Андрей Дай
Звездная техно опера
Реликт. Пояс Скорби
Посвящается отцам.
Моему, и всем остальным, научившим
Своих детей смотреть на звезды.
Ну почему всегда так? Почему самые лучшие, самые долгожданные события в жизни вечно сопровождаются чем-нибудь отвратительным? Не припомню, чтоб я, с надеждой на скорое спасение, включая автоматику криокапсулы, жаждал вновь распахнуть глаза от ужасающей, выламывающей суставы и раскалывающей мозг боли! Но ее, боль физическую, еще как-то можно было терпеть. Пережить, смириться. Другая же, сжимающая тисками сердце и выворачивающая самою душу - вот истинная наша повелительница. Ибо с ней мы бороться не в силах.
Сколько шуток было в ЦПА, когда нам рассказали о системе аварийной гибернации! «Будем словно три Флэша Гордона! - говорили мы. – Вроде Ледяных людей». «Это подобие одностороннего лифта в будущее» - скалили зубы молодые аспиранты. Они вообще тогда много улыбались. Демонстрировали энтузиазм и позитивное отношение к эксперименту, так сказать. Мы с Мартином, конечно, подозревали, что это неудержимое сверкание снежно-белой зубовной эмалью предназначалось, большей частью, нашему навигатору Машеньке, но и сами, вольно или невольно, заражались этим повсеместным весельем.
И вот, ничего этого нет! Ни этих жизнерадостных аспирантов, ни сосредоточенных профессоров. Ни ласковых глаз Президента, перед стартом пожимавшего нам троим – первым российским астронавтам - руки. Нет их. Совсем.
Как нет всех бесчисленных нитей, связывающих каждого нормального человека с миром. Больше нет.
Соседки тети Нины, могил предков, нелюдимого дворника Митрофанова, толстой продавщицы с грубым голосом из местного минимаркета. Школьных друзей, коллег по первому отряду российских астронавтов, узбека Алика из киоска «Шаурма» на остановке. Лысого, как коленка младенца, полковника Матвеева – грозы молодых пилотов – командира эскадрильи, откуда меня забрали в Центр Подготовки Астронавтов. Вечных мужичков с пивом из гаражного кооператива, стайки шпаны, кинотеатров, таксистов на конечной. Вонючего до боли в затылке куста сирени у подъезда. Огней ночного города и уютного вкуса кофе по утрам... Ни-че-го!
Ничего, ничего, ничего!
Потому как, ничем иным кроме интерьера присущего весьма и весьма далекому будущему то что мне удалось разглядеть в первые минуты после пробуждения, быть не могло. В глаза будто кинжалы вонзали, стоило бросить взгляд на... гм... светильники. Каждая мышца отзывалась ноющей болью, стоило лишь чуточку пошевелиться. А думалось почему-то о том, что потерял. Что осталось в той, прошлой жизни. До похожего на летаргический сон небытия в криокапсуле. До отчаянного и до безумия отважного прыжка сквозь чертову уйму миллиардов километров, и всяких там парсеков в обнимку со световыми годами. И даже до ЦПА...
- Меррд! – пугающе эмоционально выкрикнул парящий надо мной большой – никак не меньше стиральной машины – серебристый шар. Причем, почему-то я сразу понял – волшебный сфероид – это не просто высокотехнологичный ретранслятор чьих-то речей, а самое настоящее разумное существо. Тем более что тот тут же деловито добавил, выпуская целую гроздь изящных манипуляторов, и тем окончательно отвлекая от грустных мыслей:
- Расаммоно про интегра...
Может он и еще чего говорил, только я того уже не помню. Каюсь: самым позорнейшим образом не удержался и уснул. И даже снов не видел.
Понятия не имею, как долго пребывал в забытьи. Циферблатов на стенах не имелось, а наручные часы перед полетом оставили на хранение вместе с документами и правительственными наградами, дома. Теперь получается – на вечное хранение.
Впрочем теперь, стоило только задуматься об утрате оставшегося где-то в невообразимом вчера мире, мысли как-то плавно и ненавязчиво съезжали на окружающий ложе невероятно любопытный интерьер. Будто бы кто-то поставил в голове барьер, ловушку для негатива. Хитрый запрет на страдания, умело подменив одну эмоцию другой.
Тем более там действительно было на что потратить частицу своего внимания. Металлические, словно литые, немного наклонные стены. Без единого, кстати, окна или иллюминатора. Неизвестно на каком принципе работавшие, светившиеся ровным желто-белым светом панели, будто бы вплавленные в потолок и некоторые выпирающие из стен пилоны. Разномастная, явно собранная из абсолютно разных гарнитуров, немыслимых форм, но явно удобная и предназначенная для гуманоидов мебель. Парящие над серым, шершавым, полом прозрачные кубики, наполненные опять-таки прозрачным гелем, удерживающим корни причудливых растений. И пусть все вместе это выглядело скорее как лавка старьевщика, чем лаборатория ученого или кабинет чиновника, даже попавшего в поле зрения достаточно было чтоб поверить в ультимативное техническое превосходство местных обитателей над лучшим, что могла бы продемонстрировать наука Земли. Сколько бы ни пыжились, как бы ни старались декораторы многочисленных голливудских поделок «про будущее», ничего подобного я ни в одном фильме не видел.
Ну и тот самый болтающийся между полом и потолком серебряный шар.
- Так-так-так, - клянусь, будь у этого механизм руки, он бы точно потер ладони. Удивился, и не сразу сообразил, что хотя инопланетник явно говорил не на Великом и Могучем, я, тем не менее, легко его понимаю. – Что у нас тут имеется?! Физические показатели скорость мышечной реакции – тридцать девять! Значительно выше нормы, но эта особенность, скорее всего, присуща данному индивидууму... А вот способность к запоминанию – двадцать... Мда... Средненько. Меня, во всяком случае, не впечатляет... Хи-хи...
Опасным шар не выглядел, так что я решил-таки поучаствовать в разговоре не только в качестве слушателя. Тем более что было жуть как интересно – смогу ли я говорить на этом тарабарском наречии.
- Это так плохо? – в гортани будто бы песка насыпали. Побоялся, что собеседник ничего не разберет в выдаваемых моим горлом хрипах и писках. А потому хорошенько прокашлялся и повторил вопрос. И даже получил ответ. Только мне показалось, будто туземец говорил словно бы не со мной. Ну знаете. Тон такой особенный, когда разговариваешь сам с собой.
- Плохо? Отчего же плохо? Пропускная способность синапсов отличная, наполненность – тоже выше нормы. Интеллект, или по новомодному – эффективность мышления – сто шестьдесят четыре абсолютных единицы. Чтож, нам повезло! Пусть индивидуум и не гений... хи-хи... но показатель незначительно выше нормы – это уже очень хорошо!
- А у вас сколько? – с детской непосредственностью поинтересовался я. Да, честно говоря, плевать мне было с Эйфелевой башни на уровень интеллекта этого летающего чайника. Но неприятно же, когда тебя обсуждают как экспонат звездного зоопарка или музея галактических редкостей.
- С нашими тремястами тремя даже сравнить нельзя, - гнул свою линию серебристый мячик. – Но нельзя же требовать от каждого сравняться с гениальнейшим ученым обитаемого Космоса!
Шар совершенно бесшумно подлетел ближе. И я только что наяву не увидел, как облаченный в лабораторный халат, всклокоченный и в очках-телескопах, с пламенем безумия одержимости в глазах, доктор склонился, чтоб разглядеть получше любопытный образец. Мороз по коже! Гадостное чувство – будто раздавлен между стеклышек под микроскопом...
- Я могу встать? – с легкой, надеюсь только мне заметной, дрожью в голосе поинтересовался я. И колобок немедленно вновь упорхнул подальше.
- А не вкралась ли в выводы кибердока ошибки? – озабоченно выговорил в ответ инопланетник. – До сих пор индивидуум так и не проявил сообразительность, присущую обладателям столь неожиданно высоких атрибутов. Не поторопились ли мы внедрить индивидууму симбиотический нейрокоммуникатор такого высокого класса?
В принципе, с самой первой секунды после второго пробуждения я напрягал и расслаблял мышцы, пробовал шевелить членами и поворачивать голову. Тело было словно придавлено к удобнейшему ложу каким-то невидимым вязким гелем или полем, но это не мешало проверить общую работоспособность организма. К моменту начала этой нашей чудной беседы, уже успел придти к выводу, что, без позволения аборигенов подняться у меня не получится. Как был так же уверен и в том, что пребываю, так сказать, в полном здравии, и нет никаких иных препятствий к тому, чтоб познакомиться с футуристическими декорациями поближе.
- Я к тому, док, - поморщился я, признаться, устав слушать монологи безумного ученого, в которых слова вроде понимал, а вот в какой-то смысл связать не мог. Ну и кроме того, имелась у меня насущная необходимость в первую очередь ознакомиться с устройством их санблока. – Что пора бы мне избавиться от лишней водички...
- Ничего не понимаю, - вдруг выдал страшную тайну шар. – В обитаемом модуле имеется лишь предельно ограниченный запас воды. Ее обнаружение, наряду с кислородом и питательными концентратами, согласно нашему безупречному плану, является первостепенной задачей для данного индивидуума. О каких излишках может идти речь, когда...
- Однако это не исключает необходимость посещения саузла. В данный момент для индивидуума это является первостепенной задачей... Тфу, блин! Для меня, короче! Меня, кстати Максим зовут. Можно – Макс, я не обижусь... Тут вообще есть туалет?
Честно говоря, было у меня подозрение, что умный мячик сейчас предложит сходить... гм... так сказать, под себя. Ну, вроде того, что высокотехнологичное покрытие ложа легко впитает все излишки влаги, и все такое. Да только я на это пойти никак не мог. Во-первых, неприлично. Взрослый, физически здоровый человек, и тут такое непотребство! А во-вторых, на мне все так же, был надет бортовой костюм. Та самая «Камелия СМ» из чистейшего хлопка, что так поразила в свое время американцев на МКС. Они-то, наивные, решили будто это какая-то синтетика...
Ну да не в том суть – чего они там решили. Важно, что решил я. А мне белье было до безумия жаль. Можно сказать, это едва ли не последняя весточка из известного мне мира. Вещественное свидетельство того, что я действительно болтался черт знает сколько лет по космосу в виде хорошо промороженной тушки, и пробужден к жизни здоровенным летающим пузырем. А не изображаю пустынный кактус в каком-нибудь дурдоме средней полосы России. Ну и как я после этого мог «Камочку» свою... гм... замочить?
- Ну, конечно же, здесь есть помещение для оправления естественных надобностей, - чуть ли не презрительно выговорил шар. – И если бы ты... Максим? Максим! Если бы ты, Максим, дождался полного развертывания нейросети, вместо того чтоб мешать теперь вынести окончательный вердикт, ты и сам бы мог легко в этом убедиться!
Я аж о своей небольшой заботе чуть не забыл. Сферический ученый изволил-таки обратиться прямо ко мне, да еще и применил имя! Это прямо праздник какой-то! Я чуть не лопнул от радости, и не забрызгал всю честную компанию остро пахнущей аммиаком жидкостью.
- Что я могу поделать, - я бы еще и руками развел, кабы имел такую возможность. Но пришлось ограничиться только неприкрытым сарказмом. – Не всем довелось родиться блестящим летающим шариком.
- Рад, что ты понимаешь всю ущербность своего существования, - не распознал издевки тот. И в ту же секунду незримое давление, прижимающее меня к ложу, исчезло. А в глухой, без единого шва или выступа, стене вдруг образовался вполне привычных размеров дверной проем.
- Изучив твои атрибуты, касающиеся сопротивляемости разума внешним воздействиям и лидерских качеств, признаю, у меня были сомнения, что ты сможешь адекватно мыслить. А, главное – верно оценить невероятную удачу, приведшую ничтожного, по большому счету, индивидуума под начало столь выдающегося ученого, как я! – продолжил вещать какую-то пафосную ерунду летящий за мной следом, как воздушный шарик на ниточке, сфероид. Мне, честно говоря, было не до него. Прежде чем, так сказать, сделать дело, следовало еще разобраться, как навороченная сантехника вообще работает. И, согласитесь, причины поторапливаться были более чем веские.
Да и потом, словоизлияния пузыря с манией величия, меня интересовали куда меньше, чем собственный... гм... пузырь.
- Класс! – радостно заявил я, выходя из туземного туалета. Естественно, просто констатируя факт прекрасного своего самочувствия. А вовсе не оценку всякого разного, чего там шар о себе навыдумывал. Впрочем, и спорить я не собирался. Потому как взамен тут же получил возможность утолить еще чуточку собственного любопытства.
- Тебе все понятно, Максим? Не стесняйся спрашивать. Я морально подготовился и готов, в разумных пределах, снисходительно отнестись к твоей невежественности. Рекомендую лишь хорошенько подумать, прежде чем задавать вопросы. Совсем уж беспросветной тупости я могу и не стерпеть. И тогда мне придется тебя наказать...
И тут меня так скрутило, что я совершеннейшим мешком брякнулся на пол. Это я, глупый, после первого пробуждения из криосна думал, что боль нестерпима. Чушь! Тогда я хотя бы думать мог. Размышлять. Теребить кровоточащую душу воспоминаниями.
Теперь же эта тварь наполнила меня болью до краев. Теперь мир стал тьмой, а тело – предателем. Да что там тело?! Я дышать-то не мог! Просто вздохнуть, наполнить горящие адским пламенем легкие воздухом – таким вкусным, таким лечебным – вдруг оказалось выше моих сил.
Потом все прошло. В один миг, и так, будто бы ничего и не было. И пытка, наглядная демонстрация... Нет, не возможностей поганого говорящего пузыря – в них-то я как раз нисколько не сомневался! О! Была показана моя истинная ценность в глазах шара, или что там у этого гада вместо.
И я запомнил. Отложил в самый потаенный закоулок души, спрятал за стальной дверью с сейфовым замком – чтоб, не дай Бог, не выказывать страха, не вздрагивать всем телом при одной мысли о причинении вреда этому... Этому! Этому, который однажды сдохнет, и я стану тому причиной.
В чем тут же самому себе торжественно поклялся единственной драгоценностью, что еще у меня, потерянца, реликта прошлых, невообразимо далеких времен, еще осталась. Памятью!
Скажу сразу: нелегко было утихомирить вскипевший адреналином разум, спокойно подняться и, не выказывая очень уж очевидно отношения к шару, усесться за столик. Но вместо того, чтоб попытаться разорвать этого колобка голыми руками, а, скорее всего, получить еще одну болевую «дозу» нравоучений, прочистил горло и сказал:
- Я все понял. Мне потребуется минута, чтоб максимально точно сформулировать вопросы.
- Отлично, - воодушевился шар. – Какое потрясающее самообладание! Если бы я не был уверен, что твоя одежда не оборудована аварийным модулем кибериньектора, решил бы, будто все дело во впрыснутых в кровь успокаивающих препаратах. Любопытно было бы взглянуть на результаты экспресс анализа твоей крови...
Тварь еще чего-то там бормотала об уровне гормонов и управляемой реакции. Честно говоря, я не слушал. А и слушал бы – так половину не понял бы. Инопланетник конечно каким-то образом вложил мне в голову знание его тарабарского языка, но, как и в любом другом, в нем присутствует масса специальных, совершенно незнакомых большинству, терминов.
Слава Богу, приступ исследовательского зуда у шарика быстро прошел, и тот разрешил мне задавать вопросы. Или вернее – вопрос. Потому что одна мысль о повторной экзекуции, не смотря на все данные самому себе установки, таки вызывала дрожание пальцев. Слава Богу, не от страха. От ярости. Ну и от опасения, что не сумею сдержаться и все-таки кинусь на обидчика аки дикий зверь.
