Рёв песков

Город пылал. Не жаром первородного огня, а холодными голубыми вспышками магии.

После смерти Вирота мет-Одира прошло пять дней, и противостояние желающих занять его место было в самом разгаре.

Храм магии походил на раскаленный шар, прикрывшись защитными заклинаниями. Внутренний двор замка кишел ведами, несущими на спинах наездниц. Аренкай, женщины воительницы, защищали нового ольха до последнего вздоха. Рядом с ними стали и простые воины. Девушка пришлась им по душе. Тем более что их командиры единогласно признали ее своей госпожой. Мелькали среди них и иные расы, и даже маги. Но среди последних единого мнения не было.

Маги разделились на две неравные части. Сильные желали стать владельцами крепости и пытались выбить из замка захватчиков. Те, что послабее или поумнее выбрали сторону нового ольха.

Только сам замок будто не замечал битвы у своих стен. Защитные заклинания верные маги перехватили в первую очередь, вместе с заклятиями, подчиняющими охранных ведов. Именно оттого замок еще стоял. Против такого количества тварей не могли выстоять и сильные маги.

Артист стоял перед окном в трапезной. Отсюда открывался наилучший вид на внутренний двор и далекую звезду магического храма. Можно было, конечно, забраться и повыше, посмотреть на происходящее из многочисленных лабораторий в острых вершинах замка, но усиленное заклинаниями стекло искажало вид.

– Держи.

Перед носом возник кубок с вином. Альер, старый маг, назначенный верховным, стал рядом, устремив взгляд туда же, вдаль.

– Пятый день, – выдохнул Артист тоскливо. В зале они были только вдвоем, но голос он поднимать не хотел. – Еще два дня и многие заклинания Вирота рассеются. Мы не успеем перехватить над ними контроль.

– Успеем, – со старческой беззаботностью протянул Альер. Он пожил в мире достаточно долго, чтобы растерять амбиции и приобрести несколько философское спокойствие. При Вироте ему не светило даже место рядом с замком, при новом ольхе он стал верховным, это усиливало и так сильную симпатию к мири ольху. – Я связался с кое-кем из закрывшихся там, – указал он сухим пальцем на сверкающий храм впереди. – И смог уговорить на кое-какие послабления.

– Послабления? – с интересом осведомился Артист.

– Да. Не все маги придерживаются взглядов Нерси. Кое-кто понимает, что против Кедара с их уровнем не выстоять.

– И?

– И вечером, когда тьма скроет наших воинов, храм останется без защиты.

Артист резко повернулся к магу. Тот выглядел поистине довольным. Сощуренные глаза, легкая улыбка на узком, сухом лице. Белые не столько от магии, сколько уже от седины волосы чуть топорщились, создавая ощущение, что Альер только встал с кровати, оттого и радуется жизни.

– Ты молодец, – сдержанно похвалил Артист и устремил взгляд в окно уже спокойно, хищно. Пригубил вино и не сдержался, расплылся в улыбке.

– Да, я молодец, – не стал скромничать Альер, но, помолчав, заговорил внезапно глухо и напряженно.– Артист, есть разговор.

– Я слушаю, – тут же посерьезнел рыжий, искоса глянув на мага.

Альер мялся, долго подбирая слова, но все же заговорил:

– Я не стал говорить при мири Холь, слишком она мягка для нашего мира.

Артист понимающе кивнул, но стал еще собраннее. Начало было настораживающим.

– Но ты должен понимать, – медленно подбирая слова, неожиданно жестко говорил маг. – Всех магов не убьют. Многие попадут в плен. А отпускать их нельзя. Даже один, выпущенный за пределы Брад-иль-хир, может принести нам беду. Если расскажет ал-Сиру, что Вирот мертв, а на троне сидит девочка, которую он желает видеть подле себя.

Артист сглотнул ставшую вязкой слюну и кивнул, заговорил тихо:

– Я думал… мы казним их так, чтобы Холь не знала. Она…

– Погоди, – остановил маг жестко. – Пойми, магов не так много в мире. Каждый из них – это наш шанс на победу. И нельзя раскидываться такими силами.

– Холь не станет пользоваться силой, чтобы перетянуть их на нашу сторону.

– И правильно. Это непредсказуемо. Многие из магов слишком сильны, чтобы мирно ждать, пока девочка выберет их в мужья. Многие же способны сопротивляться ее силам.

– Тогда что ты имеешь в виду? – настороженно проговорил Артист.

– Силы. Вирот ведь забирал силы из тех, кто шел против него.

– Холь не пойдет на это!

– Именно поэтому я и говорю с тобой.

Артист прикрыл глаза, сдерживая ругательства. Действительно. Холь не пойдет на это, а вот он…

– Мири Холь дала мне доступ к закрытой библиотеке. Я помогаю ей разобрать записи Вирота, найти важное и уничтожить пугающее.

– И? – хрипло выдавил Артист.

– И я пока припрятал дневник о силах.

Артист разом осушил бокал.

– Ты понимаешь, что мы можем породить силу страшнее, чем Кедар?

– Я не предлагаю выдвигать вперед избранного. Я предлагаю выбрать десяток верных вам мальчишек, тех, кого еще не испортили высокомерные учителя, или перспективных мужчин, но тоже верных вам. И отдать силы этому десятку. Они не поднимутся выше Кедара, но они хотя бы будут способны ему противостоять!

– Проклятье, – простонал Артист, схватившись рукой за подбородок.

Артист был против, он не желал врать Холь и не желал творить такое. Но бывший наемник понимал, что предложение старика единственно верное. Нельзя разбрасываться такими силами.

– Проклятье!

Альер все понял.

– У тебя ведь есть список магов, тех, кому ты готов доверять? Подумай, кого хочешь видеть подле, а я подберу лучших.

– А ты? Не хочешь получить часть силы?

Артист смотрел в окно, крутя в пальцах пустую чашу, но Альер прекрасно понял, что его внимание сейчас приковано именно к нему.

– Не хочу, Артист. Я уже стар и не смогу воспользоваться даром в полной мере. Не беспокойся. Я не стану твоей проблемой.

И маг, слегка поклонившись, пошел из трапезной, но голос Артиста остановил его далеко от двери.

 – Спасибо, Альер. Надеюсь, я в тебе не ошибся.

– Надеюсь, мы еще станем друзьями, – хмыкнул старый маг и все же вышел.

А Артист тоскливо вгляделся в искрящий храм. Ему не нравилось, что придется иметь тайну от Холь, но Альер был прав, такого она не поймет. Так что, придется потерпеть.

Итак, после моего перемещения в этот мир прошло почти полгода. Сама того не ведая, я умудрилась выполнить разом несколько пунктов назначенного после перемещения досуга. Мага нашла. Со своим миром и телом разобралась. Домой, конечно, не вернулась, но это вариабельный вариант. Так что достигнут. За девушек Вироту отомстила, как и за себя.

Можно ставить следующую цель. Она у нас в запасе была. Помочь Артисту победить Пустыню. Даже некоторые знания для достижения я умудрилась достать! Но вот тут начиналась и проблема.

Во-первых, все мои знания из сна, ход которого я уже нарушила. Во-вторых, все действующие лица, способные нам помочь, в нем были через пять лет. Через пять лет Дамонд будет гранд-мастером, Морок – Мастером, а у меня должна быть армия раскачанных магов. Последний вариант я уже отмела, когда выбрала путь, отличный от той, другой я, из сна. К остальным… никто не даст мне пять лет.

Во сне Вирот выдержал осаду Кедара, пока я ходила беременной. Здесь и сейчас Вирота больше нет. Есть только я и Артист, с группой поддержки в виде кучки малолетних магов. Примерно такой же кучки магов взрослых, но подозрительных – я все еще не уверена, что могу держать их всех под контролем. А так же разношерстное население.

Были, конечно, среди них и довольные. Например, аренкай, те самые женщины-воительницы на ведах, даже устроили праздник. Артист потом рассказал, что у них есть некое пророчество о женщине правителе и последующем за этим часе благости. Теперь замок и лично меня охраняли именно они. А во сне они убрались с моих земель, презирая за убийства беспомощных. Забавно, что Вироту таких претензий не предъявляли. Но хватало и других, ушедших. Например, зверолюди харги. Они убрались из Брад-иль-хир, стоило узнать, что трон заняла женщина. Многие до сих пор присматривались, хотя прошло больше месяца моего правления.

С правлением тоже были проблемы. Холь во сне так легко управлялась с землями, налогами и жалобами, что я невольно поверила в незначительность этих умений. Но оказалось, что Холь – я, ничего не смыслила в тех цифрах, что приносили помощники. Не могла разобраться даже с мелкими проблемами! Хоть в налогах чуть-чуть смыслила, и то сахар. Но ведь поверхностно! Если бы не помощь Артиста я засыпалась бы в первые дни руководства, когда наружу полезли все проблемы разом. Но рыжик умудрялся не только решать самые страшные из них, но и легко находить общий язык с теми, кто смотрел на меня с подозрением. Сейчас все немного стабилизировалось, но отпускать меня не собиралось.

К тому же… появилась еще одна серьезная проблема. Ко мне во снах повадился приходить Морок. Все началось с жуткой тоски после смерти Вирота. Освобожденный Артист кое-как сгладил ломку, но, оказалось, совсем убрать не мог. Я, или моя магия, желали Морока. Сердце рвало на части от осознания, что его нет рядом. Я едва удерживалась в адекватном состоянии, проклиная тот вещий сон, в котором ничего похожего не было. Понимание пришло почти сразу. Во сне был Вирот. Именно он сдерживал мою тягу к мальчикам. Здесь ее смягчить было некому.

Вот тогда-то все и случилось. Измучившись от тоски, я уснула очень поздно. Прошла по какому-то скрытому во мраке мосту и попала в черную, плывущую комнату, где уже стоял он. Морок. Я тогда не сдержалась, выдала глупое:

– Ты?

Услышав не менее изумленное:

– Холь?

И сон рассеялся. Но на следующую ночь повторился вновь. И, несмотря на ненависть, что пылала внутри к этому человеку, я больше не издала ни звука. С каждым разом наши встречи становились все… теплее, пока не перешли в страсть. Я заставила себя верить, что это только сон, и засунула ненависть поглубже. Потому что после таких встреч мне становилось гораздо легче. Артист видел перемены, пытался расспрашивать, но рассказать правду я не могла, пришлось врать, что связь немного ослабла. Поверил ли, не знаю. Я лишь надеялась, что он никогда не узнает о такой тайне.

– О чем задумалась?

Меня неожиданно обняли за плечи и поцеловали в висок. Я радостно прижалась к надежному телу моего эльфа и, вздохнув, потерлась об него лбом, словно желала выдавить из головы рой мыслей.

– Все о том же, – призналась тоскливо. – Кедар скоро придет, нужно найти способ разобраться с ним. А еще мне не нравятся старшие маги, особенно Дарен. Я не могу понять, имею ли над ними власть. И эти чертовы жалобы, я даже слов таких не понимаю! Почему у меня во сне выходило все так легко, а сейчас…

– Холь, – в который раз протянул Артист. – Потому что это сон. Пусть ты видела в нем почти всю свою жизнь, но у тебя нет тех знаний, нет того опыта, ты не прожила еще эти пять лет, чтобы хотя бы понять наш мир! Ты и так многое смогла. Благодаря тебе мы справились с охранными ведами намного быстрее, чем рассказывала даже ты! Если бы ты не указала на нужное плетение, которое использовал Вирот, чтобы их подчинить, мы потратили бы гораздо больше времени, а главное людей!

