Ромашка для Сурового Орка

– Аппетитная, – порыкивает орк, а затем раздается звонкий шлепок по попе.

Лора, хихикая, подпрыгивает, прижимая пустой поднос к бедру, а затем с довольной улыбкой идет к стойке. Мы с Фиорой переглядываемся, с опаской поглядывая на переполненный зал таверны, и не решаемся выйти во второй раз.

С самого утра от посетителей отбоя нет, но к вечеру столы оккупируют шумные и громадные орки, которые не стесняются ни в смачных словечках, ни в распускании рук. И если Лоре, третьей подавальщице, такое мужское внимание льстит, то нам с Фиорой страшно выходить разносить еду на подносах. Не знаешь, откуда чья лапа ляжет на твое бедро.

– Друза еще нет, девочки? Я успела? – заполошно появляется с черного входа четвертая подавальщица. Груни.

В ее жилах течет кровь троллей, так что ее кожа отдает фиолетовыми оттенками, да и комплекцией она обладает внушительной – высокая, округлая в нужных местах и боевая. Такая орка если не скрутит, то будет ему под стать.

– Друз в кабинете, прибыль подсчитывает.

Фиора кивает в сторону потолка, где на втором этаже и находится кабинет, и с какой-то завистью смотрит на внушительный бюст Груни, а затем с тоской на свою едва проклевывающуюся единичку.

– А вы чего заказы не разносите? Вон сколько накопилось.

Груни кивает на раздаточный стол, и мы округляем глаза.

– Там орки, – едва ли не шепчу я, и полу-троллиха понимающе улыбается. Ее глаза при этом начинают довольно блестеть, а рот приоткрывается.

Она поправляет декольте, расстегивая пуговицы рубахи так, чтобы виднелась манящая ложбинка, в которой могла бы поместиться даже голова тролля. Даже Друз, хозяин таверны и чистокровный тролль, частенько заглядывается на прелести Груни.

– Вовремя, девочки, я уже месяц на голодном пайке, а сладенького ведь хочется, – томно и каким-то грудным голосом предвкушающе протягивает Груни и, взяв целых два подноса, решительно выходит в общий зал.

Ее бедра выписывают плавные восьмерки, пока она снует между столиками, и ни один орк не пропускает ее аппетитную задницу без внимания. Лора ревниво пыхтит и пытается оттянуть на себя внимание орка, на чьих коленях сидит, но он заинтересованным взглядом провожает Груни.

Двери таверны в этот момент открываются, судя по скрипу, и в таверне вдруг резко наступает тишина. Нам с кухни не видно, кто вошел, но явно кто-то очень важный и пугающий, так как молчание орков в таком количестве – нонсенс.

– О-о-о, – первой стонет от потрясения Фиора и, не отрываясь, смотрит прямо.

Моргнув, я наблюдаю, как трое зеленокожих варваров рассекают ледокол сородичей, которые почтительно расступаются перед ними.

Если до этого орки казались мне огромными, то при виде этих троих пропадает даже связная речь. Выше любого орка в таверне на целую голову, шире и матерее в плечах, они производят пугающее впечатление.

– Лора, кажется, готова исполосовать Груни, – замечает Фиора, но я не смотрю в сторону подавальщиц, продолжая изучать троицу.

Подмечаю, что один из орков, тот, что идет в середине, на полшага впереди. Главный. Уж не знаю, почувствовал он мой взгляд или это просто совпадение, но его голова вдруг поворачивается, и орк смотрит прямо на меня.

Я отшатываюсь, ощутив отчего-то прилив жара к шее, и ненадолго прикрываю глаза. Вот только на сетчатке глаз, казалось, высечен теперь его образ.

Этот орк определенно синоним слова громадный.

Кожа темно-оливковая, как и у всех орков. Лицо грубое, с шрамом через скулу. Лоб тяжелый, взгляд снизу вверх – как у хищника. 

Челюсть тяжелая, выдвинута вперед, из-под губ торчат два массивных клыка, выделяя квадратный подбородок. Черные жесткие на вид волосы собраны в длинную косу, перевитую костяными бусинами. 

Татуировки от висков до шеи.

На груди – кожаный нагрудник, руки перехвачены ремнями, всё остальное прикрыто кое-как. 

– Под таким окажешься, живой не уйдешь, – шепчет в страхе Фиора, и я с ней согласна.

