Роман между строк

Родион

— Ты долго будешь пялиться? — я взревел от злости.

Мало того что ситуация была абсурдней некуда, так еще мой литературный агент раздумывала — посмеяться ли ей снова или поплакать.

Благо, она выбрала третий вариант — злость, после того как отсмеялась от души.

— Обе руки? Радик, какого черта?

Она крайне редко ругалась. Но ситуация, в которой мы с ней оказались, действительно чертовски дерьмовая.

— Так что? Будешь смотреть и думать, как произошло, что я сломал сразу обе кисти, или начнешь думать, как мне исправить это?

— Ты что, думаешь, я могу лечить прикосновением? Как я, по-твоему, могу «исправить это»? — снова взревела она.

— Альтернатива, господи.

Я начинал раздражаться от того, что она действует мне на нервы.

— Ах, альтернатива? Ну, мы могли бы на эти два месяца пересадить твой мозг другому человеку, который умеет быстро печатать, или…

— А это идея, — перебил ее.

— А… ты что, свихнулся или надо мной потешаешься?

— Тише ты, — я задумался и посмотрел на нее с ухмылкой. — Найди мне свободного редактора на ближайшие два месяца.

— Да без проблем, — она взмахнула руками. — У меня в кармане с десяток завалялось, подойдет?

— Убери свой сарказм. Я серьезно.

— Я тоже. Ты хоть понимаешь, что значит в июне спрашивать о свободном редакторе на два месяца? У нас три новых автора. Три, Родион. И… стой, — она замолчала. Наконец-то! — На кой черт тебе редактор? Твой роман еще даже не завершен. Я даже не уверена, что там написана половина, потому что ты мне его не показывал.

— На тот, что у меня два месяца, чтобы написать книгу. Не так ли? Не забыла о сроках?

— Я-то? — она угрожающе тычет в свою грудь пальцем.

— Ты. Так вот, найди мне эту чертову пишущую машинку в человеческом обличии и с ушами, способными слушать, и он будет писать с моих слов.

Она посмотрела на меня, и ее рот приоткрылся. Затем она снова закрыла его и лишь после этого рассмеялась.

— Какого черта? У тебя есть время на веселье? Отлично. Закажи нам клоуна и воздушные шарики.

Моему терпению пришел окончательный конец. Потому что я был вне себя от ярости.

Почему это произошло со мной? Почему я не сломал ноги? Шею, в конце концов.

— Господи!

Дождавшись, пока она отсмеется, я поднял голову.

— Рад, что ты закончила. И?

— Ни за что.

— В каком смысле? Это идеальный выход.

— Согласна. Но ни один человек в издательстве, знающий твою ворчливую задницу, не согласится просидеть с тобой два месяца в закрытом пространстве.

— Погоди, что? Что значит «ворчливая задница»? Я требовательный.

— «Ворчливый и дотошный». Не мои слова. Но если ты захочешь знать мое мнение, я с ними в большем смысле согласна. Однако это твоя фишка, и я не против.

— Охренеть. То есть я могу пойти и разорвать контракт? А лучше сделай это за меня. Я буду признателен. В конце концов, ты мой агент. А мне попросту наплевать.

— Не ври мне, — она закатила глаза, прекрасно зная, что права. — Тебе не плевать, и я не стану этого делать.

— О, да неужели? А что же тогда ты предлагаешь? Себя выдвигаешь в кандидаты?

— Ни за что, — Лена почти закричала. — Мне важно сохранить хотя бы часть своих нервных клеток к будущему юбилею. Но я выложу объявление на сайте заработка.

Я рассмеялся.

— Ты серьезно?

— Да. И ты заплатишь бедняге, которая согласится поработать для тебя печатной машинкой.

Я закусил внутреннюю часть щеки и стал раздумывать над ее вариантом. Он вполне подходил. И, будем честны, у меня нет проклятого выбора.

— Составь договор о неразглашении и четко пропиши в объявлении, что она — это важно — не должна быть застенчивой, перебивать и вообще не должна любить говорить. Пусть будет немой. А еще она не должна быть ханжой.

— Ты что, ищешь себе секс-рабыню?

— Очень смешно. Но я не собираюсь смотреть, как она будет краснеть, когда я дойду до эротических сцен.

— Почему не парень?

— То же самое — я не хочу сидеть в ожидании, пока он будет смеяться и шутить без юмора.

