Ритуальный блуд.

Меня вызвали в главный штаб, подняв с койки посреди ночи, а если быть точным, с аппетитной девчонки. Ласковой, на все согласной, лишь бы заслужить милость новых хозяев города. И вот я чешу вместе со всеми братьями по оружию в главный штаб. Полагаю, и остальным тоже пришлось оставить по зазнобе, а Катану еще и бутылку, судя по его неровной походке.  

– Эй, парни, кто-нибудь знает, что за спешка? – обращаюсь ко всем сразу. – Кто нас хоть вызвал-то?  Старшина или сам Наместник?

– Дождешься, ага, чтобы в три часа ночи Его Святейшество с нами лясы точил, –ухмыляются парни, хотя в действительности все не до смеху.

– Мы вообще-то элитный отряд. Единственный в своем роде, – оскорбляется Леам – самый юный член команды.

– Ты сильно-то не зазнавайся, элитный хрен, – советует ему друг и правая рука старшины. – Без мага и кузнеца был бы ты обычным солдатом.

Парнишка сникает, а я смотрю на Имана с осуждением. Умеет он крылья подрубить, хотя у самого за спиной именно они. Не такие, как у нашего главаря, помельче, но тем не менее, они сильно выделяют его даже в нашем отряде, не то, что среди остальных воинов ордена.

– Не можешь ты не поддеть, да? – качаю я головой. – Это ты – силач, каких мало, а остальным-то непросто было артефакты эти принять. Сколько наших подохло или инвалидами стало после знакомства с игрушками колдуна?

Иман ничего не отвечает, только плечами пожимает, мол, а ты как хотел, за магию всегда надо платить.

Мы заплатили тремя дюжинами парней, которые теперь землю удобрят. Их жизни послужили уроком, объяснили, что «подарочки», которые выковал для нашего специального отряда кузнец и зачаровал потом маг, имеют обратную сторону.

Но о том позже. Так или иначе, а эти боевые артефакты действительно сделали нас подобными богам. Силу дали и власть. Но тем ни менее, мы бежим в ночи на зов, как верные слуги Небесного ордена.

Заходим в штаб, который обосновался во дворце бывшего правителя. Нас встречает старшина Святого братства (это так пафосно наш элитный отряд именуется).

– Вы долго, – хмуро бросает старшина и приглашает всех на мягкие диваны.

– Только не говори, Тайвил, что позвал нас поболтать о высоком, – давя зевок, говорит Иман и плюхается рядом со старшиной.

– Нет, – бросает тот, глядя, как рассаживаются все остальные.

– А о чем тогда? – заметно расстраивается Леам. Он у нас немного странненький, не то, чтобы юродивый, но восторженный, как ребенок. И во всем сказкам проповедников верит.

– Не знаю, – честно признается Тайвил. – Меня подорвали так же, как и вас. Сказали, что в штаб прибыл сам Наместник и требует к себе все Святое братство. Немедленно.

– Если он прибыл, то почему я его не вижу? – вскидываю бровь и уже хочу пошутить, мол, он что, возвысился до статуса истинного святого и теперь может являться чистым духом? Но, слава богу, не успеваю отвесить подобной шуточки, за дверью раздаются шаги. А еще через пару мгновений тяжелые створки распахиваются, и на пороге возникает высокая фигура Его Святейшества божьего наместника.

Так близко я вижу его впервые. Впечатлен. Фигурой статен, лицом… М-м-м… нет, не светел, как, казалось бы, должен светиться божий человек. Но грозен. Я бы даже сказал, свиреп. Хотя, дело может быть в том, что наши успехи по захвату самого распутного и бесстыдного королевства на континенте не так ощутимы, как того хотелось бы.

– Все в сборе? – вопрошает он сухо, окидывая взглядом восемнадцать воинов в полном магическом обмундировании.

– Все, – так же лаконично и в тон отвечает Тайвил.

– Хорошо. Надеюсь, вы успели отдохнуть, – начинает Его Святейшество издалека, и это начало мне очень не нравится, потому что отдохнуть мы, естественно, не успели.

Неделя ожесточенных боев за столицу королевства. И только вчера мы начали зализывать раны. Я, так точно еще не отдохнул. Но кто спрашивает меня или других солдат? Старшина молча кивает, и довольный этим Наместник продолжает.