Мое сердце уже где-то в горле стучит. Потому что тот орк продолжает смотреть. Не просто мимоходом – внимательно, пронзительно, будто оценивает. Словно в зале нет никого, кроме меня. А нас не разделяет маленькое окошко в двери в кухню.

В отличие от Лоры и Груни, мы с Фиорой девственницы и на работу устроились подавальщицами, а не чтобы вертеть задом перед посетителями мужского пола. Но хозяин таверны имеет на этот счет свое мнение, которым и спешит поделиться.

– А ну подносы в зубы и живо за работу, бездельницы!

Мы с Фиорой при басах Друза разбегаемся врассыпную, хватая первое, что попадается под руку, и едва ли не на перегонки вываливаемся в общий зал, где уже прошел ажиотаж от появления явно стоящих выше в иерархии орков. 

При виде нас в таверне снова воцаряется пугающая тишина.

На этот раз она длится недолго, после чего со всех сторон звучат похабные предложения, к нам тянутся наглые лапы, жаждущие коснуться груди и ягодиц, и только опыт позволяет нам с Фиорой избежать нежеланного внимания.

Мы проворно снуем между столиками, от зала к кухне и обратно, и в суете о той троице я забываю. А вот их главарь такой ошибки не совершает.

Стоит мне принести им заказ вместо Груни, которая-таки вытеснила Лору своей грудью, как орк хватает меня за талию и, подняв как пушинку, усаживает на свои колени. Не чувствует будто моего сопротивления, зажимает так, что поднос со звоном падает на пол, а сама я оказываюсь прижата к твердой горячей груди с выдающимися мускулами.

– Тощая, – звучит надо мной недовольно, и я не сразу понимаю, что этот баритон с рычащими нотками принадлежит хозяину наглых конечностей.

Вердикт вынесен. 

Я уже жду с облегчением, что меня отпустят, ведь по сравнению с Груни я и правда проигрываю. 

Невысокая, стройная, тонкокостная, я хоть и обладаю вторым размером груди и достаточно крутыми бедрами, а всё равно на фоне орчанок и троллих выгляжу субтильно и неаппетитно.

Вот только орк, на чьих коленях я сижу, со мной явно не согласен.

– Ешь!

Не слово, приказ. Огромная зеленая ладонь подносит к моему рту внушительный ломоть мяса, а я ловлю на себе удивленный взгляд Лоры. Она зависает с накренившимся набок подносом неподалеку и не обращает внимания, что всё содержимое валится на пол.

Груни, стоящая на другом конце зала, качает головой, округлив при этом в ужасе глаза, а я не сразу понимаю, что это она так пытается донести до меня какую-то мысль.

В этот момент пальцы орка раздвигают мою челюсть и суют мне в рот кусок мяса, который мне приходится жевать.

Зал неожиданно взрывается оглушительным ревом. Я дергаюсь и оказываюсь лежащей на огромном теле орка, который еще больше наглеет и с довольным урчанием лапает мою грудь.

– Что вы себе позволяете? – опомнившись, пищу я, а затем резко оказываюсь вздернутой попкой кверху, вниз головой.

Этот зеленокожий варвар вскидывает меня на свое плечо и, как какую-то добычу, под улюлюканье остальных сородичей несет меня на второй этаж. В комнаты, которые посетители оккупируют для постельных утех.

– Помогите! – кричу я, но из-за страха и кома в горле мой голос больше похож на сипение, которое теряется в гуле орочьих басов.

А вот орк, который меня несет, явно слышит мой писк. Хлопает своей огромной лапищей по моим ягодицам, сжимает их и явно урчит, судя по дребезжанию грудной клетки.

– В постели кричать будешь, женщина!

Не уверена, что правильно расслышала его слова, но посыл именно такой.

Мое сердце колотится птичкой в клетке, стучит заполошно о ребра, а сама я с трудом соображаю. Вся кровь приливает к голове из-за неудобной позы, из которой никак не вырваться, и всё, что я могу, это упереться ладонями об твердые ягодицы орка и слегка приподнять голову.

Фиора зажата между двумя спутниками этого дикаря, те глядят на нее плотоядно, не позволяя убежать, а вот Груни и Лора потрясенно смотрят нам вслед.

Друза нигде не видно, и я чертыхаюсь, злясь на тролля, что его всегда нет в самый ответственный момент.