Артист твердил эти доводы по несколько раз на день. Каждый раз, когда я тоскливо перебирала свои неудачи, терпеливо объяснял, а после брал и решал мои проблемы.

Даже тот месяц заключения, что пришлось ему пережить, серьезно иссушил его тело. Но еще сильнее он изорвал его душу. Как и мою. Когда я освободила Артиста, мы не расставались. Словно пылкие влюбленные, мы постоянно касались друг друга. Разойтись даже на мгновение не получалось. Стоило мне или ему выйти за дверь, и нас накрывала паника. Только спустя почти седмицу мы смогли расставаться хотя бы на десяток минут. Теперь же способны были просуществовать отдельно даже несколько дней.

Я нашла записи Вирота. Оказалось, он наблюдал за мной и Артистом во время его заточения. Слова Кедара его вывод подтверждали. Если нас разделить, мы потеряем смысл в жизни. Возможно, останемся в живых, но толку с такой жизни не будет. И мне было очень интересно, способна ли магия перетянуть ко мне кого-то из моих мальчиков… или все же Морок лишь сон. Желание, воплощенное воображением.

Зато теперь я понимала, почему даже будучи Мастером, Морок согласился работать на ту Холь. У него не было Вирота, способного облегчить проклятье.

– Я понимаю, но не представляю, что мне делать?! – шепнула я, вжимаясь в Артиста еще сильнее.

Рыжий понятливо хмыкнул, опять чмокнул меня, на этот раз в макушку, и отстранился, одновременно утягивая от окна.

– Пойдем, перекусим, заодно я еще раз повторю все доводы, – с грустным смешком сказал он.

Я виновато улыбнулась. Бросила напоследок взгляд в окно, на пасущегося веда-ящера, оказавшегося вполне себе травоядным. Длинный, наверное, с треть самого ящера, язык доставал не только до макушек деревьев, но и до самых отдаленных уголков сада, куда огромная туша протиснуться не могла. Теперь в разноцветной палитре растений зияла неаккуратная коричневая длинная прогалина. Словно гигантская улитка проползла, оставив след. Садовник, зеленый гуманоид с тремя парами рук горестно стоял под обглоданным деревом. Еще недавно он бегал, вразнобой махая всеми конечностями в попытке развернуть тварь к полям. Но та без колебаний потянулась языком к нему, и садовник предпочел ретироваться, с безопасного расстояния подсчитывая убытки.

– Она уже в трапезной, – пояснил Артист, решив, что я ищу там хозяйку веда. – Только ты потерялась.

Как шли по коридорам, я почти не заметила. Очнулась, лишь ступив под своды высокого потолка трапезной и наткнувшись на недобрые взгляды моих «советников».

– Извините, – выдохнула я.

Десяток пар глаз с укоризной смотрел на наше явление. Я их понимала, запах в столовой стоял умопомрачительный и как ждать в такой атмосфере необязательного руководителя?

Разговоры за едой мое тлетворное влияние. Первую седмицу мне попросту не давали присесть, тягая по всяким важным вопросам. Меня хотели все, всегда и в самых необычных местах. Иногда оказывалось, что чтобы что-то решить, нужно искать третьего, а пока мы его искали, появлялся четвертый и нагло отвлекал. Только на время трапезы меня оставляли в покое. И в конечном итоге я ввела обязательный совместный завтрак и ужин для высшего командования. Как ни странно, это не просто прижилось, а помогало решать вопросы с наименьшими жертвами. Занятые вкусненьким местные «генералы» весьма добродушно реагировали на мои глупые вопросы и предложения. Да и между собой спорили спокойно, с ленцой, не переходя к фазе жестких выяснений отношений.

Некоторое время в столовой стояла тишина, прерываемая лишь звоном посуды да чавканьем: некоторых за стол пускать было страшно, хоть и необходимо. Наконец, сыто откинувшись на спинку стула, заговорила Рьегда, предводительница аренкай, а теперь еще и начальница моей личной охраны.

– Земли у гор молчат, – глядя мне в глаза заговорила она. Они вообще всегда смотрели в глаза, и в ответ ждали того же, напрочь отказываясь говорить с тем, кто, не выдержав, отвел взгляд. – Лейбары насторожены и глядят на зеленые стены. Рыжие псы не ходят дальше тени от камней. Волнуются птицы. Кто-то тревожит их гнезда под стеной.

Я нахмурилась. Похоже, кто-то притаился в лесу, пугая местную живность, и аренкай это напрягало.

– Пустыня не двигается, – весомо, но при этом насмешливо проговорил чернокожий гигант с ярко-оранжевыми звериными глазами, чешуей на гладкой голове и острыми, словно у акулы, зубами. Шанкан было еще одним исключительно местным племенем.

Все понятливо хмыкнули, но озвучить вывод решился только Артист:

– Значит Кедар не ушел…

– Арен, есть что-нибудь? – с надеждой уставилась я на начальника стражи, который играл у нас и роль главнокомандующего. В основном потому, что с войском в Брад-иль-хир было все плохо.

Тот печально качнул головой.

– Мы усилили границы. Веды продержаться какое-то время. Но нам нечего противопоставить магам. Кедар долгие годы собирал вокруг себя сильнейших. У нас же всего пара десятков крепких, а остальные мальчишки и десяток бесполезных беглецов.

– Ну не такой уж и десяток, – укоризненно кхекнул наш новый верховный маг, обидевшись, что его приписали к бесполезным. Сил у Альера конечно было немного, зато опыта хоть отбавляй. Жил он на свете даже дольше Кедара и в Брад-иль-хир пришел, ища покоя. Что именно убедило его примкнуть ко мне, я не знала – сил на нем я не испытывала – но Арен поклялся, что лучшей кандидатуры мне не найти. И я ни разу не пожалела. До сих пор уверена, что победили мы только благодаря этому магу.

– Полтора? – едко переспросил Арен. – Даже будь вас пять десятков, поставить против сильнейших магов Суан-ка – да и не только Суан-ка, за Кедаром идут многие – нам нечего.

Все замолчали, переваривая информацию.

Вирот не держал при себе сильных магов, боялся, то ли за жизнь, то ли за знания. Но в Брад-иль-хир они все же были. После смерти Вирота быстро сползлись к замку и принялись делить власть. Они проиграли. Кое-кого мне удалось перетянуть на свою сторону, а прочих выдворили из крепости. Так что осталось их действительно немного. Хотя про силы Арен привирал. Хватало среди них и достойных, но слишком мало против сил Кедара.

– А что если… – неуверенно протянула я и прикусила губу. Какую реакцию вызовет мое предложение, я знала заранее. – Заручиться поддержкой культистов Шедги.

Я была права. Своим неосторожным заявлением я едва не лишила жизни разом половину союзников. Арен подавился вином, которое как раз отхлебнул из бокала. Альер выпучил глаза и схватился за сердце. Дарен холодно вздернул бровь. Еще двое магов, помладше, вытаращились на меня, как на заговорившую жабу. Нелюди тоже смотрели с каким-то подозрением. Лишь Артист задумчиво нахмурился и барабанил пальцами по столу.

– Тень говорил, что гранд силен, – осторожно протянул он, вызвав ошарашенный шепоток. – Даже если он еще не успел дослужиться до гранд-мастера, убрать Кедара не откажется…

– Да вы свихнулись! – не сдержался Дарен, блеснув бешенством в бледно-голубых глазах. – Почему бы культисту сначала не уничтожить нас?

– Потому что тогда у него не станет пусть мелкого, но все же чего-то да стоящего союзника, – спокойно посмотрел Артист тому в глаза. – К тому же, гранд… хороший человек.

Пожалуй, последние слова вызвали больше потрясения, чем мое предложение.

– Решено, – как можно строже отрезала я. – Альер, как можно связаться с человеком?

Вокруг заворчали с явной злобой, но я вскинула руку, и шепотки стихли. Мне очень нравился этот жест. Моя суперспособность!

– Можно прийти лично, но для этого маг должен хорошо знать человека. Можно послать вестника, если его знает хоть кто-то.

Шепотки возобновились. Да, суперспособность действовала не слишком долго…

– Вестник! – решила я и закрутилась.

Чернильница всегда на столе присутствовала, как и перья. А вот бумага была только огромными листами. Ну не рвать же ее на лоскутки?

Артист усмехнулся и как настоящий фокусник извлек из-за пазухи крохотный листок. Ну да, рыжему писать служебные записочки приходилось гораздо чаще.

Выхватив лист, я застрочила. Сильно на таком клочке не разгуляешься, так что послание оказалось довольно лаконичным:

«Дамонд, мне нужна помощь! Брад-иль-хир. Холь».

Немного подумав, я добавила приписку:

«Вирот мертв. На границе Кедар».

Пока я мотала посланием, подсушивая чернила, Артист все так же из-за пазухи достал кольцо. Мою личную печать. Я с укоризной посмотрела на рыжего – все утро искала проклятое украшение, желая заверить решение для одной из деревенек.

Тот состроил бровки домиком и отобрал послание. Быстро запечатал и вернул.

Альер понятливо заводил руками. Из его ладоней потянулись тонкие, густые нити. Словно клоун из лент, он быстро связал из этих потоков маленькую фигурку. А после хлопнул в ладоши, будто желал раздавить ее. Когда вновь их развел, сложив лодочкой, в центре лежала птичка, похожая на стрижа.

– Прошу, мири, отдайте ему письмо.

Я с готовностью поднялась и сунула птичке бумажный цилиндрик. Та встрепенулась и проглотила его одни махом, заставив отдернуть руку.

– Теперь возьмите в руки и представьте того, кому предназначено послание. Только во всех подробностях, вплоть до вашего к нему отношения.

Я выполнила все, как он велел, и птичка забила крыльями. Поднялась над ладонями и лучом из лазерной указки умчалась прочь.

– А сколько ей нужно времени? – пробормотала я, с подозрением рассматривая стену, в сторону которой полетело магическое пернатое. Отчего-то мне казалось, что там должно было остаться пятно… возможно с крылышками.

– Это зависит от того, куда придется лететь. До озера, Окот-шак, отсюда вестник летит примерно четыре часа.

Я кивнула, принимая его слова, и пошла на свое место. Хорошая скорость у птички, почти как у самолета.

Обсуждение очередной важной проблемы прервал короткий стук в дверь. Створки тут же распахнулись, и к столу спешным маршем подошел посыльный. Запыленный, раскрасневшийся и несколько испуганный. Сначала он уверенно направился к Арену, но рассмотрев меня, замялся и все же поменял направление.

– Мири.

Услужливо склонился он и вложил в мою ладонь небольшой свиток.

В столовой повисла напряженная тишина. Видно, облик посыльного не понравился не только мне.