– Выдвигаетесь немедленно. Цель – самый порочный город королевства Глоз. Можно сказать, краеугольный камень зла. В нем живут одни женщины. Даже храмовая охрана набрана из числа воительниц.

На лицах парней появляются скабрезные ухмылочки, кто-то даже руки потирает, кто-то хмыкает, мол, справимся, не проблема. Но предводитель нашего великого ордена осаждает их.

– Это город не простых женщин. В нем по большей части обитают жрицы. Под прикрытием религиозных убеждений эти, с позволения сказать, существа, практикуют ритуальный блуд – разврат, одним словом. Да такой, какой не снился и людям с самой больной фантазией. Они позволяют себе использовать магию, утверждая, будто это не запрещенное колдовство, а непосредственный контакт с их богиней Лавией, – наш главный праведник кривится и разве что не сплевывает.

Никогда не мог понять, почему мужчинам позволено использовать магию, а женщинам – нет. Старшина говорит, что я воспринимаю все слишком плоско и не различаю магии во благо и во вред. Но по мне так, колдовать, чтобы сотворить оружие – это такое себе благо. Хотя, не спорю, меня оно сделало выдающимся воином.

Но, опять же, кого интересует мое мнение? Все внемлют Наместнику, хотя, если честно, его неуемное стремление привить нам пуританские морали, уже порядком поднадоело. Он хоть и величает наше воинство Святым, но таково оно лишь на словах. Воины (путь даже господни), и воздержание от блуда – это вещи плохо совместимые. Мало кому удается держать плоть в узде. Особенно во время войны.

– Город этот не велик, – вещает Наместник дальше. – Но считается у похабников священным. Туда ежегодно являются толпы паломников. Большая часть из которых, естественно, мужчины. В нем самый большой храм Лавии – рассадник греха, что б его, – все же сплевывает наш защитник высоких убеждений. – Но, – поднимает он палец к потолку, – разрушать храм до самого основания не спешите. Просто захватите. Снесем, когда исследуем на предмет магических артефактов. А вот город… – он на миг задумывается. – Убогие постройки можно сравнять с землей. Но если там будут достойные палаты, то не мародерствуйте слишком люто. Оставим дома под казармы.

– Что с женщинами? – лаконично осведомляется старшина.

Его Святейшество снова уходит в свои мысли, оглаживает холеную бородку клинышком и морщится.

– Особо спесивых – убейте. Верховную жрицу доставьте ко мне. Тех, которых еще можно обратить в нашу веру, плените. Нам понадобятся женские руки, чтобы потом отмыть город. Да и кормить солдат кто-то должен.

«Ублажать», – думает каждый из членов Святого воинства, но исключительно про себя. Как уже говорил, такие скабрезные мысли неугодны нашему богу. Но очень даже угодны лично мне и большинству моих братьев по оружию. Разве что старшина у нас больно набожный, ну и упомянутый Леам. Но и те были замечены с блудливыми девками. После долгих боев нет ничего лучше женского тепла. Я ребят понимаю, как никто. Тем более, что устоять перед местными красотками очень трудно. Таких баб во всем континенте больше не сыщется. Королевство Глоз славится своими нимфами. По всему континенту даже шутки ходят, мол, как бы не были роскошны дворцы этого королевства и помпезны храмы древних богов, а самой выдающейся достопримечательностью являются жрицы. И лучшие из них именно в Тизе, городе, куда нас засылают.

Ох, не знаю, сумеем ли мы завоевать его. Или это он завоюет наши сердца? Хотя, это я романтик и любопытный, не все братья такие. Опять же, Тайвил весьма суров, он законы святого писания почитает и за нами следит. А то, что воспользовался одной из местных служанок, так пьян был. Все мы знатно надрались, когда взяли город и укрепились в нем.  

Друзья, поддержите новинку сердечком и комментарием). Вам не трудно, а нам с Музом очень приятно).

Они ворвались в нашу святыню, как чума, когда мы проводили обряд возложения даров на алтарь. Мы пели священный гимн, уже зажгли свечи и запалили благовония. Сто двадцать четыре жрицы во главе с верховной.

Сегодняшний день для нас особенный – чистый день. Мы не принимаем мужчин. Постимся, чтобы облегчить тело и сознание и посвятить все свои мысли богине. Чтобы соединиться с ней в ритуальном песнопении. Напитаться ее эманациями, освободиться от скверных мыслей и напряжения.

