Родиться заново

Чувство лёгкости и какой-то невесомости. Резкая, раздирающая сознание боль и… пустота. Не чернота, а именно пустота, словно ты паришь в пространстве, разбросанный на частицы. Это как в телепортации: тебе перенесли, а «собрать воедино» не получилось.

– Лёша! Лёша! – Женский крик продирается свозь затуманенное сознание. – Какого чёрта, ты прикидываешься! Это не смешно!

Этот звук нарушил состояние лёгкости. Вернулась боль. Значит – я есть. Хочу сказать, чтобы женщина замолчала, но губы не слушаются, и я не могу произнести ни звука.

Дальше – словно не со мной. Слышу голоса рядом, что меня куда-то везут, но… ничего не чувствую. Совсем. Как такое возможно?! Мне же на работу! Меня Серёга прибьёт. Последняя связная мысль…

– Доктор, скажите, это опасно?! – слышу тот же голос.

– Инсульт, милочка, всегда очень опасно. И вашему мужу очень повезло. После такого выживают меньше пятидесяти процентов.

– Инсульт? Но это же болезнь стариков! – Снова женский голос. Почему-то знакомый.

– Увы. Болезни молодеют. И инсульт один из первых в этом списке. К сожалению, сейчас и двадцатилетние не застрахованы от удара.

– Но… Почему?

– Причин может быть очень много: плохая экология, гормональные препараты, которые сильно сгущают кровь, сигареты, алкоголь, наркотики. А если сюда прибавить неправильное питание и хроническую усталость, то с таким букетом очень легко можно протянуть ноги…

Какие, к чёрту, гормональные препараты? Вот про усталость, тут – да. Я и забыл, когда последний раз у меня был выходной. Это что, организм решил, что надо отдохнуть и просто вырубил меня? А поизящнее никак?

Никак. Мне же денег надо было. Точнее – Маринке. Марина. Так зовут мою жену. Красивое имя. И сама она красивая. Зрение ко мне вернулось. Видел то чуть расплывчато, то вполне сносно. Вот память… Тут пока сложнее. И речь. Как бы я ни пытался, ничего не получалось. Я мог сидеть. Но пока недолго. Голова кружилась, и я падал. А от того, что пытался хоть что-то вспомнить, голова болела ещё сильнее.

Но память возвращалась. Жена просила машину. Новую. С автоматической коробкой передач. Она даже была готова гулять с Вальтером… Вальтер? Там же Вальтер! Господи, пожалуйста, дай мне встать!

Несколько дней спустя

– Мой муж встанет?

– Кризис миновал. Сейчас жизни вашего мужа ничего не угрожает. Но я не могу дать гарантии, что он сможет вернуться к прежней жизни.

– Это как?

– Я не гарантирую, что все функции организма восстановятся полностью.

– Но-о…

– Вам нужно запастись огромным терпением… Мы со своей стороны сделали всё возможное… Теперь очень многое зависит от вас.

– От меня?

– Да, Марина Викторовна. Именно от вас. Терпение, постоянный уход и любовь способны творить чудеса. Ну и, конечно, соблюдения рекомендаций врача.

– Я не поняла? Он, – пауза, – что? Будет дома?!

– Да. Вашего мужа завтра выписывают. У вас есть время подготовить…

– Завтра?! Но мне говорили, что минимум месяц он будет в больнице, а прошло только три недели!

– Состояние вашего мужа стабильное, и у нас нет причин держать его дольше…

– А если я не хочу?

– Простите? Чего вы не хотите?

– Я не хочу, чтобы… – и снова пауза, – чтобы он был дома

А это ничего, что я не сплю и всё слышу?

Надя

– О! Вальтер! Привет! Если бы я знала, что тебя встречу – обязательно взяла бы кусочек пиццы! – шучу я, стоит только соседскому питбулю зайти в лифт вместе с хозяином. Смотрю в умные глаза собаки, в которых так и читается: «Ну как так-то?!»

– Он уже сегодня позавтракал… Картой мира на стене… – с улыбкой отвечает хозяин собаки и по совместительству мой сосед Алексей, держа четвероногого друга на коротком поводке. – Доброе утро! – звучит приветливо.

– Доброе! – поднимаю глаза на мужчину и замираю – такая обаятельная у него улыбка.

Смущённо перевожу взгляд на пса, который послушно сидит, всем своим видом показывая, что на него явно наговаривают.

– Вальтер! Как же так?! Она ведь невкусная! – смеясь, журю проказника.

– Не знаю, – отвечает за собаку Алексей. – Антарктиду сожрал и не поморщился.

Не могу сдержать смех и смущённо прикрываю рот рукой, тогда как другой хочу погладить пса по голове.

– Можно? – спрашиваю, поднимая свой взгляд на хозяина собаки.

– Можно, – получаю разрешение, но, думаю, не стоит злоупотреблять им.

Вальтера любят. Несмотря на внешнюю агрессивность породы, пёс очень спокойный. Возможно так он ведёт себя рядом с хозяином. Я не раз замечала, что стоит Вальтеру выйти, как дети облепляют его и хотят с ним поиграть, но бедолагу всегда выводят на поводке.

– А вот пиццу ему нельзя. Вальтер на диете. – Неожиданное признание заставляет оторвать взгляд от собаки и посмотреть на мужчину.

– Как так? – удивлённо хлопаю глазами, без зазрения совести разглядывая соседа. – Собака, и на диете?

– Отъелся за зиму. Придётся кое-кому скидывать лишний килограммчик.

Серьёзно?! Целый килограммчик?! Но на мускулистой рельефности корпуса четвероногого красавчика его точно не видно. Вальтер такой же подтянутый как и его хозяин.

Звуковой сигнал сообщает, что мы приехали, и мне приходится опустить взгляд.

Ещё когда я училась в школе, наверное, с класса восьмого, хозяин Вальтера занимал все мои мысли. Высокий, красивый брюнет заставлял трепетать наивное сердце. Я не раз представляла, как он вместе с собакой приходит на помощь, спасая меня от выдуманных негодяев, а потом провожает домой. Но девичьим мечтам не было суждено сбыться – в прошлом году Алексей женился.

Его долго не было видно. Ни его, ни Вальтера. И я уже думала, что никогда больше не увижу своего красивого соседа. Я возвращалась поздно домой и даже не заметила, а почувствовала, что на меня несётся огромная собака, чёткими длинными прыжками сокращая расстояние, а раскрытая пасть наводила ужас. Невольно остановилась и зажмурилась от страха, предчувствуя конец – убежать всё равно не получится.

Ожидаю нападения, но ничего не происходит. Через некоторое время слышу знакомый голос:

– Не бойся! Он не тронет! Вальтер! Разве так можно?!

Открываю сначала один глаз, и только потом второй, замечаю Алексея, приводящего дыхание в норму. «Страшный зверь», так напугавший меня уже пристёгнут к поводку, и по его виду не скажешь, что он хоть немного запыхался. Тогда как Алексей опускает руки на колени и пытается отдышаться.

– Вальтер? – Со страху не признаю всеобщего любимчика. Но и без поводка его ни разу до этого я не видела! – Здравствуйте.

Чувствую себя ужасно неловко, ведь из-за меня Алексею пришлось бежать за собакой.

– Привет! Извини. Не думал, что он убежит. Видимо признал тебя, вот и помчался от радости. Напугалась?

– Немного. А… – Я кошусь на Вальтера, который послушно идёт с другой стороны хозяина.

– Устал он на поводке, а побегать – большой любитель. Уже ночь, на улице никого нет, да и к чужим он никогда не подбегает. Вот и разрешил… А ты почему так поздно? – строго спрашивает Алексей и пытается разглядеть моё лицо. – Не стоит гулять ночью одной. Мало ли…

– Я не гуляю. У подружки задержалась, – честно отвечаю, убаюканная музыкой мужского голоса. Не помню, чтобы на меня кто-то так действовал…

– И не боишься идти одна?

