ли Соло поможет мне деньгами. В сущности, особо и не надеялась... А вот знать что-то о планах Герата он мог. Стоило не обижаться, а поговорить по душам. Может, узнаю что-нибудь. - Как еще?

- Пойди на отбор, да провали его, раз так он тебе противен... Но по мне, если есть хоть один шанс из ста, что Великой станешь ты, нужно его использовать. Нет молодой волшебницы, которая заслуживала бы этого больше! Мне, Илоночка, не денег жалко, - старый маг исподлобья лукаво посмотрел на меня, - на что другое я бы тебе тут же дал! Мне тебя жалко. Такой талант провалить! Ведь нигде, кроме академии, ты не расцветешь, как здесь! А с Гератом договорись как-нибудь по-другому... - Соло вновь взял в руки деревяшку и сосредоточил внимание на ней. Мол, я все сказал. Эту манеру старого мэтра я хорошо знала и улыбнулась про себя. «Ну уж нет, мэтр Соло, если вы что-то знаете, то сейчас расскажете мне!»

- Он приходил к вам, говорил про отбор и что пригласил на него меня? - спросила я, пристально глядя на мэтра. Соло покачал головой и вздохнул, словно я собиралась выпытать у него государственную тайну, а он не может устоять, хоть и знает, что разболтать ее - плохо.

- Приходил, да. Чаю хочешь с пирожными? Сейчас наколдую... - не дожидаясь ответа, Соло заставил небольшую вазочку из шкафа приплыть по воздуху и встать передо мной. В вазочке были... мои любимые пирожные - маленькие бисквиты со взбитыми сливками сверху. Вслед за ней прилетели две чашки и чайник с заваренным чаем.

Только вот мне кусок в горло не лез.

- Пей, Илоночка, он успокоительный... Хоть немного в себя придешь после этого огненного чертяки, - улыбнулся мэтр Соло. - А вообще тебе привыкнуть нужно к его манерам... Ничего в них страшного нет.

«Нет, зубы вы мне не заговорите». Я заставила себя отпить несколько глотков травяного чая.

- Ну так приходил к вам чертяка этот, так? И что рассказал? - продолжила допытываться я.

- Про тебя расспрашивал. Пришел весь такой деловой, ну как он бывает, сел тут у меня на краешек стола и давай то серьезно, то со смехом и шутками-прибаутками - он вообще-то пошутить любит, если ты еще не заметила - рассказывать, что есть у него в отборе одна упрямая водная красавица. Имени не называл, но я сразу понял, о ком речь... Ну а потом он и сам сказал, что Гварди, и расспрашивал меня о тебе...

- А что расспрашивал? - жадно спросила я. Честно говоря, я совершенно не понимала, как воспринимать странный визит ректора к Соло, рассказы и расспросы... Ну не поверить же в то, что у ректора развилась ко мне внезапная страсть? Куда сильнее, чем охотничий инстинкт, который он и сам признал.

- Да что? - улыбнулся мэтр Соло. - Что ты за человек, как живешь, чем занимаешься, с кем общаешься... Про парня твоего разузнал...

- У меня нет парня! - вырвалось у меня.

- Ну, прости, девочка моя, я не знал... Тот высокий, здоровенный земной с каменным лицом... Я думал, он твой парень, вечно рядом с тобой ошивается.

- Это мой друг, - ответила я, а про себя горько усмехнулась. Уже точно не парень... и даже не известно, насколько друг.

- А ректор... не сказал, в связи с чем он вдруг так мной заинтересовался? - спросила я.

- Ну я так понял, потому что ты его атаковала бумагами с просьбой освободить от отбора. Ему и стало интересно, что за барышня такая. Ну и к тому же... почему бы ему не интересоваться тобой время от времени, ты же, считай, была его подопечной... Ой...

Мэтр Соло виновато опустил глаза, словно действительно сболтнул государственную тайну.

- Подопечная? О чем вы? - изумилась я. - Вот вашей «подопечной» я была! И всегда буду за это благодарна! А он-то тут причем?

Соло отпил чаю, взял мою руку и положил пирожное мне на ладонь.

- Съешь, Илоночка, небось весь день на нервах, не ела ничего...

- Мэтр Соло, - я с укором посмотрела в хитрые глаза пожилого мага. - Скажите мне правду. Почему вы назвали меня его подопечной? Сами знаете, между мной и ректором никакой симпатии и никаких отношений не было. Он велел мне никогда не попадаться ему на глаза.