Сломав печать, я раскрутила свиток и вчиталась в неровные, какие-то пляшущие буковки. Почти сразу же непонимающе нахмурилась. Послание понятное, но вот смысл написанного мне был не ясен. Так что свиток я протянула Артисту.

Тот так же быстро изучил содержимое и не сдержался, выругался. Оглядел нас напряженным взглядом и пояснил:

– Прибыли канса. Желают говорить с новым правителем.

Похоже, у моих советников сегодня не самый радостный день. Они опять зашептались-заругались, переглядываясь.

– Что не так? – решила я все же уточнить. Это в том мире можно было сделать вид, что тебе все понятно, а потом спросить у гугла. Здесь упустишь мелочь, а получишь злобного веда.

– Народ канса хочет понять, как вести с нами дела дальше, – заговорил Артист.

– Но ведь у Брад-иль-хир и Рикассаари был договор на торговлю…

– Договор на торговлю был между Виротом и Валто Три рога. Вирот мертв, а значит, нужен новый договор. И канса посмотрят, стоит ли с нами торговать или можно взять свое и так. Нужно было запретить канса покидать порт…

– Держать их вечно ты не смог бы, иначе Валто пришел бы разбираться без предупреждения, – прогудел шанкан, глядя на Артиста, и тому оставалось лишь кивнуть, подтверждая разумность доводов.

Я зажмурилась, сжав губы. Сердце ужалило болью от воспоминаний. Но спокойный, чуть насмешливый голос Итвана из головы не исчез. Словно он опять был рядом. Рассказывал ничего не понимающей иномирке географию своего мира. Значит, мне предстояло доказать канса, что я не вахту, неспособный защитить свое, а хтолойне, тот с кем незазорно торговать.

– И как будет проходить проверка? – голос хрипел, но к счастью недолго. Память об Итване помогла взять себя в руки. Уступать народу, который выгнал моего мальчика из его дома, живым отдал богу мертвого мира, я не собиралась. – Захотят ли они вообще говорить с женщиной?

– У канса женщины равны мужчинам. Потому захотят. Но и спрос с тебя будет, как с мужчины. – Артист почесал нос, видно перебирая варианты. – Скорее всего, сначала будут угрожать, ждать, что ты сама предложишь откуп. Затем предложат бой. Выставишь меня…

– Артист?!

Я испуганно обернулась к рыжему, но наткнулась на успокаивающую улыбку.

– Холь, канса сильные воины. К тому же, наверняка поставят йотилона, берсерка.

– И ты хочешь стоять против такого?

– Другой против него не выдержит. Открытая магия в поединках запрещена.

– А ты, значит, выстоишь? – зло, потому как испуганно, шипела я.

– Конечно. Холь, я больше двух лет тренировался с берсерком, да еще и с Тенью.

Я резко выдохнула, вновь прикрывая глаза, чтобы не сверкать обреченностью, наверняка отразившейся там. Артист был прав. Мало кто из наших воинов мог похвастаться такими учителями.

– Сколько их?

Эти слова посланнику я проговорила уже почти спокойно.

– Пять хаакси.

– Пять кораблей, – услужливо подсказал Артист. – Это около ста пятидесяти – двухсот пятидесяти человек.

Много.

– Они придут сюда, или я должна отправиться к ним?

– Лучше мы к ним, – Артист накрыл мою руку, лежащую на столе и нервно тискающую ложку, своей. – Тогда поединок увидят все прибывшие, и никто не посмеет оспорить результат.

Я кивнула. Мне было страшно. Тело закаменело и начало меленько дрожать. Но горячая рука Артиста словно делилась со мной его уверенностью. Тепло от нее растекалось сначала по ледяным пальцам, потом по холодеющей коже и наконец добралось до сердца, помогая ему биться ровнее.

– Хорошо. Пусть подготовят транспорт. Не будем медлить, – велела я уверенно. Со мной поедут Артист, Рьегда и Альер. Арен пока за главного. Я поднялась, вскочили и остальные. Но гул голосов перебил спокойный голос Дарена.

– Мири, вам лучше взять охрану. Канса придут десятком, не стоит вам быть в меньшинстве.

Маг склонил голову в легком поклоне. Но светлые глаза смотрели холодно.

Странный он человек, маг. Он был среди тех, кто пошел против меня, но потом одним из первых переметнулся на мою сторону. Это не позволяло доверять магу до конца. При этом хоть и молодой, он был достаточно сильным, чтобы считаться с его словом.

Я замерла на полушаге и повернулась к Артисту, ища подсказку. Тот кивнул, и сам же озвучил.

– Хорошо, Арен дай нам десятку.

Собрались быстро. Только переоделись в удобное и поехали. В пути предстояло провести три дня, но ночевать мы собирались с удобствами. В поселениях. Так что тащить на себе что-то, кроме воды, было глупо.

На самом деле до западной границы добрались лишь к середине четвертого дня. Местные, узнав, кто именно едет, не давали проходу. Просили то угоститься, то решить какой-то спор, а то и желали проверить силу нового правителя. Так что десятке стражников, отправленной с нами Ареном, я искренне радовалась.

Неприятную поездку разбавило вернувшееся в тот же вечер послание. Мы с Артистом сидели в комнате таверны и ужинали, когда от внешней стены метнулся яркий луч. Я даже испугаться не успела, только внезапно обнаружила Артиста стоящим, с вытянутым к моей груди прозрачным клинком.

Птичка, в которую и метил рыжий, ничуть не смущаясь, пристроилась на предложенном насесте.

– Ен караат, – выдохнул бледный Артист.

Только позже, уже лежа в кровати, я поняла, что тогда меня защищали от опасности. В тот же миг, радостно взвизгнув, схватила птичку в руки. Та выплюнула мне в ладонь свиточек. От неожиданности руки я разжала, и пташка перелетела на стол, глядя на меня немигающим черным глазом.

Артист, еще раз ругнувшись, развеял клинок и сел на свое место, глядя на вестника точно таким же немигающим взглядом, только в его глазах было выражение: крайняя степень ненависти.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с навалившейся слабостью от облегчения. Послание Дамонда оказалось еще лаконичнее моего. Ни вопросов, ни упреков. Простое: Скоро буду. – От такого, как Дамонд, ждать другого и не следовало, но я ждала. Слишком уж сильно обожгли меня местные, а гранду к тому же было в чем меня обвинять.

Артист осторожно вытащил послание из ослабевших пальцев. Пробежал глазами, пока я спешно искала кубок, стоявший прямо передо мной, словно ослепла от счастья.

– Что ж, на одного служителя Шедги мы стали сильнее. Вот только успеет ли? – пробормотал Артист, возвращая мне записку.

Ее я спрятала в самом укромном месте, собираясь медитировать на короткое послание вечерами, уговаривая себя, что все будет хорошо.

– Птицу отправь Арену, пусть предупредит границу, – посоветовал Артист.

Я согласно закрутилась, высматривая письменные принадлежности. Все же, скоро буду – было очень непонятной величиной, так что лучше подстраховаться. А то еще развернут моего культиста, а то и ведами затравят. От мысли передернулась.

Артист с хохотком выдал мне желаемое.

Дамонд устало откинулся на подушку. Одеяло лежало чуть в стороне. В келье было холодно, но ему хотелось немного свободы после целого дня взаперти в костюме гранд-мастера. Казалось, маска, давно лежащая на стуле, до сих пор на лице. Приросла, а то и корни пустила.

Дела у культа Шедги шли не очень хорошо. Бог последнее время часто отказывал своим последователям в милости, когда они сражались с одаренными. Никто не погиб лишь по странному стечению обстоятельств, всегда сопровождавшему эти битвы. Верхушку культа настораживало и противостояние между Виротом мет-Одиром и Кедаром ал-Сиром. О похищенном сокровище Кедара слышали все, но только Дамонд точно знал, что оно из себя представляет. Знал и боялся. Смогут ли трое меченых защитить девушку? Почему Кедар осаждает Брад-иль-хир? Уж не оттого ли, что Холь попала все же в руки Вироту?

Тяжелые мысли отгоняли сон. Холод медленно занимал тело, избавляя его от усталости. Жесткий матрас словно приклеился к спине, а такая же подушка порождала боль в шее. Пока еще легкую. Выдохнув, Дамонд собрался встать и посвятить еще несколько часов молитвам Шедги, но, к удивлению, не смог пошевелиться. Распахнул глаза и едва не застонал. Черный потолок закружился перед глазами, покрылся сеточкой алых молний и рухнул, погребая гранд-мастера под собой.

Дамонд был где-то под облаками. Рассмотреть собственное тело не удавалось. Зато отлично виднелись внизу лес и отдыхающие в его тени веды. Поле и горы. Там, среди камней, притаились другие веды. Они хищно следили за раскинувшейся пустошью, но в бой не рвались. Дамонд полетел. Пронеслись внизу поля, горы. Раскинулась заключенная между ними чаша, расписанная точками-поселениями и черточками дорог. Узнать в этом месте Брад-иль-хир удалось легко.

Приблизилась земля. Не совсем, лишь так, чтобы можно было рассмотреть маленькие фигурки возле домов. Показался и черный, колючий замок, словно брошенный в цветную долину злой волей темных богов.

Сознание Дамонда, не замедляясь, влетело в огромные двери замка, пронеслось по черному залу и замерло у трона, глядя на сидящую там женщину.

– Холь?

Шепот словно выбросил Дамонда из видения. Черные стены закружились, слились с алым светом Шедги и вытянулись в спираль. Дамонд не выдержал, прикрыл глаза.

Когда он в очередной раз открыл их, то стоял уже в привычном черном ничто, в одном из полушарий знака Шедги. В другом, напротив, все так же стоял черный замок. Он чуть отодвинулся, уменьшившись, а в знаке стали появляться служители Шедги. Восемь в алых одеждах. Три из них с серыми масками этюдов, пять с черными – монахов. Еще один в алых одеждах с черными письменами и алой маске – гранд.

От них, по соединяющей полукруги линии деловито шла вперед крохотная птичка.

– Я понял, великий, – неуверенно пробормотал Дамонд и застонал. Круговерть повторилась, завившись возле него алыми и черными линиями.

С тем же стоном Дамонд открыл глаза в клети. Тут же перекатился на бок, свесился с кровати, сглатывая и кляня такие видения. Комната покачивалась, медленно возвращая себе стабильность. Дурнота перекрыла воздух, став где-то посередине груди, и не желала ни проходить, ни изливаться наружу.

– Славься Шедги, – пробормотал Дамонд, когда та все же решилась и медленно угасла.

Сев на кровати, он отер лицо руками, словно пытаясь так изгнать остатки неприятного сновидения. Вцепился пальцами в волосы. Посидел так несколько минут и стал спешно одеваться. Шедги дал четкие указания, нужно было передать их первому гранд-мастеру.

Белые одеяния натянул наскоро, не заботясь правильной последовательностью. Маску так же пришлось вернуть на лицо. Так положено.

Сердце культа в Вараа-ка росло и множилось. Местный ольх, когда пришел к власти несколько лет назад, выгнал из ольхога всех магов. Зато для церкви Шедги нашел лучшее место. Узкие коридоры каменной церкви вились внутри гор Сагад-одоль. В них было холодно и неуютно, зато безопасно.