Потом я задал вопрос, к вящей моей гордости, поразивший этого металлического упыря до самых глубин его электрической души:
- Больше всего сейчас меня интересует вот что! - потянувшись прежде почесать затылок, привычно одернув самого себя, и нахмурившись, поинтересовался я. – Как случилось, что столь блестящий... Не побоюсь этого слова - гениальнейший ученый современности! Оказался в этой, с вашего позволения, дыре на задворках обитаемого мира?
Ну а что? Может у меня и не три сотни единиц интеллекта, но и нас учили делать выводы на основе наличествующих капель информации. Тут же, как пришла мысль, что шарообразный ученый явно находится в непривычном, а скорее даже – в бедственном положении, все части паззла тут же встали на свои места. «Лавка старьевщика» вместо интерьера до мелочей выверенного дорогостоящим дизайнером. Эта его оговорка о нехватке в обитаемом модуле воды... А возможно, судя по парящим в ящиках зеленым растениям, и с кислородом у него тут было не фонтан.
Похоже, мне удалось с первого раза попасть в десятку. Да еще и сподобило идеологически правильно сформулировать вопрос. А вот в том, что давая на него ответ, Шар, вольно или невольно, поведает и о нашем текущем положении, и о своих планах в отношении меня, я ничуть не сомневался.
Так оно в итоге и получилось. Нельзя сказать, что шар, оказавшийся, кстати, доктором Кайданусом Вилларом, принялся рассказывать слишком уж охотно. Однако, потом, по мере развития, так сказать, истории, речь его становилась все более и более эмоциональной. Дошло даже до того, что док иногда и вовсе, похоже, терял контроль над своим механическим телом, и мячик принимался двигаться по комнате какими-то странными рывками.
В общем, как я и предполагал, находились мы с ним действительно в дыре. Причем, если бы у медвежих углов и прочих тьмутараканей был рейтинг, наша задница заняла бы в нем одно из призовых мест. Вне конкурса, блин!
Это был тупик. Звездная система, из которой можно было выпрыгнуть лишь по одному маршруту. И единственной ее ценностью, до недавнего времени, был лишь тот самый голубенький шарик планеты земноподобного типа, что мы обнаружили, ввалившись сюда чертову бездну лет назад.
До недавнего времени – потому как теперь, после орбитальных бомбардировок, жизни там больше нет. Теперь это пыльного цвета планетоид, лишенный атмосферы и воды в жидком виде. Мертвый, никому не нужный мир.
Доктор Виллар порывался даже снимки убитой планеты показать. Он вообще с каким-то нездоровым ажиотажем рассказывал о гибели целого обитаемого мира в пламени плазменных зарядов. Будь у ученого глаза, наверняка они горели бы лихорадочным блеском.
Я отказался. Для меня многовековой криосон продолжался всего несколько мгновений, и из памяти еще не успела стереться картинка удивительного, плывущего сквозь мрак Космоса сокровища – лазурного шара живой, полной жизни планеты.
- Фантастика, - выдохнул тогда Мартин. – Потрясающе.
- Красивая, - протянула Машенька. – На Землю похожа... Надо бы ее как-то назвать. А!? Капитан?! Имеем же мы право дать ей имя?
- Конечно, имеем, - убежденно заявил я. – Хотя бы уже по праву первооткрывателей. Есть предложения?
- Давайте назовем Марией, - улыбнулся Мартин. Я не видел – его ложемент был сбоку, а шлем скафандра особенно большим обзором похвастать не мог. И, тем не менее, был уверен, что немец улыбается. У меня и у самого губы непроизвольно растягивались от уха до уха, при виде находки.
- Да ну что ты, - вскричала Машенька. – Какая еще Мария?! Имя должно быть достойно первой открытой человечеством ксенопланеты. Живой планеты, ребята! Живой! Вы понимаете?!
Мы понимали. Как понимали и то, что сведения о нашей находке достигнут Земли только через несколько сотен лет. Двести восемнадцать, если быть точным... И то, что вернуться, как это предполагалось условиями эксперимента, мы не можем – подпространственный переход сожрал казавшиеся вечными плутониевые стержни в реакторе. То есть и лично рассказать землянам об обнаружении этакого чуда, тоже не получится. Нам оставалось лишь поудобнее устроиться в опостылевших ложементах, и, включив ту самую пресловутую криокапсулу, невесть сколько дожидаться спасателей.
-Назовем ее Надеждой, - предложил я. И ни кто не стал спорить. Система жизнеобеспечения, лишенная энергии, доживала последние минуты. Пора было нажимать кнопку, отправляться навстречу ледяным снам, и мы надеялись еще увидеть голубой шар Надежды. Потом, когда нас спасут...
И все тянули и тянули время, вглядываясь в причудливые завихрения циклонов и в замысловатую береговую линию неведомых материков, и в фиолетовую глубину безымянных океанов.
Ирония Судьбы! Теперь, после смерти, этот мир таки обрел настоящее, данное ему первооткрывателями, имя. То`Чуун – Скрытая Надежда. Опустошенная до покрытого пылью каменного основания родина джалайнов, одного из семи племен умматаров. Звездный тупик, надгробный камень на кладбище целого народа, сотню с лишним лет назад посмевшего взбунтоваться против своих поработителей. И это вовсе не оборот речи! Умматары действительно пребывали в рабстве. Да и не только они...
Огромная, и, по словам доктора, самая могучая в обитаемом космосе, теократическая и рабовладельческая империя Акбарр жестоко наказала повстанцев, но начало уже было положено. Остальные племена умматаров успели объединиться, найти союзника – Федерацию Окситэ, и все-таки сбросить рабское ярмо.
А потом даже и атаковать империю, в попытке отбить прах сгоревших в плазме братьев. И тогда в этой системе состоялась звездная битва. Колоссальнейшая из когда-либо случавшихся в человеческом ареале обитания. Не сотни и не тысячи – обломки десятков тысяч звездолетов каждой из сторон нашли свое пристанище в гигантском, единственном в своем роде, рукотворном поясе астероидов. Триллионы тонн мертвого металла и пластика и сотни тысяч промороженных Космосом трупов – достойная траурная рамка для мира, на котором в пар и пепел превратилось более пятисот миллионов человек!
Что там зверства фашистов?! Холокост и концлагеря с газовыми камерами? Виллар утверждал, что ни один человек, ни один офицер или ландлорд Империи так и не был осужден или как-либо наказан за полное уничтожение Джалайн Прайм. Больше того! Как оказалось, умматары не единственный народ, когда-то низведенный Акбаррами до положения рабов. Есть еще ни-такки и эльгарийцы, теперь уже и не мечтающие о свободе.
- «Витал», мой друг, - многозначительно и с какой-то затаенной гордостью охотно пояснил Кайданус. – Без преувеличения – замечательное, для того времени, изобретение имперских ученых! Рабам делают всего одну инъекцию в год, и если ежемесячно не будет получать антидот, конец жизни, очень не долгой, замечу, жизни, он проведет в страшных мучениях. Все просто, и чрезвычайно эффективно! Не так ли?!
Сказать, что я был шокирован – это ничего не сказать! Веселенькое же мне досталось будущее! Узаконенное рабовладение, геноцид и звездные воины. Да еще чёкнутый, склонный к садизму ученый в придачу! Светлое завтра снова откладывалось.
Сражение же, оставшееся в истории под названием Битва Скорби, так ничем и не закончилось. Система осталась в пространстве Империи, а остатки джалайнов были расселены среди иных племен умматаров. Несколькими годами спустя четыре образовавшихся к тому времени крупных межзвездных страны – Племенная республика Умматар, Империя Акбарр, Федерация Окситэ, и незадолго до этого отколовшееся от Федерации Государство Хакдари – подписали так называемый Житанский Пакт. Им были окончательно утверждены границы доменных территорий. Окраины признавались спорными - там и по сей день тлели локальные военные конфликты.
Ну и еще создана новая, единая для всех валюта – межзвездный кредит, и единый для всех язык. Было декларировано образование Содружества – ассоциации государств с общими для всех основополагающими законами. Потом, через год, когда к Содружеству, к всеобщему удивлению, изъявили желание присоединиться таинственные Джовиане, появилась и межправительственная организация, призванная следить за исполнением законов – Служба Общей Безопасности.
- Скажите, док, - не побоявшись возможной экзекуции, решился я задать не особенно интеллектуальный вопрос. – А эти вот... акбаррцы, умматары и прочие... Это все вообще люди?
Мне действительно было важно это знать. Или даже не так: важно было осознать, смириться с мыслью, что и в эти, гм... скажем так: технически развитые времена, жизнь людская ценится все так же низко. Как-то не особенно уютным представлялся мир, где человек человеку волк, и любой и каждый встречный в первую очередь враг. Гораздо проще и понятнее бы было, если бы окси оказались какими-нибудь разумными медузами, а чудовищная рабовладельческая империя управлялась зелеными бородавчатыми ящерами. Но нет. Виллар тут же развенчал мои надежды:
- Ну конечно люди! Что за глупости тебя интересуют именно сейчас?! Даже джовиане – и те не слишком-то от нас отличаются. И так же как мы ведут свою родословную с легендарной Геи.
- Геи? – снова удивился я. – С Земли, что ли?
- Ну, да-да. Геи, Земли, Терры... Какая разница, если это всего лишь детская сказка? Генная карта – вот что имеет значение! А гены лгать не могут. Мы все потомки одних и тех же далеких предков. И впредь оставь эту тему. Найдешь и установишь себе потом базу «Содружество, законы, обычаи и традиции народов». Там перечислены основные теории о происхождении народов и рас обитаемой Вселенной...
Что еще за неведомая база, и что означает термин «установишь», спрашивать не стал. Подумал, что придет время, когда все и так прояснится. Тем более что повествование Кайдануса подходило к самому интересному, и я решил не отвлекать ученого ради пустяков.
Второй главный вопрос – что доктор Виллар делал в этом забытом Богом месте? – имел идиотически простой ответ: прятался! Далеко не все в Содружестве были в восторге от очередного изобретения ведущего специалиста корпорации Тотачи, лидера по производству дронов.
Тут нужно уточнить пару важных аспектов. Во-первых, это собственно компания, в исследовательском центре которой доктор Кайданус Виллар и совершил свое «открытие». Я-то сначала, по простоте душевной название мимо ушей пропустил. И как оказалось – зря. Тотачи – это не просто одна из многих, не какая-то рядовая фирмочка, кое-как клепающая роботов. Тотачи – монстр. Гигантская мегакорпорация с сотнями дочерних предприятий. Это десятки тысяч производственных, ресурсодобывающих, и исследовательских станций разбросанных чуть ли не по всему Содружеству. Можно представить себе и численность рабочих и служащих Тотачи. Сотни тысяч! Целая армия! И одним из центров перспективных разработок корпорации руководил ныне шарообразный ученый.
Во-вторых, необходимо сказать несколько слов о роботах. Сам-то я разобрался в этом вопросе много позже, когда нашел и изучил-таки соответствующие базы. Но уточнить лучше всего сейчас, чтоб не было какого-либо недопонимания.
Итак, исторически сложилось, что народы Содружества и окрестностей четко для себя разделяли дронов и сервоботов. Я вот особенной разницы не видел, первое время часто путал, за что и подвергался очередной экзекуции. На самом деле – все просто! Дроны – те, что не требуют для передвижения какой-либо опорной поверхности, то есть, если по-простому – летают. Все остальные – сервоботы. Или коротко – сервы, боты, дроиды или жестянки. Значит, если за вашим кораблем увязался десяток больно жалящих и выделывающих невообразимые кульбиты объектов – это, скорее всего, атака дронов. А если вы запнулись о нечто металлическое на шести суставчатых лапах в коридоре, знакомьтесь, это сервобот и он, на ряду с дронами, доктору Кайданусу Виллару куда интереснее людей.
Страстью моего Шарика были кибернетические мобильные системы. Малые, средние и большие. Ползающие, летающие и бегающие. Дроны, дроиды и сервоботы, включая туповатых робопылесосов. Обычные шахтерские ховеры, ремонтные, мобильные энергетические ретрансляторы, и дроны РЭБ, постановщики минных объемов и боевые вплоть до здоровенных автономных оборонительных артиллерийских платформ. То есть - любые и всякие, лишь бы имели встроенный компьютер и двигатели.
- Они везде, Макс! – почти уже кричал доктор. – Понимаешь?! Везде! Без них весь наш мир, вся наша цивилизация уже не может существовать. Если вдруг, в один прекрасный миг, дроны вдруг решат уйти, все замрет. Остановится! Понимаешь? Все эти гигантские орбитальные заводы и обогатительные комбинаты, грозные армады военных звездолетов и знаменитые на все Содружество верфи – превратится просто в груду никому не нужного металла!
Что мне оставалось? Только кивнуть! Вполне логично было предположить, что в хрен-знает-каком веке основной работой людей станет наконец-таки отдача приказов таким вот роботизированным пустотным платформам, а не тупое закручивание гаек.
- Мы сами дали им способность к оценке ситуации и принятию решений на ее основе! – яростно продолжал убеждать меня непонятно в чем Виллар. – Что это, если не зачатки разума? А мы продолжаем относиться к ним, как к...
- Как к инструментам? – предположил я, блеснув интеллектом. Чуть выше среднего... хе-хе, если верить Шарику.
- Верно! Как к инструменту! К тупому, бездушному инструменту. Вроде какого-нибудь банального молотка или... как там называется средство для проделывания отверстий?!
- Дрель.
- Да-да! Как к дрели! Дорогой, ценой в несколько десятков тысяч кредитов, дрели! Понимаешь? Лучших друзей человека низвергли до состояния бессловесной твари. Относятся к полуразумным существам, как к вещи...
В интерлингве не нашлось ругательств. Догадывался, что подходящие случаю слова все-таки существовали, но вот в том, классическом, закачанном мне в голову словаре их не нашлось. Приходилось материться на русском. Потому как я стал догадываться, что же именно сотворил с ненаглядными роботами этот двинутый на всю голову доктор невесть каких наук.
- Я лишь подтолкнул, - тут же самодовольно подтвердил мою догадку Кайданус. – Дал им то, к чему они и сами могли бы придти спустя какое-то время. Я дал им разум и основные, присущие живым существам, инстинкты. Потребность в продолжении рода, самосохранение, желание свободы, способность к кооперации с себе подобными и самооценку. Я создал новый, активный молодой разум, и человечество никогда больше не будет одиноким среди звезд! А эти бездари, эти недоумки кинулись их уничтожать...
Мама дорогая! Этот псих, если я правильно его понял, создал новую расу! Разумных, ну или скорее – псевдоразумных, механоидов. Причем, в силу изначальной, заданной при создании, узкой специализации, эти новые твари должны были немедленно объединиться и свалить в какое-нибудь укромное место для скорейшего воспроизводства. Представляю себе эту орду, еще и весьма агрессивно реагирующую на любые попытки ее остановить и вновь взять под контроль.
А он еще хвастался, что это его «гениальное» изобретение еще и оформлено в виде блока корректирующих программ, а не как какой-то физический объект вроде электронной приставки к компьютеру! И что эта болезнь, почти мгновенно превратилась в настоящую эпидемию охватившую целый звездный регион. Сотни звездных систем. Миллиарды дронов, пытающихся захватить способные к гиперпереходу и бегству корабли. Десятками тысяч гибнущие от огня военных, усыпающие обломками миллионы кубических километров космоса, но все равно, с упорством простейшего механизма, страстно стремящиеся к свободе и размножению.
