Роман в фантастическом антураже

— Лидусь, куда помчалась такая сверкающая?

— На работу, баба Кать, куда ж еще! Телевизионщики приедут, снимать выставку в нашем музее будут. По местному каналу в семнадцать пятнадцать покажут, а по первому в конце программы «Время» должны упомянуть.

— Ну давай, давай. Ты на морду лица марафет-то поярче наведи, бледновата без краски.

— Само собой, сейчас в парикмахерскую к Маришке прическу делать, там ее дочки будут, они как раз курсы визажистов закончили. Думаю, намалюют приличное что-нибудь.

— Эти могут, девки ушлые.

Хранительница скамейки первой парадной торжественно перекрестила заведующую единственного музея в их маленьком городке, достала очки, мобильник и начала оповещение местного контингента о важном событии. Ее речь примерно звучала так:

— Петровна, сидишь? А ты сядь. Лидку знаешь? Ну, в моей парадной живет на третьем этаже, муж у нее еще гонщик был, молодым разбился, дочка ейная, оторва такая, дитя Лидке по малолетству в подоле принесла. Вспомнила? Так вот, она же наш музей лет десять возглавляет, все боролась, чтобы его не закрыли, подписи собирала, в Москву еще ездила, доказывала о культурной ценности. А сегодня, слышь, Петровна, телевизионщики приедут, снимать ее будут и музеище наш. — Тут баба Катя патриотично всхлипнула, весь вид ее выражал «дождались наконец-то». Но эмоции по телефону не передать, поэтому, собравшись с силами, просветительскую работу бабушка продолжила. В результате через час первые не обремененные заботами жители города N решили неожиданно посетить свой родной музей и подзадержаться там «на всякий случай».

Лидия Николаевна же в это время спешила в парикмахерскую, также не забывая по дороге короте́нько просвещать здоровающихся, по какому случаю спешит. Побочный эффект маленького городка — это потрясающая жизнеспособность «сарафанного» радио. И этот эффект заведующая старинного музея использовала умело.

Аккуратный макияж, прическа, соответствующая должности работника культуры, строгий костюм легкомысленного цвета сирени, такие же сиреневые туфельки и главное богатство, указывающее, что перед людьми стоит не рядовая сотрудница, — бриллиантовый гарнитур. Сережки, колечко и подвеска. Да, конечно, все бриллиантики наикрошечного размера, но даже такие «точечки» блестели и сверкали, уютно располагаясь в золоте.

Лидия Николаевна, всю подноготную которой мы уже знаем благодаря бабе Кате, тоже была бабушкой и очень любила этим удивлять незнакомых людей. Не каждая становится бабушкой в тридцать пять лет.

Небольшое отступление о жизни Лидии Николаевны.

 В свое время, выйдя замуж по большой и страстной любви в восемнадцать лет, Лидуша родила сразу через положенные девять месяцев чудную девочку. Молодая семья не бедствовала, сумели купить кооперативную трехкомнатную квартиру, но нашлась и ложка дегтя. Супруг оказался матерым адреналинщиком. Долго испытывал судьбу, но однажды, переоценив свои силы, погиб. Один из лучших гонщиков страны оставил после себя молодую жену с маленькой дочкой на руках. После смерти мужа Лиду атаковали какие-то женщины, требующие разменять квартиру. По их версии, супруг вот-вот собирался бросить Лидочку и выгнать, чтобы жениться на «другой». Весь маленький городишко гудел, обсуждая происходящее, и не мог прийти к решению, кто дрянь, кто невинный, пока за невестку не вступились свекор со свекровью. Святые люди. Они и помогли растить дочку, они же сразу и заприметили, что девочка вся в отца и дома ее не удержать будет. Так и вышло. Закончив восемь классов, юная дева уехала в Москву учиться. А через год уже Лидия Николаевна вместе со свекром ехала знакомиться к какому-то Павлику, который остался с дитем на руках от нашей юной оторвы. Оба несовершеннолетние, успевшие пожениться и разойтись, молодые люди не знали, что делать с ребенком. Их счастье, что тогда не было еще уголовной ответственности за их любовь. Павлик оказался из очень обеспеченной семьи, которая находилась в шоке от всего случившегося. Но нашлись слова, сваты сумели оценить, что огонь-девчонка, оказывается, из интеллигентной семьи, которая готова младенца взять на себя. Родители Павлика, успокоившись, смягчились и решили внука воспитывать сами, о чем ни разу не пожалели. И вообще, между сватами сложились самые родственные и дружественные отношения.

Продолжим.

Итак, молодая эффектная заведующая музея освоила деньги, выданные министерством культуры на организацию выставки современного искусства, и сейчас готовилась пожинать плоды. Отчитаться о проведенной работе хотели все. Мэр города N выбирал ножницы и цвет ленты, которую ему предстояло резать. Депутат и он же оппозиционер нашего мэра важно раскачивался с носка на пятку, репетируя речь. Его заслуга в этой выставке была огромна, именно он задал тему современному искусству: «Наше будущее. Фантастические мечты сейчас — реальность завтра». Лидия Николаевна же шипела на наглых телевизионщиков, которые не спешили на уличную обувь надевать предложенные музейные войлочные тапочки и вообще позволяли себе передвигать экспонаты, чтобы те не мешали им тянуть провода.

Здание музея было небольшим, двухэтажным, старинным. Сейчас первый этаж был занят новой выставкой шедевров на заданную депутатом тему. Уборщице на время выставки было велено убираться только в присутствии сотрудника музея во избежание случайного выкидывания экспонатов малограмотной женщиной. Постоянную экспозицию бережно перенесли на второй этаж и тоже подготовили к просмотру на случай, если посетителей потянет на вечное, прекрасное и классическое.

Лидии Николаевне очень хотелось, чтобы телевизионщики показали миру именно классику, хотелось похвастаться, что музей уже двенадцать раз пытались ограбить. Явить всем истинные сокровища захолустного музея, которые удалось отстоять и сохранить именно в их городке, не дав им влиться в прожорливые хранилища Эрмитажа или Третьяковки. Но раздражение на наглость и бесцеремонность телевизионной группы мешало ей обосновать, почему надо снимать больше второй этаж, а не первый.

— Софья Павловна, если эти уроды выставят нас на посмешище с этой «Фантастической реальностью», нам больше никогда никаких денег не дадут! А нам еще проводку менять надо во всем здании, крышу обновлять, я не говорю о том, что требуется пополнять музей ценностями. Слава богу, существуют еще люди, оставляющие нам наследство.

— Лидочка Николаевна, забыла вам сказать: приходил нотариус, сказал, Кежинова умерла, царствие ей небесное, коллекцию шкатулок и статуэток каслинского литья всю нашему музею завещала. Надо бы все принять, оформить.

— Вот! — Заведующая воздела указательный палец, обращая внимание на важность сообщения. — Видела я эту коллекцию, больше двухсот предметов. Нужно оборудование, чтобы выставить, осветить толково все, заметки подготовить, застраховать. Музею процветание, старушке радость. Э-э, отвлекли вы меня, Софья Павловна, вон видите того бородатого с камерой? Заманивайте его сюда, и пусть снимает здесь все. Вы ему какие-нибудь шокирующие историйки про экспонаты подкиньте, они такое любят. И…

Наставления, передаваемые шепотом, пришлось оборвать, потому как что-то неуловимо поменялось в помещении. Все замерли, интуитивно уловив НЕЧТО. Но «нечто» не громыхало, дискомфорта не вызывало, поэтому заведующая, раздраженно чертыхнувшись, продолжила:

— И не забудьте про материальную ценность сказать. Не стесняйтесь, равняйтесь на стоимость Фаберже, если что, потом скажем, мол, для наших жителей все вообще бесцен… Софья Павловна, ваши агаты светятся! И вообще вы вся светитесь!

В воздухе стало ощутимо напряжение. Ничего не понимая, оглядывалась по сторонам Лидия Николаевна. Прижала руки к груди старейшая сотрудница музея Софья Павловна. Замерли, ожидая сенсации, оператор и осветитель.

Что происходило на первом этаже, дамам было не видно. Они обе стояли сейчас посреди зала второго этажа и недоуменно наблюдали, как агатовое ожерелье, уютно расположившееся на мощном бюсте Софьи Павловны, светилось сквозь прикрывшие его морщинистые ладошки. Можно было стоять, разинув рот, и смотреть на чудо чудное, если бы все драгоценные экспонаты, а их было немало, точно так же не засветились бы.

Стало как-то не благостно чудесно, а жутко. Явно послышался нарастающий гудяще-вибрирующий вой, оператор, сверкая восторженными глазами, снимал происходящее на камеру, осветитель бросил прожектор и тоже стал снимать необычное свечение драгоценных камней на телефон.

— Ур-роды, — в который раз за день выругалась разозленная Лидия Николаевна на беспардонных телевизионщиков.

Заведующую и сотрудницу, как дам материально ответственных, такое небрежение нестандартной ситуацией чрезвычайно разозлило. Но негодовать было некогда. Все драгоценные и не очень камни стали не просто светиться, а как будто выталкивать из себя накопленную энергию. Пару мгновений выделившаяся энергия, видимая глазу за счет сгущенной плотности, металась по залу, потом резко рванула к агатовому ожерелью.

— СофПална, скидывай бусы на пол! Быстро! — глотая буквы, торопясь, выкрикнула Лидия Николаевна.

Несмотря на огромную вавилонскую башню, собранную из волос, сотрудница одним махом, не расстегивая, протащила массивное ожерелье через голову и бросила от себя подальше, шокированная происходящим. Обе дамы с ужасом увидели, как энергия от всех украшений рванула, соединившись в общую искрящую массу, к агату, но была откинута выскочившей навстречу агатовой энергией, и вся эта лавина, сделав безумный круг, рванула к нестерпимо заискрившим бриллиантам заведующей.

— Снимайте! Лида, снимайте украшения! — прохрипела Софья Павловна, тыча сухощавым пальцем в бриллиантовый гарнитур.

Лидия, обезумев, засуетилась снимать сережки и, видимо, только ускорила приток энергии к себе, поднеся кольцо на руке поближе к сверкающей подвеске и сережкам. Перед ошалевшими от происходящего, но продолжающими снимать ролик оператором и осветителем промчался вихрь, вбился в бриллианты, и камера успела захватить, как заведующая, ощущая себя в центре урагана, отталкивает вторую даму и исчезает у всех на глазах.

Город бурлил. Музей буквально брали штурмом желающие его посетить. Кадры об исчезновении жительницы города N собрали миллионные просмотры в интернете. Особенно зачитывались пояснениями о сработавшей машине времени, представленной в качестве экспоната на первом этаже. Правда, саму машину, заснятую непосредственно с места события, посчитали фальшивкой. Некая конструкция, обтянутая десятками метров пищевой фольги, на «машину времени» не тянула никак.

Спустя месяц в эпохальное событие стали верить только местные жители, в глазах других все как-то само собой предстало фальшивкой, причем с низким качеством спецэффектов. Зато было заведено уголовное дело по превращению драгоценных камней, украшавших многие экспонаты музея, в стекляшки. Многим людям сработавшая машина времени стоила огромных нервов, поэтому впоследствии, если она ими упоминалась, то только вместе с плевком и словами «пропади она пропадом». В общем-то, она и пропала. А вот история заведующей музея началась.

То, что сейчас что-то произойдет, Лидия поняла мгновенно. Почувствовала. Вся эта круговерть с камнями вообще происходила очень быстро. Увидев, как агаты Софьи Павловны не только не приняли в себя свободную беснующуюся энергию, но и добавили своей в общую кучу, она вспомнила об украшениях, находящихся на ней, которые до сих пор себя никак не проявили. Тут же одновременно увидела раскрытые, наполненные ужасом глаза сотрудницы, которая пыталась как будто через силу сказать что-то. 

«Бриллианты. Активизировались все-таки», — догадалась заведующая.

Потянулась снимать — и уже было понятно, что не успевает. Никогда в жизни до этого не приходилось Лидии анализировать ситуации с такой бешеной скоростью. Успела понять, что первопричина происходящего безобразия — один из объектов на первом этаже, что огромное количество драгоценных и полудрагоценных камней позволили «фантастическому мусору» сработать так, как никогда и нигде он не сработал бы. Что сейчас может произойти все что угодно, от полного распыления на атомы до последующей жизни в виде какой-нибудь безмозглой субстанции. И самое главное — что добрейшей и порядочнейшей женщине Софье Павловне вовсе незачем испытывать все это на себе. Поэтому, бросив попытку снять с себя драгоценности, Лидия, прощаясь взглядом, оттолкнула женщину от себя.

Один миг вместил в себя все. Размышления, попытку, поступок.

 Следующий миг позволил ощутить тошнотворное состояние и толчок снизу. Как будто пол под ногами подпрыгнул. Лида качнулась от неожиданности, взмахнула руками, но удержаться ничто не помогло, и она упала. Включился свет. Женщина замерла. На первый взгляд показалось, что она находится на лестничной площадке. Осторожно оглянулась вокруг. Напряжение и ожидание нападения зашкаливали, заставляя тело покрываться холодным потом. Ничего не происходило, тишина. Лидия Николаевна одернула юбку, тяжело вздохнула и замерла, снова испугавшись. Свет погас. Снова сделалось жутко. Потом из закромов памяти всплыла одна из поездок за границу, где в отеле было все суперсовременное. Включение света, воды, телевизора, кондиционера реагировало на голос или движение. Женщина решила, что можно попробовать помахать руками, прежде чем продолжить паниковать.

— Слава богу, — выдохнула попаданка в неизвестно куда. Она действительно стояла на красивой лестничной площадке, и свет срабатывал на движение. Оценив декоративный камень, украшавший стены, она поднялась по пологим ступенькам и подошла к окну. Лидия заметила, что она находится почти у самой земли. То ли высокий первый этаж, то ли низкий второй, но, пока никого нет рядом, она решила как можно больше разглядеть местность через окно.

Осмотр обеспокоил и вернул в напуганное состояние. Из привычного женщине видна была зелень деревьев, травы, ну, может быть, еще одуванчики. Солнышко светило знакомо, вполне приветливо, по-родному. Напрягали сами люди, мелькающий транспорт.

Для начала праздно ходящих увидеть практически не удалось. Наблюдение пришлось вести за теми, кто приземлялся, да-да, транспорт оказался летучий. Более того, к земле приблизилась за время наблюдения всего пара человек, остальные прилеплялись напрямую к необходимым этажам, но их было уже сложно разглядеть.

Люди больше походили на инопланетян. Одни слишком тонкие («Прямо как сопельки на ветру, идут — колыхаются», — брезгливо подумала Лида), другие, наоборот, слишком люди, но вид их был утрирован до абсурда. У мужчин неестественно широкие ровные плечи, узенькие бедра, и общий вид был ближе к мультипликационным героям, чем к живым существам. Женщин попалось на глаза меньше, и они тоже поражали своим телосложением. Если дама была фигуристая, то все чересчур, сродни карикатуре на красавицу-блондинку в злом мужском журнале.

Может, и правда несчастную землянку забросило на другую планету? В какой-то момент новые впечатления перестали захватывать Лидию Николаевну, и начал тревожить насущный вопрос: а что дальше делать? Куда, к кому, как?