— Ладно, — она оторвала ручку от блокнота, куда записывала мои требования, и встала. — Жди моего звонка. И, Радик, в первую очередь — не будь ворчливой задницей.

— Тебе лучше позаботиться о моих требованиях, иначе мы оба прогорим.

— Второе — больше не лазь на этот проклятый чердак.

— Тебе лучше уйти.

Она выскочила из моего кабинета и дома так быстро, как только могла.

Я закрыл глаза и, когда открыл их, уставился на свои сломанные запястья. Я попрошу заколотить чертов чердак, и мне плевать на то, что там хранятся вещи отца. Мама сможет жить и без них.

Выдохнув, я встал и направился на кухню. По крайней мере, мои загипсованные кисти могли держать кружку.

«Четыре недели», — я мысленно застонал от произнесенных врачом слов. Он говорил, что это минимум, который понадобится для заживления, но я не слышал больше ничего и сосредоточился на этой цифре.

Изабелла

— Дурацкий факультет, — бормочу себе под нос, идя в редакцию какого-то захудалого журнала.

Вокруг толпятся люди. Одни идут в моём направлении, другие пробираются вместе со мной вперёд. Кто-то толкается, кто-то говорит по телефону, другим и вовсе нет дела до этого мира — они тупо наступают на пятки.

Хотя, возможно, дело в том, что у меня весь день... нет, вся неделя наперекосяк.

Нет, ну правда. Мне двадцать два. Я поступила на журфак только потому, что смогла, а не потому что хотела. И провела на кафедре пять лет, не зная, зачем это делаю. И опять нет — я знаю. Мама и папа счастливы, что у их дочери будет корочка. На этом все плюсы закончились. И теперь мне предстоит пройти мини-стажировку в этом убогом месте.

Я не хочу. Но мне надо. И вот что самое дерьмовое в этом всём — мне достался какой-то дачный журнал. Возможно, я бы чувствовала себя иначе, будь это русская версия "Космо". Быть может тогда мне бы выпал шанс взять интервью у звезды Голливуда. Например, Джареда Лето. Или же я бы запустила массовый протест против его стилистов и засудила их в итоге за то, что ему порой состригают волосы. Серьёзно, миллионы женщин оплакивали его шевелюру в 2015-м. Даже если в итоге это было оправдано его удивительной игрой в фильме.

Проклятье, я просто хочу, чтобы это быстрее закончилось.

Войдя в холл здания, повидавшего гораздо лучшие времена, на меня налетает женщина.

— Вы куда?

— Э-э-э... — не успеваю ответить, как она перебивает.

— Не сегодня. Нас затопило.

Она проносится мимо, а за ней спешат ещё несколько женщин и мужчин с тряпками и тазиками.

— Ладно.

Быстро выскакиваю на улицу и мчусь восвояси, откуда пришла.

Чёрта с два я вернусь туда снова! Завтра же пойду в деканат. Уверена, в этой проклятой редакции за столами чаще сидят тараканы, а не люди.

Меня всю перекосило от одной лишь мысли об этом.

Оказавшись в квартире, которую делю с двумя однокурсницами, закрываюсь в своей комнате.

Звонит мама, как всегда, в пятницу. Спрашивает, приеду ли я на выходные. А у меня в кошельке не так уж много монет, чтобы тратиться на автобус. Поэтому отказываюсь. В воскресенье они пополняют мне карточку, остальное я зарабатываю сама. Как могу.

Открываю ноутбук, и в браузере тут же высвечивается вкладка с работой. Тут можно найти подработку по набору текста. Рублей триста за ночь — и то деньги. Просто так вышло, что, когда девчонки устроились, например, официантками, стало ясно, что это не моя стезя.

Однако есть минус — спама здесь немерено. Бесит листать кучу страниц, пока не доберёшься до реального запроса.

Батарейка на беспроводной мыши начинает угасать и в итоге полностью садится.

— Да, блин, серьёзно? — ворчу и убираю в сторону эту бесполезную вещь.

Пальцы тут же опускаются на тачпад, и я продолжаю листать.

Затем мне показывает сверху окошко о новых объявлениях. Я возвращаюсь на первую страницу.

И тут же вижу очередной мусор: "Нужен помощник в написании текста для романа".