- Ладно... Видит Бог, я не хотел этого рассказывать, Герат, - сказал мэтр, словно ректор сидел рядом. - Но, похоже, просто пришло время...

Мэтр отбросил свою хитринку и продолжил совершенно серьезно:

- Если помнишь, в начале второго семестра тебя перевели на водный факультет. Якобы была отчислена одна из стипендиаток, и ты смогла занять ее место...

- Да, жаль, что я так и узнала, кто это был, и не принесла свои... - начала я. - Мне всегда казалось это странным, мэтр Соло!

- И правильно казалось, потому что никакой отчисленной стипендиатки не было. Была отчислена прогульщица из богатеньких, оплачивавшая свое обучение. Но это не освобождало средства для стипендии.

- И что произошло? Я ведь оказалась на стипендии? Неужели ректор выделил... отдельную дополнительную стипендию для меня лично?! - догадка была на поверхности, но сколько бы потрясений не пережила я в этот день, поверить в подобное было сложно. Выходит, я, как слепой котенок, не видела дальше своего носа все эти годы? Ректор, о котором предпочитала не думать и не знать ничего, оказался совсем другим... И разговаривал со мной он совсем не так, как относился на самом деле...

Что все это значит?

- Даже еще интереснее... - мэтр Соло понизил голос и чуть наклонился ко мне, словно нас могли подслушивать. - Он пришел ко мне тогда и сказал, что эта девушка должна учиться на водном. Выделить лишнюю стипендию из средств академии по какой-то причине трудно... Поэтому... Илоночка, только не утопи сейчас нас всех, когда узнаешь! Он будет платить за твое обучение, пока не освободится официальная стипендия. Меня попросил все организовать так, как будто тебя перевели на освободившееся место... Ну и платил за твою учебу из своего кармана года два, пока и верно одна из стипендиаток не вылетела.

- Не может быть... - прошептала я и обессилено подперла голову рукой. Просто не знала, как реагировать на это. Мир, жизнь и представление о важных фигурах в ней перевернулись. - И почему вы мне не рассказали, мэтр Соло? Я ведь почти ненавидела его все эти годы!

- Он попросил, - пожал плечами мэтр. - Когда мой любимый ученик попросил помочь моей любимой ученице, было сложно отказаться, - улыбнулся он. - К тому же... Он уже один раз пытался дать тебе денег, вспомни, как ты отреагировала! Потому, видимо, и решил сохранить все в тайне, берег твою... гордость.

- Да, я его не просила об этом! - горячо сказала я.

Первое ощущение шока прошло, и я поняла, что жить в этот перевернутом мире странно, почти стыдно. Что ж, выходит, я всем обязана человеку, который высказал мне столько презрения? Получается, ректор давно зачем-то ко мне присматривался, наверное, из-за моей силы (он ведь сам сказал, что она важна), и он определил мою судьбу. Три раза.

На вступительном экзамене, когда дал шанс поступить несмотря ни на что.

Когда не отчислил за «душ» под аркой.

И вот... когда перевел на водный факультет и оплатил мою учебу и жизнь из собственного кармана.

А теперь не дает уйти из академии, требует «возвращения долга» или участия в отборе. Причем долг, оказывается, во многом - лично ему, а не академии!

Я понимала, что мое сердце должна заливать благодарность к ректору, который так много для меня сделал.

Благодарность я ощущала.

Но одновременно с ними - смесь стыда и... возмущения.

И ведь не пойти на отбор к человеку, который определил твою судьбу, которому ты обязана всем, намного сложнее, чем к жестокому и высокомерному ректору. Может, и мэтра Соло он попросил сейчас открыть мне правду, чтобы чувствовала себя обязанной?

Я встала.

- Мэтр Соло, благодарю вас за информацию!

Старичок кивнул.

- Ну что, подумаешь, прежде чем, теряя туфельки, бежать из академии? Может, с Гератом можно и как-то по-другому... Явно ведь можно. И относится он к тебе... куда лучше, чем ты думаешь.

- И как же относится? И зачем ему было помогать мне, как вы считаете? Может быть, это он попросил вас рассказать правду именно сейчас?

Соло рассмеялся.