Жрицы Лавии должны быть совершенными сосудами чистой силы. Мы не можем позволить себе неугодных богине настроений. Мы ее верные прислужницы в мире людей. Проводницы, соединяющие человека и богиню. С нашей помощью и мужчины, у которых не такая сильная связь с женскими божествами, могут познать силу великой Лавии. И с нашей же помощью они отдают ей дань уважения.

Так было всегда, испокон веков. И я, наивная, полагала, что так и будет дальше. Ведь кто осмелится бросить вызов древним богам? Разве что новый миссия, именующий себя Наместником Небесного Владыки. Но где он – и где мы?

Нет, я слышала, что он идет по всему континенту, как смерч. Что его воины, будто саранча, уничтожают побеги старой веры. Что его новоявленные окультисты практикуют убийственную магию разрушения. То, что было даровано богами, как сила, колдуны нового времени обратили против своих же создателей. Но я надеялась, что их остановят раньше, чем они дойдут до нас.

Не знаю, к чему приведет эта война. Еще месяц назад мы с сестрами смеялись и говорили, что этот Наместник глупец, каких мало. Ведь разве же можно, уничтожив побеги, надеяться на то, что корни тоже погибнут? У нашей веры история, опыт поколений, сила, а у них спесь и только жажда подмять под себя все, что можно.

Но, оказалось, что мы недооценили эти качества. Жажда экспансии – могучий двигатель. Особенно, если он оказывается в руках такого безжалостного идеолога, как этот загадочный Наместник. И особенно, если у него в помощниках маги нового времени, создающие такие артефакты, которые нам и не снились.

Да, может быть, наша вера и выживет, но… адепты ее станут изгоями. Нам придется скрываться по лесам, если воинам Небесного Владыки удастся победить. А им удастся, как я теперь понимаю.

Чтобы захватить наш храм, им даже не пришлось ровнять его с землей. Они просто ворвались малым числом – всего семь молодых совсем мужчин, парней, если быть точной. Ворвались в сиянии магических доспехов и склонили жриц на колени. Верховная Эрия попыталась оказать сопротивление, но была атакована высоченным молодым парнем с огромными белоснежными крыльями. Он схватил ее за горло и поставил на колени.

– Я убью ее, если все вы не подчинитесь, – проговорил он холодным, безразличным голосом.

«Действительно, убьет, не дрогнет», – поняли все жрицы. Кто-то опустился на колени, кто-то попытался отбить Эрию. Последние были убиты на месте. Других пощадили. Я же, воспользовавшись суматохой, юркнула за статую Лавии. Одежды мои так же белы, как и мрамор, да и волосы светлы, так что я слилась с холодным камнем. И вот стою, не дыша. Ниша темная, в ней меня заметить трудно, если только подойти и заглянуть за изваяние.

Впрочем, я не удивлюсь, если его решать разбить. Вот тогда меня обнаружат.

О, богиня, да что же это за напасть?! За что нам такое испытание? Неужто мы были плохими проводницами твоей силы? Или пришло время новых богов? А с нами что же теперь будет? С тобой, Лавия?! Что будет с тобой?

М-м, несвоевременные вопросы, сейчас неплохо бы подумать, что будет со мной, если найдут. Убьют ли воины или надругаются? Если они рискнут осквернить мое тело… Ох, Лавия, они же рискнут. Им невдомек, что соитие – это священнодействие. И оно должно происходить лишь с твоего позволения.

– Парни, пройдитесь по периметру. Обследуйте каждый закуток и проверьте, не спрятался ли где кто-то, – слышу голос все того же крылатого воина. Он у них, похоже, главный.

– А ты куда? – вопрошает другой.

– Я отнесу верховную в наш лагерь. Пусть за ней присмотрят. Наместник велел отправить ее лично к нему. Но сейчас мне не с руки. Займусь этим, когда город будет взят. А пока, – он тихо ругается, и я слышу какую-то возню. Видимо, Эрия попыталась сбежать.

– Ау! – слышу ее короткий крик, после которого меня будто наотмашь бьет тишина.

Неужели убил?! Нет! Только не верховную! Только не Эрию!!!