Дамонд задумавшись не заметил, как прошел жилую часть, спустился по общей лестнице и вошел в личное крыло первого гранд-мастера. Только у толстой деревянной двери остановился. Выдохнул, осторожно толкнул ее и вошел.

Первый гранд-мастер сидел на своем жестком деревянном троне. Скособочившись и ссутулившись, он обхватил лоб сухой ладонью, облокотившись о широкий подлокотник. Маска, зажатая в другой руке, покоилась на коленях, обтянутых белой тканью одеяний.

– Гранд-мастер? – тихо позвал Дамонд.

– А, Дамонд, заходи. Я знал, что ты придешь. Садись.

– Шедги? – с усмешкой спросил тот и сел на небольшой деревянный стул по правую руку от первого гранд-мастера. Осторожно снял маску. Раз уж собеседник с открытым лицом, то и ему не стоит прятаться.

– И к тебе приходил?! – понятливо улыбнулся старик. Желтоватые щеки собрались складками, но тут же вновь расправились, натянувшись между челюстями. – Ну, говори, что велел?

– Я должен отбыть в Брад-иль-хир.

Первый гранд-мастер покивал. Глаза его оставались прикрыты.

– Что-то меня подкосило последнее видение, – со смешком признался он и наконец выпрямился. Распахнул глаза, уставившись на Дамонда с холодным величием. – Шедги велел… не трогать меченых. Ты знаешь что-то об этом, гранд-мастер Дамонд?

– Мне велено помочь женщине… – заговорил Дамонд осторожно, опустив взгляд. Он еще не привык к новому званию и по привычке обращался к гранд-мастеру с положенным почтением и трепетом. – Той, что украли у Кедара… я украл.

Гранд-мастер крякнул от неожиданности и посмотрел на него уже с укоризной.

– Мог бы и сообщить, – буркнул он недовольно. Морщины на лбу стали четче, показывая, что первый гранд-мастер думает о такой скрытности. – Что за помощь ей нужна?

– Вирот мет-Одир мертв. А Кедар ал-Сир желает вернуть ее. Именно для того его воины стоят у Брад-иль-хир.

– Так вот оно что… – протянул старик и уцепился пальцами за подлокотники, словно собирался вскочить и пуститься ходить по комнате. – Но почему же не трогать меченых?!

– Женщина — латентный маг. А помогали ей уйти от Кедара меченые.

– Которых ты не убил…

– Которых я не убил и никогда уже не убью.

– Может ли это значить, что Шедги решил помириться с братом? – медленно протянул старик, глядя в стену остановившимся взглядом.

– Возможно, – осторожно ответил Дамонд задумавшись. – Мы падаем в мир Утарги. Пустыня пока остановилась, что явно демонстрирует причастность к этому магов. Пока они заняты другим... Мы одни не выстоим против их мощи. Если уж они смогли подчинить себе часть природы, то что им стоит стереть и одного бога?

– Не богохульствуй, – недовольно буркнул первый гранд-мастер. – Шедги одарил нас, чтобы противостоять магам.

– Да, но маги не одни. Возможно, и нам пора заручиться поддержкой? Ведь не все одаренные плохие…

Старик одарил его долгим, изучающим взглядом. Казалось, сейчас он хлопнет в ладоши, и явившиеся монахи навсегда запрут посмевшего высказать такое гранд-мастера в подземельях. Но тот только выдохнул устало и тихо заговорил:

– В любом случае противиться воле Шедги мы не можем. Раз он велел тебе помочь женщине, помогай. Раз сказал мне оставить меченых в покое, что ж, я повременю с их истреблением и буду ждать от тебя вестей. Шедги говорил, тебе нужна будет помощь?! Ты выбрал кого?

– Я видел лишь одежды, гранд-мастер, – левая половинка губ неуверенно дрогнула, обозначая улыбку, правая так и осталась безэмоциональной.

– Что ж, значит, дадим клич, пусть с тобой идут те, кто сам того пожелает. Когда отправишься?

– Утром, гранд-мастер. Сейчас же нужно собраться.

– Хорошо, иди. Перед утренней молитвой я озвучу волю Шедги и отправлю к тебе решившихся.

– Благодарю, гранд-мастер.

Дамонд поклонился и вышел. Хотелось прямо сейчас взлететь в седло и мчать без остановки до самых гор. Но он прекрасно осознавал, чем может закончиться спешка.

***

До гор оставалось не больше пяти дней. Отряд отдыхал, расположившись в роще у дороги. Как и обещал Шедги, кроме самого Дамонда, в путь согласились идти еще девять человек. Трое этюдов, пять монахов и гранд.

Сейчас они больше походили на наемников. Уставшие, потрепанные, мрачные. Сидели у костра, медленно пережевывая опостылевшую солонину. Заезжать в селения в наделах Дамонд запретил. Кто знает, кто прячется под видом простых крестьян в таких неспокойных землях.

Между деревьев на юге показалась яркая вспышка. Дамонд успел вскинуть руку, взывая к Шедги. Вспыхнул алым купол защиты, накрывший заволновавшихся спутников. Перед ним заполошно била крыльями, высматривая в защите брешь, та самая птичка из видения.

Дамонд отпустил молитву и протянул руку. Птичка охотно села на пальцы, выплюнула на ладонь крохотный свиток и, вспорхнув, перелетела на плечо дернувшемуся от такого внимания монаху. Приятели неуверенно засмеялись, а птица, испуганная взмахом руки, выбрала для сидения плечо более сдержанного гранда.

Хмыкнув, гранд-мастер расправил послание и едва удержал очередной стон. Холь нашлась. Там, где он и ожидал. Подтвердились и остальные его слова. Когда говорил о смерти Вирота, даже не задумался, откуда знает, но видно, эту информацию вложил в его голову Шедги. Теперь же Холь подтверждала и смерть Вирота мет-Одира и желания Кедара ал-Сира.

– Дамонд? – тихо спросил гранд, веселый мужчина сорока лет, похожий одновременно и на военного, и на прожигателя жизни.

– Знания Шедги получили подтверждение. Нас ждут в Брад-иль-хир.

Его люди невольно выдохнули. Они знали, куда идут. Знали, кто там у власти, а так же как охраняются границы. Попытка пройти в Брад-иль-хир без приглашения могла стоить им всем жизни. И даже видения гранд-мастера не смогли до конца их успокоить. Теперь же, когда есть приглашение, бояться охранных ведов нет причины.

Морские врата – дыра в скалах, через которую и ходили корабли, а так же бухта и поселение находились в этакой низине. Так что рассмотреть прекрасный вид мне удалось во всей красе. Пожалуй, это было похоже на какое-нибудь чудесное туристическое место Земли. Под самыми ногами раскинулись белоснежные хижины, покрытые желтоватой травой. Между ними, создавая уютную полутень, росли местные пальмы разных размеров и форм. Так же с нашего пригорка можно было разглядеть разбитые почти у каждого домика цветники. Дальше, у берега, пальмы стояли забором, прикрывая население от прорывающихся сквозь врата ветров. Белый песок, по которому сновали туда-сюда яркие фигурки. Абсолютно голубая, похожая на кусочек неба, вода. В ней звездами раскинулись крохотные рыбацкие лодки. Корабли покрупнее сбились в косяк у правой стены гор. Там же был и причал, и пристань. Горы полукругом сходились далеко впереди, заключая бухту в надежные объятья. Но сегодня их нарушили. Пять низких, остроносых кораблей с убранными парусами перекрыли выход в море.

Только после этого я смогла понять, что фигурки на берегу вовсе не радуются или гуляют. Они ожидают, поглядывая на занявшие ворота корабли с опаской. Да и порт замер. Не бегали матросы, не погружали и не выгружали грузы.

– Кажется, канса решили, что ждать нас необязательно, – досадливо прошипел Артист. – Стоит поспешить.

Я только кивнула соглашаясь.

Слухи ползли быстрее наших лошадок и когда мы спустились, встреча уже впечатляла. Люди и не совсем вылезали из своих убежищ и молча, но все же с надеждой, шли рядом. От вида этой толпы меня передернуло. Словно не слишком здравый сон захватил разум. Поселение оказалось смешанным и очень-очень пестрым. Угадать в некоторых существах разум, было мне не под силу. Пожалуй, сравнимо с Большим лесом по разнообразию. Только там, при своем появлении, я видела столько пугающих и любопытных одновременно жителей этого мира.

Поселение мы проехали насквозь, а уже под пальмовым заборчиком нас встретили трое мужчин. По одному на каждую группу существ. Серый гуманоид непонятного пола представлял водные народы. Мощный шанкан, черный и хищный — сушелюбивых существ. Слева, чуть в стороне от них, стоял представитель людей, больше напоминавший бомжа или очень потрепанного хиппи. Спутанные в дреды волосы стянуты на затылке в толстый хвост, на плечах рубаха, на ней яркая накидка с рукавами, а поверх разнообразные украшения. На нижней части очень порванные светлые полотняные штаны или лоскутная юбка. Взгляд его блуждал где-то у нас за спинами.

Вперед вышел шанкан. Сложил руки лодочкой перед грудью и поднял их вверх разнимая.

– Да пройдет твой путь без помех, – протянул он певучим басом и тут же продолжил уже вполне нормально, – рад, что ты пришла, шани. Народ канса еще не берет чужого, но и не позволяет взять свое.

– Где мы можем поговорить с ними?

Артист помог мне спуститься с лошади и придержал за локоть, не позволяя отдалиться.

– Прошу, шани, – шанкан указал на пальмы острым когтем.

Удивляться не стала и правильно, за ними оказалось уже подготовленное для переговоров место. Сплетенный из какой-то лозы или ротанга стул-трон стоял на ярком коврике, расстеленном прямо в песке. Собственно, и все. Предполагалось, что сидеть буду только я.

– Может послать парламентера? – шепнула я Артисту, помогающему мне забраться на трон.

– Его убьют, – качнул головой тот. Дождался, пока я усядусь удобнее, и стал за левым плечом, положив на него руку.

– Парламентера? – округлив глаза, развернулась я к рыжему. Остальные мои сопровождающие стали за спиной. Стражи чуть дальше, маг и Рьегда ближе.

– Нас не уважают, а значит, и наши люди лишь мусор, – грустно улыбнулся Артист. – Не волнуйся, канса уже знают, что мы здесь.

Я только выдохнула возмущенно. Некоторые порядки утомляли. Но на кораблях и правда почудилось оживление, а еще через несколько минут один из них выстрелил в стороны длинными палками весел и словно гигантская многоножка побежал-поплыл к причалу.

Ждать парламентеров надоело. Вроде и корабль двигался быстро, и люди с него посыпались оперативно, а все равно пока до нас добрались, я успела заскучать и принялась рассматривать занимающих места в партере местных. Пожалуй, у магии богатая фантазия, если можно так сказать. Как можно было из людей сотворить настолько разнообразных существ? Объединяло их лишь одно - гуманоидная форма. Остальное больше походило на бред. Головы молот-рыбы или уродливых мопсов, руки с тонкими шестипалыми хваталками или когтистыми лапами, толстые и худые, низкие и высокие. Разнообразие поражало. Вскоре от их пестроты зарябило в глазах, и я вновь посвятила себя канса. Вовремя. Делегация уже была в каких-то шагах двадцати от нас. Крепкие мужики. Загорелые до приятного цвета хлебной корочки. Все бородатые и усатые. В кожаных штанах и высоких сапогах, но при этом с голыми торсами, будто демонстрировали мышцы и, соответственно, силу. Они шли, широко расставляя ноги, словно до сих пор были на корабле.

