Рождение Чарны. Шпионы Асмариана

♪Мелодия: Two Steps From Hell – A Blanket of Snow♪

Акту́б [1: Акту́б – название месяца Друидского календаря, которое можно соотнести с «июлем»] 3366 год Друидского календаря

В царстве вечной зимы шел снег. И нет в мире силы, способной остановить это бесконечное падение, тихое перешептывание, невесомое завывание. Так привычно было наблюдать за ним, спокойным и медленным, ложащимся на холодную, покрытую сугробами, землю. Он никогда не менял рисунка своего полета, не останавливался. Холодный. Неизбывный. Зачарованный.

Огромные окна, протянувшиеся от пола до потолка, были затянуты хрупким морозным узором. Сквозь него, за легкой белой дымкой, можно рассмотреть прудик, покрытый толстым слоем льда. Ледяные фигуры струй фонтана причудливо вырастали из-под окоченевшей воды, будто они замерзли жарким летом и незримо хранили в себе его частичку. Деревья парка, укрытые белым покровом, роскошные бутоны цветов, застывшие в самую яркую пору цветения, густые кустарники – все утопало в нескончаемом снежном потоке. И ему не было конца. Его начало я уже не помнила.

В самом центре пейзажного чуда стоял мой дворец. Следов той жалкой лачуги, что была здесь раньше, не осталось. Я лично сравняла ее с землей и засыпала снегом. Никаких возвратов к прежней жизни! И ледяные башенки, витые лестницы, огромные мозаики – появились по моему желанию и моей прихоти. Все, на что была способна фантазия неискушенного архитектора, оказалось воплощенным и реальным. А за границей парка простиралось огромное снежное поле. По нему гулял ветер, носил невесомую поземку, манил близостью, доступностью, свободой. О, это обманчивое ощущение! О, эта изначальная коварная ложь, воплощенная первым заклинателем этого места! Он говорил: «Выйди! Вокруг тебя нет ни оград, ни замко́в! Давай, покинь свою тюрьму!» Он был хитер и безжалостен, он видел мои слезы и мольбы, но ничто не тронуло черствого сердца. И ледяной дворец стал местом моего заключения. Я не могла уйти по своей воле… А ведь они надеялись на то, что смогут сломить меня, что ледяная мгла заставит меня смириться с положением вынужденной пленницы. Они смеялись и верили, что то, что было моей неизменной сферой правления, в конце концов, станет моей могилой. Только они не учли, что у возмездия всегда есть обходные пути. С того момента пошел отсчет и бесконечные дни, похожие друг на друга, сводили с ума…

Себастьян, повидавший всякое черный кот, тихо урчал у меня на коленях, явно довольный жизнью. Хотя бы в этот миг. Я почесала его за ушком, урчание стало громче, и снова подняла глаза на окно. За все время существования этого места, в пределы парка ступило только одно живое существо. Конечно, никто не сможет найти проклятый, скрытый зимними ветрами, дворец. Они слишком хорошо защитили его от пришельцев или от тех, кто может решиться мне помочь. Но он смог! Преодолел магические барьеры, защитные заклинания и поплатился… Страшно поплатился! Боги, я не вынесу, если кто-то еще пострадает от этой магии! Я сделаю все от меня зависящее, я ослаблю действие этих смертельных миазмов, но почему, почему его я не смогла уберечь?!

Поднявшись из кресла, оправив платье, сотканное из тонкой снежной ткани, я взяла со столика хрустальный ключ и направилась в подвал. В свой маленький холодный склеп. Свечи, расположенные в неглубоких нишах, мгновенно зажигались при моем появлении, и ровный ледяной свет освещал путь, разгоняя тьму. Спустившись по лестнице, я отворила массивную дверь, выбитую из замерзшего дуба, вошла. Комната, расписанная гармоничными хладными узорами, освещалась слабо. В ней не было ничего кроме высокого постамента, на котором недвижимо и безмолвно лежал человек. Мой единственный гость. Тот, кто обещал быть рядом до конца и сдержал обещание. Свой конец он встретил здесь, у порога моего дома.

Я поправила мягкую светлую прядь, упавшую на закрытые глаза, горько усмехнулась. Ведь я видела, я все видела… Неужели тогда мы не могли избежать всего этого? Почему мы должны были встретиться так, израненные, почти уничтоженные? Почему, обретя тебя на краткий миг, я тут же всего лишилась? Я читаю умиротворение на твоем лице, а сердце сжимается от тоски и безысходности. Столько страха, столько страданий! Это не твоя доля, не тебе предназначено тут покоиться! Но вихри моей судьбы коснулись и тебя! Ты пострадал! Как жестоко!.. Невесомо коснувшись губами твоего лба, я направилась обратно к лестнице. Не оборачиваясь. Ты тогда тоже не обернулся, помнишь?..

А ведь они не учли одного – теперь правительница этих мест я! Эта стихия подчинилась мне. Наивно полагать, что снег и лед уничтожат меня окончательно, а не возродят! Больше сюда никто не проникнет. Никто, если не будет приглашен хозяйкой.

Подойдя к окну, я вновь созерцала бесконечный океан холода. Сколько мне еще здесь находиться? Сколько я уже здесь нахожусь? Кажется, скоро будет шесть лет, как враги захлопнули холодную клетку в этом бессолнечном царстве, без единого шанса сбежать. В месте, где, кажется, само время остановилось, выбрав зимнюю метель своей единственной погодой. Но боги, случай, а может, мой тонкий расчет и интриги, сейчас ведут по белой пустыне троих усталых путников. Они еще не ведают, что их путешествие не закончится так скоро, как они надеются. Не знают, что им предстоит вершить судьбы, давно предсказанные богами. Не осознают, что являются ключом к моему освобождению и возмездию.

Карты, волшебные компасы и зеркала не работают вблизи зачарованного дворца. Это значит, что моя троица уже совсем рядом. Один из них так плох, что одной ногой стоит в могиле, стоит ему оступиться, потерять силу духа – и больше он не поднимется. Я благородно и великодушно помогу им. Напою отварами трав, обогрею и исцелю раны, ведь только я могу это сделать! Я расскажу им сказки и легенды, не утаивая правды, и тогда они согласятся на мои условия. Древо, сердце и клинок – они поймут и примут. Они сами решат помочь, это в их интересах. Эти трое станут проводниками моего света и мести. Тогда справедливость, наконец, восторжествует!

Я точно могу вспомнить день, после которого все пошло не так. Теплый весенний день, начавшийся так же, как и сотни других теплых весенних дней. День, после которого мою старую жизнь можно было вычеркнуть и выкинуть за ненужностью. Мечты, иллюзии, чувства, эмоции – что это? Давно позабытые слова. Мой путь – это месть и воздаяние! Мой единственный путь…

Отказавшись от прежних имен, я взяла данное богами – Ча́рна. Но ведь было время, когда меня звали по-другому, когда все еще имело значение…

[1] Акту́б – название месяца Друидского календаря, которое можно соотнести с «июлем»

«…Посему мы повелеваем брать на разведывательную службу только магов, как опаснейших из существ, ступающих по земле. Так мы возьмем под контроль всю их силу, научимся управлять ими и сделаем покорными. Более эти зловредные сущности не смогут причинять нам неудобств, строить козни и мешать воплощению в жизнь планов нашей Великой Империи.

Помните, сыны наши, что магия – коварна и непостижима, а ее носитель – угроза покою человечества. Истребите его волю, не дайте ему шансов самостоятельно решать свою судьбу и только тогда вы познаете вкус победы. Он будет равным тому, что испытали мы, сломив и уничтожив Магическое Королевство О́ринда. Пусть колдуны будут не союзниками вашими, но верными пленниками, на службе Империи. Держите их подальше от своего дома, отправляйте их на смерть, поручайте самые невыполнимые задания, калечьте их силы – и вы прозрите, что лучше слуг вам не найти.

Опасайтесь их богов. Особенно опасайтесь тех, кто поклоняется богам, ибо сила их велика. Проповедуйте отказ от религий на всей подконтрольной вам территории и колдуны не смогут получать энергию от своих Высоких Покровителей.

Берите не силой, но хитростью, ибо применение силы ведет лишь к сопротивлению и разрушению. А ваши слуги, связанные по рукам и ногам, уверовавшие в собственную гибельность, одураченные словами, помогут вам. Держите предназначение и природу магов втайне от всех, в том числе и от них самих. Окружите их барьером недоверия и опасности. Тогда и только тогда вы завоюете континент…»

Из «Указа о создании Департамента Имперской Безопасности»: раздел «О разрушительности магии и магическом ограничении». 3 год со дня основания Империи. Библиотека Императора. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

♪Мелодия: Floating In Space – Radiant♪

27 Ху́нна [1: Ху́нна – название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «февралем»] 1038 год со дня основания Империи. Город-сателлит А́ндерма. Утро

«Здравствуйте, здравствуйте! Всем доброе утро! Вас приветствуют ведущие программы «Новое безоблачное утро Империи»! Проснитесь, улыбнитесь, вознесите хвалу Императору и сделайте зарядку, перед тем как прослушать свежую сводку новостей...» – надрывалась механическая деревянная коробочка прямо над моим ухом. Махнула рукой в слепой попытке загасить звуки, но она продолжила голосить. Сладкий, судорожно удерживаемый сон, помахал ручкой, свернулся в трубочку и исчез. Я открыла заспанные глаза, протестующе взглянула на представителя современных технологий и надавила на единственную кнопку, затыкая. Рядом раздалось мелодичное мурчание:

– Ты уже проснулась?

Со вздохом скинула забравшегося на меня черного кота Себастьяна, перевернулась и мысленно поздравила себя с решением вообще не вставать сегодня. Шерстяному кошмару это не понравилось и, вновь забравшись сверху, он завопил:

– Вот так ты следуешь своим «твердым окончательным решениям», Ми́на?! Невероятная сила духа, прямо-таки...

– За-мол-чи, – по слогам простонала я первое утреннее слово. За ночь язык распух, нещадно хотелось пить и помолчать, а еще больше – доспать свои законные ежедневные пару часов до полудня.

– Я не дам тебе уснуть, – продолжал ворчать наглый котяра.

– Се́ба, ну пощади!

– Нет, – категорично ответил кот, усаживаясь рядом с моим лицом с абсолютно флегматичным видом. – Ты собиралась теперь каждый день вставать пораньше, бегать и завтракать с мамой. Давай, входи уже в режим, а то совсем распустилась за время отпуска!

Никакие стенания не могли пронять Себастьяна, так что мне покорно пришлось встать и, под молчаливое одобрение кота, прошествовать в ванную комнату. И – как раз вовремя, истекали последние минуты подачи воды по общественному водопроводу. Иначе пришлось бы таскать самостоятельно прямо с улицы. Умывание помогло взбодриться и прогнать остатки сна. Пока приводила себя в порядок, решила не застилать постель в маленькой комнатке на втором этаже, хотя это и не положено по уставу. Хорошо быть не на работе!

Утренняя пробежка тоже являлась важным, ежедневным ритуалом. Стоя перед зеркалом, стянула для удобства длинные черные волосы в высокий конский хвост. С улыбкой отметила, что льдистым глазам, окруженным пушистыми ресницами, и не нужна столь дорогая в наше время декоративная косметика. Попутно вспомнила, как этому завидовали школьные подружки. Бегом спускаясь на первый этаж, чуть не столкнула с узкой лестницы маму, решившую проверить, все ли у меня в порядке. К счастью, вовремя успела подхватить ее под руку и вместе спустились вниз. Отдышавшись от испуга и неожиданности, глядя в мое довольное лицо внимательными карими глазами, она, естественно, спросила:

– Ты чего так рано?

– Этот грубиян меня разбудил! Он теперь следит за тем, чтобы я бегала! – ухмыльнулась я. Мама слегка нахмурилась, но через миг уже улыбалась, резонно заявляя.

– Ну и правильно сделал! Ты же так растеряешь всю свою форму! Давай, дочка, нужно заниматься. А то отрастишь себе ляжки, на домашнем-то питании!

И потом она громко похлопала меня по животу! Возмущение перехватило дыхание – какая наглость! Да я в Академии в течение пяти лет была чемпионкой по легкой атлетике, ни разу не проиграла! Фыркнув, я оставила мамино замечание без ответа и направилась ко входной двери.

Выйдя из дома, тут же зажмурилась от яркого утреннего солнца, светившего отовсюду и прямо в глаза. Проморгавшись, первым, кого я увидела – был отец, ползающий на карачках по своему маленькому дорогому сердцу огородику, разбитому в правой половине палисадника. Сверху на заборе в теплых лучах уже нежился Себастьян.

– Привет, пап! – крикнула я, помахав.

– Доброе утро, солнышко! – он лишь на секунду оторвался от милого сердцу дела, одарил меня радужной улыбкой, и тут же спрятался под густыми помидорными ветками. Последние годы папа особенно любил проводить тут время. А после того, как мама с возрастом увлеклась брюзжанием, земле он начал отдавать все свои свободные минуты.

Вдохнув свежего воздуха, я отряхнула бирюзовый гимнастический комбинезон и побежала, оставляя позади невысокий двухэтажный домик. Маршрут был составлен давно, во времена моего длительного обучения в Академии, и включал все центральные улицы и парки нашего небольшого городка. Так сказать, необходимый физический минимум для подготовки к ежегодным соревнованиям.

Пейзажи сменялись с невероятной скоростью, рядом поспевали настойчивые собаки-бродяжки, но я не обращала ни на что внимания, лишь изредка приветствуя кивком соседей. Ответных пожеланий «доброго дня» я никогда не получала, большинство опасливо отворачивалось, едва меня завидев. Все это было грустно, хоть и не ново. Я давно приучила себя вежливости с обычными людьми, для которых была очередным жутким изгоем общества. Эдакой, страшилкой на ночь. Нет, они не презирали меня, просто боялись. Это нормально. Все знают, что нас нужно сторониться, что мы опасны для окружающих. Но если бы все эти обыватели знали кто мы такие, чем жертвуем, на что идем ради интересов страны и их безопасности, волосы стали бы дыбом!

«Никогда они не узнают! – фыркнул в голове вредный кошачий голос. – А ты ничего не сможешь рассказать. Радуйся тому, что все еще жива».

Глас здравого смысла, всегда в моей голове говоривший голосом Себастьяна, затеял беззвучный монолог. Я улыбнулась ему, мысленно отстраняясь от невеселых дум. Наверное, со стороны это должно выглядеть странно – девушка, серьезно разговаривающая с котом. Если бы кто-то вдруг услышал наши беседы, то наверняка решил, что я, в дополнение ко всему, рехнулась.

Однако в происходящем не было ничего удивительного. Себа – лишь очередной эксперимент отца. Моего почти гениального отца-ученого, три года назад решившего опробовать на коте какой-то новый эликсир. Результат оказался абсолютно непредсказуемым – кот заговорил, а папа внезапно открыл мировой феномен! Все кошачьи умеют общаться друг с другом и обладают сознанием! Уму непостижимо! В ученом совете господина Сильве́стра Ле́тико подняли на смех – домашний любимец упрямо отказывался произнести хоть словечко для публики. За папой закрепилась слава безумного ученого-кошатника, его публикациям и открытиям стали меньше доверять, а потом и вовсе предложили «уйти на покой по достижении преклонного возраста». С Себастьяном они, конечно, примирились, но с тех пор кот все равно больше проводил время со мной.

Отдавшись любимому делу, прислушиваясь к свисту ветра в ушах, чуть не влетела в огромную груду ржавого металла и шестеренок. Буквально в десятке сантиметров пришлось спешно затормозить и остановиться. О нет, только не это! Секундное замешательство и конструкция пришла в движение. Со скрипом вращаясь, перекатывая детали и узлы, оно повернулось ко мне. Времени перебежать дорогу на другую сторону не осталось. И я выпрямилась, заглядывая страшной бесчувственной машине в глаза-окуляры.

Механо́ид. Двухметровая человекоподобное существо на целую голову возвышалась надо мной, слегка покачиваясь и дрожа. Он весь трещал и щелкал, старый, запущенный, однако работающий прекрасно, хоть и медленно. Неживые глаза смотрели внимательно, изучающе. По мокрой от пробежки спине побежали мурашки, но взгляд отвести я не смела. По регламенту. Он протянул дрожащую руку с четырьмя пальцами, возложил на макушку. Холодное металлическое прикосновение пробудило вторую волну мурашек. Вспыхнуло знакомое головокружение на грани обморока. Из носа выкатилась маленькая капелька крови, попавшая прямо на приоткрытые губы. Касание длилось недолго, механоид быстро сверился со своими базами данных и, отсалютовав странной высокой шляпой, скрывающей головные антенны, побрел дальше. Только когда он отошел на приличное расстояние, я смогла выдохнуть, сбрасывая скопившееся напряжение. Тыльной стороной ладони провела по губам, но так и не смогла избавиться от противного железного привкуса. Эта процедура давно стала привычной, особенно вблизи имперской столицы, но глубоко засевший детский страх никогда не отпускал.

Я оглянулась. Недалеко молодая женщина судорожно прижимала к себе малолетнего сына и с глазами, полными ненависти и страха, смотрела. Не на машину. На меня. Тихо ругнувшись, она увела сопротивляющегося мальчика в дом. Я вздохнула и подняла глаза к небу. Людское безразличие принять проще, чем всеобщие страх и отвращение. Мне вот достались последние… С пробежкой пора заканчивать.

Из-за неприятной встречи я немного сократила путь, и вскоре оказалась дома. По прихожей распространялся крепкий ароматный запах тиффале́йского [2: Тиффале́йские острова – королевство, располагающееся в теплых водах Южного моря на нескольких больших островах и россыпи маленьких] кофе и я чуть задержалась, наслаждаясь, желая прочувствовать до всей глубины легких. Из кухни раздался крик мамы:

– Мина́ти, это ты? У тебя все хорошо?!

– Ча́ндра, она уже не ребенок и с ней ничего не случится! – моментально отреагировал отец. Мамина чрезмерная забота его изрядно раздражала. Я же всегда думала, что папа хотел мальчика, поэтому и воспитывал меня боевой и сильной духом. И не позволял маме проявлять излишние нежности.

– Она все еще моя маленькая дочка и я переживаю! – не унималась мама. Стоило только мне войти в кухню, как тут же надтреснутым голосом она пробормотала.

– Кровь? Откуда?

В замешательстве я опустила глаза и только тогда заметила на спортивном костюме маленькую капельку запекшейся крови.

– Я наткнулась на механоида… – разговоры тут же смолкли.

– Ты видишь, Сильвестр… – пробормотала мама, медленно оседая на стул. – Я же мать, я чувствую, что что-то произошло, а ты опять не желаешь меня слушать! Как ты, девочка?

Отец лишь вздохнул и снова уткнулся в газету.

– Нормально, – лишний раз тревожить нервную родительницу не хотелось. – Что у нас на завтрак?

– У тебя всегда все нормально… – начала она ворчать в ответ. – Никогда мне ничего не рассказываешь!

– Мамочка, ну не переживай! Ты же знаешь, что у меня такая работа, – я ласково приобняла маму за плечи и устроилась рядом с креслом отца.

– А она все о работе! – всплеснула Чандра руками, распаляясь. – О да, работа в твоем Департаменте – это очень важно! Ты постоянно куда-то пропадаешь, уезжаешь в командировки на целые месяцы, и даже не присылаешь никакой весточки! А я места себе не нахожу, переживаю, думаю о тебе! Ты совсем, совсем не бережешь мои растрепанные нервы!

Мы с отцом застонали в один голос. День только начинался, а мама уже была не в духе. Но остановить этот поток обвинений уже невозможно. Следующее, о чем она начнет причитать – внуки.

– Ты работаешь, уезжаешь, работаешь, бегаешь, а как же личная жизнь?! Тебе двадцать пять, в этом возрасте у меня уже была ты! Я хочу внуков, Минати! И твой отец тоже! А ты ни разу не знакомила нас ни с одним из своих мальчиков! Только этот милый Летти к нам и заходит! А ты черствая и совсем не заботишься о своих родителях! Вот кто нам в старости помогать будет? А тебе?!

– Правильно говорить Лэтти, через «э»! – поправила я, оставив остальные замечания без внимания.

– А может, мы все-таки позавтракаем, дорогая, а уже потом обсудим будущих внуков? – взмолился отец. Мама с видом оскорбленной добродетели отвернулась к чугунной плите, занимавшей значительную часть кухни, и начала демонстративно греметь посудой. Да уж… Я точно знала, что как только еда закончится и кофейник окажется пуст, нас с папой сдует отсюда, как ветром. Все-таки, я оставалась папиной дочкой.

К счастью, на этот раз завтрак не стал пыткой. Вафли радовали нежностью и пышностью, кофе согревал и давал энергии на весь день, а мама быстро отошла и поделилась последними сплетнями, которые ей с утра принесла о́рна[3] Иветта. Послушать их было интересно, так как занятий на сегодня все равно не предвиделось – я до сих пор не знала, когда закончится очередной отпуск. Бывало, что некоторые из нас по полгода сидели дома из-за нехватки рабочих направлений. Пока я рассеянно жевала, папа быстро все умял и, немного погодя, решил включить новое прекрасное изобретение – маленькое деревянное радио. Немногие могли позволить себе его. В нашей семье их было два – служебный и личный. Прошипев и откашлявшись, радио разразилось бодрым голосом диктора, вещающего крепкий, пафосный до безобразия, текст:

– Магия – страшная игрушка Древних, погубившая их. На осколках той цивилизации не жило и не цвело ничего, изувеченные магией земли оставались пусты и бесплодны. Жалкие государства сражались между собой за обретение клочка Старейшей территории, а их воины, исповедающие магию, гибли в этих битвах тысячами. И так могло продолжаться до конца мира, если бы не пришло спасение. Мудрейшие Отцы. Они показали нам жизнь без тлетворных влияний магии и привели Ордве́йг к победе над верой в ничтожных богов. Тысячелетие стоит Империя и силами своих граждан, гордо будет возвышаться над остальными странами…

– Выключи, – резко потребовала мама. Отец тут же подчинился. Они оба робко и с беспокойством взглянули на меня, но я лишь неопределенно повела плечами. Сказанное было известно даже ребенку.

– Не переживайте, все хорошо, – спокойно улыбнулась я, пытаясь уверить их в равнодушии к ситуации. Отец слабо кивнул, поблагодарил за завтрак и торопливо удалился обратно в сад. Я осталась с мамой наедине.

– Опять придет с улицы грязный, стирай потом за ним! – буркнула она, пытаясь отогнать неприятные мысли переключением на бытовые проблемы.

«Грязный и счастливый», – подумала я. Допив свой кофе и сославшись на работу и деловые письма, я отправилась на улицу к почтовому ящику. Заглянув через резную ограду, увидела отца, загорающего среди цветущих помидоров. Хихикнув, он подмигнул мне и вновь подставил солнцу лицо.

На мое имя пришло три бумаги. Увы, ни на одной из них не было гербовой печати Департамента Имперской безопасности, а значит, вынужденное безделье продолжалось.

– Мам, пап, я ушла к себе в кабинет, отвечать на письма. Не теряйте! – крикнула я, поднимаясь по лестнице.

– Дорогой, ты уверен, что наша дочь, действительно настолько важная особа, чтобы нам стоило отказаться от второй гостиной в пользу ее кабинета? – веско, но шепотом спросила мама у вернувшегося следом за мной отца.

– Даже не сомневайся в этом, – вздохнул отец, заливая в чашку свежий чай.

– Это все равно является для меня новым поводом для беспокойства! Может нам стоит пойти к Императору и попросить у него более безопасной работы для дочери? Уверена, он примет тебя и прислушается, учитывая все твои заслуги!

– Это исключено, Ча́ндра. Ты же знаешь наши правила и законы!

И хоть я их и не видела, но мысленный вздох отца могла представить со всей четкостью.

Поднявшись на второй этаж, я тихо прикрыла за собой дверь, оглядела кабинет. Темное дерево мебели казалось дороже и эффектнее, той цены, что мы за нее отдали. Вдоль одной стены тянулся высокий книжный шкаф, у другой стоял мягкий диван цвета морских волн. Рядом с большим окном, слегка прикрытым легким летящим тюлем, стоял круглый аквариум, в котором медленно плавали рыбки. Я положила письма на рабочий стол, всегда освещенный дневным светом, опустилась в глубокое кресло и взглянула на свои руки. Они медленно покрылись зимними расписными узорами, которые бывают на окнах в очень старых домах в самые морозные ночи. Холода я не чувствовала.

«Как сложно быть магом!» – всегда повторяли нам в Академии.

«Как сложно быть магом в стране, где все считают тебя опасным асоциальным элементом, а в действительности ты делаешь все ради покоя этих людей?» – мысленно отвечала им я.

[1] Ху́нна – название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «февралем»

[2] Тиффале́йские острова – королевство, располагающееся в теплых водах Южного моря на нескольких больших островах и россыпи маленьких

***

♪Мелодия: Hi-Finesse – Event Horizon♪

Сидя в одиночестве, в тишине кабинета, ушла с головой в чтение и не заметила, как уже перевалило за полдень. Родители все еще были уверены, что я пишу отчет для Департамента по своей предыдущей командировке и меня лучше не трогать. Но секрет оставался в том, что отчет был сдан и принят еще две недели назад. К тому же, малышка Элли, моя юная ученица, заболела и нам пришлось отменить занятия на этой неделе. Не помню, сколько часов прошло, прежде чем я смогла оторваться от огромного исторического сочинения, чтобы прогуляться к окну и размять занемевшие конечности.

Сквозь тонкое чистое стекло открывался вид на мой маленький родной городок. Назывался он А́ндерма, но это название никого не интересовало. Мы жили в благостной тени огромной столицы Империи Ордве́йг – Килла́на По́. Кому какое дело до сателлитов, коих десятки? Но наш город был прекрасен! Крохотный и уютный, весь год наполненный ароматом цветов и трав, щебетом птичек и счастливыми, добродушными жителями. Со мной они дружелюбны, увы, не были, но это ведь не отменяло их добрых качеств. Просто мне повезло меньше. Просто однажды в школу пришли механоиды, и я оказалась магом. А магов нужно остерегаться и держаться от них подальше. Вот такие дела…

В дверь робко постучали, и в открывшийся проем просунулась каштановая с легкой сединой голова смущенной мамы.

– Дорогая, я не хотела отвлекать, но там пришел твой Лэтти. Говорит, что дело срочное.

– Правда? – радостно вскрикнула я, оборачиваясь. Сердце восторженно забилось в предвкушении работы. – Как давно он пришел? Да-да, я сейчас спущусь!

– Ну, – она замялась, – Еще минут двадцать назад, но я настояла, чтобы он выпил чаю с вафлями. И мы очень мило поболтали! Он такой прекрасный молодой человек, такой вежливый и добрый! Ты бы пригляделась к нему, что ли, раз уж других кандидатов нет. И вообще, почему ты никогда не знакомишь нас с ним поближе? Он всякий раз просто приходит, и вы куда-то уезжаете!

– Мама! – простонала я, на ходу приводя в порядок прическу. – Если дело действительно серьезное, то ты должна была сразу сказать мне об этом! Как ты вообще умудрилась заболтать его?!

– Не надо повышать на меня голос! Мы же просто поговорили! – мама поджала губы и захлопнула дверь.

На мягком бежевом диване в гостиной сидел Лэтти и потягивал фирменный мамин банановый чай. Теплых запах заполнял все помещение и дразнил. Лэтти был младше меня всего на год и должен был занимать примерно одинаковое со мной положение в Департаменте. Однако жизнь-злодейка распорядилась иначе и Лэтти оказался абсолютно никудышным магом с очень низким магическим потенциалом. А от этого зависели жизнь и профессиональное продвижение. Когда я заканчивала Академию, он оставался далек от выпускных экзаменов, хотя учиться мы начинали в одном классе. Теперь бывший одноклассник состоял при мне в чине мельтеса́та – то есть личного гонца, помощника и телохранителя. Целых четыре года мы работаем вместе.

Рядом с парнем на диване удобно сидела мама и что-то щебетала. Меня они не заметили. Лэтти по большей части молчал и благодарно улыбался, поправляя постоянно падающую на лоб непослушную блондинистую прядь. Отвлекшись, он поднял медового цвета глаза на дверной проем, увидел меня и подскочил, проливая чай на столик. Мама охнула, кинулась протирать полотенцем горячую лужицу, я тихонько засмеялась.

– Доброго денька, Лэтти, как дела?

– Все в порядке, о́рна [3: О́рн, о́рна и о́рнэт (с ордве́гиан, официального языка Империи Ордвейг) – обращения к гражданам Империи] Летико, – юноша торопливо поставил чашечку на стол, опасливо отодвинулся от копошащейся мамы, и по-военному вытянулся передо мной.

– Расскажешь что-нибудь хорошее? – продолжила я улыбаться, не обращая внимания на этот неловкий официоз, которым парень грешил в компании малознакомых людей. Субординация, все дела.