– Что? – переспрашиваю, так как совершенно не слышала его вопрос.

– Поздно возвращаться не боишься?

– Нет. – Незаметно пожимаю плечами. – Как-то не задумывалась. Да и тут недалеко, – признаюсь, чтобы успокоить своего соседа.

Юлька, моя подруга, живёт и правда недалеко. Минут пятнадцать пешком. Район у нас спокойный, освещённый, да и камер хватает на каждом углу магазина. Глупо, конечно, что пошла пешком, когда можно было спокойно вызвать такси. Но тогда я не встретила бы Вальтера и, главное, его хозяина.

***

«Юля, я дома!» – пишу сообщение и отправляю подруге.

«Ну, наконец-то!» – мгновенно приходит ответ. – «Что так долго?! Ползла что ли?»

«Нет!» – Обиженный смайлик. – «Угадай, кого я встретила?»

«Денисовская! У тебя вообще совесть есть?! Я места себе не нахожу, а она гуляет непонятно с кем!» – Грозный смайлик.

«Не непонятно с кем!» – смайлик, показывающий язык. – «А с Алексеем!»

«Каким ещё Алексеем?»

«Хозяином Вальтера».

«Надя! Он же старый! Уточняю: хозяин старый, а не Вальтер. Вальтер – душка!»

Очень смешно! Юлька единственная, кто знает о моих тайных чувствах к красивому соседу, живущему на три этажа выше.

«И ничего он не старый!»

«Алё! Он женат!»

«Это да». – Много грустных скобочек. – «Я спать».

Вот умеет же Юлька испортить настроение. Подумаешь, ненамного-то он и старше меня. Всего-то восемь лет! Это ровно ничего не значит. Только то, что пока я росла, хозяин Вальтера успел жениться. Наверное, подруга права: нужно выкидывать своего женатого соседа из головы и заняться учёбой.

Позади последняя сессия, закрытая на отлично. Остался диплом и аккредитация. Но это уже мелочи. Именно поэтому я и засиделась у Юльки – на учёбу завтра не надо…

Алексей

Не скажу, что в свои тридцать я многого добился. Работа, квартира, машина, собака. А теперь ещё молодая и красивая жена. На Марину я даже не смотрел. Точнее смотреть-то, конечно, смотрел, но прекрасно понимал – такая девушка явно не для меня. Вернее, мне казалось, что я не дотягивал до её уровня. Но где-то в мироздании случился какой-то сбой, и Марина уже год носит мою фамилию.

На свадьбу было потрачено много. Мне ужасно хотелось исполнить все желания Марины чтобы она не пожалела о своём решении, и я, скрепя сердце, соглашался на всё, что желала моя будущая жена. Как говорят, проблема не в деньгах. Это верно. Их можно заработать. Что я и делал. И уже заранее стал брать дополнительные часы на работе.

Подаренных на свадьбе денег нам хватило бы, чтобы рассчитаться с долгами, в которые всё равно мне пришлось залезть, но Марина решила, что на такую сумму мы вполне можем организовать себе шикарный отдых на берегу Красного моря. Живём же один раз!

Так-то да, но после отпуска я стал брать уже не часы, а смены. Выходных не было совсем, и домой я приходил, валясь от усталости. Сил хватало только на то, чтобы выходить на улицу утром и вечером с Вальтером, и бедолага уже давно не видел нормальных прогулок.

– Мне иногда кажется, что собаку ты любишь больше меня, – Марина опускает руки на мои плечи и ведёт ими вниз.

Накрываю тонкие кисти своими руками. Я только что пришёл с работы и здоровался с четвероногим другом, присев на корточки.

– Мариш, он ведь тоже скучает… – Целую жену в обе руки.

– А я, думаешь, нет? – с придыханием шепчет Марина, и меня накрывает. Словно по телу проходят перепады напряжения в замкнутой цепи. Только бы не коротнуло!

И бедный Вальтер был мгновенно оставлен. Я встаю с корточек и поворачиваюсь к жене.

– Мариш… – шепчу имя, а самого ведёт от её близости.

– М-м-м? – мурлычет она, притягивая к себе за концы шарфа.

– Мне ещё с Вальтером выйти нужно…

– Пусть подождёт… – выдыхает Марина.

Вальтеру и так приходится в последнее время несладко. Марина была против собаки в доме. Особенно её нервировало, когда Вальтер мог завалиться на диван, а это он ужасно любил. Отказаться от своего пса я не мог. Но теперь ему запрещено покидать пределы коридора – бедняга всегда пристёгнут.

– Он и так терпит весь день. – Я до безумия люблю жену, но и собаку жаль. – Мы быстро, и я сразу вернусь…

Марина обиженно отстраняется и складывает руки на груди.

– Лёша, я тебя совсем не вижу! А ты приходишь и первым делом идёшь гулять с собакой! Это как, нормально?

– Мариш… Да. Потому что ты с ним не гуляешь.

Единственный раз, когда Марина сказала, что вывела Вальтера на прогулку, закончился скулежом в три часа ночи, когда терпение у бедного пса закончилось. В итоге я не выспался, а Марине, надеюсь, было очень стыдно за своё враньё.

Жена фыркает и уходит в комнату. Пусть подуется. А я иду с Вальтером на улицу. Из-за постоянной работы я не заметил, как пролетело лето, и уже наступила осень. Вдыхаю холодный свежий воздух – пахнет приближающейся зимой. Невольно застываю, пытаясь зацепить кусочек осени, и возвращаюсь домой. Мою лапы Вальтеру, насыпаю ему корм и наливаю свежей воды. Цепляя опять на поводок, тяжело вздыхаю:

– Прости, дружище, – говорю псу и иду в гостиную.

Марина сидит надувшись. Пытаюсь обнять, но она уклоняется. Детский сад какой-то. Иду на кухню и начинаю завидовать псу: у него хотя бы корм есть, на котором написано вроде как мясной, а у нас в холодильнике одна еда для кроликов: пекинская капуста, салат, рукола, сельдерей и петрушка! Хоть бы морковка была, а то и кролик давно сдох бы. Нет, я без претензий. Женщина не обязана стоять возле плиты. Достаю из морозилки пакет с магазинными пельменями. Стратегический запас ещё со времён, когда мы с Вальтером ели вдвоём на кухне. Причём он всегда сидел со мной рядом.

– Как ты можешь это есть? – спрашивает Марина с брезгливостью в голосе, словно я ем человечину да ещё и в непрожаренном виде!

– Спокойно. И это, между прочим, очень вкусно! – Натыкаю вилкой пельмень, щедро усыпанный чёрным перцем и горчицей и протягиваю его Марине. – Будешь?

– Нет. Эту гадость ешь, пожалуйста, сам! Я уж как-нибудь обойдусь. От тебя же потом пельменями пахнуть будет!

– Ну, знаешь ли! Если козлы едят одну траву, это не значит, что от них пахнет цветами!

– Лёша, ну, почему ты такой?

– Какой?

– Зелень необходима для организма, а петрушка особенно полезна для мужчин!

– Правда?! Она помогает лучше понимать женщин?

– Лёша! Ты невозможен!

– Ой, да давай свою, эту самую, полезную петрушку. Сейчас проверю – чем она так полезна… – Посыпаю оставшиеся пельмени мелконарезанной зеленью.

Вообще-то я всеядный. Но когда каждый день одна, вот такая, полезная травка, то голодный зверь внутри просто вопит: «Хочу мяса!»

Марину обрадовало, что я разделил с ней её «ужин». Вот по-любому самой противно это есть! Но настроение у жены явно поднялось, и у нас была потрясающая ночь. Может и правда петрушка творит чудеса? Только вот вместо потрясающего утра наступил полный кошмар.

Надя

– Денисовская! Ау! Очнись! – тормошит меня Юлька.

– Да тут я. Тут! Задумалась я!