Остановились в пяти шагах и окинули нас насмешливым взглядом. Тут же все разом презрительно усмехнулись, словно репетировали. Заговорили, бросая друг другу явно нелестные реплики о нас.

Рука Артиста на плече сжалась, словно он почувствовал мое состояние. Уверенность тут же вернулась, а вспыхнувшая злость несколько утихла.

– Вы пришли к нам, – зарокотал над головой его голос. – Так говорите на катра!

– Тебе стоит выучить наречие канса, орья! – усмехнулся тот, что стоял впереди. Немолодой уже мужчина с обветренным лицом и светло-русыми волосами. Борода у него была особенно длинной, прикрывая собой грудь.

Теперь рука Артиста сжалась по другой причине, он сам злился.

– Но я прощу твое невежество на первый раз, – насмешливо продолжал канса. – Я пришел взять свое, и если вы не будете мешать, так уж и быть, я позволю тебе остаться на этой земле. Но твоя женщина порадует меня и мою команду.

Мне пришлось накрыть руку Артиста своей. Может он и не собирался бросаться в бой, но лучше было перебдеть. На самом деле даже я готова была вскочить и впиться наглому канса в рожу ногтями. Насмешливый и самоуверенный он даже не сомневался, что мы не посмеем сказать нет.

– Здесь нет твоего, канса, – злость помогла взять себя в руки. Бешенство сменилось холодной яростью, прояснившей мозг. Нет, возможно, стой я, и ноги дрожали бы как желе. Но я сидела, и ничто не выдавало моих чувств. – И никогда не будет. Если ты или твои люди посмеют поднять оружие на моей земле, я прикажу выпотрошить вас, внутренности бросить на удобрение полей, а тела запечь на солнце и скормить ведам. Корабли же отправлю обратно на Рикассаари, чтобы они привезли еще мяса моим тварям!

Судя по сдавленному хмыканью, Артист порадовался моему воображению.

Канса наконец посмотрел на меня с интересом. Прищурился, и улыбка стала задумчивой.

– Какая смелая птица. Я заберу тебя себе.

– В мире Мона тебе не нужны будут женщины. А если еще раз позволишь себе подобное высказывание, они не понадобятся тебе и в этом.

Канса засмеялись! Я невольно вздрогнула, не понимая такой реакции. Но Артист вновь сдавил плечо, едва слышно шепнув:

– Ты молодец.

Пришлось поверить. Отсмеявшись, главарь вновь заговорил, но на этот раз почтения в его голосе было гораздо больше.

– Так, может, юная найне хочет помериться с нами силами?

– Спроси, кого ставит, – едва разобрала легкий шепот.

– Кого ставишь? – послушно повторила напрягаясь. Я почему-то надеялась, что обойдется без боя.

– Рейма, – бросил он и улыбнулся.

Вперед вышел ожидаемо самый высокий и мощный воин. Молодой, не старше Артиста, с неожиданно короткой бородой и заплетенными в крупную косу волосами. На его груди, все так же предсказуемо, виднелся знак йотилона. Я пораженно молчала. Мужик был раза в три крупнее Артиста, к тому же выше на добрую голову. Он, вторя своему начальнику, криво ухмылялся, поигрывая мышцами, а в руках сжимал топор, которым можно было меня на две Холь перерубить и не заметить.

Рука на плече несколько раз быстро сдавила и отпустила, показывая не медлить.

– Артист.

На более длинную фразу меня просто не хватило. Я боялась, что и имя застрянет в горле, но нет, прозвучало вполне ровно.

Рыжий легкими шагами вышел навстречу воину.

Главный канса удивленно хмыкнул.

– Мужа отдашь?

– Он не муж мне.

– А чего ж тогда за плечом стоит?

– А у тебя за плечом тоже сплошь мужья притаились? – от страха голос вышел особенно язвительным.

Канса дернулся, зло сверкнув глазами. Но подчиняясь общему смеху приятелей, не пощадивших чувств командира, досадливо фыркнул, покачав головой.

– Условия? – заговорил Артист. Обращался он уже к берсерку.

– Когда не сможешь подняться.

Артист кивнул и перевел взгляд на меня.

– Если твой мужчина проиграет, – откуда-то издалека долетал голос главного из канса. – Ты отдаешь мне то, что я хочу. И всегда будешь отдавать.

А я смотрела на подбадривающую улыбку Артиста и едва сдерживалась, чтобы не отказаться от этого глупого поединка. Почему он должен рисковать собой? Почему у нас нет ведов на этой границе? Зачем мне маги, если они не могут уничтожить каких-то пять лоханок?!

Артист понял. Нахмурился и закачал головой, призывая не делать глупостей.

– А если проиграет твой, ты отдашь мне то, что хочу я, – прошипела я зло. – И всегда будешь отдавать!

Над нами повисла тишина. Только голоса местных, находившихся слишком далеко, чтобы слышать мои слова, словно подчеркивали ее напряженность.

– Я думал, ты желаешь торговли? – с подозрением протянул канса.

– Желала, но мои планы изменились. Я требую равных условий. Раз ты за победу просишь все, значит, и отдать должен все!

И я перевела взгляд на него. Злой, полный ненависти той, другой Холь. Но сейчас именно это мне и нужно было. Уверенность, которую смогут рассмотреть эти варвары.

Канса замялись. Вновь прилетели от них тихие реплики на незнакомом наречии.

– Ты что же, испугался? – хищно усмехнулась я, пока они не опомнились. – Отказываешься?

– Держи свои мысли при себе, найне! – процедил канса. – Да начнется бой.

И они все разом отступили, давая воинам простор.

Берсерк заорал, наливаясь синим светом. Артист был тише. Улыбнулся, склонив голову подобно упрямому барану, и опустил руки. Голубые искры ручейками побежали по ладоням и пальцам. Вытянулись в длинные, острые клинки и замерцали ровно.

Уследить за движениями этой парочки помогла бы только камера и покадровый просмотр. Огромный, точно слон, берсерк, по логике вещей должный быть медлительным и неповоротливым, крутился вихрем. Атаки его были быстрыми и ужасающими. Топор летал легкой рапирой, меняя направление неожиданнее зайца, он ни разу не воткнулся в песок, да даже не задел его. Артист скакал блохой, легко убираясь из-под ударов этого монстра. Но и достать канса своим клинком не мог. В какой-то момент он словно отлетел назад, рухнув на песок. Почти сразу поднялся, убираясь из-под топора. Я только в подлокотники вцепилась до боли, чуть привстав с кресла. Показалось, что Артист получил удар, но нет, похоже, просто споткнулся.

Держаться невозмутимо становилось все сложнее. Да, рыжий быстрый, но Итван не раз рассказывал о выносливости берсерков. К тому же как можно свалить такую тушу, я не представляла. Но ведь Артист убил веда! И от удара Тени умудрился уклониться!

Перебирая панические мысли, не сразу заметила изменение в сражении. На песок дугой легли черные с такого расстояния капли.

Я все же не сдержалась, всхлипнула, рухнув на кресло и зажав рот руками. Но почти сразу рассмотрела, что потемнел один из клинков Артиста, а не топор берсерка.

Канса даже не поморщился. Пошел боком, словно пытаясь обойти Артиста со спины. Теперь стала видна и рана. Довольно глубокая и неприятная. Она расползлась широким рвом от подмышки через всю спину, разделив татуировку, к правой ноге. По бронзовой коже бежали темные ручейки, смешиваясь с потом и расплываясь по штанам.

Еще мгновение и на песке вновь разгулялся ураган. Черное пятно, сверкающее синими искрами и рыжим огоньком.

Очередная остановка заставила стиснуть зубы. По клинку Артиста вилась алая змейка. Только начало она брала на его же плече. Оттуда словно кусок вырвали и оставили болтаться на куске кожи.

– Зараби защити, Минай помоги, – зашептала я ставшие привычными слова. Руки от лица убрать не удалось. Они словно сдерживали крик во мне, и любая попытка их убрать вызывала страшную дрожь.

Клинок на раненой руке Артиста чуть мигал, словно тому было сложно концентрировать силы из-за боли, но наконец разгорелся ровным светом.

Оружие соперников сходилось с неприятным стуком, будто ударялись друг о друга выветренные кости. Я все чаще закрывала глаза, надеясь избавиться от кошмара. Но он продолжался. Песок смешался в бурую кашу. От одежд остались лишь мокрые лохмотья. На телах больше нельзя было видеть ровной кожи, а противники не сдавались. Стали медленнее, все чаще останавливались, тяжело, хрипло дыша. Падали, уже не вскакивая тут же на ноги, а долго барахтаясь в песке. Но отчего-то второй при этом не спешил закрепить успех, ждал, пока противник поднимется на ноги.

Берсерк тяжело оперся на колено, стоя другим в песке. Артист стоял в трех шагах от него, согнувшись и уперев руки в ноги. Оба смотрели друг на друга с искренней неприязнью, словно пытались сказать: да когда ж ты уже уляжешься! Наконец берсерк смог подняться и на вторую ногу. Рыжий тут же распрямил спину, немного в ней прогнувшись. Засветил клинки, которые пришлось убрать, чтобы не отпилить себе ноги, и словно бабка на гусей, попер на противника. Тот даже опешил, нахмурился. Отмахнулся топором как косой. Дернулся, перехватывая его поудобнее: рыжий словно и не заметил его оружия, перетек через него и все так же пер напрямую. Еще удар берсерка, но Артист уже был слишком близко. Все тем же, явно подсмотренным у Морока движением, нырнул под топор, мелькнул у бока и застыл за спиной. Берсерк рухнул навзничь. Пару раз дернулся, пытаясь подставить руки под тело и подняться, но постепенно затих.

– Помогите ему, – шепнула я едва слышно и тут же рявкнула: – Помогите ему!

Альер послушно засеменил к поверженному. Я же сорвалась с места, подлетела к Артисту и замерла, водя руками в нескольких сантиметрах от его тела. Прикоснуться к такому мужчине было страшно.

– Ну что ты? – ласково шепнул Артист, постаравшись улыбнуться. Я же сделала вид, что этот кривой оскал и правда улыбка. – Чего же плакать, я ведь победил?!

– Дурак ты, – всхлипнула я, наконец понимая, отчего качается мир. Да уж, за месяц самостоятельности отвыкла от слез. – В тебя даже пальцем ткнуть страшно!

– Не надо в меня пальцами тыкать! – затрясся Артист от сдерживаемого смеха и тут же застонал, сжимаясь. Горячка боя проходила, и раны все ярче намекали на свое наличие.

– Помогите! – рыкнула я, оборачиваясь в поисках хоть кого-то, способного облегчить его состояние.

