Рождественские байки рыжей бестии

Новогодние витрины магазинов пестрили яркими огоньками и декором праздничной тематики. Атмосфера наступающего Нового года буквально сквозила из каждого отдела торгового центра.

Разобрав рабочие завалы, Мила, наконец, вырвалась с работы пораньше и поехала в «Эскаду» выбирать себе наряд. Она верила, что этот Новый год станет знаковым для них с Матвеем.

Девушка зашла в один из дорогих бутиков и с замирающим сердцем приблизилась к манекену, облаченному в то самое платье, в котором, как ей казалось, не страшно ждать перемен. Струящаяся ткань изумрудно-зеленого цвета притягивала взгляд, одно плечо оставалось открытым, и даже цена в три ее зарплаты предвещала удачу.

Первой преградой на пути к счастью стала продавец-консультант.

— К сожалению, из всех размеров остался только S, — она смерила Милу профессиональным взглядом, — а вам нужен M.

— Я примерю S, — девушка тяжело выдохнула и сняла жаркий пуховик. Продавец удивленно взмахнула ресницами, но отговаривать не стала.

Мила быстро задернула тяжелую занавеску примерочной, с предвкушением надела столь понравившееся платье и кое-как застегнула молнию. Ткань ощутимо сдавила ребра.

— Ничего, если посидеть на диете недельку-другую, то сядет как влитое, — подмигнула она своему отражению. Насыщенный изумрудный цвет платья подчеркнул ее зеленые глаза, красиво сочетаясь с рыжей копной волос.

Предательский треск в районе лопаток прозвучал на всю примерочную.

— На кого только шьют? Неужели у женщин совсем не предполагается груди? —Мила потянула молнию, пытаясь высвободиться из нарядного плена. Замочек не выдержал и разошелся.

В этот момент в примерочную заглянула продавец-консультант.

— Вам помочь? — дружелюбно начала она, но заметила сломанную молнию. — Что вы наделали?! Это же новогодняя коллекция! Снимите его немедленно! — перешла на крик консультант. — Я позову администратора, пусть она с вами разбирается!

Мила обреченно вздохнула и принялась снимать платье…

Вскоре девушку заставили оплатить испорченный наряд и отправили восвояси.

— Вот тебе и порадовала Матвея.

Расстроенная, она опустилась в зону фуд-корта, купила стаканчик кофе и села за столик. Мила ждала, когда напиток остынет, и смотрела в сторону катка, расположенного за перегородкой. Она любила каток, ведь именно там они с Матвеем познакомились. Если бы не он, то неизвестно, сколько бы девушка провалялась на больничной койке. Матвей как рыцарь в сияющих доспехах заслонил ее от тучного мужчины и уберег от возможного сотрясения мозга и перелома.

— Не беда, прорвемся! — воспоминания вызвали улыбку.

Мила встала, подхватила пакет с неудавшейся покупкой и решительно направилась к выходу из торгового центра. Раз уж шоппинг не состоялся, то стоит использовать освободившееся время, чтобы приготовить для своего мужчины что-нибудь вкусное.

Пока ехала в метро, успела придумать меню на вечер. В него отлично вписались лазанья и свежевыпеченный штрудель с яблоками. Мысли о еде подгоняли домой. Каких-то пять минут пешком от метро, и Мила окажется дома. Девушка всегда считала: «Дом там, где твоя душа». И неважно, что квартиру они с Матвеем уже не первый год арендуют.

Лифт не заставил себя долго ждать и быстро доставил пассажирку до места назначения. В темном пространстве лестничной площадки засветился брелок в форме сердечка-половинки, и в замочной скважине ловко провернулся ключ.

Дома встретила привычная темнота. Девушка шагнула вперед и неожиданно наткнулась на препятствие в виде чужих сапог. Страх без спроса раскрыл свои объятия и пробрался под кофточку, пробежав вдоль позвоночника холодком. Мила решительно сдвинула обувь и быстро прошла по коридору в комнату. Включенная панель телевизора освещала половину помещения, бросая темные блики на стены. Девушка не обратила внимания, что там транслировали, а взглянула на кровать. И застыла словно вкопанная. Мозг отказывался воспринимать действительность, и она не сразу поняла, что происходит…

Ее Матвей… ее любимый… развлекался на их постели с незнакомой девицей. Парочка настолько увлеклась, что не сразу заметила ее присутствие.

В этот момент мир Милы разделился на «до» и «после». Сильные руки ее мужчины обнимали другую. Сердце пропустило несколько ударов.

Пусть они не расписаны, но она уже давно считала Матвея своим мужем. Ей никогда не был нужен штамп в паспорте. Мила старалась строить отношения на доверии. И что теперь? Ее любимый человек перечеркнул все, что между ними было!

— Я так понимаю, лазанью на ужин приготовит для нас она? — выпалила первое, что пришло в голову. Девица непонятной наружности взвизгнула и подлетела с кровати как ошпаренная. — Простите, что не предупредила! Как неловко получилось! — наигранно протянула Мила и опустилась в кресло. Ей стало душно, но она готова была потеть как в бане, лишь бы услышать, что в свое оправдание скажет Матвей.

А он не спешил. Скатился на другой край кровати и посмотрел на нее с удивлением:

— Ты почему так рано? — он покосился на настенные часы.

— Я? А я, Матвей Сергеевич, домой вообще-то вернулась! — когда они ругались, она всегда называла его по отчеству. Матвей шутил, что излишняя официальность в момент непонимания когда-нибудь их разведет, сделает друг для друга чужими.

В их отношениях не все шло гладко, как, впрочем, и у большинства молодых пар в начале отношений. Девушка была уверена, что после лет, что они вместе, можно было ожидать чего угодно, но только не этого.

Любовница Матвея практически влипла всем телом в стену, стараясь прикрыться подушкой Милы. Девушка скривилась от ее вида и представила, с какой радостью развеет прах наволочки, а возможно и всей подушки целиком.

— Ой, вот только давай без истерик! — натянуто произнес Матвей, без особых стеснений прошел мимо нее и поднял с пола свое белье.

Сделав глубокий вдох, Мила заставила себя сдержаться. Муж вовсе не чувствовал вины, разве что на лице девицы мелькало сожаление. Но к чему оно относилось, понять было трудно.

— Кто она? — Мила отвернулась, чтобы не поддаться искушению открутить наглецу что-нибудь лишнее. — Матвей, я задала вопрос, — она с трудом пересилила себя и назвала его по имени.

— Матвей Сергеевич, можно я пойду? — пискнуло нелепое создание с бюстом третьего размера.

— Как интересно! Значит, Матвей Сергеевич? И это после подобной сцены? — Мила испытующе уставилась на мужа.

Но он не удостоил девушку взглядом и проигнорировал все вопросы.

— Иди, Зина, иди, завтра все обсудим, — сказал Матвей холодным тоном и сел в кресло напротив Милы.

Зина быстро подняла разбросанное по полу тряпье и выскочила из комнаты.

Слезы предательски подступали к глазам. Мила закусила нижнюю губу и почувствовала металлический привкус крови.

Когда, наконец, за девицей захлопнулась входная дверь, Мила сообразила, кто она такая.

Зинаида Соколова — новая сотрудница в отделе Матвея. Он два месяца ругался и заявлял, что не может работать с этой дурой. И вот, пожалуйста! Зина согревает их постель, в то время как она работает не покладая рук и старается заработать на совместное жилье с Матвеем.

Девушке удалось немного прийти в себя и успокоиться. Она с сожалением окинула квартиру взглядом. Когда они ее арендовали, пустую, без мебели, она ночами сидела и продумывала интерьер. Буквально в каждый угол она вложила душу, не говоря о силах, времени и деньгах. Сколько уютных вечеров и страстных ночей они провели здесь вдвоем! И сейчас Матвей одним поступком перечеркнул всех их прошлое, настоящее и будущее.

— Я так понимаю, объяснений не последует? — она хотела бы, чтобы он раскаялся, кинулся к ее ногам и молил о прощении.

Но ничего подобного не происходило. Он молча встал, накинул рубашку, взял с журнального столика пачку сигарет и вышел на балкон. Как будто она пустое место и не заслуживает никаких объяснений. Когда это произошло? Когда она так ослепла, что не увидела перемен в его поведении? Неужели совместное проживание настолько притупляет интуицию, что перестаешь замечать очевидное?

Его безразличие ударило в разы больнее. Ведь минутную слабость можно было бы попытаться оправдать: списать на рутину, приевшийся быт. Хотя кого она пытается обмануть? Женщины не умеют прощать измены. Только думают, что могут. Подобные поступки мужчин ядовитой змеей заползают в душу, и яд медленно начинает свое действие. Любая ссора сводится к горьким воспоминаниям о предательстве. А на пепелищах доверия сложно построить крепкий союз.

Балконная дверь снова открылась, и девушка поежилась от морозного воздуха. Матвей занял место напротив и удостоил ее взглядом.

— Квартиру я оставляю тебе, — заявил благоверный с взглядом мецената.

— Какая честь! — язвительно сказала Мила и еще сильнее вжалась в спинку кресла. А она, дура, мечтала о замужестве! — Хотя знаешь, избавь меня от ненужных дискуссий! — не выдержала девушка и вскочила на ноги. Слушать всю эту грязь: кто, когда и кого разлюбил, и для чего нужны были недавние «скачки» на их совместной кровати — не было никакого желания. Ненужным грузом она бросила к ногам бывшего возлюбленного пустую дорожную сумку. — У тебя час на сборы!

Ее пробивала мелкая дрожь, но она старалась держать себя в руках. Не хотелось видеть его снисходительный взгляд, а уж тем более жалость.

Он больше не проронил ни слова. Мила вышла в кухню, чтобы не видеть его сборов. Как она ни была зла, происходящее убивало. Девушка скинула куртку и расстегнула ботинки. Чтобы хоть как-то отвлечься, поставила турку на конфорку и стала варить кофе.

Матвею часа не понадобилось, он уложился в сорок минут. Мужчина молча прошел на кухню и небрежно бросил на стол ключи со второй половинкой сердца. Брелок замерцал синим огоньком и погас.

— Ну, прощай! — На его лице не дрогнул ни один мускул.

Когда дверь за ним захлопнулась, Мила лишь сильнее обхватила руками кружку и еще какое-то время вдыхала аромат кофе. Внезапный ком в горле вызвал першение, а глаза наполнились слезами. Она быстро вскочила и побежала в комнату. Рывком сорвала постельное белье с кровати, которое выбирала для них двоих. Из тумбочки достала большие ножницы и стала уничтожать напоминание о той мерзости, что отравляла ей душу.

Мила то ли от стресса, то ли от усталости проспала практически до обеда. Поднявшись с кровати, она по привычке направилась на кухню. Но есть не хотелось. В груди неприятно ныло, а в душе царила опустошенность.

— Эх, говорила мне мама, что предателя за версту чует! А я не поверила, дура! — она опустилась на табурет и взяла со стола телефон, решив сменить мелодию входящих звонков.

Телефон завибрировал и чуть не выпал из ее рук — по всей квартире разнеслась композиция KAZKA «Плакала», а на экране высветилось имя подруги детства — Оксанки.

— Алло, — грустно ответила Мила.

— Привет, чего кислая? Матвей не оценил твой прикид?

— Оценил, еще как! Развлекался с коллегой на нашей кровати! — разрыдалась девушка.

В ответ из трубки понеслись такие ругательства, на которые Оксанка была способна только в нетрезвом состоянии.

— Где этот гад? — донеслось самое приличное из произнесенного.

— Собрал вещи и ушел… еще вчера.

— И ты сидишь и тухнешь в своей малогабаритке? А как же Новый год?

— Она не моя! И да, сижу и тухну. А еще рога мешают движению, — уголков ее рта коснулась невеселая улыбка . — Какой тут Новый год!

— Так, план такой. Поднимаешься и несешь свой зад к шкафу, а я через два часа на такси подъеду.

— Зачем? — Мила действительно не понимала, что Оксанке могло стрельнуть в голову.

— Ты со своим Матвеем все мозги растеряла! Маринка решилась на кабалу с Максимом и закатывает девичник в клубе и новогодний междусобойчик — два в одном. А раз ты у нас свободная особа, нужно это отметить, ну и Новый год заодно! Только не думай, что я приму отказ! — звонок оборвался.

Миле никуда не хотелось, но, зная подругу, она быстро поднялась и направилась к шкафу.

Совместное проживание с Матвеем отложило на ее гардероб особый отпечаток: строгие костюмы для работы, юбки, блузки, всего одни джинсы и толстовка. Негусто для гардероба молодой женщины. Она так хотела быть красивой в этот новогодний праздник! А что в итоге? Испорченное платье, которое, не одеть, и разбитое средце.

Взгляд зацепился за наряд, из-за которого они с Матвеем поругались. Он считал, что приличной девушке непозволительно носить подобное. Даже наедине он предпочитал видеть ее скромной. Да и их личные отношения сводились к одному разу в неделю без прелюдий и игривости. Оттого еще больнее воспринималась его измена.

Мила никогда не стремилась быть особо скромной. Ей, как и любой женщине, хотелось ловить на себе восхищённые взгляды. И если бы Матвей только сказал, что его что-то не устраивает, она бы обязательно изменилась.

Девушка мысленно рассмеялась своей наивности. Муж и не собирался вести с ней задушевные разговоры. Все до банальности просто — эмоций ему хватало на стороне.

Уверенным жестом Мила сорвала с вешалки наряд и достала замшевые сапоги-чулки на шпильке. Ее накрыло чувство эйфории. Глаза заискрились, из груди вырвался смешок. В отношениях с Матвеем она иногда чувствовала себя пленницей, а сейчас как будто вырвалась на волю.

За окном просигналило такси — по Оксане можно часы сверять. Девушка улыбнулась своему отражению: ровный тон, помада ярче обычного и водостойкая тушь. Ей повезло, ее естественная красота не требовала лишних штрихов.

***

До клуба девушки добрались быстро. Неоновая вывеска «Леденец» призывно мигала, заманивая гостей. В клубной витрине вовсю красовались елочные гирлянды с крупными снежинками.

— Оксан, ты куда меня привезла? — в панике спросила Мила.

Клуб-бар находился в центре города — довольно популярное место среди «своих». Единственное, что неприятно резануло по душе — это оказался стрип-клуб. И публика собралась соответственная.

— Не трусь, здесь нас и пальцем не тронут, — спокойно сказала Оксанка. — Макс — племянник хозяина клуба. Никто не рискнет побеспокоить его невесту или ее подруг. Иначе голова с плеч.

Мила поморщилась, но тут же себя одернула. Давно ли она записалась в монашки?

Двери клуба распахнулись, и вперед выступил охранник. Он оценивающе посмотрел на девушек, но сказать ничего не успел.

— У нас бронь на вип-стол на имя Максима! — не давая ему опомниться, Оксанка уверенной походкой прошла мимо, крепко держа Милу за руку.

Девушки миновали коридор с большим аквариумом, встроенным в стену, в котором лениво двигали плавниками золотые рыбки.

Из холла в залы клуба вело три двери. Оксана целенаправленно двинулась в сторону стрип-зала. Миле оставалось только слепо следовать за ней и не задавать пустых вопросов.

Новогодний декор клуба бросался в глаза: большая елка, украшенная игрушками и мишурой, и барная стойка переливалась ярким светом многочисленных гирлянд. Столы украшали алые скатерти с новогодней атрибутикой.

При виде подруг Маринка заголосила на все помещение, привлекая внимание окружающих.

— Девчонки, мы здесь! — радостно помахала девушка.

Мужчины в баре бросали заинтересованные взгляды на их веселую компанию. Официантка быстро приняла заказ и скрылась за дверьми кухни. Вскоре им принесли бутылку текилы и шампанское в подарок в честь празднования Нового года. В этот момент Мила истерично хохотнула, но отступать было уже поздно. Она не собиралась напиваться и повторять печальный опыт юности. Но любое застолье всегда может пойти не по намеченному ранее плану.

За разговорами и тостами время пролетело незаметно, стол ломился от разнообразия закусок. Маринка радостно рассказала о выборе свадебного платья, а Мила поведала об отвратительной сцене с Зиночкой и Матвеем. Девушки посоветовали забыть о нем и праздновать наступающий Новый год.

Свет в зале погас, и только софиты освещали по-новогоднему украшенную сцену. Подруги с интересом наблюдали за происходящим. У пилона в ожидании замерла стриптизерша, лицо которой наполовину скрывала маска. Заиграла музыка. Таинственная незнакомка обвила шест ногой и закрутилась в парящем танце.

— И как, Маринка, твой жених тебя только выбрал? Тут в клубе такие нимфы летают под потолком? — саркастически сказала Оксанка.

— Зачем ему стриптизерши, трясущие своими прелестями перед всеми? Да и кто сказал, что я так не умею?! — Маринка подмигнула подруге и лукаво улыбнулась.

После пятого тоста в голове у Милы зашумело, ее взгляд затуманился…Она словно прыгнула с обрыва — настолько перестала осознавать происходящее вокруг.

— Девчонки, я отойду на минутку, — такая простая фраза далась с большим трудом. Она зрительно наметила на полу прямую линию и постаралась без приключений дойти до туалета. Не вышло. Мила покачнулась, взмахнула руками в попытке удержать равновесие и схватилась за первое, чего коснулась. Девушка выпрямилась и подняла глаза. Первым попавшимся оказался мужчина с черной бородой, который сидел за барной стойкой. Он ухмыльнулся и громко спросил:

— Что, душевные раны зализываешь?

— Вы это мне? — удивленно произнесла Мила. Она огляделась, и увидела мужчину.

Музыка внезапно стихла, но в голове продолжал эхом звучать голос бородача.

— На вот, подарочек для тебя, — в руках девушки оказался небольшой конверт, перевязанный праздничной ленточкой. Она не успела спросить, что это — мужчина куда-то исчез.

Вновь громко заиграла музыка. Голова разболелась, стало очень душно, к горлу подкатила тошнота. Мила поспешила к туалетной комнате, но как только ее рука коснулась дверной ручки, дверь резко открылась и ударила ее по лбу.

«Да что ж такое?!» — мелькнула последняя мысль, и девушка потеряла сознание.

***

Морозное утро расписало окно ледяными узорами. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло и освещали небольшую студию.

Мила попыталась перевернуться на живот и почувствовала сильную головную боль. Не открывая глаз, она потянулась, чтобы найти на своей прикроватной тумбочке смартфон. Рука скользнула в пустоту и ударилась об каркас деревянной кровати.

Девушка приподнялась на локтях и посмотрела туда, где должен был стоять предмет мебели.

— Какого лешего? — сорвалось с ее губ.

Она огляделась — незнакомая комната в серых тонах, стеклянная перегородка, отделявшая кровать от импровизированного кабинета. Мила не понимала, где оказалась.

Она присела и облокотилась о спинку кровати. Пуховое одеяло соскользнуло, и девушка обнаружила, что полностью обнажена. Помимо головной боли сильно саднило плечо. Мила посмотрела на него и увидела широкий пластырь. Отклеила краешек и увидела татуировку в виде черного вензеля, который расползся витиеватым узором. В его центре виднелась половинка красного сердца с надписью «Мой». Кожа вокруг татуировки сильно покраснела.

Мила быстро приклеила пластырь обратно. В ее голове одно за другим проносились смачные ругательства. Как она могла так напиться и потерять самоконтроль? И где ее хваленая подруга, которая позволила ей совершить это безумие?

— Это бред! — снова она сказала вслух.

— Ммм… — раздалось сонное мычание с другого края кровати.

Незнакомый обнаженный мужчина спал, раскинув руки, а на его левом плече белел пластырь. Мила тихонько подползла к нему, осторожно подцепила повязку ногтем и увидела такаю же татуировку, что и у нее. Единственное отличие было в надписи в половинке сердца — «Моя».

Мила не помнила, что произошло в клубе после выступления стриптизерши и громких поздравлений с Новым годом, а потом смутно припомнила черную бороду. От бесполезности усилий хотелось разрыдаться.

Она встала с кровати, стараясь не разбудить незнакомца, и стала собирать свои разбросанные по всей комнате вещи. В глаза бросилось обилие дорогой навороченной техники. Любопытство пересилило здравый смысл, и Мила заглянула за перегородку. За ней обнаружился рабочий стол из темного дерева, на котором стояли три монитора и два ноутбука, и удобное кожаное кресло. Мужчина заворочался. Девушка отпрянула от перегородки и поспешно оделась, проклиная умопомрачительные шпильки на сапогах, отыскала сумку и выбежала в коридор. Она уже накинула на плечи шубку и повернула барашек дверного замка, когда за спиной раздался голос с приятной хрипотцой:

— Далеко собралась, Огонек?

По спине пробежал холодок. Мила нехотя повернулась к источнику приятного баритона. На нее смотрел высокий блондин с голубыми глазами. Она вымученно улыбнулась.

— Привет и пока!

Девушка отомкнула дверь и выскочила на площадку. В панике она промчалась мимо лифта и сбежала по лестнице, рискуя переломать ноги на высоких каблуках.

Перед глазами назойливо всплывал образ блондина. От стыда хотелось провалиться сквозь землю.

— Докатилась, Людмила Анатольевна! — в сердцах выругалась Мила. Ее не покидало мерзкое ощущение, что она, как ночная бабочка, покидает место работы. Это сравнение вводило ее в еще больший стресс. На бегу она, наконец, отыскала телефон и нажала кнопку быстрого набора.

— Я тебя убью, подруга! — зло крикнула она в трубку.

— Что, великолепная ночь и близкое знакомство с красавчиком не удались? — парировала Оксанка.

— Ты издеваешься?! Я ничегошеньки не помню! Очнулась голая, в чужой квартире, с татуировкой на плече! Как ты такое допустила?

— Я допустила? Да ты меня и слушать не хотела, орала на полклуба, какой Матвей козел и пусть выкусит, а ты сегодня в отрыве! Пить надо уметь, или вообще не пить, раз так крышу сносит. Я, к твоему сведению, у этого блондинчика документы проверила, все данные списала, чтоб не пришлось потом на твое опознание ездить.

— Ну, спасибо большое, что передала меня с рук на руки не пойми кому!

— Фу, ну ты и скучная! Подумаешь, зажгла, будет что вспомнить в старости. Не все еду подносить на подносе твоему предателю Матвею! Не каждая сумеет попасть во все блоги и собрать столько лайков и комментариев, как ты!

— Это ты скажи моей татуировке, что я скучная… — Мила даже остановилась, не обращая внимания на мороз и свой короткий полушубок, под который легко проникал холод. — Что ты сейчас сказала про лайки и комментарии? — переспросила она.

— Ты у нас звезда, Милка! Вбей в поисковик «Рыжая бестия отжигает».

— Я перезвоню, — девушка сбросила вызов и, трясущимися руками открыв поисковик, ввела рекомендуемую реплику — тысячи видео с ее участием украшали большинство социальных сетей. Щелкнув по одной из ссылок, она загрузила видео. От увиденного у нее перекрыло дыхание.

— Мама дорогая! — пискнула она, глядя в телефон.

Видео транслировало девушку с притягательной фигурой в умопомрачительном наряде и рыжей копной волос. Она вышагивала по барной стойке на шпильках как по подиуму, собирая восторженные выкрики праздновавшей публики. Большие елочные шары крутились над ее головой, низко свисая с потолка клуба и бросая зеркальные блики. Девушка слегка склонилась и подтянула бармена за яркий галстук с зеленой елкой, перехватывая из его рук очередной коктейль.

В какой-то момент на «подиум» залез один из гостей. Мужчина опустился перед девушкой на одно колено и поцеловал ей руку. Не ожидая благосклонности дамы, рыцарь быстро поднял ее на руки и прыгнул в толпу гостей.

Мила стояла и не верила — это был тот самый незнакомец, от которого она сбежала.

— Позор какой! — застонала девушка и поспешила домой.

Квартира встретила ее тишиной. Она быстро приняла душ, надела домашнюю одежду и забралась в постель. Как только ее голова коснулась подушки, забылась неспокойным сном.

Звук дверного звонка поднял Милу с кровати. Полусонная, она открыла дверь, но никого не увидела. Девушка не понимала, какому шутнику взбрело в голову так чудить в январское утро? Зевнув, она собралась вернуться под теплое и уютное одеяло, но взгляд случайно упал на придверный коврик, на котором лежал небольшой конверт, перевязанный праздничной лентой. На нем значилось ее имя, выведенное красивым каллиграфическим почерком. Конверт смутно напомнил ей тот, что дал в клубе странный незнакомец с черной как уголь бородой.

Девушка подняла письмо и надорвала край. Ей в руки упали два билета.

Она на мгновение замерла:

— Что это?

Оба билета в один конец. Мила растеряно захлопнула входную дверь и прошла в кухню. Положила билеты на кухонный стол и смотрела на них так, словно перед ней сел НЛО.

Если предположить, что ошиблись дверью, то почему на конверте ее имя?

Девушка щелкнула кнопку на сенсорной панели чайника — на голодный желудок абсолютно не думалось. Скорее всего, это чей-то нелепый розыгрыш. С какой стати она помчится в свои законные выходные неизвестно куда, когда весь народ отдыхает и отмечает Новый год?

Мила заварила душистый травяной чай и открыла коробку восхитительного рахат-лукума, который приберегала для новогодней ночи с Матвеем. Ей казалось, что этот год станет незабываемым… Но судьба распорядилась по-другому.

Девушка подошла к окну и посмотрела на заснеженную ночную улицу, сделала глоток чая и вновь посмотрела на билеты на поезд.

Решение пришло внезапно. Она поставила чашку на стол и прошла в комнату. С тумбочки взяла смартфон и вбила в поисковике маршрут, указанный в билетах. Не сказать, чтобы Мила обладала топографической тупостью, но впервые видела название города Сортавала — промежуточного пункта между пересадками. Оказалось, что ее приглашают не абы куда, а в маленькое путешествие в небольшой самобытный городок, расположенный в красочной Карелии. Конечным пунктом на втором билете значился горный парк «Рускеала». Фотографии и виды зимнего парка просто потрясли девушку. Она перелистывала их снова и снова.

Времени до отправления оставалось не так уж много, и решить нужно было здесь и сейчас — либо она отправляется в сомнительное путешествие, либо продолжает убиваться по несбывшимся мечтам и переживать предательство Матвея в четырех стенах.

Мила сделала фотографию билетов и отправила Оксанке по мессенджеру с единственным вопросом — стоит рисковать или порвать их и выкинуть в мусорное ведро?

Сигнал о сообщении не заставил себя долго ждать:

— Сдурела? — ответ Оксанки даже немного расстроил.

— Нет, я серьезно! — уверенно набрала Мила.

— Точно сдурела! Это ты так об дверь хорошо приложилась в клубе, что последние мозги растеряла?

Мила и не знала, что на это можно ответить. Ведь, Оксанка от части была права. Ехать двенадцать часов в неизвестность, а самое главное — с кем? В билетах указано седьмое место купейного вагона. Но горные виды завораживали и просто притягивали своей красотой. Если такая атмосфера чувствовалась при рассматривании фотографии, то что она ощутит, находясь непосредственно там?

***

Платформа покрылась ледяной коркой. Забавное рыжеволосое создание в шубке-чебурашке лавировало между людьми и их багажом.

Девушка поправила съехавшую с головы шапку. Пассажирский состав приветливо распахнул двери вагонов, из-под колес вылетел пар. От неожиданности Мила отскочила в сторону и толкнула проводницу, выходящую из вагона номер семь.

— Девушка, осторожнее! — женщина застегнула воротник униформы. — Вам сюда? — Мила не сразу сообразила, о чем ее спросила проводница. — Вы что, глухая? Я спрашиваю, это ваш вагон? Девушка, ну быстрее, за вами люди уже собрались…

Мила протянула билет молча. Проводница фыркнула, но билет проверила со всей доскональностью.

— Место седьмое, проходите скорее!

Мила нырнула в теплое пространство. Пока добиралась до вокзала, очень замерзла. Хотелось горячего чая. Она быстро нашла свое место. Маленькую сумку девушка спрятала под полку и посмотрела в окно на перрон. Еще с детства она любила смотреть в окно вагона на пассажиров, спешащих на поезд. И сегодняшнее путешествие не стало для нее исключением.

Вот малыш ухватился за руку мамы, осторожно ступая сапожками по скользкой наледи, женщина его поддерживала и лучезарно улыбалась. Влюбленная парочка смеялась и скользила по платформе, расталкивая руками встречных прохожих. При виде них на душе стало тоскливо. Но тут взгляд упал на мужчину. Сердце застучало как бешеное.

— Он! — пискнула Мила и отползла от окна как можно дальше.

Когда первая волна страха схлынула, она решилась снова посмотреть на улицу. Мила украдкой приоткрыла занавеску у самого края. На платформе действительно стоял мужчина, но он и отдаленно не был похож на того блондина.

«Это же надо придумать подобное! Откуда ему здесь взяться, и именно сейчас?»

Дверь купе отъехала, и девушка повернула голову на посторонний звук. Пронзительный взгляд голубых глаз прожег ее насквозь.

Поздно она спохватилась, бежать было некуда. Она резко подскочила и со всей силы ударилась головой об верхнюю полку, налетев на металлический выступ защелки. Искры не просто посыпались из глаз — по ощущениям казалось, что ни много ни мало, она проломила себе череп.

— Огонек? — удивленно сказал блондин.

«Дура, какая же я дура!»

Мила обхватила голову руками и попыталась прорвать оборону этого великана. Его губы дрогнули и растянулись в улыбке. Он долго ее не пропускал, вовлекая в насмешливый танец «попробуй, прорвись».

— Перестань…те, уже не смешно! —Девушка слегка толкнула его в грудь, и мужчина, наконец, дал ей пройти.

Она добежала до туалета и заперлась в нем. Ей нужно было успокоиться: умыть лицо прохладной водой и восстановить дыхание.

— Откуда он свалился на мою голову?! И ведь права была подруга! Сидела бы спокойно дома, смотрела «Дневник Бриджит Джонс» и заедала стресс чем-нибудь сладким. Так нет же! Захотелось дикой природы и ярких впечатлений! — она склонилась к крану и нажала на кнопку. Шум воды заглушал собственные мысли, и ей немного полегчало.

«Все очень просто. Сейчас заберу сумку, и катись все…»

Легкая тряска поезда спустила с небес на землю. Одно было понятно — сбежать сейчас не получится, и нет никакого смысла сходить на другой станции. Их общение неизбежно, придется пройти пытку незнакомцем с татуировкой. Мила старалась не думать, что, возможно, их связывало что-то большее. И хотелось верить, что ничего страшного не произошло.

Она с каменным лицом вошла в купе и даже не посмотрела на мужчину. Удобно расположившись, девушка раскрыла сумку и достала женский журнал «Любовь и семья». Мила и сама не поняла, как продавец киоска на вокзале всучил ей новогодний номер. Но цена была настолько смешной, что она не стала жадничать. Девушка скрылась за журналом, особо не вчитываясь в содержание.

— Интересно, Огонек? — сдерживая смех, спросил блондин.

— Очень, — непроницаемым голосом произнесла Мила.

— Ты любишь читать вверх ногами?

Мила поморщилась от досады и посмотрела на разворот журнала. Женщина и мужчина сдували с ладоней снег, а радостная детвора лепила снежки. И все бы ничего, но играли они вниз головами. Девушка почувствовала сейчас себя еще более нелепо, чем прежде.

— А вы всегда так ведете себя с незнакомыми людьми? — решила пойти в наступление.

— С незнакомыми нет, но мы ведь уже знакомы и довольно близко, — мужчина потер плечо с татуировкой.

«Ничего, сейчас проводник сверит билеты, и лягу спать, уткнувшись в стенку».

— Ничего такого не припомню, — съязвила она.

Мужчина не стал выслушивать ее колкости, а пересел ближе и силой забрал журнал из ее рук.

— Что, прости, ты дела…

Она не успела договорить — мужчина поцеловал ее так, как Матвей никогда не целовал даже в порыве страсти. Мила уже давно забыла то чувство, когда земля уходит из-под ног, а в животе порхают бабочки.

«Это неправда, так не бывает!»

Напряжение витало в самом воздухе, дышать становилось все труднее, а сердце то замирало, то ускоряло бег. Реальность скрылась за пеленой чувств. Его осторожные прикосновения вызывали предательскую дрожь во всем теле. Девушка тонула в его голубых глазах, а он продолжал нежно касаться ее. Миле хотелось прокричать: «Где же ты был?»

Сейчас ей не хотелось возвращаться в реальность! Пусть они еще пока не знали имен друг друга, но прочная связь образовалась еще тогда, когда на их плечах появилась татуировка — одна на двоих. Они взрослые люди и, если их тянет друг к другу, к чему все эти условности?

Мила почувствовала сильные мужские прикосновения. Они просто прожигали ее насквозь. От нежной ласки по спине поползли мурашки. От легкой щекотки девушка слегка заерзала, и вырез на блузке распахнулся, приоткрывая грудь. Он дарил ей нежные поцелуи, его губы скользили по шее, опускаясь все ниже. Мужчина слегка прикусывал ее кожу и чертил узоры, словно хотел поставить метку. Незнакомец усилил поглаживания. Его руки переместились на талию Милы.

Было ли это безумием? Мила плохо отдавала себе отчет… Она притянула лицо мужчины и начала неистово его покрывать поцелуями. Он приглушенно зарычал в ответ и откинулся назад. Девушка оказалась сверху.

Все их чувства, выплеснулись разом и превратились в один большой фейерверк болезненно-сладких ощущений, чувств и эмоций.

Эмоции постепенно стихли, а чувство единения никуда не исчезло. Мила заглянула в его глаза и увидела в них бесконечное счастье.

— Как тебя зовут, незнакомец? — она лукаво улыбнулась и уткнулась кончиком носа в его грудь.

— Дмитрий. А тебя, Огонек? — он провел рукой по ее волосам.

— Люда.

Железнодорожное полотно лентой упиралось в горы. Состав весело выбивал мелодию, а наших случайных попутчиков уносило в великолепную Карелию, где два одиноких сердца станут одним целым.

Дорогие читатели,

Этот рассказ входит в серию 11 рождественских баек!

Чтобы ознакомиться с другими героями заглядывающими в бар "Леденец", пройтиде по тегу в шапке моего рассказа "РОЖДЕСТВЕНСКИЕ БАЙКИ"

Медный кубок вывалился из моих рук и ударился о каменный пол. Внезапно раздался сдавленный смех «золотой молодежи». Здесь лучшие из лучших вампирских кланов, съехавшихся со всей округи, и вся эта суматоха организована в честь моего первого года в статусе новорожденного вампира и наследницы известного лорда Дарма.

Отец бросил устрашающий взгляд в мою сторону и прошипел:

— Лика, проглатывай, проглатывай! Это приказ! — в его глазах полыхнул огонь, а это ничего хорошего не предвещало.

Я надула щеки словно хомяк, рот прикрыла руками, отступая назад к выходу. Если бы я еще была жива — в подобной ситуации однозначно без слез дело не обошлось. Привкус человеческой крови обжигал рот и противной субстанцией булькал внутри, раздражая мои вампирские вкусовые рецепторы. Глаза жутко зачесались, а нос раздуло огромной картошкой, на лице и руках паутинкой расползлась синева.

Главы кланов с непроницаемыми лицами смотрели на то, как названная дочь одного из могущественных лордов в седьмом поколении в очередной раз из торжества устроила балаган.

— Лика, вернись! — продолжало доноситься грозное эхо отца вслед, пока я постыдно покидала банкетный зал.

В роли беглянки и великого страшилища с отекшим лицом, я перемахнула целый пролет коридора и пустующий холл, боясь развернуться назад и встретиться лицом к лицу с отцом. Впереди замаячила дверь моей комнаты, и это заставило меня ускориться. Возможно, я еще успею избежать гнева моего родителя, будет лучше, если я сейчас спрячусь.

Не помня себя, влетела в комнату на всей скорости, сбивая мебель, стоящую на пути. На подоконнике в лучах солнца поблескивала фарфоровая ваза с полевыми цветами, в которую я быстро сплюнула ненавистную кровь, после чего осела на пол.

Сознание рисовало страшные картины моего линчевания. И отец будет прав! Это же надо было такому приключиться: обзавестись дочерью, у которой непереносимость человеческой крови. Да его скоро засмеют в обществе и будут правы. Лучше статую из золота в парковой зоне установить в полный рост и наслаждаться покоем и тишиной, чем такая наследница — позорное клеймо на его вампирском имени.

— Лика! — донеслось из-за спины.

Вздрогнула от неожиданности, досчитала до десяти и решительно развернулась на голос.

«Черт… Забыла дверь на засов запереть! Хотя когда это его останавливало?»

— Отец… — цепляясь за спинку стула встала с колен.

Не хватало еще в ногах у него валяться! Вытерла рот рукавом пиджака и, наконец, набралась смелости посмотреть ему в глаза.

— До каких пор ты будешь выставлять меня дураком?.. — его лицо резко исказилось в ужасе, и он отшатнулся назад, стараясь на меня не смотреть.

— Вот, даже вам неприятна моя физиономия! Скажите, что со мной не так?!

Он сглотнул, видимо, подбирал подходящие слова.

— Лика, девочка моя! Вампиры всегда питались человеческой кровью, ты просто не хочешь себя пересилить. Уважаемые семьи почтили нас своим присутствием, и что же? Ты снова сделала это! Вернее не сделала!

Я повела плечом и села на край кровати.

— А я предупреждала! Я вам сразу сказала, что моя аллергия на коровий белок при жизни сказалась и на вампирской восприимчивости, но кто бы слушал! — надула губки, как любила делать это еще тогда, когда мое сердце переливало не один литр желанной жидкости для кровопийц.

— Чушь! Этого не может быть! — его трость противно брякнула по деревянной половице.

— Скажите это моему отражению! — ткнула длинным ноготком в свое распухшее лицо.

И тут же осеклась: свое отражение я давно не вижу, но глаза ведь не врут, да и на ощупь я штучка, что надо.

Невозможно, ха! Да я всегда нарушала заложенные стереотипы в этом мире. В детстве мои оттопыренные уши не рассмешили разве что бродячих собак. Мои тридцать три зуба устрашающе выглядывали изо рта при осмотре стоматолога. Нос своей длиной мог дать фору любимому персонажу из детства — Пиноккио. И только обращение в вампира сотворило из меня красотку. Долго я, конечно, так не протяну с подобной диетой, а вернее вечной голодовкой. Уже не первый день ощущаю слабость, меня вечно клонит в сон, но платить за это внешностью и ходить уродом не было ни малейшего желания. Не ровен час, и гробовая доска прихлопнет меня навечно.

Лорду Дарму я обязана многим, ведь если бы он не успел обратил меня, то… Анжелика Верленская давно кормила бы своей плотью червей, а душа была неприкаянной и как приклеенная тусила возле юных косточек. «И никто не узнает, где могилка моя…»

— Ты меня вообще слушаешь? — лорд нервно расхаживал из стороны в сторону по комнате. — Мне надоело твое ребячество! В полнолуние ты обязана официально вступить в клан, и даже если мне придется силком влить в тебя кровь, я это сделаю, хоть ты трижды будешь опухшей! Помяни мое слово…

Он хлопнул дверью так, что та чуть не слетела с петель.

Подумаешь, расстроился… Хотя мы и не родственники, но от осознания, что я его предала, кошки скребли на душе. Распахнула окно и вылезла на крышу нашего особняка.

Луна серебряным диском блеснула в черном небе. Ветер подхватил мои волосы и разбросал по плечам. Мой карий цвет радужки давно сменился на алый, клыки постоянно мешались. И только острое обоняние, и умение летать являлось весомым бонусом к моему обороту. Я любовалась ночным небом и по старой привычке втягивала носом воздух. Стало себя жалко. Мало того, что, будучи человеком, не успела насладиться жизнью, так и вампиром нормальным не получилось стать. Прикрыла глаза и обернулась летучей мышью.

— Ты сегодня не поедешь к отцу? — спросил Люк металлическим голосом, доносящимся из телефона.

— Да я как-то не думал об этом… Не хочется в очередной раз стать виновником его плохого настроения, — я посмотрел в зеркало заднего вида и вновь вернулся к разговору.

— Вик, брось. Этот день не будет полноценным без тебя. Он еще тот ворчун, но в душе он нас любит. Мы его сыновья, и этого ничто и никто не изменит, — продолжает настаивать на своем брат.

— Видимо, очень глубоко в душе… — не смог не съязвить я. — Он до сих пор не может смириться, что я не стал окучивать эти замшелые грядки, а подался в город.

— Родителям свойственно перекладывать свои несбывшиеся мечты на плечи детей. Будь выше этого, тем более нашему старику завтра грядет восьмой десяток.

Я включил телефон на громкую связь и посмотрел на перекресток: налево – мой дом, направо — заправка, прямо — дорога к отцу. Ну что же, дам предку еще один шанс реабилитироваться в моих глазах. На светофоре, никуда не сворачивая, поехал вперед в Вестленд, всего каких-то пятьдесят миль отделяли меня от родительского дома.

— Ладно, уговорил. Но только если он вновь заставит меня носиться с его лучшими сортами винограда, я сразу собираюсь и еду к себе.

— Не вопрос! Если он примется за старое, то мы уедем вдвоем.

Его братская солидарность подкупала. Наши с Люком отношения сложились отлично, с детских перепалок мы перешли к взаимопониманию и после всегда друг друга поддерживали. Как старшему брату, ему частенько прилетало за меня. И чем чаще брат меня защищал, тем больше росло мое доверие и уважение к нему.

— Ну тогда скоро увидимся, — я сбросил звонок и полностью сконцентрировался на дороге; лунный свет дорожкой освещал мне путь.

Время в пути пролетело незаметно. На подъезде к нашей ферме меня встретило пугало с головой из тыквы и табличкой на груди с надписью: «Приветствую тебя, путник! Лучшее пойло во всем Вестленде здесь». Отцу бы не мешало нанять маркетолога — таким призывом только распугивать клиентов. Дорога к дому пролегала между виноградниками. Еще детьми мы с братом активно помогали родителям на ферме. Мамы не стало, и словно наши узы оборвались: с отцом начались стычки, и только переезд в город казался спасением.