– О чём? – не отстаёт подруга. – Или о ком? – Юлька играет бровями.

– О чём! – не оставляю подруге повода для лишних расспросов. – О деньгах.

– А что о них думать? О них не думать надо, а иметь!

«Чтобы их иметь – надо сначала их заработать» – но вслух этого я не говорю. У Юльки с этим немного проще. Это мне пришлось отложить поступление в медакадемию.

В начале прошлого лета не стало папы, а похороны и горе сильно подкосили маму. Она долго не могла прийти в себя, и её просто уволили с работы. Поэтому вместо того, чтобы подать документы для поступления, мне пришлось устроиться на работу.

Поработаю год, накоплю денег и поступлю – таково было моё решение. Только вот заработной платы медсестры в государственном учреждении явно не хватит, чтобы за год собрать необходимую для учёбы сумму, и мне приходится подрабатывать по ночам ещё и санитаркой.

Юлька уже давно говорила, что работая «на государство» денег не увидишь, и толкала в частные клиники, медицинские центры, да даже в лаборатории, лишь бы они работали сами на себя. Но пока ничего подходящего не подвернулось, хотя я ежедневно мониторю сайты вакансий.

«Денисовская! Ты меня убиваешь! Ты думаешь, они будут выкладывать вакансии на сайт?! Или лично пришлют тебе приглашение: «Дорогая Наденька, нам срочно нужна медсестра…» – так что ли? Алё! Поднимай свою подтянутую задницу и сама (ножками!) шуруй в каждую из них! Или дай объявление об оказании услуг медсестры».

В этом подруга, пожалуй, была права. Только вот я почему-то боюсь что эти «услуги» будут кардинально отличатся от медицинских. А брать деньги с бабулек, которым я по-соседски ставлю уколы, у меня рука не поднимается.

Все эти проблемы оттеснили на задний план наивные девичьи мечты о красивом соседе, если не сказать, что совсем вычеркнули их из головы. Некогда грезить, если даже поспать толком не получается.

Домой иду с твёрдым намерением хорошенько отдохнуть, но натыкаюсь на грязного Вальтера, лежащего под кустами сирени возле нашего дома. И что кажется мне очень странным – собака находится на улице без намордника и поводка.

– Вальтер, ты чего разлёгся? Вставай! Идём!

Ещё, конечно, не зима, но уже холодно. Подхожу ближе, но пёс предупреждающе рычит.

– Вальтер, ты чего? Не узнал?

Всё-таки когда собака без хозяина в первую очередь она – собака. Тем более такая!

– Вальтер! Красавчик! – принялась ласково уговаривать его.

Почему-то подняться и сказать Алексею, что его пёс выбежал, мысли не возникает. Мне хочется лично привести ему четвероногого друга. Да и Вальтер может убежать за время моего отсутствия.

– Ну? Идём! Идём, мой хороший.

Пёс понуро поднимается и плетётся следом. Долго звоню в квартиру, где живёт его хозяин. Но, к моему огромному сожалению, дверь открывает его жена.

– Что надо? – неприветливо бросает мне в лицо Марина.

Я долго ломала голову, почему Алексей женился на этой кукле. Красивая – не спорю, но характер…

– Здравствуйте! – отвечаю этой крашеной, которая ведёт себя словно дама королевских кровей, вынужденная жить с простыми смертными. – Вальтер… – Я показываю на собаку, которую даже не приходится держать за ошейник – пёс послушно сидит рядом. – Он, наверное, выбежал…

Но вместо радости и благодарности за находку, меня окидывают презрительным взглядом.

– И что?

– Скоро ночь… – «Тупоголовая ты наша! Видно «Супра» весь мозг разъела, если он, конечно, там вообще был!»

– И что? – пренебрежительно повторяет Марина.

– Алексей… – я запинаюсь, так как не знаю отчества хозяина собаки, – будет волноваться за него.

Скорее всего самого Алексея нет дома, потому что он никогда не оставил бы собаку на улице. То, что Вальтера он любит – это бесспорно.

– Мой муж в больнице. И ещё не факт, что он оттуда выпишется, – отрезает Марина с таким видом, словно говорит о чужом человеке. – Мне этот пёс даром не нужен. Возиться с ним я не собираюсь.

– И что мне с ним делать? – Я прихожу в замешательство от её слов.

– Это уже не мои проблемы! Что хочешь, то и делай!

– Но… – начинаю я, как перед моим носом захлопывают дверь.

Вальтер жалобно скулит и укладывается мордой на лапы. Смотрю на вдруг ставшее ненужным животное. Оставить его вот так – бессердечно!

– Ладно. Пошли. Надеюсь, что когда твой хозяин вернётся, то на улице окажется эта выдра!

Я не знаю, что могло случится с Алексеем. Марина сказала, что он может не вернуться. Неужели что-то серьёзное? Автомобильная авария? Но его серебристая машина стоит во дворе в безупречном, как всегда, виде. Что тогда? Гадать некогда, скоро ночь, и все магазины для животных уже наверняка закрыты. Я снова нажимаю на звонок и не отпускаю до тех пор, пока дверь не открывает разъярённая мымра.

– Если ты сейчас не уйдёшь, я вызову и полицию, и живодёрню! – шипит она.

– Живодёрня тебе как раз не помешает! – Никогда не грубила соседям, но тут не могу сдержаться. – Поводок и намордник дай!

Хотя намордник лучше надеть на эту сучку, чем на Вальтера.

– Я всё выбросила! Можешь порыться в мусоропроводе!

Возникает дикое желание засунуть в мусоропровод эту крашенную курицу головой вниз.

В мою ладонь утыкается мокрый нос. Бросаю брезгливый взгляд, на то, что незаслуженно считает себя человеком, и, подцепив за ошейник Вальтера, веду его вниз.

– Тебе придётся немного потерпеть. Корм смогу купить только завтра.

Мне ничего не остаётся, как снять пояс со своего пальто, привязать за ошейник и, стараясь никому не попадаться на глаза, выгулять бедное животное. Придя домой приходится набирать ванну воды, чтобы помыть собаку. Таким грязным он никогда не был. Неужели он провёл на улице несколько дней?

– Прости, Вальтер, но еды у нас с тобой нет.

Я осматриваю в морозилку, где ничего кроме замороженной ягоды не нахожу.

Мама всё лето жила у своей сестры. Тётя Рита забрала её к себе, когда на маму совсем стало страшно смотреть. А себе я практически ничего не покупала. Чай, кофе дома были, а ужином меня кормили в детском отделении, где я по вечерам мыла пол.

– Придётся тебе подождать.

Достаю обычную суповую тарелку и наливаю Вальтеру воды. Но потом вспоминаю, что у бабы Стеши, которой я ставила уколы, был пёсик. Собакой назвать это мелкое недоразумение очень сложно. Она его кормила какой-то кашей.

– Вальтер! Как насчёт каши, а?

Естественно мне никто не отвечает. Но это не мешает мне залезть в шкаф, где мама хранит крупы. К моему огромному удивлению в шкафчике под кухонным подоконником я нахожу две жестяные банки тушёнки, судя по сроку годности вполне пригодной для употребления. Этот шкафчик придумал папа. Он ещё смеялся, что сделает потайную дверцу и устроит там бар. Бар папе устроить не дала мама, а вот хранить банки, которые она закручивала, было очень удобно.

– Вальтер, смотри, что я нашла! Да мы с тобой проживём до утра! Что изволите: гречку или перловку?

Выбор всё-таки я останавливаю на гречке. А так как мне будет нужно уйти на работу рано утром, то в магазин я попаду только ближе к вечеру. Придётся встать пораньше, чтобы успеть ещё погулять с Вальтером.

Алексей

Шум, который очень мешает, начинает понемногу стихать. Появляются звуки. Я начинаю различать голоса, но сами фразы не понимаю, они нечёткие. Такое состояние пугает, но я практически всегда проваливаюсь в полубессознательное состояние, которое очень сложно назвать сном.