Оправив на себе парадно-выходной костюм, покрутив на пальце кольцо с переставшими сверкать бриллиантами, проверив, на месте ли сережки, подвеска на шее, снова пощупав, не перекрутилась ли юбка, отважная женщина решила, что выходить в свет надо сегодня же. Завтра, если не удастся нигде устроиться, она будет выглядеть совсем непрезентабельно, а послезавтра могут принять уже и за мошенницу. Поэтому, вздохнув напоследок, выпрямив спину и, конечно же, гордо вздев подбородок, бывшая заведующая стала спускаться к выходу.

Проблемы начались возле двери. Ее никак невозможно было открыть. Ни силой, ни хитростью. Понажимав повсюду, прикладывая руку к подозрительным потертостям, надеясь, видимо, на метод Шерлока Холмса, постукивая, давая голосовую команду, женщина так и не смогла открыть дверь.

Хотелось впасть в истерику от бессилия, но слишком уж напряженная ситуация не позволила расслабиться. Поэтому, сжав кулаки, Лидия Николаевна вернулась к окну. Постояв немного, она помассировала пальцы, наверное больше на нервах, чем выполняя китайскую технику по стимулированию работы внутренних органов, и, перебирая варианты возможных решений, чуть не пропустила момент, когда под окном опустилась «летучка» и из нее вышла женщина — «песочные часы».

Пулей слетев вниз, приняв невозмутимое выражение лица, заправив завиток волос за ухо и тут же нервно выдернув его обратно, чтобы продолжал игриво трепыхаться, Лидия замерла.

 «Все должно быть естественно, — осадила она себя. — Один входит, другой в это время выходит. Просто встретились соседи».

Мысль что-либо спросить у приближающейся с другой стороны мадам как мелькнула, так и исчезла.

Дверь опускалась в пол не очень быстро, и это дало время разглядеть незнакомку. Одета она была в брючный облегающий костюм, ничего необычного, разве что ткань привлекала внимание. В Лидины времена такой материал использовали продвинутые дизайнеры. Слишком много в нем было шика, блеска, безумного геометрического рисунка, берущего внимание на себя, а не на носителя. Фигура представшей мадам поражала сюрреализмом.

Если издалека, разглядывая людей, Лидия Николаевна думала, что ей многое кажется, что, возможно, силуэты искажает одежда или в стекле изъяны, то вот так, столкнувшись нос к носу, видеть ровные прямоугольные плечи, агрессивно торчащую грудь, поднятую корсетом или чем иным едва ли не до подбородка и нацеленную на впереди стоящего как артиллерийские орудия! Или же осиная талия, без литературного преувеличения, бедра, ровно выверенные по ширине плеч, огромные глаза с ресницами-опахалами, с которыми могла конкурировать только яркая очерченность губ — все это воспринималось неестественно, впечатляло и ужасало.

В последний миг, когда дверь уже полностью вошла в пол, незнакомка тряхнула головой, отчего роскошные кудри яркого поносного цвета (как определила заведующая) колыхнулись, являя неописуемое богатство окружающим и заставляя некоторых испытывать недостойное чувство зависти. Входящая женщина рассматривала Лидию Николаевну с не меньшим интересом и недоумением. Очень быстро выражение ее лица изменилось, и она вдруг щелкнула глазом как фотоаппаратом. Скорее всего, если бы тело заведующей заранее не приготовилось шагнуть, как только будет возможно, то она осталась бы стоять в ступоре. А все этот щелкнувший глаз! Мимо уха пролетела даже спесивая фраза от карикатурной дамочки:

— Откуда берется такая деревня?! Фу!

Мир, а точнее время, из которого Лидия сюда попала, тоже не понаслышке был знаком с новыми технологиями, а самое главное — это фильмы с зарисовками будущей Земли. И тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть бесперспективность любых телодвижений в таком обществе, если люди стали вживлять в себя «всяку бяку».

«Наверняка паспорт вживили, а может, и телевизор, интернет. Не удивлюсь, если денежные движения тоже могут оказаться зафиксированы в теле чипом», — грустно размышляла Лидия, покидая свое убежище.

 И что тогда делать? Что ни сделай — прямой путь в полицию, а там она может оказаться бунтовщицей, повстанкой, не желающей вживлять в себя электронные устройства. Никому ничего не объяснишь, а утилизируют сразу. Безрадостные предположения, основанные на просмотре фильмов и чтении книг, сменялись одно другим, заставляя сосредоточиться.

Лидия Николаевна, демонстрируя отсутствующую уверенность, шагала по узенькой дорожке, делая «мосю кирпичом». Оставалось надеяться, что своими действиями она не привлечет к себе пока абсолютно не нужного ей внимания контролирующих органов.

Иногда на пути гордо шагающей женщины опускались «летучки», из них выходили люди, удивленно смотрели на нее, но ничего не говорили и шли к ближайшим зданиям. Один тонюсенький мужчина-сопелька очень быстро выскочил из летающей машинки и бегом скрылся в подъезде.

«Наверное, чтобы ветром унести не успело», — горько пошутилось заведующей. Однако это был шанс без свидетелей усесться в летучку и задать адрес. Быстро преодолев расстояние в три шага, волнующаяся путешественница коснулась рукой закрывающейся двери и назвала обдуманный еще на лестничной площадке адрес.

— Археологический музей. Стоимость проезда?

— Адрес не найден. Уточните, — мягко ответил сексуальный женский голос.

— Музей истории. Университет истории.

— Университет истории и археологии. Время доставки десять минут. Стоимость проезда двадцать пиков, для студентов и школьников десять пиков. Оплата после доставки.

— Спасибо, не требуется, — расстроенно отказалась женщина.

«Осторожность наше все», — решила Лидия Николаевна и уже собралась идти пешком, как снова хлопнула ладошкой по закрывающейся двери, вспомнив о новом веянии у себя в городке.

— Есть ли маршрут, не требующий оплаты?

— Да. Дежурная больница. Центр города у фонтана. Гипермаркет Зулу.

Удовлетворенно выдохнув и почувствовав себя ушлой дамочкой, которая не упустит халявку, будущая пассажирка этого чудесного летательного устройства напряглась, пытаясь собрать правильный вопрос для запрограммированной летучки.

— Наибольшее совпадение перечисленных маршрутов с университетом истории и археологии.

— Вопрос не понят.

— В каком направлении Университет истории и археологии?

— Движение на запад.

Глазки от того, что получается общаться с летучкой, у Лидии довольно заблестели. Почувствовав себя увереннее, она продолжила:

— В каком направлении центра города?

— Движение на восток.

— В каком направлении больница?

— Движение на север.

Женщина нетерпеливо притопнула ногой: невезение в мелочах тянет за собой бо́льшие неприятности. Она уже слишком долго стоит и, возможно, привлекает внимание.

— Направление движения к гипермаркету Зулу?

— Движение на запад.

— Сколько времени?

— Пять минут.

— Гипермаркет Зулу — проезд бесплатный? — Уточнение насчет бесплатности не повредит, решила будущая пассажирка.

— Да.

— Годится.

Наклонившись, Лида не без трепета нырнула на мягкое сиденье. Кресло чуть сдулось с боков, давая больше места новому седоку после тоненького пассажира, обняло ремнями, и перед глазами опустилась карта города с точкой движения летучки.

Полупрозрачная карта перед носом испортила всю палитру чувств от полета. Аккуратно отодвинуть ее пальчиком не получилось, изучить по ней местность с такого близкого расстояния было невозможно, близорукость женщина еще не заработала. Но если отбросить раздражающий фактор в виде карты в сторону, то можно было определенно сказать —полет прошел в рамках представления человека прошлого о будущем. То есть автопилот, повышенной безопасности кресла, подстраивающиеся под пассажира при посадке, многоуровневая дорога в воздухе, где летучка-такси двигалась ниже всех, и, пожалуй, все. Другие удобства оценить было невозможно по причине невежества пассажирки и ее волнения.

Гипермаркет Зулу сиял огнями вывесок, бликовал солнечными лучиками от стекол и оглушал бравурной ритмичной музыкой. После тихого салона летучки, из которого Лидия выбралась без всяких проблем, гипермаркет просто атаковал всем своим видом. Зато народу здесь было несопоставимо больше, чем довелось увидеть ранее. Самое завораживающее было то, что среди людей, «сопелек» и «фигурок», явно попадались инопланетяне. Настоящие! Узнать их было несложно: гигантские глаза, крошечный нос, костяные наросты на голове, хотя некоторые из них по строению тела больше походили на людей Лидиных времен, разве что рост более двух метров отличал их.

Стоять долго, раскрыв рот от удивления, женщина не стала, только мысленно поставила галочку энтузиастам своего времени, которые расклассифицировали всех «несуществующих» инопланетян по свидетельствам очевидцев и выложили в интернет для всеобщего обозрения. Сейчас ей из этой, то есть той, классификации довелось увидеть высоких белокурых представителей, ящероподобных особей — кстати, там было помечено, что они агрессивны, — и карликовых полутораметровых человечков.

«То ли еще будет», — взбудоражившись, подумала женщина и, не отвлекаясь, поспешила вперед в поисках «доброго самаритянина». Подходящий объект нашелся быстро. Тоненький подросток сидел на скамеечке и сосредоточенно обсасывал едко-голубого цвета конфету на палочке.

— Простите, можно к вам обратиться?

Паренек, а больше он все-таки походил на паренька, чем на девочку, поднял глаза и как будто с усилием сфокусировал взгляд на странной женщине. Ему явно хотелось послать ее куда подальше, но в «дробилке» только что «раздробили» его персонажа, а в головоломке он играет без таймера, так что пацан решил проявить терпение и пообщаться с инопланетницей. Может, сам когда полетит куда-нибудь, и воздастся ему за его вежливость.

— Слушаю вас, уважаемая.

— Э, спасибо. — Заведующая слегка опешила от неестественного для такого возраста низкого бархатистого голоса, но, слегка растерянно улыбаясь, продолжила: — Не подскажете, как добраться до Университета истории и археологии?

— До Истарха? Так это рядом. На летунце три-пять минут.

Лидия слегка растерялась, впервые услышав аббревиатуру от «ИСТории и АРХеологии», но сосредоточилась на слове «летунец».

— Видите ли, я здесь гостья, — старательно делая виновато-неловкий вид, залепетала женщина, — меня должны были встретить, всем обеспечить, все рассказать, но увы.

В идеале парень должен был сам догадаться предложить помощь. Вряд ли проезд стоил дороже его жуткой конфеты, которая при облизывании то попискивала, то поскрипывала. В крайнем случае хотелось, чтобы абориген хотя бы махнул рукой, в какую сторону топать.

Было ли стыдно пытаться манипулировать подростком Лидии Николаевне? Нет, нисколько. В конце концов, по плану — а у нее уже был четко разработанный план по работе в этом самом Истархе, устроившись там знатоком древностей, — она могла потом не только отдать пацану деньги, но и дать ему автограф, если случится все так, как помечталось.

— А-а, нет пиков? Ну ладно, у меня код брата есть, он учится в Истархе, сегодня в Зулу скидки на сладости студентам, вот братан и скинул мне свой студенческий. А на летунце по их коду вообще почти бесплатно лететь.

Парень слегка подзавис после такой длинной речи, уставившись в одну точку, но быстро отмер и тут же махнул стоящей рядом женщине рукой, показывая, как метрах в двадцати на желтом круге приземляется летучка, сияющая зелеными огоньками. Судя по тому, что раньше таких огоньков она не видела и сейчас никто, кроме них с парнем, не бросился к свободному летунцу, то зеленые огоньки — это признак зарезервированности объекта.

— Идемте, — скомандовал подросток.

Лидия судорожно сглотнула и поспешила за парнем. Волновалась. Да и как бы она ни хорохорилась, чувствовать себя попрошайкой даже в мелочах было неуютно. Одно дело — ради музея идти просить, требовать, подмазывать, флиртовать, другое дело — вот так, у ребенка, для себя лично. Неприятный опыт. А парень тем временем назвал адрес, сделал предоплату. Из летучки на длинной ножке выдвинулась палочка с кругляшом, придвинулась к глазу пацана, помигала и убралась.

— Оплата до Университета истории и археологии три пика Ванером Стайсом произведена. Пассажир один. Доставка через пять минут.

— Спасибо вам. Будет возможность, верну три пика Ванеру Стайсу.

— Да не пикся. Удачи, — пожелал парень и, зажав в зубах остатки конфеты, отчего та жалостливо заскулила, двинулся прочь.

Поскольку женщина уже уселась в кресло, которое в этот раз, наоборот, подраздулось немного, чтобы плотнее обхватить пассажирку, летучка, не услышав никаких дополнительных указаний для себя, закрыла дверь и начала движение. Поэтому рассыпаться в благодарностях и осмысливать современный сленг вкупе с пищащими сладостями времени не осталось.

Снова точно так же перед глазами опустился полупрозрачный планшет, от которого Лидии было одно раздражение, но пять минут можно и потерпеть. Тем более не до красот города. Предстоит важное собеседование на тему «я из прошлого пришла и подарок в виде знаний принесла». Многое сейчас зависело от удачи и от того, кто попадется Лидии Николаевне в качестве собеседника. Была уверенность, что в таком заведении не может быть человека, который не заинтересовался бы ее знаниями, не смог бы выжать всю возможную выгоду от их сотрудничества. Но вот попадется ли сейчас такой человек ей в руки? Вот в чем сомнения!

«Буду искать самого главного», — решила она.

Такси опустилось на широченную желтую полосу перед огромным комплексом зданий, огороженных кованым забором неописуемой красоты и изящества. Выпустив пассажирку, летучка, или современнее будет обозвать летунец, улетел, и Лидия, волнуясь, поспешила покинуть место парковки.

 Комплекс Истарха поражал своей яркостью и фееричностью. Все здания отображали историю архитектуры далекого прошлого, но для женщины даже эта древность была новаторской. К сожалению, и забор при ближайшем рассмотрении оказался голографической обманкой. Проверять, несет ли на себе ограда помимо эстетических функций и практическую полезность, путешественница во времени не стала. Ворота, похоже настоящие, были открыты настежь. Люди и нелюди активно проходили в обе стороны не останавливаясь и никаким «палочкам-шарикам» свои глаза не подставляли. Это радовало и приближало к самой сути посещения.

Лидия, не особо привлекая внимания, хотя ощущала на себе скользящие любопытные взгляды, прошла вместе со всеми по разноцветной плиточной дорожке через ворота и двинулась в общем потоке дальше. Она пыталась выловить взглядом указатель или планировку находящихся здесь зданий.

«То, что земляне все гаджеты носят в себе, это их проблемы, — решила женщина, — а вот увиденным здесь инопланетянам нужны указатели наружные. Значит, надо искать».

 Количество разноцветных футуристических зданий безумных форм сбивало с толку. По сравнению с увиденной мельком гармоничной, аккуратной архитектурой города это казалось просто психзаболеванием каким-то. Непредвиденно вспотевшая, несмотря на обильно использованный с утра дезодорант, обещавший двадцатичетырехчасовую защиту, женщина остановилась перед желтым зданием «рогаткой вверх», подивившись нецелесообразности и некрасивости такого строения, шагнула внутрь. Вывеска перед входом гласила, что именно этот корпус главный в Университете истории и археологии.

