Роман в её душе

Несколько лет спустя.

Расскажи вселенной о своих планах на будущее, и она рассмеётся тебе в лицо. Ещё несколько лет назад я была беззаботной влюблённой девушкой, строящей планы на жизнь, мечтала любить и быть любимой, мечтала стать матерью, носила дитя под сердцем, но всем моим мечтам не суждено было осуществиться. Они рухнули, словно один большой карточный домик.

В то время я, кажется, потеряла саму себя. Меня не стало вместе с моим ребёнком в тот момент, когда у входа в старое кирпичное и обветшалое здание со страшной надписью, без особых слов и как-то по-рабочему быстро, мне вручили в руки маленький холодный свёрточек. В тот час я и погибла. Я провалилась так глубоко в эту чёрную и поглощающую бездну, что и по сей день мне кажется, что я всё там же.

Мне казалось, что смысла жить больше не осталось. Ведь всё самое главное было потеряно навсегда и безвозвратно.

Моя единственная радость, моя надежда, моя девочка, ради которой я жила, ради которой я каждое утро просыпалась и улыбалась новому дню, не прожила и дня в этом мире.

Мокрая щека касается холодного гранита, слёзы стекают прямо на небольшую прямоугольную каменную плиту. Руки пытаются обнять её, царапая и местами касаясь земли, там, где по периметру растут ярко-голубые незабудки и нежно-розовые флоксы. Первые - как символ памяти и верности, чистоты и нежности, а вторые – символ единства. Я всё помню, я не разрываю эту связь.

Ветер слегка колышет цветочки, и они, играючи, танцуют свой нежный и безмолвный танец. Но я всё слышу, мне не нужны слова, я всё чувствую.

Я стараюсь приходить сюда как можно чаще. Я физически не могу не приходить. Каждое утро, встречая новый день, мои мысли тянут меня сюда. Нет места на земле, где бы мне было так же спокойно. Именно тут как будто душа моя успокаивается и на то время, что нахожусь здесь, не разрывается на клочья.

Это моё место уединения, где не нужно играть роль счастливой и беззаботно проживающей свою жизнь женщины, где я могу просто помолчать, не отвечая на дурацкие вопросы типа: «Как ты?» или «Как твои дела?». Потому что мне не нормально, мне не хорошо!

Потому что я не живу, я существую…

Потому что люди уже всё забыли и давно живут дальше, и им вовсе не интересны твои печали и твои переживания. Оттого и приходится периодически натягивать улыбку и делать вид, что всё прекрасно. Так меньше расспросов, и этих ужасных сочувствующих взглядов, от которых хочется спрятаться и закрыться за семью замками.

Время пролетает незаметно. Кажется, только пришла, а уже пора уходить. Нежно глажу выгравированную надпись, целую и прощаюсь. Покидаю это место с особым трепетом в груди, ведь каждый раз мне сложно уходить. А иногда и вовсе хочется лечь рядом и не вставать.

И мысли кружат в голове, отдают и бьют по вискам, что здесь моё место, здесь… Рядом… Охранять, защищать, твердить, что не брошу, не уйду, как и должна делать каждая мать. И каждый раз, прощаясь, я обещаю, что мы встретимся однажды и уже навсегда.

И только оказавшись в машине, надеваю очки, скрывая красноту заплаканных глаз. Включаю музыку, желательно без всяких слов, так легче успокаиваюсь и настраиваюсь на новый рабочий день.

По салону плавно растекается мелодия "Una Mattina", и я делаю глубокий вдох, считая про себя до четырёх, задерживаю дыхание снова на четыре счёта и так же медленно выдыхаю. Этот способ, наверное, всем известный, но для меня он стал действительно рабочим после разговоров с психологом, посещение которого в последнее время я упорно стала игнорировать. Потому что уже, наверное, всё что могла – высказала.

И пока что я живу, дышу, стараюсь даже улыбаться, благодаря близким мне людям. Невольно уголки губ приподнимаются, когда вспоминаю Софи.

Буквально через несколько дней она станет женой одного очень хорошего парня, с которым у нас особые тёплые отношения. И кто бы мог подумать, что Николас и София влюбятся и решат пожениться? Ну, возможно, я и лукавлю: между этими двумя с самой первой встречи вспыхнул такой огонь и такая страсть, что потушить уже было просто невозможно. Да и в принципе, никто и не пытался.

Мурашки пробегают по рукам от воспоминаний тех самых прекрасных дней на горнолыжном курорте, пожалуй, лучших дней в моей жизни. Всё, что происходило там, было словно сон, словно дар, который закончился так же быстро и стремительно, как и начался.

Я стараюсь гнать от себя мысли о Роме, стараюсь не расспрашивать о нём Ника, и даже когда мы собираемся все вместе одной компанией, и разговор невольно заходит о Германии, я отключаюсь, закрываюсь на все замки, лишь бы не слышать, лишь бы не чувствовать снова ту боль.

Жалела ли я о своих решениях? Жалела… И много раз в своих мыслях уже после проигрывала возможные варианты развития событий тех дней. Если бы я тогда не закрылась от Ромы, если бы рассказала ему всю правду о своей беременности, если бы дала ему возможность помочь… Если бы доверяла, как он просил, если бы верила? Возможно, сейчас всё было бы по-другому.

А потом в один момент я просто поняла, что всё потеряно безвозвратно. И назад дороги нет.

Я вычеркнула Рому из жизни, я даже из своих снов его прогнала. Пожелала счастья и попрощалась, отпустив с Богом.

Ведь у него теперь была жена, а у меня – муж. И мне так хотелось верить в то, что он счастлив в своей семейной жизни, ведь из нас двоих именно он заслуживал этого самого счастья больше. По крайней мере, так казалось...

Роман.

- Я не знаю, Эм, какая здесь погода. Только приземлился, - смотрю, как багажная лента медленно и плавно начинает своё движение, но пока без чемоданов. Пустая дорожка движется в холостую, создавая шум и привлекая внимание пассажиров, стоящих в ожидании своего багажа. Всматриваюсь в лица людей в поисках знакомых, но откуда им здесь взяться? Меня никто не встречает. И я не совсем уверен, ждут ли?

- Мне нужно было лететь с тобой! Что все подумают? – не унимается женский голос на другом конце связи.

- Нет, не нужно. Тебе здесь делать нечего, - рассматривая людей, отрезаю строго и без обоснования каких-либо особых причин.

- Хорошо, Рома. Как ты пожелаешь.

- Именно так и желаю, Эмма, - пора заканчивать эту бессмысленную беседу, иначе дальше начнётся то, к чему я сейчас, бл*ть, совсем не готов. Просьбы, слёзы, а потом и упрёки.

- Всё, мне нужно забирать багаж, я отключаюсь.

- Подожди, подожди, Ром! Ты мне напишешь? – вполне ожидаемо слезливым голосом, почти пищит Эмма.

- Посмотрим.

- Я буду ждать!

- До свидания, Эмма.

- До свидания, Рома, целую и обнимаю.

Отключаюсь и тянусь к своему чемодану, который уже второй раз едет по кругу. Покидаю аэропорт и сажусь в первое подъехавшее жёлтое такси с особо болтливым водителем, который всю дорогу пытается рассказать, чем же так замечательна и примечательна Калининградская область. Сразу понимаю, что принимает за неместного. Выделяюсь конечно, интересно только чем?

То ли моя недовольная физиономия, то ли то, что молчу и никак не реагирую на его рассказы, но через пятнадцать минут нескончаемой болтовни он наконец-то утихает. Оно и понятно: я не турист и посещать экскурсии тут явно не намерен. Цель моего приезда немного другая. Но и прерывать рекламную акцию особого желания нет, поэтому безмолвно рассматриваю брусчатую дорогу и здания из красного кирпича.

Нервно ухмыляюсь. Надо же, почти три года понадобилось, чтобы добиться визита на родную землю. По странному стечению обстоятельств, все мои старательные и мучительные попытки попасть в Россию пресекались отказом в визе. И как мы только ни изощрялись с моим адвокатом, всё было бесполезно. Туристическая, рабочая виза – ничего, на хрен, не срабатывало. Везде, как солью по открытой ране, размазано красовался красный штамп с убивающим всякие надежды словом «Отказано». Без объяснения каких-либо причин. Вот так просто, нет и всё!

Передо мной закрывались все двери, я будто кулаками в кровь пытался пробить бетонную стену. Сука, как последний слепой дурак, с кучей вопросов, на которые никто не собирался давать ответы.

До того самого дня, когда узнал, что женщина моя беременна от другого и собирается за него замуж. Вот тут ответы стали прорываться наружу сами собой. Хлынули, как вскрывшийся нарыв. Потому что женщина, оказывается, вовсе и не моя. Ведь если была бы моей, то не ждала бы ребёнка от другого. Верно ведь? Логично.

Только вот, сука, ни хрена у меня не складывалось по этой самой логике. В голове не укладывалось: как? Как, бл*ть, она могла?! И ведь даже объяснений не дала никаких, заблокировала везде, где только можно. Сама всё решила за двоих - за себя и за меня, связала по рукам и ногам.

А как узнал про свадьбу, скрипя зубами, пожелал молодым счастья и вечной любви.

Сука! У него-то я не был в бане. Жених и принимал поздравления, отдувался за двоих. Сухо так и отстранённо выжал из себя: - «Спасибо».

И ведь так и не получилось у нас сработаться, ни о каком договоре, конечно, и речи не могло идти. Йохан постарался всё сделать так, что Матвей сам отказался и расторгнул контракт без всяких неустоек и штрафов. Разошлись мирно и без скандала. Это было и в его интересах.

И несмотря на всё это, я всё же в эмоциональном порыве сделал то, о чём потом сожалел, заливая своё душевное горе десятилетним вискарём, празднуя этот грёбаный союз в своей квартире, где, казалось, всё ещё остро ощущалось её присутствие. В подарок молодожёнам отправил ту самую машину, на которой она ездила по моему заводу и которую она тестировала. Только банта не хватало для полной, сука, картины!

И судя, потому что машину мне назад никто не отправил, подарок новобрачным зашёл. И чего только, дурак, добивался? Этим подарком хотел задеть, хотел, чтобы она увидела и вспомнила тот день, чтобы вспомнила те две недели, когда оторваться друг от друга не могли.

А потом всё понеслось по накатанной. Толком и не помню то время, старался работать до ночи, просиживая в офисе. Чередовал с выездами на завод. Только там забывался, старался не думать, не вспоминать, не чувствовать.

Старался заглушить в себе это ноющее где-то в районе груди чувство, которое медленно меня разъедало. Разбирало на мелкие частицы.

И только перед сном, когда уже закрывал глаза, давал себе слабину, зная, что есть несколько минут перед тем, как вырублюсь полностью из реальной жизни. Вот в те самые гнетущие минуты я и задавал вопросы в пустоту: - " Любила ли? Помнит ли? Думает?"

Да так и вырубался без ответа.

- Приехали, - открываю глаза и понимаю, что машина уже не движется. Сам и не заметил, как забылся.

- Да, спасибо, - выхожу из машины и полной грудью вдыхаю тёплый летний морской воздух. Пока водитель достаёт мой багаж, быстро достаю телефон и набираю номер.

- Привет, братишка! Я на месте, - внешне уверен, что спокоен как скала, и только внутри чувствую, как всё огнём полыхает.

Дорогой читатель, во-первых СПАСИБО, что ты со мной! Во-вторых, мы продолжаем сопереживать за наших героев, но уже во второй книге. На данном этапе мне очень важна ваша поддержка, ваши лайки, звёздочки и комментарии! Буду безмерно благодарна каждому из вас!

- Здарова, брат! С приездом! - радостный голос Ника разрывает гудки.

- Привет!

- Извини, что из аэропорта не получилось забрать, тут запара просто, ни хрена не успеваем. Ещё столько всего нужно, Софа мечется просто, как ураган. Ты как добрался, нормально всё? - тараторит, запыхавшись. Слышу, как открывает дверь и садится в машину.

- Да, обо мне не переживай, я всё понимаю. Свадьба — это ведь серьёзное дело. Очень рад за тебя, брат. От души, - говорю искренне и чувствую, как голос начинает срываться. Что это, бл*ть, за сентиментальность? Может, потому что виделись мы в последний раз, когда он в спешке покидал Германию несколько лет назад?

- Ну, погоди, завтра мне всё это ещё раз подробно скажешь, когда будешь тост говорить, - он смеётся заливисто, и я только сейчас осознаю, как долго мы не виделись.

- Да, конечно, Ник! Без проблем! Ладно, давай делай свои дела, жених, не буду отвлекать!

- А-ха-ха, бл*ть, Ромыч, я жених, не верю! - и, немного мечтательно вздыхая, добавляет: - Ладно, я ещё вечером заскочу к тебе, ненадолго!

На том и заканчиваем разговор.

Ник переехал в Россию почти сразу после того, как было совершено нападение на Софию Белову. Были ли эти два события как-то связаны, я до сих пор не разобрался. Но то, что между ними искрило, было видно невооружённым глазом.

После переезда, понятное дело, я помогал ему финансово, подсказывал, где и во что можно вложиться, чтобы не прогореть. Ведь несмотря на то, что наши родители отказались от общения с ним, я продолжал поддерживать с ним связь. Потому, что Николас был моим братом, пусть и не по крови.

И надо сказать, брат оправдал все мои ожидания: год мытарств, и он - директор своей фирмы, занимающейся грузоперевозками, пусть не большой, но вполне развивающейся и перспективной.

То ужасное нападение так и не было раскрыто, и до сих пор остаются только предположения. У всех нас они, определённо, имеются и по сей день.