Лучше мне становится на второй день. Я уже чётко слышу голоса и различаю фразы.

«Бедный мальчик. Такой молодой и… Когда его привезли?»

«Второй день пошёл».

«Выкарабкается! Наш Павлуша стариков на ноги поднимает, а тут и говорить нечего! Через неделю бегать будет! Как новенький!»

«Главное, чтобы последствий никаких не осталось».

«Это да».

Я так понимаю, что речь идёт обо мне. Только что со мной, я так и не понимаю.

«Как прошла ночь?»

На этот раз различаю мужской голос, хотя до этого звучали только женские .

«Спокойно, Павел Игнатьевич».

«Просыпался?»

«Да. Два раза. Но сразу же засыпал».

«Давление?»

«Стабильное. Скачков больше не было. Всё в журнале».

«Спасибо, Ирина».

«Так, не за что, Павел Игнатьевич…»

Я чувствую тепло и слышу чужое дыхание. Моих век осторожно касаются мягкие пальцы.

– Так, Алексей. Надо вставать. – Слова Павла Игнатьевича звучат как команда, которая выводит из состояния гипноза.

Я и сам рад это сделать, только не знаю как.

Снова лёгкое, почти невесомое состояние, словно паришь. Беззаботно. Хорошо. Что не хочется возвращаться. Но в голове как девиз звучат слова: «Надо вставать». Не понимаю, зачем, если сейчас так легко и хорошо.

А потом я открываю глаза, и меня сжимает от резкой, корёжащей боли, словно в них насыпают песка. Я пробую закричать и не могу. Челюсть не слушается, а язык становится таким тяжёлым, будто наливается свинцом. Я настолько напуган, что начинаю задыхаться. Приступ страха вызывает панику. Я мечусь и изо всех сил пробую издать звук. Выходит какое-то нечленораздельное мычание.

– Тише, тише, мой хороший! Тебе нельзя сейчас напрягаться!

Я чувствую, что меня держат мягкие руки и пытаются успокоить. Но понимание того, что я не могу говорить, ударяет в мозг, и я начинаю плакать. От бессилия, непонимания что происходит, от всего. Плачу и не могу остановиться. Даже всхлипы вырываются из горла уродливыми звуками.

– Ну, всё, всё, мой хороший! Не рви моё сердце, сынок! – Добрая женщина гладит меня по голове, как маленького ребёнка. Как мама.

Мама. Её я не знаю. В голове иногда мелькает какой-то образ. Настоящий или моя фантазия – не понятно. Но даже он уже давно стёрся из памяти.

– Молодец! Ты молодец! Всё пройдёт, вот увидишь! Нужно только постараться. Слышишь? Постараться.

И я стараюсь. Как могу. Через силу, через боль, которая разрывает голову, через себя, которому хочется упасть и больше никогда не возвращаться в этот мир.

Ирина Андреевна – так зовут немолодую медсестру, которая сутками не отходит от меня, и с терпением матери объясняет мне то, что я успел забыть. Половину из того, что я знаю – словно закрылось. Воспоминания приходят легко. Стоит только услышать, что этот цвет зелёный, а эта фигура имеет четыре угла, как это тут же восстанавливается в памяти. Хуже всего обстоит с речью. Как я ни стараюсь, чёткие звуки у меня не получаются. Звук собственного голоса пугает, и я стараюсь молчать.

– Лёша, повтори, пожалуйста, – умоляюще просит Ирина Андреевна, но я упрямо мотаю головой, сжимая губы.

Я могу сидеть, вставать, передвигаться по палате, немного волоча правую ногу. Даже криво улыбаться. И у меня появляется надежда, что я снова стану, если не прежним, то хотя бы нормальным человеком. Но эта надежда исчезает, стоит только вернуться домой.

Я прекрасно помню, что сказала моя жена доктору. Любящая и проливающая слёзы на людях Марина, избегает даже смотреть в мою сторону. Словно от этого она может заразиться. Не говоря уже о том, чтобы помочь одеться или умыться. Нормально ел я последний раз в больнице. Фрукты, что принесли ребята с работы, почти заканчиваются, а дома есть нечего.

Марина уходит на весь день. Спросить её, где она пропадает, я не могу, так же как и попросить о чём-либо. Мою «речь» она не понимает. Точнее даже не пытается. Если я стараюсь её позвать, то в ответ вижу лишь брезгливое выражение лица, и моя жена отходит как можно дальше.

Марина опять уходит. Решаю, что её снова не будет целый день, но я ошибаюсь. Она возвращается с полными пакетами. Значит, ходила за продуктами… И я как ребёнок радуюсь этому. Но в пакетах лежат не продукты, а одежда. Женская одежда. Марина достаёт чемодан, с которым мы ездили в свадебное путешествие, и принимается складывать в него новые вещи. Молча. Но уже перед уходом она разворачивается и бросает мне в лицо:

– Надеюсь, когда я вернусь, тебя здесь не будет.

Смотрю на женщину, которую до безумия любил. Понимаю, что сейчас я ничто, но должно же быть хоть какое-то чувство сострадания? Ведь без помощи я не справлюсь.

Но его нет.

– Что? Молчишь? Господи, какой же ты… жалкий. – Марина выплёвывает слова с таким презрением, словно хочет избавиться от гадкого вкуса. – Жалкий, убогий и мерзкий. Ты ведь не мужчина, а так… существо. Видеть тебя не могу! И почему ты только не сдох?! Чтобы не было вот этого вот… – Ещё один презрительный взгляд и взмах рукой. – Было бы намного проще…

Она подхватывает ручку чемодана, поправляет ремешок брендовой сумки, купленной когда мы были в отпуске по цене моей зарплаты, и идёт на выход. Звук защёлкнувшего замка звучит как выстрел.

Надя

– Вальтер! Ты зачем залез на подоконник?! Думаешь так увидеть своего хозяина? Скучаешь? – Я чешу лоб собаки. Мокрый нос тут же утыкается в мою ладошку. – Давай слезай! Иначе нам обоим попадёт от мамы.

Мама была не в восторге от такого неожиданного подселенца, но на улицу собаку не выгнала. Пока мама жила у тёти Риты, проблем не было, но она вот-вот должна была вернуться. Надеюсь, что ненадолго. Мы с Вальтером вдвоём чувствовали себя более комфортно.

Я каждый день поднималась и звонила в квартиру Алексея. Сначала мне открывала Марина, орала, что вызовет полицию, но услышав от меня, что я сама с удовольствием расскажу полиции всё про неё, больше не пугала. Я спрашивала, вернулся ли Алексей. Бросив пренебрежительное короткое «нет», она захлопывала дверь перед моим носом. А в последние пару дней, мне даже дверь никто не открывал, хотя я точно слышала, что в квартире кто-то есть.

Даже соседи не знали, куда исчез Алексей. И мне ничего не оставалось, как проверять самой, вернулся он, или нет.

– Вальтер, ну, что случилось?

Пёс скулит и ведёт себя беспокойно. Никогда такого с ним не было. Если, конечно, не считать первого времени, когда он очень скучал по своему хозяину.

Как и я…

Отгоняю непрошенные мысли и, взяв морду в свои ладони, ещё раз спрашиваю:

– Ну, что случилось?

Вместо ответа Вальтер опять скулит, глядя на меня своими умными глазами.

– Пить хочешь? Или гулять?

При слове «гулять» Вальтер оживает, проявляя нетерпение.

– Сейчас, потерпи немного.

Вообще-то я уже с ним гуляла, но раз хочется, то почему бы и нет? Тем более я первый день в отпуске.