«Удачно», — вздохнула с облегчением Лидия Николаевна.

Огромный холл казался солнечным из-за обилия разных оттенков желтого в отделке и мягкого освещения. Была надежда, что у входа будет стоять охранник, у которого можно получить первичную информацию, но она не оправдалась. И все же Лидия покрутилась вокруг себя в поисках осведомителя.

Взгляд зацепился за отходившего от высокой панели белокурого гиганта, и, вспомнив, что похожие панели-столбы не так давно устанавливали в метро Москвы для информирования людей, Лидия уверенно двинулась в нужную сторону. Оставалось только не опростоволоситься со способом получения сведений. Не хотелось бы выглядеть глупо, тыкая пальцем в экран, где требовалось голосом отдавать команды, или наоборот. На полу перед панелью из камня был выложен круг оранжевого цвета, и получалось само собой, что желающий общения индивид вставал в этот круг. Это было понятным, и женщина аккуратно шагнула в него. Панель тут же откликнулась и взяла на себя инициативу в разговоре, как живая.

— Приветствуем вас. Вы находитесь в Университете истории и археологии. Если вы по вопросам поступления в университет, скажите сейчас «да».

Пауза.

— Если вы по вопросам технического обслуживания университета, скажите «да».

Пауза.

— Если вы по личным вопросам, скажите сейчас «да».

Пауза.

Лидия Николаевна буквально на миг задумалась, быть ей по личному вопросу или выбрать какое-либо деловое сотрудничество, но будет ли такой вариант — неизвестно, а пауза уже закончилась, и панель затараторила дальше.

— Если вы по вопросам студенческого обеспечения, скажите сейчас «да».

Пауза.

— Если вы по вопросам трудоустройства, скажите «да».

Пауза.

«Если…» звучало еще раз десять, но все было не совсем то, что нужно. Чувствуя себя невероятно глупо и начиная стесняться своего долгого стояния перед голосящей панелью, Лидия Николаевна все больше ощущала усталость. Нестерпимо захотелось пить, от возможности посетить туалет она тоже не отказалась бы. Но самое главное — отчаянно желалось вернуть все обратно, так что слезы стали наворачиваться на глаза сами собой.

— Если вы хотите попасть на прием к конкретному сотруднику университета, скажите «да», — продолжала вещать панель.

— ДА!

Поддавшись чувствам, уставшая женщина чуть не прозевала нужную команду. Собравшись и сосредоточившись, она стала внимательно слушать, что предлагает дальше общественный прибор-секретарь.

— Если вы желаете посетить ректора, скажите «да».

— Да, — торопливо ответила Лидия.

— Господин ректор может принять вас сегодня. Сегодня весь рабочий день является приемным. Какое время вас устроит?

— Сейчас, — ухватилась за удачу попаданка.

— Пятый лифт. Третий этаж.

Панель погасла. Суетясь и повторяя про себя «пятый лифт, третий этаж, пятый лифт, третий этаж», Лидия поспешила искать нужное. Уже давно не надеясь на память, она все записывала, но тут такой возможности не было, и, боясь забыть от волнения даже такую малую информацию, она шла и бубнила про себя адрес ректора. Ничего сложного в маршруте не оказалось. Среди двадцати лифтов без труда отыскала пятый, внутренности кабинки изменений за века не претерпели. Все та же панелька с кнопками, которые были нарочито большими, круглыми, выпуклыми. Нужная Лидии Николаевне кнопка оказалась этакой огромной красной бульбой.

Двери лифта раскрылись, выпустив необычную посетительницу в холл, там она осмотрелась, терзая себя подозрениями о забытом номера кабинета, но, заметив полукруглую стойку, за которой находилась девушка-«фигурка» с волосами цвета «апельсин», взяла себя в руки и поздоровалась.

— Здравствуйте. Я к ректору, — вежливо поприветствовала женщина девушку, разглядывая удивительно яркий цвет волос, сочетающийся с не менее яркими глазами шоколадного цвета, и безумное телосложение.

— Здравствуйте, — ответила девушка и поинтересовалась: — По какому вопросу?

У «апельсинки» тоже проснулся интерес к посетительнице. На профессиональный взгляд секретарши, пропорции у вошедшей были слишком уж неявными. Плечи покаты, лишь пиджак приятного цвета скрадывает недостаток, выводя их хоть немного на прямую линию. Талия недопустимо большая, такую уже не носят лет сто, если не больше. Бедра вроде и соразмерны плечам, но нет четких точек, все какое-то плавное, закругленное, что тоже архаизм какой-то. Грудь у посетительницы вообще зажата пиджаком, и так небольшая, так еще и прикрыта. Если бы не золотые драгоценности пришедшей дамочки, можно было бы подумать, что она прибыла из какого-то захолустного мирка.

 «Человекообразная, конечно, но до человека ей еще работать и работать».

Такой вывод сделала секретарша, не забывая приветливо улыбаться и продолжая оценивать внешность посетительницы. При невыразительном каштановом цвете жиденьких волос коричневые глаза с недопустимо широкими бровями смотрелись все же приятно, особенно когда женщина улыбнулась.

«Но вот зубы можно было бы и выбелить получше, да и чувствуется неправильный прикус».

Если бы все эти мысли узнала Лидия Николаевна, заслуженно считавшая свои глаза яркими и выразительными, волосы предметом зависти многих дам, фигуру эталоном для многих молодых девочек и так далее по пунктам, то и секретутка получила бы по заслугам. Но девушка-апельсинка улыбалась и выражала желание оказать помощь вот прям по любому вопросу сию же минуту. Такую милую девушку никак нельзя было заподозрить в жестком сканировании и резкой критике пришедшей.

— Немного по личному и по большей части с предложением о сотрудничестве.

Доброжелательно продолжая улыбаться, Лидия Николаевна отрапортовала заготовленной фразой.

— Какого рода сотрудничество? — полюбопытствовала секретарша.

Бывшей заведующей хотелось высказаться, что не «твоего ума дела, сопля, не доросла еще!», но, убрав доброжелательность из глаз, а губы продолжая растягивать в улыбке, все же ответила:

— Сотрудничество в области истории и археологии.

Выдержав паузу, давая переварить ответ, Лидия Николаевна отдала приказ тоном человека, наделенного властью:

— Оповестите ректора, пожалуйста, о моем приходе.

Апельсинка сложила губки бантиком, вот прямо настоящий бантик умудрилась выложить, как по трафарету, и, виляя бедрами, отправилась оповещать начальство о приходе «чучела в сиреневом костюме».

На какой-то момент попаданке во времени захотелось ломануться к зеркалу и попробовать так же состроить губами бантик, но она укорила себя в глупости и решила ничему больше не удивляться. Хотя как эти женщины-«фигурки» ходят и не переламываются в талии, очень волновало.

Двери, которые минуту назад поглотили секретаршу, раздвинулись по бокам и, выпустив ее обратно, приглашающе остались открытыми. Секретарша больше внимания посетительнице демонстративно не уделяла.

«Время проходит, а мелочность человеческая живет и процветает», — подумалось Лидии, и как-то сразу досадно за всех людей разом стало. Но конечно же, сейчас нельзя отвлекаться на философское брюзжание, не та ситуация, чтобы расслабляться. Постукивая каблучками по каменному полу, посетительница спокойно и грациозно вошла в кабинет ректора.

Кабинет ошеломлял. Это была огромная зала, изображающая библиотеку с картинки замка фэнтези-романа. Деревянные полки от пола до потолка, заставленные книгами, и лестницы-стремянки на рельсах вдоль полок. Все это стилизованное под сказку великолепие было закрыто стеклянными стенами также от пола до потолка. Огромный деревянный стол, и за ним мужчина классификации «сопля». Хотя в таких богатых условиях стоило заменить некорректное прозвище тонюсенького типажа людей, и в дальнейшем будет ему кодовое имя «палочка». Лидия Николаевна чуть не ухмыльнулась от дурацких идей, бродящих в ее голове. Не то чтобы она была такая смешливая или язвительная, не более чем другие, но стрессовое состояние сказывалось и пыталось прорваться в глупостях.

— Приветствую вас, чем могу служить? — доброжелательно проговорил ректор приятным голосом.

Несоответствие слышимых из дохленьких тел голосов навело Лидию Николаевну на мысль, что голоса ставятся каким-то образом искусственно. Впрочем, несомненно и искусственное происхождение утрированных в своей мужественности и женственности фигур мужчин и женщин. А вот эти тонюсенькие, плавно раскачивающиеся хрупкие длинные и гибкие тельца — это настоящие люди. Встает тогда вопрос: на сколько же лет вперед ее закинуло?

 «Нет, нет, сейчас не думать об этом, потом, после», — урезонила свои выводы женщина.

— Здравствуйте. Я хочу рассказать вам короткую историю, которая привела меня сюда. Хотелось бы вместе с вами подумать, как произошедшее можно использовать не только на пользу общества, заинтересованного в истории Земли, но и к нашей с вами обоюдной выгоде.

— Что ж, прошу, присаживайтесь. Я так понимаю, информацию вы мне не скинете, а именно расскажете.

— Да. — «Боже, если бы я жила двадцатью годами раньше, мне можно было бы сразу удавиться. Какое счастье, что в мое время уже был интернет и я не переспрашиваю, что означает каждое слово».

— Слушаю вас.

Ректор тоненькими пальчиками постукивал по столу и внимательно уставился на гостью.

— В две тысячи семнадцатом году, от рождества Христова, — сочла нужным уточнить рассказчица, — в городе N произошло наиинтереснейшее событие. Двадцатого мая в единственном музее этого города должна была состояться выставка под названием «Наше будущее. Фантастические мечты сейчас — реальность завтра».

Лидия Николаевна говорила ровно, не торопясь, чтобы ее рассказ не выглядел несолидно, но зашевелившиеся глаза ректора совершенно сбили ее с мысли. Мужчина как будто немного задумался, а вот глаза его пошли вразнос. Один глаз делал вид, будто что-то читает, второй как будто просматривал текст наискосок, от этого каждое око было само по себе. Вдруг они оба остановились и снова внимательно посмотрели на женщину.

— Ну, что же вы остановились? Рассказывайте, очень интересно.

— Простите, а что вы сейчас делаете? — Не зная, как выразить словами, Лидия показала рукой на глаза ректора и замолчала. Не скажешь же человеку в лицо: «Что это вы, миленький, глазами так жутко вращаете?»

— А, это? Так сразу подыскиваю информацию по вашему рассказу. Продолжайте, продолжайте, я вас внимательно слушаю, у меня самый высокий зэт, поэтому могу все совмещать.

— Так вот, казалось бы, глупая выставка в благородном музее не могла принести ничего, кроме насмешек. И тем не менее сработал какой-то фактор, и случилось невообразимое. Дурацкая машина времени, сделанная из фольги, с детальками, собранными на местных помойках, при включении удивила, я думаю, всех. Да, всех! В том числе и владельца, иначе этот поганец не притащил бы ее в наш музей.

— В ваш музей?

— Да, в наш музей. Слушайте дальше. — Раздражение, обида на произошедшее захлестывали женщину. Не хотелось ей быть первопроходцем в таком деле, никак не хотелось, а вот, поди ж ты, пришлось. И жаловаться на такое безобразие некому.

— Машину, видимо для проверки, включили, чтобы прибывшие телевизионщики смогли заснять, как эта нелепая конструкция раскручивается и гудит. Ее и накануне включали, проверяя, работает ли, и сразу выключали, чтобы не гудела, не вибрировала, ведь в этом же здании висят… висели, — чуть замешкалась в рассказе попаданка, — раритетные картины, требующие особых условий хранения.

Ректор покивал, показывая, что понимает всю проблему хранения редких вещей.

— Так вот, продолжаю. В преддверии открытия выставки машине позволили дольше гудеть, видимо, чтобы все налюбовались на этот «шедевр». Я этого не видела, могу только догадываться.

Тут ректор не стал прерывать рассказчицу, а только интенсивнее завертел глазами. Рассказчице же хотелось перекреститься от такого зрелища, но она мужественно продолжила:

— Я находилась на втором этаже как раз над этим агрегатом, в зале, где временно были сложены абсолютно все ценности музея, настоящие. И на моих глазах стали разгораться и светиться все драгоценные камни в экспонатах, потом от них, как будто от раскаленных, стало исходить тепло или энергия, не знаю, я не специалист. Почти сразу эта энергия стала сливаться вместе, закручиваться возле меня и устремилась в мои украшения. — Жестом женщина указала на свой гарнитур. — Все произошло очень быстро. Гораздо быстрее, чем я тут рассказываю. По всей видимости, в тот момент я исчезла с глаз долой у моих соотечественников и оказалась в каком-то здании в десяти минутах лета от университета, в вашем времени.

— Лидия Николаевна Орешникова?

Пауза. Время падать в обморок. Видимо, ректор, почувствовав состояние рассказчицы, заторопился пояснить свою осведомленность:

— Пока вы рассказывали, я сразу стал смотреть зна́чимые события две тысячи семнадцатого года. У нас немало данных сохранилось о тех годах. Поскольку вы и дату назвали, и город, и событие, мне не составило труда собрать информацию. О вас тогда много писали в интернете, обсуждали. После того случая нашелся меценат и проспонсировал еще один запуск машины времени, это случилось пять лет спустя. Данные о нем и его проекте рассекретили спустя двадцать лет. Тогда при запуске так же исчез доброволец. Позже машину уничтожил сам создатель. Кстати, примерно раз в двести лет всплывают истории о машине времени, и каждый раз заканчивается тем, что кто-либо ее уничтожает. Так что, по сути, за тысячу лет вас, путешественников во времени, скопилось не так уж и мало.

— Правильно ли я вас понимаю, что я переместилась на тысячу лет вперед?

— На тысячу тридцать лет. Исчисление у нас до сих пор идет от рождества Христова. Были времена, когда пытались начать отсчет заново. Сами понимаете, бывали и катастрофы, и войны, но, как только все успокаивалось, возвращались знания, и годы начинали считать как было.

Лидия нежданно получила немало информации о том, что случилось после ее исчезновения. Но самое главное, что поразило ее, это что ничего доказывать не надо.

«Похоже, в психушку не упекут», — облегченно выдохнула она. А этого женщина очень боялась. При поддержке ректора попаданка сможет обзавестись законными документами, наверняка ей тут найдется работа. Она сможет писать научные труды, читать лекции, накопит денег и отправится путешествовать по другим планетам. А еще лучше — читать лекции на других планетах о землянах, тогда можно совместить полезное с приятным, можно еще будет…

— Да вы меня совсем не слушаете, голубушка? Я понимаю, когда наша молодежь не справляется с работой сети в своей голове, но у вас же ничего не имплантировано? Вы, кстати, единственный «чистый» человек на Земле. Хотя в ваше время уже начинали вживлять в тело приборы?

— Да, кардиостимуляторы, может, еще что по медицинским показаниям, но вы правы, в мое время об этом только говорили как о возможности, но на практике особо вживлять было нечего.