– Помогите! – истошно кричу я снова, но орки вдруг начинают стучать пивными кружками об стол, создавая целую какофонию звуков, так что мой вопль теряется, и я быстро осознаю, что никто помогать мне не собирается.

Орк тем временем поднимается на второй этаж и уверенно дергает ручки дверей. Натыкаясь на закрытые комнаты, недовольно рычит от нетерпения, и у меня в груди расцветает надежда. 

Он ведь не знает, что двери может открыть только Друз, а он слово дал, что заставлять меня и Фиору ублажать посетителей не станет.

Мысли начинают неохотно ворочаться, и я вовремя замечаю вторую лестницу, предназначенную для персонала. Раньше ей пользоваться мне не доводилось, так как я категорически против дополнительной работы на втором этаже, но сейчас это моя последняя надежда спасти свою честь.

Пока орк отвлекается и ищет свободную комнату для утех, я, воспользовавшись моментом, открываю рот и изо всех сил кусаю мелькающую перед глазами задницу.

Вот только в моменте забываю, что мускулы у него даже в этом месте крепче, чем мои зубы. 

Челюсть сводит от боли, из глаз летят искры, и я даже не сразу чувствую, как тяжелеет на моем бедре ладонь орка.

А затем он демонстрирует, что я зря его недооценила.

Орк ударом ноги выбивает одну из дверей. Пригнувшись, входит внутрь чистой комнаты, и это единственное, что вызывает у меня облегчение. 

Сегодня утром уборка была обязанностью Лоры, а она та еще чистоплюйка, на грязных простынях кувыркаться бы не стала.

Вопреки моим ожиданиям, орк бережно кладет меня спиной на кровать, а затем совершает ошибку. Отворачивается, чтобы приставить дверь обратно к косяку, чтобы создать видимость уединения.

Я же спешно сползаю с траходрома, который занимает едва ли не половину комнаты, и бочком продвигаюсь к выходу, надеясь, что сумею ускользнуть от орка, пока он занят.

Орки считаются довольно неповоротливыми по сравнению с эльфами и людьми, но конкретно этот массивный образчик орочьего племени ничего не упускает из виду. Проворно хватает меня за талию, стоит мне попытаться сбежать мимо него в коридор, приподнимает меня и сексуально порыкивает, прижимая спиной к своей груди.

Попкой я чувствую, как твердеет его пах, и краснею, судорожно хватая ртом воздух.

Работа в таверне не предполагает наивности, так что я знаю, как размножаются и животные, и люди, и нелюди, а всё равно оказываюсь не готова к тому, что так уверенно прижимается к моим ягодицам.

– Эт-то ч-что? Ор-ружие? – спрашиваю я с надеждой, заикаясь от испуга.

Пульс рвано стучит, к горлу подкатывает ком, а вдоль позвоночника проходит такая дрожь, что мое тело буквально колотит.

– О да, – рычит довольно орк, наклоняясь к моему уху и опаляя кожу жаром своего дыхания. – Дубина стоит.

Сглатываю, услышав, как рвано и грубо он говорит.

Его язык проходится по моей шее, и я вздрагиваю.

В животе что-то сладко ухает, но я мысленно даю себе затрещину.

Орк предупреждающе рычит, когда я дергаюсь. И я, парализованная страхом и каким-то непрошенным смущением, утихаю и даже не пытаюсь вырваться, когда он легко, будто я ничего не вешу, как игрушку разворачивает меня к себе лицом.

Его руки – огромные, зеленые, горячие, мозолистые – обхватывают меня за бедра, затем сжимаются чуть выше, на талии. Грудь едва не касается его обнаженного торса, от которого пахнет дымом, кожей и чем-то звериным, мужественным до безумия.

Его зрачки расширены, взгляд цепкий, прожигающий насквозь.

– Аппетитная. Моя! – скалится орк, опустив взгляд, и жадно мнет мою грудь.

А я даже не сопротивляюсь, на удивление, словно на меня напало оцепенение. Позволяю этому варвару трогать сокровенное и жадно урчать, роняя слюну на мое тело, которое его явно возбуждает, вон как тяжело пыхтит.

Но больше всего меня удивляет не это. А моя собственная реакция.