- Ну нет, до такого мелочного расчета наш Герат не доходит! Просто я подумал, что тебе пора узнать. И ему полезно, чтобы ты узнала.... Относится к тебе? Я бы назвал это сильным интересом. Наверное, из-за этого интереса он и решил помочь когда-то. Ну еще из... сочувствия, понимания твоей ситуации, что бы он сам об этом ни говорил.

- Он сказал, что, если ты сирота, это не дает тебе право ждать помощи от других... Странно, потому что он сказал еще, что и сам сирота.

- Видимо, воспитывал тебя, - усмехнулся Соло. - Не давал поблажек. Иными словами... Присмотрись к нему, Илона, а не руби с плеча. Куда ты бежать собралась, что вскочила?

- К ректору, мэтр Соло, к ректору! То, что вы мне рассказали, секрет?

- Ну-у... Я не давал клятву на священных книгах Зоара унести тайну в могилу. Не обещал Герату хранить ее всегда, - улыбнулся мэтр Соло.

- Тогда, думаю, нам с вашим Гератом пора поговорить начистоту, - улыбнулась я, демонстрируя оптимизм и браваду, которых на самом деле не испытывала.

Скорее ощущала крайнее недоумение от коктейля эмоций, что бушевал у меня в груди.

И несмотря на то, что ректор, оказывается, платил за меня из своего кармана - кстати, вот этот долг нужно отдать обязательно - я все еще испытывала желание заехать по его красивой строгой физиономии.

Второй раз за этот вечер я бежала по коридорам академии. Первый раз - к Кристану, и вот что получилось. Второй раз - к ректору. И посмотрим, что получится. В любом случае, ему придется объясниться. А я поставлю его в известность, что так или иначе отдам ему личный долг. Независимо от того, что он думает по этому поводу.

Я еще плохо представляла себе, как именно прижму к стенке Великого магистра, но собиралась сделать это во что бы то ни стало! Ведь мне нужно и выразить ему свою благодарность, и... отстоять себя. Ну и узнать правду, потому что, похоже, я была объектом его внимания давным-давно, просто не знала об этом.

На полпути меня все же начали одолевать сомнения. Я остановилась отдышаться - весь день перемещаюсь почти бегом! Что ж такое! Главное, что нужно сейчас, это сохранять собственное достоинство. И не придумать себе романтическую историю о том, что ректор Герат (а ведь он действительно очень хорош собой, умен и силен!) давно питает ко мне нежные... нет... горячие чувства.

Главное, не дать мыслям устремиться в эту сторону.

Все, что сделал ректор, скорее всего, определялось лишь моей силой. Он видел ее, даже дважды испытал на собственной шкуре. И это сподвигло его дать возможность сильной талантливой магичке выучиться. Теперь он хочет, чтобы эта сильная магичка участвовала в конкурсе.

Ничего личного. Интересы академии, интересы конкурса... Думай только так, Илона. Если даже Кристан нашел утешение на следующий день после слов любви и верности, не стоит думать о мужчинах слишком романтично.

Самое большее, что ты можешь предположить, - это что ректор все же «пожалел» тебя и помог получить образование. Самое большее...

Почти у приемной ректора кто-то поймал меня за рукав. Я оглянулась - это был Виктор. Пьяный и шатающийся. В таком состоянии человек уже не может привести себя в порядок самостоятельно. Его может даже арестовать охрана.

Мне стало смешно. Выходит, пока я тут бегаю туда-обратно по академии, друзья благополучно предавались возлияниям. И небезуспешно. Лицо Виктора выражало полное удовлетворение жизнью.

- Пр-ы-ы-в-э-т! - заявил мне друг и оперся о стену, видимо, сочтя, что мое тонкое плечо - не лучшая опора.

- Привет, Виктор, - улыбнулась я. - Тебе помочь, или так все устраивает?

- По-мо-г-и, - икнул друг. Видимо собрал последние силы в кулак и более связно произнес. - Только не-до-конца, а т-а-а-к, чтоб я до до-ма дошел... Не более. Ну и чтоб Тэя... до-мой пустила...

- Хорошо, - усмехнулась я. Быстренько привести в порядок друга - не до конца, как и просил, а чтобы приятный хмель остался в жилах и радовал его. И бежать... Потому что вряд ли ректор будет ждать в приемной. Может, его и сейчас уже там нет.

Я уверенно взяла друг за плечи, посмотрела в глаза, поводила рукой над лицом, над печенью, и кровь в его теле заструилась быстрее, освобождаясь от излишнего хмеля.