— Как интересно. Чрезвычайно интересно, — воодушевился ректор. — Информация у нас есть о разных временах, но иногда противоречивая, нелогичная, требующая пояснений. Я правильно понимаю, вы готовы работать в нашей области? Более того, вы не только свидетель определенных времен, ваша специальность позволяет нам получить знания уже, так сказать, в готовом для понимания виде?

— Да, да.

Размышления ректора радовали сидящую перед ним женщину, этот чудесный человек просто брал помыслы Лидии и озвучивал их. Невозможно описать, какое облегчение принес ей его энтузиазм! Только человек, успевший хлебнуть в жизни нищенского существования, пусть даже недолго, сможет понять страх Лиды снова очутиться в таком положении.

Может, потом ей будет стыдно, что о дочери, ушедшей из дома три года назад, женщина подумала мельком: «Как там она будет?» Сердце сжалось о стариках, свекре со свекровью, но они вдвоем, погрустят и забудут, и у них есть правнук, с которым точно будет все хорошо, ведь о нем тоже есть кому заботиться.

А вот Лидия оказалась отрезанным, выброшенным ломтем, чуждой, ненужной, возможно, ее сочтут опасной. Все эти мысли глодали ее, пугали, страшили. И тут все так чудесно разрешилось. Кажется, слезы опять собирались своевольничать, но теперь уже от радости. Женщина вытащила из кармашка пиджака декоративный кружевной платочек, который не был предназначен для практического применениея, но промокнуть увлажнившиеся глаза ему будет по силам.

— Простите, это от волнения. Я очень переживала, как вы меня воспримете.

— Понимаю, понимаю. Ну что ж, я рад буду обговорить фронт ваших работ, какой период вы сможете охватить профессионально. — Тут он, как заправский профессор, воздел указательный палец вверх, подчеркивая важность своих слов. — Но это после вашего общения с нашими медиками. Они уже со мной связались. Вам надо провериться на безопасность для нашего общества, также самой обезопаситься. Я не врач, но, полагаю, у вас не на все есть иммунитет?

— Да, конечно, я понимаю, — закивала будущая сотрудница Истарха.

— Вот. Контролирующие службы подумают, как лучше выдать вам документы. Для вживления сетки вы слишком взрослая, тут есть свои закавыки. Они уже тоже предупреждены. Я дал подтверждение вашей личности.

— О, спасибо.

— Я думаю, контролеры помогут вам адаптироваться, есть у них такая программа для инопланетников. Расскажут об организациях, которые смогут помочь с жильем, скорее всего, вы попадете в какую-нибудь программу как ценный, редкий, я бы даже сказал, единственный в своем роде специалист и сможете получить дотацию, жилье. Но если что, оплата в нашем Истархе вполне достойная, вы и сами сможете себя обеспечить. Все будет зависеть от вашей работоспособности. Тем более в ваше время, если я не ошибаюсь, вы работали тридцать пять часов в неделю.

— Сорок часов в стране, где я жила. Тридцать пять часов — это Европа.

— Ну тем более, работой вас не испугать. У нас двадцать пять часов в неделю, и то не все выдерживают. Захирело наше население.

 Немного помявшись, мужчина вдруг озвучил свою просьбу:

— Не сочтите за наглость, чисто научный интерес, вы же и сами видите, что по физическому сложению отличаетесь от нынешних людей. Кларэн вообще приняла вас за инопланетянку. Не могли вы снять куртку?

— Э-э, да, конечно. Куртка называется пиджак. Сейчас.

Вроде и неловко, но, с другой стороны, пришелица тоже не отказалась бы получше и подробнее рассмотреть нынешних людей чисто с научным интересом. Поэтому, расстегнув всего три пуговки, она сняла пиджак, оставшись в шелковой приталенной блузе, немного стесняясь только вспотевших подмышек.

— Да-а. Вы заметно плотнее нас. Наверное, способны сами рожать?

— Естественно.

— Это для вас естественно, а для нас давно уже нет. Впрочем, пообщавшись с медиками, вы сами увидите, сколько у нас проблем с телосложением.

Двери в кабинет снова открылись, вошла «апельсинка» по имени Кларэн и, раскрыв глаза до чудовищных размеров при виде стоявшей в позе модели посетительницы с пиджаком, небрежно закинутым на плечо, прошептала, что приехали академик Неймар и профессор Русанов из медицинской академии.

— А вот и служители Асклепия прибыли. Так и знал, что Неймар не удержится и сам приедет.

Приветливо улыбнувшись входящим, ректор снова активно завращал глазами, скидывая информацию. Поскольку все нужное было уже сказано, он передал уникальный объект с рук на руки для изучения. Слегка торопясь, «объект» надел пиджак и, познакомившись с пришедшими, покинул университет.

Лидию Николаевну сопроводили в медицинскую академию, выделили целое крыло исследовательского этажа, ограничив контакты с посторонними. Самой женщине, правда, досталась небольшая палата, чистенькая, с собственным санузлом, но не открывающимся окном. «Наверное, чтобы я микробов не расчихивала», — досадливо поворчала путешественница. 

Академик и профессор работали с попаданкой лично, не ленились объяснять, какие процедуры они проделывают с ней. В общем, вся их работа пока сводилась к тщательному сбору анализов. Что-то удивляло Лидию Николаевну, как, например, забор крови, что-то оставалось неизменным. Большую часть времени ей приходилось скучать одной, пока эскулапы обрабатывали данные. Делали они все самостоятельно, не покидая выделенное крыло.

Женщину совершенно не ограничивали в лазании по всеобщей паутине, выделив ей планшет для инопланетников и обучающую программу. Все свободное время она читала, составляла планы по будущей работе, отмечала, в каких областях ей самой необходимо было бы поучиться, искала и нашла информацию о своих родных. Дочка умерла рано, свекор со свекровью прожили долгую жизнь и ушли из нее один за другим, с разницей в месяц. О своих родителях Лидия сведений не нашла, они, как только она вышла замуж, развелись и обзавелись новыми семьями за границей, где и затерялись. А вот внучок порадовал. Прожил долго и потомков оставил. Женщина терпеливо отслеживала «веточки с родного древа», пока не осознала, что новые имена-фамилии не вызывают в сердце никакого отклика. Странное душевное состояние мучило еще долго. Вроде оплакала всех и отпустила, но все равно горько было от потерь.

Доктора пока ничего не говорили о безопасности ее общения с другими людьми, ссылаясь на то, что данных слишком много и не все можно прямо вот сиюминутно обработать. Для некоторых взятых с пациента образцов требуется время для наблюдения. В общем, женщина чувствовала себя достаточно спокойно, понимая, что происходит и чего она ждет, и продолжала потихонечку самостоятельно вникать в жизнь общества.

— Здравствуйте, Лидуша! — чуть ли не пропел, лучась довольством, профессор Русанов.

— Ох, как вы рано сегодня, Дмитрий Денисович, — обрадовалась вошедшему женщина.

Профессор был мужчиной фигуристым, веселым, любил пококетничать, пофлиртовать, но возраст его позволял на все заигрывания смотреть снисходительно.

— Лидочка, собирайся, одень масочку, шапочку, вот я все принес, пойдем на другой этаж, там полежишь в капсуле. Просканируем тебя.

— Вроде меня уже всю просвечивали?

— Там, Лидусь, косточки твои смотрели, а здесь на нервосеть твою посмотрим.

— Я готова, — обрядившись, как сказано, отрапортовала пациентка.

— Умничка, идем.

Профессор, говоря, что переходим просто на другой этаж, очень сильно слукавил. Шли они с Лидией Николаевной долго, похоже, переходили из корпуса в корпус, людей почти не встречали и наконец попали в место, похожее на то, где женщина находилась до этого. Так же немерено оборудования, все перекрыто прозрачными стенами и абсолютная тишина. Профессор, напевая какую-то веселую песенку, показал, как укладываться на кушетку, объяснил, что кушетка сейчас заедет в капсулу, но полностью закрыта не будет. Что, скорее всего, Лида уснет сладким сном и что волноваться не следует, а стоит пользоваться моментом и отсыпаться на всю жизнь, чтобы потом дольше и успешнее работать. Женщина и не волновалась, наоборот, ей было все интересно. Ранее в больницах, слава богу, лежать не довелось, так хоть сейчас ознакомиться на практике, тем более с таким подходом. Поэтому, тепло улыбнувшись, она спокойно улеглась и въехала в капсулу.

«И ничего не страшно», — подумала она, чувствуя, как накатывает сладкий сон.

— Лидочка, красавица моя, просыпайся. Ну же, открой глазки, открой ротик, я тебе витаминчиков попить дам. 

Профессор суетился, выглядел немного растрепанным и, на мутный взгляд Лидии Николаевны, показался совсем не слегка, а очень даже заросшим. Нет, не борода обосновалась на лице, а кудряшки на голове профессора разрослись во все стороны, придавая ему вид одуванчика. А имея цвет волос фиолетовый вперемешку с серебристым, Дмитрий Денисович выглядел как нереальный персонаж.

Лида честно попыталась встать, чтобы пожилому профессору не пришлось поить ее, поддерживая голову, но сил на это простое действие не хватило. Тело было как тряпочка. Обеспокоившись своим состоянием, женщина попробовала себя осмотреть, но много ли увидишь лежа? Вроде руки-ноги на месте. А профессор все суетился и суетился.

— Лидусь, ты совершенство! Ты это знаешь? Нет, откуда?! — Русанов то ли торопливо сообщал информацию, то ли опять флиртовал.

— Слушай, Ева, слушай. Времени нет, — приложил он тонкий палец к Лидиным губам, чтобы та не перебивала. — Тебя изучили до последней клеточки. Твой организм работает хорошо, не потеряны функции самовосстановления, защиты, способность укрепляться иммунитету, твое тело не потеряло возможности адаптации к разным условиям, не потеряна возможность деторождения. Ты понимаешь, что обладаешь всем тем, чего у нас уже нет и не будет?

Женщина хотела неуверенно кивнуть, не понимая, к чему этот разговор, почему у Русанова такой вид, но вопрос оказался риторическим. К тому же он не переставал приклеивать какие-то полоски по всему ее телу, и это тоже беспокоило.

— Не дергайся, эти стики будут стимулировать твои мышцы. Будет похоже на крохотные разряды тока, так понятно? — Увидев, что пациентка кивнула, он продолжил торопливо говорить. — Так вот, они, — профессор махнул рукой куда-то наверх, — хотели тебя растащить по клеточкам в разные лаборатории, на подсадку стареющим и загибающимся от гаджетов высоким лицам государства. И вот скажи: чем они лучше меня? Я хотя бы никогда не скрывал, что ставлю опыты на живых разумных объектах, а они?!

«ЧТО?!»

— Они считают себя чистенькими! — Заметив, что у подопечной участился пульс и вообще шоковое состояние, профессор зачастил еще быстрее:

 — Лидусь, я тебя им не отдал. Бесполезно, этим гниющим остаткам ничего не поможет, все человечество доживает свой век. Еще несколько поколений, может быть, и все. А они хотели тебя! А я знаешь что сделал? Я ведь тебя из-под носа у них увел и спрятал! — Раздавшееся хихиканье ничем не напоминало того обаятельного профессора, которого запомнила Лидия. — Я ведь как думал: спокойно доживу в этой академии, больше никаких опытов по спасению человечества. В конце концов, на старости лет скрываться от разведслужб разных государств нелегко. И тут ты, живой материал. Не в смысле, что ты живая, а тело твое, клетки, мышцы, нервные окончания — все живое, болеет, оздоравливается, наращивается, утончается — в общем, ЖИВОЕ. А я ведь уже давно изобрел программу полного восстановления на клеточном уровне. Только нет среди нас тех, у кого есть что восстанавливать. Еще несколько поколений назад надо было запретить вживление в тела людей искусственных информационных носителей, соединяющихся напрямую с мозгом, тогда, может, все бы исправили и мое изобретение пригодилось бы. Теперь поздно. А я, Лидуш, свою программу опробовал на тебе. Да. — Тут профессор просительно заглянул в глаза лежащей женщине, как будто ища одобрения. — Ты знаешь кто теперь? Ты совершенство. Твой организм чист. Все, что было заложено в людей изначально, в тебе восстановлено. Ты не представляешь, какими возможностями обладал древний человек, какая высочайшая адаптация была в него заложена, продолжительность жизни чуть ли не ограничивается собственным желанием. Ты теперь Ева.

Запикали какие-то приборы, профессор отошел, покопошился с чем-то и вернулся, снова держа в руке напиток.

— Пей, совершенство, — ласково промурлыкал сумасшедший. — Пей.

Совершенство же, не имея сил сопротивляться активно, все же выказало протест в виде плотно сжатых губ.

— Тебе не кажется, Лидуш, что бояться уже поздно? Пей. Ты полгода лежала без движения, телу надо помочь восстановиться.

Профессор без конца то вливал в пациентку какую-то жидкость, то настраивал рядом технику и не переставал говорить о том, что его волновало.

— Я тебе, моя бесценная, без ложной скромности скажу, что я гений. Да у меня и бумаги имеются за более мелкие открытия, а вот программу воссоздания человека, как задумывал наш Создатель, раскритиковали, глупцы. Провели опыт, не вышло, и набросились как саранча. Судить хотели. Ох и набегался я тогда от них. Сколько времени угрохал, чтобы понять, где ошибся. Понял. Я главное понял, что опоздал со своей программой. Бессмысленно работать со своими современниками! Я пробовал запускать программу с другими расами, эффект был, но слишком малый, чтобы так долго возиться с ними. Зато теперь скажу, Лидусь, тебе: ты совместима практически с любой расой. Ты как Праматерь, ты основа их всех. Не сразу, но будешь подстраиваться под тех, с кем живешь.

— Это что же, захочу — и стану ящероподобной? — горько усмехнулась женщина.

— Нет, конечно, ты науку со сказками не путай. Ты на солнышко как выходишь загорать, когда в отпуск на море приезжаешь? По чуть-чуть. Так и во всем поступай, где бы ни была. Потихоньку к новым условиям будешь тело приучать, сама сообразишь, где минутами считать, где днями. Внешне будешь меняться мало, это не свойственно человеку, все изменения будут у тебя внутри происходить, на клеточном уровне. Потомство любому дашь здоровое, но не наглей при выборе папашки, — вроде как шутливо погрозил пальцем профессор. — Тут от древности расы многое будет зависеть, так, каждый твой ребенок будет сюрпризом для всех, — здесь профессор заблеял как козлик, даже оторвался от работы, чтобы слезу вытереть. — Хотел бы я изучить твое потомство, новые расы, может даже сверхрасы! Цени себя, помни — ты совершенство, не разменивайся по пустякам! — И совершенно серьезно погрозил кулаком.

Лидия Николаевна лежала абсолютно беспомощная, сердце жгла обида за обманутое доверие, и снова терзал страх о будущем. Для нее не стоял сейчас вопрос — верит она, не верит Русанову. Важно было понять, насколько все плохо и как быть дальше, а поскольку здесь она полностью зависела от этого сумасшедшего, то слушала его очень внимательно.

— Ну, вот и все, готово. Теперь, Лидуш, ты должна мне помочь. Оставаться тебе тут нельзя. Вот коробочка, вот кнопочки на ней. Все очень просто: запуск — вперед, назад — стоп. В коробочке вложена инструкция для тебя, надеюсь, я все предусмотрел. Береги ее, прячь от чужих.