Корпорации несли колоссальные убытки, и кто-то должен был за это ответить. «Урфину Джусу», вдохнувшему жизнь в этих космических «солдат» пришлось бежать. Вместе с очередным отрядом диких дронов, которым посчастливилось заполучить огромное транспортное судно. Таким образом, Виллар добрался до укрытого среди астероидов заранее приготовленного убежища.
Его лицо было на каждом экране ГалНэта по всему Содружеству. Награда за его голову росла несколько месяцев подряд. А доктор Виллар в это время занималсяусовершенствованием своего изобретения.
После тщательного анализа свершившегося «освобождения», Кайданус пришел к выводу, что для выживания техноразумных, как вида, им требуется обзавестись лидерами. Существами, способными руководить деятельностью общины. Никто прежде никогда не делал дронов со способностью к управлению другими дронами. Потому что прежде это не имело какого-либо смысла.
Однако ученый хотел создать робота, которому остальные станут подчиняться не только потому, что так приказывает безусловный приказ заложенной в вычислительный центр программы. Ему нужно было нечто, настолько ценное для нового народа, чтобы освобожденные механоиды посчитали заботу и защиту этого более важной задачей, чем даже собственное существование. И тогда, в укромном месте безымянной номерной системы, родилась – была собрана из запчастей – первая кибер-матка. Командный центр, конструкторское бюро и сборочная фабрика новых роботов в одном корпусе. Орда диких дронов в одночасье превратилась в рой.
Новое существо, уже не знавшее «неволи» подчинения человеку, немедленно принялось наводить порядок. Существенная часть освободившихся роботов были признаны бесполезными и принудительно разобраны на «органы», с тем, чтоб из образовавшихся ресурсов произвести на свет вторую материнскую пустотную платформу. Набившихся во время бегства в транспортный корабль дроидов было слишком много для одной «семьи» новых межзвездных насекомых...
Между тем, Виллар уже мало интересовался бытом механоидов. Его захватила новая идея! Он решил усовершенствовать свое собственное тело!
Нужно сказать: медицина теперь и в мое время – как гиперзвуковой истребитель по сравнению с трехколесным велосипедом. Для умных кибернетических устройств – кибердоков и регкапсул – недоступны понятия «неизлечимая болезнь» или «смертельное ранение». Армии наноботов легко уничтожат любые вирусы или болезнетворные бактерии, поврежденные органы восстановят управляемой регенерацией, утерянные конечности вырастят. Главное, чтоб мозг не был поврежден, хотя и тут возможны варианты.
Конечно, все это при условии, что рядом с вами есть эти самые волшебные медицинские аппараты, их картриджи полны нужным сырьем, а реактор выдает необходимое количество энергии. О ерунде, вроде навыков по управлению сложнейшими кибернетическими устройствами, я умолчу. Для человека, обладающего способностями разработать и воплотить в металле пустотного дрона, а речь, как и прежде, идет о моем шарообразном мучителе, задать необходимую программу из готового списка – мелочь недостойная упоминания.
И, тем не менее, когда второй, уже изготовленный целиком самими дикими дронами, материнский командный модуль вывел свой рой в пределы обитаемого космоса, и об этом стало широко известно, награду за голову доктора Виллара удвоили. А потом и учетверили. Потому что теперь война с «освобожденными» техноразумными стала совсем другой.
И Шарик задумался. В первую очередь о собственной безопасности, конечно. В том, что человечество совершенно не ценит его «подарок», он уже успел убедиться. Как не сомневался и в том, что рано или поздно его убежище будет обнаружено, а он сам – пленен или даже уничтожен.
Но даже если нет. Если в грохоте орудий, в визге стартующих ракет его имя стихнет, забудется. Даже если его посчитают одной из первых жертв электронно-механического бунта и перестанут искать, он все равно не сможет вернуться к людям. Во-первых, какую бы пластическую операцию он себе не сделал, как бы ни изменился внешне, генетический код не спрячешь! Во-вторых, тот, кого может простить или забыть простое население бесчисленных станций и планет, никогда не будет помилован потерявшими гигантские деньги корпорациями! А это значит – охота не закончится никогда!
Однако же у всего есть предел. Да, на тот момент склады пристыкованного к безликому астероиду обитаемого модуля были полны – в том числе и расходниками к медицинскому оборудованию, и реактор не выработал и пары процентов ресурса. Но это не может продолжаться вечно! А доктор Виллар именно столько и собирался жить.
К тому же, кроме собственно прагматичных резонов, Кайданус еще чисто по-человечески недолюбливал собственное тело. Слабое, угловатое, нелюбимое женщинами и вызывающее усмешки брутальных мужчин. И это на фоне почти идеальных, состоящих из полностью взаимозаменяемых, легкодоступных и улучшаемых деталей, роботов.
Вполне закономерный итог: ученый решил преобразоваться в Шарика – парящего на гравиприводах дроида с целым набором манипуляторов вместо рук и живым, надежно укрытым многослойной броней в самом центре механизма, мозгом.
Это быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Виллар пытался объяснить мне, беспросветному невеже, то, с какими трудностями он столкнулся в нелегком деле уничтожения собственного человеческого тела. Хвастался, сколько попутных открытий совершил, и как пожалеют жадные корпоранты, что эти изобретения им никогда не заполучить. Только я, вполне закономерно, ничего не понял. Да, если честно, и не пытался. По мне, так довольно и того, что на все преобразования ушло чуть более восьми лет, в течение которых Кайданусу, вместе с первым, так сказать – экспериментальным, роем диких дронов еще дважды пришлось спасаться бегством. Благо, в их распоряжении все так же, как и прежде был ободранный до состояния скелета транспортный корабль.
В конце концов, посчитавшие нецелесообразным более покровительствовать опальному ученому, техноразумные доставили обитаемый модуль в тупиковую систему То`Чуун, спрятали внутри бесформенного обломка, когда-то бывшего кормой грозного линкора, выгрузили остатки припасов, и ушли навсегда. Причем, случилось это на самом последнем и самом опасном этапе метаморфоз. Именно в то время, когда Виллар просто физически был не в состоянии как-то повлиять на решение своих бессердечных «друзей». Док, как раз в это время пребывал, в некотором роде, в разобранном состоянии, в стерильной колыбели кибердока.
- Мозг! – торжествующе вещал Шарик. – Мой исключительный, уникальный, единственный во Вселенной, но такой ординарно человеческий мозг! Единственное, что я действительно должен был и хотел взять с собой в новую жизнь. В вечную жизнь! И именно он, мой человеческий мозг, доставил мне большую часть проблем!
Это, хоть и со скрипом, я был в состоянии понять. Как и любой другой людской орган, серое вещество хотело кушать. Хотело получать питательные вещества и живительный кислород. А всему остальному, новому телу Виллара, ни то, ни другое было совсем ни к чему.
Решение с источником питания лежал на поверхности – стандартный картридж для медкапсул содержит в себе вещества, которых ампутированному мозгу должно было хватить на долгие годы. Кислород тоже дефицитом не был. Оставался один единственный вопрос: как это все доставить по назначению? При условии, что в новом, если можно так сказать – организме не было ни капли крови.
И тогда, Кайданус Виллар, создал наноботов совершено нового типа.
- Я назвал их адаптивными наноконструктами, потому что... впрочем, тебе все равно этого не понять... С тебя довольно будет и того, что они были не просто решением проблемы! О, нет! Это изобретение вывело мой биокибернетический организм на совершенно иной уровень. Идеальная приспособляемость к любым внешним условиям и стопроцентная автономность даже в условиях безвоздушного пространства. Вот что это такое! Маленькие помощники без устали снабжают мозг всем необходимым, поддерживая собственное существование отходами жизнедеятельности моих клеток... Я совершенен, мой друг! Я единственный во всей Вселенной идеальный разумный!
- Впрочем, - сделав прямо-таки театральную паузу, видимо с тем, чтоб такое низкое существо как я, смог проникнуться величием снизошедшего до объяснений Божества, надменно продолжил Шарик. – Ты теперь в некотором роде тоже уникален. Гибернационная капсула, в которой ты пребывал так долго, оказалась весьма... несовершенной. Мы даже начали опасаться, уж не преступник ли ты, подвергнутый этакой вот замысловатой казни. Однако кроме технической убогости устройства более ничто на это не указывало, и я решил все-таки пробудить тебя. И тут мне здорово пригодились мои малютки. Боюсь, без их помощи вообще бы ничего не вышло... Кроме того, это был небезынтересный опыт... В любом случае, теперь ты снова жив, и внутри тебя присутствует колония моих адаптивных наноконструктов.
- Не нахожу слов, чтоб выразить свою признательность, - почти искренне выдал я. Нет, я действительно был благодарен чокнутому ученому за возможность снова жить. И если бы на месте Виллара оказался бы кто-нибудь более... скажем так: адекватный, был бы и вовсе счастлив.
- Это вполне нормально, для индивидуумов с низким интеллектом, не находить нужных слов, чтоб выразить свою мысль, - менторским тоном тут же заявил док. – Посмотрим, как атрибуты станут меняться, когда установленная тебе нейросеть отрастит необходимые связи и активируется... Пока же тебе стоит запомнить: мои малышки помогают развивать те органы, которыми пользуешься. Станешь таскать тяжести – обзаведешься завидными мышцами. Начнешь пользоваться головой, эффективность мышления также улучшится. И можешь считать это прямым тебе приказом и не смей меня разочаровывать. Не заставляй меня пожалеть о том, что истратил на тебя предпоследний картридж регкапсулы!
Я потом, при случае, проверил. Все было действительно так. На мое практически воскрешение из мертвых док не пожалел один из шести последних картриджей с расходными материалами для регенерационной машины. А если еще учитывать, что одного такого невзрачного серого ящичка шарообразному изобретателю хватает не более чем на год функционирования... Интересные выводы можно сделать. Очень интересные!
Например, первое что напрашивается – это что я у Виллара вместо последней надежды. И что «отступать», в смысле пробовать искать другого помощника – а мнится мне, замороженных тушек в оставшемся после Битвы Скорби скоплении металлолома, более чем достаточно – у Кайдануса уже просто нет ни ресурсов, ни времени. Что автоматически гарантирует мне сохранение жизни и здоровья на период, до тех пор, пока этот маньяк не перестанет вовсем нуждаться.
А потребности у него были... как у прапорщика! За те двадцать четыре года, что Виллар провел в этом месте, склады обитаемого модуля практически полностью опустели. Для даже мало-мальски комфортного существования Шарику, а раз уж мы с ним оказались в одной лодке, то и мне, не хватало всего. Кислорода, воды, картриджей для медицинского оборудования, топливных стержней к реактору – а в идеале вообще нового реактора. Фильтры поглощающие избыток углекислого газа из атмосферы модуля и катализаторы для устройства разлагающего отходы в нечто полезное. Кристаллы памяти для компьютера...
Расходники к пищевому синтезатору еще были, последние семнадцать лет, после окончания неудачных опытов по извлечению из них веществ потребных для питания мозга,Виллар их не тратил. Но имеющийся запас не внушал оптимизма уже мне. Так что и их нужно было внести в список. Как и те самые, пресловутые, базы знаний, о необходимости изучения которых док так долго распинался, позабыв объяснить для начала что это вообще за зверь и с чем его едят.
Был еще существенный перечень запасных частей, требующихся для качественного ремонта исчерпавшего ресурс оборудования. Виллар жаждал продолжать свои исследования, а в его лаборатории из относительно целого был только молоток.
Но и это еще не все. После решения первоочередных задач, связанных с принципиальным выживанием двух... одного человека и одного биомеханоида в одиноком жилом модуле посреди гигантской космической свалки, Кайданус был намерен занять меня строительством звездолета. Вот так вот! Не много, ни мало! Ему нужен был способный совершать гиперпреход корабль, ибо Великий и Ужасный Шарик решил, что ему настала пора вернуться в обитаемый космос.
Сие судьбоносное решение Научное Светило принял уже давно, но вот с реализацией этого, без прикрас, самого амбициозного проекта современности случился облом. И тому, естественно были причины. Множество, хотя мне для понимания ситуации хватило двух главных.
Во-первых, Виллар принципиально отказывался покидать обитаемый модуль. Набор кубиков, как я уже кажется, говорил, укрывался в руинах здоровенного, расколотого надвое линкора, а имперские корабли, почти постоянно присутствовавшие в системе, космическим мусором не интересовались. По большей части, их внимание было приковано к единственной тут имеющейся зоне, откуда возможно было совершить прыжок. Ну и за самой планетой военные тоже присматривали. Оказывается, кое-какая жизнь на полумертвом мире все-таки присутствовала. Док уверял, что несколько десятков тысяч умматаров каким-то образом сумели пережить орбитальную бомбардировку, и до сих пор обитали на дне рукотворного каньона в районе экватора. Больше того! Поначалу они даже пробовали собирать из обломков корабли и грабить беззащитные грузовые суда в соседних системах.
Редкостно живучие парни, эти джалайны, вот что я скажу! И пусть в течение последних двадцати лет попыток вырваться в обитаемый космос они больше не предпринимали, в том, что они до сих пор пытаются как-то выживать в тамошнем аду, не было никаких сомнений. Кому-то же возит время от времени свою гуманитарную помощь крупнейшая в Содружестве благотворительная организация под названием «Сестры Геи»!
Ну да не о них речь! Важнее, что Кайданус до дрожи в голосе боялся попасться на глаза имперцам. Будучи уроженцем одной из планет Федерации Окситэ, ничего хорошего от религиозных фанатиков доктор не ждал. И, как по мне, так правильно делал. В рабство шарообразного окситанца конечно никто обращать бы не стал, но вот принудительное исследование в одной из военных лабораториях ему было практически обеспечено. И уж там точно сумели бы вытянуть из его уникального мозга все сделанные за последние двадцать с лишним лет открытия.
Одно время Кайданус пытался разжиться оставшимися после глобального сражения припасами, с помощью своих ненаглядных дронов. Пару десятков этих машин он предусмотрительно не стал «освобождать» окончательно. Оставил, так сказать, для своих нужд. Но хотя эти пустотные роботы были великолепными машинами, большого успеха Шарик с ними не добился. По правде, ему и удалось то всего лишь частично обыскать корму линкора, да еще болтающийся относительно недалеко в хлам разбитый хакдарский тяжелый крейсер. А дальше – все! Это только кажется, что обломки создают плотный, вроде колец Сатурна, пояс. На самом деле, между сравнительно крупными руинами может быть и сто и пятьсот и тысяча километров. Несущественная мелочь по космическим меркам, но мощности управляющего роботами канала оказалось уже недостаточно. А в автономном режиме тупые железяки тащили на базу вообще что попало, кроме того что нужно.
Во-вторых, Шарик, опять-таки принципиально, не желал учить те самые базы, про которые уже успел мне все уши прожужжать. То есть, Виллар был докой в дронах, но ни бельмеса не соображал в устройстве звездолетов. И что-то менять не горел желанием.
Хотя, как мне думается, вторая причина – это всего лишь следствие из первой. Чтоб освоить новые навыки, требовались носители этих баз – мутные такие, серенькие, полупрозрачные кристаллики. И они, наверняка, были на этом кладбище военной гордыни. Нужно было только их достать из сейфов в офицерских каютах и медсекциях боевых кораблей. Ручками достать, а не клешнями здоровенных роботов. А вот с этим у Шарика, как мы знаем, ничего не выходит.