– Меня в срочном порядке послали за вами. Нужно ехать немедленно.

Его фраза заставила меня насторожиться.

– Это будет… Торжественный прием? – уточнила я.

– Да, – коротко кивнул Лэтти.

– Хорошо. Подожди немного, я надену форму.

В моем гардеробе, на самом видном месте висела униформа Департамента. Ее всегда шили на заказ, она сидела великолепно и была легкой, как ночная сорочка. Перед выходом взглянула на себя – забранные в пучок волосы, строгие черные брюки со стрелками, белая рубашка и яркий бирюзовый пиджак. Напоследок затянула потуже на шее узкий галстук и провела тонкой ладонью по красовавшейся на груди эмблеме Департамента – каменному за́мку с двумя башенками на золотом щите. У людей, видевших эту броских расцветок форму, вопрос о нашей принадлежности отпадал сразу. В Академии владельцев униформы мы всегда называли «попугаями» – ведь кто-то за особые отличия получал свой комплект раньше установленного срока и любил поважничать. Однако отношение резко менялось, как только мы получали свой – все же, это наш отличительный символ, наша гордость.

Лэтти уже ждал меня у лестницы. Он тоже был в форме; почти никогда с ней не расставался – слишком много сил мой друг потратил на то, чтобы ее заслужить. Путь внезапно преградила мама. Сильно взволнованная она все еще держала в руках мокрое полотенце. В теплых карих глазах читался испуг.

– Может, останешься? У тебя есть возможность отказаться? – спросила она дрогнувшим голосом, не решаясь взять меня за руку. От умоляющего взгляда, стало немного не по себе, а к горлу подкатил тяжелый колючий ком.

– Прости, родная, но мне правда нужно идти… – ответила я, обнимая свою маленькую маму. Через минуту мы с Лэтти уже садились в «служебный транспорт», так называемый – автомобиль. В общем, довольно страшная непонятная конструкция, доверху наполненная скрежещущими механизмами и шестеренками, лишенная всяких удобств, кроме двух деревянных сидений, обитых потертой тканью. Крыша, как и у обычных колясок, отсутствовала. Машина напоминала механоида – сделана немного топорно и страшно, но эффективно и на века.

– Лэтти, а это точно безопасно? – с опаской спросила я у коллеги, занявшего место водителя.

– Конечно! Иначе кто позволил бы таким важным шишкам, как служащие Департамента, на них разъезжать! – засмеялся парень. Он уже немного отошел от длительного общения с мамой, и в высокий, почти мальчишеский голос вернулась веселость.

– А если пойдет дождь? – уже в штуку продолжила я. И была награждена удивленным взглядом. Лэтти даже перестал крутить и дергать хрипящие рычаги, настраивавшие машину на движение.

– Ты имеешь в виду тот, что с неба идет? Когда ты в последний раз видела над Имперским городом дождь?

Задумываться над ответом не пришлось. Улыбнулась.

– Никогда.

– То-то же! – Лэтти расплылся в ответной улыбке. – Ученые все еще поддерживают защитный купол над городом. Благодаря которому, кстати, твой отец может снимать по три урожая, а ты – круглый год наблюдать из окна зеленые деревья. Так что не ной, наши инженеры – лучшие в мире! – и он с умным видом вернулся к работе.

Нечего и добавить, поэтому я сложила руки на груди и обернулась, чтобы еще немного посмотреть на родной дом. Двухэтажный каменный, с папиным огордиком и мамиными цветами в палисаднике, любимый, хорошо знакомый. Скоро, скоро мне вновь придется тебя покинуть, я чувствую это. Мимо по тротуару шагали три немолодые скучающие женщины. Они вяло обсуждали какую-то Люпе́тту и стреляли глазками по сторонам. Поравнявшись с нашим «автомобилем», правильно оценив значение униформы – они даже замолчали. Лица их резко вытянулись, взгляды не обещали ничего хорошего, однако скорость хода и громкость разговора увеличились втрое. Наперебой дамы обсуждали, как отвратительны маги, что подобным «зверям» вообще пора запретить поселяться рядом с приличными людьми. Тут же дети растут, мало ли чему эти выродки их научат! Почти бегом они миновали нас и скрылись за поворотом. Я вздохнула.

– Знаешь, Лэтти, мы привлекаем к себе много лишнего внимания. Нужно было просто взять коляску. Или лошадей…

– Ты можешь поискать себе лошадь прямо сейчас, – хитро улыбнулся парень, а потом быстро что-то крутанул, и механизм, заскрипев и издав странное «чу-чу», тронулся с места. – Ой, прости, не успела. Эх, придется ехать так. Но в следующий раз ты точно сможешь поехать сама и насладиться конной прогулкой! А я, так уж и быть, подожду тебя в месте назначения.

– Шутник! – ухмыльнулась я, хватаясь за дверцу трясущегося драндулета. Лэтти лишь послал мне милую улыбку и больше не отвлекался от дороги. И мы помчались по узким зеленым улочкам предместья.

Хорошо знакомая дорога, именно с нее, с молчаливости моего спутника и сосредоточенных мыслей – начиналась очередная страница моей нелегкой работы. Вскоре зелень окраин сменилась каменным холодом города. Мы въехали в Килла́на По – столицу Империи Ордве́йг.

Во всех отношениях, столица завораживала! Ее отличала особая архитектура – сочетание архаичной древности, что досталась нам от Мудрейших Отцов, и технологичной современности. Самые прекрасные учебники об истории искусств писались здесь. Здесь старина была повсюду – можно зацепить глазами и пощупать руками, наткнуться на разговорчивых старожилов и таких же вдохновленных путешественников. По безухабистой дороге мы проезжали мимо живописных парков, в которых легкие струи фонтанов прорезали воздух, а декоративные деревья всегда находились в цвету. Под сенью тяжелых веток располагались скромные и величественные статуи четырех Мудрейших Отцов. Их имена были высечены в наших сердцах. Их деяния стали началом Империи. Они подпирали небо и твердо стояли на земле. На земле, которую они подчинили, устремленные в небо, которое оставили своим потомкам. Никто не спорил – то были кровавые века, по сей день покрытые тайнами и легендами, но мы знали, что Империи не рождаются иначе. Сквозь кровь, боль и лишения наши предки твердой рукой привели нас в прекрасное настоящее. И мы с гордостью принимали нашу историю.

Киллана По был сокровищницей знаний, красоты и музыки. Каждый гражданин мог найти здесь занятие по душе, обрести себя. Со всех уголков Империи сюда тянулись ручейки талантливых ученых, писателей, художников, архитекторов, инженеров, конструкторов. И вместе они стремились к совершенству. Долгие сотни лет распрей и становления замедляли наш прогресс, но сейчас мы с гордостью могли сказать, что достигаем новых высот. Наши Отцы мечтали о Небе и вот, скоро в воздух поднимутся наши первые летающие машины. Во всяком случае, так говорили имперские изобретатели, постоянно добавляя, что «скоро» в науке – понятие зыбкое и растяжимое. Да, мы по-прежнему не доверяли «самоходным автомобилям», лошади были как-то привычнее, а «радио» могло работать лишь пару часов в день, а остальное время нуждалось в «зарядке».

Мы смотрели на наших полудиких соседей с презрением, ведь они все еще пользовались холодным оружием и стрелами, в то время как у нас был порох. Мы отказались от магии и продолжили развитие в другом ключе, осваивая область научных экспериментов. Они редко оказывались удачными, но никто не терял надежду и силу духа. Наши соперники продолжали уповать на магию и, надо отдать им должное, добились в этом определенных успехов. Наступило хрупкое равновесие. И оно несло стагнацию, которую иные почему-то называли гармонией. И тут на арену выходили мы – тихие и безмолвные… Руководство Департамента всегда выбирало самую подходящую минуту. И цель… Зазубрено. Выучено. Сдано.

Мои стройные размышления прервал неистовый крик, раздавшийся на незнакомом языке. Я быстро огляделась. Ну конечно! Инде́йтри-скал [4: «-скал» (с ордве́гиан, официального языка Империи Ордвейг) – улица] – самый центр Киллана По.

Инде́йтри-скал была средоточием всех звуков земных. Прежде всего – крика. Крика торговцев-зазывал, которых не мог прогнать ни один патруль. Одни обещали продать искусные зелья, продлевающие красоту и молодость, другие предлагали отвары, улучшающие выносливость, а если не хватает денег, то можно прикупить хотя бы пилюлю для чистого и свежего сна. Акафи́рских торговцев никто не любил. Они слыли ушлыми жуликами, обещавшими драгоценные жемчужины из ушей самой бха́гат-на́ри [5: Бха́гат-на́ри – титул принцесс-жриц в Акафи́ре] Усу́нды, а на деле, толкавшими битые стекляшки. С ними всегда конкурировали «честные липа́йцы» с островов Тиффале́й – беженцы, уставшие от вечных войн, продающие такой же сомнительный товар. И о́рдвины, жители Империи, так страстно ненавидевшие своих магов и алхимиков, с удовольствием бежали под хлипкие навесы – в лавки чужеземцев. Подобные двойные стандарты не были в новинку, но оставляли горький осадок. Да, все запретное и заклейменное непременно должно вызывать интерес. Особенно если оно – иноземное.

Все попытки привести эту, одну из центральнейших, улицу в порядок всегда сходили на нет. Взгляду открывалось то, что столица так тщательно пыталась скрыть – пыль крошащейся штукатурки, ржавчину металлических креплений, гниль великолепных обшивок и затхлый запах неприязни. Здесь под маской фальши и лести пряталось неприятие «других» – акафирцев, темнокожих, инвалидов, магов… Горожане соглашались со всеми проблемами и вызовами, преследующими наше общество, но каждый был уверен, что уж он-то живет правильно и никого не притесняет. А сидя вечером за ужином, они уже кляли безмозглого элька́нтского винодела, что, вероятно, разводил водой и без того мерзкое пойло. Инде́йтри-скал стала индикатором нашего общества, указывающим на ошибки. Вот только никто не смотрел. Технократы одной рукой выжимали из магов и инженеров новые разработки, а другой клеймили зверями и отбросами. А мы лишь продолжали восхвалять славное правление равенства и мудрости. Ведь нас всех так учили. Каждый играет роль, отведенную ему заранее…

– Минати, тебе совсем не интересно, куда мы направляемся? – оборвал мои тягучие наблюдения заскучавший Лэтти.

– Постой, мы едем не в Департамент? Тогда куда же? – я резко обернулась и чуть не вылетела из автомобиля.

– А, интересно стало, да? – с искренним воодушевлением мальчишки, знающего важную тайну, ответил Лэтти. – Тебя вызывают на личную аудиенцию! Угадай, кто!

– Не знаю.

– Ну, давай! Три попытки! – продолжал веселиться напарник.

– Ну, наверное, Глава Департамента.

Обычно миссии, в которых я участвовала, Глава выдавал целому коллективу, четко распределяя задания и роли, устанавливая сроки и время для подготовки. Такое особое внимание к моей персоне было неожиданным и весьма приятным. Возможно, оно даже сулило некоторое повышение.

– Не угадала! Бери выше!

Я задумалась… Куда уж выше? Кто еще имеет право выдавать миссии? Лэтти хочет поиграть? Ладно, давай, самое невероятное предположение!

– Неужели это Первый Министр Магии?!

– Еще выше, Ми́на, еще выше! – Лэтти прямо светился от удовольствия, а я опасалась, что он перестанет следить за дорогой, и мы точно куда-нибудь врежемся.

Ответить на его слишком явные издевки я попросту не успела. Так как серые и темно-бурые кирпичные дома столицы закончились и мы, беспрепятственно проехав пост охраны и длинную дорогу парка, почти подобрались к самому великолепному сооружению столицы – Белому Императорскому дворцу. Машина остановилась, Лэтти открыл дверь и помог мне выйти. Пораженная, ослепленная, я не могла произнести ни слова.

– Ты все верно поняла! Когда о́рн Ма́льтим узнал о вызове на аудиенцию, он так побледнел! Обещал мне все богатства Империи, если я уступлю ему свое место в сопровождении. Но я был тверд, ведь я же твой мельтесата! Мы должны быть вместе!

Я молчала. Крайнее потрясение не желало покидать меня. И где-то на задворках сознания осторожный голос шепнул – не к добру все это. Внезапно осипшим голосом я выдала:

– Ты шутишь, Лэтти! Это не может быть правдой! Не может Император лично вызывать на аудиенцию меня, это смешно! Нет у меня никаких особых талантов и заслуг, чтобы удостоиться такой чести! – я дрожала, даже слова подбирала какие-то необычные. Кажется, мое состояние подействовало и на спутника – он бросил улыбаться и положил мне руки на плечи, успокаивая, стремясь мягкими, медового цвета глазами поймать бегающий льдистый взгляд.

– Минати, да соберись ты уже! Такой важный день, тебя вызывает сам Император, у нас назначено время, а ты тушуешься и… Не знаю, что еще!

– Лэтти, почему ты не предупредил, что мы едем к… К… И я бы морально подготовилась.

– Ты бы заперлась у себя в комнате, и только сняв крышу, мы бы смогли тебя оттуда вытащить, что я не знаю тебя, что ли! – резонно возмутился парень. – Возьми себя в руки уже, ну чего ты расклеилась!

Я кивнула и попыталась освободиться из теплых полуобъятий Лэтти. Он отпрянул, почувствовав мое сопротивление, и слегка зарделся. Я сделала вид, что не заметила этого.

– Хм, надеюсь, об автомобиле позаботятся должным образом, – нарочито спокойно произнес спутник, провожая взглядом молчаливого слугу, обязанного отправить машину на временное хранение. – Хорошо, идем. В «вызове» написано, что нас встретят и проводят в Главный Императорский Секретариат. Что будет дальше – не знаю.

– Почему «вызов» не прислали мне лично, если уж он на мое имя? – задумалась я, оглядываясь по сторонам.

Мы шли вдоль широкой аллеи, густо посыпанной розоватым гравием. По бокам тянулись покрытые гигантскими белыми цветами деревья и фигурно-подстриженные кусты – не такая уж и редкость для столицы, накрытой Куполом, создающим «вечно-теплые сезоны». Тут же располагались искусно вырезанные каменные скамьи, слишком красивые для городских садиков, обретшие достойное пристанище в Императорском Парке. Пешеходную дорожку делил пополам искусственный ручей, весело бегущий по специальному, выложенному бирюзовой плиткой углублению. И солнце, ярчайшее солнце дополняло и заканчивало чудесный ландшафт, создававшийся вокруг этого места десятки лет. Казалось, что оно отражалось отовсюду, грело и радовало. И каждый идущий к дворцу по дорожке, имевшей небольшой уклон вверх, осознавал, что именно так должно выглядеть сердце его Империи. Восходя к нему, ты будто поднимался к вершине мира.

– Потому что само письмо пришло на имя нашего шефа – о́рна Ма́льтима. А, прочитав его, он вызвал меня и велел послать за тобой. Даже служебный автомобиль разрешил взять! Конечно, после того как убедился, что я не уступлю и на прием он не попадет, – Лэтти снова улыбался.

Невозможно отрицать обаяние и дружелюбие, заключенные в его улыбке. Ею он подкупал самых несговорчивых преподавателей Школы и соблазнял девушек. Эти грустные девицы потом прибегали ко мне, жаловались и страдали, что сам Лэтти «никогда не смотрит на нас так, как на тебя!» Самые бойкие даже предлагали уступить им парня. Их слезы и упреки я не понимала, иногда даже пыталась помочь им добрым советом, но чаще получала недоверчивый взгляд и прозвище «собаки на сене», произносимое за глаза. Мы с Лэтти дружили уже очень давно, я не могла представить серьезных поворотов своей жизни без него, ровно как представить его рядом в качестве… Ну… Скажем, спутника жизни. Сам Лэтти всегда отмахивался от подобных предположений, однако своими сердечными переживаниями ни с кем не делился… А я иногда замечала на себе «те» его взгляды. Или казалось, что замечала… Они приводили меня в смятение, и я вновь делала вид, что глуха и слепа.

– Спасибо, что приехал и настоял остаться со мной, – немного смущенно поблагодарила я.

– Ты же мой статумсата! Я не мог бросить тебя одну! Вот увидишь, однажды на нашу долю выпадет самое замечательное приключение, и мы переживем его вместе! – жизнерадостно ответил Лэтти, тряхнув блондинистой шевелюрой. Ведь вместе в одну миссию мы никогда не ходили…

[3] О́рн, о́рна и о́рнэт (с ордве́гиан, официального языка Империи Ордвейг) – обращения к гражданам Империи

[4] «-скал» (с ордве́гиан, официального языка Империи Ордвейг) – улица

[5] Бха́гат-на́ри – титул принцесс-жриц в Акафи́ре

Преодолев двенадцать мраморных ступеней Императорского дворца, мы оказались напротив огромных дверей белого дерева, украшенных резьбой и витражами всех оттенков лазури. Даже самый глупый обыватель, сравнивая цвет нашей униформы с цветом национального флага, должен был догадаться, что мы состоим на государственной службе. Именно это оберегало нас от возможного насилия жителей – они знали, что мы под защитой. Хоть и опасны для общества. Такой вот замкнутый круг.

Лакеи молчаливо отворили перед нами Главные двери и прикрыли, как только мы вошли в первую залу, носившую, как я помнила из уроков истории, название – Аюля́дэ. Оказавшись в самом центре, мы с Лэтти синхронно подняли взоры к потолку. Над нами висела неописуемых размеров старая люстра, в которой Император IХ заменил свечи маленькими магическими фонариками. Сделано это было, чтобы избежать вековой копоти, скапливающейся на самом верху, мешающей любоваться восхитительной лепниной и мозаиками. Мы много читали об этом зале, еще больше слышали слухов и сплетен, но никогда не рассчитывали увидеть это великолепие своими глазами. Картины под потолком изображали эпические моменты истории Империи – сражение Мудрейших Отцов с Ордами Эша́дов, победу над Магическим Королевством О́ринда, строительство дворца Императором VI, создание Купола над Киллана По и его городами-сателлитами...

– Доброго дня, о́рнэт! – достигла моего отключенного слуха фраза, произнесенная в третий раз. Я толкнула локтем Лэтти, возвращая его обратно на землю, и поздоровалась. Низенький мужчина в красной ливрее понял, что, наконец, привлек наше внимание, поклонился и продолжил. – По какому делу Вы прибыли во Дворец?

– Нам назначена личная аудиенция у Императора, – ровно ответила я.

– Могу я спросить, что послужило поводом? – немного высокомерно глянув на нас, продолжил служащий Дворца.

– Не можем знать. Но у нас с собой письмо-вызов, – быстро нашелся Лэтти.

– Могу я взглянуть?

Лэтти передал письмо, скрепленное сломанной голубой печатью.

– Все верно, нас предупреждали. Значит, Вы из Департамента? – в тоне мужчины к высокомерию примешались нотки презрения.

– Статумсата Минати Летико и мельтесата Лэтти Карбостье́ро.

– Следуйте за мной, – скривившись и едва скрывая пренебрежение, приказал встречающий.

Мы долго петляли по запутанному лабиринту зал и коридоров, ступая с неприличной для мелькавших обстановок скоростью. Но, несмотря на это, мы с Лэтти успевали любоваться роскошными интерьерами, достойно подтверждавшими богатство и силу Империи. После продолжительных блужданий мы остановились непримечательной комнате, отделанной синим бархатом со звездами, где за столиком скучала молодая девушка. Служащий прошептал ей что-то, передал письмо и удалился, не удостоив нас даже кивком на прощание.

«Цапель надутый!» – тихо ругнулся ему вслед Лэтти.

Девушка быстро нацарапала в большой книге посетителей цель и время нашего визита и попросила поставить отметки под своими именами. Затем она взяла со стола короткий черный жезл и, подойдя к нам, легонько прикоснулась к головам. Удовлетворенно кивнув, она небрежно бросила:

– Всего лишь меры предосторожности, – объяснила она хрустальным голосом. – Мы должны охранять Императора от любых опасностей. Сами знаете, они могут исходить от кого угодно! А сейчас вас проведут во Внутренние Покои. Император обычно там принимает всех посетителей. Большая просьба ничего не трогать руками, никуда не сворачивать, не отставать от провожатого и не пытаться с ним заговорить. Вам все ясно?

Нам было ясно.

– Вайти́о!

В комнату из-за двери, скрытой плотной занавеской, вошел огромный, облаченный в черный военный мундир мужчина, ростом выше двух метров. Мы переглянулись – с таким точно не поговоришь. По служивому сложно было сказать – умеет ли он вообще складывать слова в предложения так, чтобы в них был смысл.

– Проводи их в Кабинет Императора, – надменно приказала девушка. Здоровяк кивнул, направился к небольшим двойным дверям. С налета ударился лбом о дверной проем и, нагнувшись, пошел дальше, будто ничего не произошло. Позади Лэтти услышал вздох девушки и тихо захихикал. Мы двинулись следом за здоровяком. Чем дальше мы уходили, тем пустыннее становилось вокруг. Во Внутренних Покоях по углам даже висела паутина, а некоторые столы покрылись многонедельной пылью, словно здесь давно не прибирались. Этот факт немало удивлял и резко контрастировал с благоухающей чистотой основной части дворца.

Пройдя еще три или четыре комнаты, мы добрались до дверей, у которых стояло два стражника в древней стальной броне и шлемах с синим плюмажем. В иллюстрированных учебниках писали, что так выглядела Личная Гвардия Императора, которая насчитывала более восьми веков истории. Чудес, увиденных за сегодня, хватило бы на несколько часов увлекательных рассказов! А с нашим провожатым уже разговаривал худой тип в черной ливрее. Вскоре он поманил нас за собой, открыл дверь за спинами гвардейцев и пригласил войти. Увиденное потрясало. Пока мы переводили дух, мужчина громко и отчетливо объявил:

– Статумса́та Минати Летико и мельтеса́та Лэтти Карбостье́ро явились по вашему приказанию, Ваше Великородие!

– Занесите через пять механических минут два стула. А сейчас, покиньте нас, – вкрадчиво произнес молодой человек, сидящий за столом на другом конце огромной залы. Послышались торопливые шаркающие шаги и вскоре тип и еще двое стражников закрыли за собой дверь. – Подойдите поближе.

На этот раз сильный низковатый голос обращался к нам. По спине побежали мурашки, и мы с Лэтти синхронно и в ногу выдвинулись по направлению к мужчине, стараясь выглядеть хладнокровными и держать осанку. Почему-то я чувствовала себя маленькой напроказившей девочкой, которую сейчас будут мягко, но серьезно отчитывать. И это шло вразрез с реальностью, где я была опытным специалистом и не допускала промахов в работе. Аура Императора действовала скорее подавляюще, и любые заслуги стирались перед мысленным вопросом: «Достаточно ли хорошо ты служишь своей Империи?»

Образ огромной трехэтажной залы, выполненной в мраморе и стекле, никак не вязался с простеньким словом «кабинет». У меня он тоже был, но… Чтобы описать эти грандиозные объемы, требовались совсем другие слова! Вдоль стен по всему периметру располагались глубокие шкафы, заполненные книгами – легендарная Библиотека Императоров. Присмотрись и различишь корешки, потрепанные руками и временем. Если слухи верны, то тут можно отыскать книги, свитки и пергаменты, написанные рукой самого Императора I – одного из Мудрейших Отцов, самого доблестного и достойного. Однако никто кроме самого Императора не имел права брать в руки книги из Библиотеки. Саму залу освещали маленькие светящиеся «шарики», будто прикрепленные к колоннам и стенам, но не имеющие ни опоры, ни внешнего способа зарядки. Простые цветущие растения в дорогих кадках и вазах располагались между колонн, наполняя кабинет свежестью, смягчая белоснежную мрачность. Но самой примечательной оказалась тишина.

Мы молча остановились перед рабочим столом государя, внимательно разглядывая друг друга, насколько позволял льющийся из-за его спины солнечный свет. Император XI был молод, будто всего лет на десять старше меня. Вот только родители и покойная бабушка рассказывали, что тридцать лет назад, в момент восшествия на престол, Император выглядел также. У него были мягкие немного длинные волосы, спускающиеся на узкие скулы, подчеркнутые аккуратными бакенбардами. Глаза казались черными, как самая беззвездная ночь. Или двумя омутами, в которых так легко и так страшно утонуть. Строгий, незамысловатый крой темного мундира, без украшений и символов власти. Красивые кисти рук с длинными тонкими пальцами покоились на дубовом столе, на котором расположились лишь чернильница и дорогой, гербовый пергамент. Ничего лишнего. Я видела Императора впервые. Если верить слухам, он почти никогда не покидал дворца. По вопросам безопасности или по личному убеждению – никто не знал. Сам же правитель рассматривал нас скорее отрешенно, будто уже видел где-то, и теперь точно вспомнил, когда и при каких обстоятельствах это произошло.

– Итак… Минати Летико… – произнес он медленно, растягивая буквы имени, будто прислушиваясь к звучанию.

– Ваше Великородие… – приглушенно произнесла я, почтительно склонившись. Немного побледневший Лэтти поклонился следом за мной. Затянувшееся молчание прервали слуги, тихо вошедшие со стульями и тут же удалившиеся.

– Прошу вас, присаживайтесь, – плавно поведя рукой, предложил Император. Властность его голоса не подразумевала отказа. От страха мы опустились на самые краешки. Подождав, пока мы устроимся, государь, наконец, заговорил. – О́рна Летико, как поживает ваш уважаемый родитель Сильвестр Летико?

Я в конец растерялась. Мы пришли к Императору на аудиенцию, а он решил начать ее со светской беседы?

– Он в добром здравии, Ваше Великородие, – откашлявшись, ответила я.

– Рад слышать, – коротко кивнул он. – Все также занимается научными исследованиями?

– В последнее время, отец немного отошел от дел, – с Императором нужно говорить предельно честно, убедил меня внутренний голос. – Но он продолжает интересоваться современными разработками… – попыталась дополнить я, но Император слегка повел рукой и следующий вопрос адресовал Лэтти:

– А как ваша семья, о́рн Карбостьеро?

Я нервно глянула на Лэтти. Он очень не любил говорить о своей родне. Даже я, близкий друг, мало что знала.

– Мама давно умерла, – сухо ответил мой мельтесата. – Отец уже три месяца находится в экстренном отделении Главного Столичного Госпиталя.

В Госпитале?! Почему он ни словом не обмолвился! А еще друг называется. Я тоже хороша, привыкла, что Лэтти не любит делиться семейными проблемами…

Император лишь безучастно кивнул и, покачав головой, вновь обратил свое внимание на меня.

– Скажите, Минати, когда вас обнаружили механоиды?

Сила вопроса была сравнима с резким ударом в живот. Я всеми силами старалась забыть тот день и сейчас искренне не могла понять, зачем государь хотел узнать об этом лично от меня. В моем досье этот момент наверняка подробно описан. Вне сомнений, Императору простительна любая бестактность, но в нашей среде данная тема никогда не поднималась.

– Это был Э́о [6: Э́о – название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «сентябрем»] 1023 года. Пятнадцать лет назад. Мне было девять, – заговорила я серым, не своим голосом, при этом не смея опустить глаз. – К нам в школу пришли с обычной проверкой. В начале осени. Мой класс выстроили в шеренгу, вдоль которой они должны были пройти. Процедура была знакомой – я уже несколько раз проходила эту проверку. Но когда механоид подошел ко мне… – дыхание перехватило от одного только воспоминания. – От первого же прикосновения я упала в обморок. Очнулась от того, что перепуганная учительница стоит надо мной и сует под нос какой-то флакон и платок. Когда меня подняли с пола, испуганные ученики уже сбились в стайку на другом конце кабинета. Подальше от опасности, которую я представляла. Механоиды увели меня прямо в Департамент. Туда уже вызвали родителей, провели полную регистрацию, напоили подавляющей эссенцией… Тогда я и узнала, что являюсь ледяным магом, а силы пробудились совсем недавно. Далее – стандартная схема. Особое обучение, особая Академия, работа в Департаменте… – я вздохнула, непроизвольно сжав кулаки.

– Любопытная история, – спокойным, ничего не выражающим голосом ответил Император. – Но как же получилось, что вас отправили работать в Департамент, а не с учеными?

Я прикусила губу. Для нас, магов, работа учеными казалась самой желанной, ведь она позволяла сохранить статус обычного, а не всеми презираемого гражданина. Ученые-маги были «невидимы» для механоидов и не выделялись из толпы униформой. Они имели право на нормальную жизнь! Зато мы имели право на опасные приключения.

– На Распределении мне сказали, что моя магия недостаточно полезна для того, чтобы стать ученым, а школьные усердие и прилежание недостаточно высоки. Департамент был единственным выходом.

– Каков ваш стаж работы? – продолжал допрос Император. Странные вопросы в точности совпадали с мамиными рассказами о процессе «приема на работу», с которым я, к счастью, ни разу не сталкивалась.