— Как же вы задолбали. Неужели кто-то ведётся на это? Ну вот, что они обещают?

Нарочно и даже психуя, открываю объявление.

— "Писателю требуется помощник в написании текста. НЕ СОЗДАНИИ, а НАПИСАНИИ. В связи с травмой рук автор не может делать это самостоятельно. Работа серьёзная и ответственная.

Требования:

- скорость печати максимальная!

- знание русского языка;

- не ханжа (книга эротического содержания);

- дисциплинированность;

- полный рабочий день!

Срок исполнения — 2 месяца! Оплата высокая".

Закончив читать, я смеюсь. Слёзы катятся по щекам.

Нет, ну сколько объявлений и уловок от подобных аферистов ни читала — такое впервые.

И что значит "В связи с травмой"? Эротические романы так эротичны?

Снова начинаю заливаться слезами, но остановиться не получается.

— Надо же, — бью себя по щекам, которые начинают болеть.

Выдыхаю и смотрю на мобильный телефон.

— Пофиг. Хоть посмеюсь.

Набираю номер в объявлении, и мне почти сразу отвечает женский голос:

— Литературный агент Елена, слушаю вас.

— Э-э... Здравствуйте, — мне почему-то тут же стало не до смеха.

— Здравствуйте. По какому поводу?

— Я... просто увидела тут... Наверное, это ошибка.

— О чём идёт речь, простите?

— Объявление о...

— О, вы по объявлению о наборе текста?

— Да. То есть я думала, это шутка или спам.

— Поверьте, это не шутка. И это важное объявление для меня и автора, который попал в эту затруднительную ситуацию.

— Ясно. Что ж...

— Так вы позвонили, потому что вам нужна эта работа?

— Я хотела проверить и... Там не указана оплата.

— Потому что это разговор при встрече. Но оплата хорошая. У нас осталось пара месяцев до сдачи рукописи в издательство. А писать почти половину текста.

Я ошеломлённо пытаюсь понять, происходит ли это всерьёз или розыгрыш продолжается.

— Простите, я не думаю, что...

— Если вам нужны гарантии, вы можете подъехать в мой офис, так как я слишком занята. У меня на связи авторы, издательства, и я попросту не могу устроить встречу в кафе или в парке. Или долго вас уговаривать. Понимаю, что это видится вам как шутка, но это не так. К тому же будет составлен договор о неразглашении. Так как автор популярный, и этот роман ждёт очередной успех.

— А что за автор? — спрашиваю и понимаю, как бредово звучит.

Они собираются попросить меня молчать, а я пытаюсь выведать информацию.

— Простите. Это обсуждается конфиденциально после заключения соглашения. Так что? У меня есть время через пару часов. Минут пятнадцать, не более. Это может быть просто встреча. И если вам не подойдут условия, оплата или что-то в этом духе, вы просто поедете домой.

— Э-э-э... Ладно? — неуверенно произношу, и она тут же записывает мой номер и имя в блокнот, а после отключается.

Ещё некоторое время после звонка я пребываю в небольшом шоке. Потому что... ну, я не ожидала этого. По правде говоря, я до сих пор скептически настроена и обязательно, уходя, дам свои данные о геолокации девчонкам. На всякий случай.

Через два часа я сидела перед сорокалетней женщиной в прямоугольных очках. Она постукивала карандашом по бумаге и что-то вычитывала, перед этим попросив подождать минутку.

Офис, в который я приехала не был каким-то отличающимся. Но одно все же можно выделить - книги. Их было очень много. В коридоре, где стояли диваны и стеллажи, можно было разобрать имена авторов. Будто каждому было отведено свое место.

Возможно, именно это, совсем чуть-чуть убедило поговорить с этой женщиной.

— Да, это подойдет, — сказала она и отложила бумаги в сторону, сосредоточив на мне всё своё внимание. — Итак, вы сказали, что вас зовут Изабелла. Необычное имя.

— Эм… Да, спасибо.

Она, хихикнув, прикрыла рот, что показалось странным.

— Что ж. В телефонном звонке я вам рассказала максимум, который могу донести сейчас. Я литературный агент, и то, что вам показалось «спамом», на самом деле правда. Автор сломал обе кисти…

— Ох, какой ужас.

— Да, он сам в шоке.

— Он? Мы говорим о мужчине?

— Да. Этот автор — мужчина. И нам отчаянно необходимо, чтобы этот роман был закончен к началу августа.