Взгляд плывет, расфокусировывается, а тело становится ватным, нехотя мне подчиняется. Тянется к этому дикарю, словно он единственный источник воды в пустыне, а я умираю от жажды после нескольких дней скитаний.

– Слюна. Расслабиться, – стучит он когтем по зубу, но я слишком дезориентирована, чтобы понять, что он хочет мне сказать.

Его рука скользит вниз, к моей промежности – не грубо, нет, а так, что от этого прикосновения по коже проносится жаркая волна. Затем подхватывает меня под колени, и в следующий миг я уже оказываюсь в воздухе, а потом – на пока еще заправленной постели.

– Нет! – в панике выкрикиваю я, отодвигаясь на локтях, когда сознание ненадолго возвращается ко мне.

Орк насмешливо прищуривается, не воспринимая мои потуги всерьез. Ноги широко расставлены, грудь ходит ходуном, а взгляд при этом скользит по моему телу. Да так горячо и откровенно, что я будто не в одежде перед ним, а в чем мать родила.

– Строптивая, – цокает он и оскаливается сексуально-агрессивно. – Хорошая жена слушать мужа. Раздеваться и принимать дубину мужа.

Раздается сексуально-озабоченный игривый рык, а затем орк избавляется от всей своей скудной одежды поочередно. Что-то стучит об пол, затем звенит, а когда я приоткрываю глаза, то неожиданно жадно скольжу взглядом по массивной, хорошо развитой грудной клетке, широким плечам и рукам-кувалдам, которые явно шире моего бедра. 

Рельефный пресс, отточенные мышцы живота четко выделяются, оттягивая на себя мое внимание, и я не сразу замечаю, что и ноги у него не менее сильные. С мощными икроножными мышцами и накаченными бедрами.

Вот только как бы я не пыталась отсрочить неизбежное, мой взгляд всё равно замирает на его паху.

Орк не соврал. 

Между ног у него и правда дубина. Толстая. Длинная. Упругая.

Сглотнув, отвожу взгляд, но натыкаюсь на его довольную морду. Лицом его мужественную харю даже с натяжкой не назвать.

Мое лоно испуганно сжимается, и я, перевернувшись на четвереньки, неуклюже пытаюсь отползти. Он споро подтягивает меня за ногу к себе, и я снова оказываюсь лежащей на спине.

Рука орка припечатывает меня к постели, затем ложится на мое бедро – горячая, тяжелая.

Орк тяжело садится рядом. 

Кровать натужно скрипит от его веса, а я не могу оторвать взгляда то от литых мышц широченной натренированной груди, то от дубины, которая угрожающе направлена на меня.

Орк нависает надо мной, заставив испуганно замереть, и обнюхивает точно зверь.

– Пахнешь сладко. Пахнешь... моя.

Крик замирает в горле, не в силах вырваться наружу. Так что я молча в страхе смотрю на оскал зверя надо мной и не сразу замечаю, что по щекам текут слезы. И это неожиданным образом действует на орка.

Его глаза озадаченно сверкают, а пальцы касаются моих щек, стирая с них влагу. Его грудная клетка вибрирует, сам он тяжело пыхтит, но замирает.

Смотрит на меня уже не потемневшим от возбуждения взглядом, а с какой-то теплотой, которая вдруг находит во мне отклик.

Я зажмуриваюсь, жадно хватая ртом воздух, а затем оказываюсь лежащей на груди орка. Он переворачивается на спину, кладет меня сверху и лапищей прижимает мою голову к своему сердцу.

Я слышу, как оно часто и равномерно стучит, и на несколько секунд расслабляюсь, не веря, что непоправимого не происходит.

Он будто усмиряет своего зверя, хотя под литыми мышцами чувствуется сдерживаемся сила, которая меня всё еще пугает.

Его тело пышет жаром, отогревая мои замерзшие конечности, и лишь спустя несколько минут я решаюсь поднять голову и посмотреть страху в лицо.

Мое собственное сердце перестает заполошно колотиться, и я слегка прихожу в себя. Даже одурманенность его слюной проходит, о которой я догадалась не сразу.

Когда я упираюсь ладонями о торс орка и скольжу взглядом по его телу вверх, подмечая и крепкую шею, и квадратную челюсть, в итоге замираю.

Лицо, которое предстает мне, такое же темно-оливковое, но при этом с куда более плавными чертами лица. Не такими рублеными, как до этого.

