Ромео и... Аннета. Магия голосует "ЗА"

— Ты… — Незнакомый женский голос выдернул меня из небытия. — Опять за свое?!

Я вдохнула. Резко, с хрипом, как утопленница, выброшенная на берег. Из приятного: под щекой не асфальт, а ткань. Шероховатая, пахнущая чем-то чужим, горьковато-сладким, как увядающие травы. Больница?

Последнее, что помню: визг тормозов, вспышку фар, удар стали о ребра и черноту, втягивающую, как воронка.

С трудом открыла глаза. Тусклый свет сквозь щели в тяжелых шторах. Незнакомый потолок. Высокий, каменный, с трещинами и разводами, похожий на карту забытой страны.

Где я? Пальцы на руках шевелятся, ступни крутятся, все тело вроде как функционирует. Вроде бы надо радоваться? Но почему-то паника, холодная и липкая, подползла к горлу.

С трудом села на кровати, огляделась. Комната маленькая, аскетичная: две узкие кровати, два шкафа, стол у окна. На столе — хаос. Пергаментные свитки, пузырьки с подозрительными жидкостями, крошки какого-то печенья. Посередине стола мерцал тусклым светом кристалл размером с мой кулак.

А в дверном проеме стояла девушка. Высокая, стройная, с каскадом ярко-рыжих волос и зелеными глазами, широко раскрытыми от… испуга? Нет, от возмущения. Она настороженно смотрела то на меня, то на кристалл.

Лида. Имя щелкнуло в голове, как ключ в замке. Соседка по комнате. И что-то еще… очень смутное, но вроде бы неприятное. Откуда у меня соседка?! Я живу одна в однокомнатной квартире! И почему теперь эта Лида смотрит куда-то вниз за мою кровать?

— Прибери это. Пока не увидели, — процедила она, кивнув на пол.

Я с трудом повернулась и уставилась на очень хорошо узнаваемый по картинкам из интернета круг для вызова демона.

Лида резко захлопнула дверь, оставив меня одну в полумраке странной комнаты, с головой, раскалывающейся от тупой, ноющей боли, и паникой, слабо, но настойчиво воющей внутри.

Руки не мои! Ноги не мои… Тело заметно моложе, но менее ухоженное. Постоянно за все цепляющиеся волосы — длинные и золотисто-рыжеватые.

Похоже, в одном мире моя жизнь закончилась. А в другом только начиналась, но как-то уж очень непонятно. Одно было ясно: хозяйка этого тела куда-то вляпалась, и у меня из-за нее намечаются проблемы. Возможно, очень серьезные.

Голова гудела, как улей, каждый стук сердца отдавался болью в висках. Где я? Что это за место? В кого я попала, и кто такая Лида? Вопросы крутились в голове бешеной каруселью, не давая опомниться.

С трудом, опираясь на холодную каменную стену, я встала с кровати. Ноги дрожали, будто после марафона. Взгляд снова упал на зловещий круг на полу. Линии были выведены чем-то белым. Мел, скорее всего. Рядом валялись обгоревшие свечи, рассыпанная соль. И еще этот кристалл на столе: его тусклое мерцание казалось теперь зловещим, как глаз незримого наблюдателя.

Дверь снова открылась. Лида вернулась, но теперь не с пустыми руками. В одной — тяжелое деревянное ведро, полное воды, в другой — щетка с жесткой щетиной и грубая тряпка. Она поставила ведро с глухим стуком, брызги хлестнули на каменный пол.

— Двигайся, — ее голос по-прежнему был напряженным и безо всякого дружелюбия, — быстро. Пока кто-нибудь не зашел.

Лида сунула мне в руки щетку, сама схватила тряпку, окунула ее в воду и с силой принялась тереть белые линии на полу. Я, все еще оглушенная, машинально последовала ее примеру. Вода в ведре быстро помутнела. Запах мела смешался с запахом сырости.

— Жадность… — шипела Лида, яростно скребя пол. — Жадность и глупость. Я же говорила, Аннет! Демонолатрия — не для таких, как мы. Она таких магических сил требует, каких у нас вместе не наскребется. И аверниты не игрушка. Надеюсь, ты его украла, а не шантажом выманила. Лучше верни, пока не поздно. Гораздо позорнее, если тебя с ним поймают, он же наверняка меченный.

Авернит — это, наверное, кристалл. Он ворованный? Демонолатрия? От напряжения у меня снова закружилась голова. Я отчаянно пыталась разбудить воспоминания нового тела. Лиду же оно вспомнило, пусть и смутно.

Пустота. Только обрывки ощущений: страх, зависть, жгучее желание… чего? Силы? Признания? И имя — Аннет. Забавно, что меня звали Анной. Хоть тут повезло! Но внешне мы были абсолютно разные и по характеру, похоже, тоже.

— Лида… — мой голос прозвучал хрипло, неуверенно, — а… кто владелец кристалла? Я… я не помню.

Девушка резко подняла голову. Ее зеленые глаза, прищурившись, скользнули по моему лицу. Судя по взгляду, меня подозревали во лжи. Я чувствовала это. И не могла ничего поделать с собственной растерянностью, наверняка написанной крупными буквами у меня на лбу.

— Не помнишь? — Лида говорила медленно, отчеканивая каждое слово. — Вообще? Ничего?

Я покачала головой, ощущая, как жар стыда и беспомощности поднимается к щекам.

— Ничего. Только… имя. Свое и твое.

Тяжко вздохнув, Лида снова погрузила тряпку в мутную воду, выжала, шмякнула ею об уже почти чистый пол…

— Наверное, последствия ритуала. Отдача. Или защита кристалла сработала. — Она пожала плечами, но в ее тоне не было сочувствия, только спокойная практичность. — Ладно. Тогда я верну. Владельца я знаю. Ты и так влипла по уши.

Меня тут же накрыло паранойей: «А если она врет? Присвоит кристалл? Сдаст меня?»

Но что я могла сделать? Пойти с ней? Я едва стояла на ногах. Да и толку? У меня не было ни памяти, ни сил, ни знаний об этом мире, чтобы что-то проверить.

Сейчас я была абсолютно уязвима перед этой рыжеволосой, похожей на лисичку девушкой, в глазах которой мелькало столько противоречивых эмоций — страх, раздражение, настороженность.

— Х-хорошо, — выдавила я, чувствуя, как мир снова начинает плыть перед глазами, и тошнота подкатила к горлу. — Спасибо.

Пол стал просто мокрым и чистым, если не считать выщерблин в камне.

— Не за что, — сухо ответила Лида, собирая ведро, швабру, тряпку. Потом она подошла к столу, без тени сомнения схватила мерцающий кристалл и сунула его в глубокий карман своего простого платья. — Ложись. Выглядишь как призрак. И… постарайся больше не влипать в такое.

Фраза прозвучала скорее как угроза, чем пожелание.

Лида вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Я рухнула на кровать, не в силах бороться с накатывающей волной слабости и головокружения. Уткнулась лицом в жесткую подушку, вдыхая чужой запах — запах Аннет, которой я теперь была и о которой не знала ничего.

Прошло минут десять, может больше. Я уже почти проваливалась в беспамятный сон, когда сквозь толщу дерева двери донеслись приглушенные голоса. Первый узнала сразу, даже не напрягаясь.

— …говорит, что ничего не помнит. Врет, скорее всего. Но авернит согласилась вернуть. Я уже подкинула его Монтези в гардеробную. То-то он утром удивится, найдя кристалл среди плащей.

Второй голос был незнакомым. Низким, сдержанным. Даже определить, мужской или женский, не получалось:

— Думаешь, и до него уже добралась? До его секретов?

Лида фыркнула, и в этом звуке слышалось снисходительное презрение:

— Конечно добралась. Аристократы — непаханое поле для шантажа! Особенно для таких, как она.

Вскоре послышались шаги, кто-то уходил по коридору. Потом раздался скрип двери — это к нам в комнату прошмыгнула Лида.

Я лежала неподвижно, леденящий холод страха сковал меня крепче любой болезни. Шантажистка? Так вот кем была прежняя хозяйка этого тела. И теперь ее враги, ее опасные игры — все это стало моим. А Лида — единственный человек, который знал хоть что-то, —считала меня хитрой лгуньей и боялась.

Темнота за окном сгущалась, сливаясь с темнотой в моей голове. Я оказалась в ловушке чужой жизни, чужого тела и чужого, очень опасного прошлого. Но главное — я выжила! С остальным потихоньку разберемся.

☆～☆～☆～☆～☆～☆～☆～☆～☆～☆～☆

Роман пишется в рамках литмоба " Академия: любовь вне правил ". Книги, добравшиеся до АвторТудей перечислены в аннотации ;)

Проснулась я от резкого солнечного луча, пробившегося сквозь щель в шторах. Голова уже не гудела адской кузницей, а лишь ныла, как после похмелья. Главное — я была жива. Цела. Теперь надо приспосабливаться к новому телу и незнакомым декорациям.

— Вставай, опоздаем на «Основы Магических Потоков»!

Лида уже была одета в простое, слегка поношенное льняное платье и запихивала в потрепанный кожаный ранец какие-то тетради. Ее взгляд скользнул по мне без особого тепла, но и без вчерашней враждебности. Может, дело в совместной уборке последствий демонического фиаско? Или в моей внезапной амнезии.

— Встаю, — потянулась я, ощущая непривычную легкость и гибкость. Молодость — великая вещь. Даже если она досталась по акции «попаданка в тело неудачницы». — Как настроение? — спросила я на автомате.

Лида на секунду замерла, удивленно глянув на меня. Видимо, прежняя Аннет не отличалась заботой о соседке.

— Нормально, — буркнула она. — Ты лучше о себе подумай. Конспекты лежат на твоей тумбочке. Просмотри хоть мельком, а то Мастер Виллард любит внезапные опросы. И одевайся побыстрее.

Мой гардероб состоял из пары таких же грубых льняных платьев, как у Лиды, серого и коричневого, одной темной юбки из плотной ткани, нескольких светлых блузок с потертыми манжетами и одного, видимо «парадного», наряда чуть лучшего качества, но все равно простого покроя.

Я выбрала вчерашнее платье — серое, немаркое. Обувь — крепкие, но стоптанные башмаки. Сразу чувствуется, что не в принцессу попала и не в герцогиню.

Мы прошлись по коридорам общежития, поделенного на три неравные части: наверняка в зависимости от статуса учащихся. Разделение ощущалось сразу, по количеству выходящих из комнат студентов, их одежде и, подозреваю, по состоянию самих комнат. У кого-то вон даже гардеробная есть.

Мы плавно влились в поток, устремившийся в корпуса Академии. Там бурлило море лиц, голосов, запахов (от дешевого мыла до дорогих духов). И все тот же бросающийся в глаза контраст.

Аристократов было видно за версту. Девушки — в однотонных платьях, по качеству и отделке достойных званого ужина в элитном ресторане. Волосы украшены лентами или скромными, но явно дорогими заколками. Парни — в идеально сидящих смокингах или пиджаках, с белоснежными рубашками. Обувь тоже наверняка сшита на заказ — и изящные туфельки, и начищенные до блеска сапоги.

Двигались аристократы с небрежной грацией, смотрели на всех свысока. На пальцах сверкали фамильные кольца.

Следующая студенческая прослойка была из отпрысков среднего класса. Одежда качественная, добротная. Никакой вычурности, но видно — не бедствуют. Держались «средняки» отдельными группами, посматривая на аристократов с подобострастием, а на таких, как я и Лида, с легким пренебрежением.

И наконец, мы. «Спонсируемые». Самая малочисленная и бедная часть студентов. Одежда простая, часто поношенная, иногда с заплатками. Лица сосредоточенные, немного напряженные. Все смотрели на нас, как на назойливых мух. Вокруг звучали шепотки: «выскочки», «деревенщина», «на шее у Империи».

Могли толкнуть плечом, «нечаянно» поставить подножку, отпустить колкость. Один франт в бархатном пиджаке громко поинтересовался у приятеля, не пахнет ли тут навозом, когда мы проходили мимо.

Лида лишь сжала губы и ускорила шаг. Я последовала хорошему примеру. Мне сейчас надо думать о том, как здесь прижиться, раз выжила. И быть «спонсируемой» деревенщиной в моем случае даже удобнее. Требований меньше, назойливой родни нет, и обман с амнезией вряд ли раскроется: от начала учебы прошло всего полторы недели. Перезнакомиться как следует мы все не успели, зато наверстать пропущенное получится быстро.

Конечно, все это я не вспомнила, а узнала от Лиды. Она предусмотрительно проинформировала меня с утра о наиболее важных моментах.

Учебный день пронесся как вихрь.

Сперва была лекция по «Основам Магических Потоков». Старый, бородатый Мастер Виллард рисовал на огромной грифельной доске схемы энергетических каналов и монотонно бубнил о «резонансных частотах», «магической инерции» и «контроле отдачи». Я сидела как на иголках, лихорадочно листая вчерашние конспекты Лиды и пытаясь уловить суть.

Потом был практикум по «Первичному Контролю Энергии». Нас завели в зал с индивидуальными кабинками, разделенными прозрачными толстыми стенами — вроде бы стекло, но очень крепкое. Нужно было удержать над ладонью маленький светящийся шарик.

У кого-то он ярко светился, у кого-то слабо искрил, у кого-то, судя по звукам, взорвался с громким фьють, вызвав смешки соседей.

Я сосредоточилась, пытаясь вспомнить хоть что-то из ощущений прежней Аннет или из конспектов. Ладонь вспотела. Шарик над ней еле светился, неровно пульсировал и норовил укатиться.

— Слабо. Нестабильно. Тренируйтесь, Вейл, — проходя мимо, бросила мне наш Мастер, строгая дама в ярко-синем платье.

Я лишь плечами пожала, не дав ей испортить мой радостный настрой. Первый день в магическом мире, а у меня уже что-то светится, само по себе висит в воздухе, не взрывается!

Ну да, даже Лида рядом справлялась чуть лучше. И что?!

Во время обеда в столовой социальное расслоение было видно как на ладони. Аристократы сидели за небольшими столиками у окон, по три-четыре человека, и им еду приносили слуги. Запеченную рыбу, нежное мясо, свежие овощи, фрукты.

Незнатные богачи собирались за общими столами в центре. Их меню было попроще, но тоже сытное: гуляш, каши, хлеб. Правда, за всем этим приходилось выстаивать отдельную очередь.

«Спонсируемые» ютились в дальнем углу, у кухонных дверей. Нам полагалась миска густой похлебки с куском хлеба и кружка воды. Ели мы быстро, не разговаривая.

Один из проходящих мимо, уже поевших аристократов кинул на меня презрительный взгляд. Я даже вспомнила, что это кто-то из однокурсников… Хм… Монтези вроде?! Да, во время переклички на лекции он откликнулся, когда звучало это имя. Ромео Монтези. Интересно, здесь есть некроманты? Если да, то он точно из них! Высокий, стройный, черноволосый, весь в темном.

Странно, но в памяти зудело что-то еще, связанное с ним… Точно! Лида и ее вчерашний вечерний разговор под дверью: «…авернит согласилась вернуть. Я уже подкинула его Монтези…» Вот же, етижи-пассатижи! Получается, моя предшественница тот кристалл как раз у него позаимствовала?

После обеда была лекция по «Великой Истории». Полтора часа скучнейшего перечисления древних фамилий, гербов, магии и заслуг перед страной. Запомнить все я даже не пыталась. Но зато поняла, какая же дура была Аннет Вейл Первая. Шантажировать кого-то из наследников этих семей — чистое самоубийство!

Потом было свободное время. Лида куда-то ушла: то ли на дополнительные занятия, то ли просто подышать воздухом подальше от меня. А я вернулась в комнату, достала стоящий на полке учебник по «Основам потоков» и погрузилась в чтение.

Мир магии начал обретать хоть какие-то контуры.

Оказывается, дар — это врожденная способность. Ее можно развить, но фундамент закладывается кровью. Еще упоминалось о «Дополняющих Парах» — некоторые виды магии усиливают друг друга. Я читала, впитывая как губка, ощущая странное возбуждение. Это было интересно! Сложно, непонятно, но чертовски интересно! Раз сумела выжить, значит, и шарик смогу контролировать, куда он от меня денется?

Услышав топот в коридоре, я поняла, что народ двинулся на ужин. Вот только идти одной было… скажем так, неприятно. Но живот урчал, как дикий кот перед прыжком на добычу.

Так что голод победил осторожность. Я вышла из комнаты и побрела в сторону столовой, надеясь, что хоть похлебка осталась. Воздух в коридоре к вечеру был спертым, пахнущим пылью, зато усиливающийся с каждым метром аромат чего-то мясного с нотками кореньев манил, как магнит.

Аристократы уже доедали свои изыски, богатеи шумно делились впечатлениями за своими длинными столами. А наш уголок у кухонных дверей был почти пуст. Судя по одиноким горбушкам в хлебных корзинах, основная масса «спонсируемых» уже отобедала. Но пожилая кухарка с красным от пара лицом все еще стояла у раздачи, вытирая огромный черпак.

— Опаздываешь, девочка, — буркнула она не глядя. — Почти все разобрали. Разве что на донышке поскрести…

Кухарка ткнула черпаком в почти пустой котел. На дне действительно плескалось что-то мутно-коричневое, больше похожее на подливу с редкими кусочками овощей.

Ну что ж. Подлива — тоже еда. Горбушка — тоже хлеб. Я взяла миску и ложку, подцепила самую большую горбушку и огляделась.

За одним из столов притулилась одинокая фигура. Девушка с темными, небрежно собранными в хвост серо-русыми волосами. Она уткнулась носом в потрепанную книгу, методично зачерпывая ложкой похлебку из точно такой же полупустой миски. Я вспомнила ее по перекличкам: Эмма Теру. Тихая, незаметная девушка с нашего курса, тоже «спонсируемая».

— Можно? — Подойдя к столу, я указала на свободную скамью напротив.

Девушка вздрогнула, оторвавшись от книги. Ее большие глаза округлились от неожиданности.

— А? О… конечно, Аннет, — пробормотала она, слегка смутившись. — Садись. Просто… обычно ты с Лидой.

— Лида сегодня занята, — соврала я, усаживаясь и отламывая кусок горбушки. — А я зачиталась и опоздала. Ужасно проголодалась.

— Со мной тоже так бывает. Мастер Виллард дает столько материала! — Эмма кивнула с пониманием во взгляде. — Как ловко он вывел сегодня уравнение стабилизации при резонансном дисбалансе? Это потрясающе!

Я с трудом подавила улыбку. Как можно говорить о скучнейшей лекции так, будто это откровение свыше?

— Потрясающе, — согласилась я, запивая корку подливой. — Но сложно. Я не очень поняла.

— О, хочешь, я дам тебе свои конспекты?! — Эмма тут же полезла в ранец, набитый бумагами. — Они очень подробные. Вот, смотри… — протянула она мне аккуратно исписанную тетрадь. Буквы были мелкие, но четкие, схемы — идеально ровные.

— Спасибо огромное! Ты меня просто спасаешь, — искренне заулыбалась я.

Девушка смущенно покраснела.

— Пустяки. Мы же должны помогать друг другу, правда? Иначе тут трудно… — ее взгляд скользнул в сторону центральных столов, за которыми кое-где остались студенты из «средняков». И двое парней явно что-то язвительно говорили в нашу сторону, усмехаясь.