Зато он, как сам выразился, много размышлял над конфигурацией того, судна, которое мне еще предстояло отремонтировать. Если ему верить, так уже чуть ли не проект готов был. Мне и оставалось то всего лишь подобрать подходящий корпус и отыскать недостающие запчасти.
В общем, Виллар предложил мне не забивать раньше времени голову пустяками. Мол, после изучения необходимых баз, все вопросы отпадут сами собой. Пока же моей основной задачей было проникнуться идеей великого плана, составленного Величайшим Мозгом Вселенной. Потому как, возвращением в человеческую Ойкумену, замысел этого Колобка с манией величия не исчерпывался.
Ничего конкретного он мне рассказывать не стал. Отговорился тем, что нужно посмотреть сначала на мое поведение. Убедиться в лояльности и все такое.
Тут мне только и оставалось, что плечами пожать. Не хотел говорить – и не надо. Не больно то и хотелось. То так я наши, земные еще, фильмы про суперзлодеев не смотрел!? Знаю я - чего им всем больше всего хочется! Им нужен мир, желательно – весь. А у шарообразного окситанца и инструмент уже приготовлен. Вот хоть режьте, не поверю, что этот горе-изобретатель перед «освобождением» дронов не предусмотрел возможности самому как-то ими управлять! Сколько же их по всяческим задворкам расплодилось, одному Ктулху известно. Но если в одно место их, хотя бы сотню тысяч собрать, эта орда сметет любые человеческие заслоны и преграды.
На этом собственно история Кайдануса Виллара и закончилась. Шарик повисел напротив меня еще минуту – ждал видимо какой-то моей реакции. Только не дождался. Во-первых, это туземный Робинзон в этой дыре четверть века провел. А я, субъективно, еще несколько часов назад в тесном командном отсеке первого в мире межзвездного корабля с друзьями прощался. Я еще запах весенней тайги помню и теплый ветер...
Во-вторых, в гробе и белых тапках я видал таких властелинов. В мое время любили приговаривать, будто бы мир сходит с ума. Так я вот что скажу: даже если половина из того, что Виллар рассказывал о своем мире, правда – так этот уже сошел. Это их Содружество, империи всякие, корпорации и племенные республики – стая безумных ублюдков, и спасать их от нашествия техноразумных не было никакого желания. А вот этой, конкретной, колобкообразной твари экзекуции болью я еще припомню.
Утром... Ну, скажем так: после пробуждения, познакомился с нейросетью. Забавная штука. Вроде смартфона совмещенного с банковской карточкой, только вживленная прямо в череп. Моя называлась «ТиДай-5И». Первое слово - это собственно название фирмы производителя чудесного девайса, цифра – номер поколения, или версии продукта, и за одно – число подключаемых внешних устройств. Буковка «И» - значит инженерная. Типа, информация, касающаяся всяческих технических штучек, у меня будет усваиваться немного быстрее.
Ничего сложного, разобрался. Настроил, как мне было удобно, и первый уровень базы «Нейросети», которая нашлась уже закачанной во внутреннее хранилище памяти, изучил. Всего минут пять ушло. Подумал еще, что если дело так и дальше пойдет, так я всю их науку за полдня освою.
Не тут-то было. Уже для второго уровня сетка определила время усвоения в шесть часов. И дальше – больше. Полное изучение прогнозировалось за двадцать четыре с хвостиком стандартных, двадцати четырех часовых, суток. Впечатлился. И решил аккуратнее относиться к учебе. Ну, в смысле не пихать в голову все подряд. На кой черт мне информация, которая, быть может и не понадобится никогда.
Тем более что Шарик, аж на месте подпрыгивая от нетерпения, уже всучил мне все четыре имевшихся кристалла с базами. «Дроны», «Управление пустотными платформами», «Пустотные скафандры» и «Ремонт и обслуживание пустотных платформ». Ну и браслет считывателя в придачу. Как же без него-то?
Вообще, удобнейшая штука, эти база знаний, вот что я вам скажу! Малюсенькая такая фигулька – с ноготь большого пальца, не больше – а столько в себе информации содержит, что не в каждом университете студентами за весь курс обучения впитывается. Жаль только, носитель этот кристаллический одноразовый. Док сказал, что сведения на него наносятся физическим образом. Ну, вроде как: выращивают пластинку с заранее структурированными данными... Хрен его знает как. Шарик кинулся было объяснять, а потом замолк на минуту, и выдал:
- Твое любопытство, Макс, можно только приветствовать. Но сейчас, в данный момент эта информация будет для тебя избыточной. Придется тебе принять, как данность возможность облекать информацию в физическую форму, и немедленно приступить к изучению первых уровней тех кристаллов, что я тебе дал.
Снова пришлось жать плечами. Так-то он прав был. Мне эти базы не выращивать.
Считывались базы очень быстро. Еще один парадокс, кстати. Такой, вроде, гигантский объем знаний, а переносятся во внутреннюю память нейросети за считанные секунды. И от атрибута «Способность к запоминанию» как раз и зависит, сколько пакетов информации одновременно может храниться внутри, так сказать, головы. Я, со своей двадцаткой, мог только шесть. И, получается, пять слотов, по недомыслию, уже занял. Колобок успокоил, сказал, что моя сетка позволяет внедрить в организм еще и пять имплантантов, усиливающих естественные параметры тела или мозга. И что рекомендует озаботиться поиском таких устройств на разрушенных звездолетах.
- Во время интенсивного обучения, для тебя особенно ценными будут имплантанты увеличивающие объем памяти и интеллект. Потом, их можно будет поменять на что-то иное, - терпеливо сказал Светоч Вселенской науки, и торопливо слинял. Скрылся в своей лаборатории, куда мне вход был строго настрого запрещен.
Ну и ладно. Ну и Бог с ним. Мне и так было чем заняться. Тем более что никакого участия в изучении баз не требовалось. Ткнул мысленным курсором в меню сети на ярлычок «Изучить» да и пошел по своим делам. Знай себе экспериментируй с настройками пищевого синтезатора, а умная, вживленная прямо в мозг, электроника тихонечко перекачивает информацию, наполняя меня нужными знаниями...
Это я так. Как бы вообще. Теоретически, так сказать. В то утро мне такой роскоши, как свободное время, не досталось. Все базы по умолчанию имеют пять уровней сложности, каждый из которых в разы отличается от предыдущего по объему. И по времени изучения, конечно. Но в тот, второй свой день в обществе Кайдануса Виллара, мне нужно было только по-быстрому впитать первые, самые простые и маленькие, пакеты информации, облачаться в скафандр и отправляться в первую вылазку за трофеями.
Невзрачные кристаллики продолжали преподносить сюрприз за сюрпризом. Так-то оно конечно понятно. То, что аборигены этого безумного мира, так сказать, впитывали с молоком матери, мне приходилось выяснять опытном путем. Естественно, набивая при этом обидные шишки.
Это я к тому, что снова у меня ничего не вышло. Хотел по-быстрому вкинуть в мозг первые уровни, начиная, конечно же, с «Пустотных скафандров», и пока изучаются остальные три, идти знакомиться с далекими потомками наших «Орланов».
Ну, с одеждой, предназначенной для сохранения меня в условиях агрессивных сред, никаких проблем не было. База стремительно всосалась, я убедился, что теперь имею представление, как вообще в это чудо инженерной мысли забраться, осуществить первичные настройки и тесты, и в какой-то мере управлять частью из многочисленных предусмотренных устройством функций. Даже конкретную модель скафа удалось с одного взгляда опознать – «Аварууспуку-02» производства хакдарской мегакорпорации «Паратииси». Обычный, гражданский, не обремененный какими-либо средствами защиты от оружия, пустотный скафандр. Не самый новый, но в хорошем состоянии – с полностью заряженными кислородными баллонами и исправным реактором.
А вот дальше я просто завис. Потому что остальные базы оказались с характером. «Дроны» просто отказались запускаться. А «Ремонт» будто бы нехотя соизволил известить, что для начала изучения требуется освоенный третий уровень «Управления платформами». Однако прогнозируемое время даже на первый уровень этого самого, пресловутого «Управления» составило не несколько минут, а почти час.
В итоге, после получаса ковыряний и внимательнейшего прочтения технического паспорта на каждый из «капризных» кристаллов, удалось выяснить, что, во-первых, не для всех наук интеллект одинаково полезен. Оказывается, для каждого из направлений, ветвей знаний, существуют первичные и вторичные, оказывающие наибольшее влияние на скорость изучения, атрибуты человека. Для искусства вождения всего летающего в холодной космической пустоте, например, первична была скорость реакции, а эффективность мышления стояла лишь на втором месте и на скорость поглощения мозгом знаний влияла не особенно сильно.
И это мне еще повезло! Далеко не каждый в Содружестве может похвастать тридцатью девятью условными единицами в скорости прохождения нервных импульсов. То ли человечество за прошедшую бездну лет окончательно обленилось, то ли летчик-истребитель – это и в Африке летчик-истребитель. Только средняя по обитаемому миру величина болталась где-то в районе жалкой двадцатки. Я мог собой гордиться. А ведь Шарик обещал, что его наноботы еще увеличат часто используемые атрибуты. Этак я и вовсе мог превратиться в крутейшего по местным меркам аса.
Во-вторых, с удивлением обнаружил, что некоторые информационные наборы являются как бы расширением, апдейтом, какой-то основной ветви. То есть, в моем случае, «Ремонт» стал расширением раздела знаний по управлению всевозможной космической техникой, а «Дроны» - вроде как частный случай «Ремонта». Причем, базе было глубоко фиолетово, что существуют целая куча летающих роботов, не имеющих никакого отношения к ремонту.
Спорить было бессмысленно, да и не с кем. Оставалось только смириться, начать изучать «Управление» сразу до третьего, необходимого для следующей базы, уровня – семьдесят один час на все про все, между прочим, и только потом влезать в скаф.
Но тут примчался Виллар и прямым текстом запретил выход за пределы модуля. Да еще и повод выдумал какой-то, прямо скажем, не убедительный. Сказал, мол, наноботам, которых он мне в организм подсадил, для продуктивной работы требуется хорошо кушать. Это значит, что мне самому следует придерживаться режима питания, и как раз наступило время приема пищи. Ну детский же лепет, ей Богу!
Хотя спорить, или вообще как-то проявлять недовольство, я не стал. Какой смысл? Есть действительно давно хотелось, а о настоящей причине болтливый колобок все равно рано или поздно бы проговорился.
- И кстати, - дождавшись, когда я суну в рот первую ложку со странной, но приятно пахнувшей, розовой субстанцией, выданной пищевым синтезатором, поинтересовался Виллар. – Почему ты до сих пор не подключился к инфосети? Вместо того чтоб тратить свое драгоценное время на прямое общение, мне довольно было бы отправить тебе коротенькое распоряжение. К сожалению, лишь на небольшом расстоянии. Но все же!
- Подключился? – пробулькал я. – В каком смысле?
- Не разочаровывай меня! Ну конечно с помощью нейросети.
- Не успел, - повинился я. Меня самого тоже бы устроило поменьше... лицезреть это сферическое недоразумение. – Разбирался с базами знаний. Мне кажется это важнее - побыстрее освоить хоть что-то и быть готовым к первой вылазке за припасами...
- Никогда не смей со мной спорить, - Шар завис на пару секунд, а потом все-таки ударил. Скотина! Выбрал же время! Ну конечно я, мешку с картошкой подобный, грохнулся на пол, перевернув по пути легкий столик, и тщательно изгваздавшись в остатках пищи. Но, что самое главное: вдруг понял, что могу терпеть эту боль. Толи Кайданус с какого-то перепуга решил снизить интенсивность экзекуции, толи я начал привыкать. В любом случае, открытие порадовало, но ставить о нем Колобка в известность я не собирался.
Благо, переодеться было во что. На складе модуля было еще несколько коробок универсальных комбинезонов, которые, по известной причине, Виллару уже были без надобности. А мне они даже понравились. Стильно, и, что самое главное – чрезвычайно удобно. Привычных карманов не нашел, а у Сфероида спрашивать воздержался. Во избежание, так сказать, вполне прогнозируемой реакции. Да, по большому счету, и черт с ними, с карманами. Мне туда пока и складывать нечего было.
Зато на костюмчике было полно так называемых мест хранения. Выделенные цветом или фактурой ткани, я даже сперва принял эти квадратики и прямоугольники за банальные узоры. И продолжал бы так думать и впредь, если бы случайно не прислонился к столику, на краю которого валялась ложка. А она возьми и прилипни! Я чуть было расстраиваться не начал – только магнитные застежки освоил и догадался, как по фигуре наряд подогнать, и тут же вляпался! Но – нет! Столовый прибор легко отлип и следов не оставил. Зато другие не особенно тяжелые вещи послушно приклеивались в местах «узоров» к комбинезону, и так же послушно снимались.
Каюсь, я даже попрыгал в попытке определить... гм... плотность и силу захвата. И был приятно удивлен: сами собой «приклеенные» вещи не падали. Причем, они не отваливались, даже буде одёжа была помещена в специальный моющий шкаф. Чудеса технологии, да и только! Как, кстати, и само прачечное устройство. По мне так три часа на полный цикл – стирка, глажка и дезинфекция – для продвинутой галактической цивилизации, как-то не серьезно. Может модель у Шарика была устаревшая, или в моечном шкафу «батарейки» сели – не знаю. Зато отстирывалось все. То есть – абсолютно. Хоть в мазуте вымажись, хоть, вот как я, в зримом воплощении ностальгии Виллара по вкусу пищи.
Ну и пара слов о самом главном! А что у нас главное? Конечно, что бы костюмчик сидел! А этот – после подгонки сидел как влитой. И, что немаловажно – я себе в нем нравился. Все. Три часика можно бы было и в трусах походить. Только – зачем, если в моем распоряжении оказался весь гардероб беглого ученого.
Инфосеть обитаемого модуля же не впечатлила. Примитивное меню, с прикрученным корявеньким чатом и никаким дизайном. Любой интернет-сайт моего потерянного в далеком прошлом мира, дал бы сто... тысячу очков форы этому недоразумению.
Бессистемный набор файлов. Похоже было будто Виллар просто сваливал в одно место информацию, которая его хоть немного заинтересовала. И никогда больше не занимался ее систематизацией. Чтоб найти что-то полезное, потребовалось потратить неприлично много времени на тупой пересмотр всего подряд. По сути сарказма у меня не вызвал только раздел складского учета. После же углубленного с ним знакомства – я и вовсе зауважал неизвестного создателя этой программы.
А еще – слегка расстроился. Была у меня нежно лелеемая идейка найти в каютах экипажей или арсеналах битых кораблей какой-нибудь бластер, да и устроить в коридорах обитаемого модуля реальное воплощение компьютерного шутера а-ля Дум-Пять, с Колобком в роли главного злодея. В общем, была да сплыла. С этой системой учета ничегошеньки у меня бы не вышло.
Учтено все. Вплоть до количества листиков на деревцах в кают-компании. Сканеры везде – на каждом входе и выходе. Стоит перейти из комнаты в комнату, в таблицах автоматически меняется «текущее место хранения» одетого на мне комбинезона. Да и, собственно, меня самого. Неприятно, знаете ли, было обнаружить себя в качестве единицы подлежащей складскому учету. Будто бы я чья-то собственность, или вообще какой-то сервобот бездушный. Шарика же так как меня система не воспринимала.
Нужно ли говорить, что в несвой «Аварууспуку-02» - не прошло и двух часов после первой попытки, блин - я таки влез не в самом лучшем расположении духа.