Так вот, Ник был уверен, что во всём этом был замешан Йохан, собственно поэтому он и покинул отчий дом с грандиозным скандалом. Что говорить, я и сам был уверен в этом на все двести процентов и, сука, искал доказательства до последнего.

Я даже нанял человека, который следил за отцом, и докладывал о всех его действиях. Я пиз*ец как хотел найти того ублюдка, который заказал это преступление. Но всё было чисто, ни одной улики, Йохан был невиновен.

Ещё одним важным моментом было то, что с его счёта не было переведено ни копейки за границу, а это означало лишь то, что он вряд ли мог быть заказчиком. Так утверждал мой детектив. Это, конечно, не стопроцентное алиби, но всё же говорило о многом.

Йохан много раз утверждал и клялся, что не пошёл бы на такой гнусный, с его слов поступок, и что те угрозы в адрес одной русской девушки были сказаны на эмоциях и что на самом деле он никогда бы не осмелился осуществить сказанное в порыве ярости. Только я, бл*ть не верил, я уже никому и ничему не верил.

Но время шло, все были живы, нападения больше не повторялись, мать его, и слава Богу! А у следствия и вовсе появилась версия того, что это был просто заблудший вор. И спустя год дело было закрыто.

Подхожу к открытому панорамному окну в номере, через которое видно море, бескрайнее и спокойное. Всматриваюсь в горизонт и пытаюсь дышать спокойно, вслушиваясь в крики чаек, летающих вокруг.

Где-то за грудиной покалывает и сдавливает от мысли о том, что, возможно, она сейчас тоже смотрит на эту бескрайнюю водную гладь. Где она сейчас? Может, с ним?

Может, со своим ребёнком? И на хрена я только об этом думаю?! Мне это не интересно.

Достаю сигарету и сразу же глубоко затягиваюсь отравой, выпуская в небо облако дыма. Нет, ни хрена… Я не готов её увидеть, хоть и убеждал себя в обратном.

Все эти годы ничего и слышать о ней не хотел, ни знать, ни вспоминать. Ничего! Вырвал с корнями из сердца и головы! И каждый раз при разговоре с братом пресекал всякие попытки его рассказать о ней. Хотя Ник не раз пытался… Ну вот на хрена спрашивается? Даже имени её не хотел слышать…

Жива, здорова… Счастлива, наверное… Остальное не важно.

Тот вечер, когда брат уехал, я не забуду, пожалуй, никогда.

Пьяный в дрова Ник, злющий Йохан и я, пытающийся разнять их. И только Мария хладнокровно и безразлично стояла в стороне, молча наблюдая за этой картиной. Уникальная женщина, живущая в каком-то своём отдельном мире. Никакого негатива по отношению к нам, но и позитива там тоже не было. Никак - ни плохо, ни хорошо. Ровным счётом ничего. Вот такая версия матери.

Тогда я впервые видел, как мой взрослый брат плачет. Он реально лил слёзы и обвинял во всём отца, полностью уверенный в его вине. Обвинял так, будто бы чуть не потерял самого близкого человека по его вине…

Хотя потерять мог я... И пусть меня простит Бог, но я был рад! Рад, что в тот вечер дверь открыла не Марта. И пусть она сейчас и видеть меня не желает и слышать не хочет, пусть блочит, но главное - живая, главное - дышит!

Тогда я был ещё стойко уверен, что снова добьюсь её, что верну, всё объясню! Но, сука, как же я ошибался…

Докуриваю сигарету, кидаю бычок в пепельницу и возвращаюсь в номер. Быстро принимаю душ, переодеваюсь в лёгкие шорты и футболку. Беру телефон, очки и покидаю номер.

Некоторое время бездумно брожу по променаду у моря, благо погода позволяет. Удивительно, как успокаивает море, никогда бы не подумал. Время близится к вечеру, в желудке начинает урчать, и я посматриваю в сторону берега в поисках ресторана.

- Осторожно, Данька! - не успеваю среагировать, как в меня врезается малой пацан на самокате.

- Пластите, дядека, - беззубо улыбается малец и, кажется, понимает, что превысил скорость.

Присаживаюсь на корточки, чтобы быть вровень с ним, и смотрю, как он виновато теряется, смотря то на меня, то на мать, бегущую уже к нам.

- Ну привет, маленький гонщик, я Рома! - тяну ему руку, как взрослому. Он же в ответ протягивает свою крохотную ладошку и крепко пожимает. Мужик!

- Ой, простите, пожалуйста! Данька, сколько раз говорила: смотри на дорогу перед собой, люди вокруг, пешеходы! - женщина машет руками, тревожно поглядывая на меня, скорее всего ожидая, что буду ругать пацана.

- Ма, да всё нолмально! Дядя меня не лугает!

- Не переживайте, это я не туда смотрел, не увидел великого гонщика, - улыбаюсь по-доброму, хочу показать, что претензий не имею. Потому как мальчуган, вижу, нормальный.

- Всё хорошо!

- Ой, извините ещё раз! Данька, пошли домой, смотри у меня, больше не гоняй!

- Пока, дядя Лома!

- Пока, герой! - поднимаюсь и смотрю в след спешно удаляющихся женщины и мальца.

- Мам, слышала, дядя меня гелоем и гонщиком назвал?! Я клутой, мам!

- Конечно, крутой, Данька! Только по сторонам не смотришь!

Они удаляются, а я разворачиваюсь и иду в сторону ближайшего ресторана. Мягкое дуновение ветра освежает морским бризом, сам не понимаю, как ноги ведут в нужном направлении. Люди, голоса, смех, и цветы… Так много цветов… И разными красками пестрят, и запахами своими завлекают… Ими украшены все маленькие торговые павильоны и магазины, явно привлекая туристов.

И среди всей этой картины я выделяю голос, очень знакомый голос… До дрожи в груди, где уже быстрым, чётким ритмом отбивает моя сердечная мышца. Слышу и не понимаю, откуда идёт звук. Не хочу верить, но тело само предательски движется на этот голос. Пока не улавливаю боковым движением ярко - оранжевое пятно. Поворачиваюсь и не верю глазам. Ну, пиз*ец, приплыли, бл*ть.

Она стоит в пол оборота ко мне и, жестикулируя руками, что-то рассказывает женщине, при этом смеётся и поправляет свою длинную косу, аккуратно перекидывая её за спину. Ветер периодически развевает выбившиеся длинные локоны у висков, но она каждый раз старательно и бесполезно пытается заправить их за уши. Невольно улыбаюсь от этого её милого действия. Красивая, пиз*ец! Шикарная, я бы сказал! И какая-то другая, что ли? Оху*ная до такой степени, что у меня спирает дыхание, я, бл*ть, просто забываю, как дышать. Пытаюсь проморгаться, будто это изменит картинку перед мной, и всё исчезнет.

Но нет же, женщина, которая не выходит из головы почти всю мою сознательную жизнь, находится так близко, что, сделай я шагов десять в её сторону, смог бы даже и потрогать её. Замираю и стою в оцепенении, пялясь на неё.

Длинный, в пол, яркий сарафан, оголяющий хрупкие тонкие плечи и подчёркивающий стройность фигуры, на ногах плоские босоножки и эта коса - она словно богиня, сошедшая с небес на землю грешную. Только нимба над головой не хватает.

Всё прекращается в следующее мгновение: она обнимает женщину, целует в щёку и, прощаясь, заходит в павильон, украшенный так же, как и все остальные - цветами.

Поднимаю взгляд на название и только сейчас понимаю, что всё это время стою и откровенно пялюсь на неё, почти не дыша. Снова делаю глубокий вдох и не могу отвести взгляда от букв, красиво оформленных с определённым наклоном: «Сувенирная лавка у Марты».

А затем разворачиваюсь и ухожу, к чёртовой матери, позабыв всё на свете.

Звук будильника заставляет принять сидячее положение на кровати. Я давно проснулся и последние полчаса только и делал, что занимал себя бесцельным разглядыванием потолка в номере.

Странное и необъяснимое ощущение какой-то фатальной ошибки, совершённой мною несколько лет назад, не покидает со вчерашнего вечера. Что, если бы всё сложилось тогда по-другому? Возможен ли был вообще тогда другой исход событий?

Растираю грудь рукой, постукивая чуть левее, и чётко осознаю - не забыл ни хрена! До сих пор она тут, засела в самой глубине, проросла корнями своими, и ничем не вытравить.

И ведь счастлива, я же видел собственными глазами! Смеялась, излучая свою жизнерадостность, – значит, всё хорошо у неё. И будто не было между нами всех этих злоеб*чих недоговорённостей сквозь разделяющие нас километры.

Только тогда я понял, как территориальные границы и одна маленькая печать в паспорте могут решать судьбу человека.

Свой магазинчик открыла. Что она там продаёт? Почему у мужа не работает? Променяла машины на сувениры?

Вчера так и не смог выдавить из себя весь список своих странных и рвущихся наружу вопросов брату, которых, к слову, накопилось за это время прилично. Просто не смог. Как говорится, язык не повернулся.

Сидел и смотрел, как двое до безумия влюблённых людей, в которых некогда узнавал себя, радостно рассказывали, как они готовятся к свадьбе и строят планы на будущую семейную жизнь. А я ведь всё ещё помнил, какие молнии сверкали между этими голубками при первой их встрече на том самом курорте. Тогда только чудом они друг друга не поубивали, а может, это самое чудо и поспособствовало зарождению их любви?

Сидел напротив этой парочки, подперев подбородок кулаком, улыбался, как дурак, наверное, и радовался за них от души. Ну вот ведь она - истинная сила любви! Сидят, обнимаются, целуются, за руки держатся и энергетикой своей заряжают всё вокруг.

Ник с Софией заехали уже вечером, ненадолго. Но и этого было достаточно, чтобы в моём номере еще долго после их ухода царила до боли знакомая атмосфера крылатой влюблённости.

Той самой, которую испытывал однажды и я. Довелось. Посчастливилось.

Тру щетину ладонью и встаю с кровати, тянет к окну. Вид на море, говорят, действует успокоительно, вот и проверим, так ли это.

Что там нужно, просто смотреть и ждать? Закуриваю и выпускаю облако дыма, выдыхаю. Них*я не помогает.

Единственное, что помогает – это работа. Желательно двадцать четыре на семь и полностью с головой. Вот что действительно отвлекает от всей этой никому не нужной хрени. Ежедневное механическое выполнение поставленных задач, как выяснилось, отлично отрубает напрочь ненужные мысли. Ты загоняешь себя настолько, что думать просто некогда, да и сил не остаётся от слова совсем.

Сегодня день свадьбы брата, поэтому просто сделаю то, ради чего, собственно, я сюда приехал - поздравлю молодых и сразу же вернусь домой. Торжество запланировано на два дня. Мой дорогой братец за два года проживания тут совсем пророс своими необузданными корнями к русской земле, что и традиции стал почитать здешние.

Молодые непременно решили, что одного дня праздника будет маловато, и поэтому второй день пожелали провести на природе, с шашлыками у моря. Идея отличная, если бы не одно но… Точнее, не одна… Она.

Вчера, когда я её увидел, сам не понял, как оказался на берегу моря. Думал, сумел погасить в себе тот пожар, затоптал тлеющие угли босыми ногами, а чувство было такое, что этим приездом только хуже сделал. Будто снова бензина подлил себе же под ноги, на те же, сука, угли. И ведь говорил же Нику, что не смогу приехать, уверен был, что так лучше. И вот, какого-то чёрта, всё равно я тут. На что надеюсь?

Сидел в одежде на мокром песке, ногами зарывшись во влажную вечернюю прохладу. Медитировал, бл*ть.

Не хотел вспоминать, но картинки из недавнего прошлого в моём воспалённом мозгу непрошено проплывали одна за другой: как тогда размазало, как в пьяном угаре пытался связаться с ней, как покупал билеты, по которым не мог улететь. Как представлял, бредил, думал…

Влюбился, как дурак, как пацан! Признался, планов настроил, а она ведь так и не сказала тогда, что любит. Может, потому что и не любила? И ведь не хотел тогда её отпускать, как чувствовал, что пиз*ц какой-то произойдёт!

Принимаю душ, пытаясь расслабиться под потоками тёплой воды, бреюсь, тщательно вытираюсь, надеваю боксеры и выхожу из ванной. Как ни пытаюсь уверять себя, что всё в порядке, но дрожащие поджилки выдают меня. И все месяцы усердной работы над своим самообладанием летят к херам собачьим. Буквально через несколько часов я увижу её, и, чем чёрт не шутит, может, мы даже и поговорим? Почему бы и нет?

И снова курю, и снова смотрю на эту бескрайнюю синюю гладь. Нужно обязательно сказать Нику спасибо за выбор гостиницы с видом на море. Это реально успокаивает, до конца не совсем понимаю, как это работает, но то, что работает – это однозначно.

Пока завтракаю, курьер приносит костюм из химчистки, аккуратно вешает его на плечики и удаляется. Я привык носить деловую одежду, я в принципе в ней живу. Но этот костюм особенный. Он для торжеств. Угольно-чёрная тройка – идеальный вариант для свадебных торжеств.

Вспоминаю, когда последний раз был на свадьбе, и понимаю, что это была моя собственная. Без торжества - просто роспись. Больше похоже на деловое соглашение. Хотя моя жена так не считает и по сей день отчаянно всё чего-то ждёт. Бл*дь, я надеюсь, у Ника всё совсем по-другому.

До торжества ещё есть время, и я решаю вновь прогуляться по променаду. Как ни пытаюсь отвлечься, меня словно магнитом притягивает прямиком к уже знакомой сувенирной лавке. Почему-то уверен, что встретить её сейчас здесь – это один шанс из ста, поэтому смело захожу внутрь, звеня дверным колокольчиком, оповещая о своём визите.