Спустя пару минут Виктор выдохнул. Он стал куда менее пьяным, но все еще навеселе.

- Ну вот, как и обещала - до дома дойдешь, Тэя не рассердится, но и немного хмеля тебе осталось.

- Спасибо тебе, Илона, - улыбнулся Виктор. - Ты настоящая! Я знал, что на тебя можно рассчитывать!

- Пожалуйста. Пошла я...

- Стой! Подожди! - Виктор снова поймал меня за рукав и склонился к моему уху. От него все еще пахло алкоголем. - Слушай, скажи-а, как друг... Это правда все? Ну что ты с ректором встречаешься? Что он тебе дорогие подарки присылает...?

- А кто так говорит? - спросила я.

- Ну-у... все же видели, как он тебя вызвал, даже личного секретаря прислал... И потом ты не вернулась... Ларисса говорит, что встречаешься, зачем иначе ему тебя вызывать. Не на ковер же! Кристан вот совсем обезумел, когда ты к ректору ушла. Сказал, теперь все, мы тебя потеряли...

- Ну, как видишь, ректор меня не съел, и вы меня не потеряли, - с натянутой улыбкой сказала я. - Нет, Виктор, я не встречаюсь с ректором, и он не присылает мне дорогие подарки. Я всего лишь хочу отказаться от отбора, а он не дает, - строго сказала я.

Не знаю уж, что увидел друг в моих глазах, но отпустил рукав и опустил глаза.

- Ладно, извини, Илошка, - сказал он. - Не наше это дело в любом случае. Понимаешь, просто весь день все только об этом и говорили... Пили и говорили. Вот я и решил спросить.

- Вот и молодец, что решил, - сказала я. - И будь добр, если встанет вопрос, то сообщай всем правду: личных отношений у меня с ректором нет. Ты знаешь это точно.

- Хорошо, - понимающе кивнул Виктор. - А сейчас-то ты куда? Может проводить тебя?

- Иди! - я шутливо пихнула его в спину. - Тебя Тэя ждет. Сам едва на ногах держишься, а все туда же - проводить! Иди давай, и Тэйке привет!

Виктор покивал и уже вполне уверенной походкой пошел направо по коридору. А я свернула налево.

Если не решусь поговорить с таросси Гератом сегодня, то не факт, что решусь потом.

Возле приемной никого не было. Наверняка, официального приема сегодня у него нет. И никому не приходит в голову потревожить ректора в день похорон его Великой. Только я пришла, нахальная водная, которая не хочет идти на отбор к высокопоставленному Магистру...

Для смелости я глубоко подышала. Ведь не до конца продумала, что именно ему скажу. Просто... такие вещи нельзя откладывать. Потом их уже не отважишься совершить.

Постучалась к секретарю.

- Таросси Квин, таросси ректор случайно не у себя?

- У себя, но не принимает. Не тот день... Но я могу передать ему, что вы пришли. Вдруг сделает исключение...

- Передайте пожалуйста.

Я устроилась на диванчике в коридоре и с громко бьющимся сердцем принялась ждать. Вот чего я сюда пришла? Я что, нарываюсь? Не хватило мне пикировки сегодня днем, хочется, чтобы он еще раз размазал и унизил?

А то, что я хочу предложить ему - слишком рискованно. По сути, я собираюсь рискнуть своей жизнью. Перевернуть ее, пойти ва-банк.

Да нет, успокаивала я себя. Теперь все изменилось. Теперь, как бы он ни говорил со мной, я знаю, что он не чудовище и не жестокий человек. Он даже великодушен и по своему благороден... Его поведение это доказывает, какими бы ни были его слова. А значит, я должна поблагодарить и расставить все точки над «и». И попробовать договориться.

Спустя пару минут Квин выглянул и указал на соседнюю дверь, за которой располагалась приемная Герата, где я сегодня уже побывала.

- Он сказал, что примет вас, но... очень быстро. У него нет времени. Будьте любезны изложить свой вопрос в максимально сжатой форме.

«Паразит! А просто принять меня он не может!? Нужно напугать и поставить какие-то условия...» Но я одернула себя. Приема у ректора иной раз добиваются неделями. А я прибежала по коридору, видите ли, и рассчитываю, что меня примут с распростертыми объятиями... Пожалуй, стоит вспомнить, кто я такая - просто младший преподаватель одной из кафедр. А не бравировать, как герцогиня.