Наткнулась взглядом на хмурого предводителя канса и едва не зарычала от злости. Кажется, нелюбовь к властям этого народа передалась мне от Итвана, а теперь прочно укрепилась в душе.

– Шани, позволь увести его?!

Незаметно подобрался к нам шанкан. Я с готовностью кивнула, надеясь, что Артисту помогут, а не добьют.

– Я останусь, – отмахнулся Артист, чем заработал недоумение шанкана и мое шипение, но только головой упорно мотнул. – Тебе нужна будет помощь в переговорах!

– Какая помощь, ты на ногах-то едва стоишь!

– Позволь выразить восхищение твоему воину, – раздался из-за спины голос виновника всей канители. – И узнать свою участь.

Резко крутанувшись на носках, я уперла палец в грудь подошедшему канса. Смотрелось это забавно. Та самая Моська, вздумавшая на слона тявкать. Но канса отступил.

– Все разговоры отложим на вечер. Ему нужна помощь, как и твоему воину, – шипела я сквозь стиснутые зубы.

Возражать мне не стали. Канса кивнул, стукнул меня по плечу – хорошо, что шанкан успел подставить руку, меня не унесло, а всего лишь развесило на ней – и ушел к своим, отдавая приказы на своем наречии.

– Все? Теперь готов лечиться?! – уже в Артиста тыкала я вытянутым пальцем.

– Ты все же ткнула в меня, – изобразил плачущего ребенка Артист. Если бы не бледное до белизны лицо, получил бы по шее, а так я только фыркнула и, помогая шанкану, поднырнула под второе его плечо. Пользы от меня, конечно, мало, в основном моральная, но и виться рядом, заламывая руки подобно кликуше, я не могла.

Отвели нас в небольшую хижину. Внутри были три лежанки у стен, сплетенные все из того же местного ротанга, и пара таких же плетеных кресел. Да еще несколько столбов-подпорок. Артиста усадили на одну из лежанок, где им и занялся местный лекарь, пока неодаренный.

Примерно через полчаса принесли и берсерка. Тот уже тихо ругался, но, видно, ходить еще не мог. Так что местным пришлось ждать, пока он приобретет более адекватные габариты. После этого меня из хижины выгнали, слишком там стало многолюдно.

 Рьегда, сидевшая в тенечке у стены, с усмешкой указала мне на песочек рядом. Я еще раз оглянулась на вход, и со вздохом присоединилась к моей телохранительнице.

– Хороший воин, брала бы себе! – кивнула воительница на стену.

– Нет, мы друзья, – мягко улыбнулась я, надеясь, что Рьегд опять имела в виду Артиста, а не лежащего на соседней койке берсерка. Рыжего она предлагала мне с завидной регулярностью. Стоило моему эльфу высказать что-то умное или сделать достойное, и Рьегда шептала вот то самое: хороший воин, бери себе.

Та все так же привычно пожала плечами. Рьегда не понимала, почему друг не может стать еще и моим мужчиной. Она-то с удовольствием взяла бы себе, но Артист отказался. А силой забирать чужого мужчину аренкай считали некрасивым. Чему я была очень рада.

– Второго заберу?

Я едва не поперхнулась воздухом, судорожно перебирая доводы, позволившие бы и ее не обидеть, и берсерка уберечь.

– Он свободный человек, и должен сам решать, – наконец выдала я.

– Так ты ведь победила, – недоуменно нахмурилась Рьегда, а я внезапно поняла, что еще очень многое в этом мире будет неприятно меня удивлять.

– Победила, но не поработила. Мы будем договариваться.

Аренкай поморщилась, но отступила, по крайней мере, пока. Я очень надеялась, что она не свяжет беспомощного берсерка и не припрячет его от меня.

Аренкай были не очень разговорчивыми, и сидеть оказалось довольно скучно. Так что вскоре мы уже играли в рьен-бо, а по-нашему камешки. Когда подбрасываешь вверх одни, и пока он летит, подбираешь с земли другие. Сначала один, затем два, три, кто больше, тот и победил.

– Шани, дом для пира готов.

Отвлекшись на шанкана, я упустила камешек, и Рьегда довольно захохотала.

– Для пира? – недовольно глянула я на шанкана.

Но тот не испугался, наоборот, улыбнулся, прекрасно понимая мое негодование. Если бы еще знал, на что мы играли, наверняка не лез бы под руку.

– Для пира. Нужно ведь отпраздновать победу. Для переговоров так же готова. Канса ждут.

– А как бойцы?

Подняться оказалось не так уж и просто. Ноги, еще недавно совсем меня не беспокоившие, отказались повиноваться. Шанкан с острозубой улыбкой поддержал меня под руку. Удостоверился, что я стою и не падаю, и указал на вход в домик.

– Можете проверить.

Дважды говорить мне не пришлось. Я довольно быстро проковыляла мимо шанкана, скрывшись внутри хижины.

Артист встретил лучезарной улыбкой, сидя в кровати в позе лотоса. Опереться спиной на шаткую стену он не рискнул.

Берсерк тоже сидел, на краю, как-то понурившись и согнувшись. Но стоило мне войти, выпрямился, натянув на лицо маску бравого воина. Хотя могу поклясться, до моего прихода они вполне мирно болтали. Пусть и достаточно тихо.

Альер, устало раскинулся в плетеном кресле. На меня он только глянул лениво.

– Ну что вы скажете? – обратилась я разом ко всем.

От всех и получила. Артист заверил, что он готов к подвигам. Берсерк, что он здоров. И только маг переждал бурю их наигранно-жизнерадостных признаний и честно сказал:

– Тяжелые раны я залатал. Но им нужно несколько дней полежать.

За его словами последовал очередной взрыв, на этот раз не только заверений, но и возмущений.

– Раз доктор сказал лежать, значит лежим, – хмуро отрезала я, собираясь оставить мальчиков на попечение мага.

Но Артист выйти не позволил. Вскочил с лежанки и тут же слепо протянул руку, пытаясь удержать равновесие. Что я, что Альер сообщили ему много ласкового, но ловить бросились. Усадили аккуратно на край кровати.

– Нет, – зашептал Артист, не позволяя мне отстраниться. – Ты же не понимаешь, а переговоры важные. Я обещаю, что буду послушным, сидеть и не дергаться, только не оставляй меня здесь!

Я неуверенно покосилась на Альера. Тот недовольно пожевал губами, но все же кивнул. Пришлось и мне соглашаться.

– И я пойду, – мрачно буркнул берсерк.

Удерживать чужого подчиненного я и вовсе не могла. Правда бросила расчетливый взгляд на Рьегду, та удержать потрепанного воина смогла бы, но быстро отказалась от этого плана, а то потом попробуй забери.

Хижина для переговоров отличалась от больничной только размерами. Плетеная, пустая, посередине кресло. По-моему, то самое, с пляжа, и коврик вроде тот же.

Я хотела уступить его Артисту, но он со смешком отнекнулся. Помог сесть мне и осторожно опустился у моих ног, тяжело к ним привалившись.

Канса зашли практически сразу. С ними и берсерк, оставшийся дожидаться своих снаружи. Стали возле выхода кучкой, чуть выдвинув вперед главного.

– Мы…

– Вашему воину нужно сесть! – перебила я парламентера. Еще не хватало, чтобы раны разошлись, и Альеру опять пришлось латать этого бугая.

Канса запереглядывались. Берсерк даже покраснел, явно оскорбившись. Но потом они все разом, как по команде, уставились на довольного Артиста. Тяжело вздохнув, берсерк сполз на пол у одной из палок-колонн. Канса пришли в движение, перестраиваясь. Теперь главный стоял не по центру, как до того, а переместился к сидящему воину.

Я мысленно хохотнула. Вот же, питекантропы. Раз мой воин у моих ног, значит, и их должен быть рядом с начальником.

– Вот теперь поговорим, – кивнула я довольно.

За спиной тут же раздался голос одного из воинов:

– Ольх Брад-иль-хир Холь мет-Одир приветствует народ канса на своих землях!

Ну да, лучше поздно, чем никогда. Хотя от фамилии, которой наградил меня «герольд», захотелось вскочить и порвать чертовы бумажки, с которых он читал. Только быстро сжавшаяся ладонь Артиста на моем колене помогла удержаться на месте. Ладно, об этом поговорим после.

– Аку Тяжелый топор приветствует хозяйку этого дома и просит позволить молвить слово.

– Говори, – покладисто согласилась я. Основы переговоров Артист успел мне рассказать.

– Я признаю поражение и хочу слышать, что просишь ты за мой позор. Сколько и чего должны отдавать тебе канса за позволение жить?

Я медленно вздохнула, ожидая не слишком приятную реакцию на свои слова от собственных людей, рассредоточившихся у дальней стены хижины.

– Мне не нужны ваши товары. Их я готова брать так же, как до того брал Вирот мет-Одир, за деньги и в обмен на наши товары.

За спиной послышались шепотки. Канса нахмурились, бросая косые взгляды друг на друга.

– Что же ты хочешь? – напряженно спросил Аку.

– Мне нужны воины.

Канса взорвались злыми репликами. За спиной пораженно переговаривались, все поднимая голос. Только Артист довольно поглаживал меня по ноге.

– Мы не торгуем своими людьми! – наконец взревел Аку.

– Но не прочь взять чужих? – насмешливо влез между нами шанкан. Тут же повернулся ко мне лицом, склонившись в поклоне. – Прости, шани, мою дерзость, я должен сообщить… корабли канса полны рабов.

Я закаменела. Даже дышать забыла от нахлынувшего ужаса и отвращения. Все же, в современном человеке где-то глубоко стоит блок даже на слово рабство. А уж представить, что кого-то могут силой забрать из родного дома...

– Мне не нужны рабы, – зашипела я, глядя Аку в глаза. – Но и торговать людьми я не позволю. Ты высадишь всех, кто находится на твоих кораблях в моем порту, иначе ни одна из посудин не вернется на Рикоссаари.

 Тишина вновь накрыла хижину куполом. Вместе с ней пришло и напряжение. Вспышка гнева, затмившая мне разум и вырвавшая такие слова изо рта, теперь казалась глупой и опасной. Жаль, слово обратно взять не получится.

– Мири хочет сказать тебе, Аку Тяжелый топор, – заговорил Артист, понимая, что я не в силах выйти из ситуации. – Что ценит любую свободу. Твои рабы станут платой. Платой будет и веление никогда больше не брать рабов. Воины канса же нужны нам не во владение. Мы будем платить им, как собственным войскам. Останется за ними и право на добычу. Кроме права забрать людей!

– Кто ты, что смеешь говорить? – недовольно, но уже гораздо более мирно буркнул Аку.

– Верховный эльф ольха, Артист из пустыни! – услужливо вякнул невидимый мне герольд.