- Здравствуйте! – миловидная девушка, совсем ещё молоденькая, улыбчиво приветствует, отвлекаясь от витрины. - Добро пожаловать, если будут какие-то вопросы, обращайтесь!

- Добрый день, спасибо, - стараюсь спокойно отвечать, но откуда-то взявшееся волнение затмевает разум.

Вопросов у меня очень много, девочка, но вряд ли ты сможешь на все ответить.

Рассматриваю помещение и, надо сказать, приятно удивляюсь - очень уютное пространство. Во всех мелочах чувствуется женская рука. Это её мир. Мир Марты. Здесь она бывает, трогает те или иные вещи, дышит этим воздухом.

- У нас все изделия исключительно ручной работы. Если вас что-то заинтересует, я с удовольствием сориентирую и проконсультирую вас.

- А кто мастер? – само собой как-то вырывается у меня. Смотрю на огромное количество ваз, выполненных в различном стиле, шкатулок, раковин, сувениров в морской тематике. И только когда понимаю, что всё-таки произнёс свой вопрос, на который ответ вполне очевиден, поворачиваю голову в сторону застывшей возле меня девушки.

- О-о, мастер у нас замечательный! Золотые руки! Всё, что перед вашими глазами, – это работы самой хозяйки мастерской - Марты.

Смотрю на неё и киваю, как та самая собачка на приборной панели машины.

- Действительно, у вашей хозяйки золотые руки, - что ещё я могу сказать? Если только то, что я в полном шоке от того, что человек кардинально поменял сферу деятельности.

Нужно заметить, что ещё несколько лет назад Марта отлично разбиралась в автомобилестроении - производстве и сбыте, а что сейчас? Если быть честным, смотря на все эти товары хендмейд, с трудом верится, что всё сделано исключительно руками. Может, я, конечно, ни хрена и не разбираюсь, но большая часть продукции уж очень похожа на фабричное производство.

- Даа, это потому, что Марта с особым трепетом и любовью относится к своей работе, всё сделано с душой. Её товары достаточно известны на нашем побережье и очень ценятся как коренными жителями, так и туристами, - девушка смотрит на меня ещё каких-то добрых десять секунд и добавляет: - Может, вы что-то присмотрели уже? Я запакую вам? Останется в вашей памяти о посещении нашей Балтики.

Мда уж, если бы она знала, что моя память и так под завязку забита воспоминаниями о её хозяйке, в ряд ли предлагала бы мне что-то приобрести. Но с пустыми руками уходить не хочется, поэтому выбираю большую раковину, выполненную в морской тематике, с мелким белым песком и янтарём на дне. Благодарю продавца за работу, очень аккуратную и стильную упаковку и спешно покидаю магазин. Нужно отдать должное хозяйке: маркетинг на высоте, всё продумано до мелочей.

Смотрю на часы, до ресторана ещё есть время, поэтому решаю быстро перекусить в ближайшем кафе и возвращаться в номер.

***

Такси подъезжает к ресторану ровно к пяти часам. Это больше напоминает мне огромный старинный замок за чертой города, с большой приусадебной территорией и забором по всему периметру. Вдоль кованого ограждения ровной стеной тянутся туи. Очень много зелени, клумбы с цветами и по центру небольшой фонтан, выполненный в старинном стиле.

Если бы я не был уверен, что сейчас двадцать первый век, то со стопроцентной уверенностью мог бы заявить, что попал в век восемнадцатый.

Расплачиваюсь с таксистом, достаю с заднего сиденья букет роз и, похлопав по крыше автомобиля, отпускаю водителя. На стоянке уже скопилось множество припаркованных машин, а кто-то только приехал и пытается найти место для парковки. Пока ни одного знакомого лица.

Понимаю, что жених с невестой уже наверняка в ресторане, быстро пробираюсь сквозь машины в сторону центрального входа. Ужасно хочется курить, но решаю всё же повременить с этим. Из-за пробок на дорогах, а точнее, из-за желающих уехать в сторону моря, по рассказам водителя такси, мы немного припозднились. Поэтому было бы просто некрасиво заставлять себя ждать ещё какое-то время.

Боковым зрением замечаю движение в машине, стоящей неподалёку от угла здания. Не в моих привычках рассматривать то, что происходит за закрытыми дверями машин, но быстрое движение яркой блондинки с высоким хвостом, юркнувшей вниз под руль водителя, и вполне себе не двусмысленные движения головой вверх-вниз, раскрывающие всё то, что предназначено явно не для всеобщего обозрения, привлекают моё внимание.

Мягко усмехнувшись, немного отвлекаюсь от давящих голову мыслей. Этой парочке явно не терпится доставить друг другу удовольствие. Счастливые, молодые и беззаботные. Когда ещё, как не сейчас?

Улыбка резко спадает с лица, как только я перевожу взгляд на водителя, вальяжно раскинувшегося на сиденье и изо всех сил сжимающего блондинистый хвост своей спутницы, во всю работающей словно поршень.

Его глаза прикрыты, а лицо искажено гримасой удовольствия. Шипы от роз впиваются в ладони. Сам не осознаю, насколько сильно сжимаю колючие стебли.

И сейчас меня интересует лишь два вопроса – какого, сука, хрена Матвей Немов трахает в рот какую-то бл*дь в автомобиле на парковке, и где находится в этот самый момент его жена?

Марта.

Жар поднимается по телу и огненной лавой устремляется прямо в сердце, разжигая там всеразрушающий пожар, испепеляющий всё на своем пути. Навсегда, насовсем, не оставляя ничего живого после себя.

Он стоит в конце зала, такой красивый, такой настоящий и до боли родной, что я моргаю несколько раз, не веря своим глазам. Его взгляд устремлён прямо на меня, и всё вокруг как будто замирает, и время останавливается.

Почти три года прошло, но я узнала бы его даже через десять лет. Глубина этих карих глаз будто тысячами иголок пронзает моё тело насквозь. И оно предательски отзывается на давно позабытые эмоции мурашками по коже и дрожью в коленках. Словно и не было этой тяжёлой разлуки.

Строгий чёрный костюм - тройка, идеально выглаженная белая рубашка, кожаные туфли, а на левой руке сверкают массивные часы, наверняка дорогущие и стоящие, как весь мой сегодняшний наряд. Несомненно, ему очень идёт эта статность.

Лицо гладко выбрито, а слегка отросшие волосы идеально уложены набок. В его руках огромный букет алых французских роз.

Я сглатываю ком в горле и слегка прикрываю глаза. Сама не замечаю, как прикладываю руку к груди, пытаясь успокоить сердце, которое, кажется, ещё немного и выпрыгнет из моей горящей груди.

Божечки, как же больно видеть его здесь, я совсем не была готова к такому. Я только начала жить, я только начала снова чувствовать, улыбаться, а не просто существовать.

Облизываю пересохшие губы и делаю глубокий вдох. Выдох, и снова вдох.

Не плакать, только не плакать. Мне нужно убраться отсюда как можно скорее, иначе я просто не выдержу.

Твёрдая рука крепко обнимает меня за талию и разворачивает в другую сторону, прерывая этот мучительный невербальный контакт с мужчиной, который разбил моё сердце.

- Ты в порядке? Ты вся дрожишь? - Матвей по-прежнему держит меня и пытается обнять, но я отстраняюсь, я просто не могу, не при нём.

Одно дело лгать на расстоянии, не видя человека, другое - играть роль счастливой жены, когда предмет обмана стоит в нескольких метрах от тебя.

- Мне нужно в уборную, – пытаюсь сказать уверенно, но голос предательски срывается на хрип.

— Это всё из-за Романа? Он, по-видимому, не смог пропустить свадьбу своего брата, - зло проговаривает мой так называемый муж, не скрывая своей неприязни.

Я прослеживаю за его нахмуренным взглядом и вижу, как мужчина и единственная любовь всей моей жизни, когда-то бывший таким близким, а сейчас такой далёкий и не мой, поздравляет молодожёнов. Он уверенно и расслабленно вручает букет Софи, целуя её в щёки, при этом нежно обнимая, а затем крепко пожимает руку брату, обнимает и его, похлопывая ладошкой по спине.

Душа рвётся на клочья от этой идеальной картины, в носу начинает щипать, и я чувствую, как солёная влага касается моих губ.

Ведь я могла бы быть сейчас там, рядом с ним, крепко держа его за руку, целовать в губы и обнимать. А рядом с нами могла бы быть наша дочь... Но, увы, ничего этого нет, как и нас... Нас просто нет...

- Марта, пойдём! Тебе нужно успокоиться, я помогу тебе.

Матвей уводит меня из зала, крепко обнимая за плечи, в то время как я чувствую на себе прожигающий взгляд. И я знаю, кому он принадлежит.

Каблуки быстро стучат по мрамору. Прихватив руками подол длинного платья, почти забегаю в дамскую комнату. Слёзы уже бесконтрольно падают на шелковую ткань, расползаясь мокрыми безобразными пятнами.

Ну зачем, зачем он появился здесь? Я должна была быть готова к этой встрече! Рано или поздно, но это бы произошло! Все эти годы я старательно проигрывала в голове нашу встречу, наш диалог, но, как оказалась, я ни черта ни готова к этому!

Моё тело предательски дрожит, руки пытаются закрыть дверь на замок, но эта, казалось бы, лёгкая манипуляция выходит не с первого и даже не со второго раза.

Прижимаюсь спиной к стене и уже не сдерживаюсь, начинаю реветь, просто выть белугой, прикрывая рот рукой. Боль разрывает меня на части, прорывая, как гнойник, наружу все прожитые события: счастливое время вместе, наше расставание, моя беременность и смерть нашей доченьки.

Это выше меня, это сильнее меня. И я мысленно прошу прощения у самого лучшего мужчины в мире, увы, так и не ставшего моим.

Я для него как сорняк, как заноза, от которой необходимо было избавиться, чтобы жить и цвести. Что я могла ему дать? Я даже ребёнка не смогла ему подарить.

Соскальзываю вниз по стене и закрываю лицо руками, чувствуя себя бесполезной и никчёмной.

Не знаю, сколько так проходит времени, но слёз, кажется, уже не остаётся. Уставившись в одну точку перед собой, я вспоминаю его любовь, его надежные руки и прикосновения.

Не забыла…Не забыла…Я ничего не забыла…

Неожиданный стук в дверь вырывает из воспоминаний, заставляя вздрогнуть. Поворачиваю голову и смотрю в сторону дёргающейся ручки.

- Марта, дорогая, это я, София, детка, открой пожалуйста!

Интересно, если я не отвечу, она просто постоит и уйдёт?

Настойчивый стук повторяется снова и снова. Софа, прости, родная, мне сейчас совсем не хочется портить тебе праздник!

- Марта, я знаю, что ты там. Матвей сказал, что лично отвёл тебя сюда двадцать минут назад.

Нет, однозначно не уйдёт.

Протягиваю руку и отщёлкиваю замок, и в следующее мгновение в распахнутую дверь вихрем врывается белое облако кружева и фатина.

Софи проходит и закрывает за собой дверь, присаживаясь напротив.

- Ты испачкаешь платье.

- Наплевать на платье!

Нервная улыбка дергает кончики губ.

- Детка, я до последнего не знала, что он здесь будет, – она встревоженно хмурит брови и закусывает губу. - Ник, конечно же, высылал ему приглашение, но Роман ответил отказом, – и, уже добавляя тихо: – Там вроде проблемы с визой были…Но вчера он всё же прилетел… Господи, со всей этой суетой я совсем забыла тебя предупредить!

- Ну что ж, по-видимому, все его проблемы решились, - отрешённо улыбаюсь и смотрю сквозь подругу.

Она нежно стирает солёные мокрые дорожки с моих щёк.

- Он приехал один. Без неё, - Софи хмурит свои красивые брови и прикусывает нижнюю губу.

— Это безусловно радует, – киваю. - Но ничего не меняет.

- Может... Может, вам стоит поговорить?

- О чём? - в ужасе распахиваю глаза, руки сами тянутся друг к другу, начиная заламывать пальцы. - Мне стоит ему рассказать, что мой брак фиктивный, и что ребёнок, который не смог выжить, был его? - последние слова я просто выталкиваю из себя, задыхаясь от бессилия.

- Шш-шш, детка, ты рвёшь мне душу в клочья, – она тянет меня к себе, обнимая и утешая. Не могу сейчас себе этого позволить. Это было бы очень эгоистично в её самый счастливый день.

- Все хорошо, я сейчас соберусь, умоюсь и выйду. Тебе нужно идти к мужу, Ник, наверное, уже потерял тебя. Сегодня не про меня, помнишь? Сегодня твой день, сегодня ты горишь, как самая яркая звёздочка на небе, - беру её лицо в свои ладони. - Я люблю тебя, я так за тебя рада, малышка! И я буду рядом с тобой столько, сколько понадобится именно тебе. Тем более, что осталось немного, всего – то день, и вы отправитесь в ваше путешествие, а я.. Я поеду домой...

- Марта!

Мы тянемся друг к другу и крепко обнимаемся. Где-то в глубине души происходит понимание того, что мы прощаемся - не физически, нет, она всегда будет моей подругой и сестрой. Но теперь эта прекрасная девушка замужем, и у неё отныне своя семья, которую она будет строить и оберегать вместе с Ником. У них обязательно будут свои секреты, свои семейные традиции и привычки, и вечерние посиделки вдвоём. А я лишь по возможности буду всегда рядом и, если будет нужно, помогать этой прекрасной паре.

На смену слезам неожиданно приходит смех, сначала просто тихие похрюкивающие звуки, а затем и истеричный хохот.

- Я вспомнила вашу первую встречу! – поясняю подруге, смотря, как её брови ползут вверх в непонимании.