Жаль только иной раз... это сложно. Ведь по сути я герцогиня и есть, сколько бы ни пыталась забыть об этом и скрыть свое происхождение.

Герат пристально посмотрел на меня, когда я вошла. В глазах была смесь интереса, лукавства и раздражения. Похоже, я начинаю понимать его эмоции, подумалось мне. Раздражен, что его оторвали от дел, но ему интересно и даже смешно, что я пришла после острого разговора днем.

- Вы нашли деньги, тарра Гварди? - насмешливо спросил он. - Или, может быть, - заговорщицки понизил голос, - вы сменили гнев на милость и готовы оказать мне честь своим участием в отборе?

- Нет, таросси ректор, я не нашла деньги. И по-прежнему не хочу участвовать в отборе. Я пришла поблагодарить вас и задать вопрос, если не возражаете. И, возможно, попросить вас.

- Поблагодарить? Задать вопрос? Попросить? - его брови насмешливо полезли вверх. - Слушаю с интересом.

- Благодарю вас, таросси Ванирро, за то, что вы в течение двух лет оплачивали мое обучение в академии. Я благодарна вам, это помогло мне стать той, кто я есть. Долг я отдам вам, как только смогу получить соответствующую сумму денег.

Я старалась говорить спокойно, с чувством собственного достоинства, уверенно.

- Вот, значит, как! - блеснул глазами Герат. И вдруг рассмеялся. - Мэтр Соло счел, что вам не повредит узнать об этом... Что ж... Тарра Гварди, - с насмешливой вежливостью сказал он. - Принимаю вашу искреннюю благодарность. Вам не следует думать о личном долге. Когда будете компенсировать академии затраты, эта часть автоматически будет перечислена на мой счет. Не утруждайте себя дополнительными усилиями, - я так и не поняла, чего в его голосе было больше: спокойной серьезности, досады или насмешки. Пожалуй, все же насмешки. Но сейчас я собиралась разговаривать с ним, не поддаваясь на провокации. Спустя секунду словно пламя резко вспыхнуло в комнате. Герат стиснул руки на груди и произнес резко: - Это все? У меня не так много времени, тарра Гварди.

- Нет, еще вопрос, - улыбнулась я, хваля себя за смелость. Надо же, получается разговаривать с ним почти на равных, если не переживать из-за каждой его резкой интонации! - Почему вы решили помочь мне и почему скрыли эту помощь?

- А помните, что было, когда я предложил вам деньги? - опять вспышка, и мне показалось, сейчас снова что-нибудь загорится. Даже захотелось поднять руку, защищаясь и создавая водопад, чтобы потушить пламя. Но Герат хорошо держал себя в руках. - Может быть, я не хотел снова... оскорбить ваше чувствительное самолюбие, тарра Гварди.

- Но это ведь совсем другое! - сказала я искренне. - Тогда, на экзамене, это было странно... оскорбительно... Ни одна уважающая себя женщина не возьмет деньги в такой ситуации!

- Да? Вы находите? - усмехнулся. - Тарра Гварди, я знаю множество женщин вашего происхождения, которые возьмут деньги и будут счастливы в подобной ситуации и еще худших. Это лишь вы, будучи воспитанницей приюта, бережете свое достоинство, я бы даже сказал, гордость, так, словно вы, по меньшей мере, графиня.

«Берите выше...» - невесело усмехнулась я и непроизвольно вздрогнула. Может, он прав, и «королевские» замашки у меня в крови? Их так и не вытравили ни пять лет преступной жизни, ни последующие восемь лет в бедняцком приюте.

Но я нашлась:

- А я знаю много женщин беднее и несчастнее меня, которые тоже отказались бы от золотого париссо на экзамене!

- Вы удивительно идеалистичны, тарра, - усмехнулся ректор. Его тон вдруг стал опять очень жестким и резким. Почти издевательским. - Итак, вероятно, вы решили, что я все же пожалел бедную сироту. Подумали: «что бы ни говорил этот таросси, на самом деле он исполнен благородства, и судьба несчастных его трогает. Он даже счел необходимым скрыть от меня свой добрый поступок, чтобы не задеть мое самолюбие». Так, тарра Гварди?

«Да что же ты такой острый!» - подумала я и, как и днем, сжала кулак так, что ногти врезались в кожу и сделали больно. Эта легкая боль отвлекает, не дает расстроиться от его резкого тона и издевательской насмешки.