Профессор присел на высокий стул как воробышек, лицо его потеряло всякую несерьезность, суетливость, и стало видно, что он очень устал.

— Все свои пики я перевел в денежные эквиваленты разных планет и положил в соответствующие банки. Где, сколько, как получить — все в этой коробочке. Поняла? На шее у тебя висит кулон. Это твой всепланетный паспорт. Ты теперь верийка шестидесяти лет.

— Что?!

Ужас, отразившийся на лице Лидии, снова рассмешил профессора.

— Не глючь. Это возраст совершеннолетия вериек. Ну как будто тебе двадцать, ясно?

«Не ясно, ничего не ясно!» — хотелось кричать, царапать ему лицо, но Русанов продолжал говорить, а это было важнее.

— Свою новую биографию тоже услышишь из коробочки. Еще раз говорю, береги, это твоя будущая жизнь. Далее, сейчас мы потихонечку переместим тебя в эту капсулу, в ней ты проспишь пять дней. За это время стики немного натренируют твои мышцы, но как только сможешь, займись нормальными тренировками. Лучше всего тебе подойдет плавание, сначала в обычной воде, позже в сгущенной, и попрыгай пару недель на батуте, хорошо восстанавливает координацию. Так, ну-кась, держись за мою шею, перекладываемся.

Сердце у женщины сжималось от отчаяния. «Сейчас бы огромный шприц и ткнуть ему в глаз, или случайно забытый скальпель сунуть под ребро», — думалось ей, но она практически безвольной куклой висела на профессоре, изо всех сил сжимая кулак, чтобы не потерять столь драгоценную «коробочку».

— Вот умница. Очнешься ты внутри моего космического катера. Чтобы вылезти из капсулы, нажмешь вот сюда. На катере ничего не трогай, пока не включишь свою коробочку. Прослушаешь инструкцию по его использованию. Никуда не выходи, ты там контрабандой, прячешься внутри. О тебе знает только второй пилот, он же в определенное время будет на дежурстве и скроет твою отстыковку от лайнера. Тебе ничего делать не надо, все уже запрограммировано. Сидишь тихо, ничего не трогаешь. В самостоятельном полете будешь два дня, дальше получишь разрешение на посадку как туристка. Оплатишь временную стоянку за одни сутки. В космопорту найдешь агента и заключишь договор на продажу катера. Подробности прослушаешь из своей заветной коробочки. Далее, не дожидаясь продажи катера, в этом же порту найдешь турфирму «Вселенная с вами» и получишь билеты на лайнер «Мир». Там же возьмешь сопровождающего, и он поможет найти тебе банк, снять гостиницу на двое суток, прогуляешься с ним по магазинам, в спортзал, после он проводит тебя на лайнер, и ты отправишься в круиз. Круиз продлится три месяца, ты увидишь более тридцати планет. Надеюсь, тебе хватит времени выбрать себе место для последующего проживания. Для поселения обращайся за помощью к местным адвокатам, а то замучаешься штрафы платить за не вовремя оформленную бумажку.

— Все это хорошо, вы распланировали, подготовили все, но как я буду со всеми общаться? Я и вас-то не всегда понимаю, только общий смысл.

— Ерунда. Я, как только тебя увез, знал уже, что тебе придется покинуть планету. Все полгода, что ты лежала, я к твоей голове прикреплял обучающие программки. Теперь ты знаешь всеобщий, хорошо должен был усвоиться, хоть стихи пиши. Язык найянов и вериев ты прослушала, скажем так, будет основа, если захочешь там жить и работать. Сейчас у тебя стоит программа языка арилов, это красивая крылатая раса, доведет бог, увидишь. Может, успеешь еще чего нахвататься за пяток дней. — Профессор замолчал, прикрыл прозрачную крышку капсулы, ухмыльнулся в ответ на паникующий взгляд Лидии Николаевны и связался с одним из своих сообщников.

Времени у Дмитрия Денисовича оставалось мало, а подчистить все сведения о том, что тут находилась пришелица из прошлого, было необходимо.

Лида проснулась резко, как в фильме ужасов: лежала, лежала — и вдруг абсолютно ясные глаза распахиваются и смотрят в упор на зрителя, ожидая вздрагивания. Никакой томности, слабости, только желание поскорее встать, потянуться, попрыгать, поплавать, почувствовать свое тело через физические нагрузки. От нетерпения поскорее исполнить свои желания женщина ударилась лбом в прозрачную крышку и замерла. Через миг она засуетилась, нащупывая отпирающее устройство, и крышка сразу въехала в борта капсулы, вызвав вздох облегчения. Лидия с некоторым усилием удержала себя от поспешного выпрыгивания, вместо этого внимательно осмотрела окружающее пространство, прислушалась и, успокоившись, аккуратно вылезла из высоко закрепленной капсулы, не выпуская ни на секунду коробочку из левой руки.

Катер показался небольшим — вытянутое помещение, поделенное на три маленькие части. Одна часть вмещала в себя два кресла и множество экранов перед ними. Во второй части с одной стороны виднелись очертания двери, которая в данный момент была закрыта, а с другой стороны представала сложной конструкции кладовка со множеством закрепленных ящичков разных размеров с подписанными и приклеенными бумажками. Третья часть, самая большая, вмещала в себя две капсулы, одна над другой, откидывающийся стол и две кровати. Место для танцев здесь явно предусмотрено не было. Позже Лидия нашла скрытые места для хранения вещей, исследовала, следуя инструкции, крошечный санузел, обнаружила хранящиеся на экстренный случай скафандры.

«Не дай бог».

«Коробочку» Лидия активировала сразу, как убедилась, что находится на катере одна. Пусть это было глупо, но отсутствие кого-либо хотя бы косвенно подтверждало инструкции профессора. Устройство, выданное ей, оказалось довольно сложным, оно при включении выпустило маленького голографического Русанова, который деловито ходил по виртуальному катеру, показывая, как что работает. Сидя на кровати, путешественница прослушала два раза инструкцию по катеру и только на третий раз стала ходить и более близко знакомиться с помещениями, строго следуя указаниям. Для закрепления новых знаний она прослушала инструкцию еще пару раз, подробно изучила коробочки с этикетками, нашла питьевую воду, сумела воспользоваться санузлом. Катер уже перестал пугать, как первоначально, и Лидия Николаевна приготовилась внимать дальнейшим указаниям.

Маленький Русанов не только в мельчайших деталях расписал, что и как делать дальше, но и показал все в картинках. Лидия знала теперь, о чем ее будут спрашивать при приближении к планете, что отвечать, куда посадят ее катер, что говорить встречающим службам. В деталях изучила космопорт, знала, куда идти, даже видела предполагаемых сотрудников турфирмы, с которыми ей придется договариваться.

Профессор предусмотрел все, подготовил план действий даже в исключительных обстоятельствах. Это вызывало уважение. Лидия такой заботой не пренебрегала и до одури ставила запись на повтор до тех пор, пока космопорт не стал казаться хорошо изученным родным домом.

С некоторой тревогой прошел момент отстыковки катера от несущего его лайнера. От женщины не требовалось никаких телодвижений, кроме как спокойно сидеть в кресле, пристегнувшись. Катер мягким женским голосом озвучивал каждое свое действие, и, когда он спустя некоторое время сообщил, что самостоятельный полет проходит в штатном режиме, Лидия отстегнулась. Спокойно она себя не чувствовала, все время казалось, что сейчас ее обнаружат, как безбилетника на корабле, потом боялась, что примут за шпионку и расстреляют отчаливающий катер, беспокоилась и о погоне с Земли, страшилась будущего.

У нее до сих пор не было возможности увидеть себя со стороны. Панели перед креслами слегка изгибались, повторяя форму катера, поэтому воспользоваться их отражением и составить о себе впечатление она никак не могла. Зеркал на катере не было. Русанов похвастал, что, запуская процесс восстановления и оздоровления ее организма, также приложил свой высокохудожественный вкус в поправке недочетов внешности. Убрал легкую асимметрию лица, это ему дало возможность улучшить прикус. Он немного поработал с зубами, поменял цвет волос на генетическом уровне, чтобы у нее не было нужды искусственно красить волосы. Пожаловался, что не успел поменять цвет глаз, но они все равно прежнего цвета иметь не будут, предупреждал он, из-за изменения количества каких-то фотоколбочек в глазах. Не успел он также довести до идеала грудь, сетовал, что она тоже не одинакового размера у Лидии. Родинки самостоятельно в процессе оздоровления сильно уменьшились в количестве, остальные Русанов планировал убрать сам. И чем дальше женщина слушала, что не успел сделать профессор, тем больше успокаивалась насчет того, что он там с ней успел сделать. Ведь все могло быть значительно хуже. Уж на нынешние идеалы землян она насмотрелась.

Делать на катере, кроме как слушать профессорскую коробочку, было нечего. Переговариваться с электронной системой корабля оказалось невозможно, то ли модель простенькая, то ли слишком много писатели-фантасты хотели от техники будущего. Самой же женщине выходить во всемирную сеть пока не удалось, «нет связи» оказалось актуально и в будущем. Поэтому она решила прослушать в последний раз объяснения Русанова, почему он с ней так поступил, и поставить наконец точку в его отношении.

— Лидусь, ты, конечно, зла на меня, — рассказывал профессор, изображая виноватый вид, из-за чего еще больше был похож на прохиндея. — Думаешь, я должен был все объяснить тебе? Ну, сказал бы: так и так, а ты бы поверила? Рванула бы к Нейману. А он бы тебе другую правду выдал. Кому верить? Информации у тебя полной нет, как бы ты принимала решение? Академик не дурак, если бы он увидел, что ты задергалась, тут же усыпил бы тебя на всякий случай, а потом уже думал дальше. — Маленький Русанов воздел указательный палец, как он частенько делал, когда желал привлечь повышенное внимание к своим словам.

— Ну, хорошо, допустим. — Тут мужчина выставил две ладошки вперед, как будто успокаивает спорщика и просит дать высказаться. — Я тебе рассказал, что ты суперценная особь. Что тебя хотят по лабораториям растащить. Ты веришь мне — и что дальше? Мне от тебя нужно было участие в моем проекте. Извини, это смысл моей жизни, и если бы ты не согласилась, то так раскорячиваться — надеюсь, правильно слово употребил? — ради твоего спасения я бы не стал. Убеждать добровольно участвовать в моей программе, давать время «на подумать» было бы глупо. Вдруг ты сунулась бы к Нейману за инфой? — Человечек развел руками, потом вдруг дернул одной из них, как будто отмахиваясь, и продолжил:

— Ты можешь возразить мне, что за тебя мог заступиться ректор? Или общественность проявила бы себя как цензор морали политической верхушки? Нет, девочка моя, общество давно иллюзорно в своей свободе, а ректор стар и болен, к тому же есть претенденты на его должность. Да и не дурак он ввязываться в склоку на таком уровне. Нейман дал нашим властвующим старичкам надежду на здоровье и молодость, тут он дал маху, но они поверили и цепко держали тебя в своих сушеных ручонках. Я перед тобой не скрываю, что преследовал свои цели, но в сложившейся ситуации это был для ТЕБЯ оптимальный выход. Когда твое тело полностью перестроилось, малышка, то лучше, опять же для тебя, было исчезнуть из поля зрения Земли. Что снова совпадало с моими планами. Они не смогли бы оценить тебя, не стали бы беречь, золотко, только погубили бы.

Крошечный Русанов взял небольшую паузу, но, собравшись с силами, горько продолжил:

— Никто не хочет слушать правду, но землян уже не спасти. Человечество выживет в своих потомках на других планетах, пусть измененное непривычными условиями, встретившимися им при поселении, но выживет. Так же выживешь и ты. Теперь, дитя мое, вернемся к конкретике. Нейман считает тебя погибшей, он уверен, что я спятил и намеренно заразил тебя вирусом Розы, который съедает тело за считаные часы. Несколько месяцев ему потребовалось, чтобы собрать достаточно компрометирующего материала на меня, чтобы отомстить за упущенный шанс. Да, да, совершенство мое, я много чего делал нехорошего, поэтому с того момента, как я решусь тебя отправить в свободный полет, пройдет час-другой, и за мной придут специалисты негуманной профессии, чтобы по-тихому меня убрать. Убегать я больше не буду. Самое важное в своей жизни я сделал. Надеюсь только, что моя высокопоставленная знакомая сумеет вовремя предупредить меня. Кстати, половина денег на твоих счетах — это ее подарок. И не бойся, что она может рассказать о тебе, ее болезнь слишком быстро прогрессирует и неизлечима. Теперь ты все знаешь. Не злись на меня, живи, рожай побольше детишек и не возвращайся на Землю, но и напрасно от каждого шороха не трясись.

Лидия ходила по узенькой дорожке между кроватями и капсулами в катере, делала физические упражнения, какие в голову приходили, и бубнила под нос: 

— Не трясись, не боись. Легко говорить. Сначала запугает, потом «не трясись» говорит. Все понимаю, все мотивы его, но как теперь доверять людям? В каждом врага вижу! От всех обмана жду. Ладно, Дмитрий Денисович, пусть земля тебе пухом будет. И подружке твоей тоже пухом. Надо языки попробовать прорепетировать, как там у меня усвоилось, проверить. Э-э, «бутылка» как там на всеобщем? Э боча, кажется, точно, боча, боча, боча, отлично, получается, дальше идем…

— Мы приближаемся к планете Явор. Время прибытия в зону служб планеты — семь утра.

Лидия, услышав новую информацию, засуетилась. Все эти дни на катере она ходила в набедренной тряпочке и с повязкой на груди. В таком виде ее загружал профессор в капсулу, так она и очнулась. Исследуя катер, женщина нашла свободного кроя длинное платье — видимо, Русанов покупал слишком заранее и не знал, какого размера станет подопечная, — простенькую обувь и нижнее белье, которое оказалось велико.

«Страшно подумать, как он хотел откорректировать грудь, если купил белье такого размера», — подумалось Лидии, когда она увидела все вещи впервые. Одежду женщина заранее подготовила к выходу, что могла — подправила, используя выдумку. Сейчас следовало заняться волосами. Никакой ванны, душа на катере не было. Вся гигиена заключалась в посыпке на себя какого-то талька и обтирания его с тела тряпочкой. Лидия попробовала посыпать похожий тальк-шампунь на прядку волос и получила утолщенные волосинки с остающейся на расческе грязью. Поэтому сейчас волосы были сальные, непонятного светлого цвета, и их следовало собрать в прическу. О таких мелочах, как шпильки, заколки, резинки, гений не подумал. Поэтому огромные ярко-розовые трусы были разрезаны и пошли на поясок для платья, на основу для прически бубликом и на крошечный узелок, привязанный к бюстгальтеру, где разместится в момент выхода коробочка. В чашечки выдающегося бюстика пришлось напихать разного упаковочного материала, оставшегося от сухих пайков. Профессор не подумал про сумочку, а может, просто забыл сказать, где лежит, а Лидия, понимая, что находится в открытом космосе, ничего самовольно не трогала.

— Наш борт запрашивает диспетчерская служба космопорта Явор.

— Космическое судно 2490 класса Б приветствует планета Явор.