- Оо-о, не напоминай, пожалуйста, Ник вёл себя как последний козёл! – подруга уже тоже улыбается сквозь слёзы, и эта её улыбка такая искренняя, подтверждающая истинную любовь к этому парню.

- Ты и сама - то была не лучше! Как вспомню ваши перепалки!

- Пообещай мне, - Софа резко вдруг становится серьёзной.

- Что?

- Когда мы вернемся через месяц, ты будешь собрана. И ты будешь улыбаться, и у тебя всё будет хорошо, – я хочу ответить, но она даёт понять взмахом руки, что это далеко ещё не все наставления. –Если ты тут будешь грустить и убиваться, я там не смогу быть счастливой, просто, бл*ять, не смогу, Мару!

- Я обещаю, – киваю головой после недолгого молчания. Ради тебя. Ради вас.

- Она тянет мою руку вверх, помогая подняться.

- А теперь я позову Свету, она поправит твой макияж.

- Да, ты, наверное, права. Выгляжу сейчас как панда после сна.

- Да уж..

Роман.

Наш организм - довольно умная штука. Тысячи процессов, одновременно происходящих в нашем теле, о которых мы даже можем не догадываться, выдают свой результат на поверхность, оповещая уже постфактум. И ты стойко принимаешь этот результат, держа при этом маску хладнокровия, тогда как внутри всё бурлит и полыхает.

Я ни черта не понимаю, что тут происходит, но разобраться до конца - это уже, сука, дело принципа.

В голове крутится множество мыслей и догадок, когда захожу в ресторан, где уже во всю празднуют. Быстро обвожу взглядом присутствующих, сразу же цепляя молодожёнов. Продвигаюсь вдоль столов, и спустя несколько секунд они уже принимают мои поздравления.

- Ну наконец-то, я уж думал, что ты заблудился! – Ник, обнимая меня, улыбается.

- Немного не рассчитал, что желающих ехать со мной в сторону моря будет неприлично много. Ребят, поздравляю вас, совет да любовь, как тут у вас говорится! – вручаю букет невесте, целую в щёку. – А это вам на семейное уютное гнёздышко, - передаю конверт брату.

- Спасибо, Ромыч! Правда, брат, за всё спасибо! Я искренне рад, что ты есть в моей жизни, - он обнимает за талию свою теперь уже жену, и тепло в груди медленно разливается от этого вида.

Честно сказать, только сейчас я по-настоящему спокоен и доволен, что у этого парня всё в порядке. Он в надёжных руках, твёрдо стоит на ногах и, уверен на все сто, что так и будет продолжаться.

Искренне улыбаюсь и отвожу взгляд чуть левее, неосознанно сталкиваясь с изучающими меня и до боли знакомыми зелёными глазами. Хмурю брови, пытаясь сдержать чертей, пляшущих в моих глазах. Вот она, стоит передо мной. Смотрит на меня, застывшая, словно статуя.

Голоса, шум, музыка – всё уходит на второй план. Я, как голодный зверь, добравшийся до своей добычи, инстинктивно медленно пожираю её взглядом с головы до пят. Блуждаю по её чертовски идеальному телу в этом атласном платье. Сглатываю скопившуюся во рту слюну и жадно облизываю губы. Ну точно, бл*ть, самец, разглядевший в толпе свою самку. Хотя нет, ни х*я не моя она.

Марта смотрит, не моргая, широко распахнув свои красивые глаза.

«Дыши, девочка, выдыхай!» - мысленно ей транслирую.

И мне самому кажется, что воздух сгущается. Головой киваю ей в знак приветствия. Марта не успевает ответить, как откуда-то возникший муженёк цепляет её рукой за талию и разворачивает в противоположную сторону от меня. Той самой, сука, рукой, которой ещё несколько минут назад дёргал со всей силы гриву блондинки, отсасывавшей ему в машине. Он трогает её своими бл*дскими руками, а она ему позволяет, пизд*ц!

Делаю глубокий вдох, сжимая губы и одергивая себя. Какого чёрта я бешусь? Какая, на хрен, мне разница, что у них там происходит? Меня это не касается… Не касается!

- Брат, - Ник трогает меня за плечо, тем самым возвращая на землю. Смотрю на него и только сейчас начинаю моргать, понимаю, что пауза, должно быть, подзатянулась.

- Я немного отлучусь, простите, - прокашлявшись, София быстро покидает нас и уходит в ту же сторону, что и Марта с Матвеем. Провожаю её взглядом.

- Ром, я тебе давно хотел сказать…

- Мм? – поворачиваю голову в его сторону.

- Марта и Матвей…

- Не надо, брат, - мотаю головой. - Не интересно. Я здесь не для этого.

Он прищуривается и кивает головой, словно ни хрена не верит моим словам.

- Ну смотри... Ладно, пойдём, я посажу тебя за стол, шоу только начинается.

И действительно, он не обманывает, свадьба превращается в грандиозное представление. Бармен-шоу с оригинальной подачей напитков, флейринг-шоу, танцевальные номера каких-то известных местных групп, музыкальные артисты - певцы, исполняющие свои живые номера.

Танцы, сменяющиеся тостами, перекуры, и снова всё по кругу. Я уже сбился со счёта, какой сейчас происходит конкурс в центре танцпола.

И каждый раз ловлю себя на том, что пытаюсь выцепить её среди присутствующих гостей. Она же старательно избегает меня всеми силами, не смотрит в мою сторону, улыбается, веселится, танцует. Её муженёк трётся вокруг неё, не отходя ни на шаг. Кстати, не наблюдаю блондиночки в зале и делаю вывод, что её, по всей видимости, нет на этом празднике.

Весь вечер так и просиживаю за столом, не в силах заставить себя подняться, не считая тех нескольких раз, когда мы с Ником и его товарищами по работе выходили перекурить.

Очередная стадия танцев заканчивается, и гости снова рассаживаются по своим местам за столами. Шум голосов перебивает ведущий, активно жестикулируя руками и выдавая новую порцию шуток.

- А теперь, дамы и господа, пришло время поздравлений со стороны семьи нашего дорогого жениха!

Так получилось, что со стороны брата здесь только я. Родители, естественно, проигнорировали это событие. Но это и к лучшему. Мы все это уже давно поняли и приняли.

Поднимаю глаза и смотрю в сторону стола, где сидит чета Немовых. Матвей вальяжно развалился на стуле, правую руку закинув на спинку стула рядом сидящей Марты. Она же, выпрямившись словно по струнке, сидит ровно и смотрит в упор на меня. Второй раз, сука, за этот вечер. Она наконец-то смотрит на меня.

Приподняв подбородок, вскидываю бровь, не сводя с неё глаз. Ведущий по-прежнему что-то болтает, рассказывая о нас с Ником. А я продолжаю смотреть на неё – она на меня. Пространство сужается до нас двоих, и вокруг никого. Нет её мужа, нет огромного количества гостей. Есть только она и я. И чёрт знает, что творится сейчас в её милой головке.

Вижу, как поднимается её грудь, Марта тяжело вздыхает, но взгляда не отводит. Матвей наклоняется к её уху и что-то говорит, но она упорно его игнорирует.

«Давай, родная, дай мне только знак!» - языком провожу по нижней губе, прикусывая её.

Матвей тянет свои пальцы к её подбородку, цепляет и поворачивает её лицо в свою сторону.

Сс-сука-а…

Перевожу взгляд на ведущего, который, по-видимому, уже ждёт от меня речи, прокашливаюсь в кулак, поднимаюсь, расправляя пиджак. Беру в руки протянутый мне микрофон и поворачиваюсь в сторону счастливых и улыбающихся молодожёнов.

Марта.

Пока Рома проговаривает свои пожелания жениху и невесте, я жадно впитываю каждое его слово, каждый вздох, каждое движение. Я запоминаю. Поглощаю каждой клеточкой. Чтобы потом сохранить в тёмном чулане своей души, к которому ни у кого, кроме меня, нет доступа. Из которого по крупицам достаю и смакую одинокими и поглощающими своей пустотой вечерами.

- Если хочешь, я отвезу тебя домой, - голос Матвея раздражающе хрипит где-то сбоку. Сегодня его чересчур много, я бы сказала, перебор.

- Моя сестра выходит замуж, и сейчас, в самый разгар праздника, ты предлагаешь мне отправиться домой? – я по-прежнему смотрю на Романа, и моего так называемого мужа это, по-видимому, очень злит.

- Нет, нет, я вовсе не это имел в виду, Марта, - слышу, как он тяжело вздыхает. – Просто…Если тебе неприятно находиться в его компании… - он добивается своего, и я поворачиваю голову в его сторону.

- В его компании? – в недоумении удивлённо распахиваю свои глаза. – Матвей, прекрати. Здесь больше пятидесяти человек. Твоя ревность неуместна. Нас с Ромой больше ничего не связывает, и ты прекрасно об этом знаешь. Да, я не ожидала его здесь увидеть, но всё-таки есть люди, которые нас связывают, и, возможно, мы будем встречаться ещё не раз, поэтому, пожалуйста, прекрати так реагировать на него. И то, что ты не отходишь от меня ни на шаг на протяжении последних нескольких часов, только раздражает. И вообще, где Елена? Разве её имени не было в твоём пригласительном?

Матвей поджимает губы, делая их практически незаметными. Вижу, как пылают его зрачки, и играют желваки.

- Я решил, что её присутствие здесь будет тебе неприятно. Я всё же надеюсь…

- Не надо, Матвей. Я уже говорила тебе и повторю ещё раз…

- Нет! Не говори сейчас, давай потом обсудим ещё раз, может, как-нибудь за ужином…

- Матвей…

- Марта…

- И я искренне надеюсь, что ваша любовь будет долгой и до самого конца. До того самого, когда вы, будучи старичками в окружении своих детей и внуков, крепко держась за руки, встретите свой закат. Вместе и навсегда… - одновременно мы разворачиваемся и смотрим на Рому, который заканчивает свою речь и, похоже, доводит невесту до слёз своими трогательными пожеланиями.

Тема детей особенно больна для Софии, но не многие в курсе всех событий. Рома уж точно не из их числа. Перевожу взгляд на Софу и смахиваю скатившуюся слезу. Она уже крепко обнимает Рому и что-то говорит ему на ухо. Он кивает в знак согласия и снова обнимает её, а затем и Ника.

Эту идеальную картину я тоже пытаюсь запечатлеть в своей памяти.

- И какое бы расстояние нас ни разделяло, помни, брат, вы всегда можете на меня рассчитывать...- Рома добавляет последнюю фразу уже не в микрофон, но я всё отчётливо слышу и читаю по его губам.

- Если для тебя он так безразличен, как ты утверждаешь, то хотя бы тщательнее скрывай свои слёзы, когда смотришь в его сторону, - стул под Матвеем скрипит по полу и отодвигается. Мужчина резко встаёт и уверенно направляется к выходу.

Я же наконец выдыхаю и откидываюсь на спинку своего стула. У нас с Матвеем довольно сложные отношения. Когда-то, под влиянием чёрт знает чего - то ли гормонов, то ли тяжёлой обстановки в связи с нападением на Софу, - как-то всё разом случилось, и в не самое простое время для меня Матвей оказался рядом и решил, вроде как, все мои проблемы. Он утверждал, что для моей же безопасности так будет лучше. И я верила, доверяла.

И только спустя много месяцев я осознала и поняла, что многие сложности в моей жизни были очень сильно приукрашены тем же Матвеем. Не хотелось бы думать, что все его поступки были обусловлены какой-то выгодой для него, но всё же с некоторой периодичностью мой муж "на бумаге" с определённой дозой давления просил от меня взаимности и перехода на другой уровень семейных отношений, со всеми вытекающими последствиями.

Делаю глоток игристого вина и всматриваюсь в танцующие пузырьки. Снова начинает играть музыка, танцпол потихоньку заполняется. Мужчины покидают зал, направляясь к выходу на очередной перекур. При этом они очень шумно переговариваются и смеются.

Я же набираю полные лёгкие воздуха, встаю и иду к бару. Немного расслабляюсь от того, что Ромы нет рядом. Матвей прав: как бы внешне я ни старалась держаться, внутри я ни черта не справляюсь. И это только злит.

- Можно что-нибудь на ваше усмотрение? – обращаюсь к бармену, облокачиваясь на стойку.

Приятный молодой парень улыбается и кивает в знак согласия. Заворожённо наблюдаю за движениями мужских рук и немного даже восхищаюсь всеми этими замысловатыми движениями. Немного магии, и бармен протягивает мне ароматный голубой коктейль с оригинальной трубочкой.

- Благодарю, - улыбаюсь и пробую напиток. – Мм-м, очень даже вкусно!

Музыка сменяется с быстрой на медленную, кажется, настало время очередного парного танца, и мне можно выдохнуть, потому что танцевать с кем-либо я точно не собираюсь.

Делаю очередной глоток и не сразу понимаю, как твёрдые и горячие ладони сжимают мою талию, разворачивая в сторону танцпола.

- Потанцуем? – тёплое дыхание ударяет в висок, и мурашки пробегают по рукам от этого до боли знакомого голоса.

Глубокий вдох, закрываю глаза, и в следующее мгновение моё дрожащее тело оказывается тесно прижатым к мужчине в том самом чёрном костюме.

Роман.

- Ты надолго к нам? – густое белое облако дыма вылетает в воздух из моих лёгких. Поворачиваю голову в сторону Матвея и снова глубоко затягиваюсь отравой.

В принципе, я его где-то даже понимаю: несколько лет назад моя персона стала причиной его провала в бизнесе. Я наводил справки,и из-за не состоявшихся договорных отношений с немцами его дела пошли на спад. Несколько точек пришлось закрыть, и на сегодняшний день, по моим данным, у него остался один автосалон, который худо-бедно, но держится на плаву.