- Не совсем так, таросси Ванирро, - ответила я. - Слово «пожалел» здесь не подходит. Я полагаю, что на самом деле, сколько бы вы ни отрицали это... будучи сам сиротой когда-то, вы... поняли, вошли в мое положение и решили помочь. Дать шанс способной ученице. Хотите сказать, нет? Так, таросси ректор? - я с легким вызовом посмотрела на него.

Герат усмехнулся, а затем рассмеялся.

- Не так, тарра Гварди. По крайней мере, не совсем так. Вы напрасно приписываете мне только благородные чувства. Не рекомендую - потом больно будет разочароваться.

Стало обидно... Теперь уже до слез. Нарисовала себе в нем благородство, даже высказала это. Выставила себя идиоткой. И теперь он в своем репертуаре - размажет меня словами так, что мало не покажется.

- В чем же тогда дело, таросси ректор? - стараясь не выдать в голосе боль, спросила я.

- Как вы думаете, тарра Гварди, - усмехнулся он, - я знал, что Касарда проживет еще недолго, а мне придется устраивать отбор? Ректор академии, как и король, как и многие лица в государстве, не может быть ограничен двумя мужскими стихиями. Великая нужна мне, и нужна академии. И это должна быть сильная Великая. Поэтому... Я начал готовить отбор заранее. Присматривался к девушкам, что поступали в академии и попадались на моем пути. Некоторые из них - те, в ком достаточно магии и способностей, а также приятные внешне, - заинтересовали меня. И в судьбу некоторых из них я вмешался, чтобы они смогли занять место, подобающее будущим участницам отбора. Вы привлекли мое внимание сразу. Сила, смелость, пусть и безумная, пусть и глупая, приятное бурление чувств, которое доставит удовольствие обтесать. Стать, милая внешность не без шарма, и не думаю, что все определяется косметической иллюзией, которую вы привычно носите каждый день. Вы подходили наравне еще с некоторыми. Поэтому я дал вам шанс получить образование, и поэтому сейчас вы будете участвовать в отборе. Для этого я вас и предназначил.

Это оказалось на удивление обидно. Вроде бы я не хотела особого отношения от ректора. Но на самом деле оно все же... льстило. Делало меня исключительной. Вся эта фантастическая ситуация, в которой я оказалась, волновала, мучила, но наполняла жизнь. Можно сказать, даже развлекала. Стыдно признаться себе в таких чувствах. Но досада, даже боль, сжавшая сердце, заставляли признать их.

Оказывается, все дело в моей силе и внешности, в том, что он давно планировал отбор. Я предполагала это, но мне казалось, что я одна такая. Оказывается - нет. Он просто выбрал несколько девушек и приложил усилия, чтобы они дошли до отбора.

- И много нас таких... заинтересовавших вас? Как вы вмешались в жизнь других? - спросила я.

- Четверо. А кто они и как я вмешался - неважно. Вы бы не захотели, чтобы наш секрет стал достоянием общественности? - новая усмешка. - Так и про остальных я не буду афишировать. Интересно только, что все эти девушки рады участию в отборе. Сопротивляетесь только вы. Это делает вас... особенно интересной.

- Очень лестно, таросси ректор, - не сдержала ехидства я.

Только вот сейчас мне следует затолкать чувства как можно глубже. И попробовать реализовать свой план. Я выдохнула. Боль, сомнения, сложные мысли - все потом. Сейчас я должна с ним договориться. Попробовать.

Я собралась с силами. Но, видимо, молчала слишком долго, потому что он чуть раздраженно спросил:

- Помнится, вы хотели еще о чем-то попросить? Начинайте, у меня мало времени.

«Если у вас хватило времени все это мне рассказывать, значит, его достаточно», - подумала я. А вслух сказала:

- Да, таросси Ванирро. Но я хотела бы не столько попросить... Я хочу предложить вам... сделку. Попросить я могла бы лишь освободить меня от отбора, но уверена, вы не пойдете на это. Не хотелось бы получить очередной выговор от вас.

- Разумеется, тарра Гварди, разумеется... А сделку? Кажется, я четко обозначил ваше положение. Вы сразу отдаете долг академии. Либо участвуете в отборе. О какой сделке может идти речь?