Выгуляв Вальтера, решаю подняться в квартиру Алексея снова. Нажимаю на звонок и жду. Опять тишина. Уже собираюсь уйти, как дверь неожиданно открывается, и я, хлопая глазами, смотрю на незнакомого мне мужчину. Неужели эта курица завела любовника? У мужчины закатаны рукава, и по его виду не скажешь, что он зашёл на минутку. Я замечаю несколько мокрых пятнышек на его рубашке. Словно от брызг. Он что, мыл посуду?

– Вы кто?

– Вы по объявлению? – Наши вопросы звучат одновременно.

– Да, я по объявлению, – отвечаю уверенно.

Наверное, Алексей дал объявление о пропаже собаки, а я не увидела.

– Детка, а тебе сколько лет? – Меня окидывают оценивающим взглядом с головы до ног. – Медицинское образование есть?

– Есть, – отвечаю на автомате. – Красный диплом колледжа государственного медицинского университета. А при чём здесь это? – таращусь на мужчину.

– Нам нужна женщина с медицинским образованием, и желательно старше сорока лет. Но на сорок ты явно не тянешь, – звучит с беззлобной ухмылкой.

– Двадцать три. Скоро будет, – зачем-то уточняю, нахмурившись. Вот зачем ему мой возраст?! Юлька бы его точно послала вместо ответа! – Алексей дома? – спрашиваю в лоб.

Брови мужчины ползут вверх.

– О как?! Ты знаешь Алексея? – Ещё один оценивающий взгляд с головы до ног.

Бесит!

– Вообще-то мы на «ты» не переходили, дяденька , – выделяю интонацией обращение. Мужчина выглядит молодо, лет тридцать, максимум тридцать два, но на меня смотрит, как старый дед. – Я соседка.

– Соседка?! Как интересно! – Он складывает руки на груди, словно я к нему на чай пришла напроситься! – И как зовут тебя, соседка ?

– Вы здесь живёте? – игнорирую его вопрос.

– Нет.

– Значит, мы с вами не соседи! Меня интересует Алексей. Он дома?

– Да, – звучит совсем другим тоном. Я не могу понять с чего вдруг такая резкая перемена. – Как зовут тебя… вас? – исправляется мужчина.

– Надежда.

– Надежда… – со странной интонацией тянет он. – Надежда нам не помешает, – звучит ещё страннее.

– В каком смысле?

– Видишь… видите ли, Надежда…

– Ладно, можно и на «ты», – разрешаю великодушно. Что уж.

– Спасибо. Надя, Алексей болен, и ему нужна сиделка, но…

– Что с ним? – перебиваю, ища ответ на лице мужчины.

– Лёша перенёс инсульт. – Мужчина пристально наблюдает за моим лицом.

Только я не из тех кисейных барышень, которые услышав страшное слово, тут же брякаются в обморок. Я знала, куда шла учиться. А раз Алексей уже дома, значит угроза жизни миновала.

– А Марина где?

– Марины нет. Она его оставила.

– Коза драная! – вырывается против воли. Вообще-то я не ругаюсь, и категорически против выражений, но эту мерзавку мне хочется придушить своими руками.

– Надя! – звучит с мягким укором, но по глазам вижу, что он со мной согласен.

– Извините.

Я не знаю, что делать. Ведь я просто хотела вернуть Вальтера. Но его хозяину сейчас самому нужна помощь…

– А вы кто? – поднимаю взгляд на мужчину.

– Мы работаем вместе. Работали… А сейчас вот пытаемся найти женщину. Вчера дали объявление, но никто пока не позвонил. Кроме тебя, Надя, – хмыкает он.

Говорить, что я зашла совсем по-другому вопросу, уже не хочу.

– Я могу его увидеть?

Мужчина молча пропускает меня в квартиру, где явно никто давно не убирался.

– Я пытался немного прибрать, – слышу объяснение.

А потом я вижу Алексея. Хозяин Вальтера сидит на диване, обхватив колени руками и смотрит в окно. В мою сторону он даже не повернулся.

– Он нас слышит? – спрашиваю у коллеги своего соседа. Тот кивает.

– Надя, если вы присмотрите за Лёшей, пока мы найдём женщину, которая сможет находится с ним круглосуточно…

– Хорошо, – вдруг отвечаю громко. Алексей вздрагивает и поворачивается в мою сторону.

Алексей

Я сижу не двигаясь до наступления темноты. Очень хочется забыться, но сон не идёт. Совсем. Так бессмысленно проходит ещё один день. Я пытаюсь понять, за что судьба сначала наказала меня, а потом вдруг решила оставить в живых. Наверное, Марина права, было бы намного лучше, если скорая приехала позже…

На автомате делаю упражнения пальцами левой руки, которые мне показали в больнице. Зачем? Сам не знаю. Хочется уснуть и не просыпаться.

Меня будит Вовка. Он позвонил Марине, а когда не добился от неё внятного ответа, приехал сам. Я пытаюсь ему объяснить, что она ушла, но ничего не получается – Вовка меня не понимает. Да и как поймёшь, если я не могу произнести ни одного слова. И я бросаю эту жалкую попытку.

Вовка не уходит. Он заваривает чай и приносит продукты из магазина. На следующий день меня навещает Игорь, но его жена закатывает скандал по телефону, что если через полчаса тот не явится домой, то ни её, ни годовалую дочь, он больше не увидит.

Стать обузой для парней или кого-то ещё я хочу меньше всего.

Снова раздаётся звонок в дверь. Я слышал его, когда сидел один в полной темноте, но дойти до двери я не успевал. Вовка выключает воду на кухне, где он гремел посудой, и идёт открывать дверь. Я отворачиваюсь в окно. Смотреть, как меняется небо, – всё, что теперь я могу.

– …я пытался немного прибрать, – слышу, как пытается оправдаться Вовка.

Это я цеплялся за всё, что попадалось, чтобы хоть как-то передвигаться.

– Он нас слышит? – доносится до меня женский голос. Не уверен, что знаю его, но он кажется знакомым. Что-то далёкое, смутное…

– Надя, если вы присмотрите за Лёшей, пока мы найдём женщину, которая сможет находится с ним круглосуточно, – произносит Вовка.

– Хорошо.

От громкого звука я вздрагиваю и поворачиваюсь на голос. Рядом с Вовкой стоит невысокая девушка. Что-то пробуждается в памяти… Я её знаю.

Забавная девчушка, которая хотела накормить Вальтера пиццей! Вальтер. Ещё одна боль. Пса дома не было. Потеря любимой собаки стала для меня страшнее потери речи. Я пытался «спросить» у Марины, куда она его дела, но так и не дождался ответа.

– Серьёзно? – переспрашивает Вовка.

– Да, конечно, – слышу уверенный голос. – Образование у меня есть. Могу принести диплом.

– А когда?

– Когда принести диплом? – переспрашивает девушка с лёгкой иронией. И я снова перевожу на неё взгляд. В последнее время рядом со мной уже давно никто не шутил.

– Нет. Я и так верю, – ухмыляется Вовка. – Я про Алексея.

«Да, Вован, а пигалица тебя уделала!»

– Да хоть сейчас. Нужно убрать вот это всё, чтобы не мешало, – слышу командирский голос.

– Да, конечно! – тут же соглашается Вовка.

Первый раз вижу, чтобы наш Вован был такой послушный. Он на Серёгу-то всегда ворчит, а тут… Я опять поворачиваюсь в их сторону.

– И вот этот столик нужно сдвинуть… вон в тот угол. – Очередной приказ радует до невозможности.

Я и раньше постоянно спотыкался об этот чёртов столик, который так нравился Марине, не говоря уже о том, как он мешался мне сейчас. Один раз я даже упал из-за него и потом еле смог подняться.

– Надежда, а вы чем занимаетесь в свободное время? – спрашивает её Вова. – Меня Владимир зовут.