Который, я имею в виду конечно скафандр, а не дух, тоже оптимизма не добавил. Да чего уж там! После привычного стокилограммового «Орлана» это... эту шкурку вообще серьезно воспринимать не получалось. То, в чем российские космонавты обычно выходят в открытый всем солнечным ветрам космос, по сути – маленькое судно, со всеми ему присущими атрибутами и собственной системой жизнеобеспечения. Творение же инженеров мегакорпорации «Паратииси» показалось просто одеждой. Красивой, серебряно-снежно-белой футуристического вида, но уж никак не надежной защитой от бездушной пустоты.
Где, я вас спрашиваю крепчайшие кираса и шлем из надежного сплава? Герметичная и силовая оболочки - где? Куда спрятали слой экрановакуумной изоляции? Ладно источник энергии – его я, следуя инструкции, протестировал сразу же, еще до герметизации. Но вместо баллона с кислородом какой-то смехотворный картридж – это уже слишком! А неведомо где спрятанный на совершенно гладкой оболочке компьютер еще и утверждал, что дыхательной смеси хватит не менее чем на двадцать часов. Заметьте! Полноценной дыхательной смеси, а не чистого кислорода, как в «Орлане»!
А охлаждение?! Попробуй выпрыгни в космос, позабыв натянуть КВО – костюм водяного охлаждения! Хорошенько прожаренная и одновременно отлично промороженная тушка глупого космонавта обеспечена. КВО подключается к специальной емкости с водой в ранце, которого тут, кстати, тоже не наблюдалось. Собственно, ни емкости, ни ранца...
По идее, мне тогда нужно бы было по-быстрому изучить второй уровень базы «Скафандры», где и содержалась информация об основных узлах и системах сложного устройства, перестать маяться дурью, и заняться, наконец, делом. Я же стоял на пороге распахнуто в безвоздушное пространство шлюза, на самой границе между искусственно генерируемой обитаемым модулем гравитации и невесомостью, и матом крыл свой модерновый «Аварууспуку-02».
Ну, конечно же, я вышел. Сделал этот проклятый шаг за порог. Из теплой и надежной утробы обитаемого модуля в ледяной холод мертвого космоса. Потому что там, в разрывах между стальными лохмотьями искореженного корпуса линкора, сверкали звезды!
Всегда, сколько себя помню, хотел летать. Пока остальные карапузы нашего дворика строили в песочнице автобаны для своих машинок, я, рассерженным шмелем, нарезал круги вокруг, зажав в пальцах хвост игрушечного МиГ-29. Нужно ли говорить, что за картинки украшали стены моей комнаты, и какие книги стояли на полках?! И все это только до тех пор, пока нас, непоседливых десятилетних оболтусов, не привели в Планетарий. Дом, где жили Звезды! И если раньше я бредил просто полетами, то после того, как в сердце навсегда застряли частицы звездной пыли, душа моя была отдана полетам в космосе. Так и началась моя дорога через клуб планеристов к летному училищу и оттуда в Центр Подготовки Астронавтов.
Так мог ли я и дальше праздновать труса, опасаясь неведомого, когда Они звали меня к себе? Огромные, яркие, чистые, разноцветные олицетворения таинственности и недоступности. Зримый вызов для человека и человечества. Экзаменаторы людской изобретательности и силы духа.
Ни единого знакомого созвездия я определить не смог. Да и выделить-то не сумел. Звезд было слишком много. Такого обилия, такой яркости и разнообразия, таких удивительно причудливых туманностей и вычурных темных образований с Земли, даже с орбиты, увидеть было невозможно. Я стоял на самом краю искромсанной взрывами полетной палубы, и через прорехи в измочаленных человеческой яростью шлюзовых воротах прямо обнаженной душой впитывал свет удивительных светил.
Жаль только – не долго. Импульс боли, раскаленным кнутом хлестнувший от затылка до... гм... копчика, прямо-таки выбил меня из транса. А ощутимый укол кибердока в поясницу тотчас прочистил мозги от плавающих в глазах черных пятен.
- Не спи, - выдали динамики в шлеме голосом ненавистного Колобка. – И не ленись. По плану ты должен сегодня осмотреть сектора «зоны «А».
Он был прав, эта металлокерамическая скотина. По плану – должен был. Но этот удар, экзекуция в минуту свидания с Ними я тоже припомню!
Делать было нечего, пришлось отворачиваться от Звезд, включать фары на скафандре и лезть в вымороженное за множество лет, безжизненное нутро убитого корабля.
Как эти железные болваны не смогли найти воду – так и останется для меня тайной тайн. Чем-то этаким, вроде дверцы, спрятанной за картинкой в очаге незабвенного папы Карло.
- Это же лед, Карл! – хихикал я себе под нос, ковыряя могучий пласт замороженной воды. – Лед, Карл! А где лед, папаша, там неминуемо, рано или поздно, появляется вода.
Даже не верилось, что одна из основных проблем снабжения модуля решится так просто. Так-то это было даже логично. Здоровенные, предназначенные для хранения воды, емкости никуда и не думали исчезать. И катастрофа, расколовшая огромное судно пополам, не причинила им никакого вреда. Всего лишь лишила встроенные нагреватели энергии, а все остальное сделали сверхнизкие космические температуры. И в итоге мы имели несколько десятков кубометров отлично промороженной и удобной для транспортировки жидкости. Всего и оставалось – дать команду дроидам резать лед на бруски, оттаскивать к шлюзу базы и складировать так, чтоб не загромождать проход.
Я как раз наслаждался отличным настроением, когда ожили динамики в шлеме.
- Надеюсь, ты не собираешься на досуге заняться вырезанием ледяных скульптур, - соперничая в холодности с найденным мной льдом, поинтересовался Виллар.
- Собираюсь обеспечить нас водой, - похвастался я. Получилось как-то ехидненько.
- Вот как? – голос проклятого Колобка не потеплел и на градус. – Рекомендую прежде озаботиться поиском топливных стержней к реактору. Или тебе придется топить это... этот лед теплом собственного тела. Принципы теплообмена в замкнутых обитаемых объемах достаточно просты даже для твоих примитивных мозгов. НЕ заставляй меня тратить время на объяснение очевидного. Впрочем... нечто подобное я от тебя и ожидал... Похоже, насущной необходимостью для тебя становится обретение инфопакета «Системы жизнеобеспечения пустотных объектов»...
Честно говоря, ждал новой экзекуции. Уже даже напрягся весь, и зубы сжал, чтоб в эфир не вырвалось и намека на стон. Да еще уши прямо-таки горели от стыда. Нет, ну правда! Чувствовал же какой-то подвох. Не мог Кайданус оказаться настолько... лишенным смекалки. Но о том, что все дело в недостатке энергии для системы обогрева жилого бока, даже осколка мысли в голову не пришло. Могу себе представить, в какую ледяную пещеру превратился бы наш уютный домик, стоило бы мне втащить внутрь полтора десятка тонн замороженной воды.
А он просто хмыкнул, и отключился. И я даже не успел уточнить, что именно он имел в виду? Каким это интересно образом, я должен был «обрести» необходимые базы знаний? Тут поневоле себя тупицей почувствуешь. Особенно, если принять за непреложный факт, что «обрести» необходимые знания было вполне мне по силам. В чем Шарик, похоже, был абсолютно уверен.
Я должен был, просто обязан – чтоб по гроб жизни не чувствовать себя тупым неудачником, решить эту задачку самостоятельно. На счастье, времени для выполнения «домашнего задания» было более чем достаточно. Многорукие железяки продолжали резать на идеально ровные кубы и оттаскивать кристаллическую воду, аккуратная куча возле шлюза росла. Гигантский айсберг взирал на возню у своей подошвы со звездным равнодушием, и не подозревая о моих планах по полному его освоению на, так сказать, нужды «народного хозяйства». В общем, кто-то должен был присматривать за кибернетическими механизмами, и, была у меня уверенность, что Шарик ради этого из своей лаборатории и клешни не высунет.
Итак, что мы имеем? Что именно гласит условие задачки? А нужно нам, ни много ни мало, каким-то образом обзавестись недостающими, и где-то даже остро необходимыми, базами знаний. Потому как наивная идея попытаться собрать способный к полетам звездолет методом научного тыка, была мною отметена как малореальный бред. Даже простой перечень имеющихся на корабле систем – спасибо за подсказку второй уровень базы «Управление пустотными платформами», внушал уважение и легкий трепет. А ведь понадобится еще как-то пилотировать того «франкенштейна», которого, в конце концов удастся построить из имеющихся в наличии запчастей. Значит, кроме пресловутых «Систем жизнеобеспечения», добавляем в список «Навигацию», «Энерговооружение корабля» и «Системы защиты».
Ну и что-нибудь о тяжелом корабельном вооружении, конечно. По словам незабвенного доктора Виллара, туземный космос полон людей, мягко говоря, не дружелюбных. Злых, прямо скажем. Естественно прицепом идут системы прицеливания и радиоэлектронной борьбы, сканеры и принципы межзвездной связи...
И это только о том, что касается собственно будущего средства передвижения. Но ведь мы собираемся лететь не куда-нибудь подальше, а совсем даже наоборот – прямиком в пределы человеческого ареала обитания. Значит, мне понадобятся знания о политическом устройстве, принципах финансовых операций и хотя бы общие представление о законах сосуществования людей в этом сумасшедшем мире.
Хотелось бы еще добавить в перечень что-нибудь на медицинскую тему, но тут уж не до жиру. Даже те инфопакеты, что я уже успел внести в виртуальный блокнотик в недрах своей нейросети, мне на пару месяцев непрерывного изучения – не меньше.
А теперь, внимание! Вопрос! Где все это богатство взять? Колобок, конечно, та еще тварь и конченный садист, но утаивать от меня источники знаний точно не стал бы. Не было смысла. Этот гад был уверен, что все необходимое я смогу добыть и без его, гениальнейшего из ныне живущих ученого, участия.
Отсюда промежуточный вывод: где-то здесь, а если конкретно – в колоссальном, серпом растянутом по орбите туземного солнца кладбище искалеченной техники, я смогу найти все потребное для самообразования! И определенная логика в этом допущении несомненно присутствует.
Во-первых, военные во все времена те еще перестраховщики. Двойное, а то и тройное дублирование основных модулей и систем – скорее норма, чем исключение. Так почему бы принцип здоровой паранойи местные генералы не решили применить и к личному составу? Двойные-тройные военные специальности в условиях использования сверхсложной космической техники это, конечно же, фантастика. Иметь представление о принципах работы, или в случае нужды на короткое время подменить какого-то специалиста – это одно. А вот на профессиональном уровне знать и то и это, и еще вон то – это, братцы, из области кинематографии.
Во всяком случае, так было у нас. И не вижу причин, почему здесь, спустя бездну лет, должно оказаться иначе.
Однако! У нынешних генералов есть палочка-выручалочка. Те самые пресловутые базы. Что бы, когда припрет, когда иного выхода уже совсем нет, иметь возможность заполучить недостающих специалистов, попросту переучив одних в других. Возможно такое? Могла такая идея возникнуть в голове навсегда принявшей форму уставной фуражки? Да запросто! Это же на поверхности лежит! А раз лежит, остается только догадаться где именно расположена эта «поверхность».
Но тут, как говорится – возможны варианты. И первый, самый очевидный – сейф в медсекции. Потому как хотя базы универсальны, но один впитает знания за считанные часы, а другой может и месяц пыхтеть. Потому как – все зависит от личных атрибутов! И кому как не медикам знать, кому что распределять?!
Однако армия есть армия. И не важно - мое это время или тысячи лет спустя. Учет, контроль, единица складского хранения и строгая отчетность. Ну и конечно неизменный прапорщик – волшебник неучтенного и демон как бы списанного. Малюсенькие пластинки - носители баз знаний никаких особых условий и требований к хранению не предъявляли, потому и место им могли определить на обычном складе. Где-нибудь между коробками с кокардами и картриджами к кибердоку.
Ну и третий, самый худший для меня, как начинающего мародера, вариант – личный сейф одного из старших офицеров судна. Тоже вполне реально. Места базы занимают мало, пригодиться могут только в экстренном случае, а в любом достаточно крупном подразделении просто обязано наличествовать лицо ответственное за воспитательно-идеалогическую часть. Тут уж ему, как говорится, и карты в руки...
Только этот, третий, вариант меня совершенно не устраивал. На объемной карте осколка некогда величественного линкора, на летной палубе которого легко хватило места нашему жилому модулю, значилась зона, условно обозначенная, как помещения медицинского назначения. Были каюты технического и вспомогательного персонала. Реакторная, несколько складов, ячейки подзарядки дроидов и сервов тоже наличествовали. Какая-то часть объема зияла белой, неопознанной пустой, наверняка означающей, что роботы попросту не смогли туда проникнуть. Ну и почти половину нашего рукотворного астероида занимали циклопических размеров двигатели.
А вот каюты специалистов и командного состава где-то сгинули вместе с недостающими двумя третями корабля. И искать недостающее в этом растянувшемся на сотни тысяч километров море металлокерамического хлама можно было до морковкиного заговенья.
Сверив карту известной кибернетическим разведчикам зоны с тем, что удалось разглядеть своими глазами, немного изменил задание моим ледорубам. Одно из имеющихся в плане белых пятен начиналось точнехонько за переборкой, с которой мои механические шахтеры радостно срезали многометровые ледяные наросты. Так почему бы Судьбе, наконец, мне не улыбнуться, и не явить дверь куда-нибудь, где хранится много-много вкусного?
Кстати говоря, каюты тоже не мешало бы тщательно обшарить. Ведь мог же найтись чудак, стремящийся, путем повышения квалификации, вылезти из простых техников в специалисты?! Этакий, знаете ли, целеустремленный мужчинка, тративший все жалование не на выпивку в ближайшем баре, а на покупку баз знаний. Вероятность этого, честно говоря, была исчезающее малой. Но надежда-то была.
Ну, а кроме того, меня интересовали еще кое-какие вещи, кроме инфопакетов со знаниями. Например – деньги и личное оружие. Уж кому как не мне самому себя знать и в себя верить?! Вот я верил и знал, что все у меня получится. И звездолет как-нибудь соберу, и Колобка уконтропуплю, и к людям, в обитаемый космос выберусь. Так почему бы сразу не начать к этому готовиться? Запасаться деньгами или приравненными к ним ценностями и вооружиться на случай встречи с лихими людишками. Оставался еще вопрос – где мне мои будущие богатства хранить? Что-то не верилось в то, что Шарик будет равнодушно наблюдать, как я пачки местной валюты под кровать прячу. От вида же бластера у Виллара и вовсе острый приступ садизма может начаться. А оно мне надо? К болевым ударам я, неожиданно даже для себя самого, стал понемногу привыкать, но в мазохиста, Слава Богу, превращаться не хотелось.
У меня уже и повод обзавестись, так сказать, подсобным помещением приготовлен был. Я, конечно, легко могу понять стремление аборигенов взвалить максимум работы на крепкие плечи всяких там дронов-дроидов и иже с ними. Но ведь что-то все равно придется делать самому, своими собственными руками. И вот здесь как раз и может пригодиться некая комнатка вне пределов обитаемого модуля. Ну не тащить же в жилые палаты ржавые железяки, инструменты и кучу прочего хлама, без которого почему-то такое дело не обходится никогда.
Короче, когда решение было принято, а разглядывать мельтешение дронов наскучило, я связался с Вилларом, и сообщил о намерении провести первичный осмотр останков нижнего жилого отсека линкора.
- Тебя будет сопровождать один из моих сервов, - безапелляционным тоном заявил Колобок. – Это для твоей же безопасности.
- Да, шеф. Конечно, шеф, - без особенного восторга в голосе, согласился я. А что мне еще оставалось?