Не могу сказать, что меня мучают угрызения совести, потому что, как там говорится у русских – не везёт в делах - повезёт в любви? Ну вот, наверное, именно поэтому. Да и не успели мы толком сработаться, ни одной машины не продали.

- Уже успел надоесть? – опять выдыхаю сигаретный дым, отворачиваясь от него и облокачиваясь на ограждение цветника. Мы стоим вдвоём в специальной беседке для курения на улице, их здесь несколько, и почти все забиты отдыхающими. У меня же было стойкое желание уединиться и подумать в тишине.

- Да мне пох*й как-то. Я за жену переживаю, не хочу, чтобы ты находился рядом с ней. Ты на неё плохо влияешь.

При слове «жена» меня как-то невольно передёргивает. Ну вот на хера он это делает? Метит, бл*ть, свои границы. И ведь, как ни крути, но, сука, прав. Она ЕГО жена. И всё.

- Ты, когда других баб по машинам таскаешь, тоже за неё переживаешь? - бросаю окурок в пепельницу и разворачиваюсь всем телом к нему. Убираю руки в карманы и смотрю прямо в лицо этому сопереживающему. Вижу, как его руки сжимаются в кулаки, а лицо превращается в одну сплошную гримасу, в которой зло смешалось с ненавистью.

- А ты не лезь в наши отношения, это, бл*ть, не твоего ума дело! – почти выплёвывает Матвей.

- Да, собственно, ты можешь переиметь хоть с десяток шлюх, - делаю паузу, когда телефон Матвея начинает трезвонить на всю округу. Он быстро сбрасывает звонок и убирает аппарат в карман. – Только вот непонятно, зачем тебе тогда ОНА? - последнее слово произношу с особой интонацией. Потому что до сих пор не понимаю, не верю, сука, на х*я он влез тогда под шумок, пока, я почти уверен на все сто процентов, Марта была не то чтобы в шоке, она была, бл*ть, потеряна для всего мира, в том числе и для меня? До сих пор помню наш последний разговор и её дрожащий голос. Этот разговор снится мне ночами... На постоянном повторе.

Его гаджет снова оживает, и Матвей нервно дёргает телефон, при этом выворачивая на изнанку карманы своих брюк.

- Держись от неё подальше! – последнее, что он проговаривает, и, смахивая пальцем зелёную кнопку на экране, разворачивается и уходит.

Ну конечно, я прямо сейчас и начну… Держаться подальше… И эти слова словно зелёный свет для меня.

Дальнейшие действия происходят будто не со мной. Сам до конца не понимаю, что именно мною двигало, ведь я, на самом деле, действительно не собирался ни разговаривать с ней, ни, не дай бог, трогать её, и уж тем более не планировал танцевать, сука, с ней этот грёбаный медленный танец.

Но накопившееся за всё это время во мне прорывается бесконтрольно, и тело движется на инстинктах в сторону жизненно необходимого мне источника моей силы и жизни.

Только сейчас осознаю, что и не жил без неё, а подыхал, существовал, выживал…

Быстрым шагом прохожу через холл, попадая в основной зал. Шум, гул, крики, смех – всё уходит на второй план, когда цепляю взглядом тоненькую фигурку у бара в этом ох*енном платье.

Если бы она только была моя, если бы… Я бы содрал с неё это платье, не сожалея ни минуты. Я бы пожирал её своими поцелуями, исследовал тело, не пропуская ни миллиметра. Я бы кусал и зализывал её розовые соски, которые, уверен, очень скоро превратились бы в маленькие алые горошинки. И конечно же, когда бы я добрался своей рукой до её трусиков, там уже было бы о-очень мокро, да так, что мой палец без препятствий погрузился бы в эту влагу…

Сс-су-ка… Ну вот, какого хрена? У меня теперь стоит.

Удача всё же сегодня на моей стороне, и в момент, когда я почти в плотную подхожу к Марте, в зале вдруг начинает играть задушевная медленная музыка. Она лишь поворачивается ко мне, и только её слегка округлившиеся глаза дают знать, что Марта не совсем ожидала увидеть именно меня. Увы, детка…

Ничего не могу придумать, слова сами начинаю вылетать из меня, действуя на инстинктах.

- Потанцуем? - не дождавшись ответа, крепко притягиваю её за талию и двигаю в сторону танцпола.

Ещё более широко распахнутые глаза Марты говорят о многом. Дрожащие руки нервно то сжимают, то, наоборот, разжимают лацканы моего пиджака. Да, милая, я тоже нервничаю и сам не до конца понимаю, зачем затеял всё это.

- Как жизнь семейная? Муж не обижает? - взглядом прожигаю её. Даже моргнуть боюсь, иначе ведь может исчезнуть. Как уже было однажды.

Марта лишь часто моргает и быстро дышит.

Если бы не громкая музыка, уверен, услышал бы звук её бешено колотящегося сердца. Хотя, кому я вру, моё тоже отбивает, не жалея сил.
- Кстати, у вас сын или дочка? - продолжаю задавать вопросы, не могу остановиться.

И зачем мне эта информация?

Как вдруг Марта резко останавливается, руки плавно и безвольно падают вдоль тела, а в глазах появляется влага.

- Дочка... - почти шёпотом произносит она, и первая слеза, не сдержавшись на ресницах, падает на её щеку.

Ну и к чему это? Марта слегка толкает ладонями в мою грудь, пытаясь отстраниться, но я, наоборот, ещё крепче начинаю прижимать её к себе. Словно пойманная дикая птица трепещет и пытается вырваться на свободу. Нет, милая, не так быстро.

- Что ты… - она запинается, как будто очень сильно старается сформулировать свой вопрос, но у неё ничего не выходит. Глаза быстро бегают по моему лицу, словно ей сложно остановиться на чём-то одном. Например, на моих глазах.

– Чего ты добиваешься? Ах – хх, - лёгкий, едва слышный стон вырывается с её губ, когда я сильнее прижимаю к её животу свой стояк. Уверен, она всё чувствует, и для полной достоверности чуть двигаю вперёд пахом и наконец добиваюсь своего – Марта злобно впивается в мои глаза, тогда как я теперь спокойно могу разглядеть в её полыхающие огни.

- Хотел предложить тебе… По старой памяти… - меня несёт, да так, что уже не могу остановиться. И пох*й, что разобьюсь в дребезги. - Я уезжаю послезавтра, может, встретимся? Мой отель располагается на первой линии от моря…

- Ты предлагаешь мне приехать к тебе в отель? – мы танцуем или делаем вид, что выполняем какие-то странные телодвижения. Надеюсь, со стороны всё выглядит более чем прилично.

Отрываю взгляд от Марты и смотрю поверх её головы, упираясь прямиком в целующихся молодожёнов, так же плавно движущихся в своём свадебном танце. И понимаю, что на нас никто не смотрит, всем по хрен. В груди распирает от непонятного чувства, и вот-вот вырвется наружу.

- Ну, можно и в отель… Там нам будет удобнее… - ну вот, что я, сука, несу?

Брови Марты плавно стремятся вверх, рот округляется буквой «о», и эта реакция меня так вставляет, что, если она сейчас не начнёт говорить, я её точно поцелую. И у меня, кажется, ещё сильнее встаёт.

- А как же… Как же твоя жена?

- А моя жена, так же, как и твой муж… Ничего не узнает…

Движения прекращаются, музыка сменяется на более быструю, и мы останавливаемся почти в самом центре танцпола. Марта хмурится, изо всей дури прикусывая свою пухлую нижнюю губу. Меня так и подмывает протянуть руку и освободить её из сладкого плена.

Но всё моё тело сейчас сконцентрировалось и собралось в ожидании ответной реакции. И тут либо всё, либо ничего, среднего не дано. И пусть я буду полным му*аком, но я надеюсь на то самое «всё». Чтобы травануться ещё раз вдоволь на ближайшие года... Получить свою дозу, без которой так сильно ломает и выкручивает, до следующего свидания, если оно вообще будет.

Наконец, девушка напротив меня оживает, отдёргивает свои руки, словно от огня, и, прищурив красивые глазки, почти шипит:

- Да пошёл ты, Роман... К чёрту!

И, не дожидаясь моего ответа, растворяется в толпе танцующих тел. Смотрю на эту виляющую задницу, обтянутую атласной тканью, и улыбка тянет уголки губ вверх.

- Да я уже давно в аду, родная…

Сгорим вместе, родная?

Марта.

Второй день свадьбы проходит в домике, арендованном специально на берегу моря, большом двухэтажном. Чтобы вместить всех гостей, Ник решил, что это будет идеальным вариантом. Множество комнат - это идеально, если вдруг кто-то захочет уединиться или уложить ребёнка спать. Да, две пары приехали с детьми: две девочки лет пяти-шести и один мальчик, совсем ещё малыш, который, похоже, только научился ходить. Невольно улыбаюсь, когда вижу, как этот неуклюжий медвежонок пытается быстро передвигаться по траве босыми ножками.

Сегодня, конечно, народу уже не столько, сколько было вчера в ресторане, здесь сейчас в основном самые близкие, с кем за время работы в России успел сдружиться Николас, а также несколько подружек Софии со своими мужьями. Матвей пообещал быть позже, ближе к вечеру, что меня немного обрадовало и расслабило. В общем нас, наверное, человек пятнадцать. Но даже этого вполне достаточно для шумного и весёлого отдыха.

Ритмичная музыка доносится из колонки, установленной на улице, детский смех разбавляет её. Мужчины окружили мангалы, жаря шашлыки и стейки, и громко обсуждая пикантные моменты семейной жизни, при этом часто смеясь и подшучивая. У каждого по бутылке пива в руках, и почти все они полураздеты. В том числе и Роман. Удивительно, но он с такой лёгкостью вписался в эту компанию, что меня это почему-то даже злит. И как бы я ни пыталась его игнорировать, на деле это оказалось почти невозможным. Наши взгляды постоянно пересекаются, словно молнии в ясном небе.

Рома стоит ко мне спиной, что-то рассказывает, а я не могу оторваться от рельефных, прокаченных мышц его голой спины. Из одежды на нём только шорты и сандалии. Твёрдые икры, покрытые волосками, сильные ноги, которые он скрестил, уперевшись на одну из них.

- Подотри слюнки, - пихает локтём меня в бок Софа. – Не так откровенно, Мару!

— Это так заметно, да? - распахнутыми в ужасе глазами смотрю на подругу.

- О-о-о, - она начинает заливисто смеяться, да так громко, что часть мужчин поворачивает в нашу сторону головы.

- И над чем же вы так смеётесь, дамы? Может, поделитесь? – не сдерживается первым Сергей. Этот парень работает с Ником с самого начала, можно сказать, его верная правая рука. Серёжа – холостяк по жизни, весельчак такой же, как и Ник. На этой волне они и нашли друг друга. И даже сейчас, когда Ник уже женат, друг не перестаёт подшучивать о том, что в их полку убыло, и он этим, естественно, очень огорчён.

- Да так, о своём, о женском, мальчики, не отвлекайтесь! У нас уже почти всё готово!

Рома в эту минуту впивается в меня своим изучающим взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю. Чувствую, что щёки начинают гореть, и ничего не могу поделать с этим. А он всё продолжает смотреть, и что-то со вчерашнего дня как будто изменилось в его взгляде, словно там произошли кардинальные перемены. Я вижу горечь, боль и, возможно, сострадание? Нет, нет, я даже не хочу думать об этом, эта тема под запретом.

Пока мы неотрывно изучаем друг друга даже на расстоянии, не замечаю, как ко мне, пыхтя и слюнявя свой кулачок, подходит маленький Егорушка. Он трогает меня за ногу и тянет свои ручки вверх. Перевожу взгляд на малыша и, конечно же, беру его на руки. Тот сразу начинает мило улыбаться и тянуть мои распущенные волосы в разные стороны.

- Егора, осторожно, малыш, тёте больно, - приговаривает его мама Вика, подоспевшая вслед за ним. – Марта, ты не против?

- Нет, конечно, не переживай, я побуду с ним, можешь пока отдохнуть.

- О, было бы замечательно! Я пока поднимусь в комнату, переоденусь, спасибо, Марта, ты чудо!

Женщины не отстают от мужчин, громко хохоча и попивая свои коктейли. Таня с Верой уже начали танцевать, в унисон подпевая играющей в колонке всем известной песне.

- Иди и не торопись! Нам тут есть чем заняться, да, маленький медвежонок? – крепко обнимаю малыша и по инерции снова перевожу взгляд в сторону Ромы. Он всё так же смотрит в мою сторону, не отводя глаз. Только теперь брови его нахмурены, а лицо излучает такую необъяснимую тревогу, что и моя мимика сейчас, уверена, отражает его.

И только сейчас осознаю, какая картина вырисовывается перед его глазами. Ведь я стою перед ним с малышом на руках. Я была уверена, что Рома знал о той трагедии, что произошла с моей… С нашей доченькой…

Но вчера я убедилась в обратном. Казалось, больнее просто уже быть не может. Но один его вопрос, и я рассыпалась на мелкие частицы, которые так долго и старательно собирала воедино. Всё моё тело отторгало реальность, душа терзалась фантомными воспоминаниями минувших дней.

Быстро отворачиваюсь, не выдерживая его тяжёлого взгляда, и удаляюсь в сторону пляжа. Знаю, что женщины справятся без меня, стол почти уже накрыт, нарезка и закуски готовы. Мясо жарится и вскоре так же будет готово.

Пока идём к воде, в голове отбивает и пульсирует страшное озарение, которое чувствую нутром: «Теперь он точно знает! Он всё знает! Он всё понял или, возможно, Ник проговорился!».

Скидываю шлёпки на песок и усаживаю маленького непоседу рядом. Он сразу же принимается копошиться и загребать в свои ладошки мелкие крупинки.