– Два года в чине мельтесата и четыре в чине статумсата.

– При ком состояли до повышения?

– Орн Калибра́н Суто́й.

Калибран далеко не был душкой, приятным или обходительным. Внешне он напоминал огромного откормленного свина с жировыми складками, плотно облепившими тело. Ему было трудно дышать, трудно ходить, поэтому по лестницам он поднимался, только крепко вцепившись мне в руку. Но самыми отвратительными были его приставания и грязные намеки. Мне оставалось лишь терпеть и не позволять себе сорваться, ведь мельтесата не имеет права жаловаться на своего статумсата. Это расценивается как государственная измена. Никто не знал, что случалось с такими предателями, но слухи о расправах ходили самые ужасные. А однажды Калибран просто исчез. В Департаменте мне лишь сухо сказали, что меня поднимают до следующего чина и теперь моим мельтесата будет Лэтти Карбостьеро. Вознаграждение за два года унижений.

– Мхм… – только и ответил Император, задумавшись. – Да-да, припоминаю, дело в Шахрима́те. Он был не на высоте. Да, Минати, хотел выразить вам свое удовлетворение вашей коллективной миссией в Сарсга́рде. Мы очень рады, что вы смогли сорвать эти переговоры. Ваш отчет я прочитал лично. Он очень… Любопытный.

«Зачем ему было читать мой отчет?!» – затрепетал в голове новый вопрос, на который, видимо, тоже не будет ответа.

– Все для Вашей радости, Ваше Великородие! – произнесла я стандартную фразу.

– Вы понимаете, зачем я пригласил вас сюда? Лично? – наконец, перешел к делу Император, грациозно откидываясь на спинку кресла-трона.

Я бросила быстрый взгляд на Лэтти, отрешенно смотрящего куда-то в окно за спиной Императора, сглотнула и тихо ответила:

– Нет, Ваше Великородие.

– Что вы знаете о Друидах, Минати?

Я судорожно начала вспоминать все, чему нас учили в Академии, и что могло хоть немного помочь ответить на вопрос.

– Это маги природы, Ваше Великородие. Они живут в части континента, называемой Арга́вия, на болотах. Поклоняются богине Природы. Считается, что они слабы – не имеют союзников, амбиций или общей для всех культуры…

– Они не слабы, – внезапно со стальными нотками в голосе перебил Император. Его взгляд прожег меня и заставил опустить глаза. – В этом и заключается наш главный просчет. И вам, Минати, предстоит этим заняться.

– Как? – удивилась я, резко вскидывая голову. А по плечам и спине уже бежали мурашки – предвестники того, что я все поняла, но не хочу в это верить.

– Вам, статумсата Минати Летико, ледяной маг Департамента Имперской безопасности, поручается Свободная Миссия в друидском городе-государстве Асма́риан. Это один из сильнейших городов на болотах Ано́эрдал. Отказ не предусмотрен.

Мурашки прошли. Прямо из сердца шел опасный, неожиданный холод, охватывающий все тело, сжимающий спазмом горло. Говорить я физически не могла, просто, как больная, уставилась на Императора. Он смотрел в ответ. Прямо в глаза, не отводя взгляда, не мигая. Я не выдержала первой, отвернулась. Расстроенное и такое же шокированное лицо Лэтти, обращенное ко мне, показалось таким родным. Светлые пряди, неподдельный страх, спрятанный в уголках медового цвета глаз... Свободная Миссия. Мне. В одиночестве провернуть какое-то тайное дело на далеких болотах. В местах, о которых я знаю преступно мало! И я не могу отказаться…

– Думаю, вам хотелось бы узнать некоторые подробности Миссии, – будничным тоном продолжил Император. – Мы давно ведем работу в этом направлении и, надо сказать, что при всех сложностях добились значительных результатов. Наши планы скоро войдут в финальную фазу. Но для ее запуска нам нужен элементный маг. Вы подходите. Поэтому, вы отправляетесь в Асмариан. Там вас встретит наш самый доверенный человек и лучший сотрудник Департамента. Он же выдаст дальнейшие объяснения. Через час начнется подготовка «внешнего портала» к процессу переброски вас на болота. На сборы вам дается три дня. За это время портал соберет нужное количество энергии. Согласно моему распоряжению сейчас вы направитесь в Департамент, где вас обучат метарико́ну – друидской устной речи. Также я вам выписан пропуск в библиотеку для ознакомления с книгами, написанными о друидах. Хочется предупредить, – Император говорил быстрым, деловым тоном, как человек, который держит все под контролем. – Ваша миссия не лимитируется по сроку выполнения. Она может закончиться через месяц или через несколько лет. В таких случаях я обычно задаю один вопрос. Вы хотите меня о чем-нибудь попросить?

Я подняла глаза на Императора. Он сидел прямо, сведя вместе кончики пальцев. Итак, мне полагалось последнее желание. Немного задумалась, но просьбы достаточно быстро сформировались в четко работающем мозгу.

– Пожалуйста, Ваше Великородие, позаботьтесь о моей семье… Маме будет тяжело смириться с отъездом на длительный срок… И я больше не смогу зарабатывать и боюсь, как бы они не оказались в бедственном положении…

Император кивнул. Казалось, он знал, что просьба будет именно такой.

– Что-то еще? – черные омуты глаз смотрели выжидающе.

– У меня есть маленькая ученица… Элли… – пробормотала я. – Ей всего девять лет, но она очень способная и мы провели вместе целый год. Ее магия обнаружилась так рано и она очень привязалась ко мне. Пожалуйста, подберите ей достойного учителя, чтобы она смогла пройти Распределение как надо…

– Элли… – Император задумался. – Эла́ния Симо́нти, да? Хорошо, я возьму ее дело под личный контроль.

Я смутилась, стараясь не подавать вида. Император помнит полное имя моей ученицы, знает моих родителей, читал мой отчет. Почему мне кажется, что он знает мою жизнь лучше меня самой? Но все равно задавал все эти вопросы в начале. Это была какая-то проверка? Что ж, последняя попытка

– Ваше Великородие, скажите… Что теперь будет с Лэтти? Он мой мельтесата, но, когда я уеду, ему будет некому служить. Возможно ли…

– Лэтти… – Император уже не слушал меня. Он перевел внимательный взгляд на сжавшегося парня, который сейчас смахивал на подавленного грустного котенка. – Пожалуй, вас, орн Карбостьеро, я тоже возьму под личный контроль. В императорском штате наверняка найдется для вас место.

От этих слов Лэтти еще сильнее съежился, но не проронил ни звука и не поднял глаз. Впрочем, Император уже не смотрел на него. Наши желания и планы не имели никакого значения. Отказ не рассматривался.

Еще пару секунд оглядев нас, Император, наконец, сказал:

– На этом мы можем закончить аудиенцию. К выходу вас проводят, ваш автомобиль подан. Дальнейшие распоряжения вы получите в письменном виде. Удачи вам, Минати. Это непростая Миссия, она потребует от вас всей профессионализма и доблести. Уверен, что вы справитесь. Во имя Империи. Ступайте.

Мы с Лэтти снова поклонились Императору и тихо направились к выходу из кабинета. Красный церемониальный ковер заглушал звук быстрых шагов. С полок все также глядели ветхие фолианты, а вокруг разливалась величественная тишина. Чувствовалась судьбоносность момента – за дверями нас ждет резкий поворот в другую жизнь. В след донеслась последняя фраза правителя:

– Да, чуть не забыл. Человека, который встретит вас на болотах, зовут Аксельро́д. Вы можете ему полностью доверять!

Обратный путь к подъездной аллее никто из нас не запомнил, такими сильными оказались впечатления. Ощущение нереальности происходящего очень долго не покидало. Мы молча смотрели друг на друга, стоя рядом с автомобилем. Я не могла представить, что уже через три дня покину родные места и всех близких людей на неопределенно-долгое время! Это расстраивало, удурчало и… И заставляло пересмотреть некоторые взгляды на жизнь. Что бы вы сделали, если бы вам сказали, что жить осталось всего три дня?

– Хочешь кофе? – погрустневшим тоном спросил Лэтти, очень пытаясь вести себя так, будто ничего не произошло. – Я умираю от жажды, надеюсь, что в Департаменте догадались его заварить пару ведер!

[6] Э́о – название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «сентябрем»

***

♪Мелодия: Michał Jacaszek – November ♪

1 Синара́н [7: Синара́н – название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «мартом»] 1038 год со дня основания Империи. Киллана По. День

Корпела над очередной книгой, запустив руки в волосы и окончательно портя прическу. Все это невозможно запомнить за какие-то три дня! История Друидов и их городов-государств насчитывала на пару сотен лет больше, чем история всей Империи. И они были верующими. Их богиню звали Мита́рой, она повелевала Природой, в честь нее два раза в год устраивали пышные праздники с обязательными молитвами и кровавыми жертвами. Еще один народ идолопоклонников. Сам Асмариан являлся центром, главной культурной столицей и неофициальным лидером больших десяти болотных друидских городов. Управлял Асмарианом некий «Круг» с очень обширными и расплывчатыми функциями…

В тот момент, когда я от отчаяния собралась вырвать клок волос, подошел Лэтти с двумя кружками кофе. Благодарно улыбнулась ему, оторвалась от книги и втянула в легкие восхитительный аромат. Серые стены пустоватой учебной комнаты в Главном здании Департамента Имперской безопасности показались вдруг немного более приветливыми.

– Как продвигается изучение языка? – поинтересовался он, слегка прикасаясь губами к раскаленному напитку.

– Очень плохо… Медленно, тоскливо и изнуряюще… – простонала я.

– Ну, так это тебе не на ордве́гиан [8: Ордве́гиан – официальный язык Империи Ордвейг] лопотать! – посмеялся Лэтти. – Может, скажешь что-нибудь? Например: «Меня зовут Минати Летико и я – шпион, который всех вас обдурит!»

– Хочешь меня сразу сгубить? – отмахнулась я, скрывая улыбку за чашкой, и тут же обожглась.

– Как ты? Больно? – спохватился Лэтти.

– Да ничего, пройдет, – кисло улыбнулась я, тыльной стороной ладони прикасаясь к болящему участку.

– А если серьезно? – Лэтти слегка взъерошил светлые волосы. – Что ты уже можешь сказать на метариконе?

– Ну, поздороваться могу…

– Минати, прекрати! Не может быть, чтобы за столько времени тебя обучили только этому! Я же за тебя переживаю…

– Ну… – вздохнула я. – О театре или устройстве твоего автомобиля я не смогу рассуждать, но поддержать обычный разговор – вполне.

– У тебя в запасе еще целых полтора дня. Ты справишься! – и Лэтти улыбнулся той самой своей улыбкой. Ответом ему был мой уставший, напряженный взгляд.

– Спасибо, что поддерживаешь меня. Ты настоящий друг. Через полчаса начнется новый курс обучения языку, а мне еще столько нужно прочитать!

Не знаю, зачем я это сказала. Наверное, просто из эгоистичного любопытства захотелось проверить, что Лэтти будет делать дальше. Решит, что будет мешать, и просто уйдет или останется помочь?

– Да, кстати об этом! В нашей библиотеке я нашел занимательный том, он называется «Великое болото». Угадай, кто ее написал? – Лэтти достал из сумки толстую книгу, но обложку не показал, только хитро заухмылялся.

– Ни малейшего понятия…

– Аксельрод! Тот мужик, что будет курировать тебя там! Оказывается, он один из сильнейших магов Империи! Все-таки, хорошо, что его держат подальше отсюда. Там он точно нашел свое место…

Я выхватила книгу из рук Лэтти. На обратной стороне помещалась краткая информация об авторе – все, что Лэтти и так рассказал, ничего нового. Признаться, я тоже искала информацию об Аксельроде, но библиотекари сказали мне, что это хранится в засекреченных архивах.

– Как ты вообще смог достать ее?! – поразилась я.

– Обаяние, дорогая! Оно может свернуть горы! – он подмигнул, расслабившись, окончательно развалившись на стуле и закинув ногу на ногу.

– Бессовестный! Опять старушкам зубы заговаривал? Ладно, я возьму ее себе… На время, обещаю, что верну завтра вечером. Вдруг там найдется что-то полезное.

– Не такие уж они и старушки, – рассмеялся Лэтти.

Я грохнула книгу в пыль стола, и мы склонились над огромным трудом, особенно останавливаясь на описании городов Великого Болота.

Отведенные на «отдых от процедуры» два часа закончились быстро, и мне снова пришлось идти в белый кабинет на курс ускоренного обучения языку. Среди работников Департамента это место было одним из самых нелюбимых – от долго сидения начинала ныть задница, а тетушки, работавшие за нестерпимо гудящими приборами, были не прочь присесть на уши.

Войдя, я увидела женщину, которая со мной еще не работала. Она задорно поздоровалась и тут же взяла в оборот – усадила в кресло, надела на голову тяжелую конструкцию с датчиками и лампочками, которая учила мой мозг языку, и начала говорить. Большую часть болтовни я просто пропускала, сказывался опыт общения с мамой и ее подругами, но некоторые вопросы невозможно было игнорировать.

– Так вы, стало быть, едете в Ано́эрдал [9: Ано́эрдал (ордв.) – Великое Болото] на болота?

– Да, точнее – в Асмариан.

– Ох… – тетушка внезапно побледнела, нащупала возле приборов стул и уселась на него, хватаясь за сердце. Мое, надо признаться, тоже екнуло.

– Что-то не так?

– Ох, орна, а вы не можете отказаться?! – тоненько запищала она.

– Нет, увы. Это личное задание Императора.

– Да, конечно, конечно… Император сам выдает подобного рода задания…

– Вы что-то знаете? – я аккуратно пыталась прощупать почву, пытаясь не выдать легкого недоумения. – Поделитесь, прошу, любая информация об этих землях – на вес золота!

Но тетушка хранила молчание даже под моим молящим взглядом. Она подошла, поправила шлем, передвинула какие-то рычаги на панели управления, медленно вернулась на свое место. Глядя куда-то мимо меня, она тихо сказала:

– Когда-то у меня был брат – Зе́йдан Ю́сеф… Мы оба с ним оказались магами, но его сила в разы превышала мою. Я так и не смогла подняться выше исследователя Лаборатории Программирования Языков, а он умудрился зарекомендовать себя одним из самых успешных агентов своего времени. Помню, Император XI тогда только начал править. Он всегда интересовался именно друидским направлением. С того времени многих заслали на болота, но судьба большинства из них либо неизвестна совсем, либо строго засекречена. Среди них оказался и мой брат. Я так ни разу не получила от него весточки. И когда томиться в неизвестности стало совсем тяжко – я смогла дойти до самого Императора. Это было не труднее моего ожидания. Император милостиво пошел навстречу, поднял свои архивы и сказал, что брат мертв. С ним расправились в Асмариане. Его объявили «еретиком». Какое это было потрясение! – тетушка была готова заплакать. От ее истории меня охватил серьезный озноб. – Я вам желаю успеха! Отомстите за всех, кто пропал и погиб на болотах!

Оставшийся час прошел в тишине. В моей голове постепенно рождался новый язык, который нельзя было назвать простым. А вместе с ним пришло осознание, что та часть, что я учу – разговорная. На ней книг не пишут. Судя по прочитанному, метарикон был языком бесед и неформальных писем. Серьезные книги, трактаты и деловая переписка составлялись на иероглифическом двирда́нике. Лаборатория не могла научить меня ему – просто из-за отсутствия данных. А это значило, что там, в городе, мне нужно будет найти учителя чтения и письма. И сделать это придется как можно скорее, не подвергая риску срыва Миссию, в чем бы она ни заключалась.

– Ну что, шпионка, вернемся к изучению книги твоего нового начальника? – улыбнулся Лэтти, который ждал меня все это время. Он почти неотступно находился рядом эти дни и обещал быть рядом до конца.

– Давай попробуем, – улыбнулась я в ответ и села рядом.

Узнав о задании, Лэтти часто начал называть меня «шпионкой». Мне же это слово никогда не нравилось. В Департаменте считали, что, только получив Свободную Миссию, маг действительно становился шпионом. «Агентом». А ведь в народе о нашем существовании даже не подозревали. Родные и близкие люди не знали, кем в действительности мы являемся. Мама и папа искренне верили, что я работаю на государственную торговую компанию, которая часто посылает меня в длительные зарубежные командировки. И это не так уж далеко от правды.

Моя работа, также как работа моих коллег и нашего Департамента Имперской безопасности, начиналась там, где заканчивались другие способы воздействия на несговорчивых правителей, их советников и высший свет. За пределами Империи за нами закрепилась репутация искусных дипломатов, но никто не подозревал, что наше ремесло немного... Тоньше. Каждый из нас – лично, но чаще группами, получал задание от Императора, изучал материал, нужный для четкого понимания работы других государств и «внедрялся в систему». Целью нашей предыдущей Коллективной Миссии был срыв мирных переговоров между монархами Сарсга́рда и Акафи́ра. Задание было выполнено превосходно. Вся наша работа органично укладывалась в рамки политики мирной экспансии, проводимой Империей. И никто не терзался вопросами о правильности поступка – приказ есть приказ.

Наш Департамент Имперской безопасности и наша Академия актуальной дипломатии, в которой я училась после Распределения, существовали уже очень давно. Поговаривали, что традиция назначения магов дипломатами, разведчиками и шпионами восходит еще к Мудрейшим Отцам, но прямых доказательств этому никто не видел. В Империи страшно быть магом. У тебя есть два пути – стать ученым или шпионом. Восемьдесят процентов магов становились шпионами. Лишь около десяти доживали до старости. Это было жутко, горько и нелепо, но мы прекрасно понимали, что, оставаясь в Империи, принесем ей куда больше вреда, чем пользы. И, сжав зубы, мы двигались напролом.

Вот уже больше пятнадцати лет я вожу за нос своих родителей, которые искренне за меня переживают. Но пусть так будет и дальше, пусть мама и папа думают, что мои командировки не опаснее вечерней прогулки по парку, хоть это и не так. Пусть они будут счастливы в неведении. А когда я вернусь – все будет по-прежнему, обещаю!

***

3 Синара́н 1038 год со дня основания Империи. Город-сателлит А́ндерма. Поздний вечер

Малышка Элли заходила попрощаться днем. Маленькая девочка с мягкими каштановыми кудряшками и пронзительными синими глазами совсем по-взрослому старалась сдержать слезы. Но когда я ее обняла, она уткнулась мордашкой мне в грудь и расплакалась, тихонечко всхлипывая. Я гладила ее по головке и старалась прислушаться к произносимым шепотом фразам, но так ничего и не разобрала. Скоро мама Элли, строгая, болезненно худая женщина, приказала дочери «отлипнуть и начать собираться домой». Она увела девочку, слабо сопротивлявшуюся и постоянно оглядывающуюся. А у меня осталось странное неприятное чувство, будто нас насильно разлучили.

Все остальное время я посвятила окончательным сборам. Мой метарикон уже был достаточно хорош, но, несмотря на это, небольшой учебник я положила на дно сумки. Туда же отправились книги по магии и истории, без которых я не отправлялась на задания. Одежду выбрала самую простую и невзрачную, ведь я достоверно не знала, как одеваются женщины на болоте. К сожалению, крой и длина вряд ли соответствовали строгим друидским нравам. Надеюсь, объяснить это можно будет моей устойчивостью к холоду, но пройдет ли этот трюк – уже другой вопрос. Пришлось надеть и взять с собой тяжелые и теплые вещи. Это внутри Купола я привыкла к вечному лету, но на всей остальной территории континента только заканчивалась зима. Формирование багажа завершилось туалетными принадлежностями, небольшой косметичкой и шкатулкой с украшениями. Любимые серьги-снежинки я решила надеть сразу – они выгодно подчеркивали белую шею и не цеплялись за собранные в высокий пучок волосы.

В комнату постучали. Из-за двери показалось расстроенное лицо мамы. Она тихо вошла и встала рядом со мной. Я, пытаясь не обращать на нее внимания, застегивала сумку.

– Я не думала, что ты уедешь так скоро, – нарушила она тяжелое молчание.

– Ничего, мам, – вздохнула я, – Я уверена, что когда-нибудь мне дадут небольшой отпуск, и я смогу вернуться домой на пару денечков.

– Ты, в самом деле, не знаешь, как долго продлится эта командировка? – в голосе мамы сквозило едва удерживаемое отчаяние, а в уголках глаз стояли слезы.

– Нет, мам… Мне сказали, что она может длиться от месяца до нескольких лет. Думаю, можно считать, что меня окончательно переводят на работу за границей.

– Выполни мою просьбу, Мина, – прошептала мама, немного помявшись.

– Да? Что такое?

– Одной идти опасно. Возьми с собой Себастьяна, – выпалила она. – Я уверена, что он защитит тебя и будет напоминать о доме и о нас с папой.

– А Себастьяна никто не хочет спросить? Желает ли он вообще ехать?

Недовольно заворчал кот, сидевший на моей кровати и следивший за приготовлениями. Но мама не обратила внимания на бубнеж. Я кивнула, соглашаясь. Я просто не могла ей сейчас отказать и думать рационально. Надеюсь, мне простят эту маленькую слабость. И надеюсь, что в Асмариане водятся коты.

Спустив по лестнице большой саквояж, я натолкнулась на Лэтти, неудобно стоявшего прямо под лестницей. Его униформа выглядела немного небрежно, а галстук съехал чуть набок. Увидев меня, он испуганно отскочил, зарделся и, по уставу, выдал:

– Орна Минати, вы готовы?

– Да, Лэтти, пойдем.

– Прощайте, орн Сильвестр, орна Чандра.

Лэтти подхватил мои вещи и ураганом вылетел прочь. Взглядом я попрощалась со своим домом. Я чувствовала, что поездка окажется бесконечно долгой, что мама и папа будут переживать, но не смогут ничего узнать о том, где я, и что со мной. Вспомнился рассказ тетушки из Лаборатории. Если со мной что-то случится, они просто не переживут… Моим родителям будет даже нечего хоронить… Если они только узнают…

Вскоре мы вышли на улицу. Там было все также тепло, воздух наполнялся благоуханием цветов и тихим треском ночных насекомых. Отец украдкой вытирал слезы, мама же плакала, не стесняясь.

– Дочка, возвращайся скорее, – прошептала мамочка, кинувшись мне на шею. Папа ласково обнял нас обеих, поцеловал в макушки.

Пытаясь остаться внешне спокойной, я плакала и разрывалась внутри. Я бы хотела пообещать им, прямо, в лицо, что все будет хорошо, что я вернусь целой и невредимой, но слова застревали в горле. Еще раз судорожно обняв свою семью, я направилась к автомобилю. Лэтти уже загрузил багаж и терпеливо ждал меня, чтобы помочь забраться в транспорт.

Дверь с силой захлопнулась, Лэтти пошел к водительскому сидению. На моих коленях устроился теплый и нежный Себастьян. Он решился сопровождать меня, ведь я: «Как маленький котенок!» и только он сможет вытащить меня из передряг. Я в последний раз глянула на отчий дом. Серенький, двухэтажный, с небольшим крылечком и папиным палисадником – каким родным он был сейчас, в слабом свете первых далеких звезд. Мама плакала, папа нежно ее обнимал, махая мне вслед рукой. Он поседел. Покроется ли его голова белым снегом целиком, когда я вернусь? На глаза навернулись слезы. Я помахала в ответ и отвернулась. Смотреть на это было выше моих сил. Раздираемое в клочки сердце плакало вместо глаз.

Автомобиль тронулся, и дом отеческий постепенно начал уплывать из вида. Я обернулась, провожая его взглядом. До первого поворота. По мощеной дороге мы вновь держали путь в Киллана По, но на этот раз к Зданию Главного Городского Портала. Белая башня с ровными бесшовными стенами казалась бесконечной трубой в небо. Располагалось здание в пригороде столицы – там ему не мешали люди и техника, но при этом Портал всегда был в удобной доступности.

У входа дежурил маленький пожилой мужчина. Напарник, учитывая мое удрученное и сосредоточенное состояние, взял все административные дела на себя. Хранитель, объяснил, что Портал заряжен, и предоставил доступ наверх. Мы молча поднимались по долгой винтовой лестнице. Лэтти тащил сумку и иногда останавливался, чтобы отдышаться. Даже спортивный образ жизни, присущий всей нашей касте, не мог противостоять бесконечной лестнице.

На главной площадке башни было прохладно и ветрено. Хранитель сразу направился к металлическому каркасу Портала для произведения запуска. В то время как Лэтти, расставшийся наконец с багажом, скептически оглядывал меня с ног до головы:

– Вот в этом ты собралась покорять болота?

– А что не так?

На мне была длинная вышитая юбка, легкая курточка, пошитая на заказ для ветреной сарсгардской погоды, и невысокие мягкие сапожки.

– Не-не, все в порядке, право! Самое оно! Зима же закончилась, – засмеялся парень.

– Ну я же не знаю, как там одеваются. Надела самое нейтральное.

– Ага, тебе даже фраза «я вас всех обдурю» не понадобится, тебя сразу вычислят, как неместную! – продолжал он хихикать.

– Прекрати нагнетать. Я не чувствую холода, мне можно! К тому же, на той стороне меня сразу же встретят. Надеюсь, они и объяснят, как нужно правильно одеваться.

– Ага, ведь твой Аксельрод не только Друид, но еще и знаток местной моды! – в последний раз ухмыльнулся Лэтти и резко посерьезнел. – Ты мне лучше вот что скажи – тебе «легенду» уже выдали?

– Нет, и меня это беспокоит, – нахмурилась я. – Кажется, изучать детали ложной биографии придется на месте.

– Хм, это странно и немного нелепо. Хотя, Император знает лучше.

Мы замолчали. Ночной ветер кружил все быстрее, сметая пылинки с плоской, каменной крыши. Я смотрела на звезды, стараясь не вслушиваться в ругань Хранителя. Интересно, в Асмариане небо выглядит также? А воздух там такой же теплый и свежий? Найду ли я там друзей? Смогу ли вписаться в их общество? Хотя о чем это я – первым же моим заданием будет просто выжить.

– Минати… – дрожащий голос Лэтти, прорезающий ночную тишину, ворвался в мое сознание, и показался нужным, близким и неожиданно дорогим сердцу. – Береги себя. У Друидов опасно. Мой брат так и не вернулся с болот.

У Лэтти был брат? А я и не знала. Самый близкий друг… Он знает обо мне все – а я? Да, Лэтти всегда умел ловко отводить разговоры от себя… Я посмотрела на него и натянуто улыбнулась.

– А ты никогда не рассказывал о своем брате… Не переживай, со мной все будет в порядке. И, Лэтти… Пожалуйста, навещай иногда моих родителей. Но не говори им про…

– Я знаю. Это запрещено.

Внезапно Лэтти сделал шаг и заключил меня в объятия. Сопротивляться я не стала. Это тоже сейчас было необходимо, ведь я покидала родной домой на очень долгое время. Близкие объятия, теплые, почти отчаянные. Так обнимают людей, которых не надеются больше увидеть. Сердце пропустило удар. Забилось неровно. Дыхание перехватило. Но отрываться, я не собиралась. Чуть отстранившись, Лэтти прикоснулся похолодевшими губами к моему горящему лбу и, глядя прямо в глаза, прошептал:

– Запомни, я буду с тобой до конца. Что бы ни случилось.

Сглотнув тяжелый ком, я слабо кивнула. Освободила руку и провела по мягким соломенно-желтым волосам. Заглянула в теплые, медовые глаза, лучившиеся такой тоской. Как, оказывается, давно мне хотелось это сделать…

Внезапно раздался резкий треск запустившегося Портала. Лэтти, освободив меня, развернулся и ушел. Не обернувшись. Не прощаясь.

Глядя ему в след, я шепотом задавала невысказанные вопросы.

«Лэтти, что с тобой теперь будет?»

«Куда приведет тебя жизненный путь?»

«Почему ты так мало говорил о своей семье? О своих чувствах?»

«Как ты собираешься держать свое последнее обещание, Лэтти?»

Я подошла к конструкции, удивительно напоминавшей перевернутый табурет. Взяла сумку, поманила за собой Себастьяна. Войдя внутрь, на узкую площадку, я в последний раз глянула вниз, на Киллана По. По всей столице уже зажглись фонари. Жители отдыхали и гуляли. Я отправлялась на задание.

Хранитель надавил на тугой рычаг, и окружающий мир поплыл, взорвавшись разноцветными искрами. Тишина, вдруг наполнилась миллионом звуков и нестерпимым светом. К счастью, это продолжалось недолго, все быстро стихло. Шум, терзавший мои уши, сменился ледяным молчанием. Я была на месте.