- Об участии в отборе, - усмехнулась я. Похоже, его манера усмехаться заразительна. - Позволю себе быть искренней, - я выпрямила спину. Пожалуй, здесь мои глубоко запрятанная стать герцогини может сыграть хорошую роль. Договариваются о сделках на равных. Так я и должна говорить с ним сейчас. Искренне, но на равных. - Вы понимаете, что у меня нет денег и я загнана в угол. Даже мэтр Соло не желает помочь мне с финансами, хотя его помощь я бы приняла, он достойный человек и маг. Не желает, чтобы я покинула академию. Вы все это понимаете?

- Разумеется, тарра Гварди.

- Значит, вы осознаете, что поставили меня в ситуацию, в которой я не могу не пойти на отбор?

- Совершенно верно. Это моя осознанная позиция, юная тарра.

- Но также вы должны понимать, что, оказавшись на нем против воли, я провалю первое же испытание, чтобы быть отчисленной с отбора. Вы сами предложили этот способ. Вы собираетесь специально завышать мои показатели, чтобы не позволить этого? Не похоже на вас.

- Разумеется, нет, тарра Гварди. Соревнование будет честным, - Герат крепко сложил руки на груди и смотрел на меня своим огненным взглядом, в котором упрямство и раздражение сочетались с... уважением. Надо же, за этот день я действительно научилась читать его взгляды!

- Вы заинтересованы в том, чтобы я участвовала в отборе честно. Как вы собираетесь это обеспечить? - ну вот, подумалось мне, либо сейчас что-то загорится, либо мне удалось загнать в ловушку его. Либо... он загнан в ловушку, и именно поэтому сейчас что-то загорится.

Но вспыхнул сильнее лишь его взгляд.

- Я осознаю эти риски, тарра Илона, - бросил он, словно плюнул. Помолчал пару секунд, покатал языком во рту. - Что вы хотите мне предложить?

- Хочу предложить помочь мне, а я возьму на себя обязательство участвовать в отборе по-настоящему.

- Помочь вам? - краешек губ пополз вверх, но он не усмехнулся. - С чем, молодая тарра? Вы просите моей помощи?

Я выдохнула. Вот сейчас все повиснет на волоске. Сейчас все будет зависеть от моей способности играть. И от способности быть убедительной.

- Таросси ректор, - как можно спокойнее произнесла я. - Должна признаться, вы были правы. Мое нежелание участвовать в отборе в первую очередь связано с нежеланием проходить ментальную проверку. Я ее не пройду. Так я в любом случае не попаду в отбор. Вы в этом не заинтересованы.

Герат посмотрел на меня с задумчивостью и любопытством.

- Откровенность делает вам честь, - усмехнулся он. - В чем с вами дело? Вы преступница и скрываете это?

Что мне сейчас следовало скрыть, так это громко колотящееся сердце и дрожь в руках. И главное, от умалчивания не перейти к настоящей лжи. Ректор не менталист, но, уверена, у него достаточно ментальных умений, чтобы отличить правду от откровенной лжи.

- Да, я была преступницей, - я подняла на него глаза. - В прошлом. Мои родители, - не обязательно ведь упоминать, что «приемные родители»... - были ворами, мошенниками... можно сказать, разбойниками с большой дороги. А я была их пособницей. С десяти лет я росла в приюте, числилась, как дочь неизвестных погибших родителей. При поступлении в академию было указано именно так. Но для отбора на Великую... Как только менталисты дойдут до этих слоев моей памяти, я буду отчислена с отбора. И, возможно, это повредит и моей репутации в академии. У вас выбор, таросси ректор, либо как-то помочь мне с этим, и тогда я буду участницей отбора. Либо, если вас смущает мое прошлое, - для Великой ведь недопустимо подобное происхождение - отпустите меня прямо сейчас.

Меня трясло, когда я закончила. Правда, кажется, эта дрожь собралась внутри, сотрясала мою грудь, но никак не выражалась снаружи. Что сейчас будет... Победа? Или полный провал?

Герат смотрел на меня очень странным взглядом. Задумчиво... уважительно, что ли. И в то же время слегка насмешливо.

- Вы скрываете свое прошлое и не привыкли доверять никому? - произнес он наконец. И продолжил утвердительно: - Поэтому вы устроили этот цирк с письмами на мой адрес, - усмехнулся, а в глазах сверкнуло лукавство. - Нет, тарра Илона, меня не смущает, что вы были воровкой в детстве. Подозреваю даже, именно это сделало вас такой изворотливой и текучей - не только ваша стихия.