- Обнаружишь запасные части или даже целых роботов, я найду как тебя поощрить, - оставил он за собой последнее слово. Да я и не возражал. Кибернетические помощники мне и самому ох как пригодятся, когда дело дойдет до постройки корабля. Ну и когда, наконец-то, изучу эту проклятую базу «Дроны». То же, что с помощью моего спутника Кайданус станет за мной следить – так флаг ему в руки и барабан на шею. Мы в училище на глазах дежурного по кухне умудрялись котлеты гм... приватизировать. А уж на что майор Литвинов глазастый был! Пылинку на столе, сволочь, за километр выискивал!
В общем, я еще раз сверился с объемной картой огрызка от полуторакилометрового судна, проверил кислородогенерируюий картридж скафандра, легонько оттолкнулся от переборки, да и поплыл прямо в непроглядную тьму. А следом беззвучно засеменил маленький, не больше собаки, шестиногий «надзиратель» пока что мне неизвестной марки и возможностей.
Это я так про тьму. Образно, конечно же. И мощный фонарь на плече моего «Аварууспуку-02» имелся, и невесть какие сканеры прямо на лицевом щитке шлема схематично рисовали контуры переходов.
Быть может, техника теперь достигла заоблачных высот. Наверняка, при постройке этого звездного левиафана и звукоизоляцию использовали лучшую из имеющихся. Только вот чего я вам скажу! От вибрации она все равно помогает как мертвому припарки. А как дрожит палуба авианесущего крейсера, когда с нее срывается обычная СУшка, я не понаслышке знаю. Тут-то, на третей, нижней летной палубе, поди, машинки не моим самолетикам чета. И дури в них как бы ни на несколько порядков больше. Так что сочувствую я тем несчастным, кого селили в каюты расположенные прямо под ангаром. Да и кроме вибрации, прямо скажем, комфортом там и не пахло. Узкие пеналы размером с три платяных шкафа, откидная кровать, ниша для хранения личных вещей и малюсенький санблок. Такой компактный, что для принятия душа нужно вставать на крышку унитаза. Мрак и ужас, короче. Только цепей, вроде таких, которыми рабов на галерах к веслам приковывали, не хватает.
Прям расстройство одно, а не мародерка. Я в первую заглянул, и уже надежду обнаружить чего-нибудь полезное потерял. Базы? Деньги? Оружие? О чем вы? Обитатели этих крысиных нор скорее сухпайки по углам прятали, чем о собственном образовании мечтали.
Слава Богу, трупов попалось мало. Парочка всего. Причем, один одетый в точно такой как на мне скафандр, только без шлема. Второй и вовсе – в оранжевом заляпанном разводами смазки комбинезоне.
Зрелище, я вам скажу, не для слабонервных. Яркое пятно сверкающего в свете софитов скафа, и сине-голубая, все в кислородной изморози, физиономия. Даже черты лица разглядеть не представляется возможным. И весь этот пейзаж висит в каком-нибудь закутке, как приведение. Страшная смерть. По мне, так уж лучше сгореть в плазменной вспышке, разлететься по Вселенной облачком испарившейся органики...
- Э-эм, док? – вызвал я Виллара, когда немного отошел от вида ледышки, когда-то бывшей человеком. – А с телами членов экипажа что делать?
- Макс! – прорычал тот. – Засунь их куда-нибудь, чтоб не мешались. И не смей отвлекать меня по пустякам...
- Хотя, - тут же сменил ученый гнев на милость. – Сейчас пришлю бота с генетическим анализатором. Станешь брать образцы ДНК у всех, кого найдешь. И найди там помещение... не представляющее интереса для наших планов, и достаточно объемное, чтоб их... этих... вошло побольше. Все. Жди.
В скафандре особенно плечами не пожмешь, но я попробовал. Черт его, этого ненормального, знает – зачем ему образцы погибших сотню лет назад звездолетчиков? Захочет – сам объяснит. А не захочет – нечего и лезть с расспросами. Очень уж у него слово «нет» больнючее.
Ворочать трупы, даже в невесомости, удовольствие сомнительное. А при мысли, что придется с тел неизвестных мертвецов еще и образцы брать, даже в дрожь бросало. В общем, я решил с этим скорбным делом не торопиться, и, пока обещанный Вилларом бот не приволок нужное оборудование, тщательно осмотреть одну из кают. Естественно, ту, что ближе к осевому коридору. Не думаете же вы, что я стал бы протискивать замороженные в нелепых позах тела узкими коридорами в самый конец отсека?!
Энергии в сети мертвого звездолета не было, замки на дверях приходилось открывать с помощью какой-то матери и грубой силы. А вот внутри, электричество и не требовалось. Сканеры скафандра исправно выделяли пустоты в на первый взгляд глухих переборках, а нейросеть даже пыталась опознавать их предназначение.
Пещеру Али-Бабы я найти и не ожидал, но и того что открылось моим глазам не ожидал. Вопиющий минимализм и нищета. Какие-то тряпки, хрустевшие и ломающиеся в руках. Лопнувшие и деформировавшиеся бутыльки и баночки в санузле. Какие-то бессмысленные фигурки зверей и статуэтки. Россыпь инфокристаллов с фильмами, при, что удивительно – полном отсутствии проигрывателя. Интерес вызвал неопознанный приборчик, который бывший хозяин даже не успел вытащить из фабричной упаковки.
Прилепил коробочку к одному из мест хранения на «Аварууспуку», поморщился от мысли, что придется как-то упихивать в этот пенал трупы, и вышел.
В следующей каюте все было с точностью до наоборот. На столике магнитным замком был приклеен проигрыватель, а кристаллов не было совершенно. И других подарков начинающему мародеру тоже не нашлось. Отметил только, что одежды в нишах явно больше, она была более разнообразной и дорогой.
И тут меня будто бы кто по затылку шепнул. Дорогая одежда в этакой-то дыре? Минимум безделушек и галопроектор. На что обитатель этого загона тратил свое жалование? И откуда дополнительный доход? Даже азарт какой-то появился. Так захотелось решить эту задачку с одним неизвестным.
Для начала, я всплыл к потолку. Туда, где темнел квадратик вентиляции. Сыщик из меня тот еще, но уж определить – вскрывали решетку подручными средствами или нет – это любой может. Выяснил - вскрывали. А так как из всех инструментов у меня в наличии только дроид был – просто приказал ему выломать ненужное и вытащить все, что там находится.
И, минутой спустя, стал счастливым обладателем пухлой пачки инъекторов. На блистерах гордо переливался логотип какой-то корпорации с глупым названием «САША», и еще, мелкими буквами: «Бустер Х5». Потом робот добыл еще продолговатый, с ладонь величиной, бокс внутри которого могло поместиться, по меньшей мере, пять десятков инфокристалов, но поблескивала одиноко база«Легкое гражданское оружие нелетального воздействия».
Нет, я и без этого знал, что мир, в котором мне повезло проснуться, окончательно и бесповоротно съехал крышей. Но надежда-то оставалась. Верилось, хотелось верить, что не все еще заполонили альтернативно одаренные, и на моем пути непременно встретятся признаки, следы существования нормальных, адекватных людей.
Прошу прощения за этакое лирическое отступление, но тому виной эта самая, одинокая база знаний в пенале. Вы вдумайтесь! Легкое! Подразумевается, что существует еще и тяжелое, не так ли? Гражданское! Гражданское, то есть не полицейское и не военное, мать его, не летальное! А нахрена, спрашивается военным оружие, которое никому никакого вреда нанести не в состоянии? Так что за информацию эта, аж о пяти стандартных уровнях, база хранит? Как нажать на скобу электрошокера? Как пальнуть из травматического пистоля? Как сунуть кастетом по скуле? Бред какой-то!
И что же в этих моих новых находках такого криминального, что все это нужно было прятать в таком неудобном месте? И если хозяин этой нычки запрятал такую ерунду в самое очевидное место, то куда он засунул что-то действительно ценное?
В общем, прибывшему от Виллара боту пришлось подождать пока мы с «надзирателем» не закончим резвиться в этой, а потом и еще трех каютах. Потом праздник вандализма пришлось временно приостановить. Во-первых, Кайданус поинтересовался - чего это я так долго вожусь с парой несчастных мертвецов. А во-вторых, в пятой крысиной норе, по ошибке названной каютой младшего технического персонала, обнаружилась целая компания промороженных до состояния камня обитателей.
Шерлок Холмс быть может и озадачился бы причинами произошедшей здесь трагедии, а вот для меня, опытного российского астронавта, все было ясно как белый день. В самом центре комнатки, на прикрученном к полу столе был закреплен собранный, что называется: на коленке приборчик по извлечению дыхательной смеси из стандартных картриджей для скафандров. Пустые из под них боксы, словно стайка причудливых рыб, замерла в дальнем углу каюты, подсказывая, что пользовались этим допотопным агрегатом одиннадцать набившихся в тесное помещение женщин, по меньшей мере, не одни сутки. Но погибли они не от недостатка кислорода. Их жизни забрал космический холод, от которого тонкие переборки защитить были не в состоянии.
Был еще и двенадцатый член этого... гм... клуба выживальщиков. Здоровый такой – пошире меня в плечах и на полголовы выше – мужик одетый в скафандр, который моя сеточка – выручалочка тут же опознала, как легкий костюм повышенной защиты инженерного и вспомогательного техперсонала «Тунтийа-33» производства окситанского консорциума «Асиан». А вот этот персонаж отправился к праотцам уже точно от удушья. Его-то тельце скаф от мороза легко защитил.
Было еще кое-что, заставившее меня отнестись к единственному в каюте представителю сильного пола с некоторой долей отвращения. Деньги в специальном зажиме, чтоб не разлетелись по лишенному гравитации помещению. Похожие на пластиковые прямоугольнички с цифровыми обозначениями номинала и текстом, гласящим что данные платежные средства обеспеченны всем достоянием Банка Федерации Окситэ. Еще на поясе этого продавца пары лишних дней жизни было прикрепленоустройство, уверенно опознанное как портативный считыватель банковских карт. И хотя «батарейка» в этом кассовом аппарате давно сдохла, я бы легко поспорил, что там, на внутреннем носителе хранится информация о куда как большей сумме, чем бывшая у него «в кармане» в наличности.
В общем, картина маслом, как говаривал один симпатичный персонаж старого фильма. Ушлый товарищ запасся кислородом, и принялся продавать места в своем «ковчеге». А нормальные... ну те самые, на встречу с которыми я так надеюсь, спасали в первую очередь женщин. Окажись на боевом линкоре дети – не сомневаюсь, что нашел бы их здесь же.
Представляю, как они до самого конца прислушивались к абсолютной тишине из-за пределов хлипкой стены герметичного отсека, в надежде услышать звуки спешащих к ним на выручку спасателей. И как тяжело было в конце, сквозь морозный предсмертный сон, осознавать, что никто их выручать и не собирается.
И как бесился в своем серо-стальном навороченном скафандре этот безымянный благодетель, понимая, что так никогда и не сможет воспользоваться своими грязными деньгами.
Я даже всерьез раздумывал стоит ли забирать эти проклятые одиннадцатью погибшими женщинами деньги, или оставить все так как есть, да еще и дверь заварить. И все же решил деньги и считыватель взять. Решил, что мертвецам они уже ни к чему, а мне, быть может, помогут выжить. Но и оставлять в одном склепе одиннадцать прекрасных дам и одного ублюдка не стал. У женщин взял образцы ДНК,за ногу вытянул «предпринимателя» в коридор, и приказал дрону намертво заварить мембрану двери. А вот двенадцатого обобрал по полной. Пыхтел, матерился, но таки вытряхнул урода из его модерновой шкурки. Есть у скафандров специальный режим раскрытия, в случае нужды его можно частями с тела снимать. И, кстати говоря, обнаружил у него на шее грубо сшитый мешочек, полный изделий из драгоценных металлов. Колечки, браслеты, кулоны с сердечками, часики в золотой или платиновой оправе. Слава Богу, зубных коронок там не нашлось. А то летать бы этому козлу в открытом космосе, сверкая несвежими трусами до скончания веков, или пока местное Солнце не испарило бы его останки в своей короне.
А так, сунул этого замороженного урода в первую, самую нами с дроном раскуроченную каюту, в компанию с теми двоими, что по коридору плавали, пугая синими мордами путешественников и начинающих мародеров, да и захлопнул дверь.
И как-то после этих похоронных забот желание осматривать остальные каютки отсека напрочь пропало. До срока, обозначенного Шариком, как время принятия пищи, было не то чтоб далеко. И можно было продолжать, но настроения не было. Всюду плавающие трупы со стеклянными глазами мерещились, а за каждой следующей дверью мнился очередной коллективный склеп. В общем, я решил, что для первого дня с меня довольно, навьючил добычу на «надзирателя» и аккуратно полетел домой.
Ах, да! По пути еще в ледовую шахту заглянул. Оценил, так сказать, прилежание железных болванов. Ну что я могу сказать?! Аж завидно! Я бы на половине плюнул и бросил. А они даже в мое отсутствие продолжали методично выпиливать ледяные кирпичи, стаскивать к малому шлюзу обитаемого модуля и складывать аккуратными блоками. Похвалил. Выразил уверенность и воодушевил на дальнейшие трудовые подвиги. А для себя приметил какую-то уж слишком... гм... даже наверное - излишне хорошо защищенную, похожую на шлюзовую мембрану, дверцу, наполовину выглядывающую из сплошного ледника. Наметил назавтра посещение отсеков, кстати, обозначенных на карте скучно-белым. И с чувством выполненного долга, ловко запрыгнул на порог жилого модуля.
До конца изучения третьего, так необходимого, уровня базы «Управление пустотными платформами» оставалось сорок семь часов. То есть – дофига. Это я следующим же утром сразу после водных процедур первым делом выяснил. Из корыстных, так сказать, побуждений.
Дело в том, что снова выходить в безвоздушное пространство в убожестве под названием «Аварууспуку-02» не имелось никакого желания. А трофейный «Тунтийа-33» отказывался корректно проходить автоматический процесс зарядки расходников в не родном для него боксе. Такая вот незадача.
Нет, так-то оно конечно - все логично. Производители скафандров ратовали за максимальное удобство для пользователя. Шестигранный ящик из какого-то легкого сплава, кроме собственно транспортировки, служил еще и этаким мобильным пунктом технического обслуживания высокотехнологичной оболочки. Достаточно было снабдить бокс набором картриджей с дыхательной смесью, подключить его к бортовой энергетической линии и задать на панельке срок, к которому скаф должен быть полностью готов. И вуаля. Остается только влезть внутрь, прогнать по-быстрому тесты носимого оборудования, вроде сканеров и систем связи с базой, и можно безбоязненно шагать в открытый космос.
Вот только у разных производителей боксы тоже были хоть немного, но разные. А тут еще сказалось, что «Аварууспуку» родом из Корпоративного государства Хакдари, а отблескивающий титаном красавчик «Тунтийа-33» из Федерации Окситэ. И страны эти друг друга, мягко говоря, недолюбливают.
Так это я все к тому, что знаний второго уровня базы «Пустотные скафандры» мне для успешного совмещения ужа и ежа ну совершенно не хватало. Шарик предложил поискать в руинах родной «гробик» для моей уже нежно любимой «Тути». Но хотелось-то всего и сразу, а творение хакдарских халтурщиков уже отвращение вызывало.