Уже решаюсь выглянуть из-за статуи, но слышу удаляющиеся шаги. А после хлесткий удар крыльев о воздух. Захватчик улетел. Значит, Эрия все еще жива. Есть шанс на ее спасение.

Хотя, о каком шансе я толкую? У нас в городе живут одни женщины и дети. Среди последних есть мальчишки, но совсем маленькие. После четырнадцати все они уезжают на постоянное проживание в другие города. Таков наш уклад. Чтобы поддерживать эманации Лавии и нужные для ритуалов частоты, необходимо соблюдать энергетическую гигиену. Именно поэтому мужчины приглашаются в город исключительно как паломники, и лишь в определенные дни.

И, похоже, Наместник знал об этом правиле, а еще знал о наших праздниках. Кто-то проболтался, что сегодня мы беззащитны, как никогда.

О, Лавия, одна только надежда на тебя. Дай нам силы справиться с врагом. Дай нам мудрость. Научи, как побороть этих неверующих. Как заставить почитать тебя. Как выгнать с нашей земли!

Я молюсь отчаянно. Взываю к богине, подняв к потолку ниши глаза. Я даже руки к груди прикладываю.

Слышишь, как стучит сердце, Лавия? О тебе стучит. Больно мне осознавать, что это закат твоей славы. Не могу я смириться с поражением. Да, я слабая женщина, но ты… Ты-то богиня! Дай знак…

– Что там, Дамир? – раздается голос одного из солдат прямо около ниши.

– Пока не знаю, – отвечает тот самый Дамир и… чтоб меня гром поразил, заглядывает за статую.

Отшатываюсь к стене. Смотрю в упор на крепкого воина.

Странное у них обмундирование. Натренированные, загорелые торсы обнажены, но по рукам, а у некоторых и голове, идут витиеватые мудреные пластины из неведомого мне металла. Они инкрустированы драгоценными камнями и выглядят скорее, как изощренные украшения. Но я видела эти безделушки в деле. Никакие это не красивости, а оружие. У каждой такой игрушки свое назначение. Этот самый Дамир носит на плече маску чудища. Она светится, переливается колдовским огнем и активирует в теле воина немыслимую силу. Он дотрагивается до статуи и одной рукой смещает ее вбок, полностью открывая меня.

Я непроизвольно сдвигаюсь в угол, где еще могу спрятаться в тени богини. Гляжу на воина, как на погибель моей веры. Но не дрожу. Я смерти не боюсь, только того, что ничего не успею сделать для спасения культа.

Парень тоже глядит на меня в упор. Странный у него взгляд. Я думала, адепты антагонистического культа должны ненавидеть нас, презирать, брезговать… Но этот представитель не выглядит злобно. Он, скорее, любопытен, и он… о боги, он улыбается.

Мне что ли?!

Совсем страха перед богами нет?! Хотя, о чем я, перед своим может он еще и трясется, а на моих идет войной. Так чего же ему страшиться хрупкой девчонки, которая жмется в темном углу и даже не скалит зубы, понимая, что это бессмысленно.

– Ты что там завис, Дамир? – окликает парня брат по оружию. – Там кто-то есть?

Забываю о дыхании и не сдерживаю одинокой слезинки. Пристально гляжу на воина, будто надеюсь, дурочка, что он сжалится.

 Тот хмурится, осматривая меня с головы до ног. Задерживает взгляд на груди. Облизывает губы и снова растягивает их в улыбке.

– Эй, Дамир, что там? – нетерпеливо окликает его уже другой голос.

– Ничего, – неожиданно бросает он и незаметно сдвигает статую на прежнее место.

Поворачивается ко мне широкой спиной и… удаляется.

Мы обосновались в лесу Мелмори, это близ города Тизе. Разбили лагерь и, оставив часть солдат из числа обычных людей, отправились на разведку. Правда, сразу всем составом Священного воинства. Ну и еще сотню бойцов с собой взяли,. последние ждали на границе того же леса. Мы обещали дать им сигнал, если наступление начнем именно сейчас. И мы дали его, как только поняли, что доносчик не соврал – в городе действительно отсутствовали мужчины. 

На улицах по случаю раннего времени вообще никого толком не было. Лишь в храм тянулась процессия жриц в белых одеждах. Они несли благовония, цветы и фрукты. Шли степенно и что-то напевали.