— Что я буду делать?

— Печатать текст с его слов.

— И? Это всё?

Она ухмыльнулась.

— Да. Он говорит, вы пишете всё в точности с его слов.

— Где это будет происходить?

— На его территории. Сами понимаете, такое не сделаешь в кафе, парке или библиотеке.

— Понимаю, но…

— Контракт, — она указала на те самые бумаги, которые читала, когда я пришла. — Вы подпишете его, и это что-то вроде гарантии. Послушайте, Изабелла, — она придвинулась чуть ближе. — Родион — мужчина с характером и во всём любит порядок. От вас требуется тишина, так как любое сказанное вами слово может сбить с мысли. Это плохо для автора. Вы просто пишете всё, что он говорит. Разумеется, с перерывами на покушать, выпить воды и размять тело. Авторы порой проводят за написанием глав по десять часов.

— Но…

— Я к тому, что вы пришли, выключили телефон, сели и слушаете то, что необходимо записать. Вот и всё. Это важно для него, для меня, издательства и читателей в будущем. Прочтите контракт и скажите мне свой ответ.

Она протянула мне бумаги и встала из-за стола, так и не дав вставить ни слова.

Очуметь!

— Я вернусь через пятнадцать минут. Закончите раньше — выйдете сами и найдёте меня в комнате за дверью.

Я даже не успела что-то сказать, как она исчезла.

— Серьёзно?

Я вгляделась в титульный лист: «Соглашение о неразглашении».

— Видимо, всё серьёзно. Сколько мне за это заплатят вообще?

Фыркнув, я вчиталась в строки. Помимо того, что я умею быстро печатать, я ещё и быстро читаю. Поэтому контракт осилила всего за пять минут.

В нём всё сводилось к тому, что я работаю, а не болтаю. В буквальном смысле слова. Я не имею права рассказывать кому-либо об авторе, книге, которую мы вроде как вместе «пишем», и о самой работе.

— Жесть.

Дойдя до последней страницы, я наконец нашла цифры.

«1200 за день».

— Они что, пишут российскую вариацию «Гарри Поттера»? Что за автор такой?

Учитывая, что в моих карманах денег нет, тысяча рублей в день — отличный стимул.

— Господи, я серьёзно раздумываю?

Встав, я подошла к двери и, стерев с лица улыбку, посмотрела на… Елену? Точно.

Она подняла голову от книги и прищурилась.

— Полторы тысячи, — тут же выкрикнула она, не дав сказать и слова. Опять.

Она думала, я откажусь, и подняла цену? Вау. Это даже круче.

— Э… ладно?

— Фух, — её плечи опустились.

Новый распечатанный контракт. Две подписи на двух экземплярах. Повторно проговоренные инструкции и прощание.

— Стойте, — развернулась обратно.

— Вы передумали? — со страхом посмотрела на меня.

— Нет. Нет-нет. А этот Родион… то есть, в чём мне приходить? Он ходит дома в костюме или…

— О, милая, вы можете прийти в чём угодно. Он вряд ли вас заметит. Когда он пишет, он перед собой не видит ничего и никого. Только он и его герои.

— Ещё один момент, — мои слова ввергли её в шок.

Да что с ней не так?

— У меня практика по учёбе. Я должна была её проходить в каком-то дачном журнале. Но я туда, честно сказать, возвращаться не хочу. Можете как-то…

— Без проблем. Ваша практика под защитой. Я всё оформлю, сталкивалась с таким.

— Ох, тогда я более чем согласна.

Она вздохнула и чуть ли не перекрестилась.

Если честно, мне становилось уже не по себе. Потому что Елена так нервничала и выглядела странно. Боялась, что передумаю. Кто этот человек?

Я так и не узнала фамилию автора. Но завтра мы будем знакомиться.

Я посмотрела в интернете и нашла трёх более-менее знаменитых авторов с таким именем. Но ведь не факт, что люди пишут под своими именами.

В троллейбусе мне удалось занять место, и я невольно вспомнила слово в объявлении: «не ханжа».

Он пишет эротику. Порно — это когда откровенно-откровенно. Эротика? Это когда не очень откровенно?

Стало интересно, поэтому я решила посмотреть информацию на просторах интернета. Главное, чтобы меня не заблокировали, если я вдруг попаду на какой-то развратный сайт.