Расцепил руки на груди и бросил словно ненароком:

- Я помогу вам. Никто не узнает вашей зловещей тайны. А если станете Великой, никто не посмеет заподозрить вас в подобном.

Дрожь отпустила меня, внутри расправилось, распустилось. Я хотела сказать «благодарю». Но слова застряли в горле. Мне не верилось, что у меня... получилось.

Он бросил на меня взгляд и усмехнулся, добродушнее, чем обычно.

- Если, конечно, вы в состоянии честно выполнять соглашения, тарра Гварди, и примете участие в отборе в полную силу.

- Я выполню свою часть сделки, - ответила я. - Благодарю... что идете мне навстречу. Как вы обойдете вопрос с ментальной проверкой, как это возможно?

- Это не ваша забота, - ответил он. Взглянул на большие круглые часы на стене, поднял одну бровь в удивлении. - Вы потратили уйму моего времени. Впрочем... весьма продуктивно.

- Приношу свои извинения...

- Не стоит, тарра Гварди. Лучше послушайте, что я вам скажу, раз уж вы такой активный поедатель времени.

- Слушаю с интересом, - повторила я его ироничную фразу, сказанную в начале беседы.

Герат усмехнулся.

- Послушайте. Вы идете на отбор, потому что у вас нет другого выхода. Бежать вам некуда, найти деньги тоже проблематично. Вы не хотите на отбор. Знаете, почему? Потому что вы забились в свою нору, нашли способ спокойного существования. И трясетесь от страха, что кто-нибудь лишит вас вашего убогого убежища...

«Ну вот, опять начинает унижать», - подумала я. Впрочем, я была так благодарна, что он готов помочь с проверкой, что даже не обижалась.

- Вы не позволяете себе настоящих амбиций, что соответствовали бы вашему таланту. Что ждет вас, если все пойдет своим чередом? Сейчас вы младший преподаватель, потом станете старшим. Самое большее - вы дослужитесь до должности декана водного факультета. И не сыграете по крупному, как могли бы. Я же предлагаю вам такую игру. Сыграйте по-настоящему. Вряд ли вы станете Великой... Знаете, тарра Илона, вы все же слишком плохо владеете собой, чтобы выиграть. Но кто знает... Попробуйте! У вас есть шанс. И поверьте: быть моей Великой - не самая плохая участь, что бы вы об этом ни думали сейчас. Вы не воздушная. У вас нет умения «летать». Но у вас есть сила, талант, индивидуальность. Рискните. И кто знает, может быть, вы войдете в историю, маленькая тарра Илона, - он посмотрел на меня сверху вниз, в глазах было только лукавство и его обычный огонь. Ни презрения, ни раздражения, ни насмешки.

- Благодарю за предложение и за совет, - вежливо ответила я. А сама ощутила, как от его слов мои плечи распрямляются, словно я вошла в бальный зал под взглядами сотен людей.

Он прав! Есть кое-что, в чем он прав.

Я привыкла прятаться. Я привыкла скрываться и не привлекать к себе внимание, чтобы не быть узнанной и раскрытой. Я привыкла жить тихо и осторожно. Как мышь в камышах - юркая, маленькая, незаметная. Как полагается воспитаннице приюта Илоне Гварди.

Я даже не мечтала занять положение, подобающее мне по происхождению, подобающее Астер Гайнори, герцогине Сампрэ. И лишь в робких ночных мечтах думала о том, как отомстить за родителей и обрести свое настоящее имя.

Стану Великой и не только спрячусь лучше, чем когда-либо. Никто не пойдет против Великой. Более того, быть может, оказавшись на самом верху, там, где придворные маги, царедворцы, политики... однажды я смогу отомстить за свою семью и восстановить справедливость.

На этот раз мир перевернулся по-настоящему. А в голове пульсировало «Астер Гайнори. Я - Астер Гайнори». И, возможно, я стану Великой. Я должна использовать этот шанс. Нужно только научиться мириться с нашим ректором, приручить это чудовище. И пройти все испытания.

Перевернутый мир был другим, непривычным. Мне придется стать в нем другой. А может быть, просто стать самой собой?

- О-о! - услышала я смешок ректора и словно спустилась с небес. - Похоже, мои слова упали на благодатную почву. Я не ошибся, в водной мышке все же прячутся большие амбиции.

Я опять не обиделась на «водную мышку». Потому что, глядя из нового мира на себя прежнюю, видела именно такую мышь.