Усталый голос диспетчера говорил на всеобщем, и Лидия, сидя в кресле, прижимала руки к груди, испытывая чрезвычайное волнение и напряжение. Еще хуже она стала себя чувствовать, когда один из экранов стал показывать пожилого мужчину в форме. Если она видит его, значит, и он, наверное, видит ее, и от осознания, что нужно иметь спокойный вид, стало только хуже. Хорошо, хоть одеться успела. Женщина почувствовала, как ее охватила нервная дрожь, но оставалась надежда, что раз она сидит, то такое ее состояние на экране мужчине не видно.

— Здравствуйте, — вышло немного жалобно.

— С какой целью хотите произвести посадку? — абсолютно нейтрально продолжал спрашивать служивый.

— У меня пересадка на вашей планете. Катер я продаю и отправляюсь в круиз, — все еще нервничая, отвечала путешественница.

— Понял. Рекомендую воспользоваться для посадки нашим персоналом.

— Да, спасибо, — выдохнула Лидия.

— Будьте готовы передать управление боксу 15.

— Да, хорошо, спасибо.

Мужчина, не исчезая с экрана, отдавал указания боксу 15 по приему Лидиного катера. Как только он услышал положительный ответ, снова поднял свои чернущие глаза и попрощался. Женщина только в последний миг сообразила, что общалась не с человеком, а с похожим на него существом. Яворцем. Но пока ей было не до этого. Катер впервые задал вопрос хозяйке:

— Бокс 15 запрашивает разрешение на передачу управления для осуществления посадки на планету Явор. Подтвердите или опровергните запрос.

— Подтверждаю, — чуть ли не срывающимся голосом ответила Лидия.

— Управление передано.

Все экраны переключились на показ окружающей обстановки. До этого катер не баловал пассажирку видами космоса. Летели как в наглухо закрытом ящике.

Посадка происходила медленно. Женщине казалось, что можно было приземлиться за считаные минуты, но ее тянули не менее получаса.

— Посадка завершена. Жду дальнейших указаний, — отрапортовал компьютерный голос катера.

Лида сосредоточилась и оттарабанила выученные указания, записанные для нее профессором. В результате на одной из панелей открылась крышечка, и женщина забрала треугольную пластину, являющуюся ключом корабля. Ее пришлось держать в руках. Это был не только ключ от входной двери, но и ключ к программе катера.

— Открыть двери, — отдал команду временный капитан.

Дверь скользнула вверх. За ней, на расстоянии чуть ли не полуметра, была еще одна дверь, которая отъехала вбок. Землянка и не подозревала, что катер такой сложный и гораздо крупнее снаружи, чем ей показался внутри.

Огромный ангар, наполовину заставленный кораблями, схожими по размеру с профессорским катером, подавлял и неприятно пах. На приличном расстоянии взгляд женщины выцеплял служащих, но им не было до нее никакого дела.

Она немного растерялась. К ней должен был подойти сотрудник и оформить стоянку. Уходить внутрь катера было неловко, стоять на ступеньках глупо, искать самой служащего — чревато недоразумениями. Нарочито не торопясь, хозяйка летательного средства дала команду закрыть дверь, вложила ключ в выемку. Внимательно выслушала то, что спросил голос катера, ответила, как учил профессор. Теперь у кого в руках будет треугольный ключ, тот и будет командовать кораблем. Лидин голос без ключа больше не приоритетен.

 Еще немного постояв у двери, делая вид, что занята осмотром, она наконец увидела, как к ней идет молоденький абориген, явно рисуясь. Зная, что она выглядит непрезентабельно, Лида удивилась заинтересованности в ней молодого «мачо». Но едва она увидела, как его черные глазки срисовывают объемы ее груди, все стало на свои места. При всей нынешней стройности набитый мусором бюстгальтер был сопоставим с тяжелой артиллерией.

— Приветствую вас, прекрасная пери. Меня зовут Лэйс. — Парень сверкал глазами, играл бровями и всячески выражал радость.

— Здравствуйте. Меня зовут госпожа Орешникова. — Теряясь от такого напора, Лидия попыталась холодной вежливостью осадить нахала. А что этот парень именно из тех нахалов, для которых женщины мажут капелькой духов ложбинку у груди, она не сомневалась.

— Как долго мы будем иметь счастье видеть здесь ваш корабль, прелестнейшая?

— Пока я хочу оплатить только сутки, — строго отвечала путешественница.

— Специально для вас я хранил розовую карту, по которой вы получите скидку в пять процентов на оплату стоянки и десять процентов, если воспользуетесь нашими услугами по ремонту.

— Спасибо. Вы очень любезны. — Холодная вежливость нисколько не смущала парня.

— Позволите проводить вас к терминалу оплаты?

— Да, если не затруднит, — со вздохом вынуждена была согласиться Лидия.

— Нисколечко. Вы впервые на Яворе? — воодушевленно общался яворец.

— Да.

— На планету спускаться планируете? — Парня совершенно не смутил холодный короткий ответ.

— Не знаю пока. Это долго спускаться?

— Шаттлы вниз ходят каждые пять минут. Спуск длится пятнадцать минут. И если у вас не сделана общая межпланетная медицинская карта, то около часа займет осмотр и выдача этой карты. Сколько стоит эта процедура, к сожалению, не помню, но не слишком дорого. — Попытавшись взять женщину за локоток, отчего та отодвинулась подальше, парень, ничуть не растерявшись, заговорщицки зашептал: — Через пару часов заканчивается моя смена, я буду ждать вас у трансфера на Явор. Я покажу вам нашу планету такой, какой ни один гид не покажет.

И так страстно, плотоядно и жадно посмотрел на ее грудь, что Лидия засомневалась, не лежит ли на ней хорошо прожаренная курочка или бифштекс граммов в триста-четыреста. Весь этот флирт смешил, ласкал самолюбие и поднимал настроение. Но строгости не отменял.

— Благодарю вас, Лэйс. Но у меня в порту слишком много дел, чтобы я могла сейчас что-либо планировать.

— Тогда вот мой номер, стукнете в сеть, и я примчусь по первому зову.

Подойдя к терминалу, Лидия только тогда сообразила, что, пока не побывала в банке, ей нечем оплатить стоянку катера. Запинаясь, объяснила проблему Лэйсу, и он тут же галантно предложил проводить ее до ближайшего отделения банка.

Крошечное отделение нужного банка сняло отпечаток с пальца, с сетчатки глаза, записало пароль и взяло соскоб слюны. Лидия ничему не удивлялась, только уточнила, каждый ли раз ей надо все это проделывать, когда она захочет снять деньги? Оказалось, что все эти меры нужны только при снятии суммы размером более ста тысяч кредитов. В остальных случаях достаточно только двух видов подтверждения на выбор.

Лэйс тактично покинул женщину, как только довел до отделения, и она в офисе почувствовала себя более свободно, тем более разговор шел о деньгах.

— Скажите, сколько у меня сейчас на счету?

— Восемьсот тысяч кредитов.

— А не подскажете, какой курс земных пиков и кредитов?

— Хотите поменять на пики?

— Нет, только узнать курс.

— Так… сегодня один кредит равен десяти пикам.

— Ясно. А мне процент за хранение начисляется?

— Да, полпроцента годовых у вас.

— Такой маленький?

— Мы можем перевести на больший процент, но тогда вы сможете снимать деньги не чаще, чем раз в полгода.

Еще долго женщина уточняла мелочи, брала проспекты с рекламируемыми программами банка по выгодным вложениям и хранению денег, узнала, на каких планетах популярен этот банк, а где их отделений нет.

Измучив вежливого сотрудника вопросами по существу и «на всякий случай», она последовала его совету и открыла еще один счет для денег, которые получит с продажи катера.

Далее, не смотря особо по сторонам, как будто бывала в космопорту Явора миллионы раз, она действовала строго по плану профессора. Оформила заявку на продажу космического транспорта, отдала представителю конторы ключ, получила на руки документы на оформленный еще Русановым круиз, выбрала себе сопровождающего и по его совету устроилась в приличную гостиницу. Оставалось провести здесь ночь, потратить следующий день на покупку необходимых вещей для трехмесячного путешествия, еще одна ночь — и рано утром ее ожидает новое будущее.

Как только Лидия попрощалась до утра с милым сопровождающим, полученным за скромное вознаграждение от турфирмы, так сразу упала на кровать, раскинувшись звездой.

Весь день она провела на ногах, изредка покупая себе воды и каких-то леденцов. Новые впечатления, волнения, переговоры, чтение бумажек на новом языке — все это вымотало женщину. Еще днем она мечтала, что когда все закончится, то первым делом полезет под душ и смоет с себя всю усталость, всю грязь. Что наконец-то сможет посмотреть на себя в зеркало. Целый день Лидия намеренно удерживала желание рассмотреть себя в стеклянных отображениях, опасаясь своей реакции. И вот сейчас нет сил даже встать. Решив еще полежать несколько минут, она не заметила, как уснула, прямо в одежде, поперек кровати.

Встав рано утром, Лидия занялась собой. Почистив перышки, женщина обнаженной стояла в просторной ванной комнате и придирчиво разглядывала себя. Вне всяких сомнений, тело вернулось в дородовое состояние. Какое счастье, что профессор не успел ничего подправить в костях, вытянуть, укоротить, убрать лишнее по меркам современных землян. Лидия всегда знала, что хорошо сложена, заслуженно наслаждалась комплиментами и сейчас, конечно, была рада вернуться в молодость. А вот подправленное лицо вызывало у нее сомнения. Исчезла очаровательная индивидуальность, свойственная только ей. Прежде у нее было приятное глазу лицо, которое можно было корректировать при помощи косметики, делая себя то эффектной, то деловой и в меру красивой, то нежной.

Сейчас же из зеркала смотрела девушка с идеальным прекрасным рекламным лицом. Красиво, но как-то слишком кукольно, слишком приторно и великолепно на любой вкус. Этакое общественное парадно-показательное лицо, без изюминки, без индивидуальности.

 «За таким лицом и человека не видать».

Глаза остались карими, но более бархатистыми, более сочными по цвету. Самое же ужасное — профессор сделал волосы ярко-пшеничного цвета, и от этого лицо и глаза, опять же, сильнее выделялись, вылезли на первый план.

«Все слишком ярко, слишком правильно, все слишком», — никак не могла успокоиться женщина и растерянно выискивала в себе любимые черточки, которые она всегда выделяла косметикой. Вроде похожа на себя прежнюю, девушку, в которую когда-то влюбился до беспамятства известный гонщик, а вроде теперь одна из многих красавиц. Все-таки профессор, может, и гений в медицине, но как мужчина слишком он витает в фантазиях в сфере представления о женской красоте.

Когда волосы окончательно подсохли, то стали просто сверкать золотом, как будто она только покрасилась в элитном салоне, а когда они стали еще и слегка завиваться в крупные локоны, то Лидия, схватившись за голову, села на бачок для грязного белья и, раскачиваясь, стонала: «Что делать, что мне теперь делать?»

Делать пришлось многое. Прямо во взятом в ванной комнате халате она спустилась вниз и сделала первые покупки в магазинчиках при гостинице. Несмотря на кусачие цены, некоторые вещи нужно было купить сразу. Одежду на сегодняшний день, заколки для приобретенной роскошной шевелюры, сумку, обувь по размеру.

К приходу сопровождающего Лидия Николаевна — а теперь уместнее было бы звать ее «Лидочка» — была готова. Припрятав волосы в строгой прическе, при помощи косметики она постаралась вернуть, насколько возможно, прежнюю ширину бровей и, получив образ немного наивной юной девочки из хорошей семьи, вздохнув, успокоилась. Лучше так, чем привлекать внимание нежелательных личностей стандартным обликом «мисс мира».

 Весь день мужчина с такими же черными глазами, как, по-видимому, у всех яворцев, водил подопечную по магазинам космопорта. На планету спускаться она не захотела, опасаясь случайностей.

Был куплен сначала один чемодан и заполнен вещами, потом второй, а вскоре и третий. Землянка, зная, как мужчины не любят часовые хождения по магазинам, входя в любой салон, первым делом усаживала своего сопровождающего на диванчик, совала ему в руки предлагаемый бесплатный напиток и мерила, мерила до одурения.

Слова яворца, что на лайнере можно будет в случае чего тоже делать покупки, но там будет дороже, не давали ей расслабляться. Все-таки привычка считать деньги оказалась устойчивой. Платья, костюмы, брюки, куртки, нижнее белье, пижама, сорочки, халаты, обувь, сумки, планшет, косметика, духи, шампуни, крема. Все было необходимо для беспечного проживания в течение длительного времени. Весь день смазался бесконечной незапоминающейся чередой покупок, подсчетов, комбинирования приобретенных товаров с новыми, кроме салона ювелирных изделий.

Лидия очнулась в капсуле без своих злополучных украшений. Проколы в ушах успели зарасти, и заметила она это в маленьком салоне красоты, где парикмахер укрощала пышную Лидину шевелюру и давала рекомендации по уходу за волосами при помощи последних новинок в мире красоты. Тогда землянка и сделала себе пометочку зайти в ювелирный магазин и купить хотя бы простенькие сережки.

 Долго ползая от витрины к витрине, ощущая себя как в прошлом, она выбирала, обдумывала и снова выбирала. Деньги, даже при строгом контроле, таяли как-то неожиданно быстро, много растратить на необходимое было страшно, мысли о будущем не оставляли попаданку ни на секунду.

Профессор раскидал кредиты на десяток разных счетов, но сколько там всего в общей сумме, она еще не смотрела. Поэтому, налюбовавшись украшениями с камнями первого порядка, девушка (слово «женщина» теперь не применил бы к ней даже самый суровый злопыхатель) перешла к изделиям попроще. Уже выбрав комплект из золота с аметистом, что было приемлемо по деньгам и смотрелось дорого, она обратила внимание на вошедшую посетительницу в солидном возрасте.

Дама была колоритна, общим обликом она напоминала персонаж занудной герцогини из книжки «Алиса в стране чудес». Острый взгляд, язвительные, но меткие замечания продавцам, консервативный общий стиль одежды. Ее образ был так необычен, что хотелось разглядывать даму в деталях. Огромные, цвета зеленой оливки глаза, узкий подбородок, клычки, едва заметные при разговоре, и, несмотря на почтенный возраст, бросалась в глаза гибкость тела женщины. В общем, Лидии хотелось «герцогиню» рассмотреть получше, но та, похоже, уже выбрала себе украшение и готова была платить.

— Простите, что вмешиваюсь, — тихонько проговорила девушка, — но камни в этом браслете с изъянами, хотя в прилагаемой характеристике почему-то помечены как лучшие из лучших.

Дама прислушалась к словам девушки и стала внимательнее изучать изделие. Продавец недовольно нахмурился, но промолчал.

— Вот посмотрите, рядом лежит браслет не такой изысканный, с более простыми классическими формами, но камни соответствуют заявленной чистоте. Оба изделия идут по классу «люкс» и стоят похоже, но продавец лукавит.

Обе дамы уставились на мужчину, ожидая, что он скажет в свое оправдание. Тот не стал спорить, а позвал управляющего, может даже хозяина салона. Чувствуя напряжение, сопровождающий Лиды тоже подошел на всякий случай. Его примеру последовал и сопровождающий «герцогини», только он больше был похож на телохранителя.