Да, неужели?! Наш Вовчик интересуется свободным временем у девушки?! Вот парни не знают! В нашей бригаде он единственный кто смотрел на представительниц женского пола свысока. И не только по причине своего почти двухметрового роста, больше по причине неприязни. Он сразу поставил диагноз Марине: стерва. Но кто бы его тогда послушал…

– Очень приятно, Владимир. В свободное время я только что приняла предложение по уходу за своим соседом.

– Тебе, я смотрю, палец в рот не клади, Надежда, – смеётся Вовка.

– Пфф! Нечего пихать грязные руки куда попало! – огрызается та, которую назвали Надеждой, и я слышу каркающий смех своего друга.

Надежда. Красивое имя.

Голоса, короткие фразы, даже звуки их уборки разбавляют мёртвую тишину, в которой я находился в последнее время. Словно в дом вошла жизнь.

Надя

Буквально на днях Юлька мне весь мозг выела, чтобы я подала объявление в поисках работы. Но мне и в голову не могло прийти, что всё получится именно таким образом. Вот и не верь потом в то, что Вселенная не слышит наши пожелания! Оказывается слышит! Только немного не так. Как в старом добром анекдоте: «Вселенная, хочу толстый кошелёк и тонкую талию! Только, пожалуйста, не перепутай!».

Вот и сейчас я, можно сказать, взялась оказать услуги сиделки, но это ни на шаг не приблизило меня к заветной цели – продолжить обучение в университете. Жалела ли я об этом? Нет. И ещё раз нет! Я не могу передать словами, что почувствовала, когда встретилась взглядом с Алексеем. Этот взгляд вывернул мою душу наизнанку. Мне стоило огромного труда не показать, как мне больно видеть его, такого молодого и красивого в подобном состоянии. Владимир сказал, что Алексей всё слышит, а по глазам я видела – он понимает нас. Значит и речь восстановится. Для этого нужно терпение и целеустремлённость и, конечно же, поддержка.

– Надя, ты точно будешь здесь? – уже в четвёртый раз переспрашивает Владимир.

Я могу понять его беспокойство, ведь именно он нашёл своего друга, неспособного позвать на помощь, одного.

– Владимир, я уже ответила, что – да, я буду здесь. Мне нужно будет отлучиться только ближе к вечеру, чтобы выгулять… – я замолкаю, поднимая на него глаза, – Вальтера, – добавляю уже тише.

– Вальтера?! – Мужчина не мигая смотрит на меня в ответ. Вряд ли существует много собак с такой кличкой.

– Да. Это собака Алексея. Я забрала его себе, когда Марина выгнала пса на улицу. Может… – Мы оба поворачиваемся в сторону Алексея. – Думаешь, он его вспомнит?

– Мы можем это узнать, – предлагает Владимир.

Я молча киваю и бегу вниз по лестнице – ждать лифт просто некогда. Вальтер встречает меня у порога и ведёт себя беспокойно.

– Да, да, мой хороший, потерпи. – Неужели он так чувствует своего хозяина? Цепляю поводок и держу при себе.

Не знаю, хорошая эта идея или нет, но если Вальтер не признает хозяина, или наоборот – Алексей испугается, не узнав свою собаку, тогда отведу пса обратно домой. Ужасно волнуюсь, когда лифт останавливается на этаже Алексея.

Владимир встречает нас у открытой двери, и Вальтер предупреждающе на него рычит.

– Вальтер! Фу! Свои! – Мне кажется, что назвать человека, пришедшего другу на помощь, чужим – нельзя.

– Надя, ты его точно удержишь? – с сомнением в голосе спрашивает Владимир.

Он что, испугался этого лапулю? Наматываю поводок до предела, чтобы Вальтер был как можно ближе ко мне, и захожу в квартиру. Пёс начинает нервничать.

– Вальтер! Рядом! – отдаю команду и слышу грохот в комнате.

Владимир отталкивает меня и торопится к упавшему Алексею. Но тот, стоя на коленях, тянет руку к своей собаке. Отпускаю поводок, пёс в два прыжка сваливает Алексея с ног и лижет ему лицо. Алексей садится прямо на пол, обнимает своего четвероного друга и, судя по звукам, плачет. Не могу сдержать эмоции и прячу своё лицо от Владимира.

– Эй, ты чего? – шепчет тот. – Всё же хорошо.

– Угу, – шмыгаю носом.

– Надюш, иди умойся, – мягко произносит Владимир дрогнувшим голосом.

– Да, сейчас.

Он прав – Алексею совсем не нужно видеть мою слабость. Умываю лицо и беру себя в руки.

– Вот так намного лучше.

Алексей так и не отпускает Вальтера. Смотрю, как он левой рукой ерошит своего любимца, а правая просто висит. Пёс от радости поскуливает и тычется везде, куда только может дотянуться.

Словно почувствовав мой интерес, Алексей поднимает взгляд на меня, его лицо становится непроницаемым, если не сказать холодным. Возможно так он пытается скрыть недостатки мимики, но я тут же отметаю эту мысль. Он явно не в восторге от моего присутствия, и я даже могу его понять.

– Алексей, Владимир сказал, что… – тут я запинаюсь, так как не знаю как к нему обратиться. На «ты», или «вы»? – Что вы меня слышите. Я Надя.

Я не знаю, узнал он меня или нет. Ведь Вальтера он узнал! Но на меня никак не реагирует. Просто смотрит в упор.

– Я медсестра, – говорю ему. Может хоть это поможет наладить какой-то контакт. По опыту знаю, что сюсюкаться с пациентами не стоит.

Алексей отводит взгляд и всё внимание обращает только на свою собаку.

– Если бы Вальтер был хоть немного похож на кота Матроскина из детского мультфильма, то и моя бы помощь совсем не понадобилась, – продолжаю я. – Но я обещала Владимиру, что пока они не найдут постоянную сиделку, придётся потерпеть меня.

Вальтер в отличие от Алексея, услышав звук своего имени, сразу подбегает ко мне. Что ж, собака мне доверяет намного больше своего хозяина, который, встретившись со мной глазами, отворачивается в окно.

– Я посмотрела вашу выписку, – обращаюсь словно к стене, но меня это не особо заботит. – Я не знаю, почему ваша жена не настояла на продолжении лечения в реабилитационном центре, как было рекомендовано. Знаю, что это дорого, но зато эффективно.

При слове «жена» Алексей весь сжимается, и это не ускользает от моего внимания. Владимир сказал, что они привозили деньги Марине. Их вполне хватило бы и на массажиста, и на логопеда. Тогда почему она не сделала этого? Выбрасываю из головы пустые вопросы. Нужно работать с тем, что есть. А пока у меня есть только Вальтер.

– Вальтер, ну ты же умный пёс! Хоть ты скажи своему хозяину, чтобы он слушался, а? – ищу помощи у собаки. Вальтер смотрит на меня преданными глазами. – Скажешь? – Вальтер издаёт скулящий звук. – Вот умница! – искренне хвалю собаку, к которой уже успела привязаться.

Треплю пса по голове и украдкой бросаю взгляд на Алексея. Тот в удивлении моргает своими красивыми глазами. Всё-таки мимика правой стороны его лица ещё не до конца разработана. А это значит, что нельзя упускать ни дня, чтобы суметь восстановить все двигательные функции.

Мозг человека, если не получает никаких сигналов, сначала слабеет, а потом и совсем забывает, что что-то умеет. Ему никогда нельзя давать расслабляться надолго. Именно поэтому пожилые люди, разгадывающие кроссворды или сканворды остаются более подвижными и жизнерадостными, чем те, которые просто перестают давать работу своему серому веществу.

Поднимаю взгляд на Алексея.

– Ты сможешь и говорить, и бегать, и даже управлять автомобилем, но для этого нужно работать. – Неожиданно для себя перехожу на «ты». – Понимаешь? Работать над собой. Много работать.

Но Алексей снова отворачивается к окну. Только если он думает, что я от него отстану, то глубоко ошибается!