Кажется, я покраснела. Пальцы Артиста с силой сжали коленку, не помогая, а наоборот выдавливая наружу дурацкое хи-хи. Это глупое звание было исключительно моей заслугой. Оно прицепилось, когда мы с Артистом привыкали быть порознь. Произнося какую-нибудь глубокую речь или решая дела со своими советниками, я могла прерваться на полуслове. Потерянным ребенком смотрела вокруг и всегда задавала один и тот же вопрос: где мой рыжий эльф? В результате все отчего-то решили, что эльф — это должность Артиста. Когда я первый раз услышала ее на официальном приеме одного из племен, едва не зашлась гиеной. Рядом стоящий Артист так же дул щеки и краснел, удерживая в себе мнение. Уже после, когда племя из замка убралось, он гонял меня свитой в жгут рубахой по всем этажам и слушал адский хохот сделавшего гадость человек. Простил лишь услышав, кто такие эльфы. До сих пор заставляло меня мерзко хихикать еще и понимание: раз Артист - верховный эльф, значит, где-то еще есть и просто придворные эльфы?!

– Он имеет право говорить за тебя?

– Да, этот человек – мой голос, – постаравшись выгнать неуместные эмоции, произнесла я.

Канса вновь зашептались. Только на этот раз голоса их были возбужденными. Условия им явно пришлись по вкусу.

– Так что ты скажешь, Аку Тяжелый топор? – вновь подал голос Артист, когда канса дошептались, а главный стал, задумчиво вперив взгляд в песчаный пол.

Тот встрепенулся. Обвел взглядом всех присутствующих и заговорил мрачно и решительно:

– Я, Аку Тяжелый топор, отправленный к вам, как голос великого хеймо Валто Три рога. От его имени я принимаю решение и говорю, что канса согласны на условия. Торговля продолжится по старому договору. Рабов мои люди высадят на твои берега. А воинов хеймо отправит, как только я вернусь к нему с новостями.

– Да будет так, – подытожил Артист. – А сейчас, великие воины, прошу: присоединитесь к нашему празднику.

Несмотря на то что праздник был в честь их проигрыша, канса не отказались. Разулыбались и радостно потянулись за провожатым из хижины. Туда же отправились и остальные. Шанкан хотел помочь Артисту и мне, но мы еще не договорили. Так что в хижине нас оставили наедине.

– Ты что-то хотела спросить?

Устало уронил Артист голову мне на ноги.

– Это твои проделки?! – зашипела я, склонившись ближе к рыжей макушке.

Артист недоуменно приоткрыл глаза, задрав голову, чтобы видеть меня.

– Какие?

– Почему меня назвали мет-Одир?

Я не знала, что со мной происходит. Похоже, эти переговоры распалили притушенный огонек ненависти к Вироту. Но я злилась. Причем так, как злилась только в проклятом сне, будучи Холь – повелительницей мира.

– Прости, – зажмурился Артист, втянув воздух носом. – Но и пойми. Тебе нужна фамилия, безродный не может править.

– У меня есть фамилия! Была…

– Именно, была. Она осталась в твоем мире, Холь. Нужно привыкать.

– Привыкать, что меня называют женой Вирота?

– Почему женой? – опешил Артист.

– Потому что дали мне его фамилию!

– Но при чем тут жена?

– Да потому что только после свадьбы женщина берет фамилию мужчины!

– Зачем? У нее что, своей нету?

И тут я поняла, что ничего не поняла. Кажется, об этом мире я знала даже меньше, чем ничего.

– А как же она живет тогда? Как узнают, что она жена того-то? – уже с любопытством захлопала я глазами.

– А она сама не знает, чья она жена? – Артист так же хлопал ресницами, пытаясь понять мою логику.

– Ну а дети?

– Дети, конечно, получают фамилию отца. Они ведь его дети!

– Ладно. Поняла, – я решила, что лучше просто принять все как данность. – Но почему мет-Одир?

– Вирот взял эту фамилию, когда возглавил Брад-иль-хир. Ты убила его. Ты маг. Больше на эту фамилию претендовать некому. Так что она по праву твоя.

– Это месть за эльфа? – грустно хмыкнула я.

– Конечно! – радостно согласился Артист и осторожно поднялся. Подал мне руку, помогая встать. И уже понимающе прошептал, на мгновение прижав к себе и чмокнув в макушку: – Прости, но другого выбора нет.

Праздник удался. Это было дикое, шумное гульбище. Красные лица, полные чаши, выливающие из себя напиток не только в рот хозяина. Горы еды, в конечном счете во многом доставшейся сновавшим под столом мелким тварям, похожим на лысых шакалов. Громкие песни, пугающие своим содержанием мои истонченные нервы.

Я честно просидела рядом с Артистом половину вечера. Ровно до того момента, как застолье стало перерастать в необузданное возлияние. Потом не выдержала, тихонько ускользнула. Хотела забрать и Артиста, но тот так грустно на меня посмотрел, что я сдалась. Только попросила поберечь раны и не скакать козлом. И уж тем более не встревать в споры.

Альер ушел еще раньше, сославшись на возраст. Рьегда куда-то делась. Исчез и шанкан. Так что я несколько грустно плелась по вымершей деревне. Спать пока не хотелось. Да и стоило проветрить голову. Пила я немного, но даже под навесом воздух был настолько спертым, что подкатывала дурнота. Под приглянувшимися пальмами, где я желала посидеть и полюбоваться морем, внезапно обнаружилась Рьегда и недобитый берсерк. Я тихонько попятилась, чтобы не мешать телохранительнице сманивать чужих подданных, и решила все же еще пройтись. Тем более что радость берсерка от сманивания стала разноситься довольно далеко. Наконец, почти в самом конце пляжа, села у строенных пальм, удобно подперших мне спину.

Ночь была совсем не тихой. Гуляки умудрялись подавать голоса не только от места праздника, но и далеко за пределами деревни. Носились, грызясь за утащенные из-за стола кости, шакалы. Кричал из-за спины неизвестный зверь или птица. Утробно, гулко, словно засунутый в трубу тритон. Еще и с кораблей канса доносились отзвуки веселья. Видно, команда, оставшаяся на вахте, не слишком беспокоилась о безопасности.

В таком средоточии жизни я почувствовала себя особенно одиноко. Вода в заливе словно мягко светилась, разгоняя ночной мрак. Хотя кто его знает, может и правда какое местное явление биолюминесценции. Перед глазами встал непрошенный образ Окот-шак, озера приведшего меня к проблемам. И Итван. Мягкая, мечтательная улыбка. Тихий голос, обещавший мне показать море и слезы Веламии. Так и не показал и никогда не покажет.

Слезы опалили глаза. Побежали по щекам. Я очень давно не плакала. По сравнению с тем, что было в первое время в этом мире – слишком давно. Пытаться сдерживать их не стала. Мне нужно было сбросить эмоции, почему бы не сейчас.

Испуганный, глядящий на меня с ужасом и брезгливостью Дамонд выгнал образ Итвана. Улыбнулся чуть криво, насмешливо и растаял. Словно издеваясь над моими чувствами, пришел и образ Морока. Сначала пугающий, тот, что грубил мне на каждом шагу. Потом другой. Тот, который был со мной в маленькой комнатушке деревни из свободного надела, тот, который приходил по ночам. Жадный, нежный, заставляющий всхлипывать каждым прикосновением. Последним пришел холодный и насмешливый, который признавался мне в предательстве в замке Вирота… Я так и не смогла рассказать Артисту о его словах. Не хотела испортить хотя бы те воспоминания, что были до моего появления.

Тело бил озноб. Спокойные слезы обратились неудержимыми рыданиями. Я сжимала зубы, задирая голову небу, чтобы удержать вопль внутри. Не позволить ему вырваться наружу. Сжимала себя руками, в попытке загнать внутрь и дрожь. В короткие перерывы, когда истерика отпускала, я делала несколько глубоких вдохов, стараясь возместить потерю кислорода, и вновь заходилась в беззвучном крике. Наконец, отпустило. Слезы словно кто выключил. С ними исчезла и дрожь. Мир обрел четкость. Сделав судорожный вдох, постаралась улыбнуться далеким звездам.

– Тебе нужно поспать, – заставил вздрогнуть мягкий голос из тьмы.

В стороне, от черной тени, созданной деревьями, отделилась другая. Долговязая, знакомая до каждого жеста.

– Артист? Давно ты здесь?

– Не то чтобы, но мне хватило, – мягко признал он, подходя ближе.

– Как ты узнал, где я?

– Рьегда и Рейма показали.

– Все же помешал им, – усмехнулась, качая головой.

– Зачем помешал? – искренне возмутился Артист. – Добавил остроты ощущениям!

Мы тихо посмеялись, и Артист протянул мне руку.

– Пойдем, ни к чему лить слезы в одиночестве, когда у тебя есть такой удобный Артист. Его грудь готова принять тебя со всеми мыслями и страхами.

Я всхлипнула, но все же поднялась и тут же прижалась к предложенному. Тут он прав. Я не одна. У меня есть Артист, а это намного больше, чем всё.

Дамонд сидел, устало привалившись спиной к холодным камням. Дорога до входа в Брад-иль-хир оказалась непростой, особенно последние дни. Чтобы не попасть на глаза людям Кедара, было решено подойти к природной стене крепости вплотную и пробираться под прикрытием лежащих повсюду камней.

Утром в разведку, проверить безопасность пути, ходил сам Дамонд, трое этюдов и монах. Оттого и сидели они неподвижно, вымотавшись сильнее остальных. Сейчас вперед отправился гранд с оставшимися монахами. Ходить меньшим числом в этой местности Дамонд им запрещал.

Солнце давно спряталось в Брад-иль-хир, и горы закрыли равнину у своих ног черной тенью. От леса полз волной густой туман, а злой холод, поднявшийся изнутри камней, заставил зашевелиться обессиленных путников.

С юга послышался тихий шелест шагов. Тот, кому они принадлежали, еще скрывался за камнем, выступающим далеко вперед от основной стены. Оттого и насторожились служители Шедги. Растеряли неуверенность в движениях и перетекли в боевые стойки, готовясь воззвать к богу.

Рывком из-за камня показался гранд. Остановился, давая встрече рассмотреть себя и, получив дозволяющий кивок, позвал остальных.

Дамонд хотел вновь опуститься на землю, чтобы посидеть еще несколько минут, но не успел. Вслед за грандом из-за камня вышли два монаха, ведущие между собой кого-то этим явно недовольного. Последними вышли еще двое монахов, с оружием в руках.

– Это кто у нас тут? – недоуменно, но по привычке насмешливо спросил Дамонд.

На голове пленника при ближайшем рассмотрении обнаружилась рубаха гранда. И судя по сдавленной ругани из ее недр, этот факт человека не устраивал.

– А это беглец, – криво ухмыльнулся Витор, почесав голую грудь, прикрытую курткой. Поежился и со смешком спросил: – можно рубаху забрать? Холодно.

Дамонд указал место, куда стоило подвести пленника, чтобы не мелькал между камнями. Сам уселся напротив, на торчащий камень. Поморщился недовольно, тот был не только твердым, но и неровным, но лучшего места найти не удалось. Только тогда кивнул, позволяя стянуть ткань, и едва не застонал, рассмотрев добычу. Сожаление, что маска покоится в сумке, неожиданно резко кольнуло душу.

Пленник, тощий и дерганный мужчина неопрятного и неприятного вида мотнул головой, пытаясь убрать завесившие лицо волосы. Загнанным зверем осмотрел своих пленителей и замер, выпучив глаза на Дамонда.