Господи! Я не девственница, но мой опыт можно списать на склад и никогда не доставать. Те пару раз, что я провела в постели с бывшим парнем, оставили отвратительный след на моей психике. Теперь я сомневаюсь, что люди вообще могут возбуждаться, испытывать оргазм и чувствовать влечение. А эта сволочь назвала меня бревном.

Придурок!

— Сплошной суррогат, — ворчала под нос, раздумывая, поступила ли я правильно или попалась на обычный обман.

— Херня какая-то, — ворчит Даша и отворачивается.

— Да, блин. Просто помоги мне.

— Да чем помочь? Нормально смотрится.

Я топаю ногой и ухожу к себе. И она, и Марина обиделись на меня, потому что я не рассказываю о том, какая подработка мне упала на голову.

Главное, я сказала, что, возможно, они меня больше не увидят, так как я всё ещё не верю в происходящее, а они ответили, что я буду виновата сама. И они выберут мне самый дорогой венок. Предательницы.

Решив оставить классические джинсы с небольшим отворотом по низу и белую футболку, я накидываю наверх хлопковую рубашку с принтом "квадрат". Беру сумочку, бросаю внутрь самые необходимые вещи и закрываю комнату.

— Ушла, — кричу соседкам и слышу в ответ тишину. — Если что, мои вещи отправьте родителям по почте, они будут заняты моими похоронами. Им не до этого будет.

Смех разносится по всей квартире.

— Иди уже, — громко говорит Марина, и я вскидываю вверх кулак.

— Адрес, куда я поехала, на холодильнике.

Добраться до частного сектора не составило труда. Дома тут красивые. Не элитный район с особняками по три, а то и четыре этажа. Но тоже приличные.

Тот, что я искала, — из жёлтого кирпича с коричневой отделкой. Такого же цвета забором, но одним этажом. Хотя по площади, я думаю, он огромен.

Нажав пальцем на кнопку звонка, я жду. Калитка тут же распахивается.

— Надо же.

Войдя внутрь, я обнаруживаю ухоженный двор: жёлто-коричневую плитку, уложенную интересным рисунком, и сам дом.

— Красота.

— Изабелла, входите, — с порога на меня смотрела Елена и одновременно говорила по телефону, поэтому скрылась внутри, когда я двинулась вперёд.

Слава богу, она сегодня тут, чтобы нас познакомить.

Расправив плечи, я поднимаюсь по ступеням на крыльцо. Преодолеваю его. Переступаю порог и оказываюсь внутри дома.

Тут пахнет каким-то парфюмом, и, пройдя по коридору, я понимаю чем. Это диффузор с этими классными, стойкими ароматами и фибровыми палочками.

— Надо же, какой стильный писатель эротики, — хихикаю потихоньку.

— Очень стильный, — неожиданно из-за угла доносится мужской голос.

— Ух... — вскрикиваю, делаю неловкий шаг назад, поскальзываюсь и падаю на задницу. — О, господи, — перекатываюсь на живот и быстро, с силой тру копчик.

Когда я заканчиваю "плакать" по ушибленной конечности, позади слышится смех той самой Елены и молчание от того самого писателя.

«Чёрт возьми! Пропали мои полторы тысячи». Интересно, если я очень попрошу, они позволят остаться за тысячу?

Так как мне больно, я сначала встаю на четвереньки, а лишь после поднимаюсь на ноги. Разворачиваюсь и планирую попрощаться. Вот только на фоне улыбчивой Елены этот... батюшки. Какой красивый мужчина.

У меня перехватило дыхание от одного его вида. Не в смысле, что он сошёл с обложки журнала. Если лицо у него симпатичное, то красиво в нём тело, стойка, аура, которая заполняет пространство. Весь этот образ просто сногсшибательный.

Удивительные глаза интересного разреза смотрят пристально. Давят. Пытают, испытывая на прочность. Чёрные волосы обрамляют овальное лицо. А я только моргаю и, скорее всего, держу открытым свой рот все эти долгие секунды вынужденных гляделок.

— Вам дать полчаса на оценку каждой комнаты, чтобы вы не тратили время потом? Или закончите на прихожей?

А голос? Это же шедевр. Это... нечто соблазнительное, грубое и рокочущее, исходящее откуда-то из глубины его груди. Я не имею понятия, какие слова в литературном языке способны правильно описать то, что я слышу.