[7] Синара́н – название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «мартом»

[8] Ордве́гиан – официальный язык Империи Ордвейг

[9] Ано́эрдал (ордв.) – Великое Болото

«…Серодорожный Тракт, лишь относительно недавно ставший безопасным, отделяет Север Великого болота от более густонаселенных Центральной и Южной частей. Он берет свое начало в Асма́риане, наиболее древнем и прекрасном городе-государстве. Сей город по праву считается благороднейшим цветком этой гиблой местности.

Самую северную часть Великого болота замыкает горная цепь, известная как Супорта́н. Острые каменные пики окружены ореолом опасности и таинственности, из-за чего большая часть из них ни разу не была покорена верхолазами. Друиды распознают в туманных вершинах гор, подпирающих небо и поглощающих небесный свет, зловещие предзнаменования и всячески предостерегают путешественников даже на прека́т [1: Прека́т – единица измерения, равная 9758 м (расстояние между вешками Караванного пути)] приближаться к ним. Нам в этом видится лишь пренебрежение знаниями и отсутствие научного любопытства. Но факт остается фактом – подножие гор есть самое безлюдное место Болот.

С горных цепей Севера стекает множество речушек, объединяющихся в огромную полноводную реку – Саретти́ну, названную так по имени легендарной Друидки, отдавшей жизнь за любимого. На этой реке, протекающей по болотистой равнине, сильно петляющей и распадающейся на несколько проток, стоит Асма́риан. Город находится на небольшом возвышении и частично врезан в скалу. Это обеспечивает ему выгодное географическое положение.

Растительность и животный мир болот скрупулезно изучены местными Друидами и охотниками. На высоких частях алхимики собирают лаповый многоцвет, сидню́к, багульник и щетинистый слепень. С границей высоких болот совпадает ареал обитания серой лани и репе́нчатого кабана – главных промысловых животных охотников Асмариана. В низкие части, места обитания камышовой гидры и турова́того кота, суются лишь безумцы, в поисках наркотического дура́на или целебного корня чими́м…»

Из книги Аксельрода «Великое болото»: глава «Север болот». 3352 год Друидского календаря. Библиотека Департамента Имперской Безопасности. Раздел «Литература о Друидах». Закрытая секция

♪Мелодия: Brand X Music – Midnight Creatures♪

4 Синара́н 1038 год со дня основания Империи. Великое болото. Ночь

Металлический каркас, сотрясаемый бешеным потоком энергии, последний раз мигнул и затих. Больше он не включится. Отныне путь назад отрезан.

Уцепившись за поручень Портала, я огляделась. Крохотная долька растущей Неру́ны [2: Неру́на – наименование местного спутника планеты] слабым голубым светом освещала поляну, на которой я оказалась. Календарная весна только началась, и напрасно было ждать, что снега станет меньше, но таких его объемов я не видела даже в холодном Сарсга́рде [3: Сарсга́рд – северное, преимущественно горное королевство, граничит с Империей Ордвейг на северо-западе]. Огромные снежные подушки украшали тяжелые ветки елей и грозили сорваться от малейшего неловкого движения. Стволов деревьев не было видно из-за укрывших их сугробов. Морозный воздух, казалось, тихонько потрескивал, а ветер носил над снежным настилом стайки мелких снежинок. Глубокое темно-синее небо блестело обилием новых невиданных звезд. «Здесь точно все будет по-другому» – шепнул внутренний голос. И я очнулась.

От низкой температуры воздуха даже мне стало зябко. Бедный Себастьян давно жался к моим ногам, его усы покрылись инеем и побелели, а тельце мелко дрожало. Кота я взяла на руки и прижала к груди. И вновь ругала себя за легкомысленный выбор одежды, над которым совсем недавно потешался Лэтти. Стоило догадаться, что на болоте меня встретят крепкие снег и морозы, но странная невосприимчивость тела к холодам опять приглушила чувство самосохранения. А маленького Себастьяна стоило вообще оставить дома.

Деревья, окружавшие поляну, стояли сплошной стеной, снега было по колено, а желание спуститься с металлической, обледеневшей площадки Портала отсутствовало. Впрочем, куда идти дальше я тоже не знала. Император сказал, что меня сразу встретят и введут в курс дела, но… Люди в этой глуши явно не водились.

– Вы заблудились, орна? – из ниоткуда раздался голос, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности и начать озираться. Напуганный Себа тут же выпустил острые коготки, цепляясь за застежки крутки.

– Что делаете вы здесь в такой поздний час совсем одна? – продолжал вкрадчивый высокий голос, принадлежащий мужчине. – Как вы здесь оказались?

Есть! Этот мужчина стоял под огромным разлапистым деревом, лишенным нижних веток. Он прятался в его тени. Это было немного нечестно, ведь я стояла прямо в центре огромной поляны, и при этом не могла видеть своего собеседника. Определив местоположение говорящего, я начала соображать, как лучше ответить на его вопросы.

– Кто вы, орна? – голос становился настойчивее. В нем появились различимые нотки раздражения и усталости. Думай быстрее!

– Я заблудилась и мне нужна помощь, – неуверенно промолвила я.

Идиотка! Заблудилась в этой глуши, стоя в самом центре портальной площадки! Где ты мозг обронила?!

Силуэт отошел от дерева и направился в мою сторону. Вот теперь становилось по-настоящему страшно, ведь отступать было некуда. Да и попытка бежать, провалилась бы из-за снега и абсолютного незнания леса. Кончики пальцев покрылись магическим инеем – если не удастся разойтись мирно, буду сражаться за свою жизнь.

– Вы заблудились, – чеканил слова незнакомец, – В одной из самых непроходимых частей Великого Болота и просите о помощи? Кто вы, орна? Отвечайте немедленно, иначе мне придется применить силу!

Он подошел совсем близко и скрестил руки на груди. Это был мужчина лет сорока–пятидесяти, очень высокий и худощавый. Узкие скулы и подбородок покрывала аккуратная седеющая бородка, голову украшал необычный белый убор, что носят тиффалейские мужчины в жаркие дни. Длинные одежды незнакомца удивляли чистотой и белоснежностью, а поступь была легкой, будто он шагал по воздуху. Тяжелый, испытующий взгляд сине-зеленых глаз выдержать оказалось не по силам и я, сомкнув веки, попыталась быстро разобраться в ситуации.

Этот человек нашел меня здесь, не предпринял попыток напасть, назвал меня орной и говорил на… Ордвегиан! Перенасытив свой разум искусственно-изученным метариконом, я не сразу сообразила, что мужчина говорит на моем родном языке.

– Доброй ночи, орн Аксельрод.

Мужчина расслабился, в тихом голосе сквозила усмешка.

– Думал, вы не сообразите вовсе. Надеюсь, что в деле вы не так пугливы, как сейчас, когда вас застали врасплох. Каким бы был ваш следующий шаг, не ответь я на ваше приветствие?

Ого, вот так сразу? Он не поздоровался по-человечески, не представился и начал знакомство с вопросов и обвинений? Я постаралась взять себя в руки, не забывая крепче прижимать к груди замерзающего кота.

– Я бы запросила пароль. У меня есть ответный код в базовой ориентировке.

– Молчание. Что тогда? – не сводя изучающего взгляда ответил мужчина.

– Я бы попыталась защититься…

– Я более сильный маг и боец, – парировал моментально.

– …Или сбежать, – ошарашенно закончила я.

– Мда, как я и думал, – покачал головой Аксельрод. – Расклад такой – я атаковал боевым заклинанием, вы погибли, даже не успев сойти с платформы. Это ваша первая Свободная Миссия, Минати?

– Да, – обронила я. Медленно на меня начала накатывать волна стыда. Четыре года полевого опыта были хоть и бесценны, но все равно недостаточны. – Каков был правильный ответ на ваш вопрос?

– Попытаться договориться. Заболтать. Убедить, – в высоком голосе мужчины сквозило самодовольство. – Не оружие и магия являются нашими главными инструментами, а язык, хитрость и наблюдательность. А интеллектом вы вообще забыли воспользоваться.

– Это мое первое большое задание. Я тренировалась всего три дня. Вы же знали, что я прибуду, но… – мямлила я, пытаясь справиться с изумлением и успокоить колотящееся сердце.

– Знал, – перебил меня новый начальник. – Мне нужно было проверить степень твоей подготовленности. И, честно говоря, результатом я недоволен. Будем верить, что у тебя еще появится шанс впечатлить меня. И не подвести Императора.

Я не заметила, как легко шпион перешел на «ты» и указал мое место. Его фигура излучала силу и самоуверенность, в то время как я была скорее шокирована и напугана.

– Сопроводительное письмо при тебе?

Я кивнула. Тратить силы на разговор не хотелось. Парой секунд ранее я начала осознавать, что по-настоящему замерзаю. Холодный ветер пробирался сквозь легкие ткани и морозил ступни. Я очень крупно просчиталась, понадеявшись на свою способность. Она никогда меня не подводила, но и пребывать на лютой стуже мне еще ни разу не приходилось.

– Нам пора, спускайся, – наконец скомандовал Аксельрод.

– Не могу, – шепнула я, сильнее прижимая заледеневшими руками дрожащего кота. Нахмуренные кустистые брови и ухмылка мужчины сигнализировали – эффект первого впечатления полностью провален.

– Что, холодно? Это проявление твоей столичной индивидуальности? Или стоит назвать это глупостью?! – осклабился он. Сорвав с себя белоснежный плащ и кинув мне, Аксельрод прикрикнул. – Закутывайся сейчас же и следуй за мной.

Неловким рывком я поймала накидку, накинула на плечи. Она оказалась очень теплой и почти невесомой. Однако ноги все еще мерзли, и я невольно бросила взгляд на мягкие, красивые сапожки. Последовала новая резкая команда моего провожатого:

– Ступай по настилу как можно быстрее и аккуратнее. Я наложу на твою обувь заклятие, чтобы ты не провалилась под снег. Ну же, Минати, быстрее.

Он развернулся и зашагал к дереву и кустам, из-за которых вышел. Одной рукой придерживая кота, другой я потянулась за багажом, но он сам сорвался с места и пролевитировал к Аксельроду. Магическая галантность! Мне ничего не оставалось, как направиться следом.

Ночной лес ранней весны совсем не радовал. Таких жестоких ветров и низкой температуры я не ожидала, как и оказалась не готова к многоснежности. Обиднее всего было за свою невосприимчивость к холоду, которая впервые решила подвести. Что такое настоящая смена сезонов я узнала после двадцати, когда выбралась на свое первое Коллективное задание в другую страну. До этого события я не испытывала надобности покидать мягкую защиту Купола, а семейные отпуска мы чаще всего проводили на теплом южном побережье. Романтики межсезонья с обязательными дождями и слякотью я понять не смогла. Но весна на Великих болотах могла стать эталоном отвратительности. Прежде всего, ужаснул туман топких низин, где снег уже успел подтаять и смешаться с грязью. Все же удивляться особенно нечему – это болота, но в липкой воздушной субстанции мало приятного. Колючие ветки деревьев так и норовили зацепить за волосы или плащ, и я боялась, что оставила позади пару клочков драгоценной ткани. А в те моменты, когда луна и звезды прятались за облаками, и на болота опускалась тьма – только белые одежды Аксельрода оставались путеводной нитью. Оттаявшему Себастьяну окрестности тоже не нравились, о чем он не забывал напоминать редким тихим ворчанием.

Мы шли недолго, может минут двадцать, которых мне, впрочем, хватило, чтобы почувствовать себя совершенно ничтожной перед ликом Природы. Надежды на то, что шпион выведет меня подальше от болот, тоже не оправдались – в небольшой низине нашелся маленький деревянный домик, а Аксельрод начал греметь ключами. И только тогда я поняла, что это место должно стать моей обителью.

– Заходи, Минати, чувствуй себя, как дома! – усмехнулся Аксельрод, открывая передо мной входную дверь. Но не успела я сделать и шага, как Себастьян вырвался из моих объятий и устремился в дом первым. Мы с Друидом лишь переглянулись и пошли следом.

Войдя, Аксельрод хлопнул в ладоши и вокруг мгновенно зажглись маленькие лампочки и свечки. Я изучающе смотрела по сторонам. Единственное помещение соединяло в себе и гостиную, и спальню, и кухню одновременно. Здесь стояла узкая односпальная койка, пустой книжный шкаф, побитое креслице, стол и крохотная кирпичная печка. Толстые бревна, из которых были собраны стены, оказались хорошо прилаженными, и почти не пропускали холодный ночной ветер. Но сама комната, пронизанная зябким неуютом, положительных эмоций не вызывала. Определенно в Сарсгарде нас встречали пышнее.

– Будешь тут жить ближайшие две недели, – командирским тоном произнес Аксельрод, проверявший двери платяного шкафа. – Постельное белье и новую одежду найдешь внутри. Короб со свечами и кремнем – под кроватью, сортир, увы, на улице. Запас еды ограничен, а поставлять ее я смогу лишь в ограниченных количествах – реши эту проблему как-нибудь сама. Завтра принесу тебе книги и документы.

– Получается, я буду тут жить две недели?! – уточнила как можно более аккуратно, стараясь не вызвать новый приступ саркастичной, ядовитой агрессии. Безуспешно.

– Да. Что-то не нравится? – раздалось насмешливое замечание. – Тут тепло, есть крыша над головой. Конечно, Академия сейчас выпускает только неженок, а все ваши миссии проходят в королевских дворцах. Ни разу не приходилось засыпать на земле, чувствуя, как большой грязный корень впивается в спину, а ты не можешь двинуться от усталости? – вторя его словам, в дом врезался резкий порыв ветра, заставивший тонко скрипнуть входную дверь.

– К сожалению… – вновь начала подниматься горячая волна стыда. Аксельрод был не первым из корифеев дипломатии и шпионажа, кто сетовал на упавшее качество подготовки агентов. Вот только вряд ли мы лично могли что-то исправить.

– Ну, как-нибудь я тебе это устрою… Сойдет только снег… – продолжил смеяться Друид. – Еще вопросы?

– Может, вы посоветуете, как искать еду здесь, на болотах? – продолжила немного паниковать я. Ведь снега выпало по пояс взрослому мужчине.

– Придумай что-нибудь. Здесь не Империя и не сарсга́рдский дворец. Нужно уметь выживать и быстро находить выход из сложной ситуации. Закончим на этом. Итак, какое-то время назад я направил Императору сообщение… Говоришь, сопроводительное письмо при тебе?

Вопрос застал меня врасплох. Я похлопала по пустым карманам, полезла в сумку. Целиком перерыв ее, наконец, нашла письмо с подписью Императора и целой печатью. Аксельрод аккуратно, двумя пальцами взял протянутую депешу, развернул и продолжил прерванный рассказ.

– Как я уже сказал, я направил Императору сообщение о том, что мне требуется маг с определенной… – оторвавшись от чтения, Аксельрод глянул на меня поверх письма. – Специализацией. Надеюсь, что тут не произошло никаких ошибок и недоразумений и ты действительно та, кто мне нужен. Какова твоя специализация?

– Лед.

– Хм… – нахмурился Друид, оторвавшись от чтения. – Император не сказал, почему выбрал именно тебя?

– Нет, не счел нужным объяснить, – нервная улыбка тронула губы.

Аксельрод недовольно прицокнул, положив письмо в карман, обернулся ко мне:

– Ладно, я поразмышляю, что с этим можно сделать. Интересный Император сделал выбор…

– Что-то не так? Все эти недомолвки… – голос дрогнул, руки лихорадочно сцеплялись друг с другом.

– Все так, решения Императора не обсуждаются. Завтра приду после полудня. Обустраивайся.

– Спасибо, – смогла тихо пискнуть я.

И, решив, что разговор окончен, уже собралась разбирать багаж, так заботливо перенесенный сюда Друидом по воздуху. Однако Аксельрод, почему-то, не торопился уходить. Он с насмешкой наблюдал за моими неловкими метаниями, а потом кашлянул, заставив меня вздрогнуть.

– Мне закрыть за вами дверь? – как можно более миролюбиво поинтересовалась я.

– Верни плащ, будь так любезна, – криво улыбнулся Аксельрод, в глазах читалась легкая надменность. Я покраснела и только сейчас осознала, что до сих пор хожу в его белоснежном плаще. Надо же, какой он удобный!

– Спасибо, – смущенно повторила я, стягивая накидку с плеч.

– Понравился? – иронично улыбнулся он. – Будешь хорошей девочкой, найду тебе такой же. Доброй ночи.

Дверь он закрыл сам. Я еще долго стояла на месте, не в силах пошевелиться. Потом, забыв про все сборы и приготовления, в изнеможении опустилась в низкое, колченогое кресло. На колени тут же запрыгнул Себастьян. Он потерся головой о мой подбородок и, получив порцию ласки, поделился:

– Минати, думаю, не стоит говорить этому Аксельроду, каким бы большим начальником он ни был, о том, что я «говорящий кот». Сомневаюсь, что, живя в этой глуши, он слышал что-нибудь о том, что твой отец обнаружил кошачий язык. Возможно, это даже сослужит нам добрую службу.

– Да, все-таки, папочка – гений… Ты не доверяешь ему? Аксельроду? – спросила я, почесывая Себу за ушком.

– А ты разве сразу начала бы доверять?

– Он же все-таки доверенное лицо Императора… Ты прав, – кивнула я после недолго размышления. – Лишь бы не оказалось, что на болотах котов гонят и ненавидят. Тогда твое существование будет сложно объяснить.

– Да, это другой мир. Надо научиться жить в нем. Что там на счет твоей подложной биографии?

– Пока не знаю. Аксельрод ни словом не обмолвился о ней. Только о каких-то «книгах и документах».

– Надо бы разузнать ее и заучить...

– Я знаю, –вздохнула. – Не первый же раз на задании.

– На Одиночном – в первый, так что не спорь, а запоминай.

– Ты настоящий друг и помощник! – преувеличенно хохотнула я.

– К тому же, по кошачьим годам – я еще и старше тебя, – мурлыкнул кот и уже попытался уютно устроиться и поспать, но пришлось вернуть его на пол. Впереди много дел.

Лохань, замещавшую раковину, я обнаружила возле печки. Рядом стоял кувшин, доверху наполненный свежей холодной водой. Максимально экономно умывшись, вдруг заметила, что количество воды не уменьшилось. Хоть с этим проблем не будет. Дальше следовало затопить печь – чтобы не замерзнуть насмерть этой ночью. Пришлось напрячь всю память, чтобы вспомнить этапы и правила растопки печей, костров, хоть чего-то горящего. К счастью, в домике нашлись сухие поленья, а зажженные Аксельродом свечи еще не прогорели. И вот, спустя пару неудачных попыток – в печи по дровам заскакал теплый огонек.

Я устало оперлась об единственный стол. Помассировала виски… Видимо, Друиды действительно находятся на низком уровне технического развития. Что же получается – меня закинули в какую-то глушь, дали две дополнительных недели для подготовки, начали приучать к сложным условиям жизнедеятельности. Надеюсь, что они хоть болезни не лечат кровопусканием и молитвой. А то ведь с них станется… Вскипятив немного воды, чтобы успокоить проснувшееся чувство голода, пыталась отвлечься от набегавших, как прибой, мыслей.

Сапожки были закинуты подальше под кресло, кровать застелена свежим бельем, грязные волосы зачесаны в хвост – оставалось только уронить голову на подушку и забыться долгим теплым сном. Себа лег рядом под бок, согревая холодную постель. Засыпая, я прокручивала в голове грядущие задачи. Выучить биографию, почитать про Друидов, раздобыть еду, придет Аксельрод… Не давал мне покоя этот Аксельрод! Вероятно, теперь мне часто придется иметь с ним дело. Стоит узнать его поближе, попытаться подружиться, что ли… Но полусонный рассудок, всегда говоривший голосом Себастьяна, шептал: «Я сомневаюсь, что мы сможем найти тут друзей».

[1] Прека́т – единица измерения, равная 9758 м (расстояние между вешками Караванного пути)

[2] Неру́на – наименование местного спутника планеты

[3] Сарсга́рд – северное, преимущественно горное королевство, граничит с Империей Ордвейг на северо-западе

4 Синара́н 1038 год со дня основания Империи. Великое болото. День

– Ты – атеистка?! – Аксельрод с негодованием закатил глаза. Друид, как и обещал, пришел после полудня, принес несколько полезных книг и сразу же устроил допрос с пристрастием.

– А что в этом удивительного? – недоумевала я. Разговор вот уже полтора часа как не клеился. – В Империи все атеисты, так нас воспитывают с детства. Мы не верим в бога, богов, судьбу и про что там еще рассказывают эти мошенники-проповедники.

– Так я и знал. Предчувствия не обманули – Император прислал мне самого некомпетентного мага во всей Империи, чтобы испытать мои силы и душевное спокойствие! – Аксельрод сложил руки в молитвенном жесте и возвел очи горе. Этот балаган, продолжавшийся уже пару часов, начал утомлять. У начальника характер точно был не подарок, но есть же границы, за которыми слова уже воспринимаются как оскорбление.

– Нет, знаете… – в конце концов воскликнула я, поднявшись со своей койки. Не хотела я разводить полемику о богах. Но мужчина решил иначе.

– А, ну-ка, сядь! – рявкнул Друид. Сраженная силой его голоса, я моментально вернулась на свое место. Медленно Аксельрод перевел взгляд на спящего Себастьяна и задумался. – Хорошо, что ты знаешь о Триединой богине? – спросил Друид, не отводя взгляда от Себы. Стало жутко, вдруг он что-то неладное заподозрил в коте.

– Что так называют Друидскую Богиню Природы, – просто ответила я.

– Фу, как непочтительно, – скривился мужчина. – Триединой богиней зовут Мита́ру – Матерь Природы, создавшую все сущее.

– Даже нас с вами? – я неловко попыталась пошутить. Аксельрод медленно повернулся и глянул гневно. От плохого освещения сине-зеленые глаза казались почти черными, наполненными раздражением. Упс, кажется, шутить не стоит – это доводит его до точки кипения.

– Минати, ты забываешься! Ты не знаешь правил, по которым ведется эта игра, и не пытаешься им научиться. Если тебе настолько плевать – скажи мне одно только слово, и я отправлю тебя обратно в Империю, где ты будешь доживать свой век какой-нибудь безвестной лаборанткой. А из-за твоей дурости пострадает и моя репутация. Тебя, слюнтяйку, повесили мне на шею, так что будь добра – заткнись и начни слушать.

Постепенно повышая голос, Аксельрод заговорил почти сталью. Я сжалась от его слов. Не знаю, какие полномочия ему дал Император, но после всего сказанного, желание играть и шутить с Друидом пропало напрочь.

– Нас ждет долгая тяжелая работа… – продолжил Аксельрод, успокаиваясь, устало проводя рукой по лбу. – Дети… Ну почему всякий раз я должен вбивать вам в голову любознательность и осторожность? Чему вас только учат в этой Академии… Хорошо, слушай и запоминай. Митара едина в трех обличиях – как богиня природы, воды и воздуха. У нее есть две младшие сестры-богини – Ада́да «Благословенная вода» и Су́нис «Порыв ветра», поэтому Митара может управлять через них стихиями. Лишь полгода отведено ей, чтобы владеть нами, представать во всем своем великолепии. Сестры заботятся о Великой богине, когда она спит, и поддерживают божественное тело прекрасным и нетленным. Следующее пробуждение Богини наступит через два семиднева в великий праздник Баха́д Мунташе́й. На него ты явишься вместе со мной в качестве помощницы и будущей ученицы.

– Можно вопрос? – силой воли я удержалась от замечания, что это лишь древнейший из мифов о воскресении природы. А от мысли, что Аксельрод собирается взять меня в «ученицы» стало немножко не по себе. Наши противоположные характеры вряд ли сойдутся – обоим будет плохо и тошно.

– Слушаю.

– Когда я смогу изучить детали своей новой биографии?

– Принесу пергамент на днях. Нужно утрясти кое-какие детали на тот случай, если Параноик кинется их проверять, – вздохнул Друид потирая переносицу, будто промелькнувшая мысль доставляла ему головную боль.

– Кто кинется? – мне показалось, что я услышала какое-то прозвище и уцепилась за крупинку информации.

– Рано тебе еще знать это, – отмахнулся собеседник. – Информацию о Богинях зазубри для начала. Потом перейдем к разговорам о самом Городе. Закончим Кругом и твоей биографией.

– Кругом? Правителями города?

– Рано! – оборвал меня Аксельрод. Значит, надо подождать. Или попытаться еще раз чуть позже. – Покажи теперь, что ты умеешь.

– В смысле? – переспросила недоуменно.

– В смысле магии, – теперь Друид проявлял чудеса терпения и выдержки, что сбивало с толку и не давало разобраться в его характере. – Я должен увидеть, насколько это плохо.

Я нахмурилась, сконцентрировалась и щелкнула пальцами. На самом деле это было не обязательно, но очень хотелось произвести эффект. Над головой мужчины пошел снег. Снежинки падали на плечи, на тиффалейский тюрбан, одна даже попала на нос. Суровый Друид всего лишь повел бровью, и волшебство тут же рассеялось.

– Ерунда. Детишек будешь этим радовать. Есть что еще показать? Это ведь не все, на что ты годишься?

Я пожала плечами и нарисовала подушечкой пальца на столе маленькую засветившуюся руну – магический круг, заполненный двумя специальными символами.

– Ундо́риэйт!

Заклинание активировало руну – в печи за спиной тут же погас огонь, а почерневшие поленья покрылись морозным рисунком. Торжествующе улыбаясь, я глянула на Аксельрода.

– Разжигать повторно будешь сама. Спички я принес, – флегматично отреагировал Друид, скрестив руки на груди. – Достаточно. Все как я и думал. Тебя в Школе поили настойками оранжевого цвета?

Я кивнула в замешательстве. А его не поили, что ли?

– Как часто?

– Два раза в неделю. Иногда три, – от воспоминаний я невольно вздрогнула. Эти эликсиры не просто были отвратительны на вкус, они еще и причиняли настоящую физическую боль. Кто-то переносил ее довольно легко и стойко, а некоторые… Как сейчас помню сведенные судорогой тела, подавляемые вскрики, перемежающиеся с отчаянными просьбами прекратить страдания. Позже руководство Школы догадалось «давать лекарства» каждому ребенку отдельно, а не водить всех группами, но увиденного уже забыть.

– Почему так часто? – нахмурился Друид.

– По индивидуальным показаниям. Врач так сказал, – безразлично пожала я плечами.

– Вашему врачу с трупами бы работать, а не с детьми, – с отвращением произнес мужчина, отводя взгляд. – Вреда меньше причинил бы. Давно перестала принимать эту дрянь?

– После первой Миссии. И почему же дрянь? Эссенция, конечно, ужасна, но это же ради всеобщего блага… – но договорить фразу, вложенную машиной государственной агитации, не успела.

– Как здорово ты это сказала! – оборвал Друид с усмешкой, показавшейся скорее печальной. – Посылать в Свободные Миссии покалеченных магов опасно. Я уже много раз говорил об этом Императору, но в данном вопросе он не желает ко мне прислушиваться. А потом лечи вас… Ладно, я посмотрю, что с этим можно сделать, но не обещаю, что восстановлю твои силы полностью. Лет десять ты употребляла это, верно?

– Около того… Но я не понимаю…

– Объясняю если ты еще не поняла, – тяжело вздохнул Аксельрод. – Эта Эссенция ломает и завязывает в узлы магические каналы, уменьшая нашу силу. Именно поэтому ты не можешь освоить никаких сложных заклинаний. Сейчас подобный расклад для тебя губителен. Мне придется это исправить.

Вздрогнув, я отвернулась, пытаясь уложить в голове полученную информацию. Грудь вздымалась, хоть все силы были направлены на то, чтобы остановить эти судорожные вдохи, скрутившие все тело и разум.

За окном тихо падал редкий весенний снег. Себастьян, уставший от наших разговоров, мирно спал на узкой кровати. Я думала. Вся боль, что мне пришлось перенести, имела своей целью подавить магию? Они говорили, что это нужно для поддержания баланса сил. Чтобы в Империи не было сильных магов, которые… Которые могут… И когда Лэтти, скрючившись у меня на коленях, сжав зубы, терпел и тихо постанывал – они по капле выжимали из него магию. Он и так был слаб, почти амагичен, а они подводили его к грани. Они говорили, что это ради нашего и общественного блага и никогда не отвечали на вопросы прямо. А мы не догадались, даже не почувствовали, что потихоньку теряем свои способности…

– Получается… Получается, что они нас, как вы сказали, «калечили», чтобы сделать более слабыми и… Безопасными? Покорными? – тихонько спросила я.

– Во всяком случае, они прикрываются именно этими словами, – Аксельрод пожал плечами и продолжил хмуриться. – Обучаясь в Академии, в свое время, я тоже вынужден был пить Эссенции, но очень быстро разобрался – что к чему. Дальше помогала хитрость. Приходилось, и выплевывать, и в цветы заливать, и подливать остальным учениками, лишь бы не лишиться своей магии. Слава Богине, это продолжалось недолго.