Куда-то исчезают грубо высеченные линии и угрожающе выпиравшие из-под верхней губы клыки, челюсть становится не такой выдающейся, а глаза даже будто меняют оттенок на более светлый. Из взгляда исчезает темная снедающая его похоть, которая так напугала меня и наверняка привлекла бы Лору или Груни.

Грудь его по-прежнему ходит ходуном, и я запоздало вижу, что темная страсть всё еще бурлит во взгляде, но в этот раз находится под его жестким контролем. Тело всё такое же крупное, но не такое стальное, каким было, когда он нес меня на второй этаж.

– Боевая трансформация, – поясняет мне орк, и его голос в этот раз звучит куда более мелодично, без тех пугающих рычащих нот.

Я пытаюсь принять удобное положение, опасаясь сбегать и провоцировать варвара на очередную вспышку похоти, но он сразу воспринимает мои движения агрессивно. Стальные канаты мышц натягиваются, и хватка усиливается, отчего зрачки его темнеют, а грудная клетка подо мной слегка раздается вширь. Даже кости трещат.

– Я не ухожу, – говорю я как можно мягче, вспомнив первое правило в общении с нелюдьми.

Многие из них имеют звериное начало, и провоцировать их на охоту – последнее, что должна делать женщина.

Орки, конечно, не оборотни, которые могут воспринять побег, как призыв, но всё равно те еще собственники. Если уж выбрали женщину, то не отпустят, пока не получат своего.

Непреложная истина, которая вдалбливается в каждую девочку, родители которой хотят ее сберечь.

– Испугалась?

Речь в этот раз дается ему явно легче. Судя по татуировкам на руках и груди, а также реакции других орков на него, он явно один из вождей. Может, тысячник, а может, и сотник. Такие глупыми не бывают, так что я не обманулась его грубоватой речью и рублеными фразами.

В голову запоздало лезут давно позабытые знания, что в боевой трансформации орочья челюсть мало приспособлена к длительным беседам, потому они и привыкли доносить свою мысль лаконично, без излишней красоты.

– Вы меня отпустите? – шепчу я и смотрю на орка с надеждой.

Имя не спрашиваю. Знаю, что для орков оно сокровенно, и не каждой женщине они его скажут. А уж если скажет… Этого я боюсь куда сильнее, чем обратного.

Мой вопрос ему не нравится. Он даже скалится, но встряхивает головой и ненадолго прикрывает глаза. Контроль ему явно дается тяжело.

– Кто добавил в эль возбуждающий дурман? – задает он вдруг вопрос и снова смотрит на меня, изучая, казалось, каждую черточку моего лица.
Мне даже чудится, что в его взгляде теплота и какой-то защитный инстинкт, но я отвожу глаза и избавляюсь от иллюзий.

Его вопрос ставит происходящее на свои места.

Едва не стону, вспомнив, кто именно обслуживал его столик.

Лора.

Она всегда любила пожестче и не раз была замечена с травами, которые прятала во внутреннем переднике, но в этот раз произошла осечка.

Чертыхаюсь, злясь на себя за невнимательность, что забылась и отнесла заказ за чужой столик. На моем месте должна была оказаться Лора, которая была бы не прочь заменить меня.

Прикусываю язык, не собираясь сдавать подавальщицу, с которой работаю уже несколько месяцев. Чувствую, худо ей будет. Вон как мрачнеет и хмурится недовольно орк. Не по душе ему такая отрава вкупе с неотзывчивой девчонкой под боком.

– Отпустите меня, пожалуйста, я… Я позову вам другую девушку. Согласную.

Мой голос в конце срывается на жалобный писк, и я вдруг с удивлением вижу, как взгляд орка становится нежным и вместе с тем упертым.

Он подтягивает меня выше, утыкается носом в выемку между шеей и ключицей и глубоко вдыхает мой запах. Урчит, словно кот, и прижимает крепче к себе.

– Не ошибся. Пар-ра, – рокочет он, отчего грудная клетка слегка вибрирует, а клыки снова выдвигаются, касаясь моей чувствительной шеи.

Мне кажется, что я ослышалась, но со слухом у меня никогда не было проблем, так что я застываю, не веря в то, что орк говорит уверенным голосом дальше.

– Другая женщина мне не нужна, лашими. Ты теперь моя единственная.