— Конечно, — бормочу свой ответ.

— Конечно, что?

— Закончила. И я сделаю оценку потом. Ой... — хлопаю себя по губам. — Я не... Шутница из меня та ещё.

Неловко переминаюсь и чувствую, как ягодицы, напрягаясь, болят.

«Блин. Как я буду сидеть и писать по восемь часов подряд?»

— Ты уверена, что мы не нарвались на самозванку? — спрашивает он Елену, но смотрит на меня.

— Уверена, Радик.

Женщина отталкивает от меня этого... ну, Радика и ведёт дальше по дому. И когда мы уходим достаточно далеко, я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он смотрит на меня по-прежнему пристально. И не очень радостно.

Родион

Это плохая идея. Я понял это, как только она вошла в мой дом. Но у меня не было иных вариантов. Оказывается, люди предпочитают видеть "спам" везде. Я не могу их за это винить. Но я виню.

Больше никто не откликнулся на объявление. И даже эта девчонка решила, что всё — забава.

Смотрю на свои руки и вздыхаю.

«Пять недель — и я прогоню её прочь».

Ступаю вперёд по узкому коридору прямо в свой кабинет-библиотеку, где провожу большую часть дня... жизни, если быть точнее.

Когда я появляюсь в моей святая святых, девчонка с удивлением рассматривает стеллажи с книгами. Обстановку. Можно сказать, что я люблю минимализм. Мне не нужно много: мягкий диван и кресло для переговоров и встреч, столик перед ними, а ещё мой письменный стол с удобным офисным креслом. Добавить к этому стены, обставленные полками для книг, и вуаля. О... и обязательно чёрные шторы блэкаут. Эта комната вдвое больше моей спальни, и мне это нравится.

— Вы закончили? — рявкаю, не желая терять драгоценные минуты.

У меня в голове уже полностью выстроены две полноценные главы, и не дай бог, я что-то упущу, пока буду их озвучивать.

Лена и эта... как её, чёрт возьми, зовут? Она так и не назвала её имени и сказала, что это будет сюрприз. Они оборачиваются и смотрят с удивлением.

— Родион, что с тобой?

— Мне работать нужно.

— Боже, дай девочке привыкнуть к тебе. Не пугай раньше времени.

Я по привычке поднимаю руку и хочу сжать переносицу, но... попросту не могу этого сделать. Мои крайние фаланги двигаются. Но совместить большой и указательный пальцы? Чёрта с два.

— Итак, — говорю с напряжением в голосе и смотрю на... — Как вас зовут? Вы услышали все требования от Елены?

— Э-э-э... да?

— Что ж. А теперь имя, чтобы я хотя бы знал, с кем говорю.

— И-изабелла.

— Иза... кто? Лена, чёрт подери, — мой резкий голос заставляет их обеих вздрогнуть.

— Эй, успокойся. Я обещала сюрприз.

— Это не сюрприз, — шиплю на неё.

Как она могла подумать, что одинаковое имя моей героини и этой девушки может быть чем-то положительным?

— Простите, что не так с моим именем?

— Проблема в сочетании букв.

— А... Оу... Не уверена, что поняла.

— Родион, будь благоразумен. Она тебе нужна больше, чем ты ей, — её лицо выглядит самодовольным, а я уже хочу её пристрелить.

Когда я не отвечаю на вопрос Изабеллы, за меня это делает Лена.

— Прости, просто его героиню зовут, как и тебя.

— Что? Ну надо же, это ведь... — я поворачиваю голову на её счастливую улыбку и замечаю ряд белоснежных зубов. Но как только она видит мой суровый взгляд, её губы смыкаются в тонкую линию, и она предпочитает не заканчивать своё предположение, насколько эта ситуация хреновая. — Вы можете звать меня Изи или Белла.

— Вот в чём дело, Изи-Белла, я вас звать не буду. Вы будете сидеть за тем столом, — указываю на своё рабочее место, — и писать. Ни слова не произнося вслух.

— Ну... полагаю тогда, это действительно не проблема.

Что ж, должно быть, она права. Потому что я беру себя в руки и нервы под контроль.

— Вы услышали все требования?

Девушка смотрит на Елену, затем на меня и кивает.

— Отлично. Постарайтесь усвоить правила как можно быстрее, чтобы я не останавливался и не повторял одно и то же несколько раз.