Устраиваюсь поудобнее рядышком, утопив ступни в песке. Ветер с моря раздувает мои волосы, и я смотрю на бушующие волны, погружаясь и расплавляясь в этой безумной стихии. Иду на самое дно.

Смотрю и не в силах оторвать взгляд. Море всегда меня успокаивало, а сейчас почему-то, наоборот, оно разжигает во мне тревогу.

Рядом со мной осторожно и тихо присаживается мужская фигура, мягко обволакивая своей энергией и уникальным запахом. Я закрываю глаза, жмуря их со всей силы, и задерживаю дыхание. Нет! Нет! Нет! Не нужно, пожалуйста!

Чувствую знакомый запах парфюма и начинаю содрогаться всем телом. Несмотря на жару и безжалостно палящее солнце, руки покрываются полчищем мурашек. Пытаюсь вдохнуть глубже, пока не слышу этот хрипло-грубоватый тембр.

- Прости, Марта…

Сглатываю ком и открываю глаза, смотря прямо перед собой. На него сейчас просто не осмелюсь. Сглатываю ещё раз, и ещё. Спазмы в горле не дают возможности хоть что-либо проговорить.

- Я не знал… О твоём ребёнке... И вчера я вёл себя, как долбанный му*ак.

Лицо кривится, губы дрожат, но я их кусаю, зажимаю. Изо всех сил веду борьбу сама с собой, чтобы не зарыдать прямо перед Ромой.

— Это была девочка… Ты вчера спрашивал.

- Бл*ть… - слышу его тяжёлый вздох, и, как он быстро растирает лицо руками.

Мы не смотрим друг на друга. Похоже, что ни у меня, ни у него совсем нет на это сил. Наверное, просто понимаем, что сейчас это просто невозможно.

Маленький Егор продолжает капать песочек своими ручками, при этом что-то сладко гуля.

Шум волн заглушает все остальные звуки. Некоторое время мы сидим молча и просто смотрим вдаль. Даже дышим синхронно. Несмотря на то, что наши плечи почти соприкасаются, между нами огромная пропасть недосказанности, в которую упали ещё много времени назад.

- Почему ты тогда не сделала, как я просил? – с тягостным сожалением проговаривает тихо Рома.

Мотаю головой, сжимая губы.

- Почему меня заблокировала, не дала даже шанса? Почему, Марта? – всё тем же раздирающим душу в клочья тоном продолжает, добивая меня в конец.

- Я ведь любил… Я горы готов был свернуть за тебя…

Господи, замолчи! Пожалуйста! Прекрати!

- О, вот вы где, - слышу голос Вики и ладошками начинаю нервно растирать заднюю часть шеи.

- Егора, малыш, пойдём, пора обедать! Спасибо, Марта, что приглядела! Кстати, Ром, тебя там парни потеряли, - запыхавшись, быстро тараторит, словно и не замечая дикого напряжения между нами двоими.

- Да… Я иду уже, - медля, он будто сомневается несколько секунд, но всё же не охотно встаёт. И так и не взглянув в мою сторону, быстро уходит...

- Я тоже буду через минут десять, Вик… Вы идите…

И только, когда они все втроём удаляются, я позволяю себе закрыть ладонями лицо и тихо всплакнуть.

Как можно одновременно любить и ненавидеть? Как можно одновременно желать находиться именно в этом месте - здесь с ним, и в то же время испытывать ужасно необходимую потребность быть как можно дальше отсюда? Как можно ревновать до боли в груди в один момент, а в следующий с безразличием смотреть на мужчину, который целует её по ночам. Её, а не меня.

Как? Как? Как?!

Я совсем не могла и подумать, что свадьба любимой подруги превратится для меня в настоящую каторгу из душевных терзаний. Из-за него. Из-за Романа. Который засел в душе с корнями, терзая её и мучая.

Возможно, я сама виновата, что оттолкнула в тяжёлое время. Теперь сижу и кусаю локти, точнее губы… В кровь. Смотрю на него и вздыхаю. Боже, я умираю.

А ведь всё сложилось именно так, как желали его родители. Он с Эммой - достойной для него женщиной, а не с какой-то там плебейкой без рода и племени. Всё ровно так, как хотел его отец.

Улыбаюсь от мысли о том, с каким наверняка облегчением вздохнул Йохан, когда мы расстались.

"Может, и любит он тебя, а будет со мной!» - Эмма тогда знала наверняка исход наших отношений. И какой же дурой предстала я перед ней!

- Приём, Марта! Ты сегодня весь день где-то летаешь? В каких облаках? - Серёжа возвращает меня в реальность своим любопытством.

Мы сидим на веранде за овальным большим столом, во главе которого Ник и Софа.

- Не трогай её, бро! Человек отдыхает, имеет право! - защищает Ник, он всегда старается меня огородить от чьих-либо ненужных вопросов. В прочем, и сам их никогда не задаёт. Всё понимает с одного взгляда. Так было всегда. С самого первого дня нашего знакомства, ещё тогда, в Мюнхене. И если Софа мне как сестра, то Ник, наверно, как брат, не побоюсь этого слова.

Вот такая суровая правда жизни: чужие люди роднее кровных. Ближе. Добрее.

- Серёж, я всегда там, мне там комфортнее, - улыбаюсь, слегка поддавшись вперёд и подперев двумя руками подбородок.

— Вот за что ты мне всегда нравишься, Марта, так за твой характер! - он подмигивает и салютует мне бокалом вина. Поднимаю свой и отражаю.

- Ээ-эх… Уведу тебя у Матвея, - пошло облизываясь, как мартовский кот, улыбается он.

- А ты думаешь, Серёж, так легко увести из брака женщину? - слегка подвыпившая Таня кидает ему вызов.

Бегло кидаю взгляд на Софу, она лишь кивает головой. А я невольно вспоминаю её утренние слова.

«Я чувствую себя виноватой из-за всего этого. Мечусь, словно между двух огней. Между вами такая энергетика, что невозможно просто не заметить, как вы друг друга пожираете взглядами! Вам нужно поговорить!» - выдала подруга, утянув меня за угол дома.

- Думаю, да! Главное ведь знать подход, Танюш!- Сергей смеётся, выпрямляясь и потирая свои ладони. - Найти, так сказать, точки соприкосновения!

- Ой, вот я от своего мужа никогда и никуда не уйду, да, Димуль, - демонстративно она тянется к мужу и целует, при этом облизывая его до подбородка.

Однозначно, этим двоим скоро понадобится уединиться. Закатываю глаза от того, насколько всё предсказуемо. Так бывает всегда, когда мы встречаемся все вместе. Все разговоры благодаря Сергею переходят на пошлости.

Оторвавшись от мужа, Таня начинает спорить с Серёжей. К ним присоединяются Дима и Ник, и вскоре разворачивается целая беседа на тему измен, любовных треугольников и прочего.

- Измена — это предательство! Её ни в коем случае нельзя прощать! - возмущённо вскидывает руки Софа.

- Смотря какая! - не унимается Серёжа.

- Что ты имеешь в виду?

- Если не было секса — это не считается!

— Это ошибочное мнение, Серёж! Боже, вы, мужчины, идеально всё провернули, успокаивая себя тем, что, если не было проникновения, то можно возвращаться назад к жене?!

- Я так не считаю, если тебе интересно моё мнение, - прижимая к себе и нежно целуя в висок свою разъярённую жену, уверенно и спокойно выдаёт Ник.

- Поддерживаю, - кивает Дима.

- А ты, Ром, как считаешь? – не унимается Таня, и следом наступает тишина.

Я же стараюсь делать вид, что занята своим напитком, всматриваясь в танцующие пузырьки в своём бокале. Только бы не забыть, как дышать…

- Я считаю, что если любишь человека, то желания прикасаться к другому просто не возникнет. Априори. Всё элементарно. И не важно, жена это или просто девушка, - все внимательно слушают Рому.

Женщины вздыхают с пониманием и восхищением, мужчины с одобрением, кивая.

- А если… Если появляется третий, то там и не было той самой любви, - зафиналивает прямо в цель. В ту самую, что расположена в моей груди.

Делаю глоток своего Дом Периньон, и чудом только не давлюсь. Это он про меня?! Про меня и Матвея?! Пока прихожу в себя от услышанного, Серёжа подливает мне в бокал игристого.

- Бо-оо-же, как повезло твоей жене, Ром! Почему, кстати, ты её с собой сюда не привёз? - тянет на пропев Вера.

С облегчением понимаю, что никто из присутствующих, кроме нас четверых, не в курсе событий, произошедших несколько лет назад между мной и Ромой. Иначе я бы просто провалилась под землю.

Опять делаю глоток, и снова получается, что до самого дна. Если так пойдёт дальше, я просто напьюсь и свалюсь спать в одной из спален на втором этаже.

Смотрю вверх на окна дома, но вспоминаю, что Ник и Софа будут ночевать сегодня тут, и, скорее всего, они захотят это сделать в уединении. Завтра с утра у них вылет на Мальдивы.

- Танцевать пойдём, Марта? - шепчет тихо мне на ухо Серёжа, тогда, как я пытаюсь услышать, отчего же Рома не взял с собой Эмму?

- У неё дела, она, увы, не смогла… К сожалению, - чуть помедлив, всё же отвечает потрошитель моего сердца.

К сожалению?! К сожалению, бл*ть?!

Глаза предательски расширяются, брови стремятся покинуть мой лоб. Смотрю прямо перед собой и прикусываю губы.

Какое, на хрен, сожаление, Ром?

Хватаю уже снова наполненный бокал и залпом добиваю. Плевать, как это сейчас выглядит. Ухмыляюсь, когда понимаю, что на меня, впрочем, никто и не смотрит - все восхищаются идеальным семьянином, чтоб его!

- А пойдем, Серёж! Веди! - икнув, встаю, слегка пошатнувшись и пытаясь выйти из-за стола. Сергей галантно придерживает меня за руку и помогает. При этом, не забывая постоянно отвешивать мне комплименты, позёр недоделанный.

И вот мы уже в танце отплясываем бешеный ритм какой-то очередной зарубежной попсы. Сначала быстрые, зажигательные мелодии, а затем и медленные.

- Марта, может, как-нибудь сходим поужинаем? - Серёжа мягко держит меня за талию и ведёт в танце.

- Не-а, - верчу головой и широко улыбаюсь. - Как там говорится? Но я другому отдана, я буду век ему верна… - почти припевая в такт музыке. Этот мартовский кот явно подумал сейчас про Матвея, но, Боже, если бы он только знал, насколько заблуждается.

- Ну-у-у, а я, дурак, раскатал губу… Матвею повезло…

- Аха-ха, точно! Несказанно! - хихикаю, еле сдерживаясь. Ну вот, алкоголь делает своё бесстыдное дело, и мой мозг начинает плыть, а язык болтает что попало.

Поглядывая в сторону стола, то и дело ловлю на себе недовольный взгляд Ромы. Ну и пусть! Пусть смотрит! И сожалеет, что Эммы нет рядом сейчас с ним! Ха-ха!

Немного спустя к нам потанцевать присоединяются и остальные, а после, разгорячённые и весёлые, все вместе идём купаться в прохладном море.

Холодная вечерняя вода немного освежает и отрезвляет, но волшебства отрезвления не происходит, и чувство эйфории никак не покидает моё изнурённое тело.

Уже ближе к ночи ребята потихоньку разъезжаются, а те, кто был с детьми, уехали уже давно.

-Уезжаешь? - Софа стоит на пороге комнаты, где я спешно скидываю все свои вещи в большую дорожную сумку.

- Да, не хочу вас смущать, - подхожу и обнимаю подругу.

- Дурочка, ты же знаешь, что говоришь сейчас глупости! - слезливо шепчет, притягивая меня крепче к себе.

- Ничего не глупости, у вас теперь своя жизнь. А мне нужно жить дальше.

- Я буду скучать, Марта!

- Не надо! Не переживай за меня, отдыхай, люби, дари своему мужу каждый миг... Будто он последний, Соф… Ведь мы никогда не знаем, когда он будет… Цените друг друга, и не потеряйте…

- Ум-мм, всё, довела меня до слёз! - и вот мы обе плачем. Всё как обычно.

- Я решилась, - отрываюсь от подруги, немного приподнимая плечи, вскидывая подбородок.

— Это на счёт Матвея?

- Угу, давно нужно было это сделать. Не понимаю, зачем только столько тянула.

- Я тебя поддерживаю, давно пора выбираться из этого болота, лягушонка ты моя!

Хочу задать вопрос, который крутится на кончике языка, и боюсь услышать ответ. Боюсь проснуться завтра снова в этом отчаянии. Но всё же решаюсь.

- Да… А Рома? Он уже уехал?

- Да, они с Ником должны были попрощаться. Вы так и не поговорили?

Отрицательно качаю головой.

- Но ты знаешь, его приезд многое для меня расставил на свои места. Я поняла, что он счастлив со своей Эммой, а я … Я буду жить дальше. Только одна, никаких больше влюблённостей, - нервно смеюсь, подёргивая плечами. - Ни за что!

- Эх, Марта, ни хрена ты не поняла! Не любит он эту Эмму! И женился на ней, потому что… Да ты сама прекрасно всё знаешь, что мне тебе объяснять? Неужели не видишь, как он на тебя смотрит?!

- Не важно, почему! И ничего я не вижу! Всё! Тема закрыта. Уехал… Ну и… И до сви-да-ни-я! – последнее, уже глотая слёзы, выдавливаю из себя.

Наверное, следующая наша встреча произойдёт еще через несколько лет, возможно, когда у брата Ромы будет годовщина свадьбы или, дай Бог, какое-нибудь важное событие в их семье. А возможно, мы больше и не увидимся.