У самого порога чертыхнулся, что не подумал о подарке. Только хотел постучать в дверь, как она сама распахнулась, и на пороге появился отец, встречая меня удивленным взглядом.

— Вик? Какими судьбами? — настороженно и испытующе посмотрел на меня он.

Я не успел ответить, как за моей спиной, словно гора, возник старший брат.

— Ну, чего стоим на пороге, комаров кормим?

Отец замешкался, но потом словно одумался и отступил вглубь комнаты, пропуская нас вперед.

— Я, честно говоря, и не ждал никого, кроме Люка, — махнул отец рукой на пустой стол в гостиной.

— Дело поправимое, — Люк хлопнул меня по плечу и толкнул по направлению к столу. — Мы тут как раз в магазин заехали…

И брат водрузил на стол два пакета с готовой едой из супермаркета.

— Вик, чего стоишь как неродной? Давай помогай! — брат сделал большие глаза и махнул головой на пакеты.

Начало было положено: мясная нарезка, различные соусы для куриных крылышек гриль, несколько стейков, рис, овощи, кукурузные лепешки.

— Да, я вижу, вы подготовились! Но только куда столько? Я уже не в том возрасте…

— Что я слышу? Мой предок перестал любить мясо? — Люк озорно подмигнул нам обоим и поставил на стол тарелки.

— И вправду… Тебя никто не заставляет так питаться каждый день, раз в год уж можно!

Непринужденная атмосфера держалась благодаря брату. Он весь вечер шутил и вспоминал наше детство, вызывая скромную улыбку отца. Казалось, вечер может быть идеальным…

— Так что, Вик, жизнь в городе и впрямь так хороша? — отец посреди разговора решил сменить тему.

— Не жалуюсь. Меня все устраивает, — пожал плечами и потянулся за добавкой стейка, давая понять, что не намерен распространяться больше на эту тему.

Отец был явно недоволен таким ответом, зло ковырнул вилкой мясо и надломил лепешку.

— Как я мог забыть! — хлопнул себя по лбу братец и метнулся в комнату за пакетом, который благополучно был оставлен у порога. — Виски…Выложил за него кругленькую сумму, — Люк поиграл бровями и выудил из шкафа три бокала.

— Я пас! — отец накрыл ладонью бокал. — Сами пейте свое виски, а я никогда не изменю своему вину, лучшему в Вестленде.

Он нас оставил, ненадолго спустился в винный погреб и принес одну бутылку вина семилетней выдержки. Тот год был особо урожайным, и отец рискнул припасти небольшую партию, не распродав все за раз.

— Как, его еще не раскупили? Качество твоих вин настолько низко ценят? — не без сарказма произнес я.

— Вик… — растерялся брат.

Я забрал из рук брата виски и откупорил бутылку. Янтарная жидкость ударила по дну бокала и разлетелась мелкими каплями по стеклу. Неожиданный гнев набирал обороты, и стало невыносимо душно. Дернул пуговицу на рубашке, но лучше от этого не стало.

— Пускай выскажется, — небрежно бросил отец и развернулся в сторону погреба. — Не каждому дановлачить жалкое существование в городской среде.

— Ну, довольно, — я грохнул со всей силой бокалом по столу, а тот не выдержал и дал трещину, расколовшись на несколько крупных кусков.

Отец от громкого звука втянул голову в плечи, ссутулился и, не поворачиваясь, ушел к себе.

— Что это было? — с осуждением спросил Люк.

— Зря ты все это затеял. Он даже в день рождения не смог заткнуться и не доставать своими расспросами, — практически процедил я сквозь зубы.

— Ты прав, я приглашал сегодня брата. А вместо него пришел напыщенный индюк! — он отвернулся и направился вслед за отцом.

Подумать только, какая трагедия! И снова из меня сделали козла отпущения…

В одиночку не было никакого желания наслаждаться незавершенным ужином. Решил подышать свежим воздухом и погулять среди ненавистных кустарников винограда. Обычно ночи здесь выдавались прохладными, но сегодня было на удивление тепло. Ветер приятно трепал волосы и приносил с собой тонкий аромат спелого винограда. На мгновение мне показалось, что среди виноградной лозы мелькнула чья-то тень. Пара раз моргнул, но никого не увидел.

С каких пор меня посещают галлюцинации? Да и выпил я не очень много…

Крылья внезапно свело, и голова закружилась. Я потеряла над полетом контроль и безвольной куклой полетела вниз. Еще мгновение, и мое маленькое тельце расплющило бы о землю. В последний момент я успела сделать пару взмахов и обернуться человеком.

Ссадины на руках и ногах, ноющий бок — все мое тело просто кричало от боли после неудачного падения. Благо это кратковременный эффект! Вампирской регенерации можно только позавидовать. Оглянулась и опешила — я приземлилась в центре огромного виноградника. Чуть поодаль расположился небольшой домишка, в его окнах горел свет.

«Плохо, люди близко…Мне нужно как можно скорее отсюда убираться!»

Легкий ветерок принес с собой человеческий запах. Горло сдавило спазмом, в него будто налили свинца. Схватила себя за шею, и прихрамывая поковыляла в противоположном направлении.

«Успею… Жажда скоро утихнет. Год выдержала, а несколько минут — сущий пустяк».

Пробираясь сквозь крепкие лозы упругого кустарника, решила отвлечься и сорвала с него несколько виноградинок. Жалкое развлечение, но мне срочно нужно было что-то придумать. Мысленно себя ругая на чем свет стоит и проклиная свою аллергию, со зла сунула виноградины в рот и активно стала их разжевывать. Прохладный сок спелых ягод приятной влагой обволок язык. Мысли стали яснее и почувствовала небольшой прилив сил.

«Да нет, не может быть… Наверное показалось!»

Ради эксперимента, с другого куста сорвала кисточку побольше и за один присест ее проглотила, забыв о каких-либо приличиях.

— М-м-м, просто божественно! — руки как сельскохозяйственный комбайн спешно срывали виноград с кустов.

Удобно расположилась на земле, благо холод для меня был не опасен. И как мелкий воришка принялась за трапезу.

«Дарма меня убьет! Как пить даст, убьет! Но это будет потом, а сейчас…»

Закатила глаза от удовольствия и нечеловеческими порциями поглощала живительные ягоды. Целый год я стоически воздерживалась от приема крови любого происхождения, а сейчас просто млела от удовольствия, лопая пальцами плотную шкурку темных ягод. Сок кровавыми струйками стекал между пальцев, пачкая дорогую одежду. А мне было все равно: «Имидж ничто – жажда все!» Впервые за долгое время я была СЫТА! Наконец-то мои муки были окончены, и найдено «противоядие» для вампира-вегетарианца.

Где-то вдалеке хлопнула дверь, и я обернулась в сторону ущербного домишки, напоминающего больше сторожевую будку, чем жилой дом. На пороге появился очень привлекательный мужчина. Возможно, будучи обычной девушкой, я бы могла и влюбиться в такого, но сейчас даже не рассматривала подобного варианта.

«Какая-то насмешка судьбы… — обреченно подумала я и продолжила разглядывать этого красавца. — Вот так живешь из плоти и крови, и никаких страстей… Стоило умереть, и моя новая жизнь заиграла другими красками».

У меня не было никакой необходимости к нему приближаться, я могла разглядеть его абсолютно с любого расстояния. Он запустил свою руку в волосы, немного растрепав их. Глаза выражали ярость, а сердце билось гораздо быстрее, чем у любого другого человека — не только у меня бываю плохие дни. Его мускулистая грудь вздымалась, и я ощущала, как он тяжело дышит.

Ничего себе нынче современные фермеры пошли! Но откуда в этом захолустье взяться офисному клерку?

Я облизнула губы и посмеялась над странным мыслям. Видимо, за год в жуткой голодовке я перестала думать совсем о личной жизни, или этот сочный виноград имел побочные свойства, но меня потянуло к этому человеку словно магнитом. Как одурманенная, я продолжала ощупывать взглядом его рельефное тело, проступающее под рубашкой.

Сколько там по Фаренгейту нормальная температура тела? Если бы я была живой, то термометр показал бы все триста градусов, настолько меня штормило от одного его присутствия.

Захотелось прикоснуться к нему и провести рукой по выпирающей венке на шее, губами нарисовать сплошную дорожку из поцелуев. И да, вгрызться своими клыками…Мне до безумия захотелось оставить на нем метку, что он мой, только мой!

«Совсем обезумела, женщина!» — отступила еще подальше, будто это могло как-то его защитить от меня и моих инстинктов хищницы.

Он зло пнул носком ботинка камень на земле и посмотрел в небо, словно ища поддержки свыше.

Клыки неприятно кольнули мои губы, и я зажала рот руками.

Всё, пора линять отсюда, пока не натворила дел! Наведаюсь как-нибудь позже, когда никого из людей не будет рядом. Оборот на этот раз оказался проще пареной тыквы. Всего несколько секунд, и я воспарила в воздухе в образе летучей мышки. Не могла себе отказать в удовольствии и не пролететь мимо этого незнакомца.

Хорош зараза, и вкусно пахнет сладеньким…

Очнулся я на софе в гостиной в обнимку с бутылкой. Как допил виски и оказался здесь после прогулки — не помню. Голова просто раскалывалась на части. На негнущихся ногах подошел к столу, который так и остался в «праздничном ожидании» после вчерашнего, схватил коробку сока и сделал несколько жадных глотков.

За окном раздался сдавленный крик отца. С раннего утра он кричал смачные ругательства в адрес каких-то мародеров. Видеть его физиономию не очень хотелось, но любопытство пересилило, и я вышел на улицу.

«Твари, чтоб у вас все повылазило!» — было самое скромное оскорбление, из всего, что он выкрикивал в пустоту, размахивая руками и прихватив с собой свой любимый дробовик.

— Эй, что случилось? — безымянно позвал отца.

Ответа не последовало.

«Плевать… Сам разберусь» — оставил дверь нараспашку и двинулся вглубь виноградника.

Часть кустарников была сломана, переломленная лоза склонилась к земле, ягоды отсутствовали. И нужно было такому приключиться в неурожайный год! Даже мне стало жаль отцовские труды, да и эта ферма оставалась его единственным источником доходов. Помощь со стороны он категорически отвергал, особенно не любил подачек от меня.

— Что случилось? — полусонным голосом произнес Люк.

— Кто-то устроил побоище в наших виноградниках, а в награду прихватил с собой четверть урожая, — вещал с места событий я.

— В моих, моих виноградниках, — нервно крикнул отец и в бессилии присел на траву. — Ох, если бы это видела Елена…

Имя матери болью отдалось в душе и всколыхнуло неприятные воспоминания, связанные с ее уходом из этого мира. Встряхнул головой, прогоняя болезненные мысли. Я подошел ближе к кустарникам и присел возле одного из них. Кто-то методично давил виноград, об этом свидетельствовали валяющиеся шкурки ягод и засохшие следы сока на листьях. На земле заметил след от обуви — все-таки человек… Но вот странность, следы были очень маленькими.

— Воришки, скорее всего, дети, — резюмировал я.

— С чего такие выводы? — заинтересованно уточнял брат.

— Сам посмотри, ну у какого нормального мужика будет такой размер ноги? Он либо недомерок, либо полурослик, но это уже к Толкину и любителям по сто раз завтракать, — брат рассмеялся, но тут же осекся, встретившись с вымученным взглядом отца.

— Бездельники! Вам бы только ржать, как меринам…

— Ну па, брось! Я же не серьезно…— попытался оправдаться Люк.

Сознание подбрасывало картинки вчерашнего вечера, я явно слышал шум и что-то мелькнуло в темноте: что-то или кто-то?

Кретин! Надо было удостовериться, все ли нормально, прежде чем сунуть нос в бутылку…

— Не расстраивайся, па, — Люк старался подбодрить отца, как мог. — Может это знак, что пора продать ферму? Перебрался бы к нам с Мари… — не успел он продолжить, как отец перебил.

— Ну уж нет! Это мой дом, и точка. Что я там забыл в вашем городе? Хотите из меня няньку сделать для внуков? Я уже вырастил одного… — бросил косой взгляд в мою сторону.

— Кого ты вырастил, продолжай? Мы что, спились или бродяжничаем? Ты всю плешь проел своей фермой и правильным мнением!

— Вик, отец? Вам не надоело? Сколько той жизни, а вы все не уйметесь! — выпалил брат, не стерпев наших очередных разборок.

— Нужно в полицию позвонить, — предложил я самый лучший вариант на мой взгляд.

— Ты еще федералам позвони! Я сам их поймаю, они еще долго будут вспоминать Эдда Фердюсона.

— Па, ты не прав. В твоем ли возрасте бегать с оружием по грядкам?.. — братец тоже не любил ферму и считал, что она бросала тень на его биографию.

— И ты с ним заодно? Убирайтесь оба, вон, валите к себе в город! — надрывался, заходясь в кашле, отец. — Чистоплюи…

Сплюнув нам под ноги, он направился в дом.

— А все ты… — толкнул меня своим плечом Люк. — Ну что, ты не мог вчера держать язык за зубами? Всего-то пару часов побыть паинькой. Нет, нам как истинным Фердюсонам надо показать свое превосходство и первенство во всем!

— Я его поймаю!

— Кого поймаешь? — переспросил брат.

— Воришку или воришек…

— Еще один… Лучше бы позвонил федералам! — брат больше ничего не сказал, а молча направился к дому.

А я стоял, как дурак в этих виноградниках и не мог понять, что меня здесь держит? Ветер трепал листву кустов, и я носом втягивал сладкий аромат ягод. Рука сама потянулась к желанной сладости, я быстро сорвал ягоду и закинул ее в рот, как в детстве.

Азарт охотника разгорался в душе.

«Я обязательно тебя поймаю!»

Выудил телефон из кармана брюк, чтобы завершить небольшое дело:

— Алло, Курт? Да, это Вик Фердюсон, мне необходим отпуск за свой счет на пару-тройку дней…

Чиркнула спичкой и разожгла небольшой костер из мелких щепок в камине. Мое тело не требовало больше тепла, но огонь меня успокаивал. Подбросила в костер древесной коры. Пламя вспыхнуло и огненными языками забегало по отсыревшим поленьям, от нагрева они потрескивали и протяжно «пищали». В нашем особняке больше никто не топит камин, он здесь больше для антуража. Отец считал эту привычку блажью, но запрещать не стал: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

— А у вас тут миленько… — язвительно протянул кто-то из-за спины.

Я обернулась.

На меня заинтересованным взглядом смотрел Дюк из клана лорда Фонба. Надо же, еще не все разбежались после моего позора.

— Обычно, — и вновь повернулась к огню.

Он присел рядом, касаясь моего плеча. От этого незначительного прикосновения меня передёрнуло. Мы уже пересекались с Дюком, он очень заносчивый и самовлюбленный вампир. Я отстранилась, давая понять, что мне не очень приятно его общество.

— Лика, у наших отцов состоялся сегодня разговор…— начал издалека этот недоделанный вурдалак.

Я испугано посмотрела на него, и он успел заметить мой страх. Дюк растянул губы в омерзительной улыбке и елейным голоском протянул:

— Они говорили о слиянии наших кланов… Ты ведь понимаешь, что это означает?

Я дернулась от его слов словно от пощечины.

— Ну уж нет, Дюк. Я лучше буду жить на болотах с лягушками, чем разделю с тобой вечность!

— Они главы двух крупных кланов, ты обязана будешь подчиниться их решению. Уж я тебе спуску не дам, моя новоявленная невестушка! — он схватил меня за запястье и хотел притянуть к себе.

Еще вчера я бы не смогла дать ему отпора, но сегодня произошло что-то невообразимое. Своей маленькой ладонью я отбросила его сильные руки и не просто их сбросила, а оттолкнула от себя так, что на мгновение мне показалось, как у него глаза повылазили из орбит.

Знай наших — упырь проклятый! Опустим, что я недалеко от него «ушла». Но я просто ликовала от внезапно проснувшийся во мне силы. Мне удалось откинуть его к противоположной стене.

— Стерва! — злобно рыкнул он и сплюнул.

— Запомни, Дюк, объединение кланов возможно только при наличии двух сторон. А я против!

Целый год жить себе припеваючи и за каких-то три несчастных дня нажить себе столько проблем, что даже если захочется, плакать не получится. Я покинула гостиную, не глядя на оскорбленного мужчину, и направилась к себе. Внезапная слабость заставила меня притормозить у самих дверей и ухватиться за ручку.

— Проклятые рудники… — как не хотелось, а вновь посетить виноградники придется.

— Лика, ты мне ответишь за свою непокорность! У меня на это целая вечность! — продолжал бросать угрозы в спину, Дюк.

— Я никогда не буду твоей! — показала несостоявшемуся женишку язык и скрылась за дверью.

***

Домишку в центре виноградника заприметила еще издалека, да и неподдельный аппетит разыгрался не на шутку лишь только от одного запаха, исходящего от кустов. Отсутствие в окнах света не вызвало никаких подозрений. Это даже к лучшему, если никого нет дома. Не надо оглядываться и постоянно замирать в напряжении, что тебя поймают с поличным.

Оборот прошел очень быстро и безболезненно, слабость давала о себе знать, но не так как прежде. Кустарники темной зеленью покачивались в такт ветру, а от аромата винограда кружилась голова. Потеряв вновь над собой контроль, я терзала растительность, обнося один куст за другим.

Забыв о приличиях, быстро передвигалась между рядами: сок стекал по губам и рукам. Я не замечала этой неприятной липкости на коже, от которой при жизни сразу неслась бы за влажными салфетками. Рот был набит живительными ягодами так, что я могла бы дать фору любой морской свинке.

Неожиданно раздался громкий щелчок, и я не смогла сдвинуться с места.

«Капкан? Еще вчера здесь не было никаких ловушек…»

Постаралась освободиться, но нога прочно засела в металлических тисках.

Ух, доберусь до того, кто это подстроил! Кость в ноге треснула, как только я расцепила ловушку.

— А-а-а, — мой скулеж пронесся устрашающим эхом над виноградником.

Ехидный пистолет, порву на тряпочки, этого гаденыша!!! Регенерация началась незамедлительно, но мне предстояло быть обездвиженной еще какое-то время.

— Твою налево… — надо мной неожиданно навис тот красавчик, которым я восхищалась вчера.

— Чумачечше пахнешь, Сладенький, — с трудом проговорила я, выплевывая застрявшие в горле ягоды.

Он несколько раз моргнул и снова посмотрел на меня, как на привидение.

— Чего застыл? Не видишь, женщине нужна помощь… — протянула ему руку, чтобы мне помог, а другой тем временем быстро нашаривала секретный кармашек на непредвиденные случаи.

Он сильно сжал мою ладонь и резко дернул на себя, столкновение взглядами было неизбежно.

— Серые…

— Чего? — еле выдавил из себя властный фермер.

— Глаза, говорю, у тебя серые.

— Ты кто? — он продолжал ошарашенно меня осматривать, его взгляд упал на мои губы, из-под которых виднелись два клыка.

— Вампир, — безапелляционно произнесла я. — Что, не нравлюсь?

Я все ждала, когда наступит тот момент, когда фермер забьется в конвульсиях от ужаса и убежит. Но время шло, а он продолжал на меня пялиться, как на экспонат в музее.

У меня не было желания долго играть в гляделки, поэтому Сладенького поджидал мой фирменный сюрприз — сонный порошок. Протянула ладонь и сдула весь порошок ему в лицо. Мужчина чихнул, а затем стал оседать.

— Вот умница, поспишь немного и забудешь про Лику.

После дозаправки очередной порцией винограда, я сжалилась над мужчиной и перенесла его в дом. Замерзнет ведь…

Женщины они такие, что при жизни, что после жалостливые…

Дежавю. Очнулся на софе в гостиной. Почему-то показалось, что я как актер Билл Мюррей в фильме «День сурка». С той разницей, что праздничный стол был пуст. Голова раскалывалась, постоянно подкидывая призрачные образы девушки-вампира. Я, конечно, работал без выходных в последнее время, да и в отпуске не был уже года три. Но с чего вдруг мне привиделся вампир, да еще и в женском обличии…

— Доброе утро, охотник за привидениями. Ну как, поймал воришку? — в гостиную в приподнятом настроении вошел брат.

Он еле уговорил отца разрешить нам остаться еще на несколько дней. Не могу сказать, что мне было приятно соседство с родными, но любопытство одержало победу, и пришлось закинуть все свои обиды прошлого на задворки сознания.

— Я в процессе… — решил уйти от ответа и вышел на улицу.

Я попытался найти хоть какую-то зацепку, но кроме того, что вор нанес очередной визит и оставил еще часть виноградников пустыми, ничего не было. Перед глазами вновь всплыл образ той, которая приснилась мне этой ночью: иссиня-черные волосы, пухлые губы, карие глаза, какая-то причудливая шляпка, красивое платье-корсет, расширяющееся к низу, и ее губы… и клыки. Последнее меня просто убивало. Такого внутреннего страха, мне казалось, я не испытывал давно.

Мои воспоминания прервал какой-то звук, я посмотрел себе под ноги и наткнулся на собственную ловушку, уничтоженную каким-то Халком-силачем.

Я не умею проигрывать, поэтому вернулся в дом и открыл рабочий ноутбук. Просмотрел немало статей на тему вампиров: и кто же они такие на самом деле? Одни утверждали, что это прислужники нечистой силы, другие - что это люди, страдающие заболеваниями крови, третьи - что это могущественные мифические существа со способностью оборота в любое животное. Основное оружие против вампиров - серебряная пуля или нож, святая вода или осиновый крест. Бред, конечно, сплошные домыслы обычных фанатиков, не обоснованные наукой, но если верить своим глазам, надо использовать все варианты, иначе винограднику наступит конец. Если честно, я даже на мгновение не мог представить, как вгоняю нож в грудь этой очаровательной особе. Клыки немного портили восприятие, но в целом девушка была весьма привлекательной.

Захлопнув крышку ноутбука, направился в отцовскую мастерскую. На вопросы родных отвечал уклончиво и старался молчать. Еще не хватало, чтобы меня увезли в ближайшую психушку. Практически весь день ушел на подготовку к новой встрече с незнакомкой.

Из серебра дома оказалась цепочка матери, которую отец подарил на годовщину их свадьбы. Она успела надеть ее всего несколько раз. Теперь я радовался тому обстоятельству, что еще мальчишкой забрал украшение себе. Матери очень не хватало, у нас с ней была очень крепкая связь, но лить слезы как девчонка я не мог, поэтому цепочка была неплохим утешением в особо сложные дни для меня. Порывшись в своих вещах в шкафу, выудил на свет биту и нераспечатанную коробку с электрошокером. Бита вряд ли была сделана из осины, но хотя бы можно было попробовать отбиваться, если что. На электрошокер я возлагал большие надежды, но вспомнив разломанный капкан, немного приуныл. Поэтому решил бросить электрокабель под напряжением вдоль виноградника.

Я еле дождался темноты, все мысли были заняты только поимкой воришки, и в очередной раз надеялся, что девушка — плод моего больного воображения, не более того.

Наблюдательный пункт разбил в той части виноградника, где урожай был нещадно уничтожен. Сюда явно уже никто больше не сунется, поэтому кинул плед на землю и достал прибор ночного видения. Кто бы мог подумать, что детские игры в шпионов могут принести пользу в будущем? Притаился и ждал подходящего момента.

В небе мелькнула небольшая черная точка, которая при приближении к земле изменила свою форму на более крупную.

Ядреное пойло, все-таки девушка!

Прибор ночного видения зафиксировал изящную женскую фигурку, которая с невероятной скоростью мелькала среди кустарников с виноградом.

Я ждал подходящего момента, чтобы усыпить ее бдительность и дать напряжение.

«Ближе, еще ближе, вот так — умница», — бормотал я.

Виноградник заискрил синими искрами, послышался женский крик, а потом все смолкло. Бросив свое укрытие и отрубив электричество, я рванул к тому месту, где, как мне показалось, была девушка.

Приблизился и обомлел. Это была она — дева из моих видений, который целый день меня преследовали. Она запуталась в кабеле, а ее тело продолжало искрить.

— Ты! — ее зрачки расширились, и она оголила свои клыки.

Не придумав ничего лучшего, выхватил из-за спины дубинку и стукнул ее по голове.

— Дурак! — злобно крикнула незнакомка.

— Нечисть! — парировал я и достал из кармана жилета электрошокер.

— Чтоб тебя съели черви! — вновь оборонялась девушка.

Но только я склонился к ней с электрошокером, как девушка незаметно для меня рванула вперед, а я успел ухватиться за подол ее откровенного платья. Треск ткани нарушил тишину, и та резко остановилась.

— Да ты хоть представляешь, каких денег стоит этот наряд? Мужлан неотесанный, фермер недоучка… — и бросилась на меня с кулаками.

Я даже обалдел на мгновение от такой наглости с ее стороны. Мало того, что оскорбляет, ворует урожай, так еще и сделала меня виноватым.

— Эй, красотка, сбавь обороты, не у себя дома, — и в предупреждающем жесте выбросил левую руку вперед.

— Да я тебя сейчас обескровлю… — и девица решительно двинулась в моем направлении.

— Последний раз повторяю, остановись, иначе я вынужден принять меры…

— Ты думаешь, на меня подействуют твои пугалки?

Она оскалилась, мне даже показалось, что ее клыки удлинились.

«Да, не на ту напал!» — последняя разумная мысль закатилась безвозвратно у меня в голове.

Первый удар от нее прилетел мне в живот, и я согнулся пополам.

— Не больно, — с вызовом прошипел я, в надежде стараясь отыскать серебряную цепочку в нагрудном кармане.

— Ах ты наглец! — взвизгнула недовольно вампирша целясь уже ногой, в самое болезненное место у мужчин между ног.

— Дамочка, вы бы поосторожнее, это мое самое ценное место.

Она в какой-то момент замешкалась, а я воспользовался ситуацией, набросил на нее цепочку и защелкнул застежку.

Девушка закрутилась, как волчок вокруг своей, а ее кожа дымилась в районе шеи.

— И что, вот так все просто? — неужели у меня получилось ее поймать?

— Рано радуешься…

Превозмогая боль, она бросилась на меня, одной рукой обвила мою спину, а другой зафиксировала шею, и я не успел понять, что произошло. Я стоял как парализованный и не мог сдвинуться с места. Жуткое жжение в районе шеи обжигало, как раскаленный металл. Перевел взгляд на девушку. Она неожиданно затихла в моих руках, а я понял, что все изменилось для меня. Нет, для нас обоих…

***

Первый укус новорожденного вампира всегда предназначается своей паре, как пояснил нам в последствии Дарма, когда испуганная Лика перенесла меня без сознания в особняк. Теперь наши судьбы тесно связаны. Поступок Лики разрушил все планы на объединение двух кланов. Сначала Дарма был просто вне себя от бешенства, но потом смирился с тем, что выбор дочери был в пользу другого вампира, пусть и новорожденного.

В наших руках золотые кубки, всего несколько глотков — и мы с Ликой официально станем парой на целую вечность.

— Готова ли ты, Лика из клана Дарма, связать свою судьбу с Виком Фердюсеном? — заунывно протянул глава всех вампирских кланов.

— Готова! — моя новоиспеченная жена смутилась и жадно отпила несколько глотков из кубка.

— Готов ли ты, Вик Фердюсон, оберегать Лику из клана Дарма и честь наши традиции?

— Готов, — сделал три глотка и поцеловал свою суженную, точнее укусил.

Ведь первый укус должен принадлежать своей паре.

Не все были довольны поступком моей жены, чужаков не очень любили и приветствовали среди своих. Пара вампиров из сторонних кланов намекнули о непростых временах для нас, среди них был и Дюк.

— Вик, пойдем, — поторопила меня жена. — Нас ждут великие дела…

Свадебный подарок оказался очень хорош. Не каждый раз тебе дарят несколько тысяч акров земли. Мы даже знаем, что на этих землях будем выращивать. Уже успели подобрать лучшие сорта винограда.

— А что это у них было в кубках? — недовольно произнес Дюк.

«Любовь. Любовь со вкусом винограда…»

В июльский теплый вечер, когда тополиный пух и дорожную пыль прибило летним дождиком, небольшая очередь экзальтированных дамочек, подпирала стенку, своими прекрасными телами в умопомрачительных нарядах дорогих брендов, не совсем приличного закрытого клубного заведения «Пилотаж». Нет, здесь не учили, пилотированию… Разве, что носом в салат, и то, это не про прекрасную половину человечества.

— Мартышка! — раздалось визжащее сопрано одной из молодых девиц.

— Отвали, идиотка! Снимите с меня эту сумасшедшую, кто-нибудь?! — истерично проверещала вторая участница разворачивающегося скандала, на глазах благодарной публики.

«Золотая молодежь» привыкшая к различным формам эпатажа, уже давно ничему не удивлялась. Подобных сцен в «золотом фонде» популярного видеохостинга пруд пруди. Одним нажатием красной кнопки, можно нарыть и похуже всякую «дичь».

Призывы о помощи, миловидной брюнетки, так и остались без должного внимания. Хотя… Когда ловкая «Блонди» вскочила в короткой юбке на барную стойку, цепляя своими тоненькими пальчиками соперницу за ее длинные лохмы, им удалось обратить на себя внимание. Публика, словно очнувшись от долгого сна, вальяжно потянулась к своим гаджетам, дабы заснять очередную «бойню» двух куриц, не поделивших крутого мажорчика потягивающего виски с колой в вип-ложе.

— Артюх, чего твоя баба творит? — раздраженно проговорил Емельян.

— Да, мне все равно на эту дуру! Пусть разомнется. Если бы наши папаши не дружили и бизнес не делили… Давно бы ее послал. Да и в постели уже порядком приелась мне… — не успел он договорить, как из рук исчез пузатый бокал, а жгучее содержимое, коричневой жижей растеклось по белоснежной рубашке от Дольче.

— Совсем с катушек съехала?! — разъяренно прокричал Артём, схватил девушку за запястье и потащил к выходу, не стесняясь в выражениях.

Запястье Милочки Борщовой, порядком ныло, но больше всего ей хотелось расцарапать наглую физиономию возлюбленного, возможно, бывшего возлюбленного (последнее подчеркнуть). Мысли в голове Милочки скакали горными козочками и никак не могли угомониться.

«Пропади ты пропадом, Власов младший!» — Милочке, казалось, прошипи эту фразу раз двадцать, мысль материализуется и Артема настигнет небесная кара.

Молодой человек со всей силой толкнул Борщову к машине, та едва успела выкинуть руки вперед и затормозить носом в миллиметре от металлического глянца на капоте новенького «Каена» бойфренда.

— Дурак! Потаскун! — взвизгнула Милочка, прожигая любовника ненавистным взглядом. — Как ты мог, целоваться с этой облезлой!

Артем Власов не спешил становиться участником слезливой сцены: «Кто кому и чего должен». Парню совсем недавно только стукнула четверть века, самый сок: живи себе, радуйся, если бы не одно «НО», в лице Борщовой. Сначала он был солидарен с родителем в вопросе подмять под себя выскочку и заносчивого типа, недоделанного магната империи мороженого, а сейчас был готов послать этих двух старперов по конкретному адресу, несмотря на то что один из них — плоть от плоти.

«Сам пусть возиться с этой психованной, а с меня хватит!» — Артем решительно посмотрел на девушку, бывшую девушку.

— Борщова, проваливай! Надоела! — Вот так, двумя словами он подвел черту под их отношениями. Вечно плясать под дудку папаши Артему не хотелось, хотя тот всенепременно попытается связать по рукам и ногам, давая как обычно все необходимые наставления.

— Что ты сказал? Мне послышалось? — решила уточнить для себя Милочка, насчет фееричной чуши, которая изверглась из уст Власова.

— Ты глухая? Проваливай! — Артем подошел к машине и щелкнул автомобильным брелоком.

Милочка округлила глаза и стала нарочито хватать воздух своим симпатичным ротиком, который она успешно «прокачала» под чутким руководством драгоценной мамочки, в прошлом косметолога — Стеллы Альбертовны Борщовой. В самом деле, чего бояться, природа наградила девушку, красивыми волосами, выразительными глазами, идеально ровным носиком, один изъян — тонкие и непритягательные губы для мужского глаза. Стелла любила дочку страстной любовью, поэтому всячески оберегала девочку в подростковом периоде, от того, чтобы та не решилась прибегнуть к пластике, ведь финансовые возможности позволяли, вылепить из столь юного создания, идеальную женщину в современных реалиях.

Не иначе Милочка рассчитывала устроить сцену у клуба с показным заламыванием рук и адресными проклятьями в сторону виновника всех ее бед — Артема. Закатить колоссальную истерику, потрепать от души нервы младшему Власову, чтоб надолго запомнил, и самой его бросить, самой! А теперь выходило, что он всем доволен и посмел с презрительным взглядом и его фирменной ухмылкой, бросить ее первым!

— Подонок! Эгоистичная сволочь! Бестолочь! — синтезировал девичий мозг одно за другим ругательства в адрес Артема.

Власов пропустил ругательства мимо ушей, отворил дверцу автомобиля со стороны пассажирского сидения, что-то взял в руки, резко выпрямился и развернулся в сторону озлобленной девушки. Милочка была наготове и уже собиралась пустить в ход, всю свою тяжелую словесную артиллерию, но не тут-то было. Артем, не спеша подошел ближе, вложил в ее руки клатч, и откланялся. Вот так запросто, будто она не была никогда его девушкой, а просто случайной попутчицей, голосовавшей на трассе, которая по своей оплошности позабыла в чужой машине женский аксессуар.

— Совсем страх потерял?! — она уцепилась за последнюю возможность надавить на больную мозоль.

— Да пошла ты! — процедил сквозь зубы едкую фразочку Власов.

Артем больше не церемонился с этой избалованной, незнающей жизни, взбесившейся женщиной. Сел в машину и дал по газам.

«Пусть отец сам с ней нянчится, а еще лучше женится. А с него довольно!» — новая авантюра, которую они замутили с Емельяном, сулила большие возможности, а самое главное финансовую независимость.

Оставшись в одиночестве на элитной парковке, Милочка дала своим чувствам волю. Девичье личико настолько исказилось от переполняемых эмоций, что ее сейчас не узнала бы родная мать, не говоря уже об отце. Слезы стремительным потоком рвались наружу, пробивая железобетонную оборону наследницы огромного состояния.

Деревенское утро неповторимо: чистый воздух, крик и кудахтанье домашней птицы, капельки росы опускаются хрусталем на зеленую траву. Ничто не может нарушить местного колорита. Ведь природа всегда прекрасна! Прекрасна, правда не для всех…

Леночка Воронцова, спотыкаясь, сбегала по ступенькам в мужской удлиненной футболке.

«Я ему покажу! Индюк напыщенный! Да что, он о себе возомнил!» — успокаивала себя девушка.

— Лена, подожди! — остановил ее на секунду проникновенный голос Василькова.

«Может передумал?» — лелеяла себя последней надеждой Воронцова.

— Юбку забыла… — заботливо проговорил, смуглолицый Тимофей.

— Что? Юбку? И это все из-за чего ты меня остановил? — Леночка раздувала грозно ноздри втягивая воздух и окидывая мужчину уничтожающим взглядом. — Год! Васильков, я ухлопала на тебя год своей жизни!

— Лена, я ничего не обещал… Ты была не против свободных отношений, — Тим вложил струящуюся ткань в руки Воронцовой.

Девушка закусила губу и из последних сил старалась сдержаться, чтобы не разрыдаться, как малое дитя перед Васильковым. В ее голове пролетали те дни, когда она впервые решила захомутать симпатичного и преуспевающего молодого специалиста, неожиданно переведенного в их захолустье из головного офиса. На парня была устроена нешуточная охота всего женского коллектива в возрасте от восемнадцати и старше… Даже Алевтина Сидоркина, которая уже давно вышла на пенсию, всячески флиртовала с Тимофеем.

— Разве ты не понял еще? Я притворялась все это время, мне казалось… — не успела она закончить, как Тим продолжил за нее:

— Что я полюблю тебя и женюсь? Тебе не кажется, что подобная затея слегка наивна?

— Наивна? Да кто еще согласится на подобные условия! — обвела она глазами старенький домик, построенный еще до революции. — Молодой мужчина живет в каком-то сарае, да еще в придачу со старой сумасшедшей, — громко выкрикнула она и тут же пожалела о своих словах.

— Уходи! — отрезал Тимофей и обдал девушку холодом своих синих глаз.

— Прости… Я не это хотела сказать… — всхлипнула Елена и сделала шаг на встречу.

Тимофея давно тяготили их отношения, но обидеть Лену он не хотел, поэтому продолжал всячески оттягивать момент их расставания. Чаша терпения переполнилась и тянуть больше было нельзя.

Ровно год назад, Васильков пригласил Воронцову на первое свидание, ведь девушка давно всячески оказывала ему знаки внимания и была вполне симпатичной внешне. Любой молодой, здоровый, мужчина, не упустил бы такой возможности, вот и Тимофей не стал. Правда парень был хорошо воспитан, в уважении к старшим и огромной любви к родителям. С детства его приучали говорить правду и ничего кроме правды. Вот и сейчас ему не хотелось обманывать Лену, и дарить ложные надежды девушке. Поэтому, как человек чести и достоинства, он сразу оговорил тот момент, что жениться не собирается в ближайшее время. Воронцова была на все согласна и первое время даже держалась молодцом, не показывания никаких привязанностей. Но через несколько месяцев все переменилось, в какой-то момент Тимофей почувствовал, что в его жизни Лены стало много, даже чересчур много: щенячий взгляд, маленькой побитой собачонки, обеды в контейнерах и мелкие истерики на почве ревности. На фоне этого Васильков чувствовал, что просто задыхается…

Лена же девушка прагматичная и целеустремленная, еще накануне она договорилась с Васильковым, что не плохо бы было отпраздновать их первую годовщину. Тимофей же никак не мог взять в толк — зачем? Ведь они были не расписаны, для чего отсчитывать время обычных свиданий? Но отговаривать ее не стал: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы…» На том и успокоился. Ночь любви особого удовольствия тоже не принесла. Воронцова временами сильно переигрывала, показывая, как сильно испытывает наслаждение, вот и эта ночь не стала исключением. Тимофей чувствовал фальшь, и от того становилось еще досаднее.

«Неужели я не достоит того, чтобы быть со мной честной?» — удивлялся Васильков, каждый раз задавая себе этот вопрос.

Он достойно отыграл свою роль любовника ночью, утром продолжил и уже собрался пойти в душ, как Лена потянула его за руку и ласковой кошкой промурлыкала, что у нее для него сюрприз.

— Что это? — скептически окинул взглядом белую коробку и настороженно приоткрыл крышку.

— Сюрприз… — проговорила Леночка и чмокнула Василькова в щеку.

Тимофей не стал больше тянуть и откинул крышку. Отодвинув рукой воздушную бумагу и, подцепил «сюрприз» цвета бирюзы.

— Нравится? — восторженно проговорила Воронцова.

Мужская рубашка непонятного цвета, Тимофею сразу не понравилась, он не сомневался, что это был подарок от всей души, и скорее всего весьма дорогой. Но ведь он не просил! Да и потом, в его гардеробе были весьма отличные рубашки, которые он предпочитал выбирать самостоятельно.

— Нравится… — с большим трудом выдавил из себя Васильков. — У меня тоже есть для тебя сюрприз, — он потянулся к прикроватной тумбочке и извлек из нее бархатную коробочку квадратной формы.

Девушка заерзала от предвкушения и, вожделенно, посмотрела на бархат в руках Василькова. Очевидно, ожидая логического завершения незамужней жизни и нового витка семейного счастья под лозунгом: «Завидуйте все, меня замуж позвали!». А еще Леночке хотелось, чтобы подарок-сюрприз Тим оценил по достоинству. В их колхозе ничего приличного не найти, поэтому она подготовилась, и сделала заказ у байера в столице, который переправлял одежду из Америки, скупая все по большим скидкам на распродажах. Восемь тысяч рублей, такова стоимость ее сюрприза для Василькова — приравнивались к месячной зарплате их почтальона. У нее не было желания пустить пыль в глаза своему молодому человеку, но хотелось очень подчеркнуть его смуглую кожу, белозубую улыбку и невероятную синеву глаз. А еще, чтобы женщины их поселка знали, что этот красавчик занят и принадлежит ей, Ленке Воронцовой. Пусть все обзавидуются.

Один щелчок замочка на коробке, и сколько разочарования…

В бархатной коробке красовались красивые сережки с небольшими изумрудами в обрамлении белого золота. Васильков не был жмотом, и знал, что девушка наверняка ожидает дорогого подарка. Поэтому не поскупился, взял отгул и съездил в город еще неделю назад.

Только сейчас Леночку накрыло осознание, что сережки это и есть предел в их отношениях и тот самый финал, никаких новых витков не последует. На большее она может не рассчитывать, ни при каких обстоятельствах. Волна гнева накатила незамедлительно, девушка отшвырнула подарок и фурией взметнулась на постели.

— Этого Васильков я тебе не прощу! — от накатившей ярости, Леночка не почувствовала, как прикусила язык… Из глаз брызнули слезы, а рот наполнился слюной с металлическим привкусом.

Тимофей не сразу понял в чем дело. Лена бегала по комнате, выкрикивала ругательства в его адрес и даже что-то разбила (это оказалась любимая вазочка Зинаиды Сергеевны), стараясь успокоиться, унять физическую и душевную боль.

Время ранее, и крики одной стервозной особи, звучали колокольным звоном в утренней деревенской тишине. Зинаида Сергеевна выглянула из своей комнаты и застала разбушевавшуюся девушку своего жильца на лестнице, фактически в чем мать родила, если бы не мужская футболка.

«Хоть зад прикрывает и на том спасибо», — подумала пожилая женщина и с озорством посмотрела на Василькова.

— Молодежь, что за шум, а драки нет? — решила разрядить обстановку Зинаида Сергеевна.

— Вас только здесь не хватало! — выкрикнула Леночка, всхлипывая и вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Лена, не смей так разговаривать с Зинаидой Сергеевной! — уже едва сдерживался Тимофей.

Воронцова была так расстроена, что решила припомнить все, этому бесчувственному чурбану, а заодно найти козла отпущения, которым оказалась не вовремя проснувшаяся пожилая женщина.

— Чья бы корова мычала! Нагуляют по молодости, принесут в подоле, а потом других жизни учат…

Лицо Зинаиды Сергеевны стало мрачным, а в глазах мелькнул предательский блеск слез. Но она не Воронцова, и жизнь много преподнесла полезных уроков: как себя вести, и сдерживаться от подобных нападок несостоятельных личностей, которые так и норовят укусить побольнее. Поэтому вдохнув побольше воздуха, она собралась с мыслями и впервые высказалась, о том, о чем давно думала:

— Ты бы Тимофей успокоил девушку… Дал ей возможность собраться — простынет ведь, босой на студеных ступеньках стоять. И запомни, ложь не обеляет человека, но и недомолвка не порождает ничего хорошего. Давно терпишь Елену, уж как с полгода ее не переносишь. Сказать надо было правду девушке, а ты смалодушничал, — больше добавить было нечего, женщина потуже затянула поясок на простом халатике и отправилась восвояси.

Леночка Воронцова, как язык проглотила. Она ожидала услышать от Зинаиды чего угодно, только не этого.

Тимофей же больше не смотрел на Лену. Все что давно его так мучало, женщина вот так легко распознала и сейчас опередила его. Зинаида Сергеевна никогда не лезла со своими советами до поры до времени. А сейчас правда открылась. Поделом ему! Сам дурак!

— Я тебя провожу до дома. Только на этом все, Лена! — повторил Васильков и поднялся к себе.

Воронцова не могла поверить тому, что сейчас ей сказал Тим и эта старая карга. Каждое их слово легло мелким рубцом на сердце. Она обязательно найдет как отомстить этим двоим, за свое «падение»… За свои несбывшиеся мечты.

Анатолий Борщов рассматривал свое отражение в большое панорамное окно конференц-зала: солидный мужчина с посеребренными висками и модной стрижкой, классический костюм, отливающий глянцем при дневном свете, дорогие часы известного бренда, итальянская обувь ручной работы, с любовью подобранная драгоценной супругой.

Кстати, о супруге… После столь долгожданного слияния двух гигантов в молочной промышленности, он все меньше стал уделять внимания Стелле… Жена всецело помогала пережить ему напряженный период: утверждения всех формальностей в момент слияния его детища ООО «Холодок» и гиганта в своей нише ООО «Молочная коровка». Очень многое стояло на кону и Борщову до сих пор не верилось, что все так удачно разрешилось. Когда Анатолий хотел взять паузу и перевести дух, чтобы дальше разбираться с новым витком в его бизнесе, как гром среди ясного неба, прогремело обсуждение скандального видео с участием в главной роли его Солнышка — Милочки Анатольевны Борщовой. После долгожданного слияния ГК «Рунно» гудело обсуждением столь непозволительного поведения дочери, такого уважаемого человека, как Анатолий Борщов, да и обсуждения в социальных сетях не заставили себя долго ждать:

«Эта коза задрала юбку и метелила свою соперницу!» — вещал один из комментирующих под постом новинки в линейке мороженого «Сливочное суфле с вафельной крошкой», в открытой группе «Рунно».

«Зажравшиеся морды! Обогащаются за наш счет, понаплодили поколение мажоров!» — гласили третьи ровненько под постом о слиянии, где с фотографии улыбался довольный Борщов, пожимающий руку своему деловому партнеру.

«По блату пропихнул свою ненаглядную… По заслугам!»

Анатолий никак не мог взять в толк, что спровоцировало Милу на подобное поведение? В тот день он только к ночи заявился домой и не было сил выяснять насколько успешно прошел день у его домочадцев.

Первый тревожный звоночек поступил от его пиарщика с утра, который заверил, что сделает все возможное для того, чтобы видео скрыли из сети, как можно скорее.

Вторым звонившем оказался Власов старший, который год назад предложил породниться семьями. Тем более, что ничего делать для этого не надо было, молодые не сильно сопротивлялись перейти на новый уровень отношений. Пышная помолвка стала отправной точкой сближения семейства Власовых с Борщовыми. И вот тебе, какая оказия, Артем Власов наотрез отказался продолжать отношения с его дочерью, а после увиденного видео на его сторону встали и родители.

«Бизнес ты отгрохал, а на дочке со Стеллой вы явно отдохнули…», — подвел итог Власов старший.

Борщов раздраженно сбросил вызов не дослушав Власова, и забыв о любых приличиях, вспомнил самые смачные ругательства.

— Стелла! — прокричал он из гостиной. — Какого лешего, здесь вчера произошло?

Жена, не торопясь, спустилась со второго этажа, в красивом из струящейся ткани шелковом халатике. На мгновение Борщов даже залюбовался, как ее стройные ножки перебирают ступеньки в красивых домашних туфельках на небольшом каблучке. Анатолий был до сих пор влюблен в свою супругу и все так же желал с ней близости, как и в тот день, когда впервые увидел эту невероятную женщину.

— Любимый, что случилось? — с непонимающим видом, Стелла посмотрела на супруга.

— Только не говори, что ты не в курсе случившегося? — с осуждением в голосе проговорил Борщов.

— Ах, ты об этом видео… Я действительно была не в курсе, Солнышко рассказала не сразу.

Стелле не имело смысла притворяться сейчас. Да! Она, как и муж, была недовольна тем, что Милочка не нашла в себе сил, и столь детским способом продемонстрировала свое расстройство. По мнению матери, мужчины все полигамны, и задача женщины находящейся рядом не допустить похождений налево или право. Увы, Милочка расписалась в собственном бессилии, а самое главное забыла о репутации их семьи Борщовых.

— Не кипятись, все что уже могло случиться, произошло. Твоя задача в максимально сжатые сроки подчистить весь негатив в сети и более не распыляться по мелочам.

— Мелочам?! — взревел муж, подскочив с дивана. — Ты только на секунду представляешь во сколько мне обойдутся подобные мелочи: подкошенная репутация, возможный спад продаж, я уже не говорю о том, что Власовы прерывают с нами любые контакты. — Этот Власовский гаденыш бросил Солнышко на глазах у всех злопыхателей!

— Толя… — женщина легко и непринужденно пересекла гостиную, обхватила руками шею мужа и пронзительно посмотрела в глаза, едва соприкасаясь губами с его. — Толя, разве это так важно? — полушепотом проговорила Стелла, прижимаясь теснее к Борщову. — Артем никогда не любил Милу, и я тебе сразу об этом сказала. Я всегда считала эту идею бредовой. Солнышко поспешила влюбленность принять за более глубокое чувство… Поверь она страдает не меньше нас с тобой. Первое чувство, как первоцвет, быстро распускается и так же быстро отцветает. Редко, когда наоборот.

Задыхаясь от дурманящего запаха, исходящего от тела своей женщины, Борщов на мгновение потерял ориентир и позабыл о всех неприятностях. Он с упоением втянул столь желанный аромат и скользнул рукой под халатик жены.

— Котик, не сейчас, — лукаво улыбнулась Стелла и отпрянула от мужа.

Супруга умело манипулировала Борщовым, но никогда не использовала против него. Она слегка только гасила внезапные вспышки гнева, столь утомляющие самого Борщова.

— Анатолий Васильевич, все руководители подразделений собрались, можете начинать совещание, — выдернул из воспоминаний Борщова официальный тон его личного помощника.

— Приглашайте, — Борщов расположился в директорском кресле и пристально посмотрел на входную дверь, где появлялись один за другим его подчиненные. Невзрачной тенью только одна сотрудница пыталась проскользнуть незаметно мимо него, заняв самое отдаленное место за столом.

Анатолий приветственно кивнул в сторону сотрудников.

— Итак, начнем, — проговорил сдержанно Борщов и снова устремился взглядом в конец стола переговоров.

В штатном режиме потекли рутинные обсуждения целей и задач на ближайший месяц. Руководители подразделений отчитались за прошедший квартал, а Борщову в свою очередь пришлось напомнить, что слияние повлекло за собой не малые изменения, а именно крупномасштабная модернизация производства, являлась первоочередной задачей. Но для этого требовались приличные вложения, поэтому одним единственно верным решением являлось: закрытие и реконструкция менее эффективных производств в регионах.

— На прошлом совещании был утвержден список тех, кто едет курировать сокращение и реконструкцию на производство в регионах, — Анатолий сдвинул очки на кончик носа и снова посмотрел в конец стола, где за плечом коллеги пыталась спрятаться Милочка Борщова. Список я лично пересмотрел еще раз и внес поправки. В Кореваново вместо Дъяченко, отправляется Борщова.

— Как?! — возмущенно пискнул девичий голосок в конце зала.

— Вы хотите это обсудить, Людмила Анатольевна? — строгим голосом проговорил Борщов, изогнув одну бровь.

— Нет, — смиренно ответила Милочка и еще больше сникла, уставившись взглядом в стол и папку с документами.

— Тогда больше никого не задерживаю.

Сотрудники облегченно выдохнули, что не стали свидетелями семейных разборок и направились к выходу.

Милочка стойко дождалась пока за последним из коллег закроется дверь и, развернулась в сторону отца.

— Я не поеду! — притопнула она на месте своей кукольной ножкой по жесткому ворсу ковролина.

— Уволю, — спокойно проговорил Борщов и стал собирать документы не обращая внимания на выпад дочери.

— То есть как? — растерялась Милочка и с недоверием посмотрела на отца.

— Людмила Анатольевна, вы, кажется, забываетесь, — официально обратился Борщов к дочери. — Я ваш непосредственный директор! Напомните мне, какую должность вы занимаете в нашей компании?

— Специалист антикризисного управления, — тихо проговорила Мила.

— Не слышу?! Что вы там себе мычите под нос?

— Специалист антикризисного управления, — практически прокричала она и прикусила слегка подрагивающую нижнюю губу.

Сердце Борщова по старинке дрогнуло. Ведь это его ребенок, дочка, его Солнышко. Но тут же в памяти всплыли кадры из видео, и жалость к дочери, как рукой сняло. Она уже не та маленькая леди, которая, всякий раз, когда он звонил жене, кричала в трубку мобильного телефона: «Папа, я люблю тебя!» Его дочурка выросла, но сама до сих пор еще этого не поняла.

Анатолий сжал руку в кулак.

«Нельзя сейчас давать слабину, это все ради ее же блага! — уверял самого себя Борщов. — Пусть научится быть самостоятельной и самодостаточной личностью, без родительской поддержки!»

— Поэтому в Кореваново, поедешь ты! И это не обсуждается. У тебя отличное образование, а вот практических навыков недостаточно. Пора набираться опыта.

Милочка впервые растерялась и не понимала, как себя вести. Она никогда отца не видела таким угрюмым и раздраженным.

— А если не поеду? — хваталась она за последнюю возможность настоять на своем.

— Уволю. Заблокирую карты и накопительный счет заморожу, а еще сделаю так, что ни одна приличная фирма не возьмет тебя к себе на работу. Не советую проверять мои слова на деле.

— Но папа… Артем меня унизил, растоптал мое доверие… А наказываешь за это меня? Не справедливо! — ее голос сорвался, затем последовали тихие всхлипы.

— Не тебе говорить о справедливости! Жизни не нюхала — девчонка! Мы тебя с матерью растили, как комнатное растение. Живешь на всем готовом. Власов будет не первым, кто позволит вытереть об тебя ноги, если ты не пересмотришь свои взгляды.

— Ну и отлично! — сорвалась на крик Милочка и выбежала из конференц-зала, со всей силы хлопнув дверью.

Милочка была в сердцах на родителей, поэтому умчалась в командировку не прощаясь. Однако она не позабыла прихватить с собой немаленький гардероб.

«Кореваново там, или не Кореваново, а красивой, я должна быть всегда!» — дала она себе зарок, и сдала в багажное отделение при регистрации на рейс, больше тридцати килограмм личных вещей. Действительно, а почему бы и нет?

Командировка планировалась длительной, еще неизвестно, как сотрудники воспримут неприятные известия о сокращении: поселок маленький, другой работы практически не найти. Другой вопрос заключался лишь в том, что подобный процесс требовал серьезной проработки, а готова ли она держать оборону и натиск со стороны недовольных работников производства? Милочка очень сильно сомневалась. В головном офисе, девушка всегда была у отца под покровительством, он всячески оберегал ее и старался ничем не грузить. Сейчас подвести его было бы совсем постыдно, ведь тогда все сплетни окажутся правдивы. Репутация Борщовых и так пошатнулась после ее выходки в клубе, а уж профессиональный провал может привести к весьма необратимым последствиям…

Секретарь отца, рассказала, что в аэропорту города для Милочки организован трансфер, поэтому проблем с дорогой в Коревано возникнуть не должно.

«Просто замечательно: никто не будет меня контролировать! Я со всем справлюсь сама!» — девушка перевела взгляд на мерцающее табло в салоне самолета и пристегнула ремень.

«Дамы и господа! Приветствуем вас на борту нашего самолета. Наш полет пройдет на высоте десять тысяч метров, после набора высоты вам будут предложены прохладительные напитки и журналы. Счастливого пути!»

— В добрый путь! — тихо шепнула себе под нос Милочка и прикрыла иллюминатор шторкой, ведь высоты она побаивалась с детства.

В этот раз авиалайнер не попал даже в зону турбулентности, вовремя произошел выброс шасси, и когда самолет коснулся посадочной полосы, все пассажиры, аплодируя поблагодарили экипаж за столь удачный рейс.

Милочка, забрав многочисленные чемоданы с багажной ленты, остановила носильщика, приплатив ему по двойному тарифу за погрузку своего ценного груза. Затем осмотрела себя, и поправила воротничок кружевной белой блузки с пышными удлиненными рукавами, стряхнула невидимые пылинки с узкой юбки, цвета Тиффани, перекинула элегантную сумочку на другое плечо и засеменила вслед за носильщиком в зону прилета, скользя каблучками по глянцевой плитке пола.

Среди многочисленных встречающих, она заметила молодого мужчину в обтягивающих синих джинсах, в рубашке ультрамодного цвета этого сезона, так некстати гармонирующего с ее юбкой, солнцезащитных очках, и до омерзения наглой ухмылочкой на лице. Он вальяжно оперся локтями на ограждение, отделяющего общий зал от зоны прилета, лениво поддерживая одной рукой табличку с надписью: Людмила Борщова ГК «Рунно».

— Туда, — девушка указала носильщику рукой и последовала в ту сторону, где расположился по ее мнению водитель их предприятия.

— Добрый день, это я! — улыбнулась она приветливо незнакомцу.

Мужчина сдвинул солнцезащитные очки на лоб и оценивающим взглядом скользнул по миниатюрной фигуре Милочки.

— Девушка, вы обознались. Я не из модельного агентства, так что отойдите, а то надпись загораживаете.

В первые минуты Милочке показалось, что мужчина просто неудачно пошутил, но потом, когда нахал в очках бесцеремонно отодвинул ее в сторону, поняла, что это был не розыгрыш.

«Ну уж дудки!» — подумала Людмила и впервые за несколько дней решила проявить свой непреклонный характер.

— Людмила Анатольевна Борщова — это я! — отчеканила каждое слово так, что мужчина вздрогнул. — Паспорт показать или так обойдемся?

— Тимофей Васильков… — растерянно произнес нахал в очках и еще раз окинул Милу недоверчивым взглядом.

— Все?! — продолжала идти она в наступление, не давая ему ни единого шанса.

— Что все?

— Смотрины окончены? Или мы тут до скончания века будем стоять?

— Мне нужно позвонить! — вдруг, словно очнувшись от оцепенения произнес нахал.

Тимофей отошел в сторону и из заднего кармана джинсов достал смартфон. Резко развернулся и, сделал несколько снимков Милы в полный рост. Девушка даже не успела среагировать на подобную бесцеремонность водителя, так быстро он все это провернул.

— Суворов, какого черта тут происходит? Вы кого прислали? Или здесь где-то понатыканы скрытые камеры, и вот-вот чувак с цветами, тортом, выпрыгнет из-за угла и поздравит с шикарным абсурдом? — возмущенно высказывал кому-то Васильков.

Милочка, услышав их разговор, для себя решила, что первый кого она внесет в список сотрудников, попадающих под сокращение, станет, этот недоделанный водитель. Она не ждала роскошного приема в свою честь, но элементарной вежливости и радушной встречи, более чем ожидала.

— Так понятно. Носильщик! — прокричала она так, что часть встречающих повернулась в ее сторону.

«Никуда не поеду с этим чокнутым!» — она схватилась за ручку тележки и демонстративно прокатила свой внушающий багаж мимо нахала.

— Вы куда? — Тимофей сбросил вызов и поспешил вслед за новым сотрудником из головного офиса.

«Понабирают дур по блату…» — пронеслось в голове Василькова.

Тим, сел за руль своей машины и посмотрел в зеркало заднего вида. Высокомерная молодая особа прожигала дыру в его затылке и жеманно кривила свои пухлые губки. Мужчина удивлялся своей выдержке и не мог до сих пор понять, как его угораздило, в свой законный выходной ввязаться во все это.

Когда с ним на связь вышел Суворов и попросил разрулить ситуацию со встречей нового сотрудника, он и представить не мог, чем для все это обернется. Несмотря на свою должность исполнительного директора в их компании, ничто человеческое Василькову было не чуждо. И как только Суворов рассказал о том, что их водитель Глеб застрял на сто первом километре с пробитым колесом, поспешил на выручку.

В его представлении, антикризисный менеджер из головного офиса должна была выглядеть достаточно чопорной особой: непременно уже за сорок, в очках, с дулькой на голове и туфлях без каблука, и даже ее родственная фамилия с Борщовым не добавляла ей баллов в глазах Василькова. Возможно, это была сестра жены Борщова или дальняя тетка. Много кто из предпринимателей и бизнесменов, достигших уровня Анатолия Борщова, привлекал родственников к своему делу. Тим не разделял подобного подхода в бизнесе и считал, что родня только вредит…

Васильков вновь посмотрел на пассажирку и тяжело вздохнул. Он очень сомневался в профессиональных качествах Милочки Борщовой — девчонка ведь совсем, еще молоко на губах не обсохло, а уже доверили решать судьбу целого коллектива. Тимофей уже неделю не находил себе место, как только от руководства поступило распоряжение, сократить штат. Как он не прикидывал, а в голове просто не укладывалось, кого они должны оставить без средств к существованию.

— Долго мы будем еще стоять, или вы еще кого-то решили встретить в аэропорту?! — девушка саркастично бросила в спину Василькова вопрос.

— Я бы на вашем месте не торопился с выводами! Вы еще не приступили к своим обязанностям, а уже врагов себе наживаете. Не хорошо это! — все-таки не сдержался и указал девушке на ее не правильное поведение, затем отвернулся и уже со спины продолжил их общение. — До Кореваново ехать три часа, давайте не будем превращать нашу дорогу в полную неразбериху. — Это понятно? — на всякий случай решил уточнить Тимофей еще раз, на этой неделе ему хватило скандалов и разборок.

— Понятно, — зло проговорила Милочка и дернула ремень безопасности на себя, быстро протянув его вокруг пышной девичьей груди, так легко просматривающуюся в вырезе шелковой блузки.

«Модель, твою мать!» — подытожил Васильков и щелкнул на руле кнопкой переключения радиостанции.

***

Милочка перевела взгляд в окно и посмотрела на пшеничные поля, раскинувшиеся вдоль дорожного полотна. Не так совсем она представляла себе первый день командировки. Единственная надежда теплилась в душе, когда она доберется до гостиницы, наконец, примет душ и отдохнет. Первая неделя месяца, просто высосала из нее все силы.

Смахнув блокировку экрана пальцем на своем смартфоне, она написала сообщение матери: «Приземлилась, все хорошо. Как буду в номере, отпишусь».

Девушка только сейчас осознала, что в этих разборках с водителем, она совсем забылась и не попала в туалет в аэропорту, как и не попала туда во время перелета, не дождавшись своей очереди среди тучных бабенций и писклявой малышни. Борщова перевела свой взгляд на водителя и раздумывала, как лучше и обтекаемо попросить притормозить на ближайшей заправке.

Ничего лучшего она не придумала, как спросить:

— Нам хватить бензина до поселка? — тихо проговорила она и посмотрела на Василькова в зеркало заднего вида.

Но ответа не последовало, мужчина никак не отреагировал и продолжал гипнотизировать взглядом дорожную ленту, покачивая головой в такт льющейся мелодии из динамиков.

— Нам хватить бензина до поселка?! — девушка попыталась переключить внимание водителя на себя и перекричать музыку.

Тимофей щелкнул пальцем по музыкальной панели и переспросил:

— Мне показалось или вы что-то сказали?

— Да, когда будет ближайшая заправка? Я хочу пить… — решительно соврала Борщова и решила в третий раз не переспрашивать Василькова о количестве бензина в баке машины.

— Ближайшая заправка была в городе, и я уже на ней побывал. Потерпите до поселка, там уже и попьете… воды.

Нелепая ситуация, однако! Милочка не представляла каким образом еще, могла обсудить столь интимный вопрос с посторонним мужчиной. Да вообще, в принципе, с мужчиной!

Борщова снова посмотрела в окно и решила для себя перетерпеть. Ну, в конце концов, она взрослая личность, а не ребенок, может и подавить естественные нужды. Так она думала ровно пять минут, на десятой противно зарезало в мочевом пузыре и бросило в жар, а к глазам начинали подступать предательские слезы.

— Остановите машину, мне нужно выйти, — тяжело дыша, прокричала она Тимофею.

Мужчина резко дал по тормозам, и обернулся к Миле с беспокойством во взгляде. Милочка судорожно пыталась расстегнуть застежку ремня безопасности, но пальцы ее не слушались.

— Да откройся же ты бестолковая железка!

Как только защелка поддалась, Милочка быстро открыла дверь и практически вылетела из машины, не обращая внимания, что узкая юбка непозволительно высоко задралась, оголяя ее стройные ноги. Сгорая от стыда, она торопливо дефилировала по полю, как можно дальше от автомобиля Василькова, проваливаясь каблуками в землю. От полного позора ее спасла та самая пшеница, которая поднималась высоко над полем.

— Вы могли просто попросить… — начал было Тимофей, слегка ехидно улыбаясь, подпирая своей спиной водительскую дверь внедорожника, скрестив на груди руки.

— Просто забудьте! — она пригладила свои белокурые волосы, поправила выбившиеся пряди из прически, одернула юбку и с непроницаемым выражением лица прошествовала к машине.

— Как прикажите… — с нотками сарказма проговорил Васильков и галантно открыл дверь своего авто.

Милочке казалось, что самое худшее уже позади, но она жестоко ошиблась. Сегодня, неприятные сюрпризы на нее сыпались, как из рога изобилия.

Васильков притормозил возле какой-то хибары, и заглушил двигатель.

— Приехали, — весело проговорил Тимофей, и вынул ключ из замка зажигания.

— То есть как приехали? Куда ты меня завез?! — возмущенно затараторила девушка и с затравленным взглядом покосилась на новое жилье.

— Людмила Анатольевна, а что вас, собственно, смущает? — официальным тоном спросил Васильков.

— В этом сарае, сам живи! А меня отвези в гостиницу, — приказала Борщова и снова пристегнулась.

Тимофей молча вышел из машины, открыл багажник и стал доставать багаж столь взбалмошной девицы.

Мила продолжала наблюдать, как ее чемоданы складируются на полуразбитый асфальт, рядом с хибарой. В какой-то момент она не выдержала и вышла из машины.

— Я не буду здесь жить!

— А мне все равно! Вы можете оставаться в машине, а я устал и иду спать!

Милочка удивленно округлила глаза.

— То есть как спать? Ты здесь живешь?

«Наверное я уснула и мне снится кошмар!» — подумала девушка и даже ущипнула себя за руку.

— Не трудитесь, вы не спите. Можете выбирать, где будете ночевать: в доме, как все люди, или в машине.

Спать на задворках этого сарая Милочку не прельщало, и как она не сопротивлялась обстоятельствам, все складывалось против нее.

— Хорошо, я здесь переночую! Но не думай, что завтра, я останусь в этой развалюшке, тем более в таком обществе… — девушка кивнула в сторону Василькова, и подхватила сумку, спотыкаясь своими ножками в изящных туфельках о мелкий гравий на тропинке, ведущей к крыльцу дома.

Тимофею очень надоело поведение этой избалованной девушки. Не говоря ни слова, он поднял с земли несколько чемоданов из багажа Борщовой, и проследовал к дому.

С осторожностью девушка переступила порог дома и с ужасом посмотрела на внутреннее убранство этого «шикарного» особняка: старая мебель, немного рассохшийся пол, покосившиеся стены, и странная музыка… В легкой мелодии, наполняющей дом, узнавалось, нечто восточное. Стелла Борщова часто медитировала и создавала атмосферу востока, не выходя из дома.

Бам. Бам. Бам.

Резкий звук музыкального инструмента, напоминающего барабан, разрушил, ту атмосферу спокойствия, что еще существовала несколько минут назад. В коридоре появилась пожилая женщина в необычной одежде, напоминающей шелковый халат, длиной в пол, с широким поясом под грудь. На голове женщины был водружен черный парик с пересекающимися шпильками крест на крест.

Милочка, пятясь назад к двери бросила встревоженный взгляд на Василькова. Но тот был абсолютно спокоен. Более того, он лучезарно улыбался этой старой ведьме, что решила украсить себя шелками и атласом подчеркивая подобным одеянием лишь одни недостатки своей фигуры.

«Не хватало мне еще шоу-уродов и китайского акробатического театра!» — подумала про себя девушка и сделала еще два шага назад.

— Тимофей, ты что-то припозднился сегодня?! — прервалась на секунду женщина и посмотрела, улыбаясь на мужчину. Не дожидаясь от него ответа, как ни в чем не бывало она продолжила совершать круговые движения руками, рассекая воздух и с остервенением отбивая ритм, используя маленький круглый барабан.

— Зинаида Сергеевна, познакомьтесь — это ваша новая постоялица, — прокричал Васильков перехватывая шумный инструмент из рук женщины.

— Только на одну ночь! — запротестовала Борщова, не оставляя мысли о побеге из этого дурдома.

Зинаида развернулась к Милочке и окинула ее оценивающим взглядом.

— Тим, где ты познакомился с этой анорекс… — Васильков округлил глаза, стараясь, предостеречь женщину от необдуманных слов, — милой девушкой, — на выдохе продолжила Зинаида.

— Ну знаете! Да провалитесь вы, с вашими хоромами вместе, и ты заодно, — истерично выкрикнула девушка и ткнула Василькова в грудь. — Одна ночь и точка! Я очень сомневаюсь, что завтра ты еще останешься сотрудником нашей компании. Покажи мне мою комнату и будем в расчете.

— Тима, на этот раз ты превзошел самого себя, — хмыкнула Зинаида и подошла к комоду. — Вот, держите, милочка, — женщина выдвинула верхний ящик и ловким движение извлекла небольшой ключ. — Тимофей, проводи гостью в ее комнату.

Как не старался Васильков, а вечер переставал быть томным. В свой законный выходной он не только нажил врага в лице этой взбалмошной девчонки, так неожиданно свалившейся на его голову, но, и, следовало, как-то оправдаться в глазах Зинаиды Сергеевны.

— Людмила Анатольевна, прошу! — Васильков одним взмахом руки указал на лестницу ведущую на второй этаж.

Девушка, не раздумывая, практически взлетела по лестнице вверх, не оборачиваясь на людей, оставшихся за спиной.

— Но, если откормить, будет что надо! — тихо бросила вдогонку Василькову женщина и рассмеялась.

Когда они оказались наверху вдвоем, Тимофей указал на дверь нужной комнаты. Милочка, торопясь и не особо стараясь взять себя в руки от накатившей злобы, неуклюже стала просовывать стержень ключа в замочную скважину.

— Может, нужна помощь, Людмила Анатольевна? — Тимофей старался держаться с Борщовой официально, хотя так и подмывало съязвить в ее адрес.

— Обойдусь! — недоброжелательно буркнула Милочка.

Справившись с замком, девушка широко распахнула дверь, желая избавиться поскорее от столь неугодного помощника, и тут же замерла стоя на пороге от неожиданности. Комната, совсем небольшая по своему размеру, напоминала вырванный со страниц модного журнала интерьер в стиле Прованса. Кремовые шторы в мелкую розочку украшали большое раздвижное окно, отделяющее от комнаты, маленький балкончик-террасу. Удобно расположились встроенные шкафы по бокам от широкой кровати, круглое зеркало над изголовьем, плазма на стене, элегантная люстра бросала по потолку яркие блики от ламп-свечей. Невозможно было поверить, что под невзрачной оболочкой дома-сарая, могла скрываться подобная красота.

— Располагайтесь и чувствуйте себя как дома! Если, что-то будет нужно, обязательно зовите! Мои двери напротив.

— Спасибо, — впервые Борщова поблагодарила Тимофея, как обычная девушка, не кривляясь и не строя из себя высокомерную стерву.

Васильков четко видел в глазах Милы неподдельный восторг, девушка с ее статусом наверняка видела и получше обстановку. Что же тогда ее могло так поразить?

Милочка не помня себя от усталости провалилась в глубокий сон. Последней мыслью мелькнуло острое желание бросить все и вернуться домой, а потом сбежать на Бали. Возможно, морской воздух, бирюза соленой воды и жаркое солнце, залечило бы ее душевные раны. А что же отец? А отец наверняка бы ее простил, не сразу, но обязательно простил.

Во сне, она воспарила и поднялась высоко в небо. Нет, она не превратилась в птицу, скорее в прекрасного ангела. Неимоверное чувство легкости полностью поглотило ее, ровно до того момента, пока девушка не спланировала на пол вместе с одеялом. Солнце заполнило ярким светом все комнату. Милочка потерла ладонями глаза и снова зажмурилась, видимо, от усталости она забыла вчера задернуть портьеры.

Милочка откинула голову на край кровати и попыталась сосредоточиться, перебирая в памяти события вчерашнего дня, и невольно поморщилась. Васильков неприятной занозой сидел в ее мыслях, не говоря уже о прибабахнутой владелицей этого сарая. Первое что, она сделала, проверила смартфон. От ярких впечатлений вчерашнего вечера, она абсолютно позабыла созвониться с матерью. Экран гаджета мигнул очередным оповещением, и Милочка ужаснулась от циферки, высветившейся на телефоне. Двадцать не отвеченных звонков от матери, один от отца, ну и так по мелочи от подруг, а самое главное, ни одного звонка от него. С болью в сердце Милочка подумала об Артеме Власове. После такого постыдного расставания, она не сразу поняла всю серьезность произошедшего.

«Артем больше не позвонит… Конечно, зачем вспоминать обо мне?! Сбросив со своих плеч все обязательства по возможному супружеству, он стал свободен, и волен строить свою жизнь так, как того пожелает в отличие от нее. А мне обязательно подберут выгодную партию и…» — неожиданный стук в дверь прервал горькие размышления Милочки.

— Кто там? — девушка быстро встала и прикрыла одеялом свою шелковую пижаму, состоящую из коротких шелковых шортиков, приятного кораллового оттенка, и приталенного топа на тонких бретельках из той же ткани.

— Это Зинаида Сергеевна, — раздался из-за двери звонкий голос владелицы дома.

«Принесла ее нелегкая!» — фыркнула недовольно девушка.

Милочка нехотя подошла и распахнула дверь.

— Доброе утро, Людочка! — улыбнулась широко Зинаида. — Вчера, мне показалось, вы слегка устали с дороги, и я не стала вас беспокоить…

— Что-то случилось? — недоброжелательно перебила Борщова женщину.

Сегодня Зинаида Сергеевна мало походила на сумасшедшую. Женщина была одета в красивое платье-футляр насыщенного темно-синего цвета, которое сразу бросилось в глаза Милочке, нейтральный макияж, красиво подведенные глаза, нежно-розовая помада на губах, элегантные сережки с жемчугом.

«Просто небо и земля, по сравнению со вчерашним прикидом», — подумала про себя Милочка.

— Я хотела вас пригласить на завтрак. Ну, а после Тимофей отвезет нас всех на работу.

— А вы тут причем? — Милочка решила уточнить, так как не понимала, о чем говорит Зинаида и причем тут совместная поездка с водителем на производство.

— Я секретарь исполнительного директора нашего филиала, — замешкалась на секунду женщина, а затем вновь улыбнулась.

«Отлично, просто отлично! Я успела нахамить секретарю, хорошо не столкнулась с исполнительным директором. Надеюсь, что мне удастся обсудить увольнение Василькова».

Хозяйка дома, продолжала удивлять Борщову: ароматный кофе, домашняя выпечка, овсянка с сухофруктами, красиво сервированный стол. Милочка чувствовала, что первое впечатление о Зинаиде ее было обманчивым, и женщина далеко не походила на деревенскую жительницу. Пока Мила пристально рассматривала Зинаиду и обдумывала, кто же скрывается за личиной радушной хозяйки, она не услышала, как на кухню вошел еще один постоялец этого «шикарного» во всех смыслах особняка.

— Доброе утро, дамы! — галантно поприветствовал женщин Тимофей и сел напротив Борщовой.

— Доброе, — буркнула себе под нос Мила и уставилась в тарелку с кашей. Девушке не очень хотелось поддерживать беседу с этим нахалом, а уж тем более вместе завтракать. В тайне Милочка надеялась, что удастся переговорить с исполнительным директором и поднять вопрос об увольнении Василькова.

В машине все трое ехали молча. Зинаида Сергеевна поначалу пыталась разрядить напряженную обстановку между молодежью, но потом сдалась и, просто стала наблюдать за природой в окно.

— Приехали, — оповестил Тимофей, и заглушил двигатель.

— Зинаида Сергеевна, проводите Людмилу Анатольевну на ее рабочее место. А мне необходимо заехать в цех.

— Хорошо, — женщина посмотрела на девушку и подмигнула. — Людочка, вы готовы к своему первому рабочему дню?

«Она в самом деле такая или прикидывается?» — Милочке не верилось, что Зинаида настолько прониклась к ней и действительно интересуется ее мыслями и чувствами. В головном офисе все носили маски вежливости, а искренних людей девушка не могла даже вспомнить.

— Да, — сухо проговорила Борщова и вышла из машины.

Производство ГК «Рунно» занимало не очень большую территорию, но та, что имелась в свободном доступе за ее пределами, вполне могла подойти для постройки дополнительных помещений. Очень удачное расположение за городом, позволяло без труда расширить производство. Анатолий Борщов вероятнее всего так и планировал, только забыл более подробно ввести дочь в курс дела. Милочке часто приходилось доказывать отцу о его в корне неверном отношении в антикризисном управлении. По мнению Борщова достаточно было сухих фактов и самого минимума информации о делах компании, а ведь, чтобы правильно расставить акценты в антикризисном управлении, необходимо иметь полную картину происходящего.

Зинаида провела Милочку в главное офисное помещение, и показала, небольшой кабинет, который специально подготовили к ее приезду.

— Этот кабинет давно не использовался, и медленно превратился в маленькое хранилище. Людочка, вы не переживайте, я лично проконтролировала, как уборщица справилась с наведением порядка, а из дома принесла несколько комнатных растений.

Милочка перевела взгляд на подоконник. Ничего особенного цветы, как цветы: какой-то кактус и парочка цветущих кустов рядом.

— А это, что за игольчатое чудовище, — указала рукой на кактус Борщова.

— Алоэ, а рядом фиалки. Говорят эти цветы особенно чувствительны к общей атмосфере в помещении.

Девушка пожала только плечами. Ни слов благодарности, ничего. Ее не тянуло заводить дружбу с Зинаидой Сергеевной. Милочка просто не могла представить, что может быть у них общего.

— Мне необходимо увидеть, исполнительного директора, — девушка поставила свой рабочий ноутбук в чехле на стол и обогнула стол и заняла свое рабочее место. — У вас есть служебный телефонный справочник, со всеми внутренними номерами?

— В ящике стола.

Девушка открыла ящик и извлекла из него тонкую брошюру. Пролистнула к оглавлению и быстро нашла всю необходимую информацию.

«Исполнительный директор: Самуил Гаспарович Исмаилов»

— Самуил Гаспаровч, надеюсь, у себя?

Зинаида замерла и непонимающе посмотрела на Милочку.

— Самуил Гаспарович, умер, — тихо проговорила женщина и отвела взгляд в сторону.

— Как умер? Почему меня никто не предупредил? Когда это произошло? — Милочка изогнула одну бровь и вопросительно посмотрела на Зинаиду.

— В этом месяце уже год будет, — с грустью в голосе ответила женщина. — Хороший был руководитель, но судьба оказалась к нему несправедлива.

«Ну ладно, один умер, но наверняка на его место взяли другого».

— А кто сейчас исполнительный директор?

— Так Тимофей разве… — Зинаида недоуменно посмотрела на Борщову.

— Зинаида Сергеевна, давайте сразу обсудим этот момент, — Милочку что-то подстегнуло встать и направится к двери, не то сильно раздражало общество женщины, не то известия о кончине исполнительного директора внесли сумятицу в ее планы.

«У стен всегда есть уши», — девушка целенаправленно шла прикрыть дверь, но не успела до нее дойти, как ее окликнула Зинаида.

— Людочка, зря вы так отнеслись к Тимофею. Он отличный работник и человек тоже хороший.

— Зинаида Сергеевна, мне глубоко наплевать, какой он человек, а как работника я успела его оценить, еще вчера! И я очень сомневаюсь, что у вашего постояльца не начнутся финансовые затруднения, зато время, пока он подыщет себе новое место работы. Я думаю, сумею убедить исполнительного директора в своей правоте.

— Вы можете уже сейчас начинать убеждать, — Зинаида округлила глаза, сигнализируя, что в кабинете они уже не одни. — Тимофей Павлович Васильков, наш исполнительный директор.

Милочке показалось, что за окном прогремел гром и ее поразило молнией. Она на совершенно на ватных ногах развернулась в том направлении, где предположительно стоял исполнительный директор. Тимофей подпирал спиной дверной косяк, просунув руки в карманы своих брюк, и улыбался одной из своих фирменных улыбочек: классический костюм серого цвета, превосходно сидел на тренированном мужском теле, идеально ровная стрелка на штанах, а из-под пиджака проглядывала та самая рубашка цвета «Тиффани».

«Где были мои глаза?» — сейчас Милочка очень пожалела, что не рассмотрела Василькова, еще за завтраком, когда они находились дома у Зинаиды. Девушка все утро старательно прятала свой взгляд от мужчины, и только боковым зрением отмечала его, как большое серое пятно, во время всех своих передвижений.

— Зинаида Сергеевна, ко мне никого не пускать! Незапланированное совещание… — он перевел свой плотоядный взгляд на Борщову. — Людмила Анатольевна, прошу, пройдемте в мой кабинет.

Леночка Воронцова никогда не сдавалась при первых трудностях. Она очень болезненно перенесла разговор с Тимофеем, и до сих пор не приняла того факта, что на ее личной жизни поставлен крест. Заниженной самооценкой девушка не страдала, и могла при желании удачно выйти замуж за любого мужчину их поселка, на кого упадет выбор. Только проблема была в том, что любой ей был не нужен! Тимофей Васильков, устраивал Леночку по всем пунктам: молод, красив, не испытывает финансовых трудностей, и довольно приятный в постели. Василькову удавалось тонко чувствовать женский настрой, и умение довести девушку до пика удовольствия, стояло во главе списка его положительных качеств.

— Гадство! — девушка споткнулась о небольшой порожек подъездной двери малоэтажки и, еще раз, сверилась с номером дома.

Анжелику Звездную – лучшего экстрасенса в их округе, Леночке рекомендовали давно, но, во-первых, не было повода поверить в подобную чушь, а во-вторых, она была уверена, что Василькова осталось совсем немного дожать до статуса «муж».

Девушка почти сразу уперлась взглядом в дорогую входную дверь с хромированной ручкой одной из квартир на первом этаже. Зажав пальцем кнопку видеозвонка пришлось немного подождать.

— Кто? — раздался грубый женский голос.

— Елена Воронцова! Я по записи.

Дверной замок щелкнул, и девушка оказалась в узком коридорчике.

— Анжелика Звездная, вас ожидает, — проговорила пожилая женщина, которая представилась ассистентом экстрасенса.

Леночка засомневалась в своем решении, посетить столь сомнительное место, и невольно покосилась на входную дверь.

«Еще не поздно передумать!» — словно сама себя уговаривала. А в добавок в глазах всплыл утренний образ новоявленной сотрудницы из головного офиса, с которой Леночка столкнулась в приемной Тимофея.

Леночка попыталась традиционным способом вернуть Василькова: пойти на уступки, унизиться, и попросить ей дать второй шанс. Неладное девушка заподозрила почти сразу, когда наткнулась на веселый взгляд Зинаиды Сергеевны, и столь непривычно громкую музыку, льющуюся из динамиков музыкального центра, которая заглушала громкие голоса, доносящиеся из кабинета исполнительного директора.

— Вы не можете уволить столько рабочих! — голос Тимофея болезненным эхом донесся до Леночки.

— Мы не увольняем! Мы сократим штат и расширим производство, заменив людей на роботов! — незнакомый женский голос, продолжал не соглашаться с мужским.

— Насколько это рентабельно? Вы представляете, сколько стоит автоматизированное оборудование? — продолжал настаивать Васильков на своем. — Я не позволю лишить людей последнего заработка!

— Это мы еще посмотрим! — Последнее слово осталось за женщиной.

Дверь резко открылась и на пороге появилась эффектная блондинка: идеально уложенные волосы в прическу, стройная фигура, дорогая одежда. Незнакомка словно фурия пронеслась мимо Зинаиды и Леночки, не удостоив последнюю даже взглядом. Оставив после себя, лишь легкий шлейф дорогих духов с нотками ванили.

— Это что за явление? — с недоумением посмотрела Воронцова на Зинаиду, позабыв, как не переносит на дух эту каргу.

— Не суй нос, не в свое дело. Шла бы лучше, работала, — Зинаида Сергеевна не была злопамятным человеком, но решила напомнить девушке, о прямых обязанностях в этих стенах, затем снисходительным взглядом окинула Леночку, и кликом левой кнопки мыши, отправила новый договор поставки сухого молока на печать.

— Вещь своего мужчины принесли и фотографию? — из воспоминаний Леночку вырвал приятный женский голос Анжелики Звездной.

Леночка распахнула сумку и достала мужскую расческу, а из белого конверта вытянула распечатанное свежее фото Василькова.

Анжелика Звездная, положила фото Тимофея в центр стола, затем потянулась пухлой ручкой с красивым маникюром за колодой карт.

— Сними шапку колоды, — буднично проговорила Звездная.

Леночка подцепила несколько карт ногтем, сдвинула их в сторону экстрасенса. Анжелика разложила пять карт под фотографией и прикрыла глаза.

— Вижу… — экстрасенс начала сеанс и открыла первую карту.

Воронцова почувствовала себя неуютно, и вся оккультная атрибутика в комнате Анжелики, постепенно стала вызывать у нее отторжение.

— Много планов ты настроила относительно мужчины. Аркан подтверждает твои намерения, — женщина подняла карту и показала Воронцовой.

«Нашла чем удивить! Если я пришла к ней и притащила расческу Тимофея, то это не потому, что я клептоманка».

— Эта карта символизирует выбор и перерождение. Ты можешь отступить от задуманного, и начать новый путь.

— Исключено! Мне нужен только он, и никто другой — Леночка не сдержалась и тыкнула пальчиком в фото.

«Три тысячи за сеанс, а я еще не услышала ничего вразумительного».

— Можно больше конкретики, — поторопила Воронцова экстрасенса.

— Зря торопишь судьбу! Она этого не любит… — легким движением руки Анжелика вскрыла вторую карту. — Плохо!

— Я умру? — от внезапно поселившегося страха вырвалось у Воронцовой.

— Все умирают, но своим поступком ты можешь лишить себя главного…

— И? — Леночка заерзала на стуле и с недоверием посмотрела на женщину.

«Сто пудов шарлатанка!»

— Мысли твои все известны. Шарлатан не тот, кто мзду берет, а тот, кто противится судьбе, — ровно по центру под фото Тимофея вскрылась третья карта. — Императрица! Твой мужчина не любит тебя, но детей он готов боготворить.

Воронцова не сразу уловила смысл сказанного.

— Что вы имеете в виду?

— Забеременеешь от него, будет с тобой. Только ребенок должен быть кровный. Подлог вскроется и это может лишить тебя всего! Ты готова пойти на подобный риск?

Леночке казалось, что ей рассказывают страшную сказочку на ночь. Она не планировала так рано становиться матерью, девушке хотелось насладиться вольной жизнью, как можно дольше, а не потратить лучшие годы на пеленки и декрет.

— А есть другие варианты? — девушка испытующе посмотрела на Анжелику.

Женщина опустила руку на четвертую карту и вскрыла ее.

— Жрица! У мужчины вскоре появится любовная связь не телом, а душой. Упустишь свой шанс, другого не представиться.

Пятую карту Звездная не стала вскрывать, а отложила в сторону и оставила до следующего сеанса. Потом были руны и вычерчивание символов на песке, но все сводилось к одному: путь к сердцу Василькова лежал через ребенка.

— Тебе решать! Но этот мужчина не предназначен тебе, надо подождать.

— Я не хочу ждать неизвестно сколько времени другого, меня устраивает этот.

Анжелика больше не пыталась ее переубедить, а молча положила успокоительный сбор из трав, которым необходимо было опоить Тимофея. Остальное было дело техники и личных умений Леночки. А уж развести на секс мужчину с подавленной волей не составит труда.

Тимофей дернул ворот рубашки, а заодно и оконную створку, и плевать, что в его кабинете был кондиционер в режиме «ON». Мужчина с легким недоумением прокручивал в голове прошедший разговор с антикризисным менеджером. Как у этой пигалицы так легко получалось на него воздействовать, и умело гнуть свою линию? С особым профессионализмом и напором ей удавалось выводить его из себя.

Васильков стойкой держался в кабинете Борщовой, несмотря на ее многочисленные нелестные отзывы и неверные выводы в свой адрес, которые она отчеканила Зинаиде Сергеевне. Но из равновесия, его вывел список кандидатур на увольнение, составленный этой зазнавшейся девчонкой! Он несколько раз пробежал по строчкам фамилий, и не верил своим глазам! В первых рядах числились люди: пенсионного и предпенсионного возраста, затем шли женщины в статусе «разведенка», несмотря на имеющихся детей.

«Дура!» — подумал про себя Васильков, и отложил список в сторону, едва сдерживая нарастающий гнев.

— Людмила Анатольевна, а вы не задумывались, что в этом антикризисном списке есть профессионалы своего дела?! — мужчина перебирал в раздражении пальцами и слегка постукивал по лакированной поверхности стола.

— Наша компания, делает ставку на свежую кровь! — без тени раскаяния заявила Борщова.

Милочка не понимала, такой реакции директора, а тем более, почему Васильков противится исполнить прямое указание вышестоящего руководства.

— Закупка нового оборудования планируется через два месяца. Сами понимаете, этого времени предостаточно для сокращения штата.

Тимофей не заметил, как в его руках треснул карандаш, после сказанной последней фразы Людмилы.

— Этого не будет! — жестко отрезал Васильков, и пристально посмотрел на Милочку. — Я не позволю, так нещадно сократить штат и, искалечить человеческие жизни. Ни головному офису, ни вам лично!

Глаза Борщовой широко распахнулись, и девушка тяжело задышала, облизнув нижнюю губу.

— Вы, подчиняетесь головному офису! И ваш протест, ровным счетом ничего не означает, — парировала Милочка, подскочив с места и подавшись немного вперед, она оперлась руками о столешницу стола. Белая блузка сильно обтянула девичью грудь, а в вырезе явно проглядывалось кружевное бюстье.

«Смотри в глаза, смотри…» — попытался отдать себе приказ Васильков, но как не старался, взгляд мужчины все время упирался в соблазнительный вырез женской блузки.

— Сядьте! — со всей строгостью в голосе проговорил Тим. — В моем кабинете вскакивать позволено только мне, — вот таким тривиальным способом, он решил разорвать зрительный контакт с женской привлекательностью, которая отключала его сознание, и наводило на ненужные мысли.

— Извините, — от неожиданности проговорила Борщова, покорно вернувшись на свое место. — Дедлайн по утверждению кандидатур назначен через неделю, — в штатном режиме продолжила Милочка, не собираясь отступать от намеченного плана. Немного поорет и смирится, — подумала девушка про себя.

Васильков откинулся на спинку кресла. Во рту жутко пересохло, а глаза продолжали блуждать по изящной фигурке Борщовой. Мужчина никак не мог избавиться от сильного напряжения во всем теле, а самое главное понять: с чего вдруг такое сильное притяжение? Нет, нельзя! Нельзя поддаваться на колдовские чары городской особы! Подумаешь, фигурка ладная, глаза красивые… и этот приторно-сладкий запах ванили, который он ощущал столь остро с первой их встречи. Бесит! Как же его бесит эта девчонка!

— Я не принимаю этот список к рассмотрению, ровно до тех пор, пока вы не соизволите, познакомиться с коллективом, и дать трезвую оценку профессиональным качествам каждого! — сказал Тимофей, как отрезал, и на душе сразу стало немного легче.

Борщова вспыхнула, как звезда на новогодней елке, на щеках девушки проступил предательский румянец, но сейчас, явно от гнева.

— Да, вы… — девушка не нашлась что еще добавить в адрес директора, и в спешке покинула кабинет.

Из окна Васильков смотрел на здание большого цеха, в котором кипела жизнь. Сотрудники, как муравьи, ежедневно трудились не покладая рук, благодаря их работе, каждый желающий мог приобрести продукцию высшего качества и повысить уровень эндорфинов в крови.

Может бросить все, рвануть в головной офис и призвать к ответу начальство? Доказать, что они, просчитались и, совершают непоправимую ошибку? Сколько бы он не думал на эту тему, но внутреннее чутье подсказывало оставаться здесь и не дергаться. Тимофей чувствовал, что упускает из виду, что-то очень важное, но сейчас он не мог понять, что именно. Вдох-выдох, и легкие снова наполнились тонким ароматом сладкой ванили.

«Она точно сведет меня с ума!» — Васильков тяжело вздохнул, и лбом уперся в прохладную поверхность оконного стекла.

Тихий стук в дверь прервал мучительные мысли, и прогнал, столь желанные образы маленькой непокорной фурии в юбке, цвета Тиффани.

— К вам Елена Воронцова, — раздался официальный тон Зинаиды Сергеевны. Женщина сочувственно покачала головой, и вынужденно отстранилась, за спиной в нетерпении томилась Елена. — По-личному, — язвительно продолжила секретарь.

«Этого только не хватало для полного счастья!» — подумал с тоской Васильков и вернулся на свое рабочее место.

— Тим, я тут подумала, и решила… — вкрадчиво проговорила Леночка с придыханием посматривая на мужчину.

— Кофе, чай? — вклинилась в разговор Зинаида, нарушая интимность и уединение, к которой так стремилась Воронцова.

«Лучше водки!» — хотелось ответить Тимофею, но в самый последний момент он сдержался.

Захлопнув дверь своего кабинета, Милочка, наконец, смогла перевести дыхание. Мало того, что ей придется терпеть этого остолопа на протяжении всей командировки, так он, ни в какую не соглашался на предложенные условия.

«Чего было так цепляться за чужих людей?» — негодовала Борщова. Молодого специалиста, по мнению девушки, легко было обучить всему тому, чем владели, те самые «профессионалы», так горячо защищаемые Васильковым, а вот экономия в зарплате, весьма ощутима.

В приемной продолжала громко играть музыка, от чего Милочка поморщилась, как будто надкусила лимон. Она вернулась на свое рабочее место, и достала фирменный бланк из папки. От руки написала: «Кандидаты на вылет – новый круг», и убористым почерком вывела первую фамилию: Мирская Зинаида Сергеевна. Борщова была убеждена, что старая гвардия сотрудников должна была потесниться, и уступить дорогу молодежи. Пенсионеры подвинутся, не сахарные, свое пожили, пора на покой. Милочка не собиралась обсуждать сложившуюся ситуацию с отцом, она обязательно разберется во всем сама, без его покровительства, и помощи, особенно учитывая их последний разговор в стенах директорского кабинета.

Ноутбук пиликнул оповещением. Электронная почта обновилась и, в папке, высветилось одно непрочитанное письмо из отдела рекламы. Заголовок гласил о разработке нового коммерческого предложения и структуре сбыта новой линейки продукции ГК «Рунно». Милочка выдохнула, и в один клик развернула презентацию на весь экран. Можно было проигнорировать, и не вдаваться в подробности, но, с другой стороны, стыдно не знать, какую продукцию изготавливает компания, в которой работаешь.

Зернистый творог, сливочное масло, сгущенное молоко, новинка полуфабрикат сырники — отданы на продвижение южному региону; весь ассортимент мороженого — на продвижение центральному региону.

— Зинаида Сергеева, я могу посетить цех мороженого? — по внутреннему телефону решила уточнить Борщова у секретаря. Очень, уж сильно, ее задела реплика Тимофея: что она не в курсе, чем живет и дышит производство.

— Пять минут, я попрошу Рубцову встретить вас на входе, и выдать одноразовую форму для посещений.

— Почему одноразовая? Разве кроме сотрудников кто-то может попасть на производство?

— А вы разве не в курсе? Тимофей Павлович лично ведет экскурсии для групп школьников на время каникул. Его идея приобщить местное население: со всей округи организованы экскурсии для школьников, ребята знакомятся с производством нашей продукцией.

— Я поняла, — резко прервала Милочка хвалебные оды Зинаиды в адрес своего начальства и постояльца. Девушка положила телефонную трубку и невольно повела плечом. Ей все время казалось, что Зинаида чересчур нахваливает Василькова, это напоминало навязчивую демонстрацию залежавшегося товара на продуктовых полках, в дни акций и небывалых распродаж.

До цеха Милочка добралась довольно быстро. Хотя в сотый раз, мысленно себя обругала за высокую шпильку.

«Кого здесь очаровывать? Разве только коров…» — мало того, что это было очень неудобно, а главное, совсем не вписывалось в общую атмосферу поселковой жизни.

У центрального входа, толпилась небольшая группа школьников. Учительница расставляла ребят парами, нудно растолковывая о правилах поведения внутри производственных помещений.

— Ребята, смотрите! — какой-то школьник тыкнул в Борщову пальцем, и присвистнул. — Я такую у мамы в женском журнале только видел, — резюмировал мальчик и игриво поиграл бровями, приветствуя приближающуюся девушку в узкой юбке, непривычного бирюзового оттенка.

— Красивая-я какая! — проговорила мечтательно девочка и словно завороженная посмотрела на Милочку, а за ее спиной, смущенно подхихикивали одноклассницы.

«Дикие людишки! Абсолютно все, начиная с детей…» — подвела мысленный итог Борщова, проигнорировав школьников, девушка прошла внутрь здания цеха.

Первым на кого натолкнулась Милочка был Васильков. Он удивленно посмотрел в ее сторону, кивнул несмотря на то, что они виделись совсем недавно, а приветствие было не обязательным.

— Какими судьбами? — Тимофей подошел ближе, натягивая на широкие плечи одноразовый белый халат-накидку.

— Вот, решила посмотреть весь процесс изготовления мороженого. Правда, я не думала, что у вас сейчас будет экскурсия, могу зайти в другой раз.

— Не стоит лишать себя удовольствия, откладывать такой прекрасный момент.

Милочка вскинула голову и только сейчас натолкнулась на проникновенный взгляд Василькова. Девушке показалось, что время замедлилось, ей удалось разглядеть, как сужается его зрачок, что радужка у него не совсем голубая, а более насыщенного серо-голубого цвета с небольшими вкраплениями.

Тимофей улыбнулся и склонился ближе, опалив, нежную кожу Борщовой, своим дыханием. В нос ударил цитрусовый аромат с мятой исходящий от Василькова. Вдохнув еще раз, щеки девушки налились румянцем, а по телу разлилось приятное тепло, закручивающееся по спирали внизу живота.

«Что это?!» — такая неожиданная реакция на этого мужчину поставила Милочку в тупик. Стараясь себя не выдать, девушка сделала несколько шагов назад.

— Возьмите, — Тимофей протянул запасной комплект одноразовой униформы.

— Спасибо, — едва шевеля губами проговорила Борщова и вскрыла упаковку.

Дверь центрального входа громко щелкнула и внутри оказалась та самая группа школьников, толпившихся снаружи.

— Ребята, познакомьтесь — Тимофей Павлович Васильков, исполнительный директор ГК «Рунно». Он проведет для вас экскурсию. А это… — учительница недовольно посмотрела на Борщову.

— Специалист из отдела развития, — вмешался Тимофей.

Милочка собиралась уже возразить, но в самый последний момент сдержалась. Действительно, детям ни к чему знать всех подробностей о ее работе.

Борщова натянула тонкую шапочку на голову, с трудом накрутила бахилы на туфли, последние все время съезжали и не позволяли нормально идти. Кое-как подоткнув их пальцем, она наконец смогла выпрямиться.

— Ну что, ребята, вы, готовы? — весело подмигнул Васильков школьникам.

— Да! — в один голос ответила детвора.

— Тогда не стесняемся, подходим к столу и берем пакет с одноразовой формой.

Милочка приготовилась ждать, вечность, но ребята, довольно, быстро справились с поставленной задачей и уже были во всеоружии.

— Не забываем, придерживаемся своей пары! — прикрикнула учительница на класс.

— Но, Марина Витальевна, у меня нет пары… — с обидой в голосе проговорил мальчик с оттопыренными ушами.

— Бочкарев, тебе все время, все не так. Где, мне, по-твоему, достать тебе пару? — обреченно выдохнула женщина.

— А вот, Людмила Анатольевна, с превеликим удовольствием составит тебе компанию, — Васильков подошел сзади и легонько подтолкнул Милочку к мальчишке.

— К-конечно, — немного заикаясь от неожиданности, проговорила Борщова пуская стрелу презрения в адрес Тимофея.

Васильков сделал вид, что не заметил, ее пылающего взгляда, и то, как девушка наморщила свой прехорошенький носик.

Смирившись на время со своей участью, Милочка, подхватила обалдевшего мальчишку под руку и последовала за остальными.

— Одно из основных помещений нашего цеха… — как заправский гид вещал Васильков.

— Это бочка? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Сургучев, не перебивай старших! — язвительно бросила учительница ребенку.

— Ничего страшного! Ребята, не стесняйтесь, задавайте смело свои вопросы. Это не бочка, это цистерна с не пастеризованным молоком. Здесь оно находится под давлением и необходимой температурой, сохраняя свои свойства и жирность.

Милочка смотрела на Василькова и удивлялась, как хорошо мужчина знал свое дело, виртуозно отвечая на самые каверзные вопросы ребят. Ей даже показалось, что ему самому нравилось подобное общение с детьми. Так незаметно для всех, они сделали несколько остановок: заглянули в химическую лабораторию, где на качество и соответствие стандарту, проверялось все поступившее сырье на производство; побывали в горячем цеху и понаблюдали за изготовлением вафельных стаканчиков; самое главное не прошли мимо сладкого цеха. По завершению экскурсии, каждый участник получил сладкий набор в подарок.

— Обязательно положите подарок в морозилку, когда вернетесь домой, — продолжал наставлять ребят Васильков.

— Спасибо, нам понравилось! — довольные и счастливые дети, поблагодарив Тимофея, направились к учительнице.

— А вам, Людмила Анатольевна?

— Что мне? — переспросила Милочка, помахав на прощание своему ушастому ухажеру.

— Экскурсия… — вкрадчиво проговорил Васильков.

— Я считаю, это была отличная идея! Мороженое и дети, — две важных составляющих детства.

Милочка любила сладкое лакомство, а особенно любила, когда в детстве родители отправлялись с ней на совместные прогулки в центральный парк. Там всегда пахло сладкой ватой, слышался детский смех и находился столь любимый аттракцион «Северные олени», а мороженое — сладкий шербет с ягодным вкусом, до сих пор оставалось любимым лакомством. Из-за частой загруженности по работе, сначала из их счастливой компании исчез отец. Стелла продержалась чуть дольше, но, когда косметический бизнес пошел в гору, на дочку оставалось гораздо меньше времени. Девочку передоверили няням и гувернанткам, а личное время на общение с дочерью у Борщовых свелось практически к нулю.

— Тогда предлагаю: зарыть на время топор войны, и выдвинуться в офис, — улыбка Василькова сменилась серьезным взглядом.

— Хорошо, вот только… телефон, — Милочка проверила еще раз кармашек и постаралась вспомнить, куда исчез ее смартфон? Она точно помнила, что положила его в накладной карман перед началом экскурсии.

— Потеряли? Ничего сейчас найдем. Когда вы его доставали в последний раз? — Васильков вновь приблизился и подхватил девушку под локоть.

В глубине цеха мелькнула небольшая тень, но за разговором о пропаже, никто на это обстоятельство не обратил внимание.

— Точно, мальчик! У ребенка развязались шнурки, и я положила его на подоконник, так как я не могла нормально присесть и ему помочь.

— Я вас понимаю. В такой узкой юбке, не каждая девушка сможет передвигаться, а тем более присесть, — не удержался и съязвил Тимофей.

Мужчине эта юбка не давала покоя: ни днем, ни ночью. С того самого момента, как он впервые увидел девушку в аэропорту. Василькову все время хотелось сорвать с Борщовой этот сомнительный и раздражающий элемент одежды, внимательно рассмотреть длинные ровные ножки Милочки, в этих ее брендовых туфлях на умопомрачительной шпильке. Прикоснуться к линии бедра, и провести пальцами по шелку женской кожи, вырисовывая рисунок, а потом…

— Вам никто не говорил, что юмор, это не ваше?

— А вам, никто не говорил, что смех продлевает жизнь? — парировал Тимофей.

Производство не предполагает хранения таких мелочей, как тоненький телефон. Сотрудники привыкли к массивным тележкам и большим объемным коробкам. Так и один из грузчиков не заметно для себя смахнул телефон на пол, подтолкнув ногой его ближе к морозильной камере. Вероника Матвеева — перевозила вафельные стаканчики из горячего цеха в сладкий— наехав частично колесиком тележки на телефон. Тихий шум от треска стекла не был услышан, и он был отброшен в тот самый момент, когда в морозильную камеру шла выкладка последней партии с мороженым «Сливочная коровка».

— Его здесь нет, — проговорила Борщова, и стала судорожно соображать как поступить.

— Я сейчас вам позвоню, и, если он здесь, мы обязательно услышим.

Трель телефонного звонка отдаленно послышалась за одной из дверей морозильных камер.

— Однако! — удивленно проговорил Васильков и ввел код, открыв дверь морозильника. — Я ничего не вижу… Людмила, возьмите мой телефон и посветите, возможно, он где-то недалеко. — Звук раздается от тех коробок, — мужчина указал вглубь.

Милочка, повинуясь прошла внутрь и слегка нагнулась, чтобы помочь Тимофею в поисках своего смартфона.

В этот самый момент дверь камеры захлопнулась.

— Что это? — девушка с опаской спросила Василькова.

— Ничего страшного, наберите «392», замок разблокируется.

Милочка развернулась и подсветив телефоном Василькова, попыталась ввести код.

«Не работает».

— Ничего не происходит! Вы уверены, что это тот самый код?

— Не может этого быть! Вы же сами видели, как я открыл дверь…

Как бы Васильков не старался, кодовый замок только пиликал, а блокировка не снималась.

Мужчина обернулся и заметил нарастающий ужас в глазах Милочки, которая только что посмотрела на температурный режим внутри камеры.

— Отставить панику! — приказа Васильков и быстро перехватил свой телефон из рук Борщовой.

Сеть не ловила, но экстренный вызов, еще никто не отменил.

Дурацкая ситуация. Сейчас самое главное выбраться. Не паниковать.

— Тимофей Павлович, сколько у нас времени? — Милочка обхватила себя руками за плечи, стараясь согреться.

— Мы продержимся… — кивнул Васильков и приблизился к девушке.

Звук сирен заполнил все пространство у проходной, охранник покинул свое убежище и растерянно посмотрел на несколько машин МЧС.

— Мы никого не вызывали!

— Вы, нет, а вот ваш директор из холодильника, даже очень! — серьезно проговорил один из спасателей, и отодвинул мужчину в сторону. — Где цех?

— Там, — Иванов ткнул рукой во второй корпус.

— Ребята, быстрее!

Группа МЧС из трех человек пересекли проходную, счет шел на минуты.

— Ой, е-е-е… — протянул охранник и бросился назад в свою каморку. Забежав внутрь, мужчина схватил телефон.

— Зинаида Сергеевна, срочно в цех! У нас люди в холодильнике замерзают.

Женщина бросила встревоженный взгляд на кабинет директора и посмотрела на часы. Потом она заглянула к Борщовой, но, девушка до сих пор не вернулась. Предчувствие беды, страшным чудовищем рвалось наружу. Зинаида Сергеевна, быстро извлекла из сумки блистер с таблетками, выдавив одну, на ладонь, впопыхах сунула под язык.

Несколько теплых пледов (сувенирка для гостей с фирменной символикой), кипяток из кулера, этого должно хватить для оказания первой помощи.

Зинаида Сергеевна чувствовала себя львицей в клетке, у которой отобрали львенка. За тот год, что Тимофей поселился в ее доме, он стал для нее не просто директором и постояльцем, а сродни сыну. Дочка давно съехала от женщины к мужу, и выехала за границу. Да и отношения у них разладились. Рождение внуков, тоже прошло незамеченным, дочь не посчитала нужным сообщить об этом матери. Новости о детях дошли через общих знакомых, от этого становилось только гадко, практически до тошноты. Ее малышка Минчжу выросла и стала прекрасной женщиной (только абсолютно чужой), в ее чертах она видела всегда только его… Своего Лонгвея. О своем браке с дипломатическим представителем из Китая она старалась не вспоминать. Зачем теребить старые раны?.. Ей тогда еле удалось вернуть вкус к жизни, больше хотелось камнем вниз и на дно. Благодаря дочери, не свершилось непоправимого. Поэтому по-матерински, Зинаида давно простила Минчжу, у той наверняка откроются глаза, когда она полностью прочувствует свой новый статус — мать.

— Что-то случилось? — в дверном проеме появилась Воронцова. Казалось, Елена только и ждала, чтобы задать свой вопрос.

Некогда было размышлять, каким ветром в очередной раз девушку занесло в приемную. Хотя, ответ напрашивался сам собой: неразделенная любовь — хуже проклятия. Правда, Зинаида Сергеевна больше склонялась к одержимости и навязчивой идее, нежели любви, со стороны Воронцовой.

— Пойдешь со мной! — женщина ловко перекинула пару пледов в руки девушки.

— А кипяток для чего?

— Некогда рассказывать… Идем!

***

Сначала Тимофей вызвал подмогу, мысленно матерясь от всего происходящего. Очень уж ему не хотелось пугать Людмилу, поэтому сдерживался, как мог. «Очевидное и невероятное» то, что сегодня приключилось в стенах цеха. Расскажи кому не поверят! Каким образом могло, так быстро заклинить кодовый замок, непонятно…

— Пообещали приехать в течение получаса, — ободряюще проговорил Васильков, сбросил звонок и еще ближе придвинулся к Борщовой.

Девушка походила на замершего воробушка в лютый мороз, уже более заметно постукивала челюстью, стараясь, как можно сильнее растирать свои ладони, руки, лицо.

— Сколько прошло времени? — тихо прошептала и прикрыла глаза Милочка.

— Не поверите, всего десять минут… МЧС серьезные ребята. Правда, им потребуются эти полчаса, доехать из ближайшего центра. Раньше не получится, при всем желании.

— Что же нам делать? — Борщова сделала шаг в сторону, один из бахил примерз к напольному покрытию и сполз с обуви. Шпилька соскользнула с обледеневшей поверхности, и, если бы не Тимофей, девушка могла расшибиться.

— Люда… — Васильков впервые за все время обратился так неформально и по-свойски. Ему казалось, что сейчас некогда спрашивать разрешения, и пора переходить к действиям. Тимофей отстранил Милочку и поднял несколько упакованных коробок с мороженым. Ключом от сейфа провел ощутимую линию вдоль липкой ленты на коробке.

— Тимофей Павлович, что вы делаете?

— Спасаю…

«Сливочная коровка» всегда была упакована в картон, внутри брикеты покрывала бумага, а верх прокладывался завоздушенной пленкой. Случаи бывали разные, часто встречались недобросовестные грузчики, а рисковать престижем и именем, никто не собирался. Поэтому бумага и пленка, обязательные составляющие коробок.

— Бумагу под блузку, пленку в рукава и обмотайте бедра под юбкой.

— Не поняла? — удивленно захлопала покрывшимися инеем ресницами Борща.

— Вам еще рожать, а при переохлаждении все возможно.

Милочка кивнула и быстро перехватила упаковку из рук директора. С блузкой справилась легко, а вот юбка вызвала много неудобств и заморочек. Узкая, удлиненная, и абсолютно неподдающаяся молния. Особенно, когда пытаешь ее расстегнуть замерзшими пальцами.

— Помочь? — спокойно предложил Тимофей и не дожидаясь ответа обошел Милочку со спины. — На три, стягивайте вниз, — не так себе представлял их первую близость Васильков, прикрыл глаза и носом втянул морозный воздух в легкие. — Раз, два, три, — собачка с затруднением съехала по зубцам молнии, и Людмила приспустила пояс юбки, обнажив часть бедра, спрятанного под линией тонкого кружева.

После, Васильков бесцеремонно вскрыл еще пару коробок — о себе нельзя забывать. Мужчина не был слабаком, но, и торопиться на тот свет, так быстро не собирался.

— Что теперь? — едва пошевелила губами Милочка и посмотрела на Тимофея.

— Время обнимашек! — с ехидным смехом проговорил Васильков и раскинул руки в стороны.

***

— Вскрывайте уже скорее, эту дурацкую дверь! — поторапливала спасателей Зинаида Сергеевна.

— Они больше не разговаривают, — слезы застыли в глазах женщины.

— Правильно делают, при такой температуре, разве, что дышать, и то вредно.

Несколько выверенных профессиональных движений болгаркой, и, дверь поддалась со стороны раскореженного металла.

Спасатели прошли внутрь и помогли узникам выйти на свет. Картина была весьма удручающей: Борщова сине-зеленого цвета смотрела в одну точку со стеклянным взглядом, Васильков же напротив выглядел лучше: то ли «горячая» кровь, помогла продержаться, то ли смуглый цвет кожи не позволил, так явно проявиться синеве.

— Тимофей! — выкрикнула Воронцова из-за спины Зинаиды Сергеевны.

У мужчины едва хватило сил вымученно улыбнуться. Кого, кого, а свою бывшую пассию в минуты слабости, он видеть не хотел. А та, как почувствовала, стала кудахтать над ухом, изображая, по меньшей мере, его заботливую матушку.

— Вызовите скорую, вам двоим госпитализация не помешает!

Не сговариваясь, мужчина с девушкой отрицательно замотали головами.

«Только не в больницу!» — сделала попытку сказать Милочка, но увы, голос не слушался.

«Свои отогреют!» — подумал Васильков, и посмотрел с надеждой на Зинаиду Васильевну.

— Кто подпишет бумаги о вызове? И отказе оказания первой помощи?

— Я! — быстро сориентировалась секретарь.

Воронцова же, воспользовавшись моментом, быстренько продолжала обрабатывать Тимофея, подсунув небольшой термос с кипятком и не только…

Васильков уже видел в руках своего секретаря, что-то похожее на термос, когда отпаивали Борщову, и ничего не заподозрил.

— А теперь, домой! — скомандовала Зинаида Сергеевна.

— Я с вами! — пискнула Леночка и положила цепкие «лапки» на плечи Тимофея.

— Лишние руки пригодятся, — подытожила женщина и вызвала штатного водителя на служебной машине к центральному входу цеха.

Милочка до сих пор не могла поверить, что все это, происходит, с ней наяву. Звук сирен, тяжелое дыхание Василькова над ухом, и пронизывающий холод до костей. Резкий свет ослепил на мгновение. Крепкие ребята из службы спасения, срезали болгаркой с петель металлическую дверцу холодильной камеры. Сильные руки чужого мужчины буквально выдернули из теплых объятий Тимофея. Ее куда-то повели, затем свет фонарика больно ударил по глазам, и Милочка зажмурилась от резкой боли.

— Все реакции в норме, жить будет! — заключил кто-то из службы спасения.

Наконец, Милочка смогла сфокусировать взгляд и увидеть встревоженное выражение лица Зинаиды Сергеевны. Она металась между ней и Тимофеем, раздавая указания всем подряд. Рядом с Васильковым, словно бактерия прилепилась незнакомая девушка. Вероятно, одна из воздыхательниц пронеслось в сознании Борщовой.

«Но, как же холодно!»

Милочка, как не старалась, не могла сразу, вот так, легко, выйти из состояния шоколадного эскимо на палочке. Если бы не помощь, то к утру сотрудники бы нашли две обледеневшие тушки.

Ощущения было не из лучших, девушке казалось, что она получила по меньшей мере контузию, действовала на инстинктах, пытаясь иногда читать по губам.

— Людочка, сейчас мы отвезем вас с Тимофеем домой, — Зинаида Сергеевна продолжала отпаивать ее слегка остывшим кипятком из термоса.

Девушка себя почувствовала китайским болванчиком, абсолютно не могла говорить, и только все время кивала.

«Домой, так домой…» — Словно безвольная кукла, она позволила, быстро снять с себя одежду и накинуть теплый плед на плечи.

— Елена, поддержи его! — скомандовала женщина.

Милочка повернулась и посмотрела на Тимофея. Он старался держаться, хотя его состояние было ничем не лучше Борщовой. Вокруг него продолжала скакать неугомонная девица и отпаивать каким-то травяным отваром.

— Что за дрянь ты заварила в термосе? — спросила Зинаида, почувствовав не очень приятный запах напитка.

— Травяной чай, — отчеканила девушка и стала поспешно снимать одежду с Тимофея.

Наверное бы Милочка могла залюбоваться красивым мужским телом при других обстоятельства, и, если бы, ей резко не стало хуже. Пришлось отвернуться, сделав еще пару шагов, как ноги перестали слушаться, и девушка чуть не завалилась на одного из спасателей.

— Я настаиваю на скорой помощи! — проговорил мужчина и еще раз окинул встревоженным взглядом Борщову.

Китайский болванчик ожил и отрицательно замотал головой.

— Что же вы милая, может быть прислушались к специалисту. Спасатель. Многое повидал.

Милочка панически боялась больничных учреждений, начиная с самого детства. И раз она в сознании, то, ни за какие сокровища в мире, не согласиться добровольно отправиться в руки врачей.

Зинаиде Сергеевна оставалось только развести руками. Ведь Борщова была не единственной, кто отказался от госпитализации.

— Подпишите отказ, — проговорил сурово мужчина.

Милочка трясущимися руками потянулась к листку, и едва смогла совладать с шариковой ручкой, поставив свою подпись.

У центрального входа, их уже поджидала новенькая «Волга».

— Мы все не поместимся… — девица озвучила вслух мысли остальных.

—Зинаида Сергеева, поезжайте с Людой, — превозмогая себя, проговорил Тимофей. — У Елены есть машина, она меня подвезет.

— Конечно, я готова, — суетилась рядом девица, метая молнии в сторону Борщовой.

Когда за Милочкой захлопнулась дверь, девушка поежилась и откинула голову на спинку пассажирского кресла в машине. Раздирающий холод изнутри никуда не исчезал. Борщова еле-еле чувствовала свои ноги.

— Как же вас угораздило? — спросила Зинаида и повернулась к водителю: — Антоша, домой!

— Не знаю, — стуча зубами пискнула Милочка. — Замок заклинило, внутри.

Женщина изогнула бровь и с удивлением посмотрела на девушку.

— Сколько работаю здесь, ни разу замки не выходили из строя. Людмила, да ты никак не отогреешься! — Зинаида Сергеевна по-матерински притянула Милочку к себе и приобняла.

Милочка положила голову к женщине на плечо и прикрыла глаза.

«Как в детстве с мамой…» — сердце девушки затопило тоской, ведь Стелла давно ее не обнимала так. Мать заботилась о благополучии дочери, ее внешней красоте, а про чувства, все давно позабыли. Никакими деньгами в мире не заменить такие моменты, в которых так остро нуждается каждый ребенок: ласка и любовь — неотъемлемые компоненты человеческого счастья.

— Людочка, проснись, — ворковала Зинаида над ухом и слегка постукивала рукой по плечу девушки. — Потерпи немного, сейчас надо принять ванну, а потом в постель.

— А как же Тимофей Павлович?

— Не переживай, и для него вода найдется, хорошо у нас два санузла.

Неприглядный внешне двухэтажный домик словно замер в ожидании своих домочадцев. Солнце розовым диском опускалось за лес, бросая яркие блики в окна дома.

— Антоша, помоги. Видишь Людочка с трудом передвигается. Парень быстро подхватил девушку на руки. От неожиданности у Милы закружилась голова, разом все перевернулось с ног на голову.

— Ой, — жалобно пискнула Борщова и цепкой хваткой вцепилась в футболку водителя.

Зинаида услышала звук приближающегося автомобиля. Старенькая «шестерка» Воронцовой въехала во двор. Леночка, покинув место водителя, быстро метнулась открывать дверь Василькову. Собираясь с духом, Тимофей вышел из машины опираясь на женское плечо.

— Лена! Я сам могу идти… — старался отказаться от ее помощи Тимофей, медленно переставляя ноги, как будто шел в кандалах со звенящей металлической цепью и грузом, замедляющим любые передвижения.

В какой-то момент, Тиму показалось, что язык сильно заплетается и в голове раздался звон.

Зинаида Сергеевна, почувствовав неладное, подбежала к мужчине.

— Тебе хуже? — с тревогой проговорила женщина. — Давай вызовем врача?

— Где Люда?

— Ей Антон помогает. Сейчас я займусь вами двумя!

— Предоставьте это мне, — влезла без приглашения Воронцова.

Женщина посмотрела с недоверием. Елена, как ярая активистка, прыгала на своих двоих возле Тимофея.

— И вправду, у Люды здесь никого. А с Леной мы все-таки не чужие… — многозначительно округлил глаза Васильков. — Помогите лучше ей, а мы уж как-нибудь, вдвоем, справимся.

Зинаида хотела возразить, но заглянув Тиму в глаза, поняла, бесполезно. Этот упрямец, уже все решил.

— Хорошо, — женщина поджала в неудовольствии нижнюю губу, провожая взглядом парочку, скрывшуюся за дверью в комнате Василькова.

Милочке впервые за долго время приснился кошмар. Белокурые локоны девушки распластались по подушке, а на лбу проступила испарина. Ей снился ловец снов, такой же красивый, как когда-то она присмотрела себе на ярмарке рукоделия, еще девчонкой. Ловец медленно вращался, а цветные нити мелькали в дымке замысловатым рисунком.

«Дым? Откуда?» — Милочка постаралась присмотреться откуда мутное облако берет свое начало.

Ступая на ощупь, только сейчас осознала, что абсолютно обнажена: ни одежды, ни обуви. Стопы проваливались в сырую почву, что казалось, она шла не по земле, а зыбучим пескам. Ощущение незащищенности давило, и заставляло изрядно нервничать. Женский плачь надрывной струной прервал тишину. Рядом из пустоты появилась такая же обнаженная фигура незнакомки. Девушка сидела на сырой земле с перепачканными ступнями, обхватив себя за плечи, ее голова была слегка наклонена на бок, а волосы длинной жесткой соломой прикрывали грудь. Худенькое тельце подрагивало от рыданий, переходящих в вой. Милочка никак не могла рассмотреть девушку повнимательнее и решила подойти поближе.

Ловец набирал обороты, а дым въедливым запахом гари, проникал в ноздри и неприятно щипал глаза.

— Кто ты? Почему плачешь? — спросила Борщова и дотронулась женского плеча.

Рыдания на мгновение прекратились, а ловец закрутился с удвоенной силой. Незнакомка фурией взметнулась с земли и вцепилась Милочке в волосы. Девушка кричала, и вырывала белокурые локоны Милочки, так неистово, что Борщова даже не успела вовремя отреагировать.

— Прекрати! Слышишь перестань! — девушка старалась оттолкнуть обезумевшую особу в сторону.

— Ты! — нечеловеческим голосом кричало создание в женском облике. — Ты его забрала! — фурия извернулась и зубами вонзилась девушке в руку, выгрызая плоть словно дикий зверь.

Милочка сквозь сон услышала собственный крик. Зинаида Сергеевна, от усталости задремала не так давно у постели своей новой постоялицы, но тут же подлетела, как ошпаренная, и бросилась к Борщовой.

— Людочка, девочка — очнись! — женщина трясла девушку за плечи и пыталась разбудить.

Мила отчаянно замотала головой и попыталась оттолкнуть Зинаиду Сергеевну. Резкий шлепок раздался в комнате, и девушка почувствовала, как ее лицо обдало жаром.

— Прости милая… — тихо извинялась женщина, присев на край кровати и прижав к себе Борщову.

— Больно… Мне так было больно — жалобно пискнула девушка и разрыдалась уже по-настоящему.

— Да я вроде несильно, — сглотнула Зинаида Сергеевна и посмотрела на скулу девушки.

— Это не вы…Она… — Милочка не успела рассказать, на пороге комнаты появилась взлохмаченная Воронцова.

— Она что дура, так орать? — возмущенного выпалила Леночка и облокотилась рукой на дверь.

— Подумаешь человеку кошмар приснился… — покачала головой Зинаида Сергеевна и спросила через плечо: — Как Тимофей?

— Спит, — нехотя ответила Воронцова.

Только сейчас женщина обратила внимание, что Леночка была в своем тонком гостевом халатике, который так и не удосужилась забрать, и судя по всему, под ним не было никакой одежды.

— Мы тебя не приглашали заночевать, — было продолжила Зинаида Сергеева.

— Я в вашем приглашении не нуждаюсь! Тим живет здесь и только ему решать, а раз он не может, значит я остаюсь!

— Ты бы Воронцова не скалилась с хозяйкой дома. Тим мне как сын, и в обиду я его не дам.

— Со своей дочерью разберись для начала, — огрызнулась девица.

— Проваливай! — встрепенулась Милочка, окончательно проснувшись.

— Что?

— Повторю. Проваливай из моей комнаты, — уже более громко смогла произнести Борщова.

— А то что? — не унималась Леночка.

Милочка набрала побольше воздуха в грудь и вынырнув из женских теплых объятий встала с постели. На ватных ногах Борщова направилась к Воронцовой. Откуда только сила взялась. Не помня себя, Милочка вытолкала непрошенную гостью за порог комнаты, и захлопнула дверь перед ее носом.

— Стерва! — раздалось из-за двери.

Тимофей приподнялся на локтях, когда громко хлопнула дверь в коридоре, и раздался знакомый женский визг: «Стерва!»

Мужчину сильно подташнивало и кружилась голова. Он никак не мог взять в толк, какого лешего его так развезло, и что-то в признаках переохлаждения и оказании первой помощи, не припоминал указания подобного состояния.

На пороге возник силуэт Леночки, мужчина быстро прикрыл глаза и сделал вид, что продолжает спать.

— Курица драная, — шипела девица себе под нос, распахивая полы шелкового халата. — Хорошо, хоть не разбудила его, — обнаженная фигура скользнула в свете ночника.

Чиркнув спичкой, Леночка достала еще один подарочек за кругленькую сумму, отваленную ясновидящей. Тонкая палочка самодельного благовония пыхнула бенгальским огоньком, Воронцова поспешила задуть пламя. Едкая дымка поднялась над кроватью мужчины.

«Это еще что…» — вымученно подумал Васильков, и посмотрел из-под ресниц на девушку.

Воронцова с изяществом пантеры скользнула под одеяло к мужчине.

— Ты мне очень нужен, — томно проговорила девушка и прикусила мочку уха Тима, прокладывая длинную дорожку из поцелуев до шеи и ниже.

Только не сработало на этот раз.

Тимофей быстро отстранился от жаркого, молодого тела бывшей подруги. Сказалось ли переохлаждение, или его ужасное самочувствие, но душа и тело Василькова не откликнулось на проникновенный призыв Воронцовой. Чувство тошноты по нарастающей усиливалось, и сделав над собой большое усилие мужчина проговорил:

— Лена, уходи.

— Что прости? — глаза девушки блеснули гневом.

— Я сказал все еще тогда. И выброси наконец свои духи, — Тим демонстративно поморщился.

Леночка не хотела сдаваться так легко. Васильков был желанным счастливым билетом, в ее никчемной и беспросветной жизни. Убогий поселок с фабрикой по производству сладкого лакомства, давно угнетал девушку. В ее мечтах, только красивый и самодостаточный мужчина, как принц из сказки мог выдернуть из этого «болота». И пусть Василькова все устраивало, она непременно бы его убедила переехать в столицу.

— Милый, — включив режим «дуры» девушка выгнулась, демонстрируя свои прелести.

Васильков стянул с себя одеяло и накинул на Воронцову.

— У тебя нет гордости, Лена, — мужчина вновь приподнялся и сел на край кровати, опустив голые ступни на прохладный пол. — Водитель, как я понял еще здесь. Поезжай домой.

— Нет! — прошептала Воронцова. — Я не могу оставить тебя в таком состоянии.

— Поверь, твое присутствие только все усложняет.

«Гнусная шарлатанка!» — пронеслось в мыслях Воронцовой. Девушка ожидала совсем другого эффекта от любовных травок и самопальных палок-вонючек.

Леночка обняла Василькова со спины, прижавшись посильнее грудью.

— Я люблю тебя, Тима. Я не представляю своей жизни без тебя.

Васильков не верил, что так мог вляпаться, и все это на самом деле происходит «здесь и сейчас». Омерзительное чувство гадюкой заползло в сердце. Мужчина решил, пускай он будет сейчас негодяем, чем потом всю жизнь слушать в свой адрес упреки от нелюбимой женщины, особенно в статусе жены. Он мог наступить себе на горло и осчастливить Воронцову, но… Зачем? С какой кстати, приносить себя в жертву, если он честно все обсудил до начала их близких отношений?

Тихий стук двери в соседней комнате прервал неприятные размышления Василькова. Тонкий аромат ванили преодолел дымовую преграду из благовоний, которыми успела окурить все помещение Леночка. Невольно Тим поднял голову и с тоской посмотрел вперед себя.

— Это из-за нее?! Это все она? — Воронцова приняла свой привычный стервозный облик.

— Не говори чушь! Мы расстались еще до приезда Милы.

— Милы? Значит, ты познакомился с ней в одной из своих командировок. А я дура носила тебе обеды на работу, пока ты развлекался с мелкой шлюшкой в столице?! — Пытливый женский ум заработал на полную мощность. Леночка взвилась орлицей над постелью и метнулась в сторону коридора.

Тимофей не сразу осознал, что может произойти. Наспех набросив штаны и превозмогая слабость во всем теле, поспешил в след за Воронцовой.

Опоздал. С кухни доносились женские крики и звук бьющейся посуды.

— Воронцова, ты с ума сошла? Отпусти ее, — кричала Зинаида Сергеевна.

— Потаскуха! Шлюха! — Леночка вошла в раж, обхватив цепкими пальцами длинные локоны Борщовой, она провезла хрупкую фигурку девушки по кухонной столешнице. — Ненавижу, дрянь! — захлебываясь от бегущих по щекам слез, Воронцова перешла на вой сирены.

— Остановись! — закричала в очередной раз Зинаида Сергеевна, но ровным счетом это ничего не изменило.

Острые разделочные ножницы рассекли воздух в руках Воронцовой, и белокурые локоны Милочки осыпались лебединым пухом по плечам девушки одиноко спадая к ногам.

Влетевший в кухню Тимофей застыл, как вкопанный. Безобразная картина предстала его глазам: Леночка в своем неистовстве, обстриженная наспех Мила, и хватающаяся за сердце Зинаида Сергеевна.

Тишину нарушил тихий всхлип. В глазах Борщовой застыли слезы, она по привычке потянулась рукой к волосам. Не сказать, что это самое страшное, что могло случиться с девушкой. Ведь волосы обязательно отрастут, пусть не такие длинные… В висках застучало, как набатом, и почему-то Миле показалось, что она сейчас не волос лишилась, а крыльев. Бедные птицы, которым подстригают крылья, чтобы они не могли улететь. Печальное сравнение, но стало невыносимо больно. А главное она не понимала, за что Воронцова так с ней поступила?!

— Милочка, девочка… — Зинаида кинулась к Борщовой, но остановилась на половине пути. Одного взгляда девушки было достаточно, чтобы понять, ей сейчас никто не нужен.

— Лена! — едва шевеля губами проговорил Тимофей.

Воронцова моргнула несколько раз и словно пелена спала. Гнев отступил, а внутри будто все выжжено огнем и остались одни пепелища. Она расцепила пальцы, ножницы упали на плитку.

— Тим, я… — она потянулась руками к мужчине, своему мужчине, как ей казалось. Ища в нем поддержку, стараясь хоть как-то оправдаться в своем временном помутнении.

Васильков посмотрел совершенно чужим взглядом, пустым. Леночка отшатнулась в сторону, кусая в кровь губы.

— Ты любишь ее?! Даже такой?

— Лена, тебе нужно обратиться к психологу, а лучше психотерапевту, — он обошел Воронцову и рывком развернул к себе Милу.

Почувствовав на себе тепло мужских рук, Борщова сквозь слезы посмотрела на Тимофея. Сейчас он выглядел, как-то по-особенному, без своего строгого костюма, и той столь раздражающей рубашки.

— Мила…

— Не надо! — она оттолкнула Василькова и выбежала в коридор.

Все решительно было неправильным: ее разбитое сердце от первого чувства, этот внимательный взгляд мужчины, которого девушка знала так мало, но явно, что-то к нему испытывала. Больше, чем обычная симпатия. Ее влекло к нему, и она не знала, как с этим быть.

Сейчас, казалось выход оставался только один: бежать, из этого богом забытого места, и больше никогда не возвращаться!

Наплевать, что подумает отец, и как воспримет информацию мать. В эти дни, они только пару раз созванивались. Стелла с радостью сообщила, что отправилась на отдых с подругами, пока Борщов старший привыкает к новым масштабам своего преуспевающего бизнеса. А ее командировка завершилась, и карьера антикризисного менеджера.

Милочка смахнула слезы с щеки, и открыла рывком дверцу шкафа в полутьме которого отыскала свой маленький чемодан. Остальные вещи она обязательно попросит Зинаиду Сергеевну переслать транспортной компанией.

Резкий стук в дверь прервал ее грустные размышления.

— Мила, открой! — Васильков навалился плечом на дверь, сдерживая порыв сорвать ее просто с петель.

— Уходи. С меня достаточно! Я вам не кукла.

— Давай поговорим.

— Разговаривай со своей Воронцовой, а лучше сразу в дурдом отправь, — сорвалась на крик и спешно скользнула взглядом по зеркалу. О природной роскоши, ее основной гордости, напоминала лишь единственная уцелевшая прядь светлых волос.

— А может не надо совсем коротко? — стилист закусила губу и нахмурилась. — Пепельное омбре в сочетании с каре на ножке, весьма оригинально будет сочетаться и достаточно красиво откроет линию шею.

Милочка выдохнула, и на самом деле после всего произошедшего, хотелось просто побриться на лысо. Чтобы не чувствовать, вновь и вновь, грубых прикосновений Воронцовой к себе.

— Делайте, как считаете нужным, — без особо сопротивления тихо проговорила девушка.

— Доверьтесь, вы не пожалеете! — лучезарная улыбка озарила лицо стилиста, и она приступила к работе.

Борщова прикрыла глаза, и снова нарисовался мужской образ. Забавно по Артему она больше не скучала, а ведь связывало их не мало: первый поцелуй, первый секс, помолвка. А в мыслях был только Васильков. С босыми ступнями, обнаженным торсом, взъерошенной прической. Он пытался ее остановить и не дать ей уехать из поселка в тот день. Но было так больно, может она смалодушничала, и сама себе проиграла. Вырасти-выросла, а принимать удары судьбы по-взрослому так и не научалась. Ну чего стоило, просто плюнуть на эту зарвавшуюся девицу, довести дело с сокращением на производстве до конца, и с достоинством покинуть Кореваново.

Мастер неспешно вела свою работу: тоненькими пальчиками промассировала голову во время мытья, вещая о том, что непременно нужно провести дополнительно лечение. Милочка на все отвечала «да».

«Хуже точно не будет», — с горечью про себя подумала Борщова.

В салоне красоты девушка провела не меньше четырех часов, спина уже затекла, а по ногам бежали неприятные мурашки.

— Готово, принимайте работу, — с гордостью сообщила стилист.

Милочка нехотя посмотрела на свое отражение, и даже зависла в первые две минуты. Незнакомка с выразительным взглядом серьезно смотрела на нее из зеркального полотна. Пепельный оттенок волос доходил до середины уха, а дальше Борщову ждал приятный сюрприз, розовые завитушки приятно продолжали длину.

— Неожиданно, — Милочка пару раз моргнула, и провела рукой по волосам.

Да, ей однозначно нравился новый образ. Когда она вышла в приподнятом настроении из салона. Обновление внешности сразу произвело фурор на улице, особенно среди мужчин. Они с интересом рассматривали привлекательную девушку и одаривали Борщову улыбками-намеками. Один парень, и вовсе набрался наглости, по старинке подкатил знакомиться, но Мила вежливо отказалась продолжить разговор за чашечкой кофе в ближайшем кафе.

В сумке заиграла приятная музыка смартфона, и Борщова поспешила ответить.

— Милок, привет, — девушка сама себе улыбнулась и с облегчением выдохнула, звонила Светка — подруга детства. — Ты сейчас, где, обитаешь? Встретила твою маман, она, как всегда, выглядит отлично.

— Подожди, где встретила? Она же с подругами уехала в Европу.

— Так, на Лазурном побережье, — подруга хрюкнула в трубку и подозвала официанта.

— Как ты там оказалась? Ты же с Сережкой собиралась в Италию, — в удивлении Борщова даже остановилась и посмотрела на витрину кондитерского магазина на которой красовались и зазывно смотрели с холодильных полок наивкуснейшие десерты.

— Да, собиралась, но ни Сереженьки, ни Италии… Он бросил меня. По телефону, сволочь такая! Смелости не хватило посмотреть мне в глаза. Смс урод отправил. Я сначала подумала разводит кто-то, стала перезванивать, а он так холодно: «Я тебе все написал».

— Сочувствую, Свет…

— Все к лучшему! Я когда этому козлу перезванивала, ноготь сломала об руль и врезалась на светофоре в джип.

— Ты ему за рулем звонила? С ума сошла. Так ты не в Италию, а в морг могла попасть.

— Ерунда. Это судьба, Милок. Теперь у меня есть Жак. Пригласил на свою виллу косточки погреть. — На заднем фоне послышалась французская речь, напоминающая больше мурлыкание. — Котик, я Я что, собственно, позвонила… У меня там кролик дома, племяшка на сохранение притащила, а тут Жак неожиданно — все так закрутилось. Сдохнет зараза, потом крокодильих слез не оберёшься, и ребенок не простит. Возьми, к себе, будь другом.

Милочка неприятно поморщилась. Девушка с детства избегала домашних питомцев, особенно после смерти любимого хомяка по кличке Петруша, да и запах опять же, но главное путешествие, которое она успела запланировать.

— Свет, я не могу. Я уезжаю.

— Куда? Ты же только вернулась?

— Я в Карелию хочу.

— Ты там в своем холодильнике, видимо, мозги отморозила. Все к теплу стремятся, а ей Карелию подавай. Комаров давно своей тушкой не кормила?

— Я просто до зимы не могу терпеть, мне надо, что-то поменять, и немедленно.

— Слушай, не знаешь куда деньги деть, лучше фасад подправь. Ты, конечно, у нас красавица, но до маман тебе, ой как далеко.

— Спасибо тебе, добрый человек! — Милочка продолжала перемещать свой взгляд от одного пирожного к другому.

— Ну так кролика возьмешь? — переспросила Светка. Слушай, у него там и клетка, и переноска, возьми с собой, пусть мир посмотрит. Помрет через год, так хоть не напрасно жил. Пожалуйста, — протянула по-детски подруга.

— Ладно, — нехотя ответила Борщова. — Сдавай, явки и пароли.

Радостная Светка, быстро продиктовала номер телефона соседки, у которой был ключ.

— А чего соседке не оставила? — возмущенно буркнула Милочка.

— Аллергик она, и у нее внуки мелкие пакостники. Они его раньше грохнут, чем племяшка заберет.

— Сегодня заберу, не переживай, твоего постояльца.

— Милок, ты чудо. Мужа тебе богатого, ну короче ты поняла, — хохотнула Светка и отключилась.

«Вот же язва!»

Борщова быстро добралась до элитного жилого комплекса, где проживала Светка. Шлагбаум на въезде, консьержка на входе в подъезд, в общем вся пафосная атрибутика, к которой Борщова была приучена с детства. Подруга получила квартиру в подарок, от жениха номер пять, но тот оказался женат и не собирался жить с ней «долго и счастливо». Такой расклад Светку абсолютно не устраивал, но квартирой раскидываться подруга не собиралась.

Получив ключи, Милочка прошла внутрь. Дизайнерский ремонт в стиле хайт-тек, современная бытовая техника, и все это великолепие нарушала огромная клетка с карликовым кроликом.

— Маленький, а живет в хоромах.

Девушка быстро собрала пожитки временного жильца Светки и поместила Крыжовника (так величали кролика) в багажник своей машины, подперев клетку теплым пледом с одной стороны.

— Ну что ж, Крыжовник, нас ждут великие дела.

На самом деле ничего особенного не было в этой поездке. Милочка постоянно летала с родителями в отпуск, а в ее загранпаспорте едва хватало места для следующего штампа. А вот в пределах своей страны они семьей практически не путешествовали. Отец постоянно мотался по командировкам, ну и отдых на Родине считался, чем-то плохим и не престижным в кругах, что вращалась семья Борщовых.

Поэтому Милочка ждала этой возможности, как никогда— провести время наедине самой с собой, а не жить по чьей-либо указке. Она впервые решила поехать одна, воспользовалась сервисом бронирования жилья. Выбор пал на живописнейшее место на Ладожском озере, небольшую, но весьма уютную туристическую базу. Милочка не спала ночь, любуясь и впечатляясь великолепием Ладожских шхер, просматривая красочные фотографии в сети.

Решено, поездке быть хотя бы с таким попутчиком, как Крыжовник.

— Тимофей, — сдержанно постаралась проговорить Зинаида Сергеевна. — Все правильно, найди девочку.

— Не уверен в успехе, — горько хмыкнул Васильков и перекинул дорожную сумку через плечо.

С момента, как избалованная девчонка переступила порог дома женщины в первый раз, прошел уже месяц. Для кого-то мелочь, а для Зинаиды и Тимофея довольно прилично. Милочка производила приятное впечатление, а ее поведение, вероятнее всего недосмотр со стороны родителей, и редкое времяпровождение вместе всей семьей. Детские травмы остаются жуткими рубцами на сердце: больше не кровоточат, но и не исчезают полностью.

— Все будет хорошо, — отчеканила Зинаида Сергеевна, но в последний момент ослабила волю и выпустила эмоции наружу. Слезы потекли по женским щекам, она старалась их тут же стереть пальцами, но только испортила повседневный макияж. — Ты, мне, как сын, Тим.

— Я знаю, — с нежностью и сыновьим трепетом, мужчина склонился над женщиной и поцеловал в чуть влажную щеку. — Я ненадолго, отыщу Милу и вернусь.

В зоне вылетела ожил металлический голос громкоговорителя, который уже в третий раз повторял, что завершается посадка на рейс Василькова. Мужчина больше не медлил и большим размашистым шагом направился на посадку. Зинаида Сергеевна осенила крестным знамением спину Тимофея и пожелала мысленно всех благ в его начинаниях.

Эти две недели без Борщовой, показались Василькову неимоверной пыткой. Он не верил, что такое могло приключиться именно с ним. Своей непокорностью и упрямством, девушка пробила сердечную броню, которую не смогла преодолеть Воронцова, находясь целый год рядом, растекаясь сахарным сиропом.

В те дни без нее Тимофей работал, как проклятый, даже организовал себе срочную командировку в головной офис, где бился за своих сотрудников. Борщов старший после долгих увещеваний Василькова, согласился дать их производству отсрочку в полгода. Немного, но и не мало для небольшого рабочего центра, где каждый заработанный рубль на счету.

— Чай, кофе, сок? — прервала тягостные воспоминания стюардесса словно сошедшая с обложки модного журнала.

— Сок, — без каких-либо эмоций проговорил Васильков.

Борщова словно его отравила любовью. Никогда он так не тосковал за девушками, они присутствовали в его жизни, но не более чем для физиологии. А эта девчонка всю душу ему вывернула, а главное забрала ровно половину с собой.

По тем крохам информации, что с таким трудом удалось ему добыть о Миле в городе, было ясно одно — Карелия единственное место, куда она направилась. Перетряхнув все свои связи, мужчине даже удалось дозвониться до ее подружки во Францию. Та долго отпиралась и никак не соглашалась сдавать лучшую подругу.

Лететь Василькову пришлось транзитом. В Аэропорту замечательные и отзывчивые хозяева туристической базы — организовали трансфер, на которую непонятно зачем занесло Борщову.

Прохладный воздух сразу ударил в ноздри, как-только мужчина покинул самолет и ступил на землю. Немного поежившись, он запахнул полы своего пальто-пуховика и направился на выход в зоне прилета.

На глаза попалась миловидная женщина с табличкой в руках, как оказалось, она высматривала именно его.

— Вы, Тимофей? — вежливо уточнила, новая знакомая.

— Я, — уголки губ мужчины дрогнули и выдали подобие улыбки.

— Надежда — владелица «Хутора», — представилась она.

Обменявшись приветствиями, женщина, указала рукой на свой автомобиль и попыталась перехватить дорожную сумку из рук Василькова.

— Спасибо, конечно… Но я еще в состоянии свой багаж донести самостоятельно, — отрезал мужчина и аккуратно выудил из рук женщины ремешок дорожной сумки. — Женщине не пристало тяжести носить на своих хрупких плечах, — подвел итог Васильков

— Благодарю, — лучезарно улыбнулась Надежда. — Но, увы, нам приходится порой и тяжести носить. Вот недавно, к нам приехала одна постоялица: несколько сумок, но это не удивительно, ведь у нас гораздо прохладнее чем везде, но кролик?! — хохотнула женщина. — Впервые кроликов привозят с собой… У нас свой мини-зоопарк, а уж кролики самые излюбленные животные для детей наших гостей.

— Блондинка? — осторожно решил уточнить Тимофей, а у самого сердце бешено заколотилось в груди.

— Что простите? — Надежда поправила зеркало заднего вида, и вновь посмотрела на своего собеседника.

— Хозяйка кролика, блондинка? — вновь повторил Васильков.

— Нет, — покачала головой женщина. — Девушка весьма неординарная личность, такую в толпе не пропустишь, с розовыми волосами…

На мгновение он даже расстроился.

— А имя такое довольно редкое. Сейчас сплошь Златы, Алины, Полины. А нашу постоялицу Людмилой зовут.

Тимофею не хотелось походить на маньяка, и он тактично перевел разговор на отстраненную тему. Нужно было подумать, как вообще себя вести при встрече с Милой, и Надежде не надо знать всех нюансов. Всего не объяснишь постороннему человеку, а лишний раз сеять зерно сомнений в мыслях других, так себе перспектива.

Машина затормозила у металлических ворот турбазы. Красивую табличку с рисунком гор и рек, украшало просто название «Хутор».

— Ну вот мы и на месте, — проговорила Надежда, открывая ворота с пульта.

Мятного оттенка свитер, джинсы, чашечка утреннего ароматного кофе, и это утро могло стать идеальным началом нового дня и новой жизни Милочки Борщовой. Девушка подкинула в буржуйку пару поленьев (благо владельцы показали, как использовать этот агрегат). Пламя лизнуло сруб дерева, Милочка плотно прикрыла створку и щелкнула крючком.

В планы идеального утра вписалась прогулка вдоль берега Ладожского озера, жарка на мангале овощей и свежий воздух, много свежего воздуха. Казалось, стоило только вздохнуть полной грудью, как легкие и мозг настолько обогатятся кислородом, что все проблемы, оставленные там, в прошлом, покажутся сущим пустяком.

Девушка вышла на веранду, улыбнулась солнечному свету и сделала глубокий вдох. Вот, если бы, только не одно маленькое обстоятельство — надо было запереть входную дверь, а еще не расслабляться ни на секунду, и проверить своего попутчика в клетке. Наполненная колба водой, корм, мягкая подстилка из травы и морковная точилка для крепких зубов, что так благодушно Борщова заготовила еще вчера, закончились в ночь.

Все было и кончилось, разом.

Карликовый кролик с милейшей кличкой Крыжовник, не спал ночью, на него напал просто жор: то ли с перепугу, то ли от смены климата и длинной утомительной поездки. Об этом можно было только догадываться. Зверек метался по клетке в надежде выбраться и поспать на теплой подстилке-ковре, он умело щелкнул пару раз зубами по металлическим прутикам и ловко лапками поддернул защелку — долгожданная свобода и большое пространство, вот чего хотелось пушистому попутчику.

Милочка не заметила, когда вышла на веранду, как маленький проныра скользнул в щель и был таков.

Паника. Холодок по спине. Резкая головная боль.

Разом обрушились на девушку, чашка выпала из рук и блюдце разбилось на мелкие осколки.

— Крыжовник! Миленький, ты где? — сейчас Милочку не сильно заботило, как это выглядело со стороны, она в панике осматривала лужайку возле дома.

Любая другая на ее месте расслабилась бы. Пропал, убежал, нашим легче и никаких забот.

Неожиданно Милочка представила, лицо хозяйки, забавной девчушки с двумя хвостиками. Девушка никогда не была знакома с племянницей подруги, но образ плачущего ребенка никак не пропадал.

«Думай, как кролик!» — сама не поверила себе Борщова, что могла в здравом рассудке дать такую установку.

«А так все хорошо начиналось…» — еще раз с тоской Милочка посмотрела на свое временное пристанище.

Всего через каких-то пятнадцать минут, голубые джинсы были разорваны на ягодицах, красивая кофта мятного оттенка превратилась в нечто коричневое с насильно вырванным рукавом.

«Угораздило же эту мелкую скотинку, унестись в лес», — вымученно поднялась с колен Борщова и незаметно для себя заплутала в лесу покинув территорию базы отдыха, когда пролезла в сетку между ограждением забора и озером.

Холодно. Безлюдно. Страшно.

Борщова опасливо оборачивалась по сторонам, ведь только сейчас она поняла, что заблудилась.

«Дура. Просто дура!» — ругала себя Милочка и прислонившись спиной к еловому стволу попыталась вспомнить все, что проходила в школе на уроках безопасности о выживании в лесах.

И вроде бы девочка уже большая, и ничего не должна боятся, но на треск ветки, телефон выпал из рук, а неведомая сила (вероятнее страх) внесла Борщову на дерево. Милочка вся ободралась и покололась. Шутка ли взмахнуть на высоту больше метра, хватаясь голыми руками за колючие иголки на тонких ветвях.

«Найду, придушу вот этими исколотыми руками и пущу собственноручно на варежки», — с небольшой кровожадностью размышляла Милочка.

Но, чем дольше девушка возвышалась над землей, тем сложнее было осознание, что сама она, по-человечески отсюда не слезет. В глазах забрезжила скорейшая кончина от переохлаждения в столь молодом возрасте. Девушке захотелось всплакнуть, а в голове постоянно прокручивалось: «И никто не узнает, где могилка моя…»

— Есть тут кто?

По глазам ударил свет от карманного фонарика, а голос показался до боли знакомым. Борщова мотнула головой, закрываясь от яркого света рукой.

— Помогите, — пискнула девушка, не узнавая собственного голоса. — Я на верху.

За воротами расположилась, как оказалось, отличная современная турбаза. Основной корпус представлял собой каменную постройку, а уже другие строения были из дерева — небольшие комфортабельные домики отдыха для гостей. Дальше, ближе к озеру разместилась «мангальная» беседка с резной крышей. Машина владелицы неспешно въехала на законную территорию. Несильный удар по колесам, заставил женщину притормозить.

— Что за напасть? — изумилась Надежда, открыла дверцу и удивленно вскинула бровь. — Кролик?!

— Ваш, беглец? — последовал за хозяйкой Тим, вышел из машины и посмотрел под колеса.

— Чужой.

Большой внедорожник, как массивный танк придавил лапку, непутевому беглецу.

— Господи, я его чуть не убила. Его нужно срочно к нашему ветеринару отправить. Представляю, что выслушаю от Людмилы…

— Я помогу, — проговорил Васильков, расстегнул свою дорожную сумку и достал теплый свитер, который он прихватил себе для смены. Края все-таки не южные и надо понимать, что конец лета здесь мог быть весьма прохладным, особенно по вечерам.

— Пятый корпус. Всеволод, должен быть, как раз на месте. Буду вам очень признательна, — Васильков качнул машину назад, а Надежда ловко выдернула пострадавшего из-под колес. — Держите, — женщина вложила в теплый свитер неразумное животное. — Я сейчас сообщу его владелице.

Тимофей кивнул и направился в сторону построек. Надежда же быстро отогнала машину и направилась к Людмиле. Но какого же было ее удивление, когда входная дверь домика новой гостьи была на распашку, все личные вещи девушки лежали внутри, а самой хозяйки нигде не было.

— Кирилл, — ввалилась, запыхавшись Надежда на пост охраны. — У нас постоялица пропала, а на дороге под колеса моей машины прыгнул ее кролик.

Парень не дурак, вытянулся по стойке смирно перед начальством, потом в два клика промотал утренние записи и посмотрел на монитор. — Дура! Вылезла за ограждение. Какого черта она там забыла?!

— Плохо. Только трупа нам здесь не хватало. Собирай всех мужчин, а я вызываю МЧС.

Васильков уже минут как пять передал трусливое животное в надежные руки, и спешил поскорее найти Надежду. Только подумал, как женщина поспешно вылетела с поста охраны ему навстречу.

«Что-то случилось… надо узнать», — мелькнуло в голове у Тима и мужчина широким шагом направился к главному въезду турбазы.

— Я вызвала МЧС, — услышал на подходе Васильков и испытал дежавю.

Мужчине вспомнилась морозильная камера и совсем продрогшая девушка, которую он пытался согреть, сам балансируя на грани. Милочка была такой беззащитной в тот момент, вся ее спесь в момент исчезла, и все напускное куда-то испарилось.

— Надежда, что произошло?

— Владелица кролика, Людмила, выбралась за ограждение, и сейчас где-то в лесу, одна. Она, наверное, кролика искала. Ушла еще утром и до сих пор не вернулась, — печально выдохнула женщина, а на ее лице залегла тень паники.

Людмила! Какой же он все-таки идиот, ругал себя на чем свет стоит Тим.

— Борщова? — сглотнул и даже на мгновение перестал дышать.

— Борщова… Ой, так что же это получается. Она, та самая девушка, о которой вы спрашивали?

— Да, — сухо бросил Тимофей. — Я не буду ждать МЧС, я сейчас сам выдвинусь на ее поиски.

— Кирилл, у тебя есть второй походный комплект? — обратилась к охраннику хозяйка.

— Конечно, специально, докупили на случай непогоды и непредвиденных обстоятельств.

— Подготовь все, я отправлюсь с мужчиной, телефон заряжен, если что, ищите по GPS.

Васильков действовал на инстинктах: двигался вперед, пересекая ограждение турбазы, односложно отвечая на вопросы Надежды. В голове стоял образ непокорной и непослушной Милочки, от этого до боли сводило скулы. Он ее обязательно найдет, выпорет, как неразумное дитя и больше никуда не отпустит.

«Только продержись, я иду», — твердил мысленно Васильков, как мантру.

Тимофей понимал, что любое промедление может стоить Борщовой жизни, поэтому смело бросился на выручку, не обращая внимания на высокую влажность и сырость, исходящую от озера и надвигающийся вечер.

— Для чего у вас стоит видеонаблюдение, если люди так могут легко попасть в неприятности?

Надежда вспыхнула от обрушившихся обвинений в ее адрес.

— Я не могу нести ответственность за всех сумасбродных особ. Одни уже розовые волосы девушки о многом говорят! Явно девушка не в себе, еще и кролика с собой притащила.

Тимофей одарил владелицу турбазы злобным взглядом, но постарался сдержаться. Сейчас выяснение отношений ни к чему хорошему не приведут. Васильков ручным фонариком старался осветить как можно больше пространства вокруг себя, внезапно услышал тихий, немного севший женский голос, больше похожий на писк комара:

— Помогите! Я наверху.

Мужчина взмахнул рукой вверх, на дереве обхватив двумя руками ствол, сидела Милочка. Девушка зажмурилась от света фонарика, и не сразу смогла рассмотреть своих спасителей.

— Прыгай! — приказал Васильков, передал фонарь Надежде, а сам широко раскинул руки в стороны. — Я тебя поймаю. Ну же, девочка моя.

Милочка охнула, сейчас она не спутала бы этот мягкий и вкрадчивый баритон ни с каким другим. Она узнала в мужчине того, от которого бежала, скрылась… От своих чувств, которые вспыхнули так неожиданно и ни к месту, там, еще, в рабочем поселке. Борщова столько раз пыталась проанализировать, как возможно воспылать чувствами к тому, с кем толком даже и не целовался нормально, но не находила ответа. Глубокое, проникновенное чувство, уже давно поселилось в девичьем сердце. Осталось только принять и понять себя, и то, новое, неизведанное, что так пугало.

Тим смотрел на спящую Милочку, и в его сердце разливалось приятное тепло. Он ее нашел и спас, вновь. Кто бы ему сказал еще полгода назад, что вот так можно полюбить, даже не касаясь ни разу женщины, которая перевернула всю душу, когда забрала его сердце с собой: сбежав, скрывшись от него, от них.

В углу клетки отрешенно восседал кроль: ушастенький кроха слегка подрагивал и часто моргал.

— Что друг, устроил ты, конечно, сегодня… — Васильков подошел к клетке, присел на корточки, и посмотрел зверьку в глаза.

— Тим, — мелодичный женский голос разрезал ночную тишину, и мужчина вздрогнул, так по-особенному из ее уст звучало его имя. — Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь? — Васильков смотрел и понимал, что просто дуреет от происходящего.

Лунный свет бил в окно, бросая светлые блики на тонкую женскую фигурку. Борщова приподнялась на локтях и смотрела на него в упор сквозь темноту.

— Могло быть и лучше. Все болит и кости очень крутит. Какая-то развалюшка, — хихикнула девушка и приподнялась.

Милочка удобно села на кровати, часть одеяла съехала, оголив одно плечо девушки. Васильков ловил ее любое движение и, сейчас, с жадностью изучал каждый миллиметр ее так кстати оголившегося тела.

— Заварить чай? — заботливо поинтересовался Тим.

— Не откажусь, в горле пересохло.

Мужчина подошел и включил электрический чайник. В прозрачной колбе весело забегали пузырьки поднимаясь с самого дна и лопаясь на поверхности. Васильков разорвал упаковку травяного чая, которым их угостила хозяйка турбазы и рассыпал по чашкам. Заварника не оказалось под рукой, но хоть так, они смогут насладиться горячим напитком.

Милочка залюбовалась ночным видом из окна и не сразу заметила, как на ее колени опустился небольшой деревянный поднос с горячей кружкой.

— Как ты оказался здесь?

— Твоя подруга испугалась, что ты угробишь кролика, — Васильков подмигнул и растянул рот в широкой улыбке.

— На нее это не похоже… Наверное, ты был очень убедителен. Как Лена? — взгляд Милочки стал колючим и настороженным.

— Меня больше не интересует ее жизнь, — мужчина многозначительным взглядом пригвоздил к месту Борщову. — Я приехал к тебе. Я приехал за тобой, — Васильков накрыл своей ладонью руку девушки и замер в ожидании.

Милочка моргнула несколько раз, словно старалась сбросить оковы, удерживающие ее на месте.

— Я тебе не верю! — тяжело выдохнула девушка и отдернула свою руку.

Любой другой бы уже сдался на месте Василькова. В самом деле, почему взрослый мужик, должен мчаться за избалованной девицей на край света и что-то доказывать?! Он долго копался в своих чувствах, которые так неожиданно вспыхнули к ней. Не к Леночке, которая год была с ним и всячески ублажала его, чтобы занять место рядом, а к ней. Девушке, с курносым носиком и острым язычком.

Тим принял для себя важное решение: он больше не будет ничего доказывать, а просто сделает Борщову своей, раз и навсегда.

Деревянный поднос взметнулся с постели, чашка с травяным напитком полетела на пол, а мужские руки рванули одеяло на себя.

— У тебя будет время передумать!

Васильков знал чего хочет и как, и сейчас его целью была она: маленькая заноза в его сердце. Мужчина впился жарким поцелуем в губы девушки и требовательно проник языком в рот. Милочка не успела даже опомниться, как стала отвечать на его требовательные ласки.

Сначала они синхронно избавились от одежды, как будто торопились, что каждый из них мог передумать и все бы снова вернулось на круги своя. Но только не сегодня, не в этот раз. В сознании девушки вспыхнула здравая мысль оттолкнуть Тима. Она даже в какой-то момент уперлась своими ладошками в его рельефную грудь и приготовилась оказать сопротивление… Но слишком жадными были его прикосновения, слишком неприличными были ощущения от дорожек, что мужчина прокладывала губами немного прикусывая нежную кожу. Васильков неожиданно остановился и навис на вытянутых руках над девушкой.

— Я знаю, что небезразличен тебе. Я хочу услышать, это от тебя, — девушка под ним заерзала и отвернулась. — Мила, посмотри на меня. Скажи это, сейчас — приказал Васильков, прожигая пылающим взглядом. Борщова почувствовала жар на коже и вновь посмотрела на мужчину, своего мужчину.

— Напыщенный, назойливый… — она чеканила слова, а потом резко вздрогнула, мужская рука легла на внутреннюю сторону бедра и длинные пальцы Василькова уже выписывали круги, там в самом потаенном месте. — Невозможный, — Милочка тяжело выдохнула, когда по телу прошлась первая волна удовольствия.

— Я все еще жду, — Тим поддался вперед, упираясь в нее своим восставшим желанием, чтобы Борщова ощутила, насколько приходиться сдерживаться и балансировать на грани.

— Любимый, — с хрипотцой проговорила Милочка и уткнулась своим чудесным носиком в широкую налившуюся стальными мышцами грудь.

Васильков больше не медлил, одно движение и они стали единым, одним целым.

— Девочка моя, что же ты какая непослушная у меня? — Тим набирал обороты, а Милочка сильнее вжималась всем телом, обхватывая ногами упругие ягодицы мужчины.

Такой острый и фееричный финал, был неожиданным подарком для обоих. Борщова впервые ощутила, каково это быть желанной и любимой по-настоящему, а Васильков впервые понял, что обычный секс не имеет ничего общего с любовью. В первом случае сплошная физиология и ожидаемая разрядка, во втором, он просто оторвался от земли и воспарил в небо. И эти непередаваемые эмоции подарила ему вздорная девчонка: нежная, горячая, очень чувствительная и отзывчивая на его ласку.

— Что же теперь будет? — девушка упиралась своей головкой с пепельно-розовыми волосами в подмышку Василькова, когда они нежились в постели, наслаждаясь приятной негой после страсти, что так давно таилась в обоих.

— Все просто. Я на тебе женюсь, — серьезно произнес Тим и улыбнулся.

— А если я не соглашусь? — капризно проговорила Борщова пряча свою улыбку.

— Ты же сама сказала, я очень убедителен… Чуть не забыл, — Васильков ловко выдернул руку из-под головы Милы и быстро оказался сверху, демонстрируя свое нарастающее желание вновь. — Люблю тебя!

В маленьком домике на территории турбазы этой ночью: две половинки сердца стали едины. Они преодолели расстояние, а главное сумели понять, что миром все-таки правит — любовь.

— Вставай! — Я почувствовала неприятный удар в районе бедра.

Ничего не соображая, попыталась раскрыть глаза. Эх, и сильно же меня приложило на этом катке. Надо будет устроить выволочку Маринке! Говорила же ей, что плохо катаюсь, упаду обязательно. Надеюсь, ничего себе не сломала. Пошевелила пальцами на руках и ногах, с облегчением выдохнула. Все работает, тело откликнулось на нервный импульс.

— Ты оглох? — Вновь толчок, и меня резко дернуло вверх.

— Лихо ты приложил мальца, Филипп, — раздался незнакомый смех за спиной.

Приоткрыла глаза. Вишу в воздухе, едва достаю ногами до пола.

Так, минуточку, откуда здесь пол? Куда подевался каток? Это шутка, что ли, такая?

На меня с интересом смотрят несколько пар глаз. Исподлобья обвела взглядом помещение: кованые люстры на крепких цепях, с зажженными свечами (в воздухе поразительно пахло пчелиным воском), крепкие деревянные столы с лавками по бокам. Незнакомцы сидят за столами с глиняной посудой и металлическими столовыми приборами. Судя по запаху, в их кружках что-то наподобие портвейна «Анапа», что любил пригубить наш сосед по площадке, если не хуже. Вонь такая, что у меня заслезились глаза.

— Вы кто? — едва шевеля губами, проговорила.

— Ну все, Филипп перестарался, память отшибло… мальцу, — хохотнул бородач, раскинувший ноги в больших кожаных сапогах с крупными пряжками.

И где только купил это уродство, в них разве что на рыбалку ходить… Для города совсем не тот вариант.

— Я тебе сейчас напомню, мелкий воришка, кто мы! — взревел громила и тряхнул меня со всей силы еще разок за шкирку, как нашкодившего котенка.

Скрипнула входная дверь, и с морозной свежестью в помещение ворвался не только свежий воздух, но и мой спаситель.

— Отпустил бы ты его, — со стороны двери донесся бархатный баритон. Боковым зрением успела только заметить, что в двери показался еще один мужской силуэт. От мужчины исходила просто бешеная энергетика силы и власти. Мужчины в зале сразу вытянулись по струнке, побросав кружки и отодвинув тарелки с едой.

— Отпусти, — пискнула не своим тоненьким голоском и руками постаралась расцепить хватку громилы.

— А ну, пошел вон, щенок! — громила ругнулся и отшвырнул меня к ногам спасительной мужской фигуры. — Благодари, Стена. Иначе бы уже мозги собирал по таверне.

«По таверне…» — едва успела подумать, что только Маринка могла меня затащить в подобное заведение.

Чьи-то сильные руки мне помогли подняться. От броска шапка наползла на глаза, только успела поправить рукой, как на меня пронзительно посмотрели синими глазами в сапфировой радужке — буквально в самую душу. Стен, или как там его, был великолепен, практически безупречен. Длинные вьющиеся волосы цвета пшеницы обрамляли точеные скулы, словно высеченные из камня, чувственные губы так и манили к себе, высокий лоб, прямой нос, темные брови. А глаза, а глаза… м-м-м, утонуть можно было в его взгляде.

— Смотрите, да малец побледнел… А ведь будущий мужик! У него, наверное, и ладошки потные, — рассмеялись мужчины.

Потные ладошки. Они правы. Только не от страха, хотя и не без этого.

Образ Стена мне снился практически каждую ночь. Маринка, зараза, еще пророчила, что я так и останусь влачить свое жалкое существование в гордом одиночестве с пятнадцатью кошками в придачу, пока буду искать в реальной жизни свой идеал из сновидений.

«Если это Маринка так зло подшутила, то пора завязывать, мне абсолютно не смешно!»

— Постыдились бы! — довольно громко шикнула на тех, кто стоял за спиной.

«Где это видано – женщину обзывать и валять по полу. Невоспитанное отребье».

— Нет, я его сейчас прихлопну, как назойливую муху, — сквозь зубы проговорил тот, который был Филипп.

Безупречный Стен перехватил мою руку и куда-то потащил.

— Молчание — золото… Тебе никто не говорил? — Мужчина обогнул барную стойку, за которой стоял, видимо, владелец. Затем толкнул черную массивную дверь.

— Вилли, дружище, я к себе, — обратился безупречный к владельцу и кивнул в темное пространство из-за двери.

Когда Стен ослабил хватку, я отскочила как можно дальше.

— Только не убивайте, — взмолилась, пятясь назад, вжавшись спиной в стену.

Безупречный устало выдохнул и сбросил с плеч на маленькую тахту меховой полушубок. Затем прошел мимо меня, что-то выхватил из темноты.

— На вот, оботрись. — Как оказалось, Стен взял полотенце из шкафа, напоминающего больше буфет моей дорогой бабули. — Зеркало там, — небрежно кинул полотенце мне в лицо.

На ватных ногах забрала подаяние нового знакомого и подошла к тазу с водой. Денег не хватило, что ли, на нормальную раковину? Незнакомец скрестил на груди руки и в ожидании замер.

Тяжело вздохнула и зачерпнула ладошками воду. Фух, теплая, даже немного приятно. Вода тут же окрасилась в черный цвет. Да когда я так успела испачкаться? Недоумевая, продолжила рассматривать сквозь пальцы струящуюся черноту.

— Пацан, не испытывай мое терпение, — уже более раздраженно проговорил мужчина и потянулся к… арбалету.

Меня с удвоенной силой охватила паника. Что же это получается? Эти мордовороты меня бросили в лапы к этому красавчику, а он маньяк? Причем, судя по орудию пыток, еще и извращенец…

— Я закричу! — отчеканила и судорожно стала высматривать, чем запустить в голову этому безупречному маньяку.

Но тут взглядом зацепилась за свое отражение, и стало совсем дурно. Зеркальное полотно блеснуло в темноте от света зажженной свечи, и на меня посмотрел перепуганный паренек с зелеными глазами. Лицо то ли в саже, то ли в грязи – непонятно, затравленный взгляд и эта странная мальчишеская одежда на мне…

— Что это за маскарад? — сама себя спросила, позабыв, что маньяк вот-вот пронзит меня стрелой из своего арбалета.

— Маскарад? — Стен развернулся и внимательно посмотрел в мою сторону. — Ты был у герцога в замке? Как ты туда попал?

«Герцог, замок — может, я умом тронулась? Нет, не может быть».

Наверное, бугай с катка меня сильно сшиб, валяюсь себе в коме… А если не в коме? Если я уже умерла? Что можно еще ответить в такой щепетильной ситуации, когда ты бы и рада сказать правду, да нельзя. Может, мне посчастливится, я очнусь и вернусь домой, обязательно Маринку придушу голыми руками. Знать бы еще, что за птица этот герцог и где его замок?!

— Эм… ну, если честно… — Занесла руку за голову, чтобы почесать затылок, мальчишки же так делают или нет? Рукой попала в небольшой узел из волос и шпилек. Надо же, а девушка обладательница длинных волос. Хоть бы шапка не слетела совсем, иначе меня рассекретят. Я в своей реальности дико завидовала Маринкиной копне волос, никакие масла, шампуни и супер-пупер аппараты по типу Дарсонваля так и не наградили меня шевелюрой Рапунцель.

Как же хочется проснуться и оказаться дома, у елочки или под елочкой, в обнимку с коробкой шоколадных конфет — вишня в коньяке. Говорила мне мама: «Не сиди, доченька, в четырех стенах, путешествуй, используй время с пользой». Ага, два раза, использовала так использовала… Сначала потратила три года на козла Вадика, потом был промежуточный парнокопытный Валера, ну а замкнул сей круг Михрютка или Михаил Сергеевич Петухов, заместитель директора в фирме, где я оттрубила от звонка и до звонка.

— Правда не повредит, — отрезал безупречный, переложил арбалет в кожаный чехол, пересчитал болты и затянул ремешок.

«Пытки отменяются!» — выдохнула облегченно и хотела было уже начать говорить, как… Стен развернулся и стал расшнуровывать завязки на своей рубашке, обнажая рельефные мышцы груди.

— Я не по этим делам, — пискнула и еще больше вжалась в стену. — Мне девочки нравятся.

Взгляд безупречного полыхнул огнем, затем мужчина замер, переваривая услышанное. Грозно сдвинул брови.

«Точно прибьет сейчас! Завершит начатое своим дружком Филиппом».

Стен согнулся и зашелся в безудержном смехе.

— А ты шутник, парень!

— Стараюсь, — решила поддержать о себе этот миф, пока не получила по ушам от безупречного.

— Так откуда ты и был ли на маскараде герцога Вильдернола? — Мужчина снял рубашку, обнажив кубики пресса, затем развернулся к стулу, и тут я снова замерла. Вся спина мужчины была в шрамах, а местами бледными пятнами виднелись зарубцевавшиеся рваные раны.

— Кто это вас так? — непроизвольно вырвалось, ну не смогла я сдержать свое врожденное любопытство.

— Парень, ты или считаешь меня дураком, или пытаешься обвести вокруг пальца?! Вот уже полчаса ты получаешь ответы на свои вопросы, я же не получил ни одного ответа на свои! — Он быстро пересек маленькое пространство комнаты и вновь пронзил меня синевой своего взгляда, расставив по бокам от моей головы руки. — Язык проглотил? — Ох, как же он хорош, от мужского древесного запаха и бешеной энергетики мои мысли скакали горными козочками, и я никак не могла придумать легенду о себе.

— Я не помню свое имя. Ваш друг чуть весь дух из меня не вышиб… — Прикрыла глаза и из-под полуприкрытых ресниц продолжила наблюдение.

— Вряд ли это был Филипп. Он хороший друг и отличный напарник в бою, но он не обижает слабых.

— Поверю на слово, но моя спина и синяк на ноге говорят об обратном.

— Сейчас проверим. — Стен убрал руки, опустился на одно колено и тут же рванул ткань моей штанины. Я даже не успела отреагировать, так все быстро произошло.

— Ушиб не сильный, но лучше не запускать. Но тебя как будто спустили с лестницы, а Филипп тебя только немного потрепал.

— Не помню ничего. И одежду порвали мне, в чем теперь на улицу идти? — Я укоризненно посмотрела на мужчину, который был само совершенство, и перевела взгляд на полушубок безупречного. Запаниковала. На улице явно мороз, а я в таких лохмотьях и суток не продержусь, отдам Богу душу.

— Не беда. Сегодня переночуем здесь, а завтра пойдешь со мной в поселение. Там на стуле сверток лежит, возьми примерь, должно подойти.

Я покосилась на стул. Действительно, там лежал бумажный сверток, перевязанный грубой бечевкой.

— Но как такое возможно?

— Чистое совпадение, это был подарок для сына Генри. Питу отпраздновали совсем недавно пятнадцатилетие. По телосложению вы примерно одинаковые. Но завтра придется выбраться в город за новым подарком.

— Спасибо, — только и смогла проговорить.

Час от часу не легче… Где же это все примерить и переодеться? В поле зрения попался таз с грязной водой.

— Мне бы еще чистой воды. Давно не мылся – боюсь, одежду запачкаю.

— Так сходи и попроси у владельца, — устало произнес Стен, сворачивая полушубок, создавая некое подобие подушки.

— Я боюсь, — плотно прижала сверток к груди.

И это была чистая правда. Я до сих пор не понимала, где я, тем более кто я такая. Одно понятно: зачем-то девушка переоделась мальчиком и пыталась скрыться. Но от кого и зачем ей понадобилось лезть в карман к Филиппу? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Выдать себя было бы неразумно, особенно когда еще не разобралась, где я нахожусь и каким ветром меня сюда занесло.

— Дигги!

— Что, простите? — непонимающе уставилась на Стена.

— Я назову тебя Дигги, что означает потерянный. Ну а если судьба будет благосклонна к тебе и твоя память вернется, тогда мы узнаем твое настоящее имя.

Я кивала как китайский болванчик и следила за тем, как перекатывались мышцы на обнаженном теле мужчины моей мечты.

— Ну что же, на сегодня я твой помощник, парень. Но учти, завтра с утра мы поменяемся ролями. Я нанимаю тебя к себе в помощники. В поселении найдется и для тебя работенка, да и лишние руки не помешают.

— Премного благодарен, — скупо выдавила и чуть не присела в реверансе, вовремя опомнилась.

Это я удачно попала. А может, девушка была не такой дурой и не просто так полезла к Филиппу. Я дождалась, пока Стен оделся и вышел из комнаты, и пулей стала снимать с себя одежду.

«Боже, да она грудь себе перевязала!»

Вдох-выдох. Быстро сменила штаны и успела набросить рубашку, когда в комнату вернулся безупречный с кувшином в руках.

— Я так полагаю, вода – это был повод? — ехидно подметил Стен.

Ночь прошла беспокойно. Все время крутилась с бока на бок и никак не могла заснуть.

— Дигги, еще одно шевеление, и ночь проведешь на улице, — с угрозой проговорил Стен, тяжело вздохнул и продолжил: — У меня был тяжелый день, и в няньки я не нанимался сопли подтирать.

Уснешь тут, когда столько событий произошло за один день. Подумаешь, у него тяжелый день! Да я вообще, возможно, умерла. Лежу тут в чужом теле... С голоду не умру – уже хорошо. Придется выслуживаться и быть на посылках у безупречного, а самое главное – перестать так откровенно его рассматривать, пока не нажила себе проблем. Судя по его дружкам, они действительно меня могут прихлопнуть одни ударом. После всех мытарств и дум уснуть удалось только ближе к утру. Ночью была небольшая метель. Ветер заунывно подвывал за окном, и деревья постукивали ветвями о крышу таверны.

— Подъем, боец! — хмыкнул Стен, склонившись надо мной, и осторожно потормошил меня, а рядом аккуратно положил утепленную жилетку на меху.

— Эй, можно так не кричать? — Спросонья дернула рукой вверх и ударила мужчину по носу со всего размаха.

— Стихийное бедствие какое-то, а не мальчишка, — прошипел мужчина, закрывая лицо от удара. — Собирайся, — прокашлялся, — у нас нет времени отсыпаться. Сейчас в город, а потом в поселение.

Вот тебе и новогодние каникулы, ничего не скажешь, отлично время провожу. Прихватила на всякий случай свою предыдущую одежду. Кто его знает, что взбредет этому красавчику с его свитой остервенелых мужланов-переростков.

Покинув таверну, с опаской огляделась вокруг. Свита запрягала белыми лошадьми большие сани, украшенные еловыми лапами. От такого зрелища у меня аж дух захватило. Я жуткий романтик в душе. Для меня эмоции всегда стояли на первом месте, но так сложилось, что мужчины в моей жизни никогда не совершали безумных или просто красивых поступков ради своей женщины. Сколько я упрашивала Вадика в Рождество махнуть в горы дня на три: покататься на лыжах, вдохнуть чистого горного воздуха… Постоянно закрывала глаза на то, что люди рядом со мной не романтики. И казалось бы, обычные сани, вероятно, для этого мира — просто средство передвижения, но все-таки почувствовала себя немного в сказке.

— Проснись, красавица! — громыхнуло над ухом, и от страха мурашки побежали вдоль позвоночника.

— Что? — Я вытаращила глаза на Филиппа.

— Встал столбом посреди прохода, и чего это Стен только связался с тобой?! Послал бы тебя… домой.

— Да нет у меня дома! — крикнула в сердцах.

— Сирота, что ли? — более мягко проговорил мужчина.

— Ну, можно и так сказать, — буркнула себе под нос.

Дверь таверны хлопнула, и на улице появился Стен. На широких мужских плечах полушубок сидел как влитой. Мелкие кудри на пшеничных волосах трепал ветер, синие глаза на фоне снега казались еще ярче.

«Викинг – просто вылитый викинг!» — подумала я и снова зазевалась.

В дополнение к образу безупречного не хватало плетеных косичек и массивных браслетов на руках.

— Отпад. — Я тут же поймала недоуменный взгляд Филиппа на себе. — Ну, то есть я хотел сказать, Стен, напомнил великого воина из легенды, о котором мне рассказывала бабушка, когда я был маленький.

Безупречный о чем-то разговаривал с хозяином таверны, затем мужчины обменялись радушными объятиями, как закадычные друзья, и попрощались.

— Дигги, не стой на ветру, полезай живо в сани! — с братской заботой прикрикнул мужчина.

Я повиновалась и удобно разместилась на деревянной сидушке, застеленной мягкими шкурами. Филипп перенес несколько сундуков в соседние сани, вернулся к нам, перехватив вожжи у работника таверны.

Стен присел рядом. Я втянула тонкий мужской аромат ноздрями и почувствовала легкое возбуждение.

«Да что же это такое происходит?!» — ругала себя на чем свет стоит.

Кровь прилила к моим щекам, а в висках тяжело запульсировало. Маринка буквально недавно читала у какого-то блогера в посте, что мы выбираем вторую половину по запаху, чисто на инстинктах. Со мной такое происходило впервые. Постаралась посильнее натянуть шапку на глаза и отвернулась.

Филипп сделал пасс рукой, и мелкие разряды молний побежали от его ладоней по вожжам, спадая искрами к земле под копытами лошадей.

— Малец, держись крепче. — Вожжи взвились в воздухе, и сани оторвало от земли. Высокие ели упирались макушками в снежное небо, и, словно Морозко встряхнул свою волшебную перину, с неба посыпался крупными хлопьями снег.

«Теперь главное – не выпасть!» Я с ужасом смотрела на маленькую удаляющуюся точку-таверну на земле.

— Дигги, посмотри на меня, — позвал Стен, пытаясь перекричать гул ветра в ушах от скорости. — Прежде чем мы въедем в ворота поселения и ты станешь одним из нас, я хочу, чтобы ты знал…

Я замерла в ожидании. Моргнула, что слышу его, потому что едва могла шевелить губами: они немного онемели от морозного воздуха. В этот момент безупречный широко улыбнулся, обнажив свою белозубую улыбку, и проговорил:

— Мое прозвище Ночной охотник. Ты, наверное, слышал это имя?! Когда-то эти земли принадлежали моему роду Кросни, но пришел герцог Вильдернол и присвоил все себе силой. Разорив мой старинный род, пленив людей, казнив прилюдно моего отца и убив мою мать. Герцог просто мечтает обезглавить меня и засолить мою голову в одной из своих склянок. Но пока не догадывается, кто такой Ночной охотник.

— Зачем ты раскрыл себя? Ты разве хорошо меня знаешь?

— В нашем поселении нет чужаков и никогда не будет. Иначе я убью тебя.

Хорошенькое начало дня, чем дальше в лес… Я судорожно сглотнула подкативший ком к горлу. Надеюсь, передо мной не выстроится толпа из желающих раскрыть свои секреты малознакомому пареньку-подростку?!

Сани зависли в небе над городом.

— А что, снижаться не будем? — наконец смогла проговорить после всех откровений Стена.

— Это ни к чему. — Уголки губ безупречного дрогнули, и он скомандовал Филиппу: — У тебя полчаса. Проблем в магазине возникнуть не должно, я оставлял про запас несколько вариантов для Пита.

Черные как смоль волосы Филиппа засыпало снегом, на голове мужчины образовалось некое подобие головного убора. Филипп быстро выпустил из рук вожжи и спрыгнул с саней вниз.

— А-а-а, — закричала от ужаса. — Он же сейчас разобьется!

Стен удивленно вскинул бровь и как-то странно покосился в мою сторону.

— Филипп — маг двух стихий, сейчас это уже не такая уж и редкость. Странно, что у тебя это вызвало вопросы.

Я перевалилась через борт саней и посмотрела вниз. Филипп уже давно находился в ауре воздушного вихря и плавно снижался, приближаясь к центру города.

«Молчи, только молчи!» — мысленно отдала себе приказ.

Естественно, для Стена это все само собой разумеющееся. Я же себя ощущала зрителем невероятного лазерного шоу: хочешь – тебе молния бабахнула, хочешь – вихрь или… Интересно, а я что-то подобное могла творить? И как бы это проверить? Не хватало только себя поджечь по неосторожности или притопить на ровном месте.

— Я ничего не помню. И даже не знаю, есть ли у меня сила или что-то наподобие того.

— В поселке я тебя покажу Гретте, она во всем разберется.

— Кто она? — решила уточнить, к чему готовиться и как выкручиваться, если меня разоблачат.

— Целитель и моя няня. Эта женщина мне заменила мать и спасла еще мальчишкой, когда на наши земли посягнул герцог.

Тема герцога занозой сидела в мыслях и речах Стена, за два дня нашего общения я поняла, что это еще тот тип. Надеюсь, мне посчастливится обосноваться в поселении и придумать, как вернуться домой. Хоть безупречный и был мужчиной моей мечты, но неизвестность пугала больше всего. Я не уверена, что готова тут застрять навсегда.

Весь остаток пути я молчала, как воды в рот набрала. Надо отдать должное, Стен больше не лез с расспросами, а просто наблюдал за дорогой.

— Снижаемся, — крикнул Филипп остальным. Запряженные лошади в санях ознаменовали наше прибытие громким ржанием, и мы опустились на пустынное заснеженное поле.

Я покрутила головой, стараясь рассмотреть, где же то самое поселение, но для полноты картины здесь только не хватало круглых шаров перекати-поле, хотя мы находились и не в пустыне.

— А где же…

— А ты торопыга, — хмыкнул Филипп. — Смотри внимательно.

Стен скинул полушубок в санях с плеч и величественной походкой пересек часть поля. Остановился в центре воображаемого круга.

— Что он собирается делать? — не унималась я с расспросами и продолжала испытующе смотреть на мужчину.

— Смотри молча! — приказал Филипп.

Безупречный подвернул рукава рубашки. Большие и сильные руки с проглядывающими сквозь кожу венами вызывали стойкое желание к ним прикоснуться. Мужчина начал читать вслух на непонятном наречии, как мне показалось, заклинание. Тут же на руках Стена проступили неизвестные символы, вспыхнувшие синими бликами. Небо прояснилось, а в безупречного ударил белый луч, скрывший его от всех нас. Земля под ногами затряслась, и поднялась сильная метель. Температура воздуха резко упала, и у меня с непривычки застучали зубы, а пальцы на ногах я и вовсе перестала чувствовать.

— Отбегай, — сквозь метель и громкий звук, исходивший от луча, крикнул Филипп.

В три прыжка я снова оказалась у саней. Снежный наст дал трещину, метель резко прекратилась, и я смогла рассмотреть высокую ограду с массивными воротами по периметру скрывавшегося под магической завесой поселения.

Сработал механизм, и ворота разъехались в стороны. Из поселения навстречу Стену выходил человек.

— Кто это? — Я никак не могла разглядеть, кто же вышел нас встречать.

— Гретта, она всегда нас встречает после долгого отсутствия. Полезай в сани, малец. Мы дома.

В поселении нас встречали как знатных вельмож. Женщины с детьми хлопали и кричали слова приветствия, мужчины, склонив головы, били в барабаны. И только женщина маленького роста рассматривала меня с каким-то ожиданием и настороженностью.

— Дигги, подойди, — махнул безупречный, подзывая к себе.

Я посильнее натянула шапку и еще больше укуталась в меховую жилетку. На ватных ногах соскользнула со ступеньки саней и нехотя побрела в сторону целительницы. От остальных жителей также не укрылось, что в поселение прибыл неизвестный мальчишка.

Чувство страха полностью завладело мной, я каждой своей клеточкой ощущала, что в этой маленькой женщине скрывается огромная сила. Голова Гретты была покрыта орнаментированной шапочкой с заостренным коническим навершием, уши же скрывали кожаные наушники, а поверх шапочки были нашиты древние монеты с необычными узорами. Платье-рубашка из грубой ткани на женщине было подвязано кожаным поясом с центровой пряжкой из серебра, ноги украшали меховые сапожки с помпонами на носах.

— Приветствую тебя, дитя. Наш дом – твой дом. — И так посмотрела на меня, словно знала всю подноготную, проникновенно, аж мороз по коже.

— Здравствуйте, — едва пошевелила губами и спрятала взгляд.

Гретта прищурилась, затем проговорила:

— Великая сила на стороне Ночного охотника. Сегодня наш отряд вернулся из последнего похода под покровом ночи. Грядут перемены!

Народ примолк, все внимательно вслушивались в каждое слово, произносимое целительницей. Гретта больше напоминала шаманку, я как-то видела такую в одной телепередаче. Такие же глаза-буравчики, те же мимические морщинки в уголках глаз и большие продольные на лбу.

И тут перехватил на себя инициативу безупречный, продолжив свою речь об успехах их вылазок. Для себя я только выхватила главное: очень скоро герцогу придется несладко, справедливость восторжествует и они наконец отомстят за своих родных. Я отошла чуть поодаль от мужчины, дабы не привлекать лишнего внимания к своей персоне. Одновременно с этим накатила усталость, да и впечатлений за два дня было столько, сколько я не успела за всю свою сознательную жизнь получить. Голова просто раскалывалась от переполнявших меня эмоций.

А Стен своим приятным баритоном просто завораживал, в какой-то момент я чуть рот не открыла, настолько он держался уверенно, одаривая каждого синевой сапфировых глаз.

Народ ликовал. А я никак не могла разделить с ними их радость. Для меня многое из происходящего в эти дни было чуждым.

— Дитя, — Гретта подтянулась на цыпочках и тихо проговорила мне в ухо. — Стен – великий человек, ему пришлось пройти не одно испытание. Но, кажется, впервые он потерпел поражение, раз принял девицу за неумеху-мальчишку.

Занавес. Интересно, а казни у них по каким дням проходят, четным или нет? И нет ли у них великого праздника, по случаю которого меня могут помиловать?

— Жду тебя на закате. Последний дом у колодца, — Гретта резко замолчала, к нам приближался высокий мужчина с мальчиком-подростком.

— Стен, Филипп. — Мужчина радушно раскрыл объятья и захватил обоих мужчин в плен своих рук.

— Дядя Стен! — воскликнул мальчик. — А это кто такой? — окинул меня подозрительным взглядом Пит.

— Ты, наверное, Пит? — решила я побыстрее расположить ребенка к себе. — Я Дигги, а это тебе. — Я протянула несколько свертков из бумаги мальчику.

— Дигги, ты поторопился немного, — кашлянул тихо в кулак безупречный. — Это тебе от отца, парень. — Стен заботливо потрепал рукой непослушную челку мальчика.

— Мне?! — восторженно проговорил Пит.

— Сынок, тебе скоро предстоит ехать на учебу, наследник Генри Сукфорона не может ходить в старье.

— Спасибо, отец, — с благоговением проговорил мальчик.

— Друзья, а теперь приглашаю всех в палатную залу – отметить возвращение нашего отряда.

Я переминалась с ноги на ногу и не знала, куда деваться. Стен как будто позабыл про меня, общаясь со своим народом. В какой-то момент почувствовала себя лишней на этом празднике жизни.

Внезапно кто-то потянул меня за рукав рубашки.

— Дигги, пойдем, я тебе познакомлю со всеми нашими, — дружелюбно подмигнул Пит.

А я еще сокрушалась насчет своего возраста дома, что уже не двадцать и тридцатник замаячил на горизонте, и вот судьба предоставила мне возможность прожить вторую юность, пусть и в чужом теле.

— Дигги, — услышала окрик в спину. — А ты разве отпросился у меня? — язвительно проговорил Стен.

Я пожала плечами и отпустила руку Пита.

— Извини, в другой раз. Начальство не отпускает.

— Я понимаю, ничего страшного. Ты же теперь с нами!

Развернулась и зашагала по направлению к безупречному. Честно говоря, я даже была рада, что он меня вернул, да и Гретта не переставала с интересом поглядывать в мою сторону. Я почувствовала себя провинившейся школьницей. Ну ничего, где наша не пропадала!

— Сейчас отправимся в зал, тебе необходимо поесть, — сказал как отрезал Стен.

— Я не буду там лишним? Остальные разве не собираются в зал? — Я кивнула в сторону ребят.

— Они там и не нужны, ведь не они служат мне. Мой помощник должен быть в силе, а не шататься от дуновения ветерка.

— Наши запасы мы выгрузим в хранилище, а мои вещи Филипп уже переправил в усадьбу. Так что немного времени на праздничный ужин у тебя есть.

— Я буду жить у тебя? — Я широко раскрыла глаза от удивления и посмотрела на безупречного.

— Ну не совсем… у меня. Часть усадьбы пока пустеет, хозяйкой я еще не обзавелся.

«Значит, холостой!» — кратко подытожила для себя, и почему-то настроение в разы поднялось.

— Странно, что хозяйки нет…

Стен рассмеялся и проговорил:

— А ты парень не из робких, не зря говорил, что девочки нравятся!

Я решила зайти сразу с козырей и поподробнее все разузнать, пользуясь хорошим расположением духа мужчины.

— Просто ты же Ночной охотник. Неужели ни одна девушка из вашего поселения не хотела бы стать хозяйкой в твоем доме?

— Хотела, и не одна. Многие хотели. Но ты пока молод, и не все тебе доступно.

Ну конечно, кто бы сомневался, что всю правду мне вот так не раскроют.

Пока мы продвигались в палатную залу, я обратила внимание на местных женщин и девушек: высокие, статные, светловолосые, с голубыми или серыми глазами. Одеты они были в платья-рубашки с необычными вышитыми орнаментами, а голову украшали небольшие ленты или кожаные повязки с самоцветами, ну или просто с цветными камушками. Издалека так сразу и не понять, что это. Я и в подметки не годилась местным красавицам, тут и сравнивать было нечего. Хотя свою истинную внешность я до сих пор не смогла рассмотреть. Надо будет заняться всенепременно при первой возможности, главное – зеркало найти побольше и без посторонних глаз.

Палатная зала стояла отдельной постройкой в самом центре поселения. Овальной формы, с высокими дверьми и грубой отделкой. Внутри находилось несколько столов: один большой и длинный, остальные чуть поменьше и стояли в стороне поодаль. Столы были сервированы глиняной посудой, столовые приборы, на первый взгляд, были изготовлены из дерева.

Колоритно, ничего не скажешь. Почувствовала себя на одной из исторических реконструкций. Маринка постоянно зазывала поучаствовать, но я всегда была скептически настроена. Это сшей сама костюм – ну ладно, не сама, а швея, но все-таки. Украшения подбери – статья расходов не такая уж и маленькая, и жить несколько дней в палатках не очень как-то заманчиво. Я человек, любящий комфорт, и все неудобства вызывают во мне внутренний протест.

Оказавшись внутри, я растерялась и заметалась под ногами безупречного. Кто его знает, какие тут заведены обычаи, не хотелось подставлять Ночного охотника, о котором складывались легенды, и выставлять его перед сородичами не в том свете.

— Чего ты заметался, как мышь? — грохнул приятный баритон над ухом.

— Я не знаю, где мне можно сесть. Там? — Неуверенно указала рукой на центральный стол.

— Нет, малец, пока не дорос до основного стола. Сядешь с женщинами. — Безупречный кого-то высматривал, а затем позвал: — Зольда, подойди. Размести парня, будет ужинать с вами.

От толпы отделилась изящная фигура девушки. Пышногрудая блондинка с васильковыми глазами, виляя своей пятой точко,й продефилировала в нашу сторону.

— Привет, мальчик, — замурлыкала незнакомка, откровенно флиртуя со Стеном.

— Меня зовут Дигги, девочка! — изо всех сил скрывая накатившую злобу, проговорила сквозь зубы.

— Какие мы обидчивые, — рассмеялась девушка и потрепала меня за щеку.

Меня аж передернуло от ее прикосновений. Нет, все-таки быть подростком не так уж и забавно, как в детском саду: отдельный стол, и не перечь взрослым.

— Пойдем, поможешь принести на тот стол пиво и вино в бочонках, пока мы поставим основные блюда.

Пока я стягивала меховую жилетку и искала хоть какое-то подобие вешалки, Зольда прильнула к Стену, совершенно не стесняясь окружающих.

— Я так соскучилась, Стени. Ты сегодня придешь ко мне?

Я аж обомлела: вот тебе и холостой. Нет, ну надо быть полной дурой, чтобы поверить, что такой мужчина, как Стен, не имеет никаких интрижек между набегами на присвоенные земли…

Постаралась отвлечься и сосредоточиться на еде. Действительно, я была весьма голодна, больше суток ничего, кроме воды, во рту не было.

Мужчины расположились за центральным столом, во главе сел Генри, а напротив него место занял Стен. Женщины подносили на больших подносах мясо и рыбу, в серебряные кубки с нанесенными защитными рунами разливалось вино и пиво.

— Малец! — Рядом громыхнул небольшой кубок, и кто-то с силой ударил меня по плечу, я чуть не подавилась куском мяса, закашлялась.

Кто бы сомневался, Филипп собственной персоной.

— Выпей за знакомство, ты теперь один из нас.

Я с недоверием покосилась в сторону безупречного, а он сделал вид, что ничего необычного не происходит, и тут же взмахнул одобрительно кубком, давая мне понять, что не против. Может, это у них традиция такая для новеньких… Не уверена, что они тут спаивают подростков каждый божий день. Да и от одного глотка, наверное, ничего не будет.

Робко обхватила ножку холодного серебра и пригубила.

— Нет, так дело не пойдет, пей до дна! — запротестовал Филипп.

Мужчины громыхнули раскатистым смехом и застучали своими кубками по столу: «Пей, пей».

Я жадно обхватила губами кубок и стала пить – а куда деваться. Лучше сделать, как просят, действительно не умру, тем более кубок был небольшой, в разы меньше мужских.

— Чего вы это тут удумали, демоны! — появилась Гретта и вырвала из моих рук кубок. – Мне его еще проверить нужно, сейчас споите, руны правду не покажут. — Женщина подхватила меня одной рукой под локоть и вывела из-за стола. — Закат уже, ты чуть не опоздал, — с укором проговорила Гретта и многозначительно посмотрела на меня.

— Гретта, ты нам его только живым верни! — кто-то выкрикнул из-за стола.

— Поговори мне тут еще… — Женщина одарила шутника таким взглядом, что тот сразу умолк. — Пошли, Дигги.

Последняя усадьба у колодца ничем не отличалась от остальных на первый взгляд, но, как только я прошла внутрь, все изменилось. У стены был собран огромный каменный камин, который выполнял функцию не только обогрева дома, но и сгодился для варки различных снадобий. О чем свидетельствовал большой вертел, на котором висел засаженный котелок.

— Садись и сними шапку, я на тебя погляжу, — проговорила Гретта и разожгла костер под котелком.

Я замешкалась, но потом послушно села за стол, на котором лежали различные засушенные травы и холщовые мешочки. Шапку тоже сняла.

— Почему вы меня не выдали? — этот вопрос меня волновал уже несколько часов.

Раз она была для Стена как мать, то должна была предупредить безупречного о моей тайне.

— Я давно жду тебя, — проговорила Гретта и из ведра плеснула воды в котелок. — Сейчас закипит, и приготовлю травяной отвар для тебя.

— Я бы не задержалась, просто… не знала, как незаметно покинуть зал. — Сцепила руки в замок и посмотрела на травы. — А для чего отвар?

— Отвар для очищения ауры, и тогда руны смогут почувствовать твою силу, если она, конечно, имеется. Но пока ты в таком виде, как сейчас, я не смогу провести обряд раскрытия.

— Обряд раскрытия? — с недоверием повторила за Греттой.

Честно говоря, от всего этого потока информации просто голова пухла. Зря я кляла судьбинушку и стенала по отсутствию мужчины в своей жизни. Сейчас одиночество и пятнадцать кошек в квартире уже не казались чем-то досадным и фатальным.

— Вижу, не из нашего мира ты пришла. Иномирянка в чужом теле.

— Но как вы это видите?

— Я не просто целительница, от матери я унаследовала дар предвиденья. Не все и не всегда, но самое основное само приходит. Ну хватит разговоров, сейчас ты раздевайся и в баню сходим, помощницы мои уже натопили. Искупаешься и в истинном образе сможешь взять руны.

— А вдруг кто меня увидит? Дигги уже примелькался за день, а незнакомку сразу заметят.

— Не увидят. В мой дом без разрешения только Стен вхож, но сейчас ему не до нас. — Гретта потянулась к вещам на небольшой полке. — На вот, наденешь на ритуал.

Я развернула и ахнула: новенькое платье-рубашка с красивым цветочным орнаментом.

— Наконец и в наши заснеженные места пришла весна. — И так зыркнула недвусмысленно, я аж оступилась и чуть не упала. — Ты давай, девонька, не будь тютехой, миссия на твои плечи нелегкая возложена.

Я так и знала, что где-то есть подвох, раз главная целительница на меня обратила свое внимание.

— А если я не хочу? Может, вы знаете, как я могу домой вернуться?

— Нет тебе дороги домой! Твоя жизнь там оборвалась, — как обухом по голове получила, от расстройства даже прослезилась.

Это что же получается, этот бугай и хоккеист-недоучка меня на тот свет отправил? Надеюсь, его посадят и надолго! Хотя кому теперь от этого легче станет. Вот так живешь, живешь, думая, что вся жизнь впереди, а оно вон как оказалось.

— Раздевайся, вещи мужские здесь оставишь.

Я не стала больше медлить, сняла жилетку, рубашку и штаны, обувь только оставила, другой не предлагалось.

— Эх, с грудью то за что так? — осуждающе проговорила женщина, обошла стол и взяла большие ножницы.

— Это не я, а она. Когда я попала в это тело, девушка уже была мальчишкой.

— Эх и глупая, поэтому и век короток!

— Я?

— И ты глупая, раз осталась в чужой одежде, — заворчала Гретта и разрезала ленту, стягивающую грудь.

Потом накинула на меня большую шкуру, чтобы я могла добежать до бани и не испачкать чистое ритуальное платье.

Небольшая деревянная постройка находилась на заднем дворе усадьбы целительницы. Пересекли двор, не опасаясь быть замеченными: на улице уже было довольно темно. Когда же мы оказались в предбаннике, женщина распахнула основную дверцу и пустила тепло. Потом она ворчала, когда вынимала из моих волос шпильки.

— Дуреха, как есть дуреха – накрутить такое гнездо на голове. Хорошо, если сейчас удастся размыть голову, а если нет — только состригать все.

— А может, и к лучшему, легче будет юношей притворяться?

— Помолчи, я вижу, ты девушка общительная, за словом в карман не лезешь.

«Молчание — золото», — Стен это говорил. Я выдохнула и стала помогать женщине развязывать узлы из моих волос.

Пар ударил в лицо, Гретта лила на меня из кувшина горячую воду и тут же втирала в волосы какие-то дивно пахнущие масла. Затем целительница взяла травяной веник и от души прошлась по всему телу, в какой-то момент я совсем разомлела…

Дверца в бане приоткрылась, и одна из помощниц женщины просунула лицо в щель.

— Тебе чего, Вейра? Не видишь – занята…

— Тетушка, не серчайте, там Милейка прибежала, говорит, схватки начались.

— Рано ей еще, панику только наводит. Эх, ну что же с вами делать… — Гретта подхватила подол своей рубашки, быстро отжала и встряхнула руки от воды.

— Рейннет, управишься тут одна?

— Рейннет? — Чужое имя резануло слух, и я посмотрела на женщину.

— Рожденная вне мира, — пояснила Гретта и сунула в руки большой гребень. — Пока причешись, а я скоро вернусь.

Эх, знать бы, как звали девушку по-настоящему, а так поди догадайся теперь. Хорошо, что свое имя не забыла – Ксения. Хотя если переделать на их лад, можно стать Ксеной или Ксерай какой-нибудь.

Ноги немного затекли, и я присела на лавку, прочесывая волосы гребнем. А волосы, как оказалось, длиной доходили аж до поясницы у меня. Давно не парилась в бане, вернее, я даже уже и не вспомню, когда это вообще было в последний раз. Решила воспользоваться моментом и плеснула еще водички на камни, добавив самую капельку того ароматного масла, которое мне втирала в волосы Гретта. Пар высоко поднялся, а вода на камнях громко зашипела, за этими звуками я не услышала, как хлопнула дверца бани и скрипнула половица.

Тонкий медовый аромат и запах пивного напитка, который я успела попробовать в зале, ударил в нос.

— Тетушка, прими уставшего сына с дороги… — знакомый бархатный баритон раздался совсем рядом.

Я выронила гребень из рук, не понимая, что же мне теперь делать, и абсолютно позабыв, что я стою перед Стеном в чем мать родила. Сердце пропустило удар и рухнуло в пятки, резко стало так холодно, что аж голова закружилась.

Безупречный был по пояс обнажен, на его рельефной груди играли мышцы. Невольно взглядом выхватила аккуратные кубики пресса и дорожку светлых волос чуть ниже пупка, устремляющуюся к штанам, приспущенным на бедрах.

— А ты кто такая? — разгоняя рукой пар, шагнул навстречу мужчина. — А ну, стой!

Я решила попытать удачу и дернулась от него в сторону, чтобы выбежать, но не тут-то было. Он ловко перехватил меня левой рукой, а правой перекрыл путь к отступлению.

— Отпусти. — Я извивалась змеей в его руках, и мне практически удалось выскользнуть, как что-то пошло не так. Стен заблокировал мои ноги между своих, зафиксировал руками лицо, и я, как бы ни пыталась, даже не смогла отвернуться. — Наваждение, — тихо выдохнул безупречный в лицо, стараясь как можно лучше меня рассмотреть. Но тусклый свет в бане лишил его такой возможности.

Мои длинные волосы облепили его грудь, путаясь и закручиваясь на мужских сильных руках.

— Отпусти, — едва шевеля губами, вновь попросила. Зрачок Стена сузился, и мужчина дернулся, как будто его молнией ударило.

— Кто ты? — безупречный повторил вопрос.

От испуга захотелось плакать. Я почувствовала капли на своих щеках, стекавших медленно, оставляя за собой соленые дорожки.

Мужчина больше не задавал вопросов, а, как заговоренный, склонился надо мной и поцеловал, страстно сминая мои губы своими. От натиска его неожиданной ласки я перестала сопротивляться, и именно в этот самый момент мое тело тряхануло с такой силой, что мне показалось, я даже на минуту оторвалась ногами от пола.

Я его вспомнила. Нет, не так. Она позволила воспользоваться ее памятью, и я узнала, что Стенлор Вилфред Кросни – нареченный жених Олдриейн Мейер Сейлн. Ее зовут Олдри, меня зовут Олдри! Наши отцы договорились о помолвке еще с нашего детства. Безупречный – мой жених. А еще я вспомнила одного человека, герцога Вильдернола, и почему эта несчастная девушка, как затравленный зверек, бежала в мальчишеском наряде…

***

— Рано вам еще! Эх, окаянный! — раздался голос Гретты из-за спины Стена. — Вот я задам трепку помощницам своим.

Женщина быстро затараторила на том же наречии, что и Стен, когда открывал магическую завесу к поселению, ее руки осветила яркая вспышка, и Гретта прикоснулась к голове безупречного. Мужчина, как стоял, так и замер на одном месте истуканом.

— Что вы с ним сделали? — испуганно проговорила и потянулась за полотенцем.

— Ничего особенного, заблокировала память на время. Проспится и завтра все за обычный сон воспримет.

— Вейра! Вейра! — заголосила Гретта и кинулась к входной двери. — Куда только подевалась, дурная девка?

— Тетушка, звали?

— Звала. Ну удружили. Где Нурок? Зови сюда. Да проведи его так, чтоб никто не увидел. А ты быстро надевай платье, — строго приказала целительница мне, — некогда больше раскупываться, Рейннет.

— Я узнала имя девушки, ее зовут…

— Не здесь и не сейчас, в доме все расскажешь.

Я второпях просунула руки в рукава и опустила холодную ткань на наскоро вытертое тело. В дверях столкнулась с высоким мужчиной, который как-то с неодобрением посмотрел.

— Нурок, зайди в баню, помоги Стену сполоснуться.

Интересно, как мужчина справится с подобной задачей, ведь безупречный словно замороженный…

Не выдержала и спросила, пока мы перебегали с женщиной двор:

— Как же там Стен, он же не двигается?

— А это не твоя забота, девонька. Сейчас у нас задачка потруднее… силу твою испытать. Да к Генри на поклон с утра идти вдвоем, он здесь за главного в поселении. Стен давно передал ему эти полномочия, так как не может усидеть на одном месте. Вот и в баню занесло так не вовремя.

Прекрасно, просто прекрасно, отдыха никакого не предполагается, ночь не поспи – силу проверь, так еще и с утра бледнеть перед великими мира сего.

— Выпей, отвар уже готов. — Гретта поставила глиняную пиалу передо мной и подбросила полено в камин.

Приятный аромат трав заполнил легкие.

Разнотравье. Я обхватила пиалу, немного попыталась отогреть руки. После того, что случилось в бане, до сих пор потряхивало.

В детстве бабуля всегда меня лечила сама и никому не передоверяла. Многие крутили у виска, мол, совсем сумасшедшая женщина, отрицает традиционное лечение. А бабушка стояла на своем: «Залечить я успею внучку, а вот потом поднять ребенку иммунитет практически невозможно».

— Дом вспоминаешь… Это хорошо, когда у нас есть корни, — тихо проговорила Гретта.

Целительница не спрашивала, а просто утверждала. Я даже поежилась: кажется, эта маленькая женщина знает обо мне даже то, чего я и сама еще не понимаю.

— Допила? Теперь можно приступать. — Целительница обошла стол и встала позади меня. Она прикоснулась руками к моей голове. — Закрой глаза и сосредоточься на том, что тебе удалось вспомнить в момент поцелуя.

— Почему вы его остановили?

Я не могла не спросить. Да и Стен вел себя достаточно странно, когда прикоснулся ко мне и посмотрел в глаза.

— Вам нельзя сейчас быть вместе… Ты не готова, он тем более. Есть еще кое-что… — и Гретта умолкла. — Сама увидишь, я не могу вмешиваться в судьбу, в ваши судьбы тем более.

Ну что же, набираемся терпения и ждем. Хотя очень хотелось узнать правду и заглянуть в будущее.

Я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на тех воспоминаниях, которыми меня наградила Олдри. Но в памяти постоянно всплывал образ мужчины, и это был отнюдь не Стен: глаза глубоко посажены, как черные буравчики, заостренный орлиный нос, черные волосы и шрам, пересекающий пол-лица. Просто мороз по коже, бр-р. Мужчина в воспоминаниях тряс Олдри и кричал, что она станет его по праву, нравится ей или нет. Что все земли, принадлежавшие ее роду, перейдут к нему, а ей выпала несказанная честь выносить его наследника, который родится и станет одним из темных магов… Фанатичная натура мужчины прослеживалась в каждой фразе. Девушка рыдала и вырывалась из его жестких и неприятных объятий. В какой-то момент мне стало совсем нехорошо от подобных воспоминаний, и я начала сползать по лавке.

— Терпи, терпи Рейннет! Иначе мы не сможешь разблокировать твою силу.

— А вдруг ее нет?

— Есть, герцог Вильдернол не стал бы от пустышки требовать наследника.

— Но как такое возможно? Я же не Олдри…

— Ваши души обменялись в момент магического разлома, вы с ней были связаны с самого начала. Вы родились под одной звездой. Злой рок это или судьбоносное предназначение – людям не дано разгадать всех помыслов высших, даже если они маги. Олдри погибла бы здесь, слишком юна и неопытна. И только взрослая женщина могла занять ее место.