Я сама беру его правую руку. Алексей сжимает челюсти, но вырвать руку не может, даже если и хочет. Не могу сказать, что я чувствую. Рука живого человека, а словно неживая. Но начинать надо с малого. С силой сжимаю подушечки его пальцев, наблюдая за реакцией – ничего.

Всё-таки по-хорошему нужен профессиональный массажист.

«Помучив» пальцы Алексея, отпускаю. Я как-то не заметила, что всё это время он смотрит за моими движениями.

– Больно? – задаю вопрос.

В ответ он качает головой.

Что ж, уже хорошо. Хоть какая-то реакция. Только будет лучше, когда станет больно.

Алексей

Не передать словами, что я почувствовал, услышав кличку своей собаки, и скулящий звук, который не перепутал бы ни с каким другим.

Вальтер здесь!

Совершенно забыв, что с передвижениями у меня проблемы, я дёргаюсь, чтобы пойти к нему, и грохаюсь на пол. Вальтер сам подбегает, сбив меня с колен. Мой красавчик, который столько времени прожил на поводке из-за прихоти одной стервы, слизывает с моего лица противные слёзы.

«Прости меня, Вальтер! Прости! Больше ни одна дрянь не заставит меня посадить тебя на цепь!»

Вальтер. Это первая радостная новость в том кошмаре, в котором я живу последнее время. Ему не важно, как я выгляжу, и даже не важно, что я не могу говорить. Теперь мы с ним в одном положении. Почти. Я очень благодарен Наде, что она его приютила. Вот только то, что она сама осталась здесь, меня совсем не радует. По сути, она ничего плохого мне не сделала, но чужое присутствие (особенно женщины) в квартире меня нервирует. Наверное это чувство осталось после Марины. А то, как легко Надя командовала Вовкой, говорит о многом.

Я хочу, чтобы она ушла. Пусть оставит нас с Вальтером и исчезнет. Как исчезла Марина.

Но мало того, что она не собирается никуда уходить, о чём так и заявила, так она ещё и будет со мной нянчиться. Только нянька мне тоже не нужна. Я не хочу, чтобы на меня смотрели как на убогого. Я отворачиваюсь в окно – в надежде, что ей скоро надоест общаться с таким жалким существом, каким назвала меня Марина.

Но это не помогает. Надя сама подходит ко мне. Я чувствую её, но делаю вид, что ничего не замечаю. Только напрасно – девушка берёт меня за руку, которой я пока не могу управлять. Поворачиваюсь к ней и взглядом прошу оставить меня в покое. Уйти.

Но нет! Она с каким-то непонятным мне упрямством трёт мои бесчувственные пальцы. Долго. А я даже руку выдернуть не могу.

– Больно? – еле слышно шелестит вопрос.

И я, совершенно забыв, что хотел полностью её игнорировать, отрицательно мотаю головой. Только мне почему-то кажется, что мой ответ её расстраивает.

«Лучше бы было больно» – проносится в голове, и я встречаюсь с ней взглядом.

Чистые, серые глаза. Внимательные и немного грустные. Ни капли макияжа или модного сейчас ужасного татуажа. На секунду мне кажется, что ей больно. Так же больно в душе, как и мне. Только какое дело совершенно постороннему человеку до того, что со мной творится? Никакого. В этом я абсолютно уверен.

Я снова отворачиваюсь к окну. Вальтер устраивается рядом. Прижимаю его к себе и даже не слышу, а чувствую, что Надя отошла. Вот и правильно. Так гораздо лучше.

Но сама Надежда мои надежды оправдать не хочет. Она хозяйничает на моей кухне, мурлыча какой-то мотивчик, а через некоторое время до меня доносится умопомрачительный запах жареного мяса. Вальтер, предатель, сбегает на кухню, бросая меня одного. И я слышу короткие фразы, произнесённые ласковым голосом. Она что, разговаривает с собакой?

Нет, я, конечно, и сам с ним разговаривал, но…

– Вальтер, нет, тебе это нельзя!

Интересно, что выпрашивает у неё этот бесхвостый подлиза? Вообще-то он всеядный. Единственное, что действительно нельзя собакам – это свинина. Неужели Надя…

– Завтра куплю тебе курочку. А Владимира не будем ругать, хорошо? Он же не знал, что тебе нельзя свинину, – Надежда своими словам подтверждает мою догадку.

При слове «свинина» у меня вырабатывается чувство дикого голода, а одуряющий запах лишь усиливает его. Вскоре появляется и сама «мучительница».

Надя

Я не думала, что меня можно так легко зацепить, но то, каким взглядом смотрел на меня Алексей, задело. Лучше бы он на жёнушку свою так зыркал!

Отгоняю непрошенные мысли и ухожу на кухню. Владимир купил продукты, но приготовить не успел. Спросила у него, что любит его коллега – мой несговорчивый сосед, и выяснила, что Алексей ест всё! Это радует. Потому что на шеф-повара я не училась, да и особо не готовила. Если, конечно, не считать каши, которые теперь я варю Вальтеру. Почему-то их он ест лучше, чем покупной корм. Но не будешь же человеку варить «собачью» кашу?

Мне сразу вспомнилась Юлька. Она их за милую душу лопала! Её даже нисколько не напугало то, что каша сварена для собаки!

«Отстань, Денисовская! Гречку с тушёнкой и я люблю. Можно, я побуду твоим пёсиком? Ав! Ав!» – дурачилась эта балда, и для наглядности сложила руки перед грудью, как лапки, и высунула язык.

На подоконнике вибрирует телефон, и на экране высвечивается моська Юльки. Стоит только вспомнить о хорошем человеке!

– Да, Юль? – отвечаю, прижимая мобильник к уху.

– Алло? Надь, тебя плохо слышно.

Беру смартфон в руку и подношу ближе динамик.

– Так лучше? – переспрашиваю на всякий случай.

– Ага. Надь, я тут на объявление наткнулась, – начинает щебетать Юлька. – Не миллионы, конечно, но приличненько.

Закусываю губу. Не говорить же Юльке, что я пока не могу.

– Юль, давай я тебе позже перезвоню, ладно? Я немного занята…

– Чем занята, деловая ты наша? – слышу вкрадчивый голос Николаевой.

– Есть готовлю.

– Денисовская, ты сейчас прикалываешься? Я тебе работу нашла, а ты её решила променять на собачью кашу, пусть даже и очень вкусную?! Её же заберут! Это я про работу, если что!

То, что речь идёт про работу, я понимаю. Но не говорить же подруге, что я не кашу варю, и совсем не Вальтеру. Да и оставить Алексея, пока Владимир не найдёт сиделку, я не смогу. Совесть не позволит.

– Юля, я перезвоню, – обрываю разговор, отключая вызов.

Видно не судьба мне получить хороший заработок. Перевожу взгляд на Вальтера и грустно улыбаюсь. Не всё в этом мире можно измерить деньгами.

– Да, Вальтер? – ищу поддержки у собаки.

Пёс словно в подтверждение тыкается в мои ладони. Треплю его за морду и иду мыть руки. Всё-таки Алексей, хоть и не такой клёвый, как его пёс, но до сих пор голодный.

Я долго ломала голову, что приготовить. Ведь правая рука у Алексея пока не работала, как у него будет получаться есть левой, я тоже не знаю. Но почему-то была уверена, что он будет не в восторге, если я предложу его покормить. Мне бы точно не понравилось. Поэтому я отмела все модные пасты, спагетти и прочее, с чем у него могли возникнуть проблемы (два прибора не подержишь), и остановила выбор на обычном картофельном пюре и мясе с овощами. Может это не супермодное кулинарное блюдо, но за то можно есть ложкой и справиться самому. Мне почему-то казалось, что вся холодность Алексея только из-за того, что ему неудобно или он стесняется. Бред, конечно.

– Ну, всё! – сообщаю я Вальтеру, когда ставлю глубокую тарелку с картошкой и мясом на стол и рядом кладу ложку. – Пойдём звать твоего хозяина. Идёшь?