Прощаюсь с родными и близкими мне людьми, которых не увижу в ближайший месяц, беру свою сумку и выхожу в сторону дороги. Убер должен прибыть с минуты на минуту, и я нервно переминаюсь с ноги на ногу.

Вечерняя прохлада разгоняет мурашки по моим оголённым плечам. Понадеявшись на дневную жару, я совсем не позаботилась о какой-нибудь тёплой одежде. Ничего, сейчас только доберусь до дома и сразу же отогреюсь в своей любимой ванне, добавлю в неё морскую соль, и будет мне рай!

Звук сообщения прорывается в темноту, и экран освещается входящим оповещением о том, что моё такси задерживается… На неопределённый срок.

- Что?! Это шутка такая?

Открываю приложение и вижу, что на карте всё горит красным. Что за чёрт?

Пока я со всей концентрацией своего внимания рассматриваю траекторию движения моей машины, не замечаю приближающегося ко мне человека. На плечи мягко опускается что-то тёплое и нежное. И запах… Этот запах я уже сегодня слышала. Тело моментально отзывается, оно начинает дрожать от мысли о том, что Рома не уехал.

- Замёрзла?

- Эм-м, да, немного. Спасибо, - слегка растерявшись, пытаюсь разглядеть его в темноте. Он стоит непозволительно близко. На его плече большая спортивная сумка, он по-прежнему в шортах, футболке и кроссовках. А его ветровка, по всей видимости, прямо сейчас согревает мои плечи. М-да уж. Громко сглатываю и делаю шаг назад. Мне нужно больше пространства.

- Ждёшь такси?

- Да.

- М-м, моё тоже сейчас должно подъехать.

- А у тебя? - хмурю брови и внезапно икаю. Только этого не хватало. Это всё выпитый алкоголь, будь он не ладен. Хочу спросить, приедет ли его такси, но не успеваю.

Сигарета в руках Ромы ярко вспыхивает, и я вижу лукавую улыбку, когда он подносит её к губам.

- Прости, что смешного?

- Ничего, - выдыхая вверх столб белого дыма, он улыбается ещё шире. - Просто кое-что вспомнил.

- И что же?

- Ты всегда икаешь, когда много выпьешь.

- П-ф-ф, - складываю руки на груди. - То же мне, новость. Ик, - да, бл*ть!

Рома, к счастью, не успевает ничего ответить, как к нам, о чудо, подъезжает жёлтое такси, но не с моими номерами! Это его такси.

Интересно, по каким таким дорогам этот водитель ехал, если она здесь всего одна?

- Доброй ночи, - здоровается таксист.

- Когда будет твоя машина? - Рома топчет белой кроссовкой от Nike* бычок тлеющей сигареты и вскидывает на меня свой твёрдый, суровый взгляд.

- Вообще-то, эм-м-м… Вообще-то, её, скорее всего, не будет в ближайшее время, - снова открываю приложение и пытаюсь отыскать свой убер.

- На дороге большая авария, несколько машин… В ближайшее время сюда точно никто не поедет, дорога перекрыта. Я ехал сюда по другой трассе, через посёлок, - и только водитель это проговаривает, как на моём телефоне высвечивается сообщение об отмене заказа.

Ахаю от удивления и злости одновременно.

- Садись, - Рома открывает заднюю дверь автомобиля и приглашает меня внутрь.

- О-о, нет, нет. Не нужно! Езжай, я закажу новую машину!

- Садись, Марта! - уже чуть громче и строже выдаёт приговор. Божечки, дай мне сил…

- Хорошо, ок. Сажусь, - в примирительном жесте вскидываю руки. - Но это только потому, что авария. А вообще я могла бы вернуться в дом, я думаю, Ник с Софой выделили бы мне одну из спален?

- Ну разумеется, я и не сомневался!

Слышу громкий вздох, не пойму только чей, водителя или Ромы? И в последней попытке сопротивления вопросительно заглядываю в глаза своему мучителю. А он лишь подталкивает меня своей ладонью в спину, чтобы я садилась скорее в машину.

Теперь главное, чтобы он не сел рядом.

- Не дождёшься, - бурчит Рома и следом за мной садится на заднее сиденье машины.

Я сказала это в слух?! Чёрт! Чёрт! И зачем я села в одну машину с ним?

Водитель слегка посмеивается, и машина трогается с места.

- Какой адрес первый? - интересуется и с улыбкой смотрит в зеркало на нас двоих.

Отсаживаюсь на самый край, практически приклеиваясь к двери салона. А Рома, развалившись как король и расставив широко свои ноги, спокойно и вальяжно устраивается на большую часть пассажирского сиденья. И чего ему спереди не захотелось ехать?

- Какой у тебя адрес?

- Что? - хлопаю ресницами, притворившись, что не понимаю его вопроса.

- Адрес, Марта? Где ты живёшь?

Расстояние, между нами, такое мизерное, что наши бёдра почти соприкасаются. И куда подевался весь воздух? Мне становится до ужаса душно, как будто нечем дышать. И этот пристально изучающий взгляд Ромы, он вообще не смотрит в окно. Исключительно на меня.

Снимаю с плеч его кофту и передаю её Роме.

- Спасибо, здесь очень жарко, - произношу, стараясь не смотреть ему в глаза. — Это твоё такси, поэтому мы можем довезти сначала тебя, без проблем.

Он делает глубокий вдох, задерживает дыхание, и кажется, что я вместе с ним замираю. А потом Рома устало выдыхает и хватается указательными пальцами за переносицу.

- Марта, скажи, пожалуйста, водителю свой адрес, будь так добра, - и тут он просто отворачивается и смотрит в окно. В окно! Не на меня! А в это долбанное окно, как будто я ему настолько осточертела, что он даже смотреть на меня не может!

Громко и чётко произношу свой адрес и откидываюсь на спинку сиденья. Закрываю глаза, делая вид, что беседовать я не намерена. Всё, достаточно с меня!

- Спасибо, - слышу усталый хриплый голос совсем рядом, от которого в животе возрождаются давно позабытые бабочки. Облизываю пересохшие губы, лицо начинает полыхать, а кожу покалывать. Каждая клеточка моего тела чувствует, как он сейчас смотрит на меня. Но я стараюсь игнорировать этот факт и до конца поездки продолжаю сидеть с закрытыми глазами.

Когда же водитель оповещает о прибытии, резко подскакиваю и дёргаю ручку двери.

- Скажите мне ваш номер, я переведу вам деньги за поездку, - вижу, как водитель в зеркале вопросительно переводит взгляд с меня на Романа.

- Я оплачу, - сухо выдаёт тот, и мне, пожалуй, единственный раз за последние сутки совсем не хочется с ним спорить. Потому что, если я сейчас же не покину салон этой машины, то моя душа просто разлетится в клочья.

Я пожалела уже миллион раз, что села с ним в эту машину, потому что сейчас снова с ним прощаюсь. Три раза жизнь нас сводила с Романом, и с каждым разом эти встречи становились всё короче, а исход печальнее. Бог любит троицу? Получите, распишитесь. Четвёртого раза не будет?

- Ну… Прощай, и будь счастлив, - быстро бросаю на него свой взгляд и покидаю салон.

Из-за слёз я уже практически не вижу дороги, но по инерции стремительно вбегаю в подъезд и громко хлопаю дверью. И только дома, скатившись по двери от бессилия и обиды, разрешаю себе громко проплакаться. А потом, как в тумане, бреду в ванну, чтобы смыть с себя всю эту печаль.

Трель дверного звонка беспощадно разрывает тишину ровно в тот момент, когда я, стоя в ванной перед зеркалом, наношу крем на лицо.

На дрожащих ногах крадусь к двери и смотрю в глазок. Кому понадобилось приходить в два часа ночи? С тех пор как я живу одна, не было случая, чтобы ко мне кто-то приходил без предупреждения. Все, кто вхож в мой дом-мою обитель, всегда предупреждают заранее.

Встаю на носочки и тянусь вверх, при этом укутываясь ещё сильнее в шёлковый халат, как будто это меня защитит от чего-то страшного и ужасного. Несколько капель воды падают с мокрых волос на шею и плечи, от чего тело передёргивает, и я ёжусь и вздрагиваю. Мурашки тут же разбегаются по коже.

— Вот же блин! – удивлению моему нет предела. За моей дверью стоит Рома. Это он! Точно! Сам Роман Вебер стоит прямо у меня на пороге! Какого чёрта он тут забыл? И как он вообще узнал номер моей квартиры?!

Мысли лихорадочно проносятся в моём слегка опьянённом разуме, так как будем честны, выпила я сегодня довольно много, что для меня вообще не характерно. Это всё его влияние…

Громкая птичья трель заставляет снова подпрыгнуть от неожиданности. Если он сейчас не уйдёт, то наверняка разбудит всех соседей! Интересно, на сколько его хватит? И откуда такая уверенность, что он звонит именно в ту дверь? Ладно, допустим, Рома видел, в какой подъезд я заходила, но квартира??

В очередной раз звонок повторяется, только вот теперь… Звон не прекращается, вынуждая всё же открыть три моих чёртовых замка и снять цепочку.

Глаза в глаза. Выстрел прямо в сердце.

И опять эта дрожь по всему телу. Нет, это от холода, точно! Я только из душа, и у меня мокрые волосы. Да, это от подъездной прохлады.

Пусть валит ко всем чертям в свою Германию и проживает там свою счастливую жизнь со своей Эммой!

- Какого чёрта ты тут делаешь?! – грозно шиплю ему прямо в лицо, сдувая упавшую мокрую прядь со лба.

Он стоит, облокотившись о стену одной рукой и, не сводя с меня глаз, расплывается в безумной улыбке.

- Пришёл закрыть свои гештальты, - хриплым сексуальным голосом произносит едва слышно и, облизываясь, словно кот на сметану, шагает в мою квартиру.

Не успеваю сообразить, как в следующий миг мир начинает кружиться, а звёзды падать прямо с неба на нас. Это всё действие алкоголя, Рома тут ни при чём!

А потом сильные и уверенные руки крепко сжимают мою талию и, приподнимая над полом, продвигают в глубь квартиры.

Входная дверь хлопает с характерным щелчком, оповещая о том, что все замки закрылись автоматически. Назад дороги нет…

Быстрыми движениями Рома скидывает свои кроссовки и пятернёй резко хватает мои волосы, оттягивая голову назад и заставляя поднять лицо выше. Наше дыхание смешивается, а воздух вокруг искрит и потрескивает. Губы почти касаются друг друга, и я чувствую запах табака и мяты. Слегка облизываю свои и нечаянно задеваю твёрдую мужскую плоть, за что в ответ слышу то ли стон, то ли невнятное рычание.

Рома явно не настроен вести душевные разговоры. Последние сутки достаточно чётко показали, что разговаривать нам сложно. Да и к чёрту эти разговоры!

- Мм-мм, - закрываю глаза и мычу. Боже, как я скучала по этому мужчине! Разум окончательно отключается, давая выход на волю чувствам, что давно позабыты и заперты за семью печатями.

Ну и что, что завтра я буду жалеть об этом! Наплевать! Это то, что необходимо прямо здесь и сейчас! Мне тоже нужно закрыть эти самые грёбаные гештальты!

Покалывающая боль от натянутости волос у самых корней возвращает в реальность, Рома сильнее стискивает их кулак и облизывает мою нижнюю губу.

- Scheisse!* - слегка прикусывает её оттягивает. Как зверь, снова зализывает и, уже не сдерживаясь, накидывается на мой рот с остервенением. Он будто срывается и, уже без всяких стеснений, свободной рукой, та, что держала талию, теперь со всей дури сжимает мои ягодицы.

Едва успеваю пискнуть, как меня снова кусают, теперь уже немного сильнее. Губы немеют от бешеного давления, а тут ещё и нападения в виде острых волчьих зубов! Видно, что Роме всё сложнее себя сдерживать, да он, похоже, и не сильно сопротивляется.

- По-дож-ди, подожди-и, - пока не совсем понимаю, какую сторону занимаю, на какой шаткой позиции отстаиваю свои интересы – сопротивляюсь или же уже во всю участвую во всей этой жаркой прелюдии. Это же ведь она самая?? Мы же оба прекрасно понимаем, к чему всё идёт!

Мычу, так как сказать что-либо мне не позволяют. Мой рот снова оказывается в плену этих сладких пухлых губ. Стону, выгибаюсь, царапаюсь, цепляюсь за широкие плечи. И наконец, сдаюсь…

Крепко обнимаю за шею и проталкиваю язык в его горячий и влажный рот. Наши языки сталкиваются, и я жадно засасываю его язык, образуя вакуум вокруг него. И это срабатывает как спусковой крючок для мужчины, что терзает меня прямо у стены моей прихожей.

Он целует жадно, он меня пожирает, облизывает и засасывает мои опухшие губы, поглощает мой подбородок, ведёт мокрую дорожку ниже к шее, сосёт пульсирующую венку.

И, о Боже… Он оставляет засосы на моей коже! Много засосов! Он меня клеймит!

Полы халата разъезжаются в стороны, и, если бы не пояс, я бы наверняка уже предстала обнажённой перед Ромой. Хорошо, хоть трусы надела после душа. Хотя, какие к чёрту трусы, они уже насквозь мокрые!

Голодные губы уже цепляют мой сосок, и… вот блин…Больно кусают!

-Ай! – едва успеваю пропищать, как жёсткий шлепок обжигает мою уже голую ягодицу.

И когда только он успел пробраться под халат? Не успеваю додумать, как ладонь Ромы начинает со всей дури наминать мою попу, разгоняя кровь ещё сильнее после хлёсткого шлепка. Трусики уже почти наполовину сняты, наполовину зажёваны между ягодиц. Между ног так мокро, что я чувствую, как скользит вязкая смесь по моей промежности.