Если честно, зрелище меня тронуло. Я так-то не лирический герой, но, как уже говорил, любопытный. Меня манит все загадочное, а в культах жриц много таинственного. Зачем благовония? Почему они поют так тихо? Отчего у каких-то жриц тела украшены татуировками, а у других нет? Почему не все заплели волосы в прическу? Некоторые идут с распущенными локонами. Преимущественно те, что несут цветы. Почему платья такие прозрачные? А у воительниц еще и короткие. Они идут с шагом в метр, с короткими мечами и в кожаных доспехах, которые больше на корсеты похожи.

Проклятье, эти платья можно считать секретным оружием. Точнее, то, что скрывается под ними. Все девы молоды и, как нарочно, красивы. Я таких сочных баб в жизни не встречал.

Неужели богиня требует себе в жрицы самых-самых? Не удивлюсь. Будь я богом, тоже хотел бы, чтоб мне прислуживали лучшие представительницы слабого пола.

– Слюни приберите, – скомандовал жестко наш крылатый пуританин и разбил отряд на две части. Один отправил за подкреплением и велел громить город. Ну, точнее, те сооружения, что не несли особой художественной ценности. А сам вместе со мной, шестеркой других братьев, и дюжиной опытных парней из числа людей, отправился штурмовать храм Лавии.

И вот мы здесь.

Врываемся, как орангутанги в посудную лавку, если быть честным. Женщины впадают в ступор, видимо, не сразу осознав, что мы вовсе не паломники. А потом поднимают визг. Часть бросается врассыпную, другая пытается оказать сопротивление. Они хватают факелы и, размахивая ими, пытаются заклясть нас с помощью огня, не иначе. Признаться, одной из них это удается, самой высокой и статной. На ней особый наряд, он обильно расшит серебром, да и тело ее украшено наиболее витиеватыми татуировками.

Высшая жрица, понимаю я, и пытаюсь защитить от нападок фурии наших человеческих солдат. Но не успеваю, парочку она все же придает огню. Те вопят, и в попытке унять пламя, катаются по полу. Картина для меня привычная, а вот девы, видимо, не часто сталкиваются с подобным. Пара особенно нежных созданий падает в обморок. Их наши парни тут же оттаскивают к выходу и быстро связывают. Остальных усмиряем в течении десяти минут. Даже агрессивно настроенную высшую жрицу. Ее скручивает сам Тайвил. Заламывает ей руки и роняет на колени.

Казалось бы, голова змеи отсечена, тело должно замереть. Но нет, как только предводительницу пленяют, ее сестры впадают в священную ярость. Кидаются на нашего крылатого старшину и, естественно, тут же прощаются с жизнью.

Я много раз видел смерть. В свои двадцать два убил уже стольких, скольких никогда не порожу. Но впервые я впадаю в оцепенение от вида крови. Она не красная, а ярко алая и… светится. В ней будто колдовской порошок замешан. Сотни крошечных звездочек. И они мерцают, подавая сигналы бедствия.

Но ошарашивает меня даже не это. Я… испытываю боль и, как ни странно, скорбь. Будто я родни только что лишился, которой у меня, к слову, не было никогда. Меня орден сиротой подобрал и воспитал. Как и всех моих братьев по оружию. Но вот сейчас я как будто вижу своих сестер по духу. Не вере, но именно духу.

Они хрупкие, нежные, слабы, но воинственны. За свою веру, за свою жрицу, за сестру по жизни они готовы умереть. Они прекрасны и молоды, казалось бы, созданы для того, чтобы радовать глаз мужчин и ублажать. Но девушки проявляют себя, как воительницы, даже те, у которых нет доспехов и мечей. Не страшась смерти, они кладут на алтарь чести свои жизни.

Так поступает даже не каждый воин нашей армии. В Небесном ордене больше трусов, нежели среди этих женщин. И я всерьез опасаюсь, что все они сейчас падут, только потому, что Тайвилу был отдан приказ убить строптивых. А он у нас не склонен обсуждать поручения Наместника.

– Я убью ее, если вы все не подчинитесь, – предупреждает он, зажимая горло верховной жрицы рукой. С виду не так и сильно, но я-то знаю, что он сейчас ее долбит неслабым разрядом, будто скат свою жертву. Вон как трясет бедняжку, аж глаза из орбит лезут.