— Я не тупая.

Она выглядит обиженно.

— Ей ведь исполнилось больше пятнадцати? — смотрю на моего агента.

— Радик!

Сорвавшись, я ухожу на кухню широким шагом, измеряя длину коридора. Мне нужна минутка.

Потому что она права. Я нуждаюсь в этой девушке, а не она во мне. Если всё полетит к чёрту, мне придётся ей доплатить за то, чтобы она осталась. Видит бог, я не самый любвеобильный человек. Но я постараюсь быть таковым.

Изабелла

Все прошло нормально?!

Нет, я вроде как уверена, но не уверена в этом. Какой-то каламбур получается, честное слово. Он не выглядел счастливым. Он вообще, как мне показалось, не счастлив. Суровый. Нахмуренный. Я посылала ему самые теплые примирительные улыбки, а он жестоко отверг каждую. За что?

Опустив эти мысли, я сосредоточилась на словах Елены. Она расспрашивала, насколько я занята, бывают ли у меня дни, когда я должна буду взять выходной. Все же я студентка. В итоге мы сошлись на одиннадцати часах как начало «работы». Выходные мы будем согласовывать напрямую с мужчиной.

Родион, разумеется, расфыркался, развозмущался, но согласился. Я не могу бросить учебу и не появляться в институте за полторы тысячи в день.

— Что ж, я полагаю, это все? — Елена посмотрела на экран мобильного. — Может быть, у тебя есть вопросы, Изабелла?

— Э… Думаю, нет.

Мысленно я составила список покупок: термос, кофе «3 в 1» — большая упаковка и куча снеков. А что? Я не думаю, что он пустит меня на свою кухню и поделится кипятком или, не дай бог, кружкой.

Я перевела взгляд на мужчину, стоящего у одного из стеллажей, доходящих до потолка, заполненных книгами. Он встал там с самого начала и следил за мной, будто я воровка и пришла в его дом нажиться на вещах. Меня завораживали его длинные волосы. Они казались нереального иссиня-черного оттенка, но я сомневалась, что он их красит. Настоящий ли это цвет?

А глаза? Они все же зеленые или с вкраплениями золота? Его взгляд исподлобья казался суровым искушением чистой воды, или же я попросту вдохновилась тем, что он пишет эротику и выглядит как актер, сыгравший Дориана Грея. Да и не станет человек пускать свои флюиды в мою сторону. Я малознакома ему, плюс не та, кого он хочет видеть на своей территории. Интроверт? Похоже на то. Полная противоположность мне… И все бы ничего, но его образ пугал и в то же время интриговал. Однако стоило опустить глаза ниже — и эти два гипса на руках заставляли сдерживать смех.

Нет, я очень сострадательный человек. И мне правда жаль, что с ним произошло такое несчастье. Но боже, он пытается внушить страх, уверен в том, что делает это, а потом я смотрю на его запястья, и меня раздирает от желания смеяться.

— Я надеюсь, что мы закончили на этом, Лена?

— Думаю, да, — она улыбается, будто нет повисшего напряжения в этом удушливом воздухе.

— Изабелла, я полагаю, вы догадывались, что сегодня мы начнем писать?

— О, конечно. Я… предполагала.

И мне нужны деньги. Надеюсь, что он будет платить каждый вечер перед моим уходом. Иначе плохи мои дела.

— Отлично, я могу идти. И, Белла, звони мне, если что вдруг, — при этом она переводит взгляд на мужчину и, снова улыбнувшись, уходит. — Не провожай, Родион.

Это звучало как подкол, потому что он не сдвинулся с места.

Дверь за ней захлопнулась, а мы остались стоять и смотреть друг на друга. Я уже хотела сказать что-нибудь, как он резко зашагал в мою сторону. Мне пришлось попятиться, но Родион прошел мимо и кинул резкое:

— За мной.

Сорвавшись с места, я последовала за ним и чуть не врезалась в его спину, когда, пройдя по тому самому длинному коридору, он остановился у первой двери.

— Уборная, — прокомментировал он, показывая туалет в серых и белых тонах.

— Красивый.

Он посмотрел на меня, прищурившись. Затем пошел прочь, и я снова засеменила за ним.

На этот раз он свернул за угол напротив прихожей, и мы попали на кухню.