– Значит… Как давно вы живете в этом городе, орн? Как давно вы на задании? – догадки молниеносно приходили и уходили, и все силы приходилось прикладывать, чтобы раздобыть новую информацию. Если для него история с Эссенциями оказалась короткой, значит он тут очень давно.

– Достаточно долгое время, – сухо отчеканил Друид. – Не пытайся меня разговорить. И не употребляй слова на ордвегиан. В Асмариане к уважаемым и высокородным мужчинам принято обращаться «лидже́в», к женщинам – «лиджи́». Захочешь обратиться к собранию людей, подойдет – «лиджа́н».

– Хорошо, я поняла.

– Отлично. Хватит на сегодня. Читай книги, заучивай и запоминай. Приду через несколько дней. С крупами, овощами и сушеным мясом разберешься сама. Дерзай.

Аксельрод легко встал из-за стола, накинул на плечи белоснежный плащ и вышел, не попрощавшись. Я не двинулась с места, тихо сидела, подперев голову руками. Несмотря на то, что нам говорили учителя Школы об опасности магии, именно из-за нее я чувствовала себя особенной. Она давала успокаивающее чувство защищенности, может, превосходства, и даже когда в мою сторону летели насмешки и оскорбления, было не так гадко... И тут выясняется… Выясняется, что моя любимая страна, моя Империя медленно лишала меня этой особенности! Но почему?! Мы смирились с тем, что опасны, что должны лгать родным, что нас ненавидят, что во цвете лет мы положим свои жизни на жертвенный алтарь во имя Империи! Однако все это перебивал острый вкус победы, шанс совершать невозможные вещи, видеть и делать то, что никто не смог бы! Они забирали и это… Забирали… Зачем?.. «Затем, чтобы сильные маги не разрушили основ Империи, это же очевидно» – вздохнул голос разума. Все, не хочу об этом думать, только не сейчас, хватит того, что я уже узнала.

– Минати, есть будем? – Себастьян уже сидел на столе и нетерпеливо ждал, когда я выйду из оцепенения.

– Да, дорогой, будем. Прости, я чего-то задумалась.

Теперь появился предлог убрать неприятные мысли в долгий ящик. Я не должна сомневаться в правильности пути Империи.

Перебрав запасы и пересчитав количество спичек, я призадумалась. Этого точно не хватит. Кажется, нам придется несладко.

9 Синара́н 1038 год со дня основания Империи. Великое болото. День

Аксельрод не появлялся четыре дня. На пятый, когда еда почти закончилась, мы с Себастьяном приняли волевое решение идти на улицу и искать пропитание.

Все эти дни на улице стояла довольно сносная солнечная погода. Днем снежный настил начинал подтаивать, а к вечеру замерзал, становясь хрупким и хрустким. С деревьев посыпались белые шапки, и ветки весело приподнимались, избавляясь от тяжести. Иногда на крышу дома садились лесные птахи и выводили задорные мелодии, то ли приветствуя солнце, то ли призывая сородичей.

Копать огромные сугробы, чтобы добраться до корений – сразу показалось глупой идеей. В ботанике я разбиралась слабо, а земля наверняка промерзла достаточно глубоко – в такой среде вымрет любая живность, а я лишь зря потрачу силы. Можно попробовать ловить зимних птиц, но свежевать туши я не умела. Если так разобраться, из меня вообще получался плохой выживальщик. Очень жаль, что в Академии этому уделяли совсем мало внимания.

В шкафу, из которого я ранее извлекла теплую одежду и лыжи, обнаружилась удочка. И тогда мы с Себастьяном решили попытать счастья в зимней рыбалке. Уж лед я как-нибудь вскрою сама, должен же он подчиниться. Переодевшись, поместив кота в походную сумку и встав на лыжи, я направилась к небольшому озеру, которое виднелось из окна домика. Дверь решили не запирать, все равно в этой глуши никого кроме белок и птиц не водится. Идти, однако, пришлось дальше, чем я рассчитывала. Озеро только казалось близким, но на деле, до него пришлось довольно долго топать. Снег крошился под ногами и только лыжи помогали не упасть в глубокие сугробы. В конце концов, рядом показалась высохший частокол осоки.

Опустив удочку и сумку с котом на снег, я оглядела озеро. Берега заросли длинными колосьями болотных трав и кустов, пробраться через которые оказалось довольно непросто. Выбравшись на самую середину, я с силой топнула ногой. Инстинкт самосохранения взвизгнул, но ничего не произошло. Зима в этих краях стояла суровая – корка была прочный и толстый. Руками я раскидала в стороны снег, и взгляду открылся чистейший лед прекрасного голубого цвета, ярко заблестевший на солнце. На секунду я замерла, пораженная увиденной красотой и бесконечной прозрачностью. Вот бы побывать здесь летом, в теплый ясный день!

Голод напомнил о себе скорбным урчанием желудка. Я приложила руку к животу, стараясь унять спазмы, и приготовилась действовать. Простое энергетическое заклинание, посланное в ледяную кромку, целиком поглотилось льдом и не возымело никакого эффекта. Я слегка удивилась. Второе заклинание отразилось под некоторым углом, и я еле успела отскочить, чтобы оно не попало прямо в нерадивую заклинательницу. Наблюдавший из-за кустов Себастьян предложил использовать какую-нибудь руну. Символы тут же были выведены на льде озера, который, после попытки нападения, уже не казался таким прекрасным. Руна активировалась и во все стороны с треском побежали небольшие трещины. Еще пара рун расширила расколы, но не продвинула процесс сколько-нибудь далеко. Отсутствие прогресса начало раздражать, и я снова запустила в углубления несколько энергетических заклинаний. Раздался громкий хруст, но ни одна льдина не дрогнула и не откололась от общей массы.

Вдруг резко перехватило дыхание – тело требовало передышку. Силы быстро иссякали и требовали скорейшего отдыха. Тогда я еще ничего не знала о восстанавливающих зельях. Пришлось отойти к берегу и опуститься в кусты, где копошился Себастьян. Отчаяние и новенькое ощущение бесполезности медленно опускались на мою голову. Лед не желал подчиняться, а мне не хватало магической энергии, чтобы совладать с ним. В голове закрутился недавний разговор с Друидом об Эссенциях. Впервые я захотела жестоко обругать политику Империи в отношении магов и наших покалеченных сил. Подумать только, кусок замороженной воды победил меня!

– Да чтоб тебя! – пробормотала я сквозь зубы, перебирая в голове лучшие из атакующих заклинаний, что помнила. Немного передохнув, вернулась ко вскрытому от снега льду и трещинам. Внутри клокотал гнев на себя и на всех. Хотелось оставить на этом месте лишь крошево. – Риста́р обо́рэ!

Взрывом меня швырнуло обратно к берегу. От сильного удара головой перед глазами все поплыло, уши заложило, остался только тонкий звон. Где-то далеко ломался на мелкие части непокорный лед. Перед глазами показался Себастьян, он точно что-то пытался сказать, но разобрать не получилось. Сложно было пошевелить даже пальцем. Вспыхнула слабая мысль, что я еще ни разу так не испытывала и не истощала свою магию. Держать глаза открытыми становилось все труднее. Последнее, что я запомнила – высокое голубое небо.

– У тебя какая-то нездоровая склонность к причинению себе вреда! – рычал Аксельрод, пока я, вновь закутанная в его белоснежный плащ, пила теплый чай, сидя на своей кровати. – Ты что устроила на озере?! Зачем?! Этот взрыв можно было услышать в самом Асмариане! Да если бы я не решил прийти сюда именно сегодня, если бы не твой кот – ты бы замерзла насмерть в тех кустах! Отвечай немедленно!

– Я пыталась вскрыть лед, чтобы порыбачить, – тихонько шмыгнула я. Зуб на зуб не попадал. К тому же лежание в холодном сугробе принесло свои плоды – я схватила насморк и легкий взлет температуры.

– Чтобы порыбачить! – взмахнул он руками, поддразнивая меня. – Использовать что-нибудь менее разрушительное, чем заклинание, превратившее лед в труху, ты не додумалась? Или выбрать такие, что не высосали бы целиком все твои магические силы?

– Они не подействовали. Лед был очень крепким… – я закашлялась. Пара капель пролилась из кружки на плащ, и я быстрым движением попыталась их затереть, чтобы Друид не заметил.

– Хорошо, я попытаюсь приносить тебе еду чаще, – вздохнул Аксельрод, устало потирая переносицу. – А то однажды я увижу тут твой окоченевший или порванный на клочки труп. Только больше не устраивай подобных спектаклей.

– Спасибо, – сипло ответила я, пряча нос за чашкой. – Скажите, что там сейчас на озере?

Аксельрод усмехнулся.

– Хочешь узнать об успехе операции? Ну, у тебя получилось «вскрыть лед»! Льда там не осталось в принципе, ты его распылила. Я теперь понимаю, зачем тебя так часто опаивали Эссенцией – ты рисковала стать неплохим магом. Молись, чтобы магия в тебе не оказалась окончательно загубленной. Или мир не пошел бы прахом из-за твоей криворукости.

Я насупилась, поставила опустевшую кружку на маленький подоконник и сильнее закуталась в теплый плащ. Увидев это Аксельрод вздохнул, но ничего не сказал. Он просто пододвинул к кровати небольшое низкое кресло, опустился в него и голосом сказочника начал рассказ:

– Хорошо, Минати, раз из-за своего «подвига» ты не в состоянии вести диалог, тогда хоть слушай внимательно. Надеюсь, ты уже уяснила, что все города Друидов являются отдельными, автономными государствами. Всего на болотах расположено десять важных и крупных городов-государств. Ближе всего к Асмариану находятся наш союзник город – Перева́л, и извечный враг – Пелеплене́с. На самом севере, на границе с бывшим государством Элька́нто стоит город Агриода́я. Южнее, по берегам озера Ситумха́к, располагаются города-государства Союза Озерных Городов, а к западу от них – гиблые «Болотные города». Каждый город управляется внутренним советом – Кругом, состоящим из пятерых, самых выдающихся Друидов, или одним Друидом, если город маленький. Все Члены Круга назначаются пожизненно, и ничто кроме смерти не может снять их с должности. Даже болезнь. Даже слабоумие. Такова воля Митары. Каждый Член Круга имеет свою специализацию-стихию. На данный момент Круг Асмариана состоит из: Акша́р Галате́и – Воплощающей Огонь, Камо́ра Зафа́ра – Воплощающего Землю, То́нии Эсте́ллы – Воплощающей Воду, и меня – Воплощающего Воздух. Пятым и самым главным Членом Круга является Тильгенма́йер – он же Луноликий, он же Воплощающий Природу…

Я была поражена. Даже больше, чем поражена – я была шокирована! Как это возможно, чтобы шпион Империи смог стать одним из самых важных и уважаемых людей города-государства?! Он стал одним из его правителей, но говорит об этом, как о сущем пустяке! Заметив мое изумление, Аксельрод лишь кивнул, подтверждая все сказанное, и продолжил:

– Сам Асмариан состоит из девяти районов, расположенных на островах, которые создает река Саретти́на. Каждый из районов имеет свою специализацию. Так, в Гостевом районе ты найдешь множество постоялых дворов и Гильдию Караванщиков, а в Районе Правителей – роскошные поместья наших аристократов. Кхм… Историю основания и развития города я рассказывать не буду, она слишком длинная и настолько набита древними легендами, что уже невозможно отделить правду ото лжи. Параноик Тиль когда-нибудь сам поведает тебе ее с гораздо большим удовольствием, чем мог бы это сделать я.

Второй раз я услышала «Параноик». Путем нехитрых умозаключений я связала его с именем Главного Друида Круга – Тильгенмайера.

– Я уже упомянул, что в городе каждый район строго специализирован. Это касается и внутренней жизни Асмариана. Профессий тут достаточное количество, от земледельцев и торговцев, до каменщиков и осушителей болот, но каждый при этом знает свое место в городе и в иерархии. Все, кроме бедняков, –Аксельрод презрительно усмехнулся при их упоминании. – Их много, они любят шататься по городу и даже имеют собственный район. Не ходи туда – это опасно. Если я узнаю, что ты туда сунулась – жди моей скорой расправы! И я не шучу! Хм, дальше… Наиболее привилегированными считаются профессии воина и караванщика. Из-за того, что город стоит прямо в центре Великого Болота, ему нужна связь с внешним миром. Для этого существует система караванной связи, работники которой знают тайные тропы через болото и могут добраться до Миркта́ра, стоящего на побережье моря Лорктуа́р и обратно за считанные дни, привезти дефицитные товары и выручку от продаж. Их за это весьма уважают. Однако профессия Друида все равно не сравнится со всеми ними по тому почету, что нам оказывают. Все Друиды проходят обучение в Академии. Как правило, из нескольких десятков поступивших, учебу заканчивает лишь пара-тройка избранных. Напоминаю, через десять дней в городе будут праздновать Бахад Мунташей. Будь готова к этому дню. Читай книги. Вот тут, – Аксельрод достал из кармана крепко свернутый пергамент и повертел его в руке, – Детали твоей новой биографии. Знай их так, будто всегда была человеком, что описан на этих листах. И да, хорошая новость – ты можешь не менять свои настоящие имя и фамилию, все равно тебя тут никто не знает.

Я взяла протянутые желтоватые листы, сняла скрепляющую ленту. К моему удовлетворению текст был написан на ордвегиан и я могла его прочитать.

– Теперь мне нужно уйти. Верни плащ.

Нехотя я сняла с себя плащ, который уже стал мне родным. Аксельрод привычным жестом накинул его на плечи, пообещал в скором времени прийти снова и вышел из домика.

Я смотрела на окна, разрисованные морозными узорами. Поводила пальцем, растапливая их, подышала на стекло. Читать о своей ложной биографии уже не хотелось. Одним из слов, что я мельком успела выцепить, было – «сирота». Шесть букв жестоко царапнули мое сердце. Все это настолько неправильно, лживо, гадко, что хотелось отправить бумагу в пламя печи. В конце концов, я взяла себя в руки и расправила на коленях пергамент.

«Имя: Минати Летико

Дата рождения: 27 омо́лентер [4: Омо́лентер (здесь и далее – названия друидских месяцев) – название месяца Друидского календаря, которое можно соотнести с «октябрем»] 3335 г. ДК (25 лет)

Место рождения: Город-государство Пелепленес

Семейный статус: не замужем / сирота (воспитывалась в «Добром приюте» И́нгрид И́збоэн)

Образование: Академия «Чертог» города Пелепленес

Магия: управление льдом, друидская категория не присвоена

Биография: Минати Летико родилась в семье торговца Кера́ма Летико и его жены Ла́чи Летико. В младенчестве лишилась обоих родителей, попавших в засаду разбойников на болотах. С трех лет воспитывалась в «Добром приюте». В возрасте 15 лет обнаружила склонность к магии. Испытания Одиночеством не проходила (не принято при поступлении в Академию Чертог). В течение 7 лет училась в Академии, остальные 3 года провела там в качестве ассистента. Магические способности весьма посредственные. По настоянию коллег направлена в Асмариан на обучение друидскому мастерству, по праву «колдуна и жителя болот». Увлекается легкой атлетикой, в частности – бегом и гимнастикой.

Девушка имеет положительные рекомендации магического совета Чертога и лично от лиджи Ингрид. Характеризуется как дружелюбная, доверчивая, скромная, в меру сообразительная и трудолюбивая. При этом бывает чрезвычайно любопытной и заносчивой…»

Читать о себе в третьем лице показалось странным и немного забавным. Кто-то действительно довольно умело свел многие факты моей реальной биографии, мои увлечения и качества в одно непротиворечивое сочинение. Выучить его будет просто. Пугало одно – как можно писать меня сиротой при живых родителях?! Хотелось поговорить об этом с Аксельродом! Хотелось вернуть реальные имена мамы и папы, сделать их живыми! От одной только мысли о том, что с моими родными может что-то случиться, стало не по себе, а по спине пробежала легкая дрожь. Будто я их предавала. Будто они были в опасности.

[4] Омо́лентер (здесь и далее – названия друидских месяцев) – название месяца Друидского календаря, которое можно соотнести с «октябрем»

***

15 Синара́н 1038 год со дня основания Империи. Великое болото

В этом черном замке отсутствовали окна. Совсем не было солнечного света. Темная каменная кладка отражала холодные блики наших догорающих факелов. В потрескавшихся и разломанных вазах торчали жесткие остовы растений – мертвые и безразличные, как и все вокруг. Мы долго ругались и спорили, ситуация была почти безнадежной. Что делать? Попытаться спрятаться среди голых стен? Найти лазейку для побега? Это так бессмысленно. Они давно охотятся на нас, они уже знают наши сильные и слабые стороны, успели наглядеться и внимательно изучить. Рядом плачет девушка. Она так молода, совсем не хочет умирать. Впереди лишь боль и отчаяние, за что ей это? Она не сделала ничего плохого, она так хотела жить! Отпустите, молю, отпустите! Мне нужно подойти к ней, поддержать, но я продолжаю равнодушно смотреть, прислонившись к стене. Кому здесь сейчас хорошо? Нам всем страшно, но мы держим себя в руках. Успокойся, слабачка, своими стенаниями ты делаешь только хуже!

Прикрыв глаза, я вспоминаю лестницы. Их число бесконечно, они заполняют сознание, они успокаивают, отключают слух. Не хочу слышать рыданий, не хочу слышать эти громкие крики. Одна ступень, вторая, третья. Я уйду, я выберусь отсюда. Я сильнее всех вас. Я пережила огонь, заставивший мое сердце дрогнуть и гореть, я пережила отрицание и страх. Я пережила тех, кто обитал в домах у низины. В вечно затапливаемых грязных домах, этих грязных, по-простому мудрых людей. Я испытала боль отречения и принятия, я освободилась от ложных догм, я поверила. Наступает мое время. Вы попытаетесь уничтожить меня, разрушить, сломать, запереть. Вы не заметите, как сами лишитесь всего. Я воспряну, и этот мир покорится.

Наступает мое время или имя мое не…

Я тяжело дышала. Кошмар, разбудивший меня среди ночи, испарился, оставив смутные неприятные ощущения и ломоту в плечах. Я помнила, что все увиденное было неправильным, искаженным, как изображение в разбитом неровном зеркале. Повернувшись на другой бок, попыталась уснуть, но сознание упорно подбрасывало черные лоскутки воспоминаний. В том нас было четверо. Не знаю, кто эти люди, почему мы оказались вместе, но те холодность и апатию, переполнявшие сердце, оказалось невозможным изгнать из памяти.

Чуткий Себастьян услышал, как я ворочаюсь, пришел, чтобы успокоить, лечь рядом. Он всегда так делал, когда мне снились дурные сны. Приобняв, как игрушку, любимого кота, я, наконец, забылась.

Раннее утро выдалось холодным и пасмурным. Заставить себя откинуть одеяло и встать – оказалось делом сложным и почти непосильным. Тело ныло от нестерпимой жесткости деревянного ложа, а остатки кошмара давили на мозг, одаривая мигренью. Ах, что бы я сейчас отдала за удобную кровать и чашечку тиффале́йского крепкого кофе!

Я подошла к окну. Последние десять дней снег активно таял, ручьи стекали в озера и низины. Пару раз мне казалось, что эти потоки рано или поздно снесут мой маленький деревянный домик, не оставив даже фундамента. Третье утро плотный серый туман кружил над болотами и сегодня казался особенно густым. Промелькнула шальная мысль, что если я сейчас выйду на улицу и попытаюсь голыми руками собрать эту завихряющуюся дымку, то потом смогу изготовить воздушный пирог.

Вчера перед уходом, Аксельрод оставил мне длинное белое платье, хихикнув, чтобы я забыла про любовь к имперской одежде, ведь теперь придется одеваться по друидской традиции. Потом он показал маленькую гравюрку с изображением миловидной блондинки, чью прическу я должна скопировать для предстоящей церемонии. Времени на то, чтобы стать похожей на одну из жительниц Асмариана у меня было в обрез, поэтому действовать приходилось быстро. Настолько быстро, насколько позволяло маленькое карманное зеркало и походный набор косметики.

Аксельрод, как всегда, заявился тихо и без стука. Хорошо, что я уже успела переодеться, и обошлось без криков и смущения. Оценивающе оглядев меня, ухмыльнувшись вместо приветствия, он тут же поставил на стол две склянки, заполненные синей и розоватой жидкостями, и охапку цветов, чем немало меня удивил.

– Букет? Мне? – от неожиданности я резко обернулась и тут же обронила на пол сережку. Пришлось лезть под стол, чтобы найти ее.

– Тебе-тебе, – скривился Друид. – Вытаскиваешь цветок – вплетаешь в косу. Все просто.

– А букет зачем? – немного расстроенно спросила я, выглядывая из-под стола.

– Чтобы не вызвать подозрений. Остальным Членам Круга я сказал, что отправлюсь пораньше в Храм, чтобы приготовить все для предстоящей церемонии и возложу на алтарь цветы.

– Как вы все продумали… – протянула я, надевая серьгу.

– Давай без любезностей, просто делай то, что требуется, – закатил глаза Аксельрод. – Потом выпьешь зелья. Первым, то, что в розовой склянке. Перед отправлением – голубое.

– Они безопасны? Что в них? – спросила я, развязывая алую ленту, скреплявшую цветы вместе. Красивый букет, и сделан с большим вкусом и любовью к ремеслу и дарам природы.

– Безопасны. Если б хотел от тебя избавиться, избрал бы путь попроще. Этот, – Аксельрод указал на голубой флакон, – облегчает перенос тяжестей в пространстве. Создан на основе серебра, синей пыльцы фей и шерсти туроватого кота. Второй более любопытный, а его вкус тебе не понравится совсем. Однако оно поможет исцелить поломанные магические нити.

– Оно вернет мне магию?! – удивленно и немного восторженно я посмотрела на Друида. Даже Себастьян, лениво вылизывавшийся, в этот момент внимательно повернул на нас мордочку.

– Строго говоря, ты ее никогда не лишалась. Мага вообще невозможно лишить сил целиком, – Аксельрод принялся медленно мерить комнату шагами, с видом, будто читал лекцию. – Я уже говорил и вынужден буду повторить – зелье должно восстановить магические каналы и нити. То, что когда-то было поломано Эссенцией, можно попытаться вернуть обратно природной алхимией. Когда ты совсем освоишься – я научу тебя его готовить.

– Я попытаюсь быстро освоиться! – торопливо ответила я.

– Сомневаюсь, – Друид скептически покачал головой, внимательно глядя мне в глаза. – Для начала попытайся выжить и не наделать глупостей. Молодость и плохая подготовка могут сыграть и сыграют с тобой дурную шутку. Ну, хотя бы на метариконе ты говоришь сносно, это уже радует. Только не вздумай переключаться в городе на другой язык!

Обидные слова Аксельрода все же были справедливыми. Лучшая, проверенная тактика – помалкивать, наблюдать за людьми и не отсвечивать. Пусть они считают меня глупой и находящейся немного не в себе, чем раскроют бездну незнания и настоящую личность. То, что за этим последует, лучше даже не представлять.

– Как я выгляжу? – спросила я через несколько минут молчания. Друид, решивший не обременять себя оценкой, щелкнул пальцам, воздух передо мной вдруг начал слоиться и изгибаться, являя в складках мое отражение. Платье смотрелось неплохо. Оно было легким и свободным, а длину компенсировало отсутствие рукавов. Объем тонкой черной косе придавали многочисленные розовые и белые цветы. Серьги и кулон-подвеска в форме крошечных зеленых листочков завершали наряд. В целом, я была довольна, хоть и не казалась себе настоящей «асма́рианкой».

– Минати, не тяни время, – подгонял Аксельрод, развеяв мерцающее изображение. – Нам еще предстоит добраться до города. Давай, одно зелье, затем другое и в путь!

– А как же Себастьян? Его мы тут оставим? – забеспокоилась я, откупоривая первый флакон.

– Когда все будет сделано и устроено, я сам его заберу. Мы пока не знаем, чем закончится этот вечер, поэтому не стоит таскать кота за собой. Все, пей!

Из склянки тянулась ужасная вонь, будто что-то изначально гадкое прокисло и загнило одновременно. Я скривилась, но поймав недовольный взгляд Аксельрода, зажмурилась и выпила содержимое. На последнем глотке меня чуть не стошнило. Пузырек выпал из ослабевших пальцев и со звоном разбился. Мелкие осколки исчезли, будто их и не было никогда. Я закашлялась, хватаясь за горло. Глаза резало, набегали слезы, во рту горел настоящий пожар. Дышать было нечем. Судорожно затягиваемый внутрь воздух не доходил до легких и застревал где-то на середине пути.

– Поначалу так будет всегда, – бесстрастно произнес мужчина. Он стоял рядом, нисколько не желая помочь или проявить сочувствие. – Возвращать силы нисколько не приятнее, чем терять. Но могу успокоить – как только нити начнут исцеляться, а магия становиться сильнее – зелье начнет терять гадкий вкус. Отдышись и пей следующее.

Одной рукой я опиралась о стол, другой стирая с лица слезы. Надеюсь, что он не соврал и эта пытка действительно поможет. А потом я исцелю этим зельем Лэтти. «А ведь тебе приходится проходить через все это из-за паранойи Империи. Из-за того, что они не доверяют своим магам, своим самым верным подданным!» – грустно иронизировал туманный голос в голове.

Я попросила голос отстать и дрожащими пальцами вынула пробку следующего флакона.

– Руку мне дай сразу, – повелительно потребовал Аксельрод.

– Зачем?

– Делай, что говорят.

Вложив пальцы в холодную ладонь Друида, я залпом выпила зелье, к моему удовольствию оказавшееся безвкусным. И тут же почувствовала, что лечу! Ноги, обутые в тонкую плетеную обувь, оторвались от пола, и лишь крепкая хватка Аксельрода не позволяла мне подняться к потолку. Обретя бесплотность, тело, мечтало о полете, но Аксельрод уже шептал:

– Эми́локи са́йфо!

Внезапно вернулось головокружение, забытое с момента выхода из Портала. Но это заклинание действовало иначе. Пространство не взорвалось, оно вытянулось в длинную трубочку, потянуло за собой, засосало вглубь. Изнутри оно было соткано из пенных облаков и негаснущих звезд. Вокруг играла музыка – то ли праздничная, то ли похоронная, гармоничная и ужасная одновременно, наполненная арфами, органами, тихими флейтами, скрежетом и поскрипыванием. А потом нас бесцеремонно выплюнуло в какой-то лесок, давно чистый от снега. Тело больше не наполнялось легкостью и не стремилось ввысь. Потеряв равновесие, я ухватилась за какую-то колючую ветку, а невозмутимый Аксельрод беглым взглядом уже осмотрел местность.

– Мы на месте. Жди здесь, – приказал Друид на метариконе и скрылся за ближайшим кустом. Через пару минут он вернулся, ведя за поводы двух коней. Уздечку от белой лошадки он кинул мне.

– Знакомься. Эту красавицу зовут Са́лма. Она твоя.

– Салма, – улыбнулась я. Свистящий метарикон все еще плохо ложился на язык. – Стойкая, значит. Посмотрим, насколько твое имя говорящее. Я не самая лучшая наездница.

Аксельрод помог забраться в дамское сидение, и мы выехали из подлеска. Совсем рядом обнаружилась грунтовая тропа, по которой мы и помчались. По обе стороны от дороги расстилались огромные, еще незасеянные поля, бурые и влажные от недавно ушедшей зимы. Несмотря на праздник и раннее время – повсюду копошились крестьяне в ярких одеждах. Завидев нас, они приветственно махали, но Друид никого не удостаивал вниманием. Казалось, мысли целиком поглотили его. Я же не решалась на лишние жесты, мало ли как они могут быть истолкованы.

Через пятнадцать минут легкого бега рысью я услышала приближающееся тихое журчание. Вскоре открылась взору величественная река Сареттина, медленно и густо несущая свои воды на юг. Следом из-за леска показались высокие башенки серого камня, усыпанные бойницами. Движение на дороге становилось все более оживленным – появились груженые телеги, наездники, изможденные пешеходы в зеленых балахонах. Вдали виднелись огромные крытые оранжереи и мельницы, с нашего ракурса казавшиеся игрушечными.

Впереди, на девяти речных островах, отгороженный от внешнего мира высокими каменными стенами, стоял древний город Асма́риан.

«…Жизнь и смерть всегда идут рядом. Держась за руку как любовники, как друзья, как враги – они не прекращают своего шествия. Рождение – есть прекрасный акт дарения свободы. Смерть – есть покой и отдых измученной сухэ́. Это цикл – непрерывный, бесконечный и, оттого, могущественный и созерцательный, погружающий в думу. Думы наши о вечном, как и велела Ты. Мы укрощаем свои желания, избавляемся от страстей, следуем твоим наставлениям, в бесконечном стремлении соединиться с тобой, о Великая, в Последней Обители. В кротости и смирении проводя свои дни, мы мечтаем о том, чтобы однажды смочь проникнуть за завесу смерти и чрез узкую щель убедиться в том, чему учим! Узреть своими очами Твою вечную славу, силу, великолепие! Нет, вера наша непоколебима, но с какой радостью и отрадой мы пронесли бы Твое имя чрез весь континент, о Излюбленная Митара, яви Ты нам свое благоволение! Свершился бы Великий Переход, позволивший жить нам в Твоем мире, в Твоей тени, в Твоем духе!