— Милые дамы, наш салон вправе устанавливать любую цену. Я могу сделать вам скидочку, так как это украшения экстра-класса и к покупателям таких изделий у нас особое отношение.

«Ну еще бы, весь мой гардероб стоит как эта безделушка», — зло откомментировала про себя девушка. Уж она-то на Земле в свое время побегала по салонам, пока собирала деньги на свой комплект с брюликами, изучила все что можно про драгоценные камни, зная, что позволить себе сможет подобную покупку раз в жизни.

— Цену, любезный, вы можете поставить любую. Однако вы обязаны, слышите, обязаны правдиво указать полную характеристику камней. Эти данные, — девушка постучала пальцем по лежащей возле обсуждаемого браслета бирке, — неправдивы. Мы можем пригласить независимого специалиста, к примеру из другого салона, и уличить вас в мошенничестве.

Дама молчала, но одаривала ювелира таким взглядом, что делалось жутко. Лидию же понесло, она уже готова была и требовать жалобную книгу, и рассылать сообщения о вопиющем обмане во все контролирующие органы, в общем, попав в знакомую ситуацию, она ожила в атмосфере скандала. Спасибо ее работе, когда денег нет, а нужно для любимого музея многое и лучшее!

Управляющий гневно раздувал ноздри, а глаза его чуть ли не метали молнии. Продавец благоразумно отошел в сторонку. Поскольку яворец не мог справиться со своими чувствами и молчал, видимо мысленно считая до ста, чтобы успокоиться, девушка начала наглядно сравнивать два браслета и пояснять, где видит разницу.

— Я могу продать этот браслет за сто пятьдесят тысяч кредитов, — выжал из себя управляющий, перебивая Лиду.

Пожилая дама вопросительно взглянула на девушку, та пожала плечами.

— Я слишком давно не ходила по магазинам, чтобы точно знать стоимость камней. Но если этот браслет, — кистью руки она показала на более простое в исполнении изделие, — имеет правильную цену, то ваш разумно должен стоить в полтора-два раза дешевле из-за этих самых камней. Возможно, имеет смысл получить все-таки независимую профессиональную консультацию. Деньги немалые.

— Сто тысяч, и уходите, — проскрипел хозяин.

— Как «уходите», а мой аметист? — заволновалась девушка. — Вот, я отобрала себе серьги, кольцо и кулон.

— Скидка двадцать процентов на комплект.

— Беру. Беру, не надо злиться. Пакуйте. Коробочка в подарок?

Яворец ничего не ответил, только головой дернул, подзывая продавца, и тот засуетился, обслуживая женщин.

Дамы покидали салон довольные. Не знакомясь, просто как участницы небольшого происшествия, они решили ради интереса зайти еще в один салон и поинтересоваться там стоимостью выторгованного браслета. Продавец за десять кредитов назвал цену в сто пятьдесят — сто семьдесят тысяч кредитов. Такая оценка очень порадовала обеих и, пожелав друг дружке приятного пути, дамы разошлись по своим делам.

На следующее утро сопровождающий от турфирмы доставил клиентку на гигантский круизный космический лайнер. Нашел ее каюту, принес туда чемоданы, местные сладости от фирмы в подарок, цветы от себя и, трепетно целуя ручки, попрощался. Лида еще вечером прошлого утомительного дня перевела ему двойную сумму вознаграждения и поставила точку в своих шикующих тратах.

 Началась новая жизнь, полная впечатлений, осторожного флирта и радости от встречи знакомой дамы, «герцогини».

Женщины, несмотря на разницу в возрасте и разные видовые принадлежности, очень быстро нашли общий язык и общались по типу бабушка — внучка. Нилея, так звали новую знакомую Лиды, быстро поняла проблемы молодой обеспеченной девушки, впервые вышедшей в свет, и охотно покровительствовала ей. Первым делом она посоветовала нанять охранника, что землянка и сделала, просмотрев все свои денежные сбережения. В будущем Лида планировала жить на проценты, не трогая всю сумму. По ее расчетам, проценты обеспечили бы ее оплатой крохотного помещения в приличном районе на приличной планете и скромным питанием. Но сидеть сложа руки девушка не собиралась, и если к процентам добавить заработки, то все должно было быть хорошо. А чтобы, посещая разные планеты, никуда не вляпаться, не жалко потратиться на телохранителя, как посоветовала Нилея.

 На первой же планете «воинов и наемников», так условно называла новая знакомая суровые земли, где не была развита инфраструктура и жители существовали наймом, девушка вместе с компаньонкой выбрала охранника. Средних лет жилистый мужчина с четырьмя руками, с каким-то особым зрением и суперумениями, стал Лидиной тенью, чем прибавил ей спокойствия. Когда Лида доплатила за нового пассажира, его поставили на довольствие и выделили койко-место в ее гостиной. Предлагаемые свободные каютки по доступным ценам находились так далеко, что неизбалованную землянку устроил вариант подселения, особенно финансово. Сначала она немного стеснялась Ссахла, так он себя назвал, расхаживая по утрам в халатике по двухкомнатной каюте, но после оба как-то притерлись и не мешали друг другу.

Какой это был лайнер! Маленький город с населением в пятьдесят тысяч особей, из которых как минимум четверть — обслуживающий персонал. Первый месяц у новоявленной верийки был загружен под завязку. Если она сидела в номере, то смотрела ознакомительные передачи о планете Верийя, все остальное время ее носило по лайнеру в целях «все попробовать». Поплавала в бассейнах с разным цветом воды, с разной плотностью, с волной, со штормом и подводными течениями. Сидела в грязях, полезных и развлекательных, которые щекотали, покачивали, выталкивали наружу, так что необходимо было заталкивать себя обратно в ванну. Летала в пузырьках, на них и среди них, участвуя в игре, кто больше оттолкнет от себя желтых пузырей и не коснется красных. Прыгала на батутах, больших и маленьких, висела, летала на кольцах, посещала тренировки, подготовленные для туристов, все, как советовал профессор. Иногда возвращалась в каюту, раскачиваясь, словно пьяный моряк, от потери телом ориентации, где пол, стены и потолок. Бегала по художественным выставкам, носилась по демонстрационным залам, которые копировали условия жизни наиболее интересных и недоступных рас. Слушала инопланетную музыку, пропадала в оранжереях, парках.

Вместе с Нилеей Лида посещала планеты. Для любой поверхности, куда прибывал их гигантский лайнер, наставал маленький апокалипсис. Выгрузить практически одновременно десятки тысяч пассажиров и распределить их по достопримечательностям планеты, следить за ними, как за малыми детьми, и заботиться о них в течение суток и более — это, несомненно, не только событие планетарного масштаба, но и большой стресс для принимающей стороны. Не проходили такие мероприятия и без казусов, но две женщины в компании двух телохранителей ни разу не нарвались на неприятности, иногда именно благодаря наличию охраны.

После каждой высадки Лидия, тратя немало времени, подготавливала фотоотчет на память. Для себя, чтобы помнить и не путать ничего впоследствии, и для «герцогини», чтобы той было что предъявить своим внукам к просмотру. Подобную работу Лида проделывала, будучи сотрудником музея на Земле. Любое посещение сторонней выставки, чужого музея, особенно в другой стране, сводилось к тщательному рассмотрению методов подачи материала, подборке соседей экспонатам, техническим новинкам и производимому впечатлению. Иногда было жалко, что она не может, как любой посетитель, просто наслаждаться демонстрируемыми красотами, но этот профессиональный недостаток лучше, чем пить молоко из-за вредности профессии.

(Прим. автора. Раньше многие рабочие на вредном производстве по окончании рабочего дня получали молоко.)

Нилея пришла в восторг, когда Лидия, освоив новый вид фотографии на планшете, показала составленную короткометражку по местам, где они побывали. Землянке очень понравилось ловить кадры, когда объект не просто стоит замерев, а при просмотре шевелится в течение одной-двух секунд. Так несколько раз попадала в кадр «герцогиня», чинно пьющая коктейль и вдруг неприлично вытаращивающая глаза и нервно тыкающая пальцем в нечто, выбившее ее из колеи спокойствия. Лида очень гордилась такими выдающимися запечатленными моментами. Сбор материала, отбраковка, монтирование, подача в нужном свете, порядке, подписывание, датирование и тому подобное заменяло ей работу, по которой она заметно соскучилась. Больше даже, чем по оставленным родственникам, разве что тоска по внучку заставляла ее иногда просыпаться по ночам, проливая слезы.

Второй месяц познавательного путешествия прошел уже спокойней. Лидия не металась по кораблю в поисках познания нового, не замирала больше перед техническими новинками и не собирала рядом толпы бездельников, пытающихся ей объяснить, для чего та или иная штука и как она работает. Девушка составила для себя график посещения любимых мест и спокойней относилась к каждой новой планете, начиная уже заводить списочек наиболее пригодных для своего поселения.

Узнала она потрясающую новость о своей знакомой. Оказывается, Нилея являлась сильным эмпатом, как почти все жители ее планеты. Поэтому они почти нигде не появляются, только уже в почтенном возрасте, когда умеют наращивать «железобетонную шкуру», чтобы закрываться от эмоций других. Лидия же поняла, почему ей так легко с подругой, та всегда тактично использовала свое знание о настроении Лиды, и поскольку последней по большому счету скрывать было нечего, а единственная тайна не имела к Нилее никакого отношения, то общаться они продолжили даже теплее, чем ранее.

На третий месяц путешествия стало уже казаться, что она всю жизнь живет на этом лайнере, все стало обыденным. Иногда накатывала тревога о дальнейшем, но чаще всего Лида стала ощущать свое одиночество в личном плане.

Мужчины, в основном в прошлом выходцы с Земли, заселившие новые планеты пятьсот — семьсот лет назад, претерпевшие некоторые изменения, но все же схожие с землянами прошлого, оказывали девушке внимание, но это все было не то, что она хотела. По большей части ей предлагали любовное партнерство на некоторое время. Ссахл помогал говорить «нет» особо непонятливым. Иногда Лидии нравился заинтересовавшийся ею мужчина, но, когда она пыталась пообщаться с ним без обещания, что вечер закончится в объятиях друг друга, мужчины отступали, не желая тратить на нее время.

«Вот так красавица», — думала она о себе с досадой. Однажды девушка решилась и, проконсультировавшись с Нилеей о приличиях, сама подошла к понравившемуся мужчине и заговорила с ним, намереваясь пригласить его сначала на дегустационную выставку бодрящих напитков, о которой были отличные отзывы, ну а дальше как пойдет.

Мужчина к Лидиному вниманию отнесся благосклонно, дружелюбно отвечал, видно было, что и внешность оценил весьма положительно, улыбался, но все прекратилось в тот момент, когда к нему подошла другая не менее красивая «кукольная» девица и, по-свойски прижавшись, что-то промурлыкала ему.

— Прошу прощения, рад был поговорить, но вынужден покинуть вас, госпожа Лидия, — ответил объект манипуляций двух девиц и, обняв подошедшую красотку, удалился.

После этого землянка совсем сникла, стала раздражительно и агрессивно реагировать на потребительское внимание к себе мужских особей и общалась с удовольствием исключительно с Нилеей или с Ссахлом.

 «Внешность оказалась все-таки гадской», — сердито думала она, отчаянно жалея свою индивидуальную прошлую ненавязчивую красоту. Тогда ее не воспринимали как куклу. А на этом лайнере таких сделанных типажей, как она, батальоны крутятся, словно все из одного ларца выскочили. Каждое утро приходится выискивать в себе личные особенности и подчеркивать их, чтобы не «маршировать» в ногу с другими красотками.

«Профессор — кретин со своим высокоэстетичным вкусом!» — было самое мягкое определение, которым награждала Русанова девушка с утра.

Желание делать что-либо полезное с каждым днем все сильнее съедало землянку. В конце концов жажда поработать вылилась в бессонницу, и, сдавшись, Лида заняла себя созданием творческих пятиминуток в помощь туристам, впервые посещавшим планеты, на которых она уже побывала. Материала скопилось много, самые интересные сплетни о разных случаях, произошедших с другими пассажирами, были зафиксированы. Лида еще не выбрала, на какой планете будет жить, поэтому тщательно собирала всякие произошедшие недоразумения, чтобы при возможном поселении все учесть и максимально снизить риск по попаданию в неприятности.

Просидев почти до утра, землянка собрала из кусочков наиболее интересные моменты и, сидя на кровати, уже в третий раз прокручивала получившийся трехминутный ролик. Вышло познавательно, красочно, но слишком уж менторски.

Пришлось отложить работу и попробовать заснуть, а то, подумала Лида, «герцогиня» опять подожмет губки и, раскрыв глазищи, выдаст какую-нибудь цитату. И так ярко представилась ей Нилея, с пенсне в руках, в дурацкой шляпке, качающая головой, что Лида вспомнила, как, впервые увидев ее, ассоциировала с герцогиней из мультика «Алиса в стране чудес».

Спать Лида передумала, схватила планшет и стала делать наброски чопорной поучающей дамы. Позже захотелось нарисовать себя с нарочито наивным и восторженным лицом в противовес чересчур занудной герцогине. Выходило забавно. Девушка уже с удовольствием представляла, как вставит в ролик этих мультипликационных персонажей.

Утром на стук в дверь Ссахла его подопечная, крикнув, что «все после, не отвлекай», продолжила рисовать, улыбаясь удачной задумке. Ссахл начал уговаривать сходить на завтрак, бубнить, что госпожа всю ночь не спала и это не дело — так к себе относиться. Раздражаясь на бубнеж и подсасывающее чувство в желудке, Лида в отместку нарисовала Ссахла с таким невозмутимым и высокомерным лицом, как будто он в -дцатом поколении работает дворецким в самом наиаристократическом, наидревнейшем английском за́мке. Вышло здорово. Вдохновение, получив подпитку в виде нового персонажа, рвануло во все тяжкие.

Вечером того же дня Лидия, смущаясь, пригласила Нилею в парковый павильон и, заранее попросив прощения за утрированную комичность получившихся образов, продемонстрировала причину своего дневного отсутствия. Ролик вышел познавательным, ярким и забавным.

Введя нарисованных персонажей, которые поясняли, делали выводы, советовали, Лидия чрезвычайно облегчила восприятие поучающих моментов. Она нарисовала не только чопорную герцогиню и дурочку-красотку, с наивностью ведущуюся на всякий развод, но и двух серьезных молчаливых охранников. Телохранители дам одной левой подхватывали леди, увлекшуюся нотациями и шагнувшую в обрыв, отбивали веским словом навязчивых торговцев, ловеласов, опекали увлекшуюся красотами юную куколку — в общем, всячески оберегали очень «умных» и уверенных в себе путешественниц.

Девушка очень гордилась уже тем, что освоила программу оживления рисованных картинок, у нее даже мелькали мысли в будущем найти работу в этой области. Но больше всего удовлетворения ей принес именно процесс работы с материалами. Это так было похоже на то, как она готовилась к открытию выставок и выполняла работу за нескольких человек сразу. Конечно, музей был слишком маленьким, чтобы содержать людей необходимых специальностей. Все делали они с Софьей Павловной вдвоем. И сейчас девушка забыла, как дышать, давая просмотреть созданный ею ролик. Волновалась она не только за смелость в изображении персонажей, но и за то, что, озвучивая героев, воспользовалась возможностями планшета и сделала голоса смешными.