Вальтера я пропускаю вперёд.

– Алексей, – зову мужчину.

Но тот не поворачивается, делая вид, что не слышит. Так я ему и поверила!

– Вальтер, как ты только с ним раньше справлялся? – жалуюсь тому, кто меня точно не игнорирует и снова обращаюсь к профилю Алексея:

– Я приготовила обед. Мне не сложно принести сюда, но будет лучше, если ты пойдёшь на кухню. Я могу помочь. Владимир сказал, что ты можешь понемногу передвигаться. И мне нужно выйти на улицу с Вальтером…

После последней фразы Алексей поворачивает в мою сторону голову и притягивает к себе собаку.

– Ты можешь поесть, пока я его выгуляю, – объясняю я, но взгляд мужчины по-прежнему напуган. – Нет. Я не заберу его, – произношу мягче. – Мы гуляем только на поводке, и он меня слушается.

«И доверяет. В отличие от тебя», – добавляю про себя.

– Ты идёшь?

Ноль эмоций. Какие же мы упрямые-то!

– Я не хочу, чтобы ты упал, пока нас не будет. Пожалуйста! Иначе я буду переживать за тебя, и прогулку с Вальтером придётся значительно сократить. – Я протягиваю руку ладонью вверх.

Несколько бесконечно долгих секунд мне кажется, что Алексей так и не отреагирует. Но он даёт мне свою руку, и я выдыхаю. Мой несговорчивый сосед поднимается в полный рост – намного выше моего, но это нисколько не пугает. Медленно, но всё-таки сам, он доходит до кухни.

– Справишься?

Получаю в ответ кивок.

– Не торопись. Мы пока погуляем, – говорю я и выхожу из кухни, чтобы не смущать Алексея ещё больше. – Ну что? Идём, красавчик! – зову Вальтера и мы спешим на улицу.

***

Глубоко вдыхаю свежий прохладный воздух. Пытаюсь упорядочить мысли, рассеянно наблюдая за Вальтером. Никак не могу поверить в произошедшее. И почему это должно было случиться именно с Алексеем? Нет, я никому не желаю оказаться на его месте! Но почему-то именно его мне очень жаль.

От невесёлых мыслей меня отрывает звонок. Точно! Я же обещала Юльке перезвонить! Мысленно хлопаю себя по лбу. Достаю телефон, но на экране высвечен незнакомый номер. Обычно я не принимаю звонки от неизвестных абонентов, и сейчас поступаю так же, но звонок повторяется. Значит, не ошиблись.

– Алло?!

– Здравствуйте! – слышу приятный мужской голос.

– Здравствуйте, – отвечаю.

– Ваш номер дала мне Юлия, она сказала, что вы ищете работу…

Ну, Юлька! Вот уж точно, если гора не идёт к Магомеду, то Николаева сама принесёт его к горе.

– Да, но…

– Есть какие-то «но»?

Видимо Юлька уверила, что мне позарез нужны деньги. Она это может!

– К сожалению, да. Я действительно ищу… искала работу, – поправляю саму себя, – но пока, к сожалению, не могу принять ваше предложение, – отвечаю со вздохом.

Если Юлька сообщила как со мной связаться, то она явно всё разузнала, и её устроило. А значит, это точно хороший вариант.

– Простите, что настаиваю. Но вы сказали «пока», а когда сможете?

Что же такого подруга там наобещала-то?

– Я не могу сказать точно… Вальтер! Фу!

Обычно Вальтер ничего не трогает, но тут он усиленно пытается что-то разрыть.

– Вальтер? – слышу удивление в трубке.

– Извините, это не вам. Это собаке…

– Надя?

– Что? – переспрашиваю, услышав своё имя. Хотя Юлька могла его назвать.

– Надя, это Володя. Мы познакомились сегодня утром у Алексея Долгина.

Я даже остановилась. Стою и хлопаю глазами. Даже на телефон посмотрела. Ну мало ли, вдруг глюк какой? Вальтер послушно уселся рядом и ждёт пока я отомру.

– Да-а… – тяну, немного опешив. Нет, не немного!

Владимир, видимо, быстрее приходит в себя.

– А почему ты не можешь принять предложение? Из-за Алексея?

– Да. Вы же сказали, что поищете ему сиделку… А пока я пообещала за ним присмотреть.

В трубке раздаётся мужской смех. Лёгкий и чарующий.

– Надя, кажется, я нашёл. Тебя. Точнее ты сама пришла… – Его признание совсем сбивает с толку. – Как там Лёша?

– Не слушается, – выпаливаю, не подумав. И снова слышу смех.

– Надя, ты не обижайся на него. Лёшка хороший. Просто ему сейчас нелегко.

Нелегко – это очень мягко сказано.

– Так ты останешься? – спрашивает Владимир с надеждой.

– Я бы и так не ушла… – начинаю я, но меня перебивают.

– Надя, нам очень важно, чтобы Лёша был в хороших руках, – говорит он совершенно серьёзно. – А ты даже собаку его не бросила…

– Ладно, – сдаюсь я. Что уж. – Я согласна.

– Спасибо тебе, Надя!

– Пока не за что. Извини… те, мне нужно идти. Алексей там один, а я Вальтера вывела.

– Я завтра заеду после работы, – обещает Владимир. – Ты напиши мне список, что будет нужно купить, и скинь смской.

Вот бывают же совпадения! Пока я решаю, стоит ли заходить домой, чтобы снять верхнюю одежду, на телефон приходит сообщение. Открываю и тупо перечитываю текст несколько раз. Здесь явно какая-то ошибка! Но почти сразу приходит ещё одно сообщение: «Деньги перевёл. Владимир».

На автомате пишу «Спасибо» и еду до нужного этажа. Наверное, здесь и на продукты для Лёши.

– Мы дома! – говорю громко, чтобы меня услышали.

Мою Вальтеру лапы и отпускаю к хозяину, чтобы тот не нервничал. Вешаю свою куртку и захожу в комнату. Алексей гладит здоровой рукой своего любимца. Думаю, что собакотерапия пойдёт ему только на пользу. Только надо как-то задействовать и вторую руку.

– Звонил Владимир. Он сказал, что завтра заедет, – говорю Алексею.

Он поворачивается ко мне и смотрит в лицо. Немного зависаю на его красивых глазах. Взгляд глубокий. Никогда не думала, что по глазам можно читать слова. Но мне кажется, что Алексей «спрашивает»: зачем?

– Он сказал, что сходит в магазин. Поэтому нам надо придумать, что нужно. Главное – купить Вальтеру курицу. Я ему обещала, – зачем-то объясняю.

Общение – вот главная сложность. Если бы Лёша мог сказать, что хочет, или чем ему помочь, было бы намного легче.

– Алексей, а ты можешь писать? – спрашиваю его. В ответ лёгкий наклон головы. Непонятно, это «да, или же всё-таки «нет»? – Ты пробовал?

Лёша отрицательно качает головой.

Странно. Должны же были у него проверить мелкую моторику. Хотя. Это при частном лечении будут заниматься мелочами, а в общем отделении – угрозу жизни сняли, и до свидания.

Достаю телефон и кладу перед Алексеем.

– Буквы помнишь?

Утвердительный кивок.

– Попробуешь что-нибудь написать? «А» например?

Алексей пытается нажать на дисплей, но клавиатура слишком мелкая, и у него не получается попасть на нужную кнопку. После нескольких безуспешных попыток он отворачивается в окно. Расстраивается, хоть и старается не показывать этого, скрывая эмоции за холодным непроницаемым выражением.

– Не переживай! Завтра мы попробуем на планшете. Там и клавиатура больше, и экран не будет так гаснуть, – решаю приободрить, но Алексей не реагирует. Опять.

Он напряжён. Может и хорошо, что он пока не может говорить, а-то послал бы меня куда подальше со всеми этими буквами!