Каждый год Ты, Благословенная Богиня – покидаешь нас, своих верных детей, подвергаешь нашу любовь и веру испытанию. О, тяжкая ноша, безрадостное время! Мы плачем и скорбим по Тебе каждый Сама́н Хима́т, и само небо поет в унисон с нашими молитвами и стенаниями! Мы смиренно и безропотно ждем Твоего возвращения. Как после смерти является новая жизнь, так и время, перейдя черту Праздника Ночи, приближает нас к Твоему возрождению. И каждую весну, когда день побеждает ночь, мы празднуем Твой новый приход, озаряющий светом любви и надежды наши жизни и наш путь. Так Ты, богиня Природы – являешь нам суть вечности…»

Из сочинений Шанделье́, Первого Друида Асмариана. Текст «О возрождении и увядании Митары, как непрекращающемся цикле жизни и смерти». 2500-е годы Друидского Календаря. Запретная Библиотека Дома Круга

15 Синара́н 1038 год со дня основания Империи или 20 ку́бат [1: Ку́бат – название месяца Друидского календаря, которое можно соотнести с «мартом»] 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Утро

♪Мелодия: David Chappell – Spirit of Adventure♪

Мост Речных Ворот был той нитью, что связывала островной Асмариан с остальной частью болот. Авторы древних рассыпающихся манускриптов писали, что в давние времена защитники Асмариана неоднократно уничтожали мост в целях безопасности. И тогда город становился огромной крепостью, способной безбедно переживать длительные осады и прочие невзгоды. Асмарианцы хвастливо заявляли, что жемчужина болот никогда не подвергалась разграблению. Завистники, как правило, огрызались и припоминали, трудности первых лет друидского правления – после того как воинствующие Друиды смогли отбить у гномов священный город. В ответ же летели обвинения в предательстве, нежелании помочь городу в трудный миг, ну и превозношение храбрости друидских воинов, отстаивавших твердыню, несмотря ни на что. В общем, застарелые дрязги городов-государств, несомненно, были занимательны, но сейчас я просто не обладала достаточным количеством времени, чтобы в этом разобраться. Пусть прошлое останется в прошлом.

Река Сареттина, гордая и быстрая, выбегала на болотистую низину, теряла свою силу и распадалась на рукава и островки. Самая надежная и естественная природная защита от любых вторжений. Но это далеко не все. Асмариан защищала бесконечная стена серого камня, высотой не менее двенадцати метров и снабженная двадцатиметровыми смотровыми башнями. И воды реки, омывающей островки, закованные в жесткие каналы. Сегодня стены были украшены зелеными вертикальными стягами с изображением маленького тонкого дерева.

Попасть внутрь из Диких Земель было возможно, лишь преодолев два моста – крепкий каменный и огромный перекидной деревянный. И сейчас оба они были загружены до предела. В заторе застряли представители самых разнообразных профессий, классов и народов. Павлиньей пышностью привлекали внимание богатейшие тиффалейские купцы в сверкающих каменьями одеждах, восседавшие в вышитых паланкинах с занавесями лилового цвета, окруженные толпами слуг и прекрасных дев. Закованные в красную броню воины – конные и пешие, стояли небольшими группами, громко смеялись и распевали похабные частушки. Кто-то подвыпивший выкрикивал смелое предложение – сразу по прибытии в город двинуться в Прибрежный район к «местным красавицам» и снять напряжение с долгой дороги. Болтливые караванщики, сновали меж людей и их поклажи, здоровались, предлагали свои услуги и покровительство – вдруг кому-нибудь потребуется пропуск поскорее получить, так за скромную плату они всегда готовы подсобить. Изнуренные долгой дорогой паломники тощие и серолицые, пропахнувшие пылью и по́том, организовали небольшую молельню прямо в центре моста и не прерывались даже когда их пинали и материли. Среди застрявших присутствовали и послы других государств, куда же без них. Разряженные и сплошь красномордые, они смущали толпу иноземными акцентами и требовали к себе внимания и уважения, а – не вот этого всего. Аксельрод не сбавлял шаг – непреодолимый людской затор не казался ему чем-то существенным. Напротив, не моргнув и глазом, он пустил своего жеребца прямо в толпу. Тут же раздались крики людей, рискнувших встать на пути Друида и быть им раздавленными. Но как только они видели гордую осанку Члена Круга, жалобы и стенания разом обрывались, снимались шляпы и головы опускались в почтительном поклоне. Я торопливо следовала за Друидом, дивясь полноте его власти. Никто не смел нам препятствовать, и мешать идти своей дорогой.

Уже у самых ворот я заметила полдюжины воинов в стальной тяжелой броне, ярко блестящей на солнце. На груди у них сиял герб Асмариана – тонкое серебристое дерево с пышной кроной розовых листьев, обвитое золотой змеей. Я подивилась – эти стражники скорее напоминали напомаженный почетный караул, чем закаленных в боях ветеранов. Юные красавчики прекрасные лицом и телом, подтянутые, энергичные – как команда по спортивной гимнастике. Девушки точно от них без ума. Но какой толк от них в бою? Ах, вот, один заснул, оперевшись о начищенное копье, и чуть не упал в реку. На этот вопиющий акт отступления от дисциплины, его коллеги лишь засмеялись, дружески похлопав мальца по плечу, мол, держись! Я брезгливо отвернулась – в Империи такие парни не заслужили бы права носить мундир и гордое звание защитника страны.

Мы приближались к столу, за которым сидел важного вида лысый сановник, заплывший жиром и еле умещающийся на стуле. Его шляпа с зеленым пером лежала на столе, а по лбу от натуги непрестанно катились крупные капли пота. Толстыми дрожащими пальцами он пересчитывал круглые медяки («входная пошлина», кивнул Аксельрод) и неровным почерком подписывал пропуска. Именно к нему мы и направлялись. Пропустив очередного путника и промокнув лицо сереньким платочком, мужчина поднял на нас свинячьи глазки. В его взгляде мелькнуло узнавание с толикой неприязни, и Друид был удостоен лишь быстрого кивка. Аксельрод же, никак не поприветствовав чиновника и даже не спешившись, высокомерно бросил:

– Два пропуска. На меня и мою спутницу.

– Вас я пропущу, лиджев Друид, как же иначе. А на прекрасную девушку требуются документики, – гадко, с широкой неприятной улыбкой отвечал мужчина, отложив перо и откинувшись на спинку высокого кресла. Свои слова он сопровождал совершенно бесцеремонными взглядами в мою сторону и торопливым облизыванием красных толстых губ. Я вздрогнула и отвернулась.

– Я повторять дважды не буду, лиджев Флебиус Анса́ви, – поморщился Аксельрод, добавив в голос властных ноток. – Для нас это лишь формальности. А вас могут и разжаловать, например. За некомпетентность. И за то, что чините препятствия перед самым празднеством. А Круг, в моем лице, уже недоволен вашей работой. Надеюсь, вы меня понимаете.

Мужчина, распознавший угрозу, резко дернулся, тут же расписался на пропусках и протянул их Друиду. Но когда тот потянулся за бумагами – не дал их схватить, одернув руку. Взгляд мужчины был направлен на меня:

– А ты хорошо знаешь этого Друида, девочка? В курсе, «какие» ходят слухи о его предпочтениях? Темненькие, фигуристые, пышущие здоровьем! О, ну, конечно ты в кур…

– Закрой. Свой. Рот. Флебиус, – отчеканил дрожащим от гнева голосом Аксельрод.

Он выхватил документы, подал мне знак, и направил коня к открытым воротам, мимо расхлябанной стражи. Стараясь не мешкать, я последовала за ним. А вслед донеслось ехидное: «Я тебя предупредил, курочка!» В голове всколыхнулось воспоминание – жирная морда Калибрана Сутоя. Его руки, шарящие по моей талии, тяжелое зловонное дыхание, стена за спиной и стальная хватка бывалого шпиона. Если бы в тот момент в кабинет со срочным донесением не ворвался Лэтти, все могло закончиться паршиво. Как раз после того случая, мой начальник и исчез таинственным образом…

– Семь бездн на голову этих Правителей! Ну, я еще поквитаюсь с этой вонючей семейкой наглых Ансави, – в полголоса шипел Аксельрод. – Не торопись, Минати, нам нужно еще кое-что сделать, – Друид спешился, быстро возвращая самообладание. Я натянула вожжи и остановилась, с интересом наблюдая за мужчиной. Друид направился к небольшому святилищу из белого камня, расположенному у дороги сразу за монументальными Речными вратами. Оно имело форму ступенчатой полутораметровой пирамиды, украшенной цветами, фруктами и необработанными полудрагоценными камнями. На самой верхней платформе располагались маленькие резные фигурки, изображавшие богинь – Мита́ру, Ада́ду и Су́нис, я их узнала, припомнив гравюры из книг. Коленопреклоненные младшие сестры протягивали старшей дары. Их силуэты и лица выражали смирение и признание своей зависимости. Митара же смотрела вперед с высокомерной улыбкой и горделивой рисовкой – она с удовольствием принимала статус властительницы. И как бы я ни всматривалась в лицо богини, мне так и не удавалось понять, за что же ее так любят? За какие заслуги и добрые дела ей приносят жертвы? Все же, наш имперский атеизм гораздо более прост и практичен – ты привыкаешь рассчитывать только на свои собственные силы.

Тем временем, вынув из кармана своего балахона тонкую свечку, Аксельрод зажег ее и поставил на ступень, что была ближе всех к верхушке, в очередной раз, подчеркивая свое положение. Основная масса остальных свечей располагались гораздо ниже. Это общество построено на строгой иерархии – чем ты ближе к богам, тем больше у тебя власти и богатств. Прочитав короткую молитву и перебросившись парой приветствий с терпеливо ожидающими своей очереди паломниками, Друид вновь забрался на коня, и мы продолжили путь.

– Все несчастья мира на твою голову, Минати! – тихо выругался Аксельрод, стоило нам на достаточное расстояние удалиться от пирамиды. – Ты вообще в своем уме? Когда я говорю «нам», я имею в виду и тебя тоже! Только не говори, что ты была настолько неосмотрительна, что даже не заметила, как на тебя смотрели остальные верующие!

– Я сделала что-то не так? – напряглась я.

– Не так! Дорожные святилища нужно почитать. Каждый, кто заходит в Асмариан, ставит свечу в память о своих предках и во славу Митаре. А ты сейчас своим безразличием оскорбила и богиню, и предков, и наших гостей из далеких городов! А мою репутацию ты поставила на грань позора!

– П-простите, лиджев… – я была абсолютно сбита с толку, руки мелко задрожали от внезапного испуга. Какой-то незначительный инцидент, казалось бы, ерунда, а Друид уже на взводе.

– Не будь меня рядом, они стащили бы тебя с лошади и забросали камнями, – уже более спокойно продолжил Аксельрод, стараясь не смотреть в мою сторону. Я тихо ойкнула. – Это непочтительно. Прощаю тебе в первый и последний раз. Если подобное повторится – тебе придется познакомиться с наказанием плетью. И я не шучу.

– Я поняла… Простите… – тихо, на выдохе прошептала я.

– Просто повторяй за мной. Пока на работу своей головой мозгов не хватает, – и Друид пустил коня быстрее. Я последовала его примеру.

Шаг влево, шаг вправо, неверный взгляд и тон… Все было мягко и зыбко – я ходила по краю пропасти с завязанными глазами. Продвижение наощупь, медлительность, страх несли в себе разоблачение и смерть. Асмариан и его Богиня не терпели слабаков. Они перемалывали их кости и вкушали плоть на завтрак. Здесь нет места эмоциям, сомнениям, незнанию – ты либо понимаешь с первого раза, либо прощаешься с жизнью. Каждое действие будет оценено, каждое слово – запомнено и проверено, ошибаться нельзя. Как же мне быть?..

– Держись меня, но не доверяй никому, – словно отвечая на мои мысли, произнес Аксельрод.

Пока это единственно верное решение, вторил туманный голос в голове. Но не смей впадать в зависимость! Разберись со всем сама, наблюдай, прежде чем думать, и думай, прежде чем делать! Больше самостоятельности, больше настойчивости, больше сообразительности!

– Обрати внимание, Минати! Это – Гостевой район, вотчина караванщиков и путешественников. Тебе тут должно понравиться, – продолжил монолог Друид.

Вокруг нас кипела жизнь. Двигаться в прежнем темпе уже невозможно – улицы заполнили горожане, паломники и торговцы. Лошади буквально некуда поставить ногу из-за обилия толкающихся людей и скрипучих повозок. Ярко украшенные разноцветными флажками и фонариками улицы ждали вечера – чтобы расцвести огнями праздника. Балконы и карнизы увиты белыми цветами, похожими на те, что я вплела в свою прическу – знак близящейся весны. В окнах висели полотнища флагов – зеленые с изображением тонкого древа с розовой кроной. Барды и фокусники спорили за внимание толпы, исполняя самые изощренные номера, распевая разгульные песни. Одну такую группку людей Аксельрод разделил на две части, вихрем ворвавшись прямо в центр. Вслед ему раздался смех и песенка, начинавшаяся со слов «Как-то раз Друиду в лоб прилетел ночной горшок». Вольный дух витал над Гостевым районом! И мне действительно нравилось это место! Настоящий праздник, сошедший со страниц книжки с детскими сказками, где днем пели и танцевали, а вечером женились и рассказывали страшные истории. Место, где, казалось, существует лишь один день – настоящий, тот самый день, который нужно прожить ярко и страстно, как последний.

– Уберемся скорее отсюда, – послышались слова Аксельрода, – Здесь развлекаются лишь чернь и беднота. Сюда!

Друид свернул в улочку, убегавшую прочь от шумной площади и, меж ярких домов, облупившейся штукатурки и пустых цветочных ваз, направился к Мосту Караванов. Аксельрод прекрасно знал город – менее чем через десять минут мы уже мчались по мощеной дороге Района Правителей. Там за высокими заборами в обветшалых поместьях жили местные аристократы – не правящие, лишенные власти наследники воинов и вождей древности. По словам Аксельрода, свои дни они проводили в воспевании собственной гордости и родословной, мелких стычках друг с другом и редких приемах. Нет, были среди них и деятельные семейства – те же Максвеллы или Сарботти, жившие этим днем и мечтавшие о светлом будущем. Но остальные встречались друг с другом только ради сплетен, договорных браков и тайных сговоров, направленных на свержение теократической власти. Сотни лет у них ничего не выходило, и вряд ли выйдет сейчас, когда в игру вступила Империя.

– Знать Асмариана давно выродилась и погрязла в долгах и генетических проблемах. «Свежая кровь», о которой все они так страстно мечтают, им уже не поможет. Они могут брать в жены сарсгардок и тиффалеек, да хоть самих Северных принцесс, но, увы, эти люди обречены.

– Как могло такое случиться?

– Слишком долго они истребляли свою родню в бойнях за наследство или прекрасных женщин, – ухмыльнулся Друид. – Слишком пренебрегали окружающими, не желая даже удостоить взглядом самых благородных дам из других городов. Осознание пришло к ним слишком поздно. Ну и Друидская программа немало выкашивает их ряды.

– Друидская программа?

– Я так это называю. Как ты знаешь, друидом становится любой человек, рожденный в Асмариане, прошедший Испытание Одиночеством и склонный к природной магии. Для бедняков и черни это благо, способ возвыситься, повод для гордости – называй, как хочешь. Для Правителей – это трагедия, ведь Друид никогда не возвращается в семью и не может наследовать. Вот и сейчас они прильнули к окнам, смотрят нам в след и шепчут проклятия. Они даже не представляют, с какой силой связались! Да, Минати, ты еще услышишь об их заговорах и узнаешь, как мы с ними боремся.

Глазея по сторонам, я понимала, что Аксельрод прав. Милая и уютная пошарпанность Гостевого района принимала ужасающий лик изношенности в Районе Правителей. Это место похоже на молодящуюся старуху, изо всех сил наводящую блеск и мишуру, прячущуюся за веерами и украшениями. Кирпичные заборы погрызены временем, из них сыпалась тонкая пыль и известка, железо ржавело и гнулось, дерево гнило и превращалось в труху. Дворники и садовники пытались вернуть красоту Району, но они боролись с последствиями, а не с причиной.

– Наши Правители беднеют и мельчают. Нет больше среди них великих полководцев, ученых, ораторов – лишь торгаши и фокусники, набитые спесью по самые яйца. Ты с ними познакомишься и вдоволь «наобщаешься». Позже. Нам сюда.

Пробравшись мимо огромного лесопарка и парочки менее ветхих поместий, мы оказались у Моста Первых Посевов, ведущего в Торговый район. Первые же секунды моего пребывания в новом месте стали суровым испытанием для барабанных перепонок из-за громких криков торговцев, оглушающих округу. Даже Индейтри-скал теперь казалась собранием благородных работников. Вскоре глазам предстали бесконечные торговые ряды, потрясавшие воображение. Подобное разнообразие я видела только на межплеменных торгах в Акафире. Овощи, мясо, зерно, животные, посуда, одежда, специи, мебель, металлы, украшения, инструменты, оружие, цветы, кондитерские изделия, книги – чего тут только не продавали! Каждый пытался перехвалить свой товар звонче конкурента и вносил свой голос в безумную какофонию звуков. А толпа людей была настолько густой, что нам пришлось продвигаться шагом. И пока я пыталась прийти в себя и захлопнуть открывшийся от удивления и восхищения рот, какой-то мужчина бросился к коню Аксельрода, хватая вожжи и силой удерживая их.

– Лиджев, не будет ли вам угодно воспользоваться услугой брадобрея? – будто издеваясь над холеной бородой Друида, кричал зазывала. – Нам только что привезли чудесные серебряные ножи из самого Мирктара!

– Пошел вон! – прошипел Друид, хватаясь за хлыст, до этого мирно пристегнутый к седлу.

– Может, хотите подарить цветы своей милой спутнице? Или приобрести их к празднику? – тут же подскочил еще один юркий мужичок. – Без цветов вас никак не пустят на служение к Богине!

– Прочь! – не успел Аксельрод замахнуться, как его вновь атаковали. На этот раз – гильдиец, в своей приметной синей форме с золотыми пуговицами.

– Наверное, лиджев хочет заказать каких-нибудь редких книг с побережья Лорктуа́р? Это мы быстро устроим!

Друид не ответил, тугой хлыст уже опустился на плечи наглого гильдийца и тот, взвизгнув, разразился ужасной нецензурщиной. Следующий удар и новая порция брани привлекли к себе внимание множества окружающих и к нам почти бегом направился еще один невысокий полный гильдиец. Он нервно жестикулировал и что-то невнятно кричал.

– Лиджев Аксельрод, ради милостивой богини, не гневайтесь! – были его первые членораздельные слова. – Это Отто, наш новичок, абсолютно неискушенный в деле и плохо разбирающийся в традициях!

– Это вы, лиджев Сарботти! Какая неожиданность! – бешеный взгляд Друида немного потух, а избитый мужчина мигом затерялся в толпе. – Плохо же вы подбираете новобранцев, если он не смог узнать Члена Круга.

– Виноваты, лиджев, очень виноваты! – активно закивал Сарботти. – Мы это исправим, быстро всю дурь из него выбьем! Видите ли, он не местный, пока всех в лицо не знает, но талант! Настоящий талант находить заказчиков! А вы тут, по какому поводу оказались?

– Направляюсь в Храм на служение, – слегка вздернул нос Друид. – Полагаю, вы будете присутствовать сегодня?

– Всенепременно! – низенький мужчина снова закивал, сложив руки в почтительном молебном жесте и воздев глаза к небу.

– В таком случае, вы можете составить нам компанию.

– Почту за честь, лиджев! – Сарботти слегка поклонился, подобрался и прикрикнул сопровождавшим его коллегам по цеху. – Версе́льо, подайте моего коня! А потом отыщите Отто и передайте, что сегодня у нас с ним состоится пресерьезнейший разговор. Ну, быстро!

В течение всей этой сцены я оставалась абсолютно безмолвной. Ко мне никто не подходил и не предлагал купить духи или мешок акафирских специй, я была невидимкой. Осознание собственной незаметности несло успокоение. И несмотря на то, что для успеха шпиона, ему нужно быть и внимательным, и разговорчивым, вторую несомненную часть я решила пока отложить. До лучших времен. Когда я настолько вживусь в образ, чтобы не бледнеть всякий раз, как со мной пытаются пообщаться.

Лиджев Сарботти забрался на пегую лошадку, услужливо придерживаемую за поводья худым белобрысым мальчонкой, и легким шагом направился за Друидом. Мне оставалось лишь следовать за ними, сохраняя молчание. Между мужчинами тут же завязался оживленный разговор, плавно и неторопливо перетекавший с гильдейских заказов и разборок на поставки цветов к службе в Храме или новейшее воинское обмундирование. Я даже не пыталась вставить слово – ни одна из обсуждаемых тем не была мне знакома, а быструю речь на малопривычном метариконе оказалось сложно воспринимать…

[1] Ку́бат – название месяца Друидского календаря, которое можно соотнести с «мартом»

Короткий Мост Кающегося мы пересекли довольно резво, приближаясь к цели нашего путешествия – Храму. Да, вот так просто он назывался. Но на фоне всех кричащих названий мостов, районов и улиц, претенциозных поместий и титулов, скромное имя выглядело даже более гордым и внушающим почтение.

Храмовый Район дышал зеленью. В самом центре холодных болот, в начале весны, когда по всем законам природы, деревья едва просыпались от зимней стужи, в городе Асмариан прятался уголок вечного лета. В воздухе разносился аромат дивных цветов, чуть окропленных свежей росой, нежных и юных. По узким неглубоким канальцам, тут и там пересекавшим главную дорогу, весело журчала кристальной чистоты вода, подскакивавшая на небольших обкатанных потоком камнях, убегавшая куда-то вглубь густых рощ. Немного впереди промчался отважный белый кролик, немало меня напугавший. Я натянула поводья и немного сбавила темп, дивясь необычному явлению. В моих краях сказали бы, что это дел рук человеческих – наших гениальных ученых и изобретателей, и в Киллана По так все и было. Столицу накрывал слабопроницаемый стеклянный Купол, который поддерживал оптимальную летнюю температуру. И на всех входах в город располагалась вооруженная охрана, тщательно проверявшая документы и разворачивавшая всех неблагонадежных. Объяснить столь буйную растительность в Асмариане я могла лишь серьезной магией, требовавшей невероятных сил и постоянной энергетической подпитки. Ну и несомненным человеческим гением. Не «богиня» же благословила это место, в самом деле!

Из-за высоких стройных деревьев, наконец, показалось само величественное, не побоюсь этого слова, здание Храма. Целиком построенное из белоснежного и пастельного мрамора, совершенно открытое как колоннада. Колонны, выстроенные по краям высокого подковообразного фундамента, поддерживали тонкую плоскую крышу. Центральную часть накрывали три пагоды красной черепицы. Под двумя боковыми прятались статуи черных собакоголовых воинов при оружии. В лапах они держали огромные чаши, заполненные огнем, оживлявшим яростью их пустые глазницы. Под третьей самой высокой центральной пагодой располагался алтарь и святая святых друидской веры – статуи богинь-покровительниц. Пустое пространство занимали скамьи светлого камня, предназначенные для многочисленной паствы.

– Пожалуй, теперь мы покинем вас, лиджев, – кивнул Аксельрод гильдийцу, как только мы добрались до круглого фонтана, открывавшего вход в Храм. – Пора готовиться к службе.

– Помилуйте, лиджев Аксельрод, все это время мы были не одни? Нас сопровождала эта прекрасная юная девушка, и мы никак не уделили ей внимания? – спохватился Сарботти, кинув поводья подбежавшему служке. – Вы представите меня своей спутнице?

– Пустое, – пренебрежительно махнул рукой Друид. – Это моя новая ученица и я боюсь, что ваши пути вряд ли еще пересекутся. Всего доброго. Да хранит вас Митара!

– Ка-кшаку́р ибса́ Митара́м! [2: Ка-кшаку́р ибса́ Митара́м! – Храни меня Митара! (мет.)] – склонил голову Сарботти и, окунув руки в фонтан, торопливо прошел в Храм.

– Пройдем, Минати, нам нужно еще кое-что обсудить.

Аксельрод обогнул Храм с правой стороны и размеренно зашагал по заросшей, а некогда ранее – мощеной дорожке, бежавшей рядом с заброшенным лесопарком. Он – впереди, я – позади, напряженно вцепившись взглядом в его спину. Чуть позади Храма лежали древние, изъеденные беспощадным временем руины. Серый камень кое-где осыпался, мощные блоки кладки разбросаны в совершенном беспорядке, а по крупным статуям уже невозможно понять, кого они изображали. Войдя в полуразрушенную, разукрашенную рунами арку Аксельрод остановился, дожидаясь меня.

– Предвосхищая твои расспросы – это гномьи руины. Под землей молились тоже гномы. Именно от них Друидам в наследство достался город, надеюсь, это ты помнишь. А помещение, куда мы сейчас направляемся, являлось спуском в собственно подземный Храм. Но сейчас, к сожалению, все завалено и утрачено, гномы превратились в легенду, а о развалинах предпочитают не вспоминать. Следуй за мной.

Сделав незаметный жест пальцами Друид сдвинул с места огромный валун, расположенный в центре небольшой почти уничтоженной комнатки. В глубину, под землю вела крепкая каменная лестница с узкими ступеньками, и Аксельрод двинулся по ней.

Осознать существование гномов оказалось нереально тяжело. Можно сказать, что я ему не поверила, хотя, природа магии и история никогда не запрещали подобных, кхм, курьезов.

– Даже если предположить, что гномы действительно существовали, – аккуратно поинтересовалась я, цепляясь в темноте за стены, шагая следом, – то куда они исчезли и откуда вам об этом известно?

– Старые летописи, легенды, забытые письмена, бабкины сказки – все это, после тщательной проверки, зачастую может сложить картинку воедино и нарисовать истину. А по поводу их исчезновения, поговаривают, будто они ушли глубоко под землю и не вернулись. Сбежали. Осторожно, тут бывает скользко.

Продвигаться пришлось вслепую, нащупывая крошечные щербинки в гладких стенах. Освещение отсутствовало, и путь вниз с каждым шагом казался опаснее, а ступени представлялись предательскими и ненадежными. По самой макушке, по лицу и наряду щелкали падавшие с потолка редкие капли, оставляя на коже неприятные холодные дорожки. Последняя, кажется, пятидесятая ступень появилась неожиданно. Я запнулась о ровный пол и уже собралась падать, мысленно прощаясь с чистотой своего платья. Как Аксельрод умудрился подхватить меня за локоть в полной темноте до сих пор остается загадкой… Открыв невидимую дверь, Друид провел меня внутрь небольшой комнатушки.

Место, где мы очутились было тесным, но очень милым. Помимо невообразимого количества свечей, чей яркий резкий блеск слепил глаза, я, немного привыкнув, первым делом увидела стеллажи, подпиравшие низкий потолок, с очень ветхими обтрепавшимися книгами. В самом центре располагались два уютных небольших кресла, обтянутых красным вельветом, а меж ними – маленький столик с ажурной вазой алых цветов. Из дальнего угла на нас что-то тихо шипело. Я осторожно осмотрелась и, к своему облегчению, обнаружила клетку, в которой сидела огромная змея с глазами, как изумруды. Растений, на удивление, было немного, хотя до этого они преследовать меня повсюду.

Аксельрод привычным движением опустился в кресло и нетерпеливым жестом пригласил меня присоединиться. Но вопрос я успела задать раньше, чем он открыл рот.

– Так что же, можно считать, что я оказалась в «Темных временах»?

– Применительно к истории Ордвейг, так и есть, – вздохнул колдун. – Но Друиды живут так уже несколько тысячелетий и не собираются ничего менять. В каком-то смысле, они – дикари и паразиты. Живут в чужом городе, пользуются трудами чужого интеллектуального и физического труда, а их ритуалы весьма… Примитивны. Однако друидское общество обладает сильнейшей магией, войсками, ресурсным потенциалом, что в смутном далеком будущем могло бы вывести их на политическую передовую…

– Для этого мы здесь? Чтобы помешать им выйти «на передовую»?

– Верно подмечено, – Аксельрод чуть прищурился, внимательно глядя на меня. – Помешать им значительно усилиться и выйти на тропу войны, если они этого захотят. Напомни, чем ты занималась в своей последней миссии в Сарсгарде?

Я несколько покраснела и опустила глаза.