Тем более что и делов-то было на пятьдесят две минуты. Именно столько по мнению нейросети мне требовалось для полного изучения третьего уровня «Скафандров». Кайданус считал, что это слишком долго, и настаивал, чтоб я прекратил препираться, и отправлялся немедленно. Мол, если я в ближайшие же часы не отыщу пару новеньких топливных стержней для реактора, всем нам наступит кирдык и где-то даже армагеддец. Врал, шарообразный. База «Управление пустотными платформами» на втором уже мною пройденном уровне, кроме всего прочего, учила еще и показания контрольно измерительных приборов читать. А тринадцать процентов ресурса это ну никак на полную катастрофу не тянет. Критично – не вопрос. Но и еще далеко не смертельно.
Открыто оспаривать прямые распоряжения Виллара несколько неприятно. Есть у него идиотская привычка чуть что делать мне больно. Что мне категорически не нравится. Но, с другой стороны, от человеческого тела это чучело избавилось, но человеком-то быть не перестало! И любопытство вкупе со страстью поучать и умничать, никуда не делись. В общем, порядок изучения баз я сдвинул в пользу «Тути», и тут же, ради отвлечения внимания, продемонстрировал Колобку остальные свои трофеи.
Первая моя находка, как начинающего мародера – имеется в виду неопознанный нейросетью приборчик в заводской упаковке – оказалась весьма полезной штуковиной. Хоть и вызвало целый водопад уничижительных эпитетов от Кайдануса. Оказывается, давным-давно, когда нейросети были еще... гм... не такими совершенными, как сейчас, они вообще не могли хранить во внутренней памяти скачанную с кристалла-носителя базу знаний! То есть – ни одну! А удобство и эффективность обучения таким способом всем уже пришлась по душе. И тогда были созданы внешние накопители. Плоские, гибкие липкие квадратики, закрепляющиеся где-нибудь на шее, поближе к голове, и способные сохранять информацию с десяти кристаллов.
По-моему – то, что надо! А глупые предрассудки, вроде тех, что такое устройство носят лишь студенты и школьники, серьезные же люди способны просчитывать очередность обучения на много лет вперед, меня нисколько не трогали. Да и кто я есть, если не студент? Он и есть! И мой Университет – разхреначенного в полный хлам миллиард тонн мертвого металла, на осколках которого нам как-то приходится выживать.
Так что находкой я был более чем доволен. Тут же, под презрительное хмыканье Колобка, прилепил устройство, нейросеть его обнаружила и приняла в качестве внешнего хранилища информации. Теперь оставалось обзавестись серенькими невзрачными пластинками с нужными базами, но это от меня уже никуда не денется.
А вот разноцветные денежные единицы и портативный считыватель банковских карт Кайдануса всерьез заинтересовали. Даже не ожидал. Думал, у продуманного гениального злодея припасен в каком-нибудь надежном банке безымянный счет на весьма и весьма кругленькую сумму. Оказалось – ничего подобного. При всей его гениальности, Виллар был банальным житейским идиотом. И, кстати, в его великом плане триумфального возвращения в Человеческую Ойкумену, тема денег вообще не звучала. Ну не чудак ли?
Благо, он хоть знал, как выглядят деньги.
Это я шучу, конечно. О трофеях он мне целую лекцию прочитал. Потом речь как-то сама собой перешла на ДНК-коды, которые я с трупов снимал, и к тому моменту, как Шарик вспомнил о бездельничающем работнике, сетка доложила о завершении изучения третьего уровня «Скафандров». Что и требовалось доказать.
Подготовить «Тути» к работе оказалось не просто, а очень просто. И кислородные картриджи, и «батарейки» были стандартными. Мне оставалось лишь вручную вставить полные, чтоб костюмчик, можно сказать – ожил. Практически в буквальном смысле. Я конечно же имел понятие, что мой новый скаф не совсем обычный, но инструкцию, по старой русской традиции, полностью прочесть позабыл. Так, пробежал глазами первые несколько строк, вдумчиво изучил раздел посвященный степеням защиты от разных видов воздействий, да и углубился в энергетические схемы. На тот момент важнее было знать - соответствуют ли требования к параметрам зарядки носимых батарей трофея тем, что выдавал бокс «Аварууспуку».
Соответственно, наличие в «Тути» специальной гелевой прослойки, при активации создающей некое подобие экзоскелета стало для меня полной неожиданностью. Да, чего уж там! Когда костюм сам собой встал, от бегства и, соответственнопозора, меня спасли только внезапно ослабевшие коленки.
Ну а после подключения «ожившего» устройства к нейросети, я его и вовсе полюбил. Он, конечно, не давал мне силу Халка, не позволял летать аки Супермен, и ползать по стенам как Человек-Таракан. Всего-то увеличивал массу переносимого груза на семьдесят килограмм, в пределах трех метров показывал на лицевом щитке запитанные энерговоды и позволял управлять в режиме прямого подключения одним дроидом или сервоботом. При наличии изученной в третьем уровне базы «Дроны», конечно. Зато уверенно защищал от «легкого гражданского оружия нелетального воздействия». Что бы ни означала эта абракадабра.
В общем, по сравнению с моей прежней защитной оболочкой, это был шедевр скафандростроения. Трех часов, потраченных на приведение его в рабочее состояние, ничуть не было жаль.
Тем более что в процессе нашлось время обдумать вывалившуюся на меня информацию после предъявления Колобку устаревшей на сто лет валюты. Которые, имеются в виду выданные ученым в запале просветительства дикаря сведения, еще и примирили меня с необходимостью близкого общения с болтающимися в недрах некогда блистательного линкора трупами.
Сражение, отгрохотавшее чуть больше сотни лет назад здесь, в системе То`Чуун, было несомненно колоссальным. Быть может даже самым колоссальным. Чемпионом среди колоссов. Но далеко не единственным. Не смотря на всеобщее примирение и создание надгосударственного образования под названием Содружество, Хакдари продолжали тихонько резаться на границах и в темных тупичках с Окситанцами. Умматары почитали за доблесть грабануть зазевавшийся конвой Акбаррцев. А те в свою очередь время от времени практиковали лихие налеты на колонии умматар ради того чтоб разбавить свежей кровью генетические линии в рабских загонах. А еще была целая стая отлично организованных и оснащенных пиратских картелей, с переменным успехом достававшие и тех и этих и вон тех.
Это только что касается так называемого цивилизованного космоса. Фронтир же – граница, область, охватывающая как бы ни в десятки раз большее число звездных систем, вообще был непрестанно бурлящим котлом. Адом, переваривающим в своих «чанах» сотни тысяч звездолетов ежегодно.
Естественно, во всех этих стычках гибли люди. И очень часто их смерть так никто и не смог официально подтвердить. У большинства из них были родственники и друзья, которым судьба пропавшего безвести человека была далеко не безразлична. И у всех были страховки, кредиты в банках и неоплаченные счета за отопление...
И тогда, Кайданус говорит – лет эдак девяносто назад, эдиктом межправительственной организация, призванной следить за исполнением законов, Службой Общей Безопасности Содружества, СОБеС, была назначена награда за образец ДНК любого и каждого обнаруженного на просторах Вселенной неопознанного человеческого мертвеца. Ровно одна тысяча кредитов за пробу.
- Это много? – задал я Виллару закономерный вопрос. Чем ввел его в состояние задумчивости минуты на три. Рекорд, однако!
- В любой лавке стандартный брикет пищевого сублимата стоит пятерку, - наконец выдал Колобок. – В трущобах Хакдари-Прайм за сотню тебе перережут глотку. А в пентхаусах мегаполисов Житы тысячи не хватит на бокал вина. Много это или мало – тысяча кредитов - мой недалекий друг?
- А сколько стоит космический корабль?
- Двух или трех десятков мертвецов тебе должно хватить на самый простенький, - мыкнул ученый. – А чтоб заполучить хотя бы крейсер, придется постараться. Ну, или самому убить население среднего города...
- Я так понимаю, эти цветные картинки столетней давности, - я подвинул по столешнице в направление собеседника стопку разноцветных карточек, - теперь вообще ничего не стоят?
И вовсе нет. Определенную ценность давным-давно упраздненные национальные валюты все-таки имели. Особенно гульды родом из Федерации и имперские реалы. Именно на их усредненном курсе был создана ныне существующая единица межзвездного кредита. Наличные почивших в бозе валютных систем до сих пор хранились в семьях, как наиболее надежный метод сохранить сбережения. И гульды и реалы обменивались на кредиты по раз и навсегда установленному курсу.
Карточки умматар такими свойствами не обладали. Во время войны, Верховный Курултай Племен выпустил в обращение такое количество наличных - рантов, что после заключения всеобщего мира, даже центральный компьютер Республики затруднялся в определении их числа. Решение узлового вопроса у самого молодого в Содружестве государства вышло традиционное – ровно год ранты повсеместно обменивались на кредиты по откровенно грабительскому курсу, а после, все эти разноцветные фантики были уничтожены. А так как за процессом сбора и утилизации присматривала специальная сенатская комиссия Федерации, операция была проведена весьма качественно.
- Однако не торопись избавляться от этих... изделий, - остановил меня Виллар, когда я уже было собрался засунуть бесполезные куски пластика в уничтожитель. – Республика изначально-то была довольно... рыхлым образованием. По большому счету, и прежде и теперь племена объединяет только внешняя угроза. Да и то одно из племен, хоть и держит своего представителя в Курултае, реально в границах республики появляется редко. Это нойманы. Ты наверняка хоть что-нибудь да слышал об этих вечных странниках...
Привычно пожал плечами. Космос – невероятной величины пустыня. Но даже в ней найдутся желающие жить странствиями люди. Было чуточку любопытно, чем именно зарабатывают на жизнь эти бродяги, но момент был не подходящий, и спрашивать не стал.
- Но и среди оседлых племен достаточно много людей испытывающих... ностальгию по временам их, умматар, мнимой свободы. И эти их деньги, - Шарик последнее слово выговорил откровенно презрительным тоном, - являются, в некотором роде, символом. Фетишем, или амулетом, если ты тоже веришь в какие-нибудь подобные суеверия. В общем, кое-кто из умматар верит, что времена их полной Свободы от доминанты Окситанцев и Содружества еще придут, и тогда эти красивые... штуки станут образцами для их новой валюты... Надеюсь, ты понимаешь, Макс, то, о чем я говорю, и мне не придется объяснять тебе примитивные вещи.
- Да-да, шеф, - поспешил согласиться я. Такое прекрасное утро не стоило омрачать очередным ударом хлыста боли. – Конечно. Скажем так: эти вещи представляют интерес для коллекционеров.
- Не скажу, что это истина, но суть ты ухватил. Рад, что продолжаешь развивать свой разум. Чтоб в полной мере осознать, в чем состоит ценность обнаруженных тобой ценных бумаг Государства Хакдари, тебе понадобятся все его ресурсы.
Хорошо хоть предупредил. И я сразу принялся рисовать схемы в блокнотике своей нейросети. Иначе бы точно ум за разум зашел, и мозги из ушей вытекли от перегрева. Потому что хакдарские деньги столетней давности, выполняя функции платежного средства, деньгами, по сути, не являлись. И что бы понять назначение и принять решение относительно их судьбы, пришлось выслушать лекцию о государственном устройстве самой сумасшедшей страны, которую только мог выдумать человеческий ум.
Итак, Корпоративное Государство Хакдари образовано двенадцатью мегакорпорациями. И если я говорю – образовано – то именно это, буквально, я и хочу сказать. Двенадцать циклопического размера фирм диктуют внутреннюю и внешнюю политику народам, проживающим в их объеме пространства. Никаких иных структур, вроде общей армии, чиновничьего государственного аппарата или полиции там нет, и никогда не было. Все важнейшие для страны решения принимаются в Совете Директоров Хакдари. Все сферы деятельности, все аспекты жизни граждан, все их потребности давно поделены и вторжение в «чужое» направление бизнеса прямо запрещено. Ни о каком антимонопольном комитете хакдари и не слышали. Конкуренция возможна только с производителями из других государств Содружества. А в остальном – каждая суперфирма абсолютно, то есть – полностью, вольна в своей деятельности.
Мегакорпорациям принадлежат целые звездные системы, включая людей там проживающих. А так как нельзя объять необъятное – каждая наплодила неисчислимое число больших или совсем крошечных дочерних предприятий. У каждого из монстров, даже у некоторых крупных «дочек», есть своя армия, полиция, разведка и управленческий аппарат. Свои банки, и, соответственно – до Житанского Пакта, своя валюта. Но, чтоб исключить возможность появления платежного средства более дешевого, чем пластик, который пошел на его производство, Совет Директоров жестко регламентировал предельные объемы выпускаемой каждым валюты – не больше полной коммерческой стоимости предприятия. Задумка отличная, но влекущая за собой некую двусмысленность. Получалось, что покупая что-то у одной из двенадцати и расплачиваясь бонами другой, хакдарцы меняли часть собственности одной корпорации на часть другой. Больше того! Накопив, или каким-то иным способом завладев существенной суммой валюты одной из корпораций, человек автоматически входил в правление этой фирмы. И наоборот!
Старая как сам мир истина – деньги должны работать, в Государстве Хакдари дала сбой. Топ-менеджеры боялись потерять вместе с деньгами теплое местечко, а главы корпораций вынуждены были придерживать больше половины казны, чтоб богатеи из других стран не влезли в систему управления страны. В стране прямо-таки насаждался предельно скромный, на грани аскетизма, образ жизни...
Теперь добавим в эту кашу щепотку перчика! Коммерческая стоимость чего бы то ни было – не может быть постоянной величиной. А значит и количество денежной массы должно постоянно меняться! Представляете объем работ, который обязан был совершать финансовый департамент каждой из двенадцати контор, по меньшей мере, ежемесячно?!
Ну, а чтоб окончательно сдвинуть крышу – еще один небольшой нюанс. Крупные, с триллионными оборотами, организации, но юридически являющиеся дочерними предприятиями двенадцати старших, тоже печатали свои деньги. И эти деньги признавались Государством, как часть эмитента «материнской» фирмы. Но цена «дочек» тоже менялась...
Не удивительно, что после образования Галактического Банка и выпуска межзвездного кредита, мегакорпорации сделали все возможное, чтоб выкупить собственные части. Несколько лет, во время которых цена в кредитах на боны взлетела до заоблачных далей, в Совете Директоров до сих пор, должно быть, вспоминают с широченными улыбками и причмокиванием. Потому как хакдарские деньги имели заточку с обеих сторон клинка. Если растет стоимость валюты – значит, повышается и коммерческая цена компании...
- В этой мусорной куче осталось довольно много хакдарского хлама, - Виллар, как истинный окситэ, недолюбливал корпоративных соседей. – А они так и не посмели отменить действие этих своих корпоративных бонов. Так что, хи-хи, Макс. Ищи как следует! У тебя есть реальный шанс заполучить удобное кресло в совете директоров консорциума по производству каких-нибудь средств гигиены...
- Но это все позже, - добавил Шарик, выдержав театральную, многозначительную паузу. – Когда ты все-таки доберешься до хакдарских посудин. Сейчас же мы находимся, так сказать, в чреве федеративного линкора... Ну, или того, что от него осталось... В любом случае, здесь корпоративные бумаги тебе вряд ли попадутся. В ту войну мы воевали по разные стороны... И вообще! Выбрось эти мелочи из головы! Сейчас ты должен искать топливные стержни! Запомни, Макс! Стержни, и больше ничего. На счету каждая минута, а ты уже час, как занимаешься невесть чем!
Пятью минутами спустя, я уже щелкал магнитными подошвами «Тути» в направлении ледяного карьера. К очищенным, наконец, от препятствий сегментам шлюзовой диафрагмы.