Но об этом знаю я, не жрицы храма. Пара девушек бросаются на старшину и падают убитые тем самым магическим импульсом. Вижу, как рука, разившая строптивец, дергается. Понимаю, что Тайвил не рассчитал заряд и себя тоже долбанул. Это та самая оборотная сторона наших артефактов. Мы учимся применять их, калечась, ведь рассчитать силу удара не просто, иногда она бьет рикошетом и обладателя оружия. Вот почему нас в воинстве всего восемнадцать, а не шестьдесят, как планировалось. Выжили не самые могучие, а те, кто умеет контролировать силу мыслей, потому что именно мыслью и активируются наши игрушки.

– Я ее убью, – тихо, но злобно рычит Тайвил, и все жрицы понимают, не лжет.

То ли страх за себя берет верх, то ли за жрицу, они все же падают на колени. Но голов не склоняют, смотрят не как поверженные, что несомненно бесит старшину. Вот только стращать пленниц ему некогда. Он сумел взять живой главную распутницу, по мнению ордена. И сейчас озадачен тем, чтобы выполнить наказ Наместника, который пожелал эту самую распутницу наказать лично. Догадываюсь, как он будет ее наказывать и обращать в нашу веру. Глядя на такую красоту, признаться, не много способов в голову лезет. Но наш святоша большой выдумщик, возможно, он сначала отхлещет девушку плеткой, а уж потом применит свое основное оружие.  

Тайвил удаляется, оставляя поручение проверить закутки и повязать всех пленных жриц. Приступаем. Парни идут вглубь храма, забрав с собой уцелевших людей. Хотят проверить другие помещения. Я же остаюсь с Катаном вдвоем, таким же боевиком, как я. У нас самая распространенная боевая особенность, мы можем усиливать физическую мощь и скорость. На этом наши способности заканчивается. Но, поверьте, этого вполне хватает, чтобы заменить дюжину солдат. А в некоторых случаях вообще оказаться незаменимым.

Но моя невероятная сила - не единственная в нашем мире. В противовес есть еще одна, та, которая кажется слабостью, вот только является таковой лишь внешне. И я сталкиваюсь с этой силой, когда заглядываю за статую богини, красующуюся в глубокой нише.

Ноги Лавии увиты цветами. Их так много, что я не сразу замечаю, что в глубине ниши в самом темном углу кто-то прячется. А когда замечаю, столбенею.

Девчонку выдают глаза. Она увидела меня первой и, вжавшись в стену, вперила прямой настороженный взгляд. Но из-за того, что я отодвинул статую, в нишу проникает лучик света и отражается в глазах девушки. Они так ярко сверкают, что я столбенею.

Я таких глаз никогда в жизни не видел. Большие, выразительные. Не глаза даже, целые планеты. И на каждой своя, неведомая жизнь. Один глаз красавицы зеленый, другой синий. Эта колористика покоряет меня с первого мгновения.

Я слышал, что люди с разными глазами поцелованы темной силой. Зловещей и опасной. Но, глядя на жрицу Любви в полупрозрачном белом платье, с распущенными волосами, я понимаю, что сила эта не может быть зловещей. Не способно зло поселиться в столь чистом и прекрасном сосуде. Оно очернило бы его.

– Что ты там завис, Дамир? – окликает меня брат по оружию. – Там кто-то есть?

Проклятье, что ему ответить?! Не выдавать же девушку?

Странная мысль для воина, пришедшего захватить город и искоренить культ старых богов, не находите? Я нахожу, но… вопреки здравому смыслу не могу выдать жрицу. Я тупо пялюсь на нее, растягивая губы в глуповатой улыбке. Я цепенею, поддаюсь волшебству. Похоже, кровь этих созданий обогащена чем-то, что нашим колдунам и не снилась, и эта кровь делает жриц Любви не просто особенными – она делает каждую из них уникальной. Все они поразили меня, но эта завораживает. Хочется смотреть в ее разномастные глаза и постигать, постигать, постигать тайны других культур просто через этот ее прямой и смелый взгляд. Но делать мне этого не позволяет все тот же брат.

– Эй, Дамир, ну что там? – торопит он.

– Ничего, – бросаю отстраненно, а сам осторожно двигаю статую на место, чтобы прикрыть сокровище, за которым собираюсь вернуться.