— Милая моя, это бесподобно! — сразу высказалась Нилея. — Варен, посмотри, ты тоже там и так похож на себя! Чудесно, Лида, это невероятно здорово! Что ты будешь с этим делать?

— Не знаю, думала, может, оставлю на память сотрудникам «Мира», отвечающим за досуг туристов. Наверняка им пригодится.

— Дорогая, неправильно думаешь. — Подруга скопировала интонацию и голос из короткометражки. — Сколько у тебя таких роликов?

— Один, я только попробовала, надоело сидеть без дела. Раньше у меня свободной минутки не было, вот и заскучала.

— О, понимаю тебя. Я ведь тоже работала, ни одна серьезная торговая сделка без меня не обходилась. Никто не мог чувствовать так тонко и точно партнеров по бизнесу, как я. Столько всего повидала, всегда в разъездах, мечтала уйти на покой, а теперь так скучаю, что плачу́ кредиты за почти те же «разъезды». Но, милая, советую тебе сделать не менее десяти таких фильмов, и мы поз-во-лим купить их у тебя ответственным не только за досуг, но и за безопасность туристов. Я слышала, что несколько леди собираются подавать в суд на организаторов круиза за то, что их не предупредили, что на планете Фан нельзя касаться аборигенов, помнишь, они такие мягонькие, меховые, многие хотели их почесать за ушком?

— Да, конечно, я тогда тоже спрашивала разрешения потрогать. Кстати, мне позволили, ты помнишь, да?

— Да. А те леди бросились тискать какого-то ребенка, я тебе разве не рассказывала?

— Нет.

— В общем, наглаживали лапочку, охали-ахали, а потом с них местные держиморды штраф взяли за приставания.

— За приставания к ребенку? Ужас какой.

— Там скорее подросток был. Конечно, у дам и в мыслях не было никакого сексуального подтекста, но… — тут Нилея развела руками и весело подмигнула.

— О боже, я, значит, нагло клеилась к тому аборигену! Какой кошмар.

— Не убивайся так, я же тоже немного «приклеилась» к нему, так что мы обе хороши тогда оказались. А еще, помнишь, на планете Виннэров несколько туристок пропали, их искали потом?

— Да, рейс тогда задержали.

— Ну вот, только недавно из рассказов женщин я поняла: перед похищением всем им предлагали выпить воды.

— Опаивали?

— Нет, девушки случайно или нет слегка отбивались от группы. К ним торжественно подходил красавец мужчина и при всех церемонно преподносил стеклянный бокал с чистой водой. Девушки так же торжественно, ничего не понимая, но пугаясь, принимали его двумя руками, бокал-то тяжелый, и делали глоток, хотя бы просто чтобы отвязаться. Красавчик тут же подхватывал их на руки на глазах у ликующей толпы аборигенов и уносил в «пещерку» знакомить с семьей и жениться. Твои выводы?

— Со всеми одно и то же?

— Да: мужчина, вода и жениться.

— Обычай. Местная форма предложения выйти замуж, — воскликнула Лида. — А девицы думали, что похищение с целью… каждая в меру своих способностей, наверное, себе ужасов навыдумывала. Но я их понимаю, страха натерпелись.

Нилея кивала, подтверждая догадку.

— Но как же так вышло, что не предупредили нас всех заранее о столь важных тонкостях пребывания? Мы же не первые туристы?

— Почему не первые? Этот круиз первый, и составлялся маршрут так, чтобы желающие могли познакомиться с обитателями планет, не ведущими активную общественную жизнь. Конечно, туда приезжают торговцы, политики, но не в таком масштабе, как наш лайнер. Десятки тысяч туристов, представители разных рас, я думаю, они еще внукам будут рассказывать о нас. Поэтому твои зарисовки окажутся как нельзя кстати руководству лайнера. Я слышала, что на следующий рейс уже забронировано больше половины мест.

— Знаешь, Нилея, я попробую еще сделать, — не очень уверенно произнесла землянка. — Если получится, надо «изделие» зарегистрировать на себя и, наверное, иметь право продавать? Как-то хотелось бы знать о последующих сложностях.

— Я почетный член торговой палаты содружества двадцати наиболее развитых планет. Представлю тебя как свободного творителя и по нашему договору устрою продажу. Все будет официально, процент от сделки перечислим в торговую палату.

— Договор? Хорошо.

«Хваткая старушка», — подумалось землянке, и, чтобы не прогадать, она собралась и так же по-деловому подошла к процессу.

 — Сколько ты возьмешь за продажу?

— Десять процентов, — сразу ответила собеседница.

— Нилея, это слишком много, — удивленно протянула Лидия, — пять процентов за продажу.

— Хорошо, пять процентов за продажу, пять процентов за сбор и предоставление дополнительной информации: где, что и с кем произошло. И десять процентов за использования моего образа в роликах.

— Ох, двадцать процентов прибыли уже уплыло, — вздохнула Лида, но не признать правоты знакомой не могла.

— Бери больше. Если не хочешь переделывать персонажи охраны, то надо заплатить за использование образов Варена и Ссахла во избежание исков впоследствии. Можно было бы убрать их рисованные облики, но они у тебя мелькают и в настоящих кадрах, как и мы с тобой, поэтому лучше оставить. Они колоритны и хороши.

Девушка замялась. Если охранникам отдавать по десять процентов, то стоит ли вообще браться за такой интересный, но очень кропотливый труд?

— Я думаю, — протянула «герцогиня», — что ребятам по статусу со мной не сравняться, и по пять процентов им будет достаточно.

«Можно было бы и три», — ворчливо подумала творительница, но сама себя и осадила. Ничего не сделано еще, а если получится, то персонажи все будут смешными, и неизвестно, как это отразится на профессиональной деятельности мужчин в дальнейшем.

— Пусть будет пять. — Лида встала, собираясь уходить. Нужно было отоспаться, перекусить и погружаться в работу. Время вдруг стало для нее лететь с невообразимой быстротой.

— Нилея, как только что-нибудь интересное соберешь, не копи, сразу передавай. А я буду трудиться. Спокойной ночи.

Как Лида ни старалась, но через неделю заканчивался их круиз, а у нее на руках было всего десять роликов. Она могла бы успеть создать еще парочку, но погоды это не делало, а усталость была налицо. К тому же так и не было уверенности, что делать после окончания круиза, а ведь от ее планов зависел еще один человек, четырехрукий Ссахл.

В ситуации с ним Лида чувствовала себя вдвойне обязанной, как работодатель и как женщина. На днях она заметила, как мужчина прижимает к лицу сброшенный ею перед сном пеньюар и то ли гладит нежную шелковистую ткань, то ли целует. Так как за все время путешествия ее охранник ни разу не позволил себе никаких вольностей, более того, был всегда тактичен, а где-то даже заботлив как «мамочка», то мыслей о соседе-извращенце не было. Однако на следующий день она решила воспользоваться даром эмпатии Нилеи и, обрисовав ситуацию, поинтересовалась, что та чувствует по этому поводу.

— А я уж думала, так ничего и не заметишь, — усмехнулась знакомая. — Влюблен до одури, — сказала, как припечатала. — Так что подумай, мужик он хороший, с твоими деньгами поднимется от простого наемника до руководителя как минимум. К себе тебя не повезет, беречь будет. Они же внутри гор живут, приспособлены к темноте так же, как к свету. — Посмотрев на Лиду, Нилея нахмурилась и пояснила:

 — Про деньги не думай, это я тебе сразу его возможности обрисовала. Он мужик толковый, просто старичье их обычаев заставляет придерживаться, не дает учиться, развиваться. Мужчины у них должны быть только воинами, охранниками. Точнее не знаю. А тебя, дорогуша, он боготворит, — вздохнула женщина, — я уж и не помню, когда на меня мужчины с таким обожанием смотрели. Так как? Ты ему только намекни, что не против, а дальше он уж сам тебя не выпустит из рук, — захихикала компаньонка, прикрываясь ладошкой, как маленькая девочка.

— В том-то и дело, что рук много, — поморщилась Лида. — Не могу я. То есть так-то все нормально, четыре — и ладно, лучше, чем шесть или восемь. Но вот представить СВОЕГО мужа с четырьмя руками не могу… — замолчала землянка, подумав немного, — и не хочу. Не мой вариант.

— Ну смотри. В некоторых делах лишняя пара рук пришлась бы к месту, — преувеличенно закатывая глаза, изображая восторг и мечтания, пошутила подруга.

После этого разговора Лидии было и приятно, что у нее есть такой поклонник, что ее любят, и одновременно неловко за свою черствость и предубеждение. Еще она стала переживать, как такому чуткому, надежному, терпеливому и вообще хорошему мужчине отказывать, если он решится с ней заговорить о любви.

Настал час Х. Нилея гордо вышагивала, помахивая гигантским красным бумажным веером. Лида шла рядом в белоснежном костюме с нежно-желтыми вставками и глаз не могла оторвать от мелькающего перед носом трепыхающегося красного пятна. Так как «герцогиня» была одета в кофейных тонах, то безумный аксессуар, очевидно, предназначался для привлечения внимания к себе оппонентов в нужных моментах в процессе переговоров. Но пока веер нервировал только Лиду. Телохранители шли чуть позади, одетые в костюмы, похожие на те, что были нарисованы в роликах. Все участники торгов были строго проинструктированы Нилеей и готовы исполнять свои роли. Такая подготовка немного смешила землянку, но она честно собиралась выполнять все наставления многоопытного представителя торговой палаты.

Зал для переговоров был прост, лаконичен и невелик, в отличие от всех помещений, где свободно могли гулять пассажиры. Представленный материал уже был просмотрен ответственными лицами и оценен положительно. Оставалось достигнуть согласия в цене. В спорах участвовали:

1. Нилея, активно и агрессивно, четко и метко обрисовывающая бесперспективность кампании без таких вот предупреждающих об опасностях зарисовок.

2. Лидия, кидающая глубоко осуждающие взгляды на сопротивленцев и гордо молчащая.

3. Охрана, не желающая присесть, имеющая указание довлеть и запоминать оппонентов на всякий случай.

 С противной стороны сидело десять сотрудников-статистов и два лица, непосредственно торгующихся. Было очевидно, что руководство платить дорого не хочет и уже устроило разнос служащим, не додумавшимся до такой простой и доходчивой подачи техники безопасности пребывания на планетах.

Лидия честно отрабатывала свою молчаливую роль, пока не услышала, что за каждый ее ролик руководство готово заплатить по десять тысяч кредитов.

— Что?! Да это… — Под взглядом Нилеи она заткнулась, уйдя в глубокую обиду за свой достойно не оцененный труд. Если сначала она планировала за каждый ролик получить хотя бы по четвертаку, то чем дальше, тем дороже они стоили в ее воображении. Перед переговорами она подсчитывала уже общую сумму доходов. Если за каждую короткометражку ей заплатят по пятьдесят, то получит она…

Компаньонка меж тем закончила споры и внимательно изучала договор оплаты. В конце текста она хищно улыбнулась и сунула его на подпись подопечной. Лида, понимая, что сейчас они работают командой, без возражения приставила палец, глаз и по старинке сделала росчерк рукой, давя желание плюнуть, тоже для идентификации. Внутри она уже жалела, что не взяла торги в свои руки, все-таки у нее тоже кое-какой опыт по выбиванию денег имелся.

— А теперь, господа, давайте обсудим, сколько вы готовы заплатить за возможность продолжать делать короткометражки в таком же стиле и духе, с использованием тех же персонажей.

— Позвольте, какое это теперь имеет отношение к вам, госпожа Ван?

— Прямое, прошу обратить внимание на то, что купленные вами фильмы имеют фирменный знак, официально оформленных персонажей с полным согласием прототипов, и вот еще документы, оговаривающие условия на случай, если вы захотите самостоятельно снять продолжение, использовать рисованных персонажей в других целях и так далее и тому подобное.

— Но почему вы об этом говорите только сейчас? — возмутился щупленький большеглазый сотрудник.

— Ошибаетесь, вместе с роликами вам был передан документ с перечнем всех организаций, где они были зарегистрированы.

Все сидящие с опаской повернули головы в сторону очень важного лысого мужчины с заостренными кончиками ушей и выжидающе замолчали. Тот был суров и грозен, но явно не совсем понимал происходящее.

— Что? — видя, как на него уставились все сотрудники, сердито вопросил он. — Ну?! Что происходит? Чего замолчали? — гневался лысый.

— Документы, сопровождающие ролики, без надлежащего специалиста не смогли правильно оценить, — проблеял щуплый сотрудник с большими оленьими глазами.

— Не понял. Почему?

— Вы уволили специалиста по контролю за правильно оформляемыми документами. Сказали, что каждый, если что-то заказывает, должен сам смотреть, чтобы все было правильно оформлено.

— Разве я не прав?

— Э-э, когда дело касается поставки продуктов, оформления людей на работу, сотрудники справляются самостоятельно. Но в таких вот случаях… — «Оленьи глазки» обвел рукой окружающих, намекая на нестандартность происходящего, которое хоть и редко, однако имеет место быть.

— Или как недавно было, — продолжил пояснять отважный сотрудник, — заказывали редкий механизм, который нам до сих пор не могут привезти из-за неточных формулировок обязанностей службы доставки и некорректно указанной ценности, повлекшей заниженные таможенные сборы, из-за чего возникли проблемы с налоговиками… в общем, нужен специалист.

Лидия с уважением посмотрела на щуплого, решившегося доказывать истину лысому. Другие явно опасались.

— Раз проглядели бумажки, значит, платите, — буркнул лысый, подведя итог смелому выступлению подчиненного.

Все зашушукались, видимо обсуждая, на кого повесят непредвиденные траты, но Лида, почувствовав, что она еще может хорошо заработать, воодушевилась и терпеливо ждала развязки.

— Десять роликов по десять тысяч — это сто тысяч, и пятьсот тысяч за разрешение им самим делать такие ролики с участием наших рисованных персонажей с упоминанием о нас как о первых туристах. И сто тысяч за то, что мы без их разрешения не можем использовать в своих целях придуманных нами героев. Подсчитаем наш заработок, — торжественно произнесла Нилея. Все с разной скоростью сложили, поделили и выжидающе посмотрели на госпожу Ван.

 — Итак, мои будущие знаменитости, за этот проект я получаю сто сорок тысяч. Правильно, дорогая?

— Да, перевожу деньги, — улыбаясь, согласилась Лида.

— Прекрасно. Варен и Ссахл получают по тридцать пять тысяч. Подпишите здесь и здесь, что вы получили вознаграждение за использование своих образов.

— Перевела, — отрапортовала землянка, убирая планшет в сумку. — Думаю, теперь мы все можем немного отдохнуть. А то я слышала, следующая планета потребует от нас больших сил на ее осмотр. Там сила притяжения заметно сильнее общепринятых норм.

— О, тогда я лучше здесь схожу музыку послушаю. Такие усилия уже не для моего возраста, — выкидывая невыносимый красный веер в ближайший утилизатор, бодренько ответила Нилея, и компания, распрощавшись, распалась.