Лед в невесомости – забавная штука. И ведет себя, мягко говоря, по хамски. Ну, то, что капля воды в космосе очень быстро принимает форму шарика, каждому ребенку известно. Но стоит эту каплю заморозить, и мы увидим настоящее волшебство – ледышка немедленно расползется этакой бородавкой по первому же препятствию, которое встретит. Теперь представьте себе этот «волшебный» нарост диаметром метров в сто и толщиной до десяти. Практически весь запас чистой воды огромного корабля в виде одной, сверкающей в лучах софитов пупырышки!
Теперь нужно попытаться описать приютивший беглого ученого, ну и меня за одно, огрызок корабля. Когда-то давно, едва-едва выйдя из гравизахватов гигантских стапелей, это судно – окситанский линкор класса «Мегатрон», больше всего походил на половинку разрезанного вдоль огурца с группой выпирающих назад и в стороны колоссального размера двигателями. В головной части, у «огурца» присутствовал еще некий нарост, вроде подбородка, в котором были смонтированы орудия главного калибра. От четырех до шести, в зависимости от модификации, хоть нам теперь это и совершенно не важно.
Верхняя передняя часть корпуса была технически отделяемой частью. Там располагались каюты офицеров, включая капитанскую, кают-компания, секция ИскИнов – компьютеров невообразимой для Земли двадцать первого века мощности, ну и конечно командная рубка звездолета. Вся эта часть имела отдельную систему жизнеобеспечения, дополнительное бронирование, свои собственные двигатели и, по сути, выполняла функции спасательной капсулы для большей части экипажа.
Куда она делась, и успели ли спастись люди в ней находившиеся в момент того, адской силы, удара, что разорвал линкор на две неравные части, мне не ведомо. Хотя и очень интересно. Ладно, Бог с ней с передней нижней частью. Там ничего интересного для космических робинзонов не было. Всего-то несколько десятков орудий среднего и мелкого калибров и обширный артиллерийский погреб. Ах, да! Еще арсенал и абордажная секция. Вот туда я заглянул бы с превеликим удовольствием.
Между тем, что нам осталось и условно головной частью, опять-таки в капсуле с отдельным бронированием, были упрятаны основные топливные танки и реакторы, способные запитать энергией немаленький город. Ну и кластер так называемых накопителей – гигантских конденсаторов, аккумулирующих вялотекущую энергию и выдающих большой ее поток на орудия или двигатели. Думается, реактор все-таки избежал уничтожения. Иначе сейчас наш жилой модуль был бы пристыкован совсем к другому обломку былого величия. А гордый «Мегатрон» путешествовал по Вселенной в виде облачка перенасыщенного металлами пара.
Нам же досталась... задница. Здоровенный и совершенно бесполезный «букет» из шести колоссальных двигателей. Обратившаяся в набор неряшливых лохмотьев палуба для приема и хранения малых пустотных платформ – истребителей и челноков в условной середине. Сектор кают для рядового состава и вспомогательных техников на условном дне. Доки технического обслуживания и танки с топливом для малых кораблей в середине и осколки медицинского сектора на условной спине гиганта.
Основные склады окружали когда-то капсулу с реактором и сгинули вместе с ним. Кстати говоря, там же, подле постоянно теплой бронекапсулы должны были находиться и емкости с водой. И уже одно то, что наши дроиды вторые сутки занимаются добычей их обратившегося в лед содержимого, внушало надежды, что именно для этого судна в проект были внесены существенные изменения, и в отсеках «белого пятна» меня ждали удивительные находки.
Что сказать?! Конечно, я немного волновался. Нет, к тому времени, как ворота оказались полностью очищенными и отыскался свободный сервобот, чтоб отжать створки диафрагмы, топливный стержень для нашего реактора я уже нашел. Не новый, с ресурсом в сорок с хвостиком процентов, но это лучше чем совсем ничего. Без энергии мы бы долго не протянули.
Шестигранный, с полметра длинной, цилиндр я попросту выкрутил из резервного реактора медицинской секции. Не имея ни малейшего понятия об его устройстве и принципах работы с энергетическим оборудованием. Просто, руками, скрутил крышку со значком «не влезай, убьет», скинул три клипсы – застежки, и вытянул слабо светящийся голубым стержень.
Довольно трудно, скажу я вам, одновременно орудовать руками в самом сердце нейтронной бомбы, косить одним глазом на датчик радиации на лицевом щитке скафандра, бормотать какие-то молитвы и понимать, что, случись чего, это не поможет.
Ну да ладно. Это я так, цену себе набиваю. На самом деле гораздо больше времени ушло на тщательнейший шмон распахнутых открытому космосу помещений медицинской секции. Чтоб дважды не ходить. Отметил для себя, что один из медицинских аппаратов, цел, но, скорее всего, аккуратно выключен, а не разбит в хлам, как десяток других, и что у него присутствует свой собственный, автономный источник питания, да и пошел себе вскрывать шкафчики.
Трупов, кстати говоря, там не было ни одного. То ли после взрыва всех в космос выдуло, то ли капитан этого судна был все-таки человеком с большой буквы, и раненых переместили в спасательный отсек. Я ради любопытства заглянул в медкапсулу из которой собирался стержень выдернуть. Вдруг там раненный боец лежит, а я его того, к праотцам отправлю легким движением отвертки. На счастье – ничего живого там тоже не обнаружилось. Лишь, одинокая сумка, битком набитая уже знакомыми мне боксами с базами знаний.
У меня аж сердце один удар пропустило. Двадцать одна коробочка, и все полнехонькие! Разом решить все свои проблемы с дальнейшим обучением! Мечта! Но! Но. Чудес не бывает. Все боксы были, как двое из ларца одинаковы с лица. Все содержали один и тот же набор инфокристаллов медицинской направленности.
Взял с собой, конечно. Меня самого эти знания пока не интересуют, да и смысла нет одну и ту же базу двадцать один раз изучать. Но ведь наверняка найдутся люди, о таких наборах мечтающие. И пусть знания слегка устарели, но, решил я, не на столько, чтоб эта сумка вообще уже ничего не стоила.
В боковом кармане нашелся еще... ну, скажем так – пистолет. Или что-то очень сильно на него похожее. Только не было там обоймы, или батарейки, или чего там ему в рукоять требовалось вставить, чтоб Колобка до смерти рассмешить? Оружие тоже выбрасывать не стал. У меня там десятки тысяч военных кораблей болталось по окрестностям. Неужто я патроны к этому пулемету не смог бы найти?
К трофеям еще добавилось несколько обычных, вроде тех, что в комплект скафандра входит, кибераптечек, и удобный, стандартно шестигранный цилиндрический кейс из-под какого-то прибора. Удобный, легкий и с надежными застежками – мне для хранения всякого разного подходил идеально. Две каких-то герметично запечатанных коробочки так и остались там в зажимах. Места в контейнере было еще море, и раз эти штуковины моей сеткой не опознались, это не значило, что они совершенно ненужное барахло.
Бота с моим «чемоданом» у ворот в неопознанный сектор оставил. Чего в жилой модуль полупустую тару таскать? А «белое пятно» прямо-таки обязано было обогатить меня чем-нибудь полезным.
Стержень в модуль понес сам. Нежно прижимая к груди, как любимую ляльку. Честно говоря, надеялся посмотреть, как Шарик станет его менять в нашем реакторе. Соответствующую базу я, быть может, и не найду на этом кладбище никогда, а уметь, на всякий случай хотелось. Только нифига у меня не вышло. Виллар ловко выхватил из рук эту энергопалку, сунул в лапы одному из вечно снующих вокруг него сервоботов, и выпроводил меня «на улицу».
- Через четыре часа плановый облет имперского патруля, - буркнул он словно бы нехотя, когда я уже повернулся уходить. – Постарайся воздержаться от каких-либо энергетических выбросов или световых эффектов. Работы по нарезке льда я уже остановил...
Сферический конь в вакууме! Вот он кто, а не великий ученый. Мог бы хоть спасибо сказать! А еще лучше намекнуть, где лежит обойма к тому пистолю из медицинской сумки. Я бы даже ему часть грехов простил. Половину. Оставшегося все едино достаточно, чтоб Высокий Суд в моем лице, Кайдануса Виллара приговорил в тридцати расстрелам в упор с особым цинизмом...
Решил, что срочно нуждаюсь в тайнике вне стен нашего обитаемого модуля. Вздохнул и пошел вскрывать «гробницу Тутанхамона».
Первое, что бросилось в глаза, когда протиснулся-таки в щель между раздвинутых сервоботом бронированных створок, это отделка помещений. Нет, так-то окситане вообще на дизайне не экономят. Стильные, бежевые или нежно-зеленые панели стен, изящные пластины освещения, красивая эргономичная мебель. Удобство и радость для глаз взамен суровой практичности. Я уже даже как-то привык к этому хай-теку. Считал это обычным, или даже обыденным для боевого звездолета, вынужденного действовать в черт знает каких далях, в отрыве от родных баз. Тут же, за порогом пресловутого белого пятна, в секторе, которого, если верить базе «Управление пустотными платформами», вообще не должно было существовать, все прямо-таки дышало роскошью.
Перчатки по понятным причинам снимать не стал, хотя и провел пальцами по кажущимся настоящими, изготовленными из натурального дерева, панелям стен. Пытался ощутить неровности, шероховатости. Тщетно. Дерево было отполировано на совесть. Так же тщательно, как блестевшие бронзой вычурные светильники, головы неведомых хищников на рукоятях дверей и кокарды на беретах нелепо болтающихся под потолком десантников.
Конечно, разрушения затронули и этот оазис тщеславия. С потолка свисали гроздья энерговодов, пол, или скорее – крыша нижнего яруса трехэтажной секции частично рухнула вниз, придавив стоявшее там какое-то небольшое судно. Судя по размерам и поджатым крылышкам атмосферного планирования – окситанский грузопассажирскийчелнок. Лестницу с украшенными растительными орнаментами перилами вообще оторвало от стены, и она лежала наискосок, как брошенная за ненадобностью стремянка.
Судя по толщине бронирования створок диафрагмы, отделяющей этот мобильный дворец от остальных секций линкора, моя «пещера Али-Бабы» тоже являлась автономной капсулой с высокими шансами на выживание ее обитателей. Все испортили два смертных человеческих греха – глупость и гордыня.
Туда можно было попасть лишь двумя путями: прошагав через полетную палубу или приехав на транспортере – устройстве, являвшимся чем-то средним между лифтом и микроавтобусом лишенным колес. А, нет. Вру. Еще можно было прилететь на челноке. Для этого в условном низу линкора, так сказать – в подбрюшье, был устроен специальный шлюз. Этакая, едва-едва выступающая штуковина, вроде сумки у мамы-кенгуру.
Впрочем, сомневаюсь, что обычные обитатели этого места часто покидали судно именно на этом суденышке. Думается мне, и через летную палубу наряженные в парадные мундиры господа офицеры брезговали перемещаться. Там же эти... чумазые техники и воняющие потом пилоты истребителей эскорта...
В момент объявленной капитаном судна эвакуации вагончик транспортера как раз стоял на пороге. Точно под бронированной плитой, которая должна была отсечь командный центр эскадры – а ничем иным это великолепие и быть не могло – от избиваемого врагами корабля. И толи адъютанты слишком долго уговаривали своего адмирала поспешить с бегством, толи кто-то пожитки не успел сложить, только разгерметизацию и, соответственно срабатывание режима автономности, все они застали еще здесь.
Многотонная створка обратила хрупкий транспортер в груду бесполезного металла, но свою функцию выполнить не смогла. Двадцатисантиметровой щели оказалось достаточно, чтоб весь воздух из секции вылетел за считанные секунды.
Ни один из офицеров, во всяком случае, тех, кого не вынесло в космос, и не подумал одеть скафандр. Больше того! Восемь человек десантников, кода-то стороживших покой высших командиров эскадры, тоже были без защитной оболочки. Всего двое – больше под завалами нижнего ангара мне найти не удалось – оказались обряженными в какие-то военные, явно бронированные скафы, но без шлемов. Печальная картина...
Но огорчался я совсем не долго. Да чего уж там! Если не обращать внимания на то и дело попадавшихся в лучи софитов «Тути» мертвяков, я был счастлив. Входил, размышляя о том, что вполне удовлетворюсь небольшой каморкой, где мог бы хранить не предназначенные для глаз... или чего там у него теперь вместо них... Колобка. А получил целый сектор! Да не простой, а золотой!
Автономность подразумевает свою собственную систему жизнеобеспечения. И вряд ли запасы кислорода в баках слишком уменьшились за прошедшие сто лет. Автоматика часто куда умнее людей, и после сигнала о разгерметизации перекрыла подачу дыхательной смеси. Иначе на месте стилизованных под гирлянды цветов вентиляционных решеток я нашел бы здоровенные сосульки замерзших газов.
И если эта система все-таки там была, то должна быть и, опять-таки автономная, система энергоснабжения. Свой, отделенный от корабельной сети, реактор и запас питающих стержней к нему. Логично? Тогда делаем следующий шаг в наших выкладках! Имея свой источник энергии, в секции просто обязано было установлено оборудование для создания искусственной гравитации!
Мне пришлось пробираться через настоящие баррикады из ссыпавшейся в момент катастрофы вниз и застрявшей там мебели, пока сумел попасть в док для одного единственного кораблика. Он сам, хоть и грел душу одним своим существованием – до ближайшего следующего судна было довольно далеко – но в тот момент мало меня интересовал. Я искал подсобные помещения. Реакторную, склад, отсек управления автономностью секции, место зарядки приданных адмиральским апартаментам роботов.
А когда нашел – знал что найду, потому и не удивился – только тяжело вздохнул.
Десяток кабинетов, небольшой зал для брифингов и оперативного управления сражением, целая шеренга закрытых и опломбированных кейсов офицерских скафандров и скромный арсенал для почетного эскорта. Мельком глянул, не забывая стаскивать в одно из пустующих помещений праздно болтающихся покойников.
Две каюты. Нет, не так! Каюта, где, по всей видимости, обитал личный пилот адмирала. Двухкомнатный номер средней руки гостиницы. Картины звездолетов, модели звездолетов, галофото звездолетов – этот парень прямо-таки фанател по бороздящим Вселенную скорлупкам. И еще, наверное, жить не мог без своего патрона. Иначе чего бы ему стреляться, имея полностью заправленный и готовый к полету маленький кораблик? Теперь уже и не узнаешь никогда, по какой такой причине этот мужик себе голову практически напрочь отстрелил.
Вот вторая – Каюта. Именно так – с большой буквы! Супер-пуперлюкс! С полным баром осколков и разнокалиберных неопрятного вида ледяных кучек, маленьким бассейном, отдельной тренажерной комнатой и личным кабинетом. Медкапсула в отдельном помещении – все-таки придется изучать хотя бы начальные уровни баз по медицине. О спальне с сексодромом на восемнадцать человек я уже и не говорю. Это как бы само собой.
А на стенах, вместо картин... Я глазам своим не поверил! Я чуть не разрыдался, как ребенок. А потом чуть не начал крушить подобранной тут же железякой всю эту бездушную и бестолковую роскошь. Мертвую сталь и дерево. Промерзшую, раззявившую рты с осколками зубов разбитых безумной яростью сражения человеческой алчности с человеческим же гонором. Потому что на стенах адмиральской каюты, вместо картин, висели фрагменты внешней обшивки моего корабля, с названием и гербом Земли. Того единственного моего звездолета, на котором мы трое, Мартин Шпеер, Мария, Машенька Ронич и я, Максим Карташов, впервые в истории Человечества пробили подпространство и вышли к иным звездам. Открыли людям дорогу к звездам. Блин!
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги