Рождество в проклятых землях

Последнее воспоминание, как я стою под уличным фонарём в рождественскую ночь и прошу у медленно падающих снежинок толику счастья. Маленькие и большие снежные создания словно танцуют в морозном воздухе, проживая свою скоротечную жизнь. Пара ударов сердца и каждая из них упадёт на землю, укрывая собой тротуары, дорожки и жухлую траву на газонах. Миллионы белых красавиц лягут под ноги и растают с первыми тёплыми деньками, хотя ещё раньше сгинут под подошвами людей, лапами животных и колёсами машин. Уже утром этот девственно-чистый ковёр будет истоптан.

Полгода назад умерла мама. Мой единственный родной человек в этом бренном мире. Мысли путались, из рук всё валилось, словно со смертью мамы во мне самой что-то сломалось или умерло. И я, студентка филфака, словно эта снежинка долетела до сугроба и жду. Чего жду? Кого жду? Меня почти отчислили, но я удержалась. Спасибо нашей деканше, она смогла меня встряхнуть, заставила взять себя в руки и вытянуть сессию, хотя экзамены ещё впереди, но о них я уже не беспокоюсь.

Зато сегодня уволили из кафе, где я подрабатывала официанткой. Одна «леди» решила бурно выяснить отношения со своим мужчиной, резко вскочила из-за стола и начала размахивать руками. Я просто не ожидала такой подставы и выронила полный поднос. Так виновница этой катастрофы ещё и потребовала меня уволить, потому что ей туфельки забрызгали дорогим вином. Один поднос равнялся целой моей зарплате, которую и удержали с меня. И никакие объяснения хозяина не интересовали, он понёс потери, ему их должны компенсировать.

Что ж, буду искать новую работу! Правда, позже. Праздники, никто не ищет новых рабочих, а если не найти место… Сухари у меня заготовлены. Коммуналку я по привычке уже оплатила даже за январь, а потому сильно рассчитывала на эту зарплату.

Ощущение ненужности и дикого сосущего одиночества в душе заставило взмолиться.

— Хоть горсточку счастья. Прошу, — обратилась я к снежинкам, хоть и не ожидала ответа. А он не заставил себя ждать!

Откуда ни возьмись на меня стремительно летел снежный ком. Огромный! Безумно большой и такой же быстрый. Откуда он взялся? Какая разница, если я и шага ступить не успела. Допросилась!

Рефлекторно прикрыла голову руками. Зажмурилась, но почувствовала лишь щекотное касание снежинок. И не успела я поднять голову, как земля ушла из-под ног, отправляя меня в короткий, но незабываемый полёт. Приземление оказалось весьма жёстким. Обе ноги прострелило, внутренности содрогнулись, послышался треск. И я повалилась на твёрдую землю, слегка припорошенную снегом. Плечом на этот раз. Застонала, потянулась потереть ушибленные места, как поняла, что куда-то скатываюсь. Пока медленно.

Распахнула глаза и завизжала, хоть никогда так не делала.

Кусты, ветки, снег, камни — это всё ерунда! Я стремительно катилась вниз по склону какой-то неведомой мне горы, отбивая последние уцелевшие участки тела. Мысль мелькала, что осталось головой с камнем встретиться и всё — прощай Светочка!

После второй же ветки и пригоршни снега во рту орать я перестала. Только ускорению это не мешало. Тонкие прутики мгновенно ломались от моих попыток зацепиться. Все ладони изодрала в кровь уже. Вижу, что вокруг полно деревьев, но они словно разбежались с моего пути.

Как и думала, пять минут полёта закончились сильнейшим ударом.

Очередная пропасть оказалась для меня последней. Новое падение быстрым, а приземление нисколько не мягким. Если только беспамятство приняло меня в свои объятья ловко и мягко качало некоторое время.

Пробуждение принесло радость, боль и тысячу тупых вопросов.

Радость — потому что жива.

Боль — потому что всё тело ощущалось одним агонизирующим комком. Опять же, потому что жива.

А вот вопросы вызывала окружающая меня обстановка.

Начну с того, что я лежала на странного вида тонкой перине или слишком толстом матраце. Под головой в противовес нечто жёсткое. Укрыта одной белой тканью. Хорошо, что не с головой. Но не это самое удивительное.

Комната. Каменные стены, сложенные из приблизительно одного размера (с мою голову) булыжников различной формы, каким-то невообразимым образом создавали круглое помещение с очень низкими потолками и одним единственным светильником. Последний выглядел почти привычно. Шар размером с волейбольный мяч мягко светился жёлтым светом.

Единственное окно, расположенное напротив кровати, больше напоминало бойницу. Узкое и маленькое, оно почти не давало света, оставляя помещение в полутьме. Светильник в этом тоже не сильно помогал.

Извернувшись, почему-то тело почти не чувствовала, я увидела дверь. Такую же низкую и узкую. Допустим, тщедушная и невысокая я в неё легко пройду, но кто-то крупнее… вряд ли. Или здесь живут только карлики? И здесь, это где?

Запоздалая паника, что в моём городе нет не только гор, с которых я красиво летела кубарем, но и ни одного каменного и явно старинного строения, накрыла меня с головой. Ещё и тело не слушается. Ногами и руками не пошевелить, лишь голову могу поворачивать.

— Мамочки, — пропищала я, когда послышался за спиной противный и тягучий звук открывающейся двери. Хотелось бежать и прятаться, но моглось только зажмуриться.

Шаркающие звуки шагов и кряхтение немного успокоили. А приоткрыв один глаз, я увидела сгорбленную старушку в платье неопределённого тёмного цвета до пола, переднике более светлом и чёрном платке, из-под которого выбивался седой локон. «Настоящая Баба-яга», — подумала я и распахнула глаза во всю ширь.

Совсем не старческий женский голос, произнёсший какую-то тарабарщину, заставил ещё больше удивиться.

— Где я? — сглотнула я ком в горле, но тут же завизжала от ужаса.

Старушка повернулась ко мне лицом и опалила нереально ярко-голубыми глазами, которые буквально светились изнутри. Всё остальное просто меркло на их фоне. Старушка поморщилась от моего крика и отвернулась. Она чем-то звенела, а у меня закончился воздух, только кричать вновь я не стала. Смысл?

Я смотрела во все глаза на скрюченные тонкие пальцы, которые сначала взяли одну склянку, поднесли к изящной чашечке на тонкой ножке, но тут же отставили. Старушка ещё что-то спросила меня, но её язык мне не то чтобы не понятен, даже не знаком. На каком краю нашей родины разговаривают на таком языке, я не могла даже представить. И даже если так, то русский знают все жители страны. Или я не в России? Ещё раз бегло оглядела комнату, но не нашла чего-то ещё более необычного. А она всё говорила. Причём я могла точно сказать, что она меняет языки. Какие-то слова звучали грубо, отрывисто, потом полились мелодично, а затем будто она что-то жуёт. Языки разные, а понимания ноль.

С тяжёлым вздохом старушка всё-таки что-то накапала в чашку и вновь повернулась ко мне, замерев. Я уже знала о глазах, видела, что со мной явно пытаются поговорить, а значит орать как минимум невежливо. Хотя в моём состоянии и выбора особого нет.

Тонкая фарфоровая чашка с искусно нарисованными цветами нежно-сиреневого цвета выбивалась и картины жуткого замка. Почему замка? А вот такое ощущение сложилось. Где ещё может быть круглая башня? Сразу представилась принцесса в башне с драконом. Даже смешно стало.

Старушка на мой весёлый хмык лишь задрала бровь и поднесла чашечку ближе к губам. Пришлось пить в надежде, что там не яд. Женщина кивнула и пошла назад к своему подносу. Я же засыпала, мысленно костеря себя за наивность. А вдруг меня решили расчленить, а я так лоханулась?

Противный скрип раздражал, вытаскивая моё сознание наружу. Я так хорошо спала, и чего опять соседям неймётся? Праздники же! Нелюди, поспать не дают.

Попыталась повернуться на другой бок и накрыться странно лёгким одеялом. Не вышло. Даже пошевелить рукой не смогла. Дёрнулась ещё раз и распахнула глаза, резко вспоминая, что я далеко не в нашей с мамой квартире, точнее уже моей квартире, хотя это сейчас неважно. Каменные стены напротив, встретили меня с холодным спокойствием. Я только в лёгкие воздуха набрала, как приятный женский голос раздался откуда-то слева.

— Теперь ты меня понимаешь?

В кресле-качалке сидела та самая старушка с неоновыми глазами и слегка улыбалась.

— Теперь да. Вы что-то сделали? Это чай? Да? — быстро проговорила я, словно куда-то торопилась.

— Да. Захватила на всякий случай зелье понимания, а оно и пригодилось, — кивнула она, придвигаясь ко мне чуть ближе. — Откуда ты к нам пришла? Что хочешь?

— Я упала, — пожала я плечами. О! Плечи шевелятся.

— Я в курсе. Прямо на брата свалилась и сбила его с Оринокса. Хотела бы я это увидеть, но что ж теперь, — шире улыбнулась она. А у меня сложилось впечатление, что совсем она и не старушка. Морщины, седина, но что-то не так. И глаза её меня уже не так пугают.

— Я не специально, — вздохнула я, отведя взгляд на себя. — Я теперь овощ? Ну, в смысле, я не смогу двигаться?

— Почему же? Сможешь. Думаю, что завтра уже действие зелья обездвиживания закончится и ты сможешь встать. А пока… — хрустнув суставами, она поднялась из кресла и пошаркала вперёд, наклонилась и что-то взяла с пола. Утка! Здорово.

— И не смотри так. Стирать постель за тобой я не собираюсь. Да и тебе самой это не понравится.

Это точно одно из тех ощущений, которые хочется тут же забыть. Фу! Зато потом меня покормили из ложечки какой-то кашей странного землистого цвета. Я лишь надеялась, что и после неё не усну. Нет, дальше мне предстоял допрос.

— Кто ты? Откуда? И зачем пришла в наши земли? — уселась снова в кресло старушка.

— Меня зовут Светлана Лунная. Родилась и до сих пор жила в Волгограде, — пожала я плечами. — Как попала сюда, не знаю.

— Волгоград – это где? Чьи земли?

— Что значит, чьи?

— Какое графство или герцогство? Или это в Нуристане? — хмурилась женщина, а я всё меньше понимала о чём мы ведём разговор.

Только несколько минут спустя мы пришли к единому мнению, что ни одна из нас не может сориентироваться на местности. Зато следующие вопросы заставили зашевелиться волосы у меня на голове.

— У вас в государстве есть свой источник магии или вы камисты?

— Магии? Вы о чём? Сказок перечитали?

— Сказы много полезного несут. Я люблю читать. Значит, вы камисты?

— Это кто? — дёрнула я рукой, чтобы почесать лоб, а потом воскликнула: — Пошевелилась! Вы видели? Я могу двигаться!

— Я бы не сказала, что прямо уж двигаться. Пока только рефлексы заработали. Камисты – это люди, живущие в немагических землях.

— Магии не существует, — усмехнулась я.

— Ага, а понимаешь ты меня как?

— Вы же мне что-то дали, — нахмурилась. В дурной голове начинали собираться пазлы случившегося. Скороговоркой я поведала старушке последнее своё воспоминание, не желая верить, что…

— Ты из мёртвого мира. Теперь всё понятно, — словно новость стала хорошей для неё, старушка хлопнула себя по коленкам и поднялась.

— С чего это мой мир мёртвый? — стало обидно.

— Магия — это частичка божественной силы создателя. Каждый мир при создании обладает огромной силой магии. Где-то она множится, где-то сохраняется неизменной, где-то вообще приобретает совершенно другое направление, а в некоторых иссякает и мир считается мёртвым. Ходоков из мёртвого мира мало. Вы редкость, но история и таких знала.

— Перемещение между мирами – это нормально? — выпучила я на неё глаза. Она так спокойно говорит о таких вещах, словно своё коронное блюдо обсуждает.

— Несколько раз в год между мирами появляются коридоры, в которые маги либо заходят сами, либо их затягивает. В любом случае, не редкость.

— Я смогу вернуться домой? — дёрнулась я всем телом.

— Ты? Нет, — с жалостью улыбнулась она. — В мёртвый мир не попасть. Из него иногда может затянуть в живой мир, а в него никак.

— Я здесь навсегда?

— Вряд ли, — коротко усмехнулась она.

— Почему? Вы же только что сказали, что я не могу вернуться, — совершенно запуталась я.

— Вернуться в свой мир не можешь. Во-первых, чтобы уйти в другой мир, нужно быть очень сильным магом. А в тебе я вообще не ощущаю магии. Во-вторых, из наших земель тоже не так-то просто выйти. Хотя… — она задумалась.

— А вы маг?

Что смешного я спросила? Старушка заливисто засмеялась, даже слёзы стала утирать. И вот опять ощущение, что не старая она от слова совсем.

— А как вас зовут?

— Уласта Лунатрац к вашим услугам, — отвесила она нечто похожее на книксен или реверанс (я не особо в них разбираюсь). — Рождена магом жизни, но сейчас лишь знахарь.

— Не поняла… — призналась я, но тут дверь в комнату резко открылась, являя высокого и светловолосого мужчину с не менее яркими глазами.

«Какой красавец!» — стало моей первой мыслью.

Два светящихся кусочка льда из-под густых бровей почему-то не пугали, а завораживали. Чётко выраженные скулы и крупный прямой нос в комплекте с полноватой нижней губой смотрелись брутально. Копна жёстких на вид, светло-русых волос слегка вилась, а пара прядей даже кокетливо падала на высокий лоб. Мощная шея терялась в нескольких слоях одежды, которая выглядела не в пример чище и опрятнее вещей Уласты.

— Девушку зовут Светлана. Она из мёртвого мира, — весь наш разговор уместился в два предложения. Мужчина осмотрел меня ещё раз, взглянул на поднос с зельями. — Завтра она будет в порядке, хоть и слаба.

Ещё один осмотр моей безвольной тушки, кивок и всё. Согнувшись в три погибели, мужчина боком протиснулся в дверь и вышел, так и не сказав ни слова.

— Испугалась? — почему-то спросила старушка меня.

— Это кто? — выдавила я из себя.

— Хозяин замка. Хранитель земель и просто глыба обаяния, Даркмес! — скривилась та.

— Хозяин? — тихо переспросила я. — А он меня не выгонит?

— Нет, — мотнула она головой, — ты безвредная. А может даже пользу сможешь принести в своё время. Это как жизнь покажет, — махнула она рукой, словно мне это что-то должно сказать.

Она начала перебирать свои склянки, а я попой чувствовала, что меня опять будут чем-то опаивать.

— А почему я не могу шевелиться? — нарушила я тишину.

— Я тебя обездвижила. Ты ведь переломана вся была. А чтобы кости да мышцы срослись, нужно время и покой. Так проще и надёжнее.

— Это ж сколько я здесь? — ужаснулась я такому простому пояснению, брошенному почти невзначай.

— Восьмой день. Зелья-то у меня хорошие, магией приправленные. Правда, я боялась, что за столько лет они растеряют её всю, ан нет. Повезло тебе. Дважды!

— То-то я в восторге от такого счастья, — буркнула я себе под нос.

— Ты жива, молода, красива, а скоро и здорова будешь. Чего тебе ещё нужно?

— Прекрасного принца, — зачем-то ответила я.

— Герцога, — исправила меня Уласта. — И не такой он и прекрасный. Я бы сильно с этим поспорила. А уж характер… — закатила она глаза, протягивая мне очередную порцию чая с зельем.

— Это просто выражение такое. Я ни в коей мере не претендую на… он герцог?

— Герцог Даркмес Лунатрац! — кивала старушка слишком весело, а от того вновь казалось, что морщины не настоящие. Хотелось протянуть руку и смахнуть их. Странное ощущение.

Некоторое время мы молчали. Уласта начала собираться, уже подняла поднос.

— А читать я теперь тоже могу? Если речь понимаю, то могу же… — спросила я, сомневаясь в такой возможности.

— Если умела раньше читать и писать, что и у нас сможешь, — пожала она плечами.

— А ты не могла бы мне книгу какую принести? Я выспалась…

Старушка осмотрела меня. Тяжело вздохнула и вышла. По моим внутренним ощущениям вернулась она лишь спустя полчаса. Принесла две совершенно разные на вид книги. Большая яркая и тонкая оказалась детской книгой со сказами и оживающими картинками. Вторая, привычного мне формата, но толстая с красной бархатной обложкой. Обе книги она оставила на кровати, ещё несколько раз уточнив не нужно ли мне в отхожее место. И только после оставила одну.

Вот уж юмористка! Книги – это отлично, но их нужно листать, хотя бы открыть. Я злилась, смеялась и даже подвывала от отчаянья, но прикладывала титанические усилия, чтобы передвинуть руки. Удалось!

Сказка о трёх братьях-создателях мне понравилась. Особенно визуальными эффектами. Я не могла и ожидать, что всё произнесённое и прочитанное вслух, оживает своего рода голограммой в паре сантиметров над страницами. Очень впечатляет. Печальный конец истории тоже не стал исключением. Маленькие человечки прямо на моих глазах засветились и стали большими шарами, которые частично ушли под землю. С тех пор эти шары считаются священными источниками магии в мире.

Следующая сказка о них же, но уже о защитниках и врагах. Даже несколько сказок о том, как люди защищают источники от алчных магов. Они построили величественные замки вокруг, спрятали источники с глаз долой и назначили хранителей. Почему их нужно защищать только не понятно. Если это источник, то он для всех. Почему есть люди без магии? Почему несколько видов магии? Откуда взялось деление?

Все сказки дальше так и шли о добрых и злых волшебниках. В какой момент появились умертвия я не поняла. Просто в одной из сказок говорилось, что самый сильный и злой маг, чтобы захватить источник, привёл мёртвое войско. Последняя сказка в книге и единственная с плохим финалом. Я даже перевернула книгу форзацем в глупой надежде, что где-то там будет пара предложений о том, что нашёлся супер-маг, который одолел злодея, спас прекрасную деву и жили они долго и счастливо. Только там было пусто. Как малое дитё я обиделась на автора этой сказки. Так нечестно. Сказки должны заканчиваться хорошо, а не захватом мира.

Расстроилась и решила поспать. Желание читать дальше, а точнее открывать вторую книгу, куда-то исчезло. Нельзя так поступать, всю радость и надежду на чудо забрали такой концовкой. Нет бы какое пророчество написать или: «и будут биться со злом маги всех видов пока не погубят нечисть поганую». Вот так и уснула я с обидой на детскую сказку. А утром меня ждал сюрприз…

— А-а-а!!! — визжала я на одной ноте, уставившись в то место на стене, откуда на меня изучающе взирало мужское призрачное лицо. Конечно, оно тут же исчезло или точнее, скрылось в камне, но моё сердце не собиралось выползать из пяток.

— Что случилось? — резко появилась запыхавшаяся Уласта.

— Там… там… — тыкала я в стену, не в силах совладать с речью.

Словно услышав меня, из стены показалась голова того мужчины, да ещё и в сопровождении женщины. Я подскочила на кровати, сначала прижимаясь к стене спиной, а потом упала на кровать и схватила плотный валик, что служил здесь подушкой, собираясь отбиваться.

— Призраки, — пропищала я, перехватывая валик.

— Ты их видишь? — спокойно удивилась старушка.

— Д-да, — закивала я, не меняя позы.

— Интересно… — наклонила она голову и прищурилась.

— Что интересного? Я боюсь призраков. Могла бы и предупредить.

— Не упокоенные души умерших могут видеть только близкие родственники или видящие.

— Мне они точно не родственники. Как их прогнать? — тряслась я со страху, косясь на неподвижную парочку.

— Не пугайте девушку. Не добавляйте мне работы, — махнула она небрежно рукой в их сторону, — я только-только поставила её на ноги.

Призрак мужчины закатил глаза, но почему-то исчез и утянул за собой женщину.

— Они не появятся больше? — не решалась я сесть на постель.

— Оставь в покое подушку, она тебе в любом случае не поможет. А вот то, что ты видящая, занимательно.

— Очень! Пережить потрясающее появление в другом мире и окочуриться со страху от знакомства с соседями. Безумно занимательная, но весьма короткая история, — у меня глаз дёргается, а она всё изучает меня своими неоновыми глазами. Кстати, призраки-то почти такого же цвета, просто значительно приглушённей.

— Видящая не может быть такой пугливой, хотя… ты ж не из нашего мира. А от этого ещё интереснее, — улыбалась она.

— Что значит видящая? — закусила я губу, потому что в голове уже каша из странной информации.

— Видишь то, что недоступно взгляду и восприятию любого другого мага, не то что немагов, — резко развернулась она ко мне и этот блеск в глазах мне ой как не понравился. — Сейчас как раз проверим!

— Может не надо? — прижала к себе валик, потому что даже сесть на кровать не успела. — Я не переживу ещё одной встречи с призраками.

— Да это ерунда, — махнула она рукой, словно ничего особенно, — привыкнешь. Лучше скажи, ничего во мне тебя не настораживает?

— Меня всё настораживает. Есть логичная мысль о том, что я слишком сильно ударилась головой и вообще сейчас в коме или что-то типа того. Как тебе такое?

— Как с тобой тяжело, — скривилась она, совершенно не походя сейчас на старушку. Вот если не смотреть на общую картину, то есть фигуру, то…

— Ты не старая, — выпалила я догадку.

— Ай, молодец! — захлопала она в ладоши совсем как девчонка. — Сколько мне на самом деле?

— Не знаю, — пожала плечами и предположила: — Не сильно старше меня.

— А сколько тебе? — прищур любопытный и вновь изменения в ощущениях.

— Мне двадцать почти. Но ты старше…

— Да, кивала она. В два раза… почти, — грустно усмехнулась она. — Мне тридцать семь. Двадцать восемь из которых я выгляжу именно так.

— А что случилось? — плюхнулась я наконец-то на матрац.

— Ты сказы прочитала? Хоть немного?

— Все прочла, — вздохнула я, хмурясь. — Неужели…

— Да, это история нашего мира для детей. Кратко, понятно и с чёткими разграничениями на добро и зло. Как тебе последняя?

— Не очень…

— Вторую книгу читала?

Я отрицательно помотала головой.

— Прочитай, тогда поговорим. Я ещё книгу о видящих принесу. Но тебе сейчас важно ходить и вообще шевелиться. Хотя бы по комнате.

Она оставила на столике поднос с едой и ушла. Вот и поговорили!

Стоило посмотреть на поднос, как желудок взвыл. Подниматься оказалось на удивление непривычно, точнее неустойчиво. Только что я прыгала на кровати, собиралась отбиваться от призраков, а теперь еле иду к столику на дрожащих ногах, да ещё и с остановками. Наверное, со стороны именно я сейчас на старушку похожа.

Пока ела, смотрела в единственное оконце на синее, не привычное голубое, а именно синее небо. Так хотелось выглянуть, увидеть другой мир, но почему-то накатила ностальгия. Запоздало пришло понимание, что мне не вернуться домой, не сходить на могилу мамы, не вдохнуть её запах, всё ещё оставшийся на одежде в шкафу, не… А нет больше ничего, о чём стоило жалеть!

Вот такая никчёмная у меня вышла жизнь. Ни друзей, только одногруппники и коллеги. Ни любимого, потому что времени не оставалось, а студентам нужна свобода, в то время как коллег мужчин-то и не было. Женатые повара не в счёт. Ни семьи…

Получается, что я ничего не потеряла? Как же так? Двадцать лет, а ничего не держит? Только могила матери? И как бы глупо не казалось, но я ревела, глотая слёзы, пыталась смириться с новой реальностью, сохраняя воспоминания в памяти, а маму в сердце. В конце концов, какая разница где хранить память о ней?

Вот такой «красивой» меня и застал хозяин замка. Зачем или почему он решил зайти? Отчего лишь рассматривает, как нечто удивительное, но не слишком приятное? И молчит! Почему ничего не спрашивает? Не устраивает допрос? Не выставляет свои условия проживания на его территории. Он уж точно знает, что идти мне здесь некуда, а значит даже за еду буду работать. Но нет, просто разглядывает и молчит.

Смотрю на него как кролик на удава и забываю, насколько непривлекательно выгляжу…

Уласта показалась из-за широкой мужской спины и сразу место в комнатке закончилось. Она положила мне на столик толстый фолиант, явно потрёпанный жизнью, а потом также молча начала выталкивать хозяина замка. По мне слишком уж вольно с ним обращаясь.

Мне хотелось многое у него спросить, но вопросы, что растревоженный улей гудели в голове, и никак не желали складываться в нечто цельное. А потому они молча пришли, а я их так же безмолвно отпустила.

Опять я осталась предоставлена самой себе. Хорошо, что поднос с грязной посудой Уласта забрала. Я же направилась изучать местный санузел, что расположился по левую руку от кровати. Я ничего не понимаю в замках, а потому не могу судить о правильности или неправильности планировки. Ну что сказать? Я в некотором шоке, хотя не удивлена. Как так?

Бронзовая ванная на изогнутых ножках. В которую можно только сесть, но никак не лечь, встретила меня идеальной чистотой и сверкнула боком. На узкой навесной полочке стояло четыре пузырька, думаю, что это что-то типа шампуня и бальзама. В углу сиротливо стояло странной формы ведро с меховой сидушкой. На стене висело зеркало в полный рост, а рядом стол-табурет со сложенными тремя полотенцами. Всё. Просто и аскетично. Ожидаемо для замка, но всё же непривычно.

Подходить к окну почему-то стало страшно. Всё знаешь, понимаешь, но…

Синее небо заволокло тучами, из которых шёл мелкий снег. Он уже укрыл землю и горы, чёрные деревья казались отсюда неживыми. Солнца не видно, зато кое-где проглядывали камни. Почему-то я сразу поняла, что это руины замка. Что же здесь случилось?

Чуть поодаль, еле видимый из моего оконца, стоял белоснежный конь! Как в сказке. Густая грива чуть ли не до земли, мощное тело и мускулистые ноги. И броня. А ещё ОН. Герцог подошёл к коню, погладил по холке и ловко вскочил на него. Такой большой мужчина, а словно впорхнул в седло. Представлялось, как он разговаривает со своим любимцем, как запускает пальцы в его гриву. И вот уже они разворачиваются и исчезают из поля моего зрения. Прям обидно, я бы ещё понаблюдала…

Книги заставили задуматься. Конечно, после новости о том, что я какая-то там видящая, не смогла сдержаться и первой открыла именно толстый фолиант, который сильно отличался от детской версии книги. Тяжёлый, с пожелтевшими от времени страницами и каллиграфически выведенными буквами. А от облачка пыли со страниц я несколько минут не могла перестать чихать. И вот…

Если кратко, то видящие – это очень странные маги и не маги одновременно. Никакими заклинаниями видящие не владеют, потому маги их не воспринимают как равных, так как и не чувствуют. Чаще всего видящие тихо живут среди обычных людей, отвечая магам искренней нелюбовью. Потому и помогают им крайне редко и неохотно. Маги же относятся к видящим крайне настороженно. Причина проста – видящие видят (простите за тавтологию) истинную суть вещей. И призраки любых умерших – это цветочки. Самое важное свойство – способность находить скрытое, тщательно спрятанное, древнее и ложное, чувствовать обман, притворство и грязь. Последнее я поняла для себя, как самые страшные преступления в прошлом человека или мага. Например, отпечаток убитого на всю жизнь остаётся с его убийцей, даже если он сделал это не своими руками. Боль, причинённая другим, тоже оставляет след.

Закрыла фолиант на середине, чтобы переварить информацию. Почему-то мне представлялись эти описания как аура человека. Но тогда я не видящая, ведь ничего подобного не наблюдаю. А призраки… не знаю, побочка иномирянки. Могу же я не попадать под их классификацию?

Лежала, смотрела в потолок и поняла, что сама себя такими выводами расстроила. Неужели мне хотелось стать особенной? Пожевала губу и подумала… Да, хотелось. Хотелось перестать быть серой массой, которую не замечают. Я же просила у вселенной счастья. И где оно? Хоть бы дар видящей послала…

Хлебнула чая из оставленной Уластой чашечки, в который раз вызвавшей у меня диссонанс с этим местом, и продолжила чтение.

Итак, как и стоило ожидать, правду очень не любят нечистые на руку… что люди, что маги. Видящие не пользовались популярностью ни у тех, ни у других. Однако, в крайних случаях всё же к их помощи прибегали иногда. И даже как-то смогли найти для них собственную нишу – местная полиция. И всё бы хорошо, пока не нашёлся принципиальный видящий, который раскрыл преступления высокопоставленных магов. Кому это не понравилось? Конечно, магам, которые и объявили на видящих негласную охоту. Как они это сделали, мне так и не стало понятно, но факт. Видящих либо истребили как вид, либо все они скрываются. Надеюсь, что последнее. Искренне было жаль их.

Опять книга с несчастливым концом. Одно разочарование. Я уже настороженно поглядывала на непрочитанную до этого книгу. Как-то грустно всё и невесело. Прям как раньше…

Захотелось прогуляться. А вдруг нельзя? Или я закрыта на замок?

На всякий случай дёрнула дверь на себя. Со скрипом, но она открылась, явив мне тёмный, узкий коридор. Точнее даже не так! Небольшую площадку перед дверью, а в стороны соответственно уходила лестница. Как же я забыла, что в башне. Стоило сделать шаг за порог, как на стенах мягко засветились десятки маленьких огоньков. Волшебство!

Может не всё так плохо?

Поняла я, что выйти из комнаты самостоятельно плохая идея, когда передёрнулась от холода. А ведь прошла всего этаж. Остановилась, уже обдумывая возвращение в комнату, когда услышала стремительно приближающиеся шаги. И это совсем не Уласта. Испугалась, но почему-то не сдвинулась с места. Примёрзла?

Светлая макушка показалась первой. Ещё пара шагов и мужчина остановился. Невероятные глаза смотрели прямо в душу. Мгновение замерло, а у меня перед глазами всё поплыло. Я бы сказала, что закружилась голова, но лишь фигура мужчины напротив потеряла не то чёткость, не то цветность, появились какие-то пятна. Словно в стакан с водой капнули разных красок и бросили камешек для кругов. Вот теперь меня замутило. Я тряхнула головой, а в следующий миг ощутила крепкое прикосновение к локтю.

— Вам плохо? — разлился по камерному помещению бархатный мужской голос, выбивая из меня дух. — Я провожу.

— Спасибо, — проговорила я пересохшими губами, уже готовая умолять его продолжить, но тот лишь кивнул.

— Думаю, Уласта поторопилась с верхней одеждой, — говорил мужчина, а я понимала, что влюбилась. В голос!

— Нет-нет. Спасибо. Мне уже невыносимо сидеть в четырёх стенах, — улыбалась я, разглядывая ворох одежды, что принёс… Мамочки, я забыла его имя!

Что же делать? Что положено сказать теперь? Дома я бы предложила чаю, а тут…

Мужчина постоял несколько секунд и вышел, оставив меня с этим сокровищем.

Я рассматривала бесподобную вышивку на платье, на плаще с меховой опушкой и на длинных перчатках и понимала, что самой такое не надеть при всём желании. Там ещё ворох нижних платьев или сорочек, уж не знаю как правильно. Я даже последовательность всего этого определить не смогла. Где же Уласта?

Прозрачная голубоватая тонкая женская ручка, показывающая что-то, напугала до смерти. Я не только вздрогнула всем телом, оступилась и повалилась на пол. Оттуда, сидя на холодных камнях и потирая ушибленное, лелеемое место, я наблюдала за жестами призрака-женщины.

Она явно извинялась передо мной и совершенно не выглядела агрессивной. Более того, она предлагала помочь одеться. И даже смущённо улыбалась.

— Вы хотите помочь мне одеться? — спросила я на всякий случай. Женщина кивнула. — Кто вы?

Тяжело вздохнув, я поднялась, а то попа мёрзнет. Женщина неопределённо обвела вокруг себя руками.

— Вы не можете говорить?

Помотала головой.

— Это свойство призраков? Или именно вы не…

Она развела руками, что я интерпретировала, как – никто не может. Звук с той стороны не проходит? Подумала и сама же усмехнулась. Что же с тобой, Светочка, происходит, если ты с призраком спокойно болтаешь, пусть и вот так?

Вдруг она замахала руками, словно отгоняя кого-то. Но резко обернувшись, я заметила лишь остаток свечения. Другой призрак ушёл.

— Вас всего двое в замке? Или есть ещё?

Я прямо обрадовалась, когда она показала два пальца. Так жестами мы и общались, точнее она указывала на одежду, я надевала и так далее. Кстати, я оказалась неправа. Платье хоть и было на шнуровке, но она затягивалась самостоятельно. Мне даже показалось, что в груди стало чуть меньше. Увы, выдающимися женскими формами я не обладала. Не доска, конечно, но и не вау. Только меня лично всё устраивало. При росте метр шестьдесят пять второй размер самое то.

Не знаю уж сколько времени это заняло, но из зеркала на меня смотрела я и в то же время не я. Стройная и миловидная девушка с белоснежной кожей взирала из зеркала. В меру тонкие брови взметнулись в удивлении. Серо-голубые глаза в обрамлении пушистых, но коротких ресничек, сейчас сияли предвкушением, да и губы словно более яркими стали. И откуда только румянец взялся? Может и не нужен мне макияж. Совсем по-другому на себя взглянула.

Тёмно-синее платье из плотной ткани с вышивкой цветами и вензелями по всему лифу, которая нежно спускалась на юбку-колокол, а по подолу лишь небольшими вставками, прикрывалось утеплённым плащом в пол с точно таким же узором, который скреплялся в районе ключиц большим круглым медальоном. К этом наряду нужна высокая причёска, а пока мои прямые светло-золотистые волосы до локтя путались с мехом на воротнике плаща. На голову накидывался достаточно объёмный капюшон, который крепился всё к тому же медальону. Я изначально вообще не поняла, что это съёмный капюшон.

Короткие ботиночки оказались лёгкими и мягкими. Оставалось надеяться, что и тёплыми, потому что слишком уж тоненькими смотрелись. Мне же вдруг стало страшно выходить на улицу в этом великолепии и возить по снегу подолом. Такую красоту не хотелось портить. Только куда деваться, если уже полностью оделась?

Призрачная дама сложила ладошки на груди в умилении. Я тоже себе сейчас нравилась как никогда. Сделала глубокий вдох, поблагодарила женщину, бросила последний взгляд в зеркало и решительно взялась за ручку двери. И конечно, не ожидала, что та сама откроется.

— Уласта! — воскликнула я, но тут же радость встречи исчезла с моего лица. — Что с тобой?

— Старость, — улыбнулась женщина. Я же видела муку и отчаянье на её лице.

— Ты же не старая на самом деле. Что случилось? Расскажи мне, — забеспокоилась я.

— Я не хочу об этом говорить. Пойдём, я тебя со всеми познакомлю. Наш замок покажу, — предложила она.

— Я вижу, что тебе тяжело ходить. У тебя ноги болят, — настаивала я, даже не задумавшись, откуда знаю это.

— Видящая входит в силу. Это хорошо, — на этот раз улыбка была искреннее. Уласта бросила взгляд мне за спину, а потом схватила за руку и потянула на выход. Обернувшись, я ещё успела увидеть растаявший след призрака в стене.

Упрямая женщина скрипела и кряхтела, но шла по ступенькам. Я ещё трижды предлагала ей вернуться в свои комнаты и отдохнуть, но меня не удостоили даже нормальным ответом. Лишь хмыканье.

Массивная дверь на улицу распахнулась на удивление тихо, а за ней стоял ОН. Герцог собственной персоной. Неужели, он меня ждал? Сердечко забилось в груди от надежды и ожидания.

— Спасибо, — кивнул мужчина Уласте, нежно проведя по её руке от плеча к локтю. Непонятное для меня действо. Немного обескуражило. — Дальше я сам.

— Хорошо провести время, — подмигнула Уласта и более бордо направилась в сторону. Меня же жестом пригласили на прогулку.

— А…

— Вы же не против, если вашим гидом по замку стану я? — дрогнул уголок его губ.

— Только за, — сглотнула я ком в горле. Настолько волнительно стало на сердце.

Морозный воздух наполнял лёгкие. Облачка пара срывались с губ, а я, чтобы не пялиться на герцога, перевела взгляд на замок. И ужаснулась.

Может быть с моей памятью что-то не так, может с глазами, но мне казалось, что замок огромный, а тут…

Три башни и два крыла между ними. Четвёртая башня разрушена до самого основания. Просто зияющая дыра. Да, замок построен когда-то незамысловато квадратным, а по углам башни с открытыми сверху площадками под крышей-зонтиком. На основных строениях замка узкие, но высокие и частые окна с арками. Те же камни, те же стены, но ощущение побитой собаки. Я точно могла сказать, где стены восстановлены полностью (конечно, возле разрушенной башни), а где частично. И последнего имелось в достатке. И я даже могу точно сказать, что основные заплатки в стенах с другой, внешней стороны.

— На замок постоянно кто-то нападает? — с замиранием сердца спросила я, оглядываясь на молчаливого хозяина сего строения.

— Каждый год, — кивнул он спокойно, смотря куда-то. Я проследила за взглядом.

Из пары окон на третьем верхнем этаже правого крыла шёл странный сизо-зелёный пар или дым. Там что-то варилось.

Внутренний двор замка выглядел не так, как я себе его представляла. Почему-то мне казалось, что здесь должен быть зимний сад или просто мини парк для прогулок. Но никак не конюшни, овчарни, псарня и коровник. А ещё натянутые бельевые верёвки буквально везде.

— Мы давно живём ограниченно в замке. За стенами бывает порой очень опасно, — с тяжёлым вздохом ответил на мой безмолвный вопрос герцог.

— А что за стенами? Я же… — чуть не призналась, что видела его уезжающим на белоснежном коне.

— За стенами мёртвый лес, проклятые земли. Хищники иногда появляются, но не найдя добычи, могут напасть и на человека.

— Что здесь случилось? Почему проклятые земли? Почему лес мёртвый? Почему на вас постоянно нападают? И в конце концов, почему вы живёте в таких условиях? Можно же уехать, — недоумевала я.

— Мой отец напортачил с заклинанием защиты. Теперь никто из живущих здесь покинуть эти земли не может, — ответил он только на последний мой вопрос. Не соврал, но я чувствовала, что там очень много чего рассказать осталось. И я даже открыла рот, чтобы спросить о себе, но он заговорил первым.

Сухо и безэмоционально он показывал места содержания животных, а потом и внутренние помещения замка. Конечно, в разрушенную часть меня не водили, но и этого хватило.

Одно крыло выделено под жилые комнаты из соображений экономии (топить легче, ведь здесь не бывает лета, снег не сходит с этих земель никогда). Второе крыло, через башню, в которой жила я, все помещения заняты теплицами, частенько даже многоярусными, потому что растения низкорослые, требуют одинаковых условий, но главное, что они на разных стадиях развития. На одном уровне видны лишь ростки, на другом уже приличные кустики с цветками, а на третьем краснеют помидоры, висят небольшие огурчики, перец, фасоль, горох или кокетливо выглядывают из грунта морковь и редис.

В третьем оказалась алхимическая лаборатория. Именно отсюда я видела дым. И хотя я ничего в таких вещах не понимала, стало немного любопытно, но не пустили. Опасно, могу что-то задеть и…

— В последнем крыле оружие, — махнул мужчина рукой, но направился наружу.

— А вы мне его не покажете? — проснулся мой интерес. Вдруг очень важным показалось сходить именно туда. Зачем, если я не только не разбираюсь в оружии, но пацифист по жизни? Не знаю, просто ощущение.

— Тем оружием уже и воевать некому. А моё в моих комнатах, — сжал он губы и ускорил шаг. Я еле за ним поспевала.

Неожиданно для меня мы вышли с другой стороны замка. Заснеженный лес сверкал в редких солнечных лучах, но почему-то не радовал глаз. Не могу объяснить, чего мне не хватало, но этот вид навевал лишь тоску и скорбь.

— Лес умирает, — наконец-то смогла я разобраться в ощущениях.

— Всё вокруг умирает, — резко и зло бросил герцог, но тут же прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Расскажите мне. Пожалуйста!

— Зачем вам это? Я думал, что вы тут же попросите… — он неопределённо махнул в горы.

— Я думала об этом, но… — врать не хотелось, но и признаться, что от одного его взгляда у меня дрожат коленки, а голос… этот бархатный тембр я готова слушать и слушать. Как это объяснить? — Я иномирянка, у меня здесь нет ничего. И если вы не против, я бы хотела остаться и учиться жить в этом новом для меня мире.

— Я не против, но обязан вас предупредить. Я понятия не имею как повлияет на вас проклятье.

— В чём заключается риск? — нахмурилась я.

— Вы заметили, что в замке только старики? — приподнял бровь он, отвечая вопросом на вопрос.

— Да, это странно, но… Вы же…

— Я исключение. Теперь и вы тоже, только надолго ли. Уласта сказала, что вы видящая. Идёмте, — он поманил меня назад в замок. Зачем выходили? Или он передумал?

Пару минут спустя мы уже оказались во внутреннем дворе.

— Смотрите. Что вы видите? — обвёл он рукой двор. Двое стариков подняли на нас взгляды.

Лишь пристально всмотревшись в мужское покрытое морщинами и бородавками лицо, я снова испытала то странное и неприятное ощущение двойного изображения. Хотелось смахнуть эту маску дряхлости с молодого, скорее всего ровесника герцогу, мужчины.

Перевела взгляд на старушку в сторонке, насыпающую зерно из тележки в плоскую чашку. Седые волосы пошли рябью в моих глазах, обнажая водопад блестящих медовых волос.

— Они все под проклятьем? Все они не старики на самом деле, — прохрипела и пропищала я. Можно было и раньше догадаться, что что-то тут не чисто, ещё по Уласте, но…

— Да. И это не просто внешность. Их тела состарились. Они дряхлеют, — кажется герцог даже зубами заскрипел.

— Раз это проклятье, значит, его можно снять, — уверенно заявила я, ни на секунду не сомневаясь в такой возможности. И тем страннее и одновременно приятнее было увидеть его настоящую улыбку, пусть даже грустную. А вот взгляд полыхнул неоновым светом, но тут же всё исчезло под веками. Мужчина просто спрятал взгляд. Так и захотелось воскликнуть «Ага, я права», но что же с ними не так?

— Вы умеете кататься на лошади? — неожиданно спросил он.

— Ну… на пони как-то в детстве каталась, — нахмурилась я, — а что?

— Приглашаю вас на конную прогулку по моим землям, — чуть усмехнулся герцог, что не вызывало доверия, но он тут же добавил: — посмотрите, увидите.

— Увижу, — вздохнула я, поняв его намёк на «видящую», — только что это даст? Если бы к этому имелась какая-то особенность. Снимать там заклятье или ещё что.

— Всему своё время. Вы просто пока не раскрыли полностью свой дар. Магию, как и тело надо тренировать.

— Даркмес! — взволнованный мужской голос не позволил мне ничего ответить герцогу. — Кхм, лорд Даркмес, там Шторм взбесился!

Спокойный до этого момента мужчина просто преобразился на глазах. С места он рванул в открытую дверь, не оборачиваясь и не утруждаясь даже словом в мою сторону. Слуга сначала тоже попытался побежать за герцогом, но остановился и посмотрел на меня. Несколько секунд, но герцог уже скрылся внутри замка, а я направилась за ним. За мной следом шёл слуга и я чувствовала его нетерпение.

Стоило немного пройти и с виду старичок обогнал меня. Я ничего не имела против. Про себя отмечая, что герцог лишь кажется холодным, а на самом деле…

Загоны для животных мне показали, но внутрь я не проходила. И вот довелось заглянуть. От порога было прекрасно видно, как огромный белый конь трясёт длинной гривой, вскидывает задние ноги, ударяя в стену и заставляя всю конструкцию дрожать. Герцог (теперь я запомню, как его зовут) Даркмес храбро стоял перед ним и пытался обуздать дикий нрав. Больше никого из слуг в загоне не было, все толпились снаружи.

Конь не реагировал на хозяина, он продолжал рваться, словно его кто-то звал или тянул. Вдруг мне привиделась какая-то пульсирующая нить, истончающаяся на глазах. Она шла к груди коня откуда-то извне.

— Нет, лорд, ничего не давали, не обижали, — донёсся до меня чуть ли не плачущий голос слуги.

— Его кто-то зовёт на помощь, — выдала я, хоть и сама не знала, почему именно такой вывод сделала из этой нити.

— Вы уверены? — резко обернулся ко мне герцог. Я же только решительно кивнула и закусила губу. — С дороги! — воскликнул он, вскакивая на коня.

Тот самый слуга схватил меня за руку, утаскивая за собой и освобождая путь.

Два удара сердца, а конь уже мчится в открывшиеся ворота, расположенные прямо позади загона.

— А ему никто не поможет? Не надо… — спросила я всех и никого.

— Я провожу вас, — со вздохом произнёс слуга, потянув в сторону замка.

— Может хоть телегу какую отправите следом? — не унималась я, почему-то это казалось важным.

Я смотрела в сомневающиеся лица местных жителей и нашла-таки поддержку.

— Эх, поеду покатаюсь. Давно за стенами замка не был, — хлопнул себя по бокам один мужичок. Теперь язык не поворачивается даже мысленно называть их стариками.

Именно сейчас мне стало как никогда их жаль. Многие молодые и здоровые, кто-то постарше, кто-то помоложе, но оказаться обречёнными на старческое тело со всеми вытекающими… ужасная участь. И нет, я не думаю, что в старости нет ничего хорошего или все старики лишь доживают свой век. Моя бабушка, которой уж семь лет как нет с нами, называла меня своей радостью. Именно она водила меня в садик, она пекла пирожки и делала со мной песочное печенье, она вязала мне свитера и шапки, а потом и навязывала их, когда я подрастала. Из-за бабушки я рано научилась убирать за собой. Может, она и не столь стара была, как я её воспринимала, а может и нет, но, когда раздавалось оханье и кряхтение родного человека, я не могла сидеть равнодушно. Весело пекли печенье вместе, значит и убирались вместе.

Тяжело вздохнула и мысленно улыбнулась от воспоминаний. Я любила бабушку, а она меня.

А им? Что уготовано этим людям в телах стариков? Где их маленькие радости, что будут муку по кухне рассыпать? Только сейчас я поняла, что здесь вообще нет никого моложе герцога. Никаких заколдованных подростков и детей. Только взрослые. Странно.

Меня потянули в сторону и лишь из окна своей комнаты я увидела, как сани, запряжённые низеньким конём (видимо, порода другая), скрываются из виду. Сначала я так и стояла у окна, но потом поняла, что в уличной одежде очень жарко. Переодевшись, я вернулась к созерцанию зимнего спящего леса, продолжая удивляться странному ощущению именно умирающего леса. Мне бы взять книгу про видящих и перечитать ещё раз, но я даже не могла ни о чём другом думать. Волновалась.

Ещё сильнее я распереживалась, заметив стремительно несущегося герцога на коне. А где сани? А куда он так…

Быстро накинув тёплый плащ на плечи, я побежала вниз. Никто мне не запрещал выходить. А там…

Герцог раздавал приказы, слуги охали и куда-то бежали, сам же он развернулся и поскакал назад. Я осталась в недоумении. Только собралась у кого-нибудь что-то спросить, как на нос приземлилась снежинка. Большая и пушистая. Я моргнула и подняла голову. С тёмно-синего неба летели зимние красавицы, медленно кружась в воздухе.

— Началось… — услышала я недовольное ворчание.

— Надо готовиться, — с тяжёлым вздохом произнесла женщина.

И почему все словно темнее стали? Казалось, даже воздух загустел от тяжести атмосферы. Но ни спросить кого-то, ни сделать что-либо я не успела. Самые глазастые заметили герцога, тянущего сани. А в санях…

Конь герцога тянул сани с упрямством быка. Та лошадь, что была запряжена изначально, еле поспевала за ним налегке. Даркмес бежал рядом с санями, а вот мужичок сидел рядом с кем-то окровавленным.

Сани стремительно въехали на территорию замка. Их тут же окружил голосящий народ. Я же лишь смотрела на истерзанное, еле живое тело серой кобылицы, такой же породы, как и Шторм. Последний слегка всхрапывал, но не мешал людям снимать её с саней, заносить в загон и оказывать помощь бедному животному. Я чувствовала себя не лучше, чем Шторм, потому что толку от меня в такой ситуации никакого.

Зачем я к нему подошла? Ещё и бесстрашно погладила по горячему боку. Вот никогда не думала, что это так приятно. Бархатная и плотная кожа с микроскопическими шерстинками ласкала пальцы, вызывая улыбку. Только переведя взгляд на ошарашенную от такой наглости морду коня, поняла, что лишканула с проявлением чувств.

— Привет, — не нашла я ничего умнее, как поздороваться с ним. Конь нервно фыркнул, косясь на мою ладошку, которую я так и не убрала, но не отступал и не брыкался. Я же улыбнулась ещё шире и погладила его.

— С ней всё будет хорошо, — кивнула я на загон, где суета не утихала. И мне даже показалось, что меня не только поняли, но и приняли, потому что глубоко вздохнули и шумно фыркнули.

— Вы бы осторожнее со Штормом. Он может и укусить, — голос герцога вырвал меня из созерцания этого прекрасного животного.

— Вы на него наговариваете. Шторм благородный и воспитанный мужчина. Невесту себе спас, — подмигнула я коню, который даже приосанился.

— М-да, ещё никто не мог сказать, что Шторм воспитанный, — усмехнулся мужчина у меня за спиной, а вот обсуждаемый как-то интересно приподнял губы, не размыкая зубов, что получилась ну очень опасная улыбка. Несколько десятков тонких передних и более широких и плоских задних зубов явно намекали на опасность данного вида. А мне почему-то стало смешно. Почему-то представилось, как Шторм показал герцогу язык. С чего такие ассоциации?

Шторм несколько раз слегка фыркнул, а Даркмес более сдержанно посмеялся. Обстановка чуть разрядилась и это замечательно. Только после образовалась несколько неловкая пауза. И почему я не знаю о чём говорить с мужчинами? Особенно с этим…

— Я услышала, что замок собирается к чему-то готовиться. Не расскажите к чему? — вспомнила я о непонятном.

— Да, снег пошёл, — кивнул мужчина, подняв голову к небу. Но его лицо не выражало и толики удовольствия, которое испытываю я от снегопада. Даркмес стал озабоченным, даже желваки на скулах заходили.

— К чему нужно готовиться? — напряглась я, а потому не ожидала, что моё лицо обдадут потоком горячего дыхания.

— Ой, Шторм, тебе бы зубы почистить, — зажала я нос рукой, за что на меня недовольно дыхнули ещё раз. Какой умный конь!

— В нашем мире есть три сезона года. Каждый из них связан не только с природой мира, но и с магией. Весень — самый активный магический сезон. Природа просыпается ото сна, источники силы тоже, но чуть раньше, а потому магия разлита в воздухе. В книгах написано, что её чуть ли не руками черпать можно, — вздохнул герцог, всё ещё рассматривая снег. — В жатник люди собирают урожай, делают запасы, в том числе и магические. Источники готовятся ко сну, так же, как и природа, а эти самые спокойные магические потоки прекрасно ложатся в амулеты, артефакты, защитные заклинания. Химос — время сна. Снег укрывает землю, источники засыпают, магии практически нет.

— То есть, сейчас случилась смена сезона? Наступил Химос? — про себя я по-прежнему называла сезон зимой.

— Да. Обычно дней десять идёт снег, а потом всё замирает, — наконец-то он опустил голову и взглянул на меня.

— Прямо всё? — не поверила я. — Ветер же остаётся.

— В наших землях сам по себе сильный ветер не появляется. Запомните, если вдруг поднялся ураган, прячьтесь, —Даркмес сделал шаг ко мне и почти навис. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Мужчина не шутил.

— Это опасно? — сглотнула я.

— Очень. Особенно для вас. Если не передумали оставаться в замке, то вы всё увидите собственными глазами.

— А десять дней будет непрерывно идти снег?

— Да. Бывает даже метель.

— А я люблю снег, — зачем-то сказала я, отводя взгляд и ловя снежинку на ладошку. — Рождество, снеговики, санки, ёлка, огоньки и веселье… — улыбалась я, вспоминая детство.

Когда я выросла из детских санок, а купить новые большие маме оказалось не по карману, я каталась на картонке и на рюкзаке пару раз, чего греха таить. Ох и влетело мне тогда от мамы. Но в основном просила у других детей, смиренно принимая отказы или ожидая очереди. И это тоже хорошо в какой-то степени. Помню, как в одну из зим кто-то из пап нашей местной оравы залил нам ледяную горку. Нашим восторгам не было предела. Некоторые даже уроки прогуливали, чтобы покататься без толкотни. Даже травмы, которые неизбежны при таком ажиотаже нескольких десятков детей и подростков, никого не пугали.

— Рад, что у вас с этим связаны только хорошие воспоминания, — дёрнул щекой герцог. — Не могу сказать того же о себе.

— Так давайте наверстаем, — встрепенулась я. — Мама всегда просила наслаждаться маленькими радостями, а не бесконечно ждать большого чуда на Новый год. Так можно и всю жизнь прожить, ничего не увидев и не попробовав.

Зачем я ему это рассказываю? Теперь он посчитает, что я дитё малое, несерьёзное и вообще…

Сама пожалела о своих словах, стоило увидеть снисходительную усмешку на его губах. И он даже приоткрыл рот, собираясь мне что-то ответить, как…

— Даркмес, мы смогли. Уласта гений! — подбежал к нам улыбающийся мужичок.

Я взглянула на него, и голова закружилась. Интересно, я когда-нибудь привыкну к двойным картинкам? Мужчина чуть старше герцога, широкие плечи, крупные ладони, лучезарная улыбка. И всё это словно в дымке морщин, кустистых бровей и тремора рук. Ужас просто.

— Что-то не так? Вам плохо? — забеспокоился объект моего созерцания, протягивая ко мне руку, но так и не коснувшись.

— Всё нормально, просто впечатлений много. Акклиматизация и вообще… Я лучше к себе пойду или в библиотеку, если можно.

— Хорошо, проводи, — снова стал серьёзным и ледяным Даркмес.

Мужчина шёл впереди меня, а я не могла оторвать взгляд от копны ярко-рыжих, но гладких волос. Я-то их вижу, в отличие от остальных.

— Вам бы очень пошла коса. Такая длинная, толстая. Девушки бы просто губы себе все искусали от зависти к таким волосам.

Зачем? Вот зачем я это сказала вслух? Мужчина остановился, словно вкопанный, потом медленно повернулся ко мне.

— Вы видите меня без… — он нарисовал круг около своего лица.

— Простите, пожалуйста. Я не хотела вас расстраивать. Это случайно вышло. Болтаю всё, что на ум придёт, — отступила я от него на два шага.

— Да, не самое удачное качество для герцогини, но… вы ВИДИТЕ!

И столько восторга в глазах.

— Как я вам? Красавчик? — широко улыбался он.

— Не то слово. Ещё косу и глаз не оторвать, — улыбнулась я, а он рассмеялся, весело и заливисто.

Пришлось ему на словах описать его же внешность. Странно, я думала ему будет обидно понимать, что всё это скрыто, но оказалась неправа.

— Почему вы это так подробно спрашиваете? До всего этого вы же…

Опять мысль о том, что те события могут быть не самыми приятными, и не стоит ворошить прошлое, пришла запоздало.

— Память такая интересная штука. Многое стирается из неё. Становится не таким ярким, а иногда и мутным. Даже вспоминая, уже сам иногда не веришь, что она не подводит, что всё это было на самом деле.

— Расскажите, что здесь случилось? — попросила я. Герцог уходит от ответа, Уласта тоже, может в этот раз мне улыбнётся удача?

— Заклинания и обряды нельзя прерывать или вмешиваться. Последствия могут оказаться… — он тяжело вздохнул и снова показал на себя, — не самыми приятными.

Не повезло. Что же вы скрываете? И как докопаться до истины?

Двери небольшой библиотеки мне показал ещё герцог. Она находилась в жилом крыле. А вот заходить внутрь в тот раз мы не стали. Теперь оказалось самое время.

— Советую найти историю нашего герцогства, — тихо сказал мужчина, закрывая за мной дверь.

Ага, мне дали намёк. Только где искать? Я в ужасе оглядывалась по сторонам. Библиотека казалась мне небольшой?..

В принципе помещение библиотеки оказалось не таким и большим, но это скорее книжный склад. Стеллажи от пола до потолка вдоль всех стен, даже над дверью, заполнены свитками, талмудами и совсем уж ветхими на вид томами. При этом на полу вдоль них кривыми стопками лежали книги, словно их стаскивали сюда в спешке, да так и не разобрали. По наитию я провела пальчиком по ближайшей стопке, оставляя явное свидетельство, что за них никто уже давно не брался.

И как здесь что-то найти?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос из стены вышла призрачная дама. Я поздоровалась и после осознала, что совсем не испугалась её появления. Привыкаю?

Жестами она указала мне направление, но тут появился её призрачный супруг. И он как раз не выказывал довольства. Мужчина попытался перегородить мне путь, но только добавил мне решительности узнать правду. Я с улыбкой протянула руку, демонстративно показывая тщетность его попыток меня остановить таким образом. Женщина широко улыбнулась, а мужчина дёрнул подбородком, но не сдвинулся. Ну что ж…

Прохладное ощущение на коже руки навело на мысли о безопасности прохождения через призрак, но я ошиблась.

Стоило сделать шаг и полностью оказаться окружённой им, как меня словно током пронзило, а сделать вдох оказалось невозможным. Хаотичным потоком на меня хлынули обрывочные воспоминания из жизни призрака. Ничего не разбирая в тех картинках, не понимая сути происходящих событий, мне хотелось кричать.

Всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Ноги меня не удержали, и я тяжело осела на пыльный каменный пол, схватившись за голову, которая раскалывалась нещадно.

— Что это было? — простонала я, обращаясь к активно и беззвучно ругающимся призракам, которые тут же замерли. Мужчина бросил на меня злой взгляд и резко растворился в стене. Женщина же наоборот, выглядела грустной и обеспокоенной, она жестами пыталась извиниться за мужа.

— Не извиняйтесь. Я сама виновата. Не подумала, что такое может случиться. Просто это оказалось больно, — морщилась я. Она что-то старалась мне сказать, но я не понимала. Тогда она, закусив губу, прикоснулась ко мне, передавая воспоминание.

Я ощущала себя на её месте, юной девушкой в учебной комнате, где учитель что-то объяснял. Я прислушалась.

— Одни и те же заклинания, ритуалы и обряды могут приобрести совершенно разные свойства, в зависимости от намерений и доброй воли, — размеренно говорил солидный мужчина с густой бородой.

— Но профессор, если это так, то почему существует тёмная магия? — спросила хозяйка этих воспоминаний высоким приятным голосом.

— Тёмной магия становится от намерений мага. Запомните, магия не добрая и не злая, она не несёт в себе света или тьмы. Их она черпает из души мага. Мы и только мы задаём ей направление. Именно поэтому все обряды требуют добровольную жертву. И не важно, что именно вы хотите отдать или получить, добрая воля наполняет обряд силой.

— А как же тёмные обряды? Там уж точно о доброй воле речи не идёт, — этот вопрос прозвучал от другой девушки.

— Не всегда. Там тоже может быть добровольная жертва, но намеренья чёрные, гадкие и злые. Ну, например, существует обряд передачи силы. Один маг увеличивает собственный резерв за счёт другого. В случае, если доброй воли от жертвы не удалось добиться, обряд может не получиться вовсе или результат станет минимальным, но всегда будет сопровождаться смертью дающего. Если маг сам решит передать силу другому, то он не только передаст её, успешно завершив обряд, но и сохранит собственную жизнь. Чувствуете разницу?