– Промышленный и государственный шпионаж, саботаж. Мы в составе нескольких дипломатических групп должны были наверняка узнать о новейших оружейных разработках Сарсгарда… И помешать им заключить соглашение о мире с Акафиром…

– Помешать прекратить войну, которая идет вот уже пятьдесят лет, – понимающе улыбаясь, протянул Аксельрод. – Подписав мировую и обменявшись оружием, они стали бы искать нового врага. И нашли в лице богатого восточного соседа – Империи Ордвейг. А нам не нужна «маленькая победоносная война» пока не будут улажены все конфликты на севере – с этими безумными повстанцами из Эльканто. Ты же в курсе как происходила революция в Эльканто? Наверняка изучала на уроках истории.

– Да, я читала об этом, – но ответила совсем неуверенно.

– О да, гордое северное царство, перемычка между Аргавией и Эрвеланто [3: Арга́вия и Эрвела́нто – две половины континента Декатрио́н]. Они так долго сражались за независимость, так упорно противились влиянию Империи. В конце концов, мы поглотили и их.

– Но мне казалось, что с Эльканто все уже двадцать лет как улажено… – чуть нахмурившись, перебила я. – Они мирно и без кровопролития стали самым важным торговым, военным и политическим партнером Империи, был заключен альянс… Да и при чем тут старая история с Эльканто?

– Группа ставленников Империи захватила верховную власть, – не обращая на меня внимания, продолжил Аксельрод, – Взяла в плен наследную принцессу, возвела на престол ее дядю Удора́да, младшего брата покойного короля и утвердила вассалитет... С дальнейшим переходом Эльканто под суверенитет Ордвейг и полное внешнее управление с принятием статуса колонии, – завершил мысль Друид, его улыбка стала мечтательной, а взгляд запылал. – Мне повезло наблюдать эти события воочию, и если не быть непосредственным участником, то хотя бы частично причастным. Бескровная революция! Шаг в лучшую жизнь! Так это тогда называли. Ах, не важно, тогда ты была еще малышкой и не могла понять всей грандиозности свершившегося. И тонкости всех манипуляций, что привели к желаемому результату. Империя расширяет свое присутствие, статумсата Летико. И мы – важные винтики монументального плана! А потому – внимательно слушай то, что я тебе скажу, и выполняй в точности.

Аксельрод замолчал, оценивая воздействие политбеседы. Я подобралась и внимала каждому слову. Колдун, не бывавший на родине, наверное, больше тридцати лет, ассимилировавшийся в чужом обществе, на удивление хорошо знал современную ситуацию в Империи и разбирался в геополитике. Судя по всему, именно за этот бесконечный профессионализм Аксельрода так уважали в Министерстве. Толика уважения проклюнулась и у меня. Придавленная словами «война», «революция» и «повстанцы».

– Предстоящее служение будет долгим, – соединив кончики пальцев начал объяснения Друид. – Нам предстоит пробудить Богиню. Не смотри на меня так. За неверие тут многие лишились жизни. Тебе во время всей церемонии придется стоять на коленях рядом с алтарем. Не шелохнувшись, не зевнув. Несколько часов. Молитвы тебе повторять не обязательно – послушник обычно молчит. В этом, конечно, плюс твоего положения. Заранее предупреждаю, если ты что-нибудь испортишь, то я с тобой окончательно разберусь – будь в этом уверена.

– Я должна исполнять роль послушника на служении во время воскрешения богини? – я медленно обдирала лепестки с цветка, выпавшего из прически. Испуг не желал уходить, пока все детали не станут понятны.

– Ты святотатствуешь и не выказываешь должного почтения богине, – закатил глаза Аксельрод. – Чем скорее ты привыкнешь к мысли о том, что вера и всеблагая богиня Митара с этого дня будут присутствовать во всех сферах твоей жизни, тем быстрее ты адаптируешься в этом городе.

– А верить обязательно?

– Да! – рявкнул теряющий самообладание Друид. – Перестань задавать глупые вопросы, они не делают тебе чести. Прежде чем мы выйдем на поверхность – задай оставшиеся, потому что потом времени на них не будет.

– Я – сирота?.. – тихо промолвила я, спотыкаясь на каждом слоге.

– Так было проще выправить тебе документы. Лиджи И́нгрид – моя добрая знакомая, а директор Чертога находится передо мной в неоплачиваемом долгу, – чуть вздернул нос Друид.

– А нельзя ли вернуть моих родителей? Ведь это же ложь…

– Нельзя. Документы об их смерти хранятся в архивах Пелепленеса, а могилы выкопаны на кладбище города. Это законченная история. Еще вопросы?

– Но мои настоящие родители… Они живы…

– Хватит! – Аксельрод вскочил с кресла и принялся мерить комнату шагами. – Они умерли для тебя, умерли! У всех нас когда-то были родители. Но попадая на болота, ты забываешь про них. Забываешь про свою прежнюю жизнь, старые увлечения, покинутых друзей и любовников. С того самого момента, как ты вступила в город – ты стала собственностью Империи. Ее орудием, бесы тебя забери! Ты служишь высшей цели! И чем лучше ты будешь служить, тем легче и беззаботнее будут жить твои любимые на родине. Провалишься – и утянешь их за собой. Я ясно объясняю?

Едва сдерживая слезы, я слегка кивнула. Немного промолчав, решилась на последний вопрос.

– Какое будущее меня ждет?

– А это, дорогая моя, правильный вопрос, – чуть успокоившись, ответил Друид. – Ты станешь моей ученицей и начнешь изучать природную магию. Пройдешь парочку испытаний, может быть… Я постоянно буду рядом, буду следить за тобой. Но не думай, что удержу от падения в случае, если ты сама будешь в этом виновата. Учись справляться сама. Все на этом. Нам пора. Время не ждет.

Поднимаясь по опасной лестнице, я украдкой снимала слезинки…

[2] Ка-кшаку́р ибса́ Митара́м! – Храни меня Митара! (мет.)

[3] Арга́вия и Эрвела́нто – две половины континента Декатрио́н

***

– Веди себя тихо, Минати. Не разговаривай ни с кем. Можешь сейчас просто подняться по ступеням Храма и уже встать на колени у алтаря. Вперед! – пробурчал сквозь сжатые зубы Аксельрод. Повторять дважды не нужно было, я и так хотела уйти от него подальше.

– Ооо, лиджев Ма́ксвелл, какая приятная встреча! – слышала я за своей спиной сладкий смех Аксельрода и дружеское похлопывание по плечу, – Как поживает лиджи Оли́вия?.. Захворала?

Воспользовавшись временным отсутствием прихожан в Храме, они дожидались приглашения на нижней площадке, я решила внимательнее осмотреться. А осматривать было что. Прежде всего – круглый, богато украшенный фонтан, располагавшийся прямо перед небольшой лестницей. В книгах писали, что это – Фонтан Молодости, подаренный самой Митарой, «продлевающий жизнь, отсрочивающий старость». Его более крупная копия, устроенная на фундаменте, журчала во внутреннем дворике. Далее следовали ряды резных скамеек, на которых прихожане сидели строго в соответствии со своим рангом и «весом» в городе. Цветов и здесь, к моему удивлению, было немного. Наверное, весь садоводческий запал у людей, следящих за Храмом, ушел на сады вокруг него.

За красной ковровой дорожкой и алтарем мирно устроилось три изваяния. Центральная, самая большая и красивая – изображала очаровательную девушку с длинными волосами, прикрывавшую наготу свободно ниспадающей накидкой. Ее губы трогала легкая, но довольно жесткая усмешка. По бокам от Митары стояли две скульптуры поменьше и попроще, сложившие руки в молитве – Адада и Сунис. Помня слова Аксельрода, я вглядывалась в изображение богини, пыталась представить ее существующей, обладающей силой, способной держать в подчинении целый народ. Но поняла лишь, что Митара мне не нравится и все на этом. Ее усмешка, властность, недобрый взгляд, и, конечно, подчиненное положение сестер давали все основания предположить, что сама верховная богиня была той еще штучкой.

Еще немного помявшись перед алтарем, я встала на колени сбоку от него, аккуратно сложила руки перед собой и уже намеревалась закрыть глаза, как довольно интересная мысль пришла мне в голову. Я прошептала слова простенького заклинания, и сон как рукой сняло. Заодно мне очень захотелось стоять на коленях и молиться. Забавно, кто бы мог подумать, что заклинание, сочиненное моим одногруппником – рьяным верующим (да, в Ордвейг изредка попадались и такие, правда они тщательно скрывались), и когда-то подслушанное, внезапно пригодится.

Храм начали заполнять прихожане. Конечно, большая их часть разместилась на дальних скамьях. На один из первых рядов, предназначенных для высокопоставленных особ, значимых гостей и Членов Круга, уселся только один лиджев Сарботти и тут же, опустив голову на грудь, задремал. Я усмехнулась. Как это похоже на людей. Приходить в Храм, чтобы очистить совесть и убить несколько часов времени.

И как только я вдоволь посмеялась над человечеством и его пороками, к первым рядам начали проходить аристократы. Их невозможно было ни с кем спутать – красивые, разодетые, гордые, они двигались медленно, с невероятным достоинством. Подтянутые мужчины вели под руки нарядных дам, помогали найти свободное место, держали перчатки, целовали руки. На секунду я будто оказалась в модном галантном салоне, наполненном жестами, вздохами и флиртом. Утонченная молодежь не нуждалась в проповеди – они желали праздника и толики расслабленной дозволенности. Их родители хотели немного свободы, одиночества и успешных торговых сделок. Но все разговоры разом смолкли, когда по дорожке к алтарю двинулся огонь. Точнее огненно-рыжая женщина, одетая в плотное черное платье, оставляющее покатые плечи оголенно-вызывающими. Наряд оказался зачарованным – яркими всполохами по нему медленно взбиралось и опадало жаркое пламя. Тонкие кисти затянуты в такие же темные перчатки, а шею украшала бархотка из искусно сплетенных в узор рубинов. Глаза, окруженные сонмом густых ресниц, представлялись такими же черными, как и все одеяние. А взгляд был надменен. Высокие скулы и чуть впалые щеки, соединяясь с худобой, создавали впечатление аристократичной болезненности. Чтобы с такой подружиться, подумалось мне, нужно убить дракона в логове и принести его печень на закуску, не иначе. Под едва различимый шепоток «Воплощающая», девушка заняла место в первом ряду. И легко кивнула Аксельроду, уже стоявшему позади алтаря.

Друид ответил на кивок (я это заметила, хоть и запрещено мотать головой по сторонам), поправил свои белоснежные одежды и раскрыл огромный фолиант. Люди засуетились, полезли в карманы и достали из маленьких чехольчиков тонкие деревянные палочки. Установив их между зажатыми ладонями, прихожане молитвенно опустили головы. Раздался зычный голос Аксельрода, читающий нараспев какие-то непонятные слова, лишь совсем издалека напоминавшие метарикон. Через какое-то время мне жутко захотелось почесать нос, поправить волосы, зевнуть, станцевать вальс, покататься на слоне или просто сбежать отсюда как можно дальше. Слушать завывания было невыносимо, и даже произнесенное заклинание плохо спасало. Что там говорил Аксельрод про «несколько часов» Молитвы? Ох, если я этого не выдержу, он меня уничтожит! Подавляя все более частые зевки, я начала считать количество трещин в полу.

Затем пошел дождь, и я узнала, что владельцам Храма, кем бы они ни были, пора поменять крышу, ведь даже находясь под куполом, я вымокла до нитки. Однако дождь меня взбодрил. Теперь уже искренне хотелось помолиться, чтобы не возникла простуда от такого освежения.

Прихожане молились. Кто-то рьяно, опустив голову, повторяя каждое слово Друида. Кто-то более сдержанно, закрыв глаза, тихо нашептывая святые формулы. Многие не знали слов молитв, но умудрялись кивать в такт песнопениям. Были и те, кто вяло смотрел по сторонам, раздавал шлепки недостаточно почтительным детям, болтал в полголоса, мало обращая внимания на службу. Конечно, они не являлись большинством, но все равно, сильно раздражали окружающих. На них безрезультатно шикали и просили заткнуться – ну, прямо как в театре!

Я бесцеремонно разглядывала пришедших. В первом ряду, рядом с огненной женщиной пустовало три места, будто специально отведенных для «особых персон». Сама же Огонек, не глядя по сторонам, безостановочно молилась. Заправленные за уши рыжие пряди падали девушке на лицо, делая его более красивым и даже невинным. Кем же она была? Ответ пришел сразу – Воплощающая. Воплощающая Огонь, вот она, сидит в первом ряду и молится. Молодая Друидка Акша́р Галате́я. Все, как и говорил Аксельрод. Так странно – на моих глазах в плоть и кровь облекались сухие строки пыльных фолиантов. С этой девушкой я бы познакомилась поближе, представься такая возможность, она кажется довольно интересной особой. Если не обращать внимания на пропитавшую весь облик заносчивость.

Окрыленная своим открытием, я попыталась угадать, кем же были остальные посетители Храма. Вот там, на четвертом ряду, сидел лиджев Сарботти, его синий гильдейский кафтан отовсюду притягивал взгляд. А рядом с ним, может статься, расположилась его семья – аккуратная симпатичная жена и двое совершенно непохожих друг на друга непоседливых сына. Чуть ближе к алтарю располагался мужчина, с которым на входе здоровался Аксельрод, лиджев Максвелл – тихий, грустный и слегка седоватый. Жены с ним не оказалось, может, действительно хворала. Рядом с Максвеллом восседали пожилые лиджев и лиджи – пепельноволосые, угрюмые и отталкивающие. Рассматривать их внимательнее не хотелось. Зато привлекала внимание большая семья, расположившаяся неподалеку от Сарботти, насчитывавшая человек шесть или даже больше. Одна из них – роскошная блондинка, наплевавшая на мессу, толкала локотком в бок соседа и, складывая губки бантиком, посылала ему воздушные поцелуи. Молодой человек не мог устоять перед таким напором и отвечал нежными взглядами. Оба несколько раз чуть не уронили на пол свои молельные палочки…

«Кенда́ловые палочки», те самые, что держали меж ладоней прихожане, горели ровным синим огнем по всей длине. Им нипочем был дождь, они не обжигали и казались нездешними, будто умелой заговоренной рукой вытащенными из другого измерения. И ни одна не похожа на другую. Крученые ивовые, узловатые дубовые, прямые как стержень кедровые, легкие еловые, они источали тонкие древесные ароматы, подогреваемые пламенем, и притягивали, притягивали внимание! Непременно хотелось завести себе такую же. А потом встать на колени среди паствы и соединиться с ними в горячей молитве. Попытаться за словами Воплощающего услышать голос самой богини, вздохнуть ее грудью, разлепить благодарные уста, взглянуть на мир по-новому – ее глазами. Очнуться, очнуться от долгого морока, будто воскреснуть. И вновь мечтать о том, чтобы никогда не знать больше тяжести сна без сновидений, подобного смерти, подобного забвению, подобного вечным мукам! Это случится, это будет, будет… Я жива, я живу, я могу дышать…

– Саквента́ри [4: «Саквента́ри!» – божественное воззвание, сходное с «Аллилуйя!» (мет.)]! Богиня воскресла!

Я будто упала на землю и пребольно стукнулась. Резко тряхнула головой. Раз. Второй. Минати, приходи в себя! Ног я больше не чувствовала. Рук, сведенных в молитвенном жесте, кажется, тоже. Три часа мучений! Но что это было в конце? Будто коллективный гипноз… Будто сознание вместило в себя сотни других личностей. И само стало лишь крупицей чужого сознания. Я в себе, и я вне себя… Странное ощущение…

– Минати, тебе придется еще постоять, пока не разойдется большая часть прихожан и гостей, – было вполголоса произнесено мне сверху. Пришлось повиноваться.

Прошло полчаса. Чуть ли не весь город хотел перекинуться парочкой слов с лиджи Друидом – поздравить с праздником, похвалить богослужение, поинтересоваться здоровьем богини. А я мечтала о коврике… Таком, на который можно встать перед молитвой, чтобы не отморозить или не убить долгим стоянием колени. И почему я раньше не задумалась об этом?

Когда все закончилось, а люди почти разошлись, Аксельрод подошел ко мне и холодно кинул:

– Пройдемся?

Я, уперевшись руками в пол, со стонами безрезультатно попыталась подняться, но ноги не слушали. На мой беспомощный взгляд, Друид вздохнул и протянул мне ладонь. А поставив вертикально, прошептал заклинание, после которого стало значительно легче и даже захотелось жить. Теперь я вполне могла предпринять небольшую прогулку.

Медленно вышагивая по колоннаде, Аксельрод рассказывал мне, что во время богослужения я делала неправильно. А неправильно было почти все. Я неправильно сидела, неправильно держала шею, отвратительно вздрагивала от дождя и вообще ужасно искоса разглядывала молящихся. Так нельзя, это неприемлемо, некультурно и плохо! Кто меня, такую деревенщину, вообще учил манерам?! Слава недремлющей Митаре, что большая часть прихожан молилась, но ведь нашлись и те, кто вместо того, чтобы славословить богиню, откровенно пялился на меня!

Я не знала, что ответить и тщательно отводила глаза, чтобы не встретиться взглядом с недовольным Аксельродом. А тот все ворчал и ворчал. Чтобы хоть как-то отвлечь Друида, я ткнула пальцем куда-то в толпу на нижней площадке Храма у фонтана и громко спросила:

– А кто это?

Аксельрод резко остановился и посмотрел в сторону, куда я указывала. Перенесение внимания сработало, ура! Сперва Друид чуть прищурился, потом широко и, внезапно, искренне улыбнулся.

– А, о ней я тебе уже говорил. Акшар Галатея, Воплощающая Огонь, Член Круга Друидов. Хорошая и умная девочка. Я вас как-нибудь познакомлю.

Случайности не случайны, как любил говаривать отец. Вот и теперь я не могла отделаться от ощущения неслучайности. Как же я умудрилась спросить именно про Огонька, когда вокруг еще столько людей стоит?

– Акшар сейчас беседует с Ма́йло Хэ́лдиром, охотником. Они уже несколько лет вместе работают над второй половиной церемонии Воскрешения Богини. За неделю до праздника Майло уходит с группой обучающихся воинов охотиться. А в Баха́д Мунташе́й Акшар возжигает пиршественный огонь и кормит его живой дичью, пойманной на болотах. Ведь богиня голодна.

От того, как была произнесена последняя фраза, я вздрогнула. Что это за богиня такая, которую нужно кормить в ритуальном огне живыми животными?!

– Но ты на этом присутствовать не будешь, – продолжил Аксельрод, – Иначе привлечешь к себе лишнее внимание. Которое и так повышено из-за твоих нежных вздрагиваний от дождя. Отправляйся назад, в комнату приготовлений. Там тебя ждет записка. Я вернусь вечером и хочу, чтобы ты уже была готова.

И я поблагодарила неизвестного кого-то, за то, что не увижу пиршество, по описанию больше похожее на казнь.

– Иди уже, – Аксельрод строго смотрел, взглядом подталкивая к колоннаде.

Когда Друид не видел, я все же обернулась. Заинтересовала меня эта пара возжигателей, честное слово! Они будто были… Такими похожими… Близкими… Акшар и Майло. Вот, он протянул ладонь для рукопожатия, а получил порцию торопливых объятий. Акшар поправила прядь огненных волос, отправив ее за ухо и открыв угловатые скулы, засмеялась. Майло слегка улыбнулся в ответ, кивнул. Девушка пронзительно свистнула – услышали все на площадке. Опустив глаза в пол, она что-то говорила, и огонь взбирался по платью и опадал. Мужчина внимательно слушал, сложив руки на груди, не перебивал. И, махнув рукой на прощание, Акшар взошла на доставленную по зову квадригу, увитую цветами. Погоняя лошадей громким «Ййяяяя, ййяяя!», она скрылась из виду.

Покачиваясь с пятки на мысок, Майло размышлял. И, видимо, почувствовал, что за ним следят. Черные глаза на загорелом лице, украшенном легкой небритостью. Он без труда вычислил наблюдателя. Черные глаза и бездонный океан тьмы – никогда не узнаешь наверняка, о чем он думает. Кивнул, приветствуя. От макушки до пяток обдало жаром, какого я в жизни никогда не испытывала. Сбежала, не отвечая…

В каморке меня действительно ждала записка. И коробка.

Из записки я поняла, что третьей частью праздника является грандиозный весенний бал, и я должна на нем присутствовать, так как там будут все Члены Круга, с которыми мне необходимо познакомиться. Это было, пожалуй, самым неожиданным, ведь о бале нигде, ни в каких книгах не упоминалось.

В коробке лежал костюм. В бархатном футляре рядом – легкая золотистая маска. Бал-маскарад.

[4] «Саквента́ри!» – божественное воззвание, сходное с «Аллилуйя!» (мет.)

***

15 Синара́н 1038 год со дня основания Империи или 20 ку́бат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Вечер

Я никогда не носила вещей такой тонкой работы и не видела, как их носят другие. Эти дикари-друиды умудрились создать красоту из самых простых тканей, используя для украшения лишь цветы и неброские камни. И вот передо мной на соседнем кресле лежал шедевр портного искусства – легкое газовое платье лавандового цвета без рукавов и всякой поддержки в плечах. Держаться оно, наверное, будет на «честном слове». К нему прилагался широкий черный поясок и такая же бархотка – милая и простая. А вот открытые босоножки на высоком каблуке вызвали целую лавину счастья, не в последнюю очередь из-за мысли о том, что туфли здесь носят вполне в моем вкусе. Как же все-таки хорошо, что мне не бывает холодно, и от ношения летней обуви зимой меня останавливают только снег и грязь! С прической все было просто – сооружу какой-нибудь элегантный пучок и украшу парой цветков из вазы, там как раз стояли какие-то нужного цвета.

Сами сборы оказались не такими тяжелыми, как мне рисовало воображение. Крючок сюда, узелок здесь, завязать, застегнуть, оборвать длинные стебли, оставив одни бутоны, – и, вуаля, все готово! Даже столь открытое платье сидело крепко и уверенно, как сшитое на заказ прямо по моим меркам, конечно, абсурд. Лишь ажурную золотистую маску я долго вертела в руках и не могла решиться примерить… Она казалась символом – наденешь ее и окончательно вступишь в игру, отказаться от которой уже не сможешь.

И пока я размышляла над тонкостями шпионских игр, в комнату тихо нагрянул Аксельрод. С присущей ему насмешкой в голосе с порога поинтересовался, все ли мне подошло.

– Это поразительно, но да! Как я выгляжу? – я обернулась, приложив маску к глазам, так и не надевая.

– Очаровательно! – сарказма хоть отбавляй, но мне хотелось ему поверить. Признаться, мне казалось, что сегодня я смогу покорить кого угодно. Хоть самого Императора, взбреди ему в голову такая странная фантазия, как посещение бала в честь Бахад Мунташей. Однако такие мысли показались мне больно уж кощунственными (ну нельзя в адрес Императора так думать) и я их быстренько отмела.

А вот Друид к балу подготовился плохо. Всего лишь сменил свой повседневный белый тюрбан с красным камнем на белый тюрбан с крупным белым камнем. Отчего он так усердно прячет голову в тюрбан? У него там прячется мозговой червь или банальная лысина? Маски, казавшейся мне непременным атрибутом маскарада, на Аксельроде вообще не оказалось. На мой немой вопрос он, поджав губы, ответил так:

– Членам Круга разрешается являться на бал без маски. Что ж, сегодня вечером я представлю тебя Кругу, расскажу твою грустную историю и испрошу разрешения обучать тебя…

– То есть это можете быть и не вы? – меня посетило удивление, сменившееся замешательством. А ведь раньше я и не думала, что такая возможность существует, а ведь ситуация вполне житейская… И холодный голос разума сразу затвердил, что я еще слишком неопытна в общении с настоящими Друидами и могу ненароком выдать себя и всю нашу таинственную «миссию». Нет, Аксельрод наверняка избежит любых наказаний, скажет, что он тут вообще не причем и взятки с него гладки. От этого старого змея можно ожидать и такого. Он и сам не раз заявлял, что я буду спасать себя сама. И тогда мне придется испытать на себе весь гнев обозленных на полсвета Друидов и их паствы. Брр, нет, лучше не думать об этом. Все уладится!

– Ладно, хватит копаться, пойдем! Я вечно из-за тебя опаздываю, – внезапно забурчал Аксельрод и шумно направился к лестнице.

Поднявшись на земную поверхность, освещенную теплым закатным солнцем, сразу за старинной аркой я увидела рядом с Друидом наших лошадок.

– Но как же так? – расстроилась я. – От езды на лошади платье ужасно испортится!

– Не испортится, материал магически защищен. Давай быстрее, – отвечал Друид, уже взобравшийся на своего черного жеребца.

Платье было очень жалко… Я переводила взгляд с Салмы на лавандовое чудо и искренне страдала. Об неудобное седло можно запросто изорвать на лоскутки легкое газовое платье. Даже простая попытка встать на стремя могла обернуться провалом. И я никак не решалась. Больное воображение рисовало развалившийся на части костюм, посыпавшиеся из прически цветы, погнутую маску…Ну нельзя же заявляться на первый в жизни настоящий бал в таком виде!

Из-за деревьев раздался невнятный, но очень гневный окрик Аксельрода. Взглянув в добрые глаза белоснежной лошадки, я со всей аккуратностью и, почти не помня себя, запрыгнула в дамское седло. Тщательно осмотрелась – никаких зацепок вроде не появилось. Салма немного нервничала – мое состояние передалось ей. Не бойся, родная, ну, вперед!

Друида я нагнала у самого входа в Храмовый комплекс. Несмотря на все возмущения и угрозы оставить меня добираться в одиночестве, он все же ждал. Угрюмый взгляд, полный недовольства, знак следовать за ним и пришпоренный конь. И не успела я очнуться, как Аксельрод уже скрывался за поворотом. Ох, теперь придется еще и в скачках поучаствовать!

Я настигла его рядом с узким мостиком, когда Аксельроду пришлось пропустить целую вереницу всадников. Друид глубоко дышал и испепелял взглядом каждого медленного болтающегося туриста, в общем, был на взводе. Но молчал, то ли не желая терять лицо, то ли считая данных наездников людьми третьего сорта, недостойными его гнева или милости. Как только дорога освободилась, мы молниями помчались дальше.

Подставляя лицо встречному ветру, я представляла, как может выглядеть бал у Друидов. Хотя, раньше я на балах ни разу не была, поэтому отличить его от любого другого вряд ли смогла бы. Но ведь все девчонки, начитавшиеся в детстве красивых сказок, мечтают попасть на бал! Танцевать всю ночь напролет, любоваться искусными фейерверками, испробовать дивных заморских закусок – да-да, вот этот синий фрукт нарежьте, пожалуйста, – и найти своего принца. И уже танцевать всю ночь с ним, утонуть в его глазах и объятиях, услышать томное, робкое признание… А внутренний голос, подозрительно похожий на голос несносного Себастьяна, вторил – найти себе много лишних забот, вспомнить хотя бы один танец, не опозориться, не напиться, не выдать себя одним неаккуратным словом или жестом. Я даже мотнула головой, прогоняя неприятные мысли, Себу, совесть, словом, всех, кто мог испортить зарождающийся вечер, отчего чуть не свалилась с лошади. Судорожно ухватившись за поводья, решила, что благоразумнее будет смотреть под ноги и сосредоточиться на дороге. Мало ли – не сама упаду, так задавлю кого-нибудь.

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что мы покинули пределы Храмового района и вновь попали в Торговый. И хотя солнце клонилось к закату, а день – к концу, район продолжал оставаться одним из самых оживленных местечек города. И я смотрела во все глаза на бойкую торговлю, довольных, раздраженных и несчастных покупателей, на прилавки, растянувшиеся до горизонта и гомон, гомон! Желающие могли приобрести себе все, что душе угодно и необременительно для кошелька – от кондитерских изделий (запах шоколадного пирожного я учуяла, наверное, за два квартала от лавки) до смертоносных ядов и острых, как бритва, клинков. Центральный бульвар острова, к которому выходили частые узенькие улочки, сиял чистотой и опрятностью – как юнец, тщательно причесавшийся и приосанившийся. Полоса небольших фонтанчиков и голых деревьев, составляли гармоничный ансамбль, и стали отдыхом для глаз, после буйства красок, в котором тонул Храм. Вновь посетила мысль – сочная листва и цветущие сады Храмового района немного не совпадали с картиной ранней весны в Районе Торговом. Все же, Природа должна быть красивой всегда. Особенно в своем святом месте. Особенно в день своего воскрешения. И, думаю, это близко к правде. Или Друиды хотят, чтобы все так думали.