— Ну ничего себе. Это… вау, — не удержалась я.

Тут тоже все было серого и белого цветов, но до чего же красиво и гармонично переплеталось с бардовыми декорированными элементами, глянцевым гарнитуром и новой техникой. Я будто очутилась на картинке в журнале.

— Кофемашиной в первый раз воспользуйся в моем присутствии. А лучше во второй и третий тоже, — смотрит на меня скептически, но я даже не обижаюсь. Я бы за такую машину и ее порчу… Ладно!

Я больше поражена тем, что термос и кофе «3 в 1» отменяются.

— О… спасибо. Разумеется, я такими не поль…

— Обеды я буду оплачивать сам, — перебил он меня, посчитав мой лепет детским и ненужным. — В те дни, когда не приходит домработница.

— Ладно, — я деловито кивнула, стараясь быть взрослой деловой женщиной, и по-деловому отыгралась на нем мысленно, хлеща острыми словечками.

— Если мы будем задерживаться до темна, я буду вызывать вам такси и оплачивать его сам.

«Я выиграла в лотерею»!

Вот только это слишком хорошо казалось за обычные писульки на ноутбуке. Что-то в этом было странное. И думаю, что я скоро выясню что.

Вернувшись в кабинет Родиона, он указал мне на кожаное кресло. Так же без слов указал на ноутбук, который я открыла. Он приложил палец к кнопке включения, и передо мной открылся голубой экран, сменившийся белым вордовским листом.

— Сделайте отступ в две строки. Напишите «Глава 15», еще один отступ вниз.

Быстро сделав, как он просил, я выпрямила спину. Он стоял позади меня, и это слегка нервировало.

— Сегодня я планирую написать две главы.

— Хоро…

— Сосредоточьтесь, — перебил, недослушав, и приступил к диктованию.

Он говорил порой быстро. Порой задумывался, и я отрывалась от экрана, чтобы посмотреть на мужчину. В эти длинные секунды перерыва он стоял, замерев с закрытыми глазами, или же хмуро глядел куда-то вдаль. Затем, словно найдя в потоке словесной реки то самое, начинал диктовать снова.

Я писала быстро, но когда его заносило, подушечки пальцев просто-напросто гудели. И я не выдержала. Сбилась, и все пошло кувырком.

— Стойте, погодите, что там…

— Что? — он посмотрел на меня так, словно впервые видел или вообще забыл, что я сижу тут и записываю за ним. — Вы… господи, — взревел он, и я вжалась в кресло. — Вы сбили меня с мысли, проклятье!

Мне поплохело, когда он стал бледным и погрузился в мысли, потирая висок… гипсом.

— Не делайте этого. Отступите и пишите то, что слышите. Это, черт подери, ясно?

— Простите, но я…

— Это ясно?

— Да, ясно мне, — выкрикнула я, потому что давление стало слишком сильным. — Но у меня подушечки пальцев болят, когда вы тараторите тысячу слов в секунду.

— У вас… вы что, издеваетесь? Мы пишем всего сорок минут. Какие еще подушки?

— Эти, — вскрикнула и показала ему свои пятерни.

Он уставился на мои ладони, выпучив глаза.

— Вы думали, что придете сюда и будете писать реферат в четыре листа А4?

— Нет, но…

Как я и думала. Вот подвох. Это первые полчаса, а я уже в шоке, и мои пальцы тоже.

Он резко сорвался и подошел к моему креслу. Я пискнула и отпрянула, откатившись от стола, ударившись в стену. Но это произошло в тот же момент, когда я поняла, что он подошел к ноутбуку и развернул его к себе.

Мы столкнулись взглядом: мой — извиняющийся, его — злой. Класс! А нам надо продержаться два месяца. Плакали мои полторы штуки и обеды… и кофе.

Родион отвернулся. Прочел то, что написано, и кивнул самому себе, очевидно. Затем встал на то же место, где провел последние сорок минут, и кинул на меня строгий взгляд, от которого зачесался затылок.

— Ваши подушечки готовы выполнять работу, за которую вы получите в конце этого дня деньги?

Сарказм. Великолепно.

— Да, только теперь мне надо в уборную.

Думаю, он напугал меня слишком сильно.

Мужчина не ответил. Просто вышел и, насколько я могла судить, свернул на кухню. А я, вскочив, побежала в туалет.