Девушки закивали, а профессор продолжил:

— Но есть ещё нюанс. Смиренное решение передачи, усилит принимающего мага ровно на столько же, сколь был силён дающий. А вот с умыслом… например, мести, ненависти и злости — усилит в несколько раз.

— А как же любовь? — пискнул кто-то, а мужчина улыбнулся.

— Любовь. Да, девушки, любовь тоже очень сильное чувство, она тоже усилит обряд в разы. Но кто ж в своём уме по любви отдаст свою силу другому взрослому магу?

— Обманом, к примеру, — язвительно заметил кто-то.

— Мать может защищать своё дитя, — предположила моя визави.

— Оба вариант возможны. Но! Первую мне жаль, а вторая рискует жизнью, — мужчина поднял руку, останавливая вопросы. — Объясняю. Мать и дитя — это уникальная связь, которая образуется задолго до появления самого мага. И любящая мать в таком ритуале может неосознанно отдать всю себя без остатка, не только магию, но и жизненную энергию. Саму жизнь по этой связи. Именно поэтому женщин в положении берегут как зеницу ока. В случае опасности, вся защита утекает к не рождённому младенцу, оставляя женщину ни с чем. Учёные маги до сих пор не пришли к единому мнению на этот счёт, так что стройного объяснения такому явлению в природе магии у меня нет.

— Это ужасно, — вздыхали девушки.

— Не всё так плохо. Это крайне редкие случаи. Но добрая воля очень важна, она чуть ли не более существенна, чем уровень магического резерва…

Картинка померкла, а из меня вырвался тяжёлый вздох.

— Добрая воля, — повторила я, пытаясь осознать услышанное. — Вы сами показали мне воспоминание, потому я не испытываю никакого дискомфорта?

Дама кивнула.

— А ваш супруг не собирался делиться со мной, поэтому…

Призрак вновь закивала.

— Спасибо вам.

Я искренне её благодарила, ведь это важная информация. Последняя фраза профессора у меня из головы теперь не шла.

Книгу по истории замка я всё же нашла. В соседней маленькой комнатке, не в пример чище и ухоженнее предыдущей. Толстенный древний талмуд словно священная реликвия лежал на массивном дубовом столе (хотя здесь может быть и другое дерево). Я немного оторопела от этого вида, а потому и не сразу заметила стул с мягким сиденьем и спинкой.

Решив, что я не унесу его отсюда, даже пытаться не буду, уселась за стол и с каким-то необыкновенным трепетом открыла. Летопись. Это не просто история, а вручную записанная хронология событий каждым владельцем замка.

«Я пришёл на священную землю, как и многие, за силой, но остался здесь навсегда. Мой резерв не увеличился, но сердце очаровалось красотой этого места», — гласила первая запись. А потом на нескольких страницах шло вдохновенное описание уникальных растений, растущих только здесь.

«Это ужасно! Они пролили кровь на священной земле. Я прогнал их, но они пришли мстить уже мне. И снова пролили кровь. Я бежал, спасаясь…»

Следующая запись сделана намного позднее:

«В местах, где была пролита кровь, растения умерли. В самом начале жатника встретил целую поляну сухой травы. Заряженная магией роста вода помогла мне восстановить её, но это нельзя оставлять так!»

«Я поселился рядом и теперь пытаюсь сохранить священное место, пока эти глупцы не уничтожили всё. Источник им даёт силу, а многие маги возвращаются и снова пытаются увеличить резерв, не понимая, что делать это бесконечно нельзя».

Дальше шло несколько записей с нелицеприятными высказываниями в адрес магов, которые постоянно сюда приходят заряжаться, но не думают о вреде, который несут источнику.

«Мне ещё предстоит выяснить, почему именно меня источник не усиливает, в отличие от других магов. Хотя это не столь и важно. Я понял, что мой резерв всегда полон, даже в Химос».

Единственной хорошей, но по мне крайне короткой новостью стало рождение сына у рассказчика. И ни слова о жене, что неприятно царапнуло сердце. Строительство большого каменного дома и предсмертный наказ сыну, который оказался с такой же странной особенностью, стеречь эту землю. Интересно, почему так? А ещё, почему он не ушёл? Всем источник увеличивает резерв, делая сильнее, а ему и его отцу ничего не достаётся. Зачем жить около него? Охранять ещё…

Следующие записи нового мужчины тоже казались сухими, но содержательными: «Кое-кто решил не мелочиться, а поселиться около источника. Я никогда не слышал стонов в этих местах. Жена и сейчас их не слышит, а я не могу спать. Кто-то плачет, но кто? Это сводит меня с ума…»

«Сегодня я понял, что мой отец не был сумасшедшим. Я тоже слышу стон. Это сама земля зовёт на помощь. Растения умирают. Земля умирает. Надо что-то делать! Я установлю щит. Дам время на восстановление. Мне пришлось и самому спрятаться под куполом. Они безумны».

«Только на третий год маги явились ко мне с миром. Переговоры оказались тяжёлыми. Я преобразовал защиту. Теперь она пропускает только тех, кто пришёл с добрыми намереньями. Никогда не думал, что подлых магов столько, но я держусь».

«Мы с друзьями решили построить замок вокруг источника. Камень надёжнее сохранит защитные заклинания. Двадцать лет у нас ушло на строительство, но оно того стоило. Я спокойно передаю управление замком сыну».

Далее множество записей о том, как замок отражал атаки магов, которых не пропускало заклинание. Причём написанных почти десятком разных мужчин-рассказчиков. Получается, что в такой «приятной» обстановке жило не одно поколение. Зачем? Почему не уйти?

Последние две страницы пугающе коротки:

«Брат хотел поработить источник. Я успел, не дал…»

«Защита предков, наложенная на стены, слабеет. Видимо, кровная связь сильнее. Дядя никак не успокаивается. Снова войско подступает к нашим воротам!»

«Мы живём в полуразрушенном замке. Отец пожертвовал собой для защиты. Купол нерушимо стоял двадцать три года. Сегодня его держал уже я. Самый невезучий хранитель источника! У всех моих предков сыновья, а у меня дочь. Почему? Что теперь будет? Я вымотан. Каждый химос к нашим стенам приходит целая армия. Пока магия не спит, защита держится сама, но стоит источнику уснуть…

Высшие силы издеваются надо мной! Мой сын, моя радость, оказался блаженным. Он не сможет принять бразды правления. Не сможет выстоять против войска. Кажется, я буду последним хранителем нашего источника. Мои силы на исходе».

Следующую и последнюю запись сделала единственная женщина: «Жертва отца сработала неправильно. Мама погибла, успев родить брата. Купол пал, но мы стали неуязвимы перед магией и оружием. Теперь мы живая защита источника. Если бы не старость, что постигла нас, и переживать бы не о чём стало».

— Что ты тут делаешь? — резкий голос герцога заставил не только выпасть из собственной задумчивости, но и подпрыгнуть на стуле.

— Читаю, — откашлялась я.

— Это закрытая комната. Как ты сюда попала?

— В библиотеку? — захлопала я глазами.

— Уласта тебя сюда привела? — прищурился он.

— Нет, призрачная дама, — я не понимала его злости. Ничего секретного я не прочитала. То же, что и в сказках, которые принесла мне Уласта, но от первого лица и далеко не столь художественно.

— Мама, — резко развернулся Даркмес в сторону, — не уходи, — попросил он.

Женщина подплыла к мужчине, кусая губы. Почему она смотрит на него такими глазами, будто сейчас расплачется?

— Зачем?

Она почти положила ладонь на его грудь в области сердца.

— Это глупости, — отступил он. — Придумали сказки и верите в них!

— Идите к себе! — скомандовал он мне. И как-то не хотелось спорить с ним в таком настроении.

Я поднялась, но обошла его медленно, прямо глядя в глаза. Хотелось показать, что не боюсь его и на этом всё не закончится. Наоборот, мне ещё интереснее стало понять, что он скрывает. Такое противное ощущение внутри, будто я собираю пазл из тысячи кусочков, которые все держу в руках. Осталась самая малость — собрать картину.

Почему-то вспомнились уроки физики, когда я никак не могла понять магнетизм и то злосчастное правило буравчика. Я и к учителю приставала, и к однокласснице-отличнице, и книги разных авторов перелопатила, а уж сколько роликов на «Ютубе» пересмотрела, чтобы докопаться до сути. В итоге, тему не только поняла и выучила на пять, но и чуть на олимпиаду из-за неё не попала. Успела слинять.

Вот и сейчас возникло это чувство — поставить всё с ног на голову, но понять, что случилось и как это исправить.

— Вот, раз уж вам так нравится читать, — сунул герцог мне в руки какую-то книгу и проводил взглядом до самой двери. Только в коридоре я взглянула на всученное. И не удержалась от тихого смеха.

Интересно, он сам-то видел, что именно мне дал? Идея возникла лишь от одной картинки на обложке.