Довольно быстро пробравшись мимо центральных мастерских, расположенных вдоль аллеи, мы вновь оказались на Мосту Первых посевов. Постепенно я начинала соображать, что окружающая меня действительность немного не совпадает с тем образом «Темных веков», что нарисовала мне фантазия, красноречие Аксельрода и прочитанные когда-то книжки. Да, в Асмариане не пользовались новейшим транспортом, на котором ездили мы в столице, здесь довольствовались лошадками и мулами, а жили за счет натурального хозяйства и ремесел. Но районы сверкали чистотой благодаря заботе горожан, орудия казней и пыток, если и существовали, то были где-то надежно запрятаны, на площадях возвышались удивительные памятники, а мосты, связывающие острова, не только искусно украшены, но и построены, будто на века.

Созерцая окружающие красоты, я не заметила, что мы приближаемся к третьему на нашем пути мосту – широкому и крепкому. Я проследовала за Аксельродом и даже обогнала его, так сильно мне не терпелось добраться до конечной точки нашего маршрута. Но перед самым спуском, я услышала резкий, почти надрывный крик Аксельрода. Пугающий. Наверное, не умей я совсем обращаться с лошадью, тут же оказалась бы на мостовой, но следуя непостижимой интуиции, умудрилась остановить лошадь. Обернулась обеспокоенно, пытаясь выяснить причину, заставившую нас застопориться. С ним все в порядке? Может сердце прихватило или там спина стреляет? А он, вполне здоровый и целый, озабоченно смотрел вперед, задумчиво потирая подбородок.

– Скажи, Минати, живешь ли ты в согласии со своей совестью? Не терзают ли тебя совершенные тобой преступления и загубленные души? – спросил он и, выразительно подняв брови, взглянул мне в глаза.

– Что? – легкая тревога улетучилась, уступив место всепоглощающему удивлению, – Мы с совестью прекрасно живем, не беспокоим друг друга и не думаем о прошлом. А к чему такие вопросы?

– По городу ходит легенда, – все также загадочно продолжил Друид, – Что человек с нечистой совестью или преступник, ступивший на зачарованные камни Района Круга, не сможет сдвинуться с места. Потому я и спрашиваю. Хочу быть уверен, что меня не арестуют в компании со шпионкой и аферисткой.

Сказав это довольно громко, будто желая, чтобы его услышали, а меня непременно схватили, он рассмеялся прерывистым каркающим смехом, который теперь точно будет преследовать меня в кошмарах.

– Расслабься, девочка, это всего лишь легенда! – продолжил он, всецело насладясь моим изумлением и легким нервным тиком. – Уж кого-кого, а на меня, камни, будь они действительно зачарованными, указали бы в первую очередь. И, наверняка, дослали бы «карающий огонь» с небес. Учись отделять сказку от правды.

Теперь он, пришпорив жеребца, стрелой полетел дальше, оставив меня недоумевать на мосту. Пугать меня, взывать к моей совести, когда у самого рыльце в пушку! Ну, разве так можно вообще?.. Но, несмотря на инцидент, нам нужно торопиться.

Итак, Район Круга интриговал. Хотя бы потому, что он, единственный из всех островов-районов, был окружен высокой несокрушимой стеной серого камня, такого же, что охранял периметр города. Сердце города, хранящее внутри многочисленные сокровища, таинства и священный огонь веры – вот что такое Район Круга. В исчезающих солнечных лучах этого долгого дня мы мчались мимо старинных зданий библиотек, которые еще помнили начало эпохи, роскошных многоуровневых парков, небольших домиков – скромных обиталищ Друидов. Повсюду царила сильнейшая магия, защищающая святыни, хранящая секреты от непосвященных, вычисляющая чужих. Пройдя сквозь меня, она заявила – я здесь чужая. Я не должна находиться тут, где свет и гармония, я не принадлежу этому миру. Я не могу прикоснуться к воде и, почувствовав каждую каплю, понять, откуда она пришла, как была создана и могучим потоком принесена в мои руки. Я не могу, заслышав порыв ветра, подставив лицо его обжигающему поцелую, увидеть то, что видел он, узнать то, что знает он, овеять, растрепать, остудить, как может он. Я не могу одним своим взглядом исцелить от недугов и болезней нуждающихся, напоить ароматными настоями жаждущих и словом истины просветлить обуреваемых сомнениями. Но в том призыве звучал интерес. И приглашение – поделиться своими знаниями, получить новые и стать частью Природы. Милостивой и карающей, прекрасной и жестокой, щедрой и справедливой. Вдох.

– Ты слышишь Зов, Минати? – раздался изумленный далекий клич, будто взывающий ко мне сквозь плотную снежную пелену, – Это значит, что ты не потеряна. Держи это в тайне, слышишь! Никто не должен знать! Это будет нашим козырем!

– Слышу что? – не своим, тихим, отстраненным голосом спросила та, что когда-то была мной. Из моего тела. Выдох.

Отчаяние, сменившееся надеждой, а затем тревогой, вызванной ворвавшимся в мое сознание незнакомцем. Страстное желание удержать сладкое наваждение-обещание. Мысли смешиваются, железный обруч сжимает голову, и только нежный женский голос шепчет: «Чужая, чужая, чужая»… Вдох. А потом все заканчивается. Я снова Минати. Я нахожусь в Асмариане за тысячи километров от моего родного дома. Но я хочу здесь остаться. Меня зовет мой долг. И я хочу быть достойной Знания. Выдох.

– Мы на месте, – говорит Аксельрод. Узнаю. Это он начал разрушать тот транс, в который я неожиданно впала. Как он сказал? «Зов»? Это что-то новое… Потрясающее и пугающее до дрожи одновременно.

Слегка тряхнула головой в попытке прийти в себя, повела блуждающим взглядом, попыталась хоть на чем-то сфокусироваться. Мы находились на едва освещаемой последними солнечными лучами площади перед огромным трехэтажным особняком с двумя башенками по бокам. Его темный мощный фасад, ни дружелюбный, ни гостеприимный – скорее строгий, пугающий и очень древний. В стенах друг под другом проделаны глубокие ниши – из которых недобро смотрели клыкастые животные, суровые воины в могучих доспехах и угрюмые согбенные старцы. Здание украшали многочисленные высокие колонны, на них же покоилась часть далекой крыши. Здесь кусты роз и гортензий не расцветали пышными бутонами, как в Храмовом районе, – стояли обнаженными, с поникшими от долгой зимы веточками. Парадный вход в Дом Круга охраняло двое стражников в прочных металлических доспехах и с неизменным тонким деревом, запечатленном на груди. А прямо перед нами, в центре вымощенного пространства, высилась статуя высокого бородатого старика с посохом. Он развел руки, будто яростно жестикулировал во время спора, но так и замер, зачарованный и превращенный в безмолвный камень.

Как только мы спустились с лошадей, к нам сразу подбежал мальчик в очень легкой для этого сезона голубенькой курточке и коротеньких штанишках, взял под узды лошадей и куда-то повел. А я, недолго думая, решила задать самый волнующий из своих многочисленных вопросов.

– Вы что-то говорили про «Зов». Что это такое? Я… Немного напугана.

Вопрос не понравился Аксельроду. Он нахмурился и, после некоторого раздумья, ответил:

– Минати, Зов – это не моя специализация, и я знаю об этом весьма немного. Поэтому ничем не могу развеять твой страх. Знаю только, что очень немногие слышат его. Считается, что это благословение богини, и услышавший способен в корне повлиять на жизнь друидского общества. Я удивлен, что ты, девочка моя, удостоена такой чести.

– И что это значит? Что это за честь? Я вообще ни на чьи жизни влиять не намерена.

– Однако ты уже влияешь, – Аксельрод не спускал с меня странного неодобрительного взгляда. – И все же, Митара может и ошибиться в тебе. Я, например, вообще потенциала в тебе не вижу. Юна, зелена, глупа, к операциям и учебе подходишь, спустя рукава. Я не вижу за тобой «великого избранного» будущего. Даже подрасти и поумней – ты все равно будешь не достойна услышать Зов.

Это было больно. Как пощечина, только словами. Я «не достойна» оказанной мне богиней милости, хотя даже не осознаю, в чем эта самая милость заключается. И еще, как он там сказал – юна и глупа. Может он и прав, может я молода и малоопытна, но сам Император меня выбрал. Аксельрод не заметил оскорбленного блеска в моих глазах и, как ни в чем не бывало, подошел к статуе, спросил:

– Ты знаешь кто это?

– Ни малейшего понятия, – ответила, стараясь не показать голосом, что расстроена.

– А надо бы. Ведь это Шанделье – создатель Дома Круга, первый его зачарователь и основатель Академии Друидов. Выдающаяся личность. Прекрасный маг, целитель, просветитель и воин. Поговаривают, что во время Войны с бесами он первым придумал, как от них можно избавиться. А потом – заново отстроил город, по своим собственным чертежам, между прочим. И прожил сто пятьдесят лет, мудро руководя и завещая свои деяния лучшему из учеников. С тех пор, кстати, пошла традиция назначать Членов Круга пожизненно. Учи историю – пригодится! Идем, нам пора.

Поднявшись по массивным ступеням в, последних солнечных лучах, мы вошли в Дом Круга. Об этом здании я немного читала и вот, наконец, после небольшого замешательства знания дружной стайкой вернулись на место. Так вот оно действительно было создано и зачаровано Шанделье, многократно перестраивалось, но не теряло первозданной магии. И на протяжении долгих сотен лет оставалось официальной резиденцией и храмом Круга. Отсюда, собственно, и название. Ходили многочисленные слухи о том, что в коридорах и гостиных Дома Круга можно заблудиться, найти забытую всеми богами библиотеку с еретическими фолиантами или даже наткнуться на то, чье существование отрицается всеми исследователями – Портрет Богини.

Широченная дубовая лестница – вот первое, что я увидела, войдя в холл первого этажа. По краям от нее располагались две стройные скульптуры обнаженных мужчин, которых я так и не успела внимательно разглядеть из-за Аксельрода, который потащил меня за собой наверх, предложив локоток.

В настоящем жилом дворце древности, вынутом из детских сказок, я бывала всего раз. Роскошь, невиданные растения, богатая отделка мебели, подлинники картин, драпировки, мягкие ковры, серебряные вазоны – все потрясало и удивляло. Если бы не направляющая рука Аксельрода, я свернула бы в другую сторону и увлеклась осмотром галереи портретов Друидов. Но строгий и целеустремленный кавалер протащил меня дальше, что-то бубня и ногой открывая двери, не замечая молчаливых слуг, лакеев и многочисленных стражников. Вокруг вихрем пролетали шедевры самых разных искусств – миниатюрные серебряные собачки, застывшие в бесконечном прыжке, или совершенно белого дерева арфа, своей короной упирающаяся прямо в потолок. Количество диковинных сервизов, гобеленов и ковров ручной работы поражало воображение. Казалось, что в подобных помещениях просто невозможно жить – как невозможно жить в музее.

♪Мелодия: InfiniteScore – Iron Wings♪

Но вскоре все мысли оказались вытесненными другой, полной восхищения и радостного воодушевления, не подобающего взрослой шпионке, – я увидела бальную залу. Она являла собой грандиозное двухэтажное помещение, выполненное в красных с золотым тонах, и выглядела даже богаче, чем кабинет, где нас принимал Император. Над головой сверкали огнем и светом роскошные люстры из тиффалейского цветного стекла. Окна, протянувшиеся до самого потолка, изящно принарядились портьерами и перемежались с гигантскими золочеными зеркалами. Во время нашего движения вперед я все-таки улучила минутку и увидела себя. Ох, Минати, знали бы мама с папой – какая ты красавица и как тебе идут длинные платья!

В зале собралось множество гостей. Музыканты затянули длинную, сложную композицию и самые нетерпеливые уже танцевали. Остальные посетители группировались у стен – возле зеркал и столиков с напитками и легкими закусками. Дамы – верх грации и изысканности, поправляли платья, качали пышными прическами, сооруженными с использованием настоящих фруктов и цветов, и кокетливо посматривали сквозь маски, разговаривая со спутниками. Голубой шифон, розовый газ, синий бархат, черные шелка, белоснежный атлас – подчеркивали стройные фигурки, скрывали недостатки и выделяли полные объема достоинства. Лебединые шеи обнимали богатые колье со вставками драгоценных бриллиантов, изумрудов и рубинов – наследство покойных предков. И не существовало ни одного кавалера, способного устоять перед женскими чарами. Довольные, изрядно раскрасневшиеся после продегустированных вин, мужчины выхватывали жадными взглядами самых хорошеньких дам – предлагали пройтись, стать парой в следующем танце или рассудить спорщиков. Постепенно танцующие и прогуливавшиеся заполнили все свободное пространство залы. Меж ними сновали лакеи в салатового цвета ливреях и разносили напитки в бокалах.

– Постойте, девушка, кто вы? Посторонним запрещено! Покажите свой пригласительный! – как из-под земли перед нами вдруг кто-то выскочил.

– Она со мной.

– Что? – удивленно я взглянула на горбоносого низенького мужичка в синем фраке и черных узких штанах. Взгляд мне вернули сполна – полный пренебрежения. Несмотря на ответ Аксельрода, мужчина не собирался нас покидать, все также пытаясь преградить путь уверенно вышагивающему Друиду.

– Я повторюсь, лиджев Гофмайер, девушка пришла со мной. Приглашена по моему распоряжению. Займитесь, пожалуйста, делом, гости скучают.

Покрепче взяв меня под руку, Аксельрод отошел и тихо выругался. Да, он очень не любил зарвавшихся Правителей – ничего не стоящих, но строящих из себя богиня весть что! И мы, что было сил, протискивались мимо гостей, стараясь никого не задеть ненароком. Иногда Друид останавливался, чтобы ответить на приветствие и переброситься парой слов, но чаще ограничивался лишь скупыми кивками. Он торопился.

В дальнем конце зала на небольшом пьедестале я рассмотрела пять тронов – по количеству Членов Круга. За ними находились две лестницы, которые вели в верхнюю часть залы. Странное дело, вход был сокрыт непроницаемо-черным пологом.

– Лиджев Аксельрод, – прошептала я, – Что располагается там? Зачем закрывать вход?

Аксельрод, до этого как разбивающий волны корабль, двигавшийся вперед, вздрогнул и крепко, до боли сжал мою кисть, покоившуюся у него на сгибе локтя. И тихо прошипел:

– То, что находится за Черной Ширмой, есть – великая тайна. Не смей даже смотреть в ту сторону. Будет лучше, если ты сделаешь вид, что не видишь ее и этих лестниц. И никогда, слышишь, никогда к ней не приблизишься!

Я тихо ойкнула, кивнула. Не мой дом – не мои правила. Хотя куда логичнее было бы замаскировать этот вход, чтобы всякие любопытные, как я, не задавали неуместных вопросов. Неуместных и тревожных вопросов, которых становится все больше.

Центральный трон занимал сгорбившийся старичок в старом, довольно потертом сюртуке и с седой бородой, лежащей на коленях. Издалека могло показаться, что он спал, так тихо и мирно он себя вел, но приблизившись, я поняла, что он смотрит сквозь прорези своей маски, с каким-то детским задором разглядывая танцующих.

– Это самый удачный момент, чтобы представить тебя Тильгенма́йеру, – кивнул Аксельрод. И мы подошли. Старичок тут же заметил нас. Стянул маску и чуть каркающим голосом весело сообщил:

– Устал я от этого ежегодного маскарада. Пусть молодежь развлекается, а я слишком стар для этого уме́дре [5: Уме́дре – дерьмо (мет.)]!

– Потому я не ношу масок на праздник, – согласился Аксельрод, успевший занять трон по правую руку от старичка.

– Я говорил тебе, Аксельрод, – продолжал он с улыбкой, – что Бахад Мунташей – мой любимый праздник именно из-за следующего за ним бала. Ведь именно в танце человек раскрывает истинные порывы души, а То́ния никогда со мной не соглашалась… – голос сидящего был низким и глубоким, будто доносился из бездн его мудрости, – Так вот куда вы так рано сбежали сегодня утром, Аксельрод! Всем сказали, что поедете в Храм готовить праздник, а сами отправились за юной спутницей! Где же вы держали ее все это время?

– Она недавно прибыла в наши окрестности и остановилась у добрых людей за стеной, пока я готовил пропуск в город, – сухо отвечал Аксельрод.

– Не стоило держать эту прекрасную особу за стенами, дорогой лиджев. Сразу вели бы сюда! Мы прекрасно вас знаем и приняли бы тут, в Доме Круга. Однако не забывайте по друидские обеты.

Казалось, Аксельрод слегка смутился, но ничего не сказал.

– С какой же целью вы все-таки привели ее? – не сбавляя градус веселости, продолжал старичок. – Хотя, постойте, пусть она сама расскажет о себе, про ваши планы мы узнаем позже.

Я широко распахнула глаза и тут же потупилась. Негоже так лупиться на уважаемых людей. Нужно отвечать, биографию мы зазубрили. Аксельрод цепко и испытующе смотрел на меня, Тильгенмайер глядел с восторженным интересом. Откашлявшись, я повела свой рассказ:

– Меня зовут Минати Летико, я из города Пелеплене́с…

– Да-да, я чувствую, что у вас не наш выговор, дорогая. Вы так мягко и медленно произносите согласные! – перебил Луноликий. – Простите, продолжайте!

Я слегка оторопела. Какой-то десяток слов, произнесенных со слабым акцентом, способен выдать меня?! Аксельрод тоже напрягся, хоть по его расслабленной позе и отсутствующему выражению лица сложно было об этом догадаться.

– Я сирота, – нервничая, я стала говорить еще медленнее, – и долгое время воспитывалась в Добром приюте у лиджи И́нгрид И́збоэн. А потом в пятнадцать, я умудрилась заморозить при купании всю воду, и тут же была направлена в Чертог…

– Как, как вы сказали, «заморозить при купании»? – и в полутьме залы я увидела, как у старичка заблестели глаза.

– Да… – я снова потупилась, всем своим видом показывая, что мне, собственно, нечем гордиться.

– Это восхитительно! И много воды вы заморозили? – не унимался пожилой Друид.

– Пару кувшинов и деревянную бадью…

– Прелестно, прелестно! Продолжайте, пожалуйста!

– В Чертоге преподаватели занимались со мной по индивидуальной программе. Я оказалась ледяным магом, без всякой предрасположенности к природной магии.

– Как жаль, как жаль… – сокрушенно покачал головой собеседник. Глядя на него, я никак не могла понять – говорит он это искренне или просто притворяется безумным стариком.

– Именно поэтому Минати и приехала, – внезапно вмешался Аксельрод. – Негоже, когда наши колдуны не знают азов природной магии. Дирекция Чертога решила прислать девушку сюда, чтобы лучшие учителя Академии сделали из нее Друида. Ну, а я решил взять на себя смелость и стать личным учителем лиджи Летико. Требуется лишь ваше позволение, Луноликий.

– Как интересно… – протянул Глава Круга, задумчиво запустив руку в длинную седую бороду. – Самостоятельное обучение, да? Знаете, мой друг, я не дам вам своего позволения. У вас и так много забот и достаточно учеников в Академии. Эту милую девушку обучу я сам. Давно не брался за учеников. К тому же – ледяной маг! Минати, как вы на это смотрите? – Тильгенмайер уже разминал руки и с энтузиазмом взирал на меня.

Я никак на это не смотрела. Я даже думать в этот момент не могла, так сильно от услышанного гудела голова, а сердце дернулось, сбежало и теперь прерывисто билось где-то в пятках. Только сейчас я осознала, как невыразимо сложно будет без какой-никакой, но поддержки Аксельрода. Справиться в одиночку – задача очень тяжелая. Но старик мое замешательство и молчание, кажется, истолковал по-своему. Он довольно улыбнулся, вскочил, начал трясти меня за руку и горячо произнес:

– Меня зовут Тильгенмайер. Я Друид Круга города-государства Асмариан, Воплощающий Природу и, так уж получилось, Луноликий. А ты – Минати Летико, ледяной маг и моя новая ученица. Очень рад знакомству и надеюсь, что оно будет полезным и продолжительным!

Я выдавила из себя какое-то подобие улыбки. Она вышла жалкой и испуганной. Аксельрод не произнес ни слова. За все это время, на его лице не дрогнул ни один мускул, он не сменил своего положения и ничем не выдал свои истинные мысли.

– Дорогой друг, не дуйтесь, – примирительно протянул старик. – Я ведь всего лишь перехватил вашу ученицу, а не спутницу жизни! Ведь так?

Аксельрод лишь сдержанно кивнул.

– В таком случае, – продолжал довольный Тильгенмайер, – Минати, вам будет полезно выслушать несколько инструкций. В ближайшее время вы будете жить у нас – в Доме Круга. Дом уникален во всех смыслах, и комната для вас скоро будет подготовлена. Завтра у всех нас выходной, поэтому вы тоже можете отдыхать. А послезавтра мы с вами начнем занятия. Думаю, мы как-нибудь позже обговорим это. Отпустим же нашу ученицу, Аксельрод? Идите, танцуйте, и пусть этот вечером будет вашим, дорогая Минати!

Тильгенмайер махнул рукой, отпуская меня в зал. Но тут же следом за мной встал Аксельрод:

– Я провожу девушку до ближайшего столика и вернусь.

И снова подал мне руку.

– Мне у него придется заниматься?! Но он, кажется, немного не в себе… Или вообще безумен! Как я могу ему доверять?! – нервничала я, как только мы вышли из зоны слышимости.

– Неужели ты стала бы доверять мне? – иронично приподнял седеющую бровь Аксельрод. – Мой тебе совет – не доверяй никому кроме себя. Особенно мне. Да и Тильгенмайеру тоже. Он не безумен, полностью находится в своем уме и весьма хитер. Будь осторожна. Повторяю – я не смогу и не буду тебя защищать в случае любой глупой оплошности. Удачи.

Аксельрод прикоснулся к своему белоснежному тюрбану, круто развернулся и стремительно направился обратно к тронам. Я тупо уставилась в тарелку с канапе – крошечными бутербродиками и диковинными овощами на шпажках. Пробегавший мимо официант предложил выпить – отказалась. Пока хотелось иметь свежую голову, и попытаться проанализировать ситуацию. И пройтись, да, точно. Немного освежиться.

Добредя до окна, я выглянула наружу. Светлый полумесяц всходил над городом, освещая его тонким неровным светом. Должно быть, весь Асмариан сейчас гудит и празднует. А меня делаят между собой два старых Друида. Смеяться или плакать в такой ситуации?..

Взять себя в руки, прошептало холодное сознание.

Интересно, Элли также трепетала, когда ее знакомили со мной? Как они там?..

Вдруг затылком я почувствовала взгляд. Знакомый взгляд. Темных черных глаз.

– Вы, кажется, новенькая? – вопрос, произнесенный низким чуть презрительным голосом, заставил меня обернуться. Да, обращались ко мне. И шапочно я уже знала этих людей.

– Да, я Минати… Новая ученица лиджев Тильгенмайера. Позвольте, а с кем я имею честь разговаривать?

Слух и ощущения не обманули меня. Утренняя парочка – Акшар Галатея и Майло Хэлдир. За белой маской молодого человека, которая скрывала половину его лица, я разглядела глаза цвета темного дуба, излучавшие интерес. Он неплохо выглядел, был хорошо сложен и подтянут, одет в безукоризненный белый костюм и даже излучал какой-то сложный горький аромат то ли парфюма, то ли полевых трав. Акшар же нарядилась в голубое, струящееся почти прозрачное платье с открытыми спиной и плечами, прекрасно оттенявшее белизну ее кожи. До самого локтя руки перехватывали тонкие нежные перчатки, а на шее красовалась бархотка с вышитой на ней звездой. Волосы цвета пламени были небрежно распущены, а на глазах закреплена крошечная, ничего не скрывающая маска. Глаза оказались не черными, а скорее, диковинно-карими. Мужчина и женщина стояли под руку, вероятно – только зашли в зал и едва успели осмотреться. Странно, что первым делом они выцепили меня.

– Меня зовут Акшар Галатея, я – Член Круга и Воплощающая Огонь. Вам несказанно повезло с учителем. Он всегда берет только самых способных. Ну, или раньше мне так казалось… – меня только что попытались унизить?

– Майло Хэлдир, охотник и учитель в Школе Воинов. Бесконечно приятно с вами познакомиться, Минати! – произнеся эти слова, он совершенно неожиданно отпустил Акшар, взял мою ладонь и запечатлел на ней поцелуй. Выдернуть ее было бы, наверное, невежливо, но, подняв глаза на Акшар, я заметила в них перемену. Огонек заинтересованности превратился в огонек нетерпения и легкого раздражения. Судя по всему, сейчас я теряла возможность сдружиться с огненной дамой…

– Я могу пригласить вас на танец? – слегка поклонившись, улыбнулся Майло. Я замешкалась.

– Я, ээээ... не танцую. Да. В детстве огроменный медведь отдавил обе ноги.

Акшар ухмыльнулась.

– Ничего страшного! Я поведу, и у вас все получится. Смелее! – Майло протянул мне руку.

– Только если ваша дама не будет против...

– Ну что вы! – криво усмехнулась Акшар. – Впереди вся ночь, к тому же сейчас у меня есть важное дело. Прошу извинить!

Царственно подняв голову, девушка прошествовала к тронам, где оставались Аксельрод и Тильгенмайер и что-то яростно обсуждали. Возможность была окончательно упущена.

♪Мелодия: Alan Silvestri – All Hallows Eve Ball♪

Я бы так и продолжила разглядывать окружающих, не зная, куда взгляд девать, если бы не заиграла музыка, и Майло не притянул меня к себе, становясь в танцевальную позу. Его руки легко легли мне на талию и танец начался. Я действительно плохо умела танцевать и сейчас очень надеялась, что не отдавлю ноги кавалеру. Который очень настаивал. А я почему-то совсем не была против.

– Значит, это вы, Минати, ученица лиджев Тильгенмайера, так цепко разглядывали меня этим утром… – в горле моментально пересохло, а сердце решило биться где-то рядом с мозгом. Я попыталась проглотить подступивший к горлу ком. Безрезультатно. Подняла взгляд – самая глупая ошибка за этот вечер! Майло тепло улыбался. При ближайшем рассмотрении его глаза вновь показались черными. Как чернила. Как уголь. Как беззвездная ночь.

– Простите, пожалуйста… Я задумалась… – оторвать взгляд оказалось очень сложно. Сложно было вообще все – танцевать, держать спину, стараться не вдыхать горький лесной аромат, исходивший от Майло…

– Ничего страшного! Может, расскажете что-нибудь о себе? Откуда вы, каким ветром к нам? – темные глаза смотрели изучающе.

– Я из города Пелепленес. Сирота, воспитывалась в приюте. Учителя Чертога решили сделать из меня настоящую Друидку и направили в Асмариан к лиджев Аксельроду. Я нигде не бывала и мало чего видела, моя история скучна и обыденна, – я опустила взгляд, как бы скромничая, – А кто вы? Чем занимаетесь?

– Приют, говорите? – молодой человек бесцеремонно проигнорировал мой вопрос и продолжил расспросы, – Госпожа Избоэн все та же толстушка и по-прежнему питает любовь к диким перекрашиваниям волос?

К чему все эти расспросы?! Я занервничала, а сердце третий раз за вечер приготовилось бежать и прятаться. Вспоминай, Минати, ты же видела ее портрет! В этот момент Майло повернулся в танце, совершив немыслимое движение, закружил меня и, споткнувшуюся, поймал на руки где-то рядом с паркетом. Дыхание сбилось, глаза полезли на лоб, прическа слегка растрепалась, и внезапный вихрь принес мне ответ.

– Она уже давно остановилась на фиолетовом. Решила, что он ее молодит и даже делает более стройной. Поэтому и мысль о похудении она очень удачно отбросила, – невинно улыбнулась я, по-прежнему оставаясь в тридцати сантиметрах над полом.

– Тяжело было расставаться с городом? – ухмыльнувшись и вернув мне вертикальное положение, Майло продолжил танец и разговор.

– Невероятно! Все же, я провела в нем всю жизнь…

Я должна играть! Местные, конечно, заинтересуются девицей, присутствовавшей на служении, пришедшей под ручку с Членом Круга. Попытаются вывести меня из равновесия, может посмеяться. Нужно просто продолжить отвечать кратко и уклончиво. И строить из себя глупенькую молодую ученицу, не видавшую жизни и доверчивую.

– Лиджи Минати, я не хотел бередить вам рану! Я не большой охотник общаться с незнакомцами, но вы мне показались приятной особой! Простите, если вел себя грубо! – и тут он улыбнулся так, что мое бедное сердце на этот решило замереть, или того лучше – одарить инфарктом. Ни капли притворства и въедливости я больше не видела. Настоящая чуткая улыбка, полная искренности и доброты. Если бы была возможность видеть его также близко, только без маски, смотреть в чарующие темные глаза, аккуратно коснуться гладко выбритой щеки... В голову вернулись давишние мысли о принце и его объятиях.

[5] Уме́дре – дерьмо (мет.)