— Где же здесь баланс? И разве мой жизненный опыт из другого мира может сыграть решающую роль в вашем?

Виски сильно запульсировали, и голова словно налилась свинцом. Неприятные воспоминания исчезли, их заменили яркий свет и легкое покалывание на кончиках пальцев. Гретта повысила голос и неожиданно для меня запела.

— Вижу! — крикнула я от неожиданности.

Магическая печать засияла розовым свечением в моем сознании. Приятное тепло разлилось в груди, и стало очень спокойно, когда я приблизилась к ней.

— Открой ее… не торопись… медленно прикоснись ладонями к свечению.

Умереть не встать. Маринка от зависти извелась бы, узнай, что я маг.

Магическая печать быстро отозвалась на мое прикосновение. Внезапно резкий звук пронзил сознание, и даже стало больно ушам. Чужие голоса прорывались один за другим, каждый хотел донести что-то важное, а самое главное – раскрыть секрет так долго спавшей внутри меня силы.

— Гретта, я слышу посторонние голоса! — проговорила и инстинктивно попыталась прикрыть руками уши.

— Пустая трата времени, — раздалось над головой, — голоса не стихнут ровно до тех пор, пока ты их не выслушаешь.

Я кивнула в знак согласия и постаралась настроиться на тот поток информации, который так неожиданно должен был свалиться на одну меня.

«Говорите!» — мысленно приказала яркому сиянию.

«Ты все-таки пришла… Мы ждали и уже не надеялись, что предсказание исполнится», — тихо, с нотками маленьких колокольчиков зазвенел незнакомый голос в голове.

«Какое предсказание?» — я постаралась четко формулировать свои вопросы, чтобы быстрее получить ответы.

«Расскажи ей, расскажи…» — голоса разливались каскадом, переходящим в отдаленное эхо.

«Черной тьме удалось сбросить оковы и прорваться в этот мир. Семь магических печатей были разрушены, но искрам истинной силы не было суждено загаснуть. Их спасла земная женщина — прирожденная целительница Асуна. Ей суждено было пожертвовать своей земной жизнью: не познать радости материнства, не вкусить любви к земному мужчине, а выбрать свое предназначение и стать великой Богиней света. Магические искры она разбросала по всему свету, и только одной удалось спастись от тьмы и скрыться в другом мире…»

Я немного заерзала на лавке, но тут же себя одернула и постаралась сосредоточиться на том голосе, что рассказывал легенду этого мира.

«А куда же подевались шесть предыдущих искр?» — я уже понимала, к чему клонил голос относительно седьмой искры, но как-то до сих пор не верилось, что это все не сон и я просто не лежу в затяжной коме.

«Черная тьма воплотилась в теле безвинного ребенка, мальчика, подавив его волю. Ребенок вырос в одного из лучших магов и в одного из самых жестоких из мужчин. Он собрал войско и отправился в великое странствие по нашему миру. Он ощущал, как только искра становилась ближе, так он сжег мать восьми детей, так он пронзил клинком магическое существо велиокку, так он загубил нерожденное дитя в утробе матери, задушив ту собственными руками…»

— Довольно! — закричала я на весь дом Гретты.

Не было душевных сил просто слушать до конца о тех ужасах, которые выпали на долю безвинных людей и существ.

— Нельзя прерываться, ты не раскрыла силу! — шикнула целительница и продолжила пение.

Я вновь слышала голоса.

«Может, она не готова?»

«Готова, она должна быть готовой ко всему».

Набрав побольше воздуха в грудь, выдохнула, вновь прикоснулась к надломленной печати и ощутила тепло свечения, проникающего через пальцы рук.

«Седьмая искра я? Но как мне удалось спастись?» — тихо проговорила и стала прислушиваться.

«Асура. Тебя спасла Асура. Великая Богиня ценой своего долголетия в последний момент вырвала из лап Черной тьмы. Когда ее сердце издало последний удар, искра прорвала завесу этого мира и яркой звездой скрылась там, где Черной тьме дорога была закрыта навсегда».

Ой, ну вот чего мне не сиделось там, дома! Включила бы любимые фильмы детства да в Рождество испекла бы свой любимый пирог с рыбой. Так уж и быть, пригласила бы Маринку с ее новым ухажером. Все не одна. А что сейчас? Какой-то одаренный фанатик дождался своего звездного часа и теперь пытается меня стереть с лица земли окончательно… Хорошая перспектива, ничего не скажешь…

«Прими дар Асуры. Волей Богов тот, кого спасли ценой своей жизни, наследует дар предшественника».

«Это что же получается, я — великая целительница, ее новая форма жизни?»

«Да, память прошлого тебе недоступна, но память о ее жертве заключена здесь», — голос преобразовался в прозрачную фигуру неопределенного пола, и чья-то рука прикоснулась к центру моей грудной клетки. Меня пронзила острая боль. Я закричала.

— Терпи, Рейннен, никому магический дар не давался легко, — прекратив пение, уверенно проговорила Гретта, придерживая меня под спину.

С утра болело абсолютно все. Как будто меня всю ночь били палками. Очнулась в доме Гретты, в комнате так же продолжало пахнуть разнотравьем.

— Очнулась, Рейннен, — по-доброму проговорила женщина, подошла и погладила по голове. — Отважная, сильная, стойкая духом — достойная истинная для Ночного охотника.

— Кто – истинная? — Голова раскалывалась, а сознание уносило в прошлое. — Искра! — Я подскочила и чуть не ударилась об спинку кровати. — Тьма, герцог… — Обхватила голову руками и заскулила от отчаяния. — Я не сильная, обычная…

— Дар Асуры не мог достаться абы кому! Только достойная могла вчера пройти ритуал, — спокойно сказала Гретта и подала глиняную пиалу. — Пей, впереди Совет.

«Меня точно там прожуют и выплюнут».

— Можно я не пойду? — Сделала глоток и поморщилась: напиток по вкусу напоминал свежезаваренную ромашку с примесью извести.

— Нельзя, Ночной охотник тебя привел в поселение, люди должны признать нового члена.

— Я не смогу долго притворяться. — Посмотрела глазами кота из Шрека и взяла целительницу за руку.

Женщина резко вскрикнула, а взгляд потемнел, она стояла, как статуя, не двигаясь с места.

— Гретта, Гретта, что с вами? — Я подскочила с постели, обхватила женщину руками и стала трясти.

— Видение, — вымученно проговорила целительница, а из носа женщины тонкой струйкой потекла кровь.

«Боже мой, какой страх!»

Я стала бегать по комнате в поисках полотенца или хотя бы чистой пеленки. Кровь продолжала струиться и пачкать одежду целительницы.

— Ты можешь помочь! — утвердительно заявила Гретта. — Загляни в себя, сосредоточься.

Я натянулась как тетива и закрыла глаза. Яркой вспышкой засияли тонкие нити.

«Выпусти нас, мы поможем», — прозвучали едва уловимые голоса.

Выпустить, но как? Вспомнила, как три месяца ходила на йогу, инструктор часто говорила о правильном дыхании и о чистке посторонних мыслей, мешающих медитации.

Сделала глубокий вдох и резко выдохнула. Отпустила мысли о доме и о том, что пришлось пережить за такой короткий срок. Приоткрыла глаза и коснулась носа Гретты, теплое желтое свечение полилось с кончиков пальцев, женщина наконец ровно задышала, а крови как и не было.

— Умница, Рейннен. Но надо поторопиться, Совет не будет ждать, могут заподозрить неладное. А нам надо успеть снарядить тебя в мужские одежды, пока не пришел…

— Кто не пришел? — подозрительно покосилась я на женщину. — Вы что-то видели? Что?

— Не сейчас, Рейннен… Я не имею права вмешиваться в саму судьбу. Всему свое время.

Ну прекрасно! Как принять дар Великой Асуры – так время, а как узнать, чего избежать и где соломки подстелить, – так фиг тебе. Падай, дорогуша, мордой об пол!

Как я ни пыталась выведать у целительницы все, женщина только отмалчивалась — настоящий кремень. Я смирилась со своей участью. В максимально короткий срок заплели тугую косу, подцепив заколками и спрятали ее в обычный традиционный головной убор поселения. Очень повезло, что как раз все поместилось и сильно не бросалось в глаза.

— Я боюсь! — сказала у самых дверей залы Совета.

— Не людей бояться надо, а черных душ. — Гретта подтолкнула меня к входу, и я прямиком носом нырнула в мягкий мех полушубка Стена, как оказалось.

— Хорош помощничек, — неодобрительно покачал головой Стен. — Я тебя полночи прождал, а ты даже под утро не соизволил явиться. Неужели успел подружкой обзавестись?

«Женихом!» — хотелось крикнуть ему в лицо, но вовремя сдержалась.

Печально потупила глазки в пол.

— Простите, этого больше не повторится.

— Надеюсь, — удовлетворенно оценив мое молчание, проговорил Безупречный.

— Чего на парнишку набросился? Ритуал легко никому еще не давался, у меня он спал, много сил потерял.

— Как, он успел пройти ритуал, а я такое пропустил?

— Нечего тебе было делать на ритуале. Сила не любит посторонних глаз, могла неправильно сработать, и Дигги только пострадал бы.

— Ну что же, тем более нельзя опаздывать. Совет в сборе, Генри готов принять нового человека в свое поселение.

— Наше! Наше поселение, Стен. Это твои люди, и все они считают тебя полноправным правителем.

— Нет. Правитель тот, кто занимается всеми насущными вопросами поселения, а я охотник и мститель. Я дорожу каждой жизнью, но я не могу находиться круглосуточно в поселении: не мой удел.

— Как знать… — лукаво подмигнула Гретта. — Не мы вершим свои судьбы, все давно записано в книге жизни. — Женщина указала пальцем в небо, затем с интересом посмотрела в мою сторону. — Сегодня ты охотник и мститель, а завтра оседлый правитель при жене и детях.

Стен громко рассмеялся.

— Гретта, давно ли ты стала верить в сказки? Я свободолюбивый человек, ни одна женщина не привяжет меня к дому.

— Говори, да не заговаривайся. Ты мне как сын, но против судьбы не попереть. Руны никогда не врут, и ты прекрасно знаешь об этом…

Я смотрела на их словесную перепалку и удивлялась, как в такой маленькой женщине скрывалась такая сила, ум и мощь. Целительница обладала невероятным терпением и, главное, очень тонко чувствовала других. Такой интуиции мог позавидовать любой правитель. Стен молод и горяч, и порой многое ускользает от его взора. Я тому прямое доказательство.

Совет гудел, мужчины расселись по краям большого стола, во главе, как и на пиру, восседал Генри.

— Дигги, подойди, мальчик мой! — Я, сминая край своей жилетки и жутко нервничая, на трясущихся ногах выдвинулась вперед.

— Стен, как наш представитель вне земель поселения, что ты можешь рассказать об этом юноше?

Я надеялась, что официальная часть приема меня в новые члены поселения сильно не затянется, и с интересом посмотрела на своего мужчину и жениха, названного самой судьбой. Правда, он пока об этом не знал, потом сюрприз будет…

— Наши пути пересеклись в таверне, парень попытался ограбить Филиппа, он может подтвердить каждое мое слово. — Безупречный перевел взгляд на друга.

Филипп приподнялся над столом, его крупная фигура возвышалась, словно высокая скала.

— Каждое слово Стена – истинная правда!

Ох уж эти истины…

Мужчины посмотрели на меня с недоверием.

— Зачем нам этот воришка в поселении? Кто знает, чего можно ожидать от него? Вы его хоть проверили? Может, он наш враг, подосланный самим герцогом?

— Это неправда, — решила за себя заступиться и тут же осеклась.

Как же тяжело привыкнуть, что ты – это не ты. А та, другая, даже очень была знакома с герцогом, только разве об этом расскажешь…

— Не лезь, — шепнула Гретта из-за спины.

— Мы не знаем, что его толкнуло на подобный поступок, — утвердительно проговорили другие мужчины из совета.

— Так чего мы теряем время? Давайте его спросим об этом.

— Я не помню… — И ведь это правда, я не помню, с какой целью девушка дернула кошель Филиппа, эта информация, увы, скрыта от меня.

— Гретта, парнишка прошел ритуал? Какова его сила?

Целительница напряглась – тот самый момент, когда придется умолчать о всей правде.

— Генри… — не успела продолжить женщина.

Резкий толчок земли, и все собравшиеся подлетели в воздух.

— Что происходит? — кто-то прокричал, а за стенами Совета поднялся невероятный шум: кричали женщины, плакали дети, а главное, раздавались выстрелы, арбалетные выстрелы. В окнах отобразились магические вспышки.

— Началось… — гортанно прокричала целительница. — Стен, герцог нашел нас.

Больше ничего не требовалось. Мужчины, словно заговоренные, подлетели с земли и бросились на улицу.

— Дигги, за мной! — приказал Безупречный, и я, сталкивая со своих плеч скамью, упавшую в момент взрыва, поползла в сторону выхода.

Черное пламя охватило все поселение. И несколько минут я просто стояла на месте и не могла поверить, что такое возможно. Языки пламени отливали серым с красным вкраплениями.

Магия, черная магия.

Я почувствовала это на подсознании, и в душе все сжалось от нечеловеческой боли. Женщины в окровавленных платьях хватали детей и пытались отвести их на другой конец поселения, куда войско герцога не успело прорваться.

— Не стой, болван! — подтолкнул меня в спину Генри. — Стен, — закричал мужчина поверх моей головы. — Бери Филиппа и бегом собирать детей и женщин, вы сейчас нам тут погоды не сделаете, а слабым поможете. И этого зеваку с собой прихвати, — глава поселения дернул меня за рукав рубашки, — пока его не пришибло. Остальные – за мной, надо оттеснить войско и заблокировать дорогу.

Мужчины встали в полукольцо и приготовились к битве.

Не смогут. Я чувствовала, что перед такой мощью обычные маги не устоят. Но, может, мы успеем спасти остальных?!

— Дигги, держись правой стороны, не отставай!

Волосы Безупречного развевались на ветру, часть мелких кудрей налипла толстой прядью на лбу. Очень сосредоточен, в глазах плескалась ярость.

— Как они нас нашли? — сплюнул Филипп, натягивая кожаный наплечник поверх рубашки.

— Кто-то раскрыл наше место силы. Но кто?

— Свои не могли, — отрезал Филипп. — Кто-то чужой, — озлобленно покосился в мою сторону. — Ты! — схватил меня за грудки мужчина. — Узнаю, что это сделал ты, щенок, превращу в пепел и скормлю свиньям.

— Это не я, отпусти. — Вцепилась мужчине в кулаки и попыталась их раскрыть, что-то грохнуло за нами, и ударной волной снесло всех с ног.

Я повалилась на Филиппа. Стен оторвался от земли и практически в полете расчехлил и достал свой арбалет. Руны на его руках засветились синим свечением, свет от них пробивался сквозь мужскую одежду. Маленькие снежинки вихрем закружились над арбалетом, а когда Безупречный зарядил первый болт, нас ослепила яркая вспышка.

— Стен… — раздался женский голос, я обернулась и увидела приближающуюся к нам Зольду. Девушка была сильно напугана, левая бровь рассечена до крови.

— Ты что тут забыла? Иди к остальным!

— Мальчишку с собой таскаешь, и я могу пригодиться.

Филипп оскалился и прокричал:

— Бабы тут только не хватало! Живо собирай всех в зале, никого не упусти, особенно детей, а мы встанем второй преградой на пути герцога.

Девушка стиснула плотно губы, лицо вытянулось. Она проигнорировала слова Филиппа и с укором посмотрела на Стена.

— Зольда, иди. Он прав, пустышка в бою только помеха. — Безупречный отвернулся от девушки, выбросив перед собой руку с арбалетом.

— А он? — указала девушка на меня. — Он здесь зачем?

— Дигги – будущий воин, и вчера он прошел ритуал, — спокойно проговорил Стен, не оборачиваясь.

— Хорошо, я уйду.

Зольда развернулась и специально задела меня плечом.

— Не путайся под ногами! — Миловидное лицо девушки исказила жуткая гримаса, совершенно ее обезобразив.

— Стен, посмотри! — выкрикнул Филипп, носком сапога стер снег и выковырял магическую руну.

— Руна сокрытия, но как она тут оказалась? — удивленно посмотрел Безупречный на магический камень, который был весь в трещинах.

— Значит, в поселении крыса! — взвыл друг и в два прыжка вновь оказался рядом со мной.

Меня, как напроказничавшего котенка, трясли сначала за шкирку, а потом за лоскуты подкладки меховой жилетки, когда Филип дернул меня на себя.

— Ты притягиваешь неприятности. И даже если это дело не твоих рук, ты словно наше проклятие.

Вой собак, лязганье металла, на нас надвигалось нечто мощное и беспощадное. Внутренняя дрожь набирала обороты. Страх. Хотелось превратиться в хамелеона и слиться со снежной завесой. Божечки-кошечки, будь проклят этот каток и моя закадычная подружка!

— В кольцо! — скомандовал Филипп, прикрывая спиной Стена – и меня заодно.

— Фил, друг, я не нуждаюсь в защите отряда.

— Ты маг холода, у наших детей и женщин больше шансов выбраться отсюда под твоей защитой и ледяным куполом, скованным магической силой.

Я набрала в грудь воздуха и скрылась за Безупречным. Своей силой я не овладела в полной мере. Остается рассчитывать, что мне хватит мощи поставить обманку и, главное, не отдать всю энергию до капли, иначе погибну.

«Асура, помоги!» — прошептала и заглянула вглубь души.

Светлые нити откликнулись на мой призыв и приятным теплом засветились на кончиках пальцев.

— Я ставлю обманку, это поможет выиграть время и распознать силу противника, — громко выкрикнула, чтобы мужчины обратили на меня свое внимание.

— Ты что сделаешь, сопляк? — рассмеялся Фил.

Хотелось огрызнуться и приструнить этого медведя. Только открыла рот, как один из мужчин отряда прокричал:

— Наступают, уже близко.

Безупречный выставил свой магический арбалет перед собой.

Я не стала дожидаться разрешения, а выбросила руки вперед и создала магическую завесу, которая скрыла нас.

— Ты подумай! — сплюнул Фил себе под ноги. — Маленький, а с фантазией.

— Просто некоторые много треплются, пока другие делом занимаются, — ухмыльнулась и с вызовом посмотрела на мужчину. Кепка съехала на затылок, лицо мое полностью открылось, и тут я поймала изумленный взгляд Безупречного.

«Неужели все-таки вспомнил?!»

Оставалось только надеяться, что в том состоянии, в каком он находился в бане, скорее всего, не успел меня рассмотреть и действовал больше на инстинктах, поддавшись влиянию брачных уз, наложенных магией в детстве.

Обманка надолго не могла нас скрыть. Силы были слишком неравны.

— Фил, — выкрикнул Безупречный. — Готовься, паренек долго не продержится, и суток не прошло, как он вступил в силу.

Я действительно держалась из последних сил. Всем нутром я ощущала черную магию этого страшного человека. Я видела сквозь обманку, как герцог спешился, оставив своего черного коня, охваченного магическим пламенем. Раскинув руки, мужчина скинул походный плащ и громко проговорил:

— Кросни, и долго ты собираешься устраивать этот маскарад? Трус. Сначала я вырежу всех женщин и детей, затем убью по очереди твоих боевых друзей. Никто не придет тебе на помощь. Довольно.

Герцог резко свел руки и ударил в ладони. От большой волны темной магии моя обманка разлетелась на мелкие осколки, словно хрустальная ваза.

— Дигги, не смей применять силу, иначе твой запас обнулится. За спину, малец! — приказал Стен и спустил курок арбалета.

Первый болт ударился о снег под копытами коня герцога. Снежный вихрь с неимоверной силой завьюжил вокруг скакуна и создал магическую сеть.

Филипп с остальными бойцами тут же вступили в бойню с солдатами Вильдернола. Мы явно проигрывали, у них было численное превосходство.

— Отзови своих цепных псов! — Безупречный, как и я, видел, что скоро его друзья все как один сложат свои головы ради него. — Тебе нужен я – и никто другой. К чему напрасные жертвы?

Щелчок пальцев, и солдаты герцога отступили. Я с ужасом наблюдала, как парни тяжело дышали, а Фил был серьезно ранен в грудь.

Безупречный отбросил арбалет в сторону и сделал один шаг навстречу герцогу.

— Стой! — повисла я на его локте, упираясь пятками ботинок в снег, оттаскивая Стена назад. — Это не выход. Он тебя убьет.

В памяти всплыли воспоминания Олдри, как герцог сжимал на ее тонкой шее свою ладонь, а другой рукой разжигал черный огонь под девичьими босыми ступнями. По спине пробежал холодок. Простое жуткое воспоминание из совершенно чужого сознания казалось настолько явным, что я невольно закусила нижнюю губу.

— Как только я подойду к нему ближе, восстанови ребят. Фил вас перекинет к остальным.

— Но…

— Это приказ, Дигги. Мне только крови женщин и детей на своих руках не хватало. — Безупречный похлопал меня по плечу и неохотно отцепил мою руку.

Я стояла потерянная. Глубоко внутри разливалось непривычное тепло. Стен всего лишь коснулся плеча, и меня уже с неимоверной силой потянуло к нему.

Сцепила плотно губы и сильно зажмурилась.

Это все клятва, что связала нас в детстве! Она не давала мне возможности спокойно все обдумать. Я точно знала лишь одно: я не должна дать ему погибнуть. Наверняка у него есть план, но мне надо быстро что-то придумать.

Стен уверенным взглядом посмотрел в лицо своей опасности и медленным шагом надвигался на герцога. Затем он на мгновение повернулся к Филу и кивнул. Друг только сжал в руках круглый медальон, что висел у него на кожаном ремешке на шее.

Я внимательно посмотрела на бойцов Фила и Безупречного. Одновременно мне не удастся влить силу во всех, только по очереди. Стен прав, для этого нужен был отвлекающий маневр. Сердце быстрее забилось в протесте. Я должна извернуться и вытащить их всех!

Сосредоточилась и заглянула внутрь себя. Цветные нити моей силы сейчас находились в состоянии покоя. Мне стоило сделать лишь небольшое усилие, как яркая солнечная нить тут же отозвалась на мой призыв. Я не успела привыкнуть к своему дару, ведь помимо целительства во мне спала и иная магия.

Безупречный остановился напротив герцога, завел руку за спину и показал какой-то знак. Фил дернул шнурок с шеи, и под нашими ногами заходила земля. Снежная пелена закрыла весь обзор. По жарким всполохам ауры отряда Безупречного я отделила черную и смердную ауру солдат герцога. С кончиков пальцев сорвались нити жизненных сил и устремились одна за другой к ярким точкам — нашим соплеменникам.

Когда пелена спала, я смогла рассмотреть огромную снежную катапульту, которую лихо оседлал Фил, как коня. Мужчина от ранения больше не заваливался вправо, ведь мне удалось его излечить практически целиком. Я не стала дотошно уделять внимание растянутым мышцам, это уж как-нибудь без меня. Не маленький, да и времени было совсем в обрез.

— Глупцы, — рассмеялся герцог и хотел было вскинуть руку и применить первую атаку, как ему помешал Стен.

Рунические татуировки на руках Безупречного засверкали синевой. Мощный столб энергии пробил небеса. Я чувствовала, как Стен был напряжен, своей силой он создал магические оковы и накинул их на герцога.

В это время Фил и остальные сооружали посредством магии огромный снежный ком.

— Дигги, сейчас! — прокричал из-за спины Безупречный, едва сдерживая силу темного мага.

Мне оставалось дождаться запуска снежного кома, потом Фил перенес бы нас к остальным.

Я никогда не думала, что в моей жизни может случиться нечто подобное: снежная громадина катапультировала тяжелое ледяное ядро. У меня от подобного зрелища аж дух захватило. Только сейчас я заметила под ногами брошенный арбалет Безупречного. Вспомнила, что он заряжал болты своей силой. Может, и у меня могло получиться нечто подобное?

Вновь призвала силу.

На этот раз яркая зеленая нить откликнулась на мой призыв. Изумрудное свечение поглотило металлический болт. Я по-дилетантски прицелилась в ядро и, помолившись, спустила курок. Шанс, что я вообще куда-либо попаду, был настолько ничтожен, что, когда болт достиг центра ядра, я от удивления даже приоткрыла рот.

«Эх, видела бы меня Маринка. А еще не хотела меня в лазертаг брать, когда у них фирма закатила крутой корпоратив».

Ядро, следуя по заданной Филом траектории, накрыло герцога и его отряд с головой. Зеленые всполохи от заряженного мною болта в ядре изверглись камнепадом.

Надо будет обсудить с Греттой, каких сюрпризов мне еще ждать от самой себя.

Целительство, магия земли… Что дальше? Никогда не слышала о магах-универсалах. И Олдри, судя по её обрывочным воспоминаниям, тоже не владела подобным опытом.

Фил, прочитав заклинание, открыл небольшой портал.

— Малец, вперед! — скомандовал мужчина, но какое-то чутье заставляло меня стоять и ждать.

Темные маги были повержены. После такого удара никто бы не выжил! Я лично проверила их ауру. Черные метки исчезли под снежными завалами, как и их владельцы.

Стен пришел в свое обычное человеческое состояние и спешил уже к нам, немного прихрамывая.

— Малец! — настойчиво повторил Филипп.

Я развернулась к порталу и только сейчас почувствовала движение со стороны. Слева на всех парах несся скакун герцога. Конь пережил удар ледяного ядра, ему удалось освободиться от магической сетки Стена. И сейчас он несся на Безупречного!

— Берегись! — закричала я изо всех сил, активно размахивая руками, указывая в сторону безумного животного под воздействием темной магии.

И только сейчас сообразила, что скакун все так же оставался под воздействием магии своего хозяина…

Я резко обернулась и бросила обреченный взгляд в сторону Филиппа.

Одними губами прошептала:

— Помоги.

Фил плотно стиснул челюсти, отступая ближе к порталу, который с таким трудом приходилось удерживать ему при помощи магии. Затем махнул мне рукой, чтобы я отправлялась вслед за остальными.

Я не могла бросить Стена и безрассудно бросилась наперерез под магическое чудовище.

— Стой! — выкрикнул Безупречный и сделал пасс рукой, отгораживая меня от самой тьмы ледяной завесой.

Если бы на этом все закончилось, я бы наконец-то вдохнула полной грудью, но самая главная опасность пришла, как всегда, с той стороны, откуда не ожидаешь.

Тонны ледяных глыб задвигались и рванули ввысь, разламываясь на мелкие части, словно от взрыва. Герцог восстал. И черным клинком нанес удар в спину. Моему Стену. Истинному. Моей паре.

— Нет! — Предательские слезы, застилая глаза, скатывались по щекам, заледеневшим от магии, холода и ветра, пока я, увязая ногами в глубоких сугробах, преодолевала бесконечный путь к своему жениху.

— Выскочка. — Герцог толкнул клинок вперед, раздирая Безупречного изнутри тонким металлом. — Глупец, только глупец встанет к своему врагу спиной! Неужели ты думал, для меня твой лед станет могилой? Самонадеянно, — ухмыльнулся Вильдернол.

А я бежала и не могла поверить, что кровь, стекающая с клинка, принадлежала Стену.

Боль. Тревога. Уныние.

Все эти чувства сложились в одно острое понимание безысходности ситуации и ее необратимости. Я сморгнула, остановилась и неожиданно провалилась вглубь себя. Словно мне вырвали душу из тела неизвестные силы, оставив лишь шанс быть сторонним наблюдателем.

Мальчишеская кепка слетела с головы, а шпильки и заколки, так умело скрывающие мою принадлежность к женскому полу, вылетели из прически, будто кто-то провел магнитом сверху. Копна каштановых прядей развевалась в воздухе, подхватываемая сильными порывами ветра.

Герцог одним рывком выдернул клинок из спины Безупречного, оттолкнув занемевшего и практически бездыханного мужчину, истекавшего кровью. Обтер оружие о черную перчатку, воссоздал черную ауру вокруг себя и размашистым шагом направился ко мне.

— Девчонка! Беглянка Сейлн. — Вильдернол ступал тяжело, не обращая внимания на ледяное препятствие, растапливая снег под подошвами своих сапог, я же продолжала стоять неподвижно.

«Используй свой шанс».

«Спаси истинного».

«Почувствуй свою силу».

Голоса разрывали мою голову, и я не могла откинуть щемящую тоску, которая охватила мое сердце, когда Стен оказался повержен – так по-варварски, хладнокровно, исподтишка.

Золотое сияние в виде светлой тонкой нити скользнуло изворотливой змейкой и приблизилось ко мне. Моя главная магия целителя изнемогала от нетерпения и давно ждала той минуты, когда я позволю ей вырваться наружу и показать всем, кто есть кто. Я позволила ей прорваться. Одна лишь мысль о том, что я больше не увижу Безупречного, отравляла мою душу.

Сжав пальцы в кулаки до побелевших костяшек, я прокричала так, чтобы меня услышал Фил.

Друг, товарищ и брат.

Он до последнего, рискуя собой, пытался сохранить жизнь Стену. Я оценила как его активное участие, так и рассудительное бездействие. В бою всегда кто-то гибнет, главная задача – уберечь тех, кто настолько слаб, что не способен оказать и малейшего сопротивления.

— Фил, уводи людей!

— Но…

— Это не твоя война и не их. Уходите.

То ли я настолько устрашающе выглядела, то ли впечатлила мужчину тем, что оказалась девушкой, но он подчинился. Ветер стих, и последняя снежинка, упавшая с неба, легла на белый покров. Портал закрылся. Я только успела увидеть, как широкая спина Филиппа исчезла в синеве искр.

Мое сердце отбивало бешеный ритм. Я очень боялась того, что могу не успеть.

Подняла руки к небу и проговорила:

— Взываю к тебе, богиня Асура. Надели это место светом, сотри черную силу в пыль…

Столп света мощным лучом ударил в небосвод. Тьма расступилась, а магия полностью выплеснулась наружу. Я практически ослепла, настолько мощный порыв энергии прошел через мое тело. Энергетический поток захватил не только мою оболочку, но и проник в душу.

— Искра, — остановился как вкопанный герцог, посмотрев в мои глаза. — Моя сила! — пророкотало угрожающим эхом.

«Поторопись, его время на исходе».

Я позволила управлять собой, резкий толчок подкинул меня вверх, и я перелетела через Вильдернола. Поток с неимоверной скоростью нес меня к Стену.

Я не хотела верить в то, что не успела, поэтому быстро бросилась к мужчине, как только почувствовала твердую поверхность под своими ногами.

Руки и ноги Безупречного были раскинуты в стороны, взгляд стекленел и все больше говорил о том, что жизнь практически покинула его тело.

— Стен! — прошептала я над ним. — Это я, твоя…

«Отбрось все эмоции».

«Не впадай в уныние».

«Твоя сила может осветить весь мир».

«Соберись».

Я услышала их мольбу, вытерла слезы тыльной стороной ладони и положила обе руки на израненную грудь.

Его сердце практически не билось.

«Вспомни о главном спасении».

«Что важно в этом мире».

«С рождения».

Голоса, словно наставники, мне пытались помочь, и я понимала, что сейчас мою магию нельзя использовать как обычное лекарство. Я должна понять самую суть, определиться, ради чего боги всегда боролись за этот мир.

«Первый крик».

«Улыбка».

«Боль».

«Разочарование».

«Тоска».

«Благодарность».

«Ради чего человеку дана жизнь?»

«Узнать, прочувствовать, поверить…»

Столько подсказок – и не одной мысли.

Я почувствовала, как мое запястье перехватила чья-то рука. Стен. На мгновение его взгляд стал четким, и он произнес лишь два слова:

— Пришла, любимая… — Безупречный захрипел, а изо рта полилась кровь.

«Любовь!»

Вот оно – главное, ради чего мы живем. Любовь к близкому, любовь к дому, любовь к жизни.

Магия услышала меня, ладони окрасились желтым светом, и энергия жизни стала возвращаться в тело мужчины.

Я не знала, сколько прошло времени. Я не знала, почему герцог, пока я лечила Стена, ничего не попытался предпринять. Я только чувствовала, как его сердце отбивает ритм под моими ладонями, обретая все большую силу.

Стен посмотрел в небо, затем набрал побольше воздуха в грудь и сипло так с хрипотцой присущей только ему проговорил:

— Дигги, кто бы мог подумать! Значит, ты мне не просто приснилась, там в бане Гретты.

— Молчи, ты еще очень слаб.

Зрачки мужчины расширились.

— Твои волосы!

Я не сразу поняла, что не так с моими волосами, но хотелось верить, что ничего страшного не произошло. А, нет, произошло…

Белокурые локоны струились по плечам, а мне оставалось только, как рыбе открывать и закрывать рот, от негодования и непонимания. Что же произошло в момент выброса моей силы? Зеркала под рукой не было, да и нелепица в подобной ситуации заниматься самолюбованием.

— Герцог, он исчез, — с недоверием я покрутила головой по сторонам и попыталась увидеть хоть что-нибудь из того, чтобы являлось подтверждением его кончины.

Заколдованный конь серой дымкой растворился в воздухе, а вот Вильдернол…

— Ты его убила?

— Не думаю, я не задействовала ничего из того, чтобы нанесло урон другому. Я должна была спасти тебя!

Мужская холодная ладонь легла на мою щеку, я обхватила массивную руку своего истинного и поцеловала.

— Я подумала, что тебя потеряла, Стенлор Вилфред Кросни, — одинокая слезинка сорвалась с ресниц и скользнув вдоль скулы хрустальной льдинкой упала ему на лицо.

И как я смогла выговорить подобное, настоящая загадка.

— Олдри, я вспомнил. Как будто все прояснилось, и тьма покинула тело. Моя нареченная, истинна любовь!

Проследив за взглядом Безупречного, я поняла, что не следы герцога его интересовали, а его друзей.

— Многие погибли.

Мне не хотелось быть дурным вестником, но сейчас, здесь были только я и он.

— Фил жив, — тут же поспешила сообщить и хорошие новости. — Он успел увести людей, они в безопасности.

Вздох облегчения вырвался из его груди, и мужчина на мгновение зажмурился.

— Тебе все еще больно? — я попыталась приложить к нему свои руки, но он не позволил.

— После такого энергетического всплеска, ты не сможешь сразу лечить. Тебе потребуется восстановление, как и мне.

Стен приподнялся на локтях и попытался согнуть ноги в коленях, но это давалось ему с очень большим трудом.

После исцеления, чуда до конца не произошло.

Я восстановила мужчине внутренние органы, мягкие ткани, кожный покров не идеально, и он практически еще не зарубцевался в месте нанесения удара. Тонкий розовый шрам рассекал часть его грудной клетки.

— Сейчас двигаться нельзя. Я попытаюсь связаться с Греттой.

Безупречный улыбнулся одним краешком губ.

— Все-таки ты не видение, до сих пор не верю, что ты реальная. Как ты собираешься вызвать Гретту?

— Они помогут.

На лице Стена считывалось явное удивление, кто «они» мужчине оставалось только догадываться, а я и не торопилась раскрывать всех секретов и специально умолчала об Асуре из легенды и пророчества.

Я перекинула свои новые, все еще непривычного цвета для меня волосы, и почему-то мысленно вернулась не к Гретте, а Маринке, подруге, которая месяцами не вылезала из салонов красоты для сохранения идеального блондинистого оттенка. А я превратилась в мечту всех женщин за какие-то несколько минут. Кто бы мог поверить в происходящее, но увы, о своих столь неожиданных метаморфозах никто из прошлой жизни не узнает.

Грустно, но переживу, как-нибудь, а пока, мысленно себя отругала, что занимаюсь полной ерундой, затем попыталась сосредоточится и сообщить о нашем спасении, и столь странном исчезновении Вильдернола.

Пространство исказилось и образовался излом, из которого показалась невысокая фигура Гретты, и мощная ее долговязого помощника Нурока.

Мужчина и женщина со скорбными лицами медленно приближались к нам. Я же держала руку на пульсе Стена и считала удары. Едва ощутимые, плохо прослушивающиеся.

— Рейннен, зачем ты потратила последние силы на мой призыв? — с осуждением в голосе проговорила Гретта. — Мы и сами могли вас найти. На это бы ушло время, но…

— Ему нужна помощь, срочно. Я не смогла исцелить его тело полностью.

— Ты спасла ему жизнь, остальное уже зависит от самого Стена. Не смей так расходовать редкий дар.

— Но он бы умер, — изумилась некоторой холодности женщиной, улавливая явно в ее лице перемены.

— Все мы там будем: кто-то раньше, кто-то позже. Спасение Великого правителя было предсказано самой Асурой, задолго до твоего появления. Не ты его спасла, твой дар… А ты, смалодушничала, поддалась эмоциям, и навсегда, из-за своего безрассудства могла погасить искру, тлеющую внутри тебя.

Я не стала оправдываться. Виновата. Яркая смесь из воспоминаний Олдри, привязка истинных, и личная симпатия к этому мужчине подтолкнули меня к действиям. Оправданным или нет, уже другой вопрос. Единственное, что я поняла, дар такой мощи, может легко выйти из-под контроля, исцеляющая сила, как может спасти, так и уничтожить все на своем пути.

Могу ли я подобным образом поддаваться всякий раз?

— Герцог, он исчез. Быть может Асура поглотила его? — лелея спасительную надежду в своем сердце, я высказала предположение.

— Душа твоя чиста, да помыслы, как у дитя! — резко осадила меня женщина и внимательным взглядом впилась в едва зарубцевавшийся шрам на мужской груди.

— Нурок, поднимай его. Только неси осторожно. Рана совсем свежая. Достаточно одного лишнего движения и шрам вновь закровит.

Слуга опустился на одно колено, опорную ногу ботинком зафиксировал в сугробе. И медленно, поднимаясь, на вытянутых руках понес Безупречного.

— Гретта, как остальные, Фил успел всех увести от поселения на безопасное расстояние?

— Он справился. Поселения больше нет. Вильдернол выжег черным пламенем каждый дом. Людям негде больше жить.

Я не могла поверить, что за то время, как шла наша небольшая битва, герцог умудрился вести войну не только с нами, но и мирным населением. Зачем убивать каждого? Правильно! Лиши всех крова, в холодную зиму, и люди просто погибнут.

На лице женщины внезапно отобразилась боль, и я не выдержала:

— Ты знала! Ты все видела, там, тогда! Почему ты нас не предупредила? Мы бы подготовились, — ухватилась я за ее локоть и попыталась остановить, когда она в безмолвии, с понурой головой направилась за слугой, не обращая на меня никакого внимания.

— Знала! И сейчас знаю многое, но кто я такая, чтобы лезть в предзнаменование?

— Зачем ты позволила мне пройти обряд? Чтобы наблюдать, как гибнут женщины и дети? — не удержалась я в гневе от колкости в адрес женщины. — О каком расходе дара может идти речь, если ты знаешь будущее? Ты знаешь, и допускаешь, чтобы они гибли!

В тишине раздался хлопок. Я пошатнулась, и не сразу поняла почему щеку обдало резкой и ноющей болью. Лицо запылало, и я прикоснулась ладонью к месту удара. От пощечины.

— Молчи бесстыжая! Молчи! Ты пришла из мира, где твои сородичи давно потеряли стыд. Они забыли, что такое любовь, родная кровь, долг. Вседозволенность, распутство и черная тьма, поглотила их души, больные души.

Стен станет Великим правителем. Так предначертано судьбой, и ты ему предсказана в спутницы. Уймись и не умничай, когда совсем не понимаешь происходящего. Ты молода, не будь глупой, как другие. Только мудрая женщина, может составить пару своему истинному, глупая же обречет мужчину на погибель.

Женщина промокнула слезы рукавом своей рубахи с вышивкой.

— Безупречный охотник. Он никогда не займет место Генри, и не променяет свою свободу, — я вскинулась и прямым взглядом одарила Гретту.

— А ему и не нужно занимать ничье место… Генри больше нет. Людям нужен предводитель, у Стена не будет выбора.

Я шла за Греттой и молчала, переваривая услышанное. Готова ли я быть истинной правителя?..

Черный пепел грязью осел на белоснежный снег, когда мы появились из разлома, по ту сторону покинутого поселения. Люди изможденные и убитые горем расступались перед Нуроком, который нес на руках моего истинного.

Безупречный порывался высвободиться из крепкого плена сильных мужских рук, но слово Гретты для парня закон, поэтому он лишь выпрями спину и продолжил шествие, не обращая никакого внимания на жалкие попытки Ночного охотника.

Я боялась.

Женщины с заплаканными красными глазами всматривались в мой образ и не признавали за свою. Я это чувствовала, ощущала их беспокойство. От этой гнетущей обстановки на сердце было неимоверно тяжело. Я выдохнула и только сейчас поняла, что температурный режим после сражения изменился. Стала значительно холоднее. Леденящий мороз давно пробрался через рваные дыры на моей одежде охлаждая то тепло, что едва сохранилось после всплеска силы. Мне ничего не оставалось, как расправить плечи поправив свои непривычные белокурые длинные локоны, перекинув их себе за спину и сделать вид, что мне все равно.

— Стен! — раздался женский выкрик, переходящий в плач.

Я не сразу поняла, что происходит, из-за стальной горы Нурока невозможно было ничего разглядеть. Неуместное любопытство подхлестнуло меня, и я поравнялась с Греттой.

— Не делай глупостей, Рейннен, — спокойным и без особых эмоций голосом проговорила женщина, перехватив мою руку и больно сжав ладонь своими тонкими и сильными пальцами. — Все должно идти так, как заложено самой судьбой.

— Послушать вас, так мы безвольные болванчики, которые никак не могут повлиять ни на что. Только сидеть ничего не делая, в ожидании своей горькой участи!

— А ты изменилась… — недовольно покосилась на меня Гретта. — Ум короток или волос слишком длинный стал? Герцог не погиб, и мы обе это прекрасно понимаем, но ты разве осознаешь, что предстоит теперь твоему истинному? Свобода и вольные забеги вне поселения составляли его жизнь. Без этих вылазок, Стен долго не протянет.