Господи, у меня ведь и не было никого после него. А у него после меня?

Однозначно были. Была! Она была!

И, словив на этой мысли грызущее чувство ревности, со всей силы кусаю Рому за мочку уха, а острыми ногтями впиваюсь в плечи и резко опускаю ладони вниз, оставляя после себя ярко-красную воспалённую дорожку.

Марта, угомони свою никому не нужную злость! Этот мужчина чужой! Не твой!

- Хочешь пожёстче? Как он тебя еб*т? М-м? Марта? – Рома резко перехватывает меня за подбородок, фиксируя мое лицо и не давая увернуться. - В каких позах вы трахаетесь? – другой рукой он сжимает мою шею и устанавливает между нами некую дистанцию.

Та самая добрая и верная Марта хочет кричать, что никто вовсе её и не трахает уже как несколько лет, но что-то переклинивает во мне, выпуская наружу злых и всеразрушающих чёртиков. Яростно натягиваю улыбку, тогда как рука Ромы сжимается ещё сильнее, цепляюсь за неё как за спасательный круг, который меня же и потопит.

- О-о, - облизываю демонстративно губы с сексуальным подтекстом. – Он трахает меня по-всякому и постоянно! Особенно он любит, когда я делаю ему минет! – какого хрена я несу? Не знаю. В жизни не делала этот самый минет, но мне так сильно сейчас хочется задеть Рому, сделать ему так же больно, как и мне все эти годы было, когда я точно знала, что он с ней!

Уверенно попадаю в ту самую болевую точку, когда глаза напротив воспламеняются. Улыбаюсь ещё шире, да подавись ты! Тебе ведь я не сосала!

- Сс-сука! Сука! Сука!

Халат с психом сдирается с моего несчастного тела, руки обхватывают ягодицы, заставляя обнять ногами твёрдый торс… Быстрые шаги по коридору, несколько секунд и мы падаем на кровать.

Рома резко стягивает трусики по ногам и, цепляя ими мои руки, связывает и фиксирует над моей головой. Несколько мужских уверенных движений, и я оказываюсь прочно привязана к изголовью кровати своими же мокрыми трусами.

Всё происходит настолько быстро, что я только и успеваю моргать и быстро дышать.

Одной рукой через голову снимается футболка, едет вниз молния шорт, и те тоже летят в сторону. Боксеры туда же. Ох, мамочки! Вот это пресс! Эти долбанные кубики! Эта грудь, покрытая короткими волосками! От идеального вида мужского тела голова начинает идти кругом. Дёргаю руками, но те прочно скованы, какого хрена? Я хочу трогать всё это!

Рома встаёт у кровати прямо передо мной, чёртов Аполлон! Облизывается и берёт в руку свой эрегированный член. О-о-о, я и забыла, какой он огромный с выступающими толстыми венами!

- Сегодня трахать тебя буду я… Можешь потом рассказать своему мужу, мне по*уй! Во всех, бл*ть, подробностях! – я сглатываю, а он начинает водить рукой вверх-вниз по своему стволу, с которого уже капает.

Ох, с меня тоже уже капает.

Рома.

Нежная гладкая кожа, кое-где покрытая красными пятнами от моих жёстких прикосновений, - переборщил, сознаю. Но, сука, ничего поделать не могу. Хочется мять её, сжимать до хруста костей, хочется трахать так, чтобы вышла вся дурь из её красивой головки, чтобы все воспоминания о нём стёрлись.

«Он трахает меня по-всякому и постоянно! Особенно он любит, когда я делаю ему минет!»

Да, пи*дец, к такому я не был готов. От злости мозги начинают закипать, а перед глазами она – абсолютно голая, связанная своими же трусиками, беспомощная…Лежит и смотрит на меня широко распахнутыми глазами, нервно облизывает губки и сжимает свои красивые длинные ножки.

Отпускаю свой ноющий и уже в боевой готовности член и хватаю Марту за лодыжки, заставляя раздвинуть ноги как можно шире.

- Рома? - тихо пищит моя мышка.

- Чш-ш, тише, детка, - жадно впиваюсь взглядом в раскрывающуюся передо мной картину: мягкая, розовая плоть, без единого волоска, гладкая, нежная. Из узенькой щелки обильно вытекает белый мёд.

Облизываюсь, и, немедля ни секунды, припадаю к её центру. Размашисто провожу языком от пульсирующего бугорка до тугого колечка, при этом вылизывая и погружаясь как можно глубже в её влагалище. Засасываю пухлые губки и снова возвращаюсь к её клитору. Знаю, там находится самая чувствительная точка, которая заставит громко кричать мою девочку.

- Ах-х, мм-мм, - Марта не заставляет себя ждать и начинает стонать и всхлипывать. Утыкаясь пятками в одеяло, она старается раздвинуть как можно шире свою прелесть. Привязанные руки несознательно дёргаются в попытке освободиться, и это заводит ещё больше.

- Да, детка, громче, не сдерживайся, - втягиваю маленькую пуговичку и начинаю быстро посасывать. Марта течёт, обильно заливая половину моего лица своими соками. И от этого я зверею ещё больше.

Наши запахи, её стоны, моё дикое рычание – всё смешалось в этой комнате до безумства.

- Нет, нет, нет, пожалуйста, - Марта шепчет, как только я отстраняюсь и резко поднимаюсь по её телу, оставляя после себя мокрую дорожку от поцелуев.

- Сейчас, всё будет, - сжимаю её лицо ладонями и всматриваюсь в слегка прикрытые от наслаждения глаза. Её ресницы трепещут в такт моему сердцу.

- Рома… Рома…

И этот, сука, взгляд, что разрывает пополам, разбрасывая ошмётки по всей комнате. Да так, что не собрать. И столько там тоски, столько невысказанной боли.

- Хочу обнимать тебя…пожалуйста…

Молчу в ответ, тянусь к губам. Целую долго, осторожно, смакуя и наслаждаясь моментом. Возможно, последним…

Никогда не верил в судьбу, всегда считал, что мы сами творцы своей жизни. Но с ней я бессилен, я сдаюсь.

Развязываю нежные запястья, девичьи руки сразу же падают на мои плечи и прижимают теснее меня к себе. Гладят везде, пытаются объять, выводя узоры на спине.

Веду руку ниже, обвожу твёрдый сосок, спускаюсь и растворяюсь пальцами во влажных лепестках. Зацеловываю губы, скулы, глаза, шею…

Подставляю ноющий ствол к её промежности, растираю головку по стекающим сокам, смешивая наше желание. Под её громкое сбившееся дыхание медленно проталкиваюсь в огненную и обволакивающую тесноту.

Марта выгибается, подставляя мне свою грудь. Её глаза закрыты, а рот эротично приоткрыт. Она быстро дышит и хмурится, постепенно привыкая к моему размеру. Бл*ть, как же туго в ней!

Начинаю двигаться, набирая обороты. Прогибаю её ноги под коленями и подхватываю за попку, чуть приподнимая. Сажусь на пятки и смотрю туда, где жарко соединяются наши тела. От вида утопающего в её нежной плоти моего члена сносит крышу окончательно.

Толчок, ещё толчок…, и я начинаю жёстко трахать. Вбиваюсь в податливое женское тело с хриплым стоном, выжимая из него все соки.

- Ах-х, Ро-ома, Ро-оо-ма-аа, - от моих движений Марта скользит вверх, но я резко хватаю её за бёдра и возвращаю на место, усаживая глубже на свой член. – Да, вот так, тут тебе самое место…

Марта начинает громко стонать и сжиматься спазмами вокруг меня. Она закусывает нижнюю губу и с шипением выпускает её на волю. Тянусь к ней, падаю и прижимаю сильнее к матрасу, вколачиваясь ещё быстрее.

- Кончай, детка… Кончай со мной!

И она кончает. Сжимает меня так, что искры летят из глаз. Я догоняю её с разницей в несколько толчков. Изливаюсь в неё по полной.

Быстро простреливает мысль о защите, но я гоню её прочь. Пох*й! Несколько лет назад, когда мы трахались у каждой поверхности, мы так же не предохранялись. Ни тогда, ни сейчас у меня нет страха того, что девушка, лежащая подо мной, может забеременеть. Тогда этого не случилось, и сейчас вряд ли.

*Scheisse (нем.яз) – бл*дь.

Мы лежим, не шевелясь, ещё несколько минут. Марта почти невесомо касается пальчиками моей спины, слегка поглаживая.

Дабы не продлевать агонию, резко встаю с неё.

- Мнм-м, - вынимаю из жаркого плена колом стоящий член.

Бл*, какого х*я ты не падаешь? Смотрю, как из Марты вытекает моя сперма, тянусь большим пальцем и размазываю всё по её губкам, заталкивая остатки внутрь. Марта смотрит на меня и, кажется, не дышит, даже не моргает.

- Выдыхай, - шлёпаю ладонью по её внутренней части бедра, отчего она сразу же пытается собрать свои великолепные ножки вместе.

Ухмыляюсь и отвожу от неё взгляд. Надо уходить отсюда как можно скорее. Сажусь к ней спиной, опуская ноги на пол. Закрываю лицо руками и делаю глубокий вдох. Слышу, как Марта копошится на кровати, слышу шелест шёлковых простыней, её дыхание.

Быстро встаю и натягиваю трусы с шортами, достаю сигареты и озираюсь по сторонам в поисках окна. Нахожу дверь на балкон — это ещё лучше.

Летняя ночная прохлада встречает лёгким моросящим дождём. Закуриваю сигарету, втягивая в себя как можно больше едкого дыма. Травлюсь. Выдыхаю. И снова затягиваюсь.

Я не жалею. Если отыграть всё назад – сделал бы всё точно так же. Горькая улыбка касается моих губ. Дебил, сука. Да, пох*й!

Лёгкие шаги слышатся за спиной, и я поворачиваюсь. Марта стоит передо мной, переминаясь с ноги на ногу. В моей, бл*ть, рубашке, которая едва прикрывает её прелести, выставляя на обозрение эти длинные, стройные ноги. Рукава свисают с её ладоней, а под белой тканью ни хрена нет. Я это вижу. Х*й снова оживает, хоть на второй заход иди!

Отворачиваюсь и облокачиваюсь на перила балкона. Щёлкаю зажигалкой, закуриваю вторую сигарету. Чувствую, как она встаёт рядом, слегка касаясь меня своим локтём.

- Давно вы вместе не живёте? – выдыхаю белое облако, не смотрю на неё.

Слышу, как набирает воздуха побольше и тяжело вздыхает.

- Давно. Как узнал номер моей квартиры?

- Наугад. Стоял, смотрел, в каком окне загорится свет. Рискнул. Угадал.

- Мм-м, понятно.

- Нах*я ты вышла за него, Марта? – бегло пробегаю по ней взглядом, хочу услышать ответ. Останавливаюсь на лице. Она стоит и смотрит куда-то вдаль. Благо, шестнадцатый этаж позволяет: под нами лес, а вдали бескрайнее море. Красиво, ничего не скажешь.

- Всё.. всё очень сложно, Ром. Да и что теперь говорить, уже всё сделано.

- Да нет, я бы послушал, - сжимая губы в тонкую линию, киваю головой.

- Давай, расскажи, у меня ещё есть несколько часов до отлёта.

Марта резко поворачивается ко мне и прищуривается.

- Любишь его?

- Кого?

- Матвея, мужа своего! – резко бросаю и снова затягиваюсь.

Тишина между нами напрягает. И смотреть на неё не могу, и не смотреть тоже не могу. Что ж делать-то с тобой?! Что ж ты меня опять на части-то разбираешь, как я потом собирать обратно буду?!

Как вдруг её прорывает: - Нет! И никогда не любила! Так… Так надо было, Ром! На тот момент мне казалось, что это правильное решение!

Меня реально начинает трясти от этих зло*бучих слов! Не любила! И не любит! Еб*ть! Хватаю её за плечи и начинаю трясти, так что волосы распадаются по её лицу, закрывая его.

- Так, чё, ты, давай тогда снова? М-м? Поедешь со мной?! Как тогда?! – помню, что и мне слов любви она так и не сказала.

- От-тпусти-и-и! Отпусти меня-яя! Рома! Никуда я с тобой не поеду!

- А что так?

Она вырывается из моих рук и бросается назад, припадая к стене. Мы оба тяжело дышим, и, наверное, громко разговариваем, нарушая ночную тишину. Сигарета в моих руках уже догорела, и я скидываю её вниз, предварительно затушив окурок.

- В качестве кого ты меня зовёшь? Любовницы? – обнимая себя руками, Марта трясётся и сильнее жмётся к стене.

Облизываюсь и вытираю ладонью губы.

- Да по хрен. Я прощаю тебе его.

Гнев и ярость вспыхивают в глазах напротив, чего я, в принципе, и добиваюсь. Только так она начинает говорить. А мне очень нужно, чтобы сейчас она говорила - много и лишь правду.

- А я тебе её никогда не прощу! – всхлипывает, и первая слеза скатывается по щеке. – Никогда, слышишь, Ром!

Безумная улыбка расплывается на губах. Так, значит?!

Смотрю на часы, прикидывая, сколько понадобится времени, чтобы добраться до аэропорта. Достаю айфон и захожу в недавно установленное приложение «Яндекс – Такси». Вызываю. Пятнадцать минут. Отлично.

Шлёпаю по карманам, достаю портмоне и, не задумываясь, достаю оттуда тысячу евро. Знаю, что поступаю как последняя сволочь, но сейчас вот как-то так.

- На экстренную контрацепцию, - кидаю две бумажки на столик и покидаю балкон.

А через минуту хлопаю входной дверью. Подожду такси на улице. На х*й всё!