– Дамонд? – протянул неуверенно. Полюбовался, как кривится левая сторона лица того в недовольстве и уже радостнее заговорил. – Не думал, что доведется свидеться. А ты чего здесь делаешь? Я слышал, ты к культистам подался. Продал брата за монетку?

Дамонд слушал преувеличенно бодрый голос Ренара и не знал, что делать. Самым большим, но, к сожалению, невыполнимым желанием было пристукнуть брата и припрятать в камнях.

– Дамонд? – нахмурился Витор, переводя непонимающий взор с пленника на него.

А Дамонд искренне порадовался, что запретил в пути обращаться по сану.

– Хватит паясничать, – посоветовал он Ренару с улыбкой и уже для гранда и притихших монахов пояснил, – это мой брат, Ренар. Маг и еще та носатая мышь.

– Эй, разве можно так о брате?

– Где вы его поймали? – не обращал он внимания на слова Ренара.

– Пробирался по камням нам навстречу. От кого-то прятался. Когда нас увидел, едва в штаны не наложил, – скривился Витор, с брезгливостью оглядывая пленника и бросая короткие взгляды на самого Дамонда.

Словно не мог понять, как могут быть братьями два таких разных человека. Хотя привычку держать на лице улыбку, Дамонд взял именно от Ренара: стоя перед родителями и выслушивая очередные нотации о его похождениях, тот всегда виновато улыбался. Дамонд же делал это насмешливо, раздражая всех, кто имел несчастье с ним разговаривать и не догадывался, что это глупая привычка. Защитная реакция, выработанная ребенком на насмешки других.

– Опять убегаешь? – хохотнув, обернулся Дамонд к брату. С той же насмешкой отметил злую судорогу, пробежавшую по лицу, и заменившее ее угодничество.

– Приходится. Приближенные ал-Сира совсем озверели. Нас за людей не считают. Тянут силы до полного беспамятства.

– Вас?

Дамонд все так же улыбался, посматривая на горы и чахлые купинки травы, но мысленно уже перебирал новости, пытаясь понять сказанное.

– Тех, кто слабее.

– Сам Кедар здесь?

– Так ты не от него? – просиял брат и поерзал, устраиваясь поудобнее.

Дамонд же мысленно поморщился. Зря задал этот вопрос прямо. Почувствовавший свою полезность, Ренар становился совсем бесполезным.

– Не волнуйся, мне есть кому тебя подарить, – хмыкнул Дамонд, лениво показав одному из монахов подать воды.

Получилось, Ренар занервничал, а заметив, как учтиво поднесли Дамонду бурдюк, а ему не предложили, и вовсе приуныл. Но себе отказать не смог, заискивающе уточнив:

– Кому?

– Мет-Одиру.

Ренар и вовсе завял, едва не уложив голову на торчащие колени. В стороне с довольным удивлением хмыкнул гранд, знавший столько же, сколько и сам Дамонд. А вот Кедар, похоже, не знал о смерти Вирота. Или не счел необходимым рассказывать об этом таким, как Ренар?

«Нет. Не знает. Иначе не стоял бы у врат», – мелькнула мысль, подарив надежду.

Дамонд не заметил, как застекленел его взгляд, сверля все сильнее ерзавшего брата холодной задумчивостью. Наконец, тот не сдержался, прервав его мысли плаксивым причитанием:

– Не отдавай меня магам, Дамонд. Мы же братья!

Брезгливо скривились даже неприхотливые этюды. А Дамонду резко захотелось помолиться, прося Шедги все же избавить его от такого родственничка.

Устало потерев лоб рукой, он все же сдержанно велел:

– Этого не отпускать. Может, Кедару он и не нужен, но такая змея, выпущенная на свободу, может принести нам много проблем.

Ренар зло скривился, но тут же постарался вернуть лицу доброжелательное выражение. Получилось не слишком хорошо, и Дамонд внезапно подумал, что оскорблять его все же не стоило. Тем более что он собирался взять брата с собой в Брад-иль-хир.

– Прости, – как мог виновато улыбнулся он. – Я устал и не понимаю, что несу. – В подтверждение он растер лицо руками. – Ты пойдешь с нами. Там тебе найдется работа, высокооплачиваемая! – с намеком добавил он. – Но пока пут не сниму, уж извини. Ты слишком часто подставлял меня.

– Так, то когда было, – оживился Ренар, хотя в его лице еще читалась борьба с собой. К Вироту он не хотел, но упоминание о плате качнуло чашу весов так, что личная неприязнь, как и страх, оказались далеко вверху над горами, так, что рассмотреть их из-под нависающих камней брату не удалось. – Мы ж мелкими были.

– И все же, я предпочту перестраховаться, – хохотнул Дамонд и, стукнув по коленям ладонями, поднялся. – Так что до врат дойдешь так, а уж там получишь свободу. Ребята, приткните его где-нибудь. Пусть передохнёт.

Сам же пошел к лежанкам. Его очередь дежурить вновь выпала на рань, так что хотелось немного отдохнуть.

– Гранд-мастер, – едва слышно зашелестел голос, стоило опуститься на лежанку. Витор делал вид, что так же расстилает одеяло, готовясь ко сну.

– Я же просил…

– Простите, но ваше решение… я видел вашу реакцию, я слышал ваши слова, стоит ли нам вести его с собой?

– Боюсь, мои слова верны. Чего точно не стоит, так это отпускать его на свободу. Там он хоть под присмотром будет…

Гранд тяжело выдохнул и, кивнув, поднялся, уступив место тем, кому пришла пора спать.

Дамонд лег, укрылся до самых бровей, стараясь спрятаться от ночной сырости и холода под шерстью одеяла, и задумался.

В своем решении он был не уверен. Возможно, все же стоило отпустить Ренара на все четыре стороны. Но образ его, гуляющего на свободе, а главное, знающего о том, где находится сам Дамонд, точно заберет покой. Заставит искать гада даже в собственной спальне. И не помогут стены Брад-иль-хир. Это воплощение порока в мире мог просочиться туда, куда не залез бы и Тень.

Идти с Ренаром оказалось сложно и опасно. Он старательно поскальзывался на каждом камне, громко сообщая об этом миру. Гранд хмурился, поглядывая на Дамонда. Тот понимал, но сделать ничего не мог. Велел только завязать глупцу рот, чтобы уменьшить количество звуков. Витор выполнил приказ с радостью и излишним рвением. Но Дамонд только криво ухмыльнулся, поглядев на выпучившего глаза брата. Если так подумать, смерть того от нечаянного удушья, не самый плохой выход из ситуации.

Не свезло. На каждой ночевке Ренар только ругался тихо, проклиная извергов-конвоиров, но падать замертво не спешил. Каждое утро повязка оказывалась все более плотной, видно, гранд Витор так же не оставлял надежд.

Наконец, подошли к вратам. Стоило ступить в них, присмирел даже Ренар. Тут же обрел устойчивость и потерял голос. Прибился ближе к Дамонду, не обращая внимания на рывки монахов, старавшихся оградить гранд-мастера от опасности, и посматривал наверх с нескрываемым страхом.

Дамонду и самому было не по себе. Нависающие камни давили тяжелым грузом. Может тело и шло вперед, а вот отражение застыло, не в силах пошевелиться от такой тяжести. Обострившийся в принесенной горами тишине слух улавливал шорох кого-то невидимого, провожающего каждый шаг их группы. Глаза иногда успевали заметить быструю тень, но ни разу рассмотреть ее не удалось.

– Гр… Дамонд, – тихо пристроился рядом Витор. Потупился, признавая оплошность, и зашептал все так же напряженно: – Вы уверены, что нас ждут?

Дамонд не был уверен. Наоборот, казалось, что он ведет людей в ловушку. Что сзади, отрезая их от свободы, уже стоит кто-то большой и сильный, но крутиться, в попытке увидеть этого монстра, не стал. И в голос постарался подпустить уверенности.

– Не жди нас хозяйка, охранные веды давно расправились бы с нами.

Сказал и сам постарался поверить в слова. Про охрану Брад-иль-хир слышали многие. Некоторые, конечно, утверждали, что выжили, пройдя сквозь врата, да только тем веры мало было.

– Хозяйка? – встрепенулся, как оказалось, развесивший уши Ренар.

Дамонд поморщился досадливо, но ответить не успел.

Встреча наконец появилась.

По стенам, словно ручейки тьмы, спустились лейбары. Трое впереди перекрыли дорогу. Сзади еще трое. Топорщились усы на вытянутых мордах, сверкали хищным интересом алые глаза, а уши чуть подрагивали, улавливая каждый вылетивший изо рта чужаков вздох.

– Дамонд? – напряженно прошептал рядом гранд, опуская руку.

– Не сметь, – холодно отрезал Дамонд, понимая, что нервы приближенных вот-вот сдадут. И уже громче, надеясь, что обращается не к безмозглым монстрам, проговорил: – Мое имя Дамонд. Мири Холь ждет меня.

Эхо бросило его воззвание по природному коридору. Утащило, исковеркало и вернуло испуганным шепотом. Заворчали лейбары, переминаясь с лапы на лапу и тряся бошками, в попытке избавиться от зуда, вызванного гулкими словами. Зашелестели камни в вышине, а после зацокали по стенам, все приближаясь. Монахи заоглядывались, надеясь, что не придется убегать еще и от камнепада. А Дамонд стоял гордой статуей, не желая показывать страх невидимым наблюдателям.

Наконец, они показались. Вверху зубами на фоне неба выросли головы других ведов. Разобрать их вид на слепящем фоне было невозможно. Один все рос, а после медленно, обманчиво неуклюже перевалился за край и стал сползать вниз. Теперь видно было крупную тушу скального веда. А вот закрепленный на его спине паланкин и сидящая на шее погонщица вызвали дружный вздох облегчения.

Вед пробежал между лейбарами и опустился животом на камни. Выдохнул, распластавшись.

– Пусть осенит тебя благостью твой бог, Дамонд. Ольх ждет тебя, – пророкотал между стенами тоннеля грозный голос женщины. Изучив их хмурыми взглядами, погонщица вскинула руку. Сверху вновь послышался шорох, а по стене поползли еще два ящера. – Вас больше, чем она ожидала, но это хорошо. Прошу занять саби, так вы прибудете в Барен-ги гораздо быстрее.

– Благодарю… мири, – Дамонд запнулся, не в силах понять, как обращаться к встрече.

Но та сама быстро поправила:

– Я не мири, Дамонд, мое имя Иргьен.

– Спасибо, Иргьен, – с готовностью исправился он и махнул своим людям, призывая принять предложение.

Гранда он отвел в сторону и попросил взять с собой Ренара. Не хотелось всю предстоящую дорогу отвечать на вопросы скучающего брата. Тот с готовностью согласился, пообещав не выдавать даже собственных сил.

Путешествовать в паланкине было хоть и быстрее, но ничуть не легче. Проклятое сооружение трясло, шатало и болтало. В итоге за стенки его свесились оба этюда, которым выпало ехать вместе с гранд-мастером. Сам Дамонд держался лишь чудом и молитвой. Закрыв глаза и тяжело дыша, он прислонился к стенке и просил Шедги закончить это испытание как можно быстрее.