Нурок резко остановился, и теперь я прекрасно видела подбежавшую к ним Зольду. Волосы девушки были опалены огнем, особенно справой стороны, теперь их остается только обрезать и довольно коротко. Она не особо заботясь о каких-либо приличиях кинулась целовать Безупречного.

Как я не старалась сдержаться, ощутила неприятную волну, растекающуюся по телу. Ревность, вряд ли. Невозможность принять происходящее, вполне. Что чувствует Стен в этот момент, когда его целует другая? Осознает ли мужчина разницу, что жизнь его больше не будет прежней?

Острая боль, внезапно пронзила мое тело. Я попыталась вдохнуть или выдохнуть, но вместо этого только усилила это болезненное состояние, переходящее в одышку. Я осознала, что задыхаюсь, веки будто налились свинцом и стали закрываться.

— Вы связаны навсегда! — подытожила Гретта и отпустила мою руку. — Этого никому теперь не изменить, никому.

Я обхватила горло ладонью, продыхивая понемногу тот минимальный воздух, что каким-то чудом все-таки мог поступать в мои легкие. Я жадно втягивала ноздрями морозный воздух, совершенно не задумываясь, как это выглядело со стороны. Женщина обошла Нурока, и оттеснила девушку, потому что Стен, как и я начал задыхаться.

— В эту страшную битву. Открылось то, что так давно нам было предсказано. Черная тьма накрыла наше поселение, и многие ушли за грань безвозвратно. Ничего не изменить.

В ушах стоял гул. Я всматривалась туда в толпу. Люди перешептывались, дети не особо разбираясь указывали на меня и что-то громко обсуждали со своим родителям.

— Помогите ей подняться! — приказала Гретта двум женщинам, посмотрев в мою сторону.

Когда сознание немного прояснилось и меня подвели к Безупречному, я почувствовала себя гораздо лучше.

— Как ты? — осмотрела мужчину, его обескровленные губы едва шевелились, а взгляд до сих пор оставался затуманенным.

— Олдри, Олдри, — твердил он без остановки, проваливаясь в бессознательное состояние моментами. Его выдержки не хватало, чтобы встать на две ноги, и подбодрить своих же людей. Сейчас это совершенно было невозможно. Не по силам. Красивый и уверенный в себе мужчина, сейчас выглядел настолько незащищенным, что мне показалось там у границ поселения не его пронзил Вильдернол мечом, а меня.

Я не выдержав происходящего и не дожидаясь объяснений от Гретты, кто мы теперь, и кем друг другу приходимся, склонилась над Стеном и сама его поцеловала.

Я дернулась от обжигающей боли в районе головы. Кто-то с остервенением тянул мою белокурые пряди волос на себя. Как я не старалась сдержаться, уголки глаз увлажнились и проступили слезы.

— Ведьма! — с душераздирающим криком заголосила девушка. — Отойди от него. Что вы стоите истуканами, она что-то сделала со Стеном.

— Зольда! — Гретта грубо пресекла, женскую истерику. — Убери от Рейннен руки.

— Она самозванка. Из-за нее герцог уничтожил поселение. Я видела, как она активировала руну сокрытия, — нагло врала обиженка. — Видела… — заходилась девушка в рыданиях, продолжая оттягивать мои волосы, заставляя опуститься на колени.

Я не стала цепляться за Безупречного. Слишком много ему пришлось пережить, и он до сих пор слаб. Я оттолкнулась и упала на холодный лед. Поежилась. Магический резерв не иссяк, но я чувствовала себя настолько разбитой и нечеловечески уставшей, что подобная сцена ревности, не шла уже ни в какие ворота.

— Зольда, — я обратилась лично к ней. — Ты не могла меня видеть, я находилась на собрании, а вот где ты была в момент нападения герцога?

— Дигги, черт, Рейненн, — заступился за девушку Фил. — Она не могла. Мы знаем ее с малых лет, — он убаюкивающее шептал над ухом Зольды, и затем ее хватка ослабла, а я смогла наконец отползти в сторону от этой дерганной.

Проигнорировав обращение мужчины, я посмотрела на Нурока:

— Унеси его в палатку. Стену предстоит долгий период восстановления.

Парень не шевельнулся, и только после одобрительного кивка целительницы, направился к небольшому убежищу, которое наспех собрали мужчины нашего поселения. Всего таких палаток было три: для детей с женщинами, для больных и раненых, и просто вояк. Всем требовался отдых и обогрев в суровом климате, особенно после сражения с герцогом.

Когда я удостоверилась, что Нурок выполнил мою просьбу, поднялась и с вызовом посмотрела на всех присутствующих. Пора было внести ясность. Чтобы никто и помыслить не мог ничего плохо в отношении меня.

— Все вы, знаете меня под именем Дигги. Да, это мое ненастоящее имя. Я вынуждена была скрываться. У меня никого кроме вас нет.

Я опустила более страшную правду о том, как попала сюда из другого мира. Зачем добивать и так напуганных людей? Они явно не были готовы к подобному факту.

— Я же говорила, что она самозванка! — девушка перестала плакать, вызывая к себе жалость, а даже как-то немного воспряла духом. Поднялась и расправила плечи. Готовясь снова напасть в любой момент. С пеной у рта доказывая свою правоту.

— Урожденная леди Олдриейн Мейре Сейлн, нареченная невеста Стенлора Вилфреда Кросни, и его истинная, — я подвела итог.

И только потом проследила, как глаза Зольды стекленеют, когда до нее дошел смысл сказанного.

— Нет. Ты врешь! — девушка бросилась на меня с кулаками, но между нами встала невысокая Гретта, преграждая строптивице путь.

— Зольда, уймись. Иначе, я буду вынуждена поднять вопрос о твоем выдворении из поселения. Генри больше с нами нет. Стен требует восстановления и сил. Ты решила именно сейчас устроить склоку, а как же они? — женщина указала на затравленных вдов, дети которых остались без отцов, что сложили свои головы за всех.

— Я люблю его, — девушка отступила и сложила на груди руки. — Он был моим. Мы были вместе. Чем я хуже них, тех кто остался без своих любимых? Разница только в одном: они умерли, а Стен жив. И я готова побороться.

— Дурная, девка. С кем ты готова сцепиться? С девой из пророчества? Рейннен, не просто избранница и истинная. Она, — женщина уперлась руками в бока и тряхнула своим украшением со звенящими монетами, вплетенными в седые волосы. — Я уже не молода. Поселению нужен правитель, и целитель, который прикроет не только в бою, но и в жизни. Эта девушка, будущее нашего поселения. Она целительница, в ней теплится искра надежды самой Асуры, — указательным пальцем руки женщина рассекла воздух, и словно пикой ткнула в заснеженное небо.

Среди людей пронесся удивленный возглас, никто не ожидал, что время перемен пришло. Оно наступило совсем неожиданно для этих людей. Верить в духов, жить семьями в страхе, ожидая каждую минуту нападения герцога — это одно; видеть чужеземку, вошедшую в их общину, пускай и не совсем честно, в самый разгар активизации темных сил — совсем другое.

— Прими это, — продолжила Гретта. — Смирись, или уходи, — жестко отрезала целительница.

Я не испытывала ненависти к Зольде. Сочувствие. Девушка, красивая девушка. И он — самый лучший, желанный, невероятный. Вполне естественно, что такой мужчина, как Безупречный, с жаром проник под самую кожу, сам того не ведая. Он точно заинтересовался ее внешностью, а его сердце не принадлежало никому. До нашей встречи.

— Зольда, — попыталась я обратиться к ней обойдя Гретту. — Тебе не кажется, что ты насильно притягиваешь в свою жизнь чужую судьбу? — я осторожно коснулась ее плеча, посылая частичку таившегося и нерастраченного тепла своей магии.

Она выпрямилась и прикрыла веки (все верно, магия целителя, действует на раненую душу, как обезболивающее в маленьких дозах).

— Вспомни, о чем ты мечтала? Разве ты видела своего мужчину отстраненным, и чужим, который с тобой рядом из-за прихоти, но не любит...

Веки девушки дрогнули, а глаза заволокло слезами.

Она ударила меня по руке, и схватилась за голову.

— Ты врешь! Ты все врешь!

Зольда не приняла мою магию. Ее душа чувствовала правду, но сердце не верило в свою участь отверженной, оскорбленной, униженной и брошенной.

— Будь ты проклята, истинная!

— Зольда, — кинулся к ней Фил.

— Уйди. Ненавижу вас всех. Лучше бы вас всех убил герцог, — раненой волчицей металась на месте девушка, указывая на всех своих обидчиков, вольных и нет. — Я не собираюсь покидать общину. Не дождетесь. Она вскинула гордо подбородок, и направилась прочь, провожаемая сочувствующими взглядами поселенцев.

Холодный ветер рвал шкуру снежного медведя, закрывающего вход в палатку. Я поежилась, мне казалось, в тело вонзилась сотня игл. Они заставляли кровь в теле стыть, а меня замерзать и проваливаться в беспросветную бездну.

— Устала? — раздался голос Гретты над головой, я повернулась к женщине и с трудом разлепила глаза.

— Не буду скрывать, я очень вымотана. Столько всего случилось за последние сутки.

— Рейннен, я чувствую сомнения в твоем сердце. Я ошиблась?

Я не знала, насколько стоит раскрываться перед целительницей. Все уже сказано. Я обязана сохранить искру и заменить место Гретты в поселении. Только вот меня об этом никто не спросил.

Поставили перед фактом. Наградили мощным даром поместив в теле юной и запуганной Олдри, а мне теперь расхлебывать.

О Стене я старалась сейчас не думать. Меня влекло к этому мужчине задолго до того, как я узнала правду. А теперь он мой истинный, и рука об руку мы должны защитить всех. В этом мире, а не только наше маленькое поселение, но и остальные территории простирающиеся через бескрайние снежные вершины граничащие с густыми лесами — тайгой.

— Может они ошиблись?! — вымученно проговорила, облизав пересохшие, обветренные губы.

— Выпей, — протянула глиняную кружку целительница.

Небольшой пар поднимался над посудиной, в ноздри ударил травяной отвар.

— Не хочу, — осторожно оттолкнула женскую руку и с трудом сглотнула.

— Рейннен, пей. Слабость не порок. Ты слишком многое пережила. Нормальная реакция на подобное.

— Ну да, — язвительно я прокомментировала, — каждая девушка этого мира хоть раз столкнулась с подобным. А я тут непривыкшая, ерепенюсь. Наверное, лучше бы было, если бы все окончилось там, на катке.

Я прикрыла глаза и подумала о подруге, которая осталась в моем родном городе. Она живет в современном мире, где зло не редкость, но его можно избежать. Смеется, радуется, плачет. Горевала ли Маринка о моей безвременной кончине, я сомневалась. Вообще хотелось бы заглянуть, хотя бы одним глазком и подсмотреть, как выстроились события после случившегося. Но вряд ли мне выпадет такой шанс однажды. Обратно путь мне закрыт, а что делать дальше я просто не понимала. Груз магической ответственности и судьба миссии, которая несет свет рассекая тьму — пугала. Герцог исчез, но я чувствовала, что он просто затаился, решает, как вырвать искру, сокрытую внутри меня. Пугала ли меня смерть? Да, я обычный человек, пускай и одаренный.

Я приподнялась на локтях и прислушалась. У главного костра мужчины переговаривались о том, что произошло. Они радовались затишью, горевали о гибели Генри, обсуждали, что Стену удалось выжить. А это означало: что не все потеряно и можно с уверенностью смотреть в будущее.

Что же касалось меня… Абсолютно не радовало. Если люди были готовы принять сироту — Дигги, то чужеземку с огромной силой — нет. Все понимали, что Вильдернол не оставит никого в покое, пока не приберет меня к своим рукам.

Женщина отклонилась и откинулась на спинку кресла-качалки ручной работы, из грубого дерева. Его мерное постукивание о пол отдавалось эхом в палатке.

— Ты много думаешь, Рейннен. Что говорят тебе «они»?

Я понимала, что ей было интересно: слышу ли я голоса сопровождающие мою силу. В момент боя они помогали, а сейчас стихли, и только мои мысли рвали душу на части. Осознание неизбежного. Пугало. Я чувствовала себя редкой птицей, которую загнали в силки, и собираются обречь на несчастное существование. А сердце изнывало от тоски по Безупречному.

— Молчат, — нехотя ответила и решительно потянулась к кружке с напитком. — Что это?

— Успокоительное. Ты вся на взводе, — хохотнула Гретта сильнее раскачивая качалку.

— Гретта, что же будет дальше? — я сделала глоток отвара.

— Ты справишься. И он справится, — она явно говорила о Стене. — Только на это потребуется время. Свадьбу сыграем через две недели.

Меня кинуло в жар. Как так свадьбу? Мне толком даже не удалось поговорить с истинным.

— Жители поселения не успели оплакать погибших, у вас разве не должно пройти время?

— Двух недель хватит, чтобы пламя унесло их души.

— Я не хочу так, — тихо проговорила и почувствовала, как защипало в глазах.

Я искренне себе желала в Новогоднюю ночь личного счастья. Но вот так, по обязательствам, вступить в брак, пускай и за истинного…

— Рейннен, не поддавайся страху. Ты вполне взрослая, чтобы принять свою судьбу и понять: со Стеном вы единое целое. Не сопротивляйся. Чем сильнее Глава будет становиться, тем крепче будет работать ваша истинность. Свадьба не обязаловка, ритуал. После признания вашего брака богами и Асурой, вы должны провести вместе ночь. Обмен энергией запечатает твою силу, и убережет от внезапных всплесков и выбросов. Часть ее перейдет твоему мужу, усилив его магию.

— А герцог? — не удержалась от очевидного вопроса.

Неужели он будет скрываться и дозволит случиться тому, что мы станем сильнее и сможем оказать достойное сопротивление, когда он нагрянет.

— У нас две недели, чтобы успеть. Но если… — Гретта не стала продолжать, а резко поднялась с кресла и выхватив кружку из моих рук, вылила содержимое на пол. — Спи, моя Рейннен. Впереди непростое время.

Я почувствовала, как мой язык стал неповоротливом, а глаза налились свинцом, помещение в палатке закружилось каруселью и отключилась.

Слова Гретты о предстоящем торжестве никак не шли из головы. Женщины поселения, занимались раскладкой оставшихся продуктов и подсчету на сколько дней хватит этого запаса. Мужчины, усиливали магическую защиту нашего небольшого убежища. Я воспользовалась моментом и навестила Стена.

Отодвинув большую шкуру, я прошла в палатку. Мужчину перенесли в самый отдаленный угол и загородили ширмой. В основном зале лежали раненые сражавшиеся вместе с Безупречным. Осторожно ступая между носилками и складными кроватями, чтобы никого не побеспокоить, добравшись до ширмы, быстро скрылась за ней.

Стен спал. Взглядом скользнула по осунувшемуся лицу. Сердце учащенно забилось и захотелось расплакаться. «Дурная!» — одернула себя и подошла к нему ближе чуть склонившись.

— Интересно? — Безупречный сглотнул и открыл глаза, я хотела отклониться, но мужчина уже крепко удерживал мое запястье. — Ты здесь давно?

— Недавно, — пожала я плечами и попробовала высвободить руку. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня перерезали на живую мечом, — уголки его губ дрогнули и Стен ухмыльнулся. — Ощущения не из лучших. Может присядешь?

Я покрутила головой в поисках возможного стула или табуретки, но ничего подобного здесь и близко не было. В глаза бросилась узкая лавочка, подходящая разве что ребенку, но за неимением лучшего и она подойдет.

— Отпусти, пожалуйста, — обратилась к Безупречному скосив взгляд вниз. Когда прохладные и длинные пальцы расцепились, я наклонилась и вытащила из-под кровати лавочку. Уселась с горем пополам, подперев подбородок практически своими коленками, и тяжело вздохнула не зная как себя вести дальше. Общительная и целеустремленная дома, сейчас я впервые растерялась.

В роли Дигги мне было гораздо комфортнее, а сейчас я и двух слов не могла связать.

— Так и будешь молчать? — Стен перекатился на бок, и его вьющиеся волосы прикрыли часть лица.

Я аккуратно, стараясь не коснуться его лба, сдвинула несколько прядок, чтобы лучше видеть его пронзительно синие глаза похожие на два сапфира.

— Я рада, что ты жив, — единственное, что смогла из себя выдавить.

— Тебе спасибо, Олдри. Иначе бы я лежал сейчас вместе с Генри.

Тему погибшего главы не хотелось поднимать, но буквально все здесь напоминало о сражении с герцогом, сквозя несчастьем и утратой.

— Я пришла не просто так, — решительно посмотрела на Стена и обняла ладонями колени скрестив пальцы.

— Я это понял, как только увидел тебя. Там. В бане Гретты, и тот поцелуй… Почему ты не рассказала кто ты такая?

— Тогда это было невозможно. Может мне лучше покинуть поселение? — не раздумывая ни минуты выпалила на одном дыхании.

Стен не сразу осмыслил сказанное, а затем приподнявшись на одном локте и подперев голову проговорил:

— Олдри, что случилось и почему ты так напряжена? Все дело в силе?

— Я не Олдри! — отвернулась и перехватила себя руками за плечи, стало немного зябко.

Я решилась на необдуманный шаг, поддалась эмоциям и страху… Влечение к Стену никуда не исчезло, а только усиливалось. Чем дольше я находилась с ним рядом, тем сильнее желала его касаться, заискивающе заглядывать в глаза. Мне не хотелось быть разумной, магическая привязка отключала сознание и переводила в режим инстинктов, животных… Не поддающихся контролю, и только благодаря искре, я могла сдерживаться. На долго ли?

— Я заметил, — спокойно проговорил Стен, болезненно поморщившись, явно от рубца на груди.

— То есть как? — я широко распахнула глаза и посмотрела на Безупречного.

— Ее тело один в один, а вот взгляд! Я сразу понял, что она стала сосудом для кого-то другого.

— Но тогда как же наша привязка?

— Наша помолвка лишь договоренность родителей, их волеизъявление. Ничего общего с истинной связью. Ты разве еще этого не поняла? — он протянул ко мне слегка подрагивающую руку и стащил заколку с волос. Пряди волнами разлетелись по плечам.

Я не знала, как себя вести и просто позволяла себя касаться. Большим пальцем руки Стен скользил по моей нижней губе придерживая мой подбородок.

— Нежная, податливая девочка, — с присущей ему хрипотцой проговорил мужчина.

В теле поднялась бушующая волна, доводящая до дрожи. С ума сойти насколько Стен имел власть надо мной. Неужели так будет всегда?

Я нехотя отодвинулась и прервала его ласку.

— Это все неправильно, — я выдохнула и сморгнула ресницами предательские слезы.

— Тебе неприятно?

— Мне очень приятно… настолько, что кажется это все неестественным. Ты бы смог меня полюбить сам по себе, без магического воздействия?

Я не знала, что хотела больше услышать, правду или красивую ложь. Но присмотревшись внимательно, уловила в его взгляде тревогу. Обо мне? Неужели.

— Я не хочу лгать, — уверенно произнес мужчина и попытался присесть.

— Тебе еще рано. Нельзя вставать, — я подставила свое плечо, чтобы Безупречный смог на меня опереться. — Голова закружится! — укоризненно произнесла и перекинула тяжелую мужскую руку с магическими татуировками через себя.

— Это не просто любовь, — продолжил Стен и его кадык сделал забег вверх-вниз. — Наваждение, страсть, зависимость и …

Я понуро опустила голову, не такой правды хотелось мне услышать. Знать, что он меня любит по-настоящему было бы бальзамом на душу, а не вот это все.

— Ты испытываешь сейчас то же самое. Разве не так?

— Я люблю, — упрямо проговорила, отрицая настоящее.

— Олдри, нас не спросили чего хотим мы. За нас все давно решено. Единственное, о чем прошу, доверься мне. Магическая связь она не дается всем подряд, только избранным. Сжав рукой мое плечо, другой свободной Стен развернул к себе. Я не сопротивлялась. Даже больше. Жаждала того, что он хотел сделать сейчас. Мужчина накрыл мои губы уверенным поцелуем, нет ни страсти, а словно припечатывал, каждым движением сминая мои сомнения и забирая боль. Он поступил так, как счел нужным, будто желая меня убедить, что со временем мы станем по-настоящему близки. Не только телом, но и духом.

Нурок басом сообщил, что Гретта попросила к ней зайти, когда я нанизывала на нитку бусины, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей. Женщины поселения все старались себя нагрузить, чтобы не вспоминать о сражении и утрате. Кому-то удавалось уйти с головой в работу, кто-то же немного подтормаживал и слизывал соленые слезы с щек, прокручивая в мыслях все события уходящего месяца.

К целительнице идти не хотелось. Я видела, что Гретта не разделяет моих опасений, а прет как танк, убеждая в обратном. Отказаться я не могла, поэтому отложив работу в сторону, поплелась на очередной разговор по душам.

— Ты стала избегать меня, — проговорила женщина, еще даже не успев обернуться и посмотреть кто пришел.

Гретта меня чувствовала на расстоянии не хуже Стена, и это немного напрягало.

— Вам показалось, — я не задумываясь соврала.

К чему все эти допросы, я, честно говоря, не понимала. Да и разбираться в хитросплетениях, которые организовывала Гретта, не особо хотелось.

— Филипп перенес Стена в Лесную впадину, — будничным тоном проговорила женщина, перебирая на столе пучки засушенной лекарственной травы.

— Зачем?

— Завтра он официально займет место Генри, пройдя ритуал наследования. Присутствие всех обязательно. Как только метка правителя отпечатком ляжет на его груди, он станет нашим Главой по праву. Правитель обязан назвать свою женщину и объявить о дне свадьбы в самое ближайшее время. Ты справилась со своими мыслями?

Она спросила об этом так просто, как будто мы обсуждали мое приданое и постельное белье для первой брачной ночи.

Не стала скрывать от Гретты, что встречалась со Стеном:

— Мы виделись. Говорили. Обсуждали. Каждый из нас поделился переживаниями относительно дальнейших действий.

— И? — Гретта кинула в глиняную чашку какой-то порошок, и он вспыхнул зелеными искрами.

— Мы поняли друг друга, — уклончиво ответила, не вдаваясь в подробности.

— Рейннен, присядь.

Я подошла ближе, выдвинула круглый табурет из-под стола и села напротив Гретты.

— Я вижу недоверие в твоих глазах, что-то переменилось и не в лучшую сторону.

Да, она была права. Я больше не испытывала энтузиазма относительно того, что я должна буду занять ее место. Постоянно быть на виду, сдерживая всю мощь искры, внутри. Сложная задача. Путь в мой мир был закрыт навсегда, а как обрести себя, здесь и сейчас — я пока не придумала.

— Я не понимаю, как себя вести. Я вижу, что люди относятся ко мне с недоверием, и это пугает, если честно. Я не боюсь ответственности и трудностей. Меня беспокоит исчезновение герцога, поспешная женитьба и дальнейшая судьба.

— Рейннен, — женщина хлопнула ладонью по деревянной поверхности стола, что я подскочила на месте. — Стену нельзя долго ждать, пока ты разберешься в себе. Считай женитьбу жизненной необходимостью. Просто прими. Ты справишься.

— А что сказал Стен? Он готов? Являясь ночным охотником, он делал вылазки, странствовал по новым местам, а что теперь? Разве он привыкнет к неволе?

— Можно быть далеко, и быть пленником обстоятельств. Вы оба молоды. Мощная энергетика плещется в ваших телах. Но никогда не стоит исключать разум. Именно благодаря ему, тебе удалось спасти его от смерти. И сейчас ты готова отступиться, ради чего? Страха?

— Не правда, — с жаром проговорила и подалась вперед, задевая рукавом чашу с порошком.

Зеленые искры подлетели в воздухе, и я рефлекторно втянула ноздрями воздух с магической примесью. Перед глазами замелькали картины жизни. Я попыталась сбросить наваждение, но ничего не выходило. Люди, события, все стремительно проносилось пред глазами. И только образы двух человек, особо врезались в сознание. Мужчина и женщина сидели у костра, что-то обсуждая. Красивые. У незнакомки были роскошные две косы, заплетенные яркими лентами с монетками на концах, у мужчины сапфировые глаза, как у Стена. Он опирался свободной рукой о колено, а другой придерживал свою пару за талию. Неожиданно к ним выбежал из дома малыш, который несся на всех парах к этим двоим и что-то кричал, неразборчиво, сбивчиво, тревожно.

— Что ты видишь? — вкрадчиво спросила Гретта.

Я сначала активно замотала головой, давая понять, что ничего особенного.

— Рейннен, не думай, что ты хитрее остальных. Это смесь показывает прошлое, и только целитель может заглянуть в него.

— Я вижу ребенка, он сильно расстроен…

Затем описала то, что посылала мне магия в качестве видения.

— Ты видишь Стенлора, а это его родители. На следующее утро они оба погибли, сражаясь, за его будущее.

Я вздрогнула от услышанной жестокой правды. Я провела рукой в воздухе, пытаясь прикоснуться к тем двоим, предупредить их об опасности. Но я словно, как безмолвная тень, существовала в том прошлом. Я только лишь могла наблюдать, никак не влияя на происходящее.

А Гретта не жалела меня и продолжала: — Стенлору Боги послали вещий сон, мальчик увидел их смерть накануне. Никто не прислушался к ребенку. Мало ли какие ужасы снятся детям. Вскоре наше поселение осиротело, дважды. И только юный Генри помог Стену подрасти, возмужать. Взяв на себя обязательства за людей поселения. Он не был избранным, но, когда было думать о себе, если в глазах твоего народа застыл непостижимый ужас, который вселила тьма.

Лесная впадина, являлась особым местом. Оазис среди льдов. Сокрытый магическим куполом, который никто не мог отследить. Чистейшее озеро, покоилось у высоких скал с большим разломом у самой вершины, из которой бил фонтаном водопад, облизывая каменные выступы, стекая вниз.

Жители поселения, все как один, прошли через портал, открытый Филиппом. Выстраиваясь полукругом. Моя роль ни в чем не заключалась. Сегодня я просто сторонний наблюдатель.

Нурок помог подойти Стену к озеру и раздеться по пояс. Гретта с другими женщинами поселения несла в руках глиняные чаши с разным наполнением, передавая по очереди мужчине. Среди них и затесалась Зольда. Я невольно забеспокоилась, вспоминая, как девушка отсыпала проклятия и желала всем смерти. Но нет, ее как будто подменили. Само благоразумие. Опущенный взгляд и полное подчинение приказам целительницы.

Может она переосмыслила и приняла тот факт, что со Стеном с этого момента их пути расходятся? Она красивая девушка и может составить прекрасную пару, любому другому мужчине.

Остальные же достали бубны и отстукивая ладонями ритм стали напевать песню, на непонятном для меня языке.

Я же ловила каждое движение своего будущего мужа.

Первую чашу он принял у Макелины, вдовы Генри. Зачерпнул синюю массу, и превозмогая боль от заживающих ран, стыл натирать этой смесью ноги. От ступней до колен.

Вторую чашу он принял от Зольды. Оранжевой пудрой расписал ноги от колена до начала бедра.

Третью чашу поднесла Гретта. Густой, немного липкий, темнее меда, чернее ночи, вязкий наполнитель, напоминающий густую краску. Витиеватыми знаками и невообразимыми узорами, расписал свою массивную грудь Безупречный. От указательного пальца на каждой из рук, он провел две продольных линии, до левого и правого плеча. Спиралевидной загогулиной, он очертил район сердца.

— Что дальше? — случайно вырвалось у меня.

— Он войдет в озеро «Забвения», и пройдет три испытания. Мы этого не увидим, только будем наблюдать за реакцией воды.

Я не совсем поняла то, о чем мне пытался рассказать лучший друг Безупречного. И только смысл сказанного дошел в тот момент, когда Стен погрузил в воду по колено замерев на одном месте.

Ничего не происходило, и казалось, что он сейчас просто смоет с себя то, что нанес до этого на берегу. Как вдруг, неожиданно для меня, вода окрасилась в синий и полыхнула синим пламенем. Я инстинктивно дернулась вперед, желая помочь, но меня одернул Фил.

— Не лезь, если он достоин стать Главой, он пройдет это испытание.

Меня стало потряхивать и пробивать ознобом. Я почувствовала, как сжимались мои мышцы во всем теле, и скручивало от боли.

— Уведи ее подальше, — проговорила Гретта Филиппу, и кивнула в сторону кустарника. — Она его истинная, сейчас ее будет ломать и крутить похлеще чем Стена. Нам это ни к чему.

Я обернулась, и увидела, как жених стоял уже не по колено, а по пояс в воде, и его тело вспыхнуло огнем источая искры от оранжевого порошка. В этот самый момент, с кончиков моих пальцев сорвалось пламя, и я почувствовала, как мое горло засаднило от удушливого и едкого привкуса сажи.

— Отойди, — хрипя я попыталась оттолкнуть Фила, оседая на траву и обхватывая горло рукой. Из глаз потекли слезы, а люди находящиеся рядом расплывались мутным пятном на фоне скалы.

Очнулась я в палатке. Рядом сидел Филипп и пристально всматривался в мое лицо.

— Где Стен? — метнулась я на постели превозмогая свою слабость.

— Все хорошо. Когда вода поглотила его…

— Что? Как это поглотила? — я хрипло проговорила, не понимая почему до сих пор печет горло.

— Озеро не терпит слабых. И только самые стойкие, и сильные духом, готовы пройти этот путь. Он справился. Не переживай. Сейчас ему необходимо пообщаться с людьми. Рассказать о дальнейших планах.

— А ты? Ты же тоже должен быть с ним.

— Я должен быть там, где его сердце! — отрезал мужчина, скрестив на груди руки вытянув правую ногу вперед, немного покрутив ступней в ботинке. — А значит рядом с тобой. Ты его одна большая слабость. Поэтому пока так.

— Не правда! — не хотела я признавать очевидного, борясь и сопротивляясь своему предназначению до сих пор.

— Ты забавная и странная, — озадачено озвучил свои мысли Фил. — В бою ты можешь составить отличную пару любому из нас. Умело применяешь свой дар. Бесстрашная. Даже герцог не смог одолеть тебя.

— Не смотри на меня, как на божество. Я обычный человек, со своими слабостями и страхами.

— Мне так не показалось, — покачал головой мужчина. — Откуда тебя знает герцог? — неожиданно спросил Филипп.

Говорить истину о побеге и намерениях самого герцога не хотелось. Зачем? Настоящая Олдри не могла оказать и части того сопротивления, а уж тем более выдержать мощь и его черную ауру. Искра, что теплилась внутри меня очень помогла.

— Не меня, а мою силу. Он уничтожил много людей. Мужчины, женщины и дети, соринки на его пути. По силе ему нет равных. Стен… — я сглотнула вспомнив, как мой истинный болтался, умирая на клинке темного, — он не смог защитить себя, еще немного и я бы не успела спасти его.

— Я знаю, что он тот, кто готов отдать все ради «своих», в том числе и жизнь. Ради тебя он отдаст не одну жизнь. Не пренебрегай вашей истинностью.

Зимний Хиллоуфус в свете Луны на моих ладонях переливал серебром. Снежная сфера хранившая тепло, позволяла цветку раскрыться через два месяца после фазы активного роста. Свадебное растение использовалось на всех брачных мероприятиях хладного народа, сокрытого магическими заклинаниями от глаз посторонних.

— Тебе повезло. — Я обернулась и посмотрела в серые, как сталь глаза Макелины, вдовы Генри. — Хиллоуфус в год нашей брачной клятвы с Генри не расцвел. Кто-то вскрыл все снежные сферы, цветок погиб от холода.

— Какая жалость, — искренне я сожалела о гибели такой красоты. — А что же было у вас?

— Генри отправился в Лесную впадину, и принес подношение магическому озеру. Попросил о нас, — черты лица женщины смягчились, а ее лицо озарила улыбка. — Впервые зеленые лианы пробились сквозь снег и льды сплетаясь в красивую арку, под сводом которой и прошла церемония. За его честность и открытость. За чистоту души и мыслей. Нас одарили этим чудом. Не зря. Мой муж самый отважный и смелый. Был.

— Я верю, — сморгнула набегающие в уголках глаз слезы от сожаления о ее утрате. — Генри был хорошим человеком, Макелина. — Не представляю…

— Тш-ш, — женщина приложила к моим губам указательный палец и проговорила: — Я знаю, ваша истинность — это дар самой судьбы. Если в пару объединили таких равных и сильных, значит нашему миру грозит сильнейшая опасность. В предании говорилось о юной деве, чье тело станет сосудом для истинной души, — затем Макелина посмотрела таким пронзительным взглядом, будто примораживая к месту.

«Она придет, когда ее никто не ждал. Отразив мощь самого демона, спасая Главу хладного народа», — по памяти вдова воспроизвела одну из строчек указанных в магическом писании, которое передавалось из поколения в поколение.

— Там было еще одно, — она горько усмехнулась и положила свои руки на мои плечи, подаваясь вперед и переходя на шепот: «Когда их руки сплетут брачные клятвы, тьма проявит себя и придет».

— Я не помню такого указания… Гретта мне показывала.

— То, что сокрыто от земной девы, не сокрыть от Асуры. Твоя мощь и сила, ее наследие. Ты сильнее каждого из нас, и в то же самое время одна из самых незащищенных. Не верь страху, слушай свое сердце и Безупречного.

— Я постараюсь, — кивнула в согласии.

Сфера от тепла моих рук очень быстро растаяла, стекая водой и просачиваясь сквозь замершие пальцы.

— Тебе необходимо выспаться. Завтра очень важный день. Для тебя и Стена.

— Волнительно, — содрогнувшись от мутного видения о тьме, я посмотрела на лунный диск в небе. — Пережить бы, — я тяжело вздохнула, взяла глиняную овальную чашу, разместив все срезанные со стеблей сферы. Глина не только хранила тепло, но и прохладу.

С Макелиной мы дошли до палатки Гретты. Шкура резко отлетела в сторону, и суровый Нурок преграждая вход окинул нас оценивающим и строгим взглядом.

— Гретта тебя ждет, одну.

Макелина была очень умной женщиной и не требовала повторных объяснений.

— Рейннен, — обратилась она ко мне по имени, которым меня называла целительница поселения. — Если завтра наступит… и тьма неожиданно заявит о себе — ничего не бойся. Чтобы не случилось, помни всегда — ты избранница Асуры.

— Хорошо.

Затем Макелина меня приобняла, как сестру, а в руку вложила золотую брошь по форме Хиллоуфуса.

Никогда не знаешь, когда твоя судьба нагонит тебя. Сегодня, ты жительница мегаполиса, а завтра — девушка из пророчества, наделенная сильнейшим и могущественным даром. Я больше не боялась, принять свое предназначение. Я больше не боялась, посмотреть широко открытыми глазами в будущее. Я больше не сопротивлялась своей истинности, и ему…

От одного его взгляда у меня подкашивались ноги и замирало сердце.

От одного его прикосновения душа взмывала до небес.

От одного его слова о чувствах, хотелось рыдать от счастья.

На лодке украшенной Хиллоуфусами я подплывала к берегу. Невеста обязана сама прийти к своему будущему мужу.

Я размеренно перекидывала руки и гребла удерживая небольшое весло, а когда уставала меняла сторону. Сейчас меня охватывало легкое возбуждение и чувство предвкушения. Я всматривалась в лица людей, встречающих меня на берегу, ища глазами то единственное, которое заставляло трепетать мое сердце.

Сегодня на мне не было традиционного брендового свадебного платья, о котором я в тайне мечтала, когда пролистывала глянцевые каталоги, выдавая своих подруг замуж одну за одной. Белый грубый лен красиво облегал мою фигуру, широкие длинные рукава практически свисали до земли, ручная вышивка украшала низ платья по форме магических рун, которые украшали руки Безупречного. Такая своеобразная защита на новобрачной. На голове наследие целительницы — тесьма с медными медальонами.

Мужчины нашего поселения, лучшие из лучших воинов, давно зашли по пояс в воду и ждали моего прибытия.

Плеск воды немного успокаивал. И тут среди своих воинов затесался Глава. Его улыбка внушала не только доверие, но и отражала чистоту помыслов. В сапфировых глазах считывалось томительное ожидание…

Сильные мужские руки дернули борт лодки, и я откинула весло в сторону. Стен, подошел ближе, обхватив меня за талию двумя руками так и понес к берегу. Как великую награду, наивысшее достижение среди его многочисленных побед.

Свадебная арка искрилась снежными полусферами и, если Хиллоуфус там, в лодке. был естественным и живым без магической поддержки, то на земле холода ему требовалось тепло.

У арки нас ожидала Гретта, ее щупленькая, маленького роста фигурка, издалека напоминала птицу приготовившуюся к отлету в теплые края.

— Все мы здесь собрались для свидетельства крепкого союза, — громко немного переходя на крик, оповестила целительница. — Ты — Глава, и ты— юная Рейннен, дадите брачные клятвы, которые закрепит сама Асура. Навсегда.

Стен стоял рядом, полумокрый, красивый. Я залюбовалась его вьющимися светлыми волосами ниже плеч. Так и хотелось запустить пальцы, перебирая каждый его светлый локон. Мощная фигура мужчины, сильные руки и тренированные в путешествиях ноги, напоминали лишь о том, что сегодня, в эту брачную ночь, мы будем наедине. Никаких преград только он и я.

Люди ликовали. Великое событие, как заключение брака с истинной и избранницей Асуры, означало не просто будущую победу над тьмой, а шанс на жизнь, без воин и утрат. Когда можно спокойно обустраивать дома, создавать семьи, бесстрашно растить детей.

Я не чувствовала ног. Мне казалось, все происходит в каком-то фильме. Нереальная жизнь, магия и другой мир вскружили голову похлеще травяного дурмана.

— Я тебя люблю, — проговорил Стен крепко переплетая наши пальцы, и притягивая меня ближе к себе, как будто я могла куда-то сбежать, испариться.

Никто из присутствующих не заметил сразу, как из круга, отделилась женская фигура, а когда она приблизилась к нам вплотную, было поздно.

— Мерзавка! — раздался знакомый голос из-за спины.

Я инстинктивно обернулась и только лишь успела зажмуриться, когда в меня полетел непонятный флакон с жидкостью.

По белым полам моего свадебного наряда растеклась синяя жидкость. Стен заслонил меня собой. Готовый укрыть от любого поползновения в мой адрес.

— Это не поможет, любимый, — проговорила Зольда и достала из-за пояса ритуальный кинжал.

Я не могла просто остаться в стороне, а выглядывая из-за плеча Безупречного, готовилась мысленно накинуть купол защиты, взвывая к своим силам. К моему удивлению, ничего не происходило. Я не слышала больше голосов и не чувствовала магические нити.

Девушка быстро сделала надрез на своей ладони, и достала из кармана камень.

— Зольда! — прорычал Стен, быстро разматывая кисти рук и обнажая татуировки на руках.

Безумие и победный огонь плясали во взгляде девушки. Она что-то быстро тараторила на языке своего племени, а черный камень в ее руках заискрил желто-черным пламенем.

— Защита пала, — кто-то крикнул из мужчин, и воины плотным кольцом окружили людей, готовясь к нападению из вне.

Он пришел. Сразу. Больше не скрываясь.

— Этого не могло случиться сегодня! — проговорила упавшим голосом Грета. — В моем видении он не пришел, опоздал.

— Я думаю, она как-то повлияла на ход событий, — указала я на Зольду.

— Она просто дурная девка, — подытожила целительница.

Дурная не дурная, а сил я в себе не чувствовала и это тревожило.

— Стен, — окликнула я жениха, — что ты делаешь?

— Постараюсь возобновить защиту и изгнать Темного.

— Забудь, — прокричала Гретта сквозь нарастающий вой мрачных душ. — Кольцо! Надень ей его, ты разве не видишь, Рейннен не чувствует магии?!

Стен сбросил верхнюю одежду, готовясь к битве, а из кармана мужчина достал кольцо и проговорил:

— Не так я себе представлял эту ночь, Олдри. Я беру тебя в жены под Луной и покровительством Асуры. Согласная ли ты, стать моей женой?

— Быстрее, — тьма разрасталась и облик герцога уже просматривался рядом с аркой.

— Согласна, — я торопливо ответила и почувствовала на пальце холод металла.

Светлая вспышка пробилась сквозь темноту. Асура приняла нашу клятву, а Гретта уже не переживая во мрак посылала свою силу.

— Старая рухлядь, — громыхнуло над головами, и Гретта упала навзничь пронзенная стрелой, объятой черным пламенем.

— Нет, — я подбежала к женщине опускаясь на колени и утопая ногами в снегу.

Перевернула целительницу на бок и попыталась снова призвать свою силу.

— Остановись, — просипела женщина, — финал моей жизни переписали, ты мне не поможешь. Зольда заблокировала запрещенным зельем твою силу, на время. Поторопись, обратись к Асуре, она должна помочь.

Не веря в сказанное, я хотела ей помочь, но обернувшись увидела финал новой битвы. Сражение, очередное, которое унесет еще ни одну жизнь.

— Олдриен, — ревела тьма, — ты моя!

— Обойдешься, — защищая собой отвечал Безупречный.

Я верила, что он мог сейчас выстоять, и отбить меня ценой жизни своих людей. Я не могла этого позволить. Я просто не смогу жить дальше, и строить свое счастье на костях невинных людей.

Тьма минуя ночного охотника лязгающей лапой схватила меня за горло. Я не видела воплощение герцога в человеке, но ощущала каждой клеткой своего тела, мощь и силу, этого демона.

«Асура — взываю, помоги», — барахтая ногами в воздухе, я мысленно обратилась к Богине.

«Ты готова пожертвовать собой? Ради них?» — раздалось у меня в голове, и я едва могла дышать.

«Да», — мое тихое согласие озарилось яркой вспышкой.

«Я сохраню им жизнь, всем. Придет твое время, когда ты предстанешь перед новым выбором. Ты все еще согласна?»

«Да».