— Должны, — согласилась я. — Иначе никак. Особенно против таких. — Я кивнула в сторону усмехающихся.

Эмма презрительно прищурилась:

— Сыновья купцов, считают себя выше таких, как мы, «дармоедов». Хотя оба учатся за счет купеческой гильдии.

В этот момент мимо нас, направляясь к выходу, прошла группа аристократов. В центре, окруженный свитой, сиял Ромео Монтези. Он что-то говорил еще одному нашему однокурснику, а тот отвечал с язвительной ухмылкой. Рядом с Ромео парила холодная красавица, вроде бы Виктория, и ловила каждое его слово.

— …совместимость определяет все, — донесся обрывок фразы Ромео. — Без достойного напарника даже самый сильный дар — всего лишь опасная игрушка.

— О, значит, ты уже волнуешься о завтрашнем тесте, кузен? — Его собеседник ехидно ухмыльнулся. — Боишься, что магия выберет тебе в пары какую-нибудь… — взгляд парня скользнул по нашему углу, задержавшись на мне и Эмме, — неожиданность?

Ромео даже не повернул головы.

— Моя магия не ошибается, Кассиан. Она выберет того, кто достоин стоять рядом с Монтези. А дешевые провокации лишь подчеркивают твою собственную нервозность.

Они прошли мимо, оставив за собой шлейф дорогих духов и высокомерия. При этом Виктория бросила на меня быстрый взгляд, как на букашку.

— Вот где настоящие сливки, — прошептала Эмма, когда они скрылись за дверью. — Монтези, Квиллен, Блэкторн… Их магия — это что-то невероятное с рождения. Нам до них как до луны.

Я доедала последние крошки хлеба, размазывая остатки подливы по дну миски.

— Может, и далеко. Но лететь к луне интересно.

Эмма снова удивленно посмотрела на меня, потом неожиданно улыбнулась.

— Ты сегодня какая-то другая, Аннет. Оптимистичная.

— Просто поняла, что жалеть себя — скучно, — усмехнулась я. — Лучше учиться и мечтать о луне. Или хотя бы о том, чтобы завтра на практике шарик светился поярче. Идем? Мне еще твои конспекты усвоить надо.

Мы вышли из столовой вместе. Эмма прижимала к груди, как сокровище, свой ранец, с тетрадями и книгами. Я же тихо радовалась, что у меня в этом новом мире есть уже два человека, с которыми можно пообщаться. Контакты установлены.

А завтрашний тест на совместимость меня абсолютно не беспокоил. Я, как и Монтези, была уверена, что моя магия выберет того, кто достоин стоять со мной рядом.

Вернувшись в комнату, я улеглась на кровать и уткнулась в конспекты Эммы, дополняя ими уже прочитанное из учебника. В голове постепенно прояснялось, а вот тьма за окном сгустилась. Потянувшись, поерзала, задела локтем свою подушку и ощутила неожиданную, странную твердость. Понятное дело, я сразу стащила наволочку, пропихнула руку внутрь и начала шарить в ворохе сена. В углу прощупывалось что-то твердое и плоское. Карман?! Да, карман из грубой ткани, в котором лежала толстая тетрадь в кожаном переплете.

«Вот же дура… Нет чтобы в матрас спрятать!» — мысленно возмутилась я, инстинктивно оглянувшись на дверь.

Тишина. Лиды не было.

Закусив губу от волнения, я открыла тетрадь. Кривой, нервный почерк, знакомый по вчерашним конспектам прежней Аннет. Только здесь хранилась совсем другая информация.

Страница за страницей я читала отчеты мелкой шантажистки. Потрясающий труд! Всего за полторы недели моя предшественница сумела собрать компромат почти на всех однокурсников!

Секреты. Мелкие и крупные. Кто украл редкий ингредиент. Кто тайно встречается с кем-то не того статуса. Кто имеет запрещенную слабость к магическим энергетикам. К каждой записи прилагался намек на доказательство: свидетель или вещественная улика. Значит, где-то должен быть еще один тайник…

Во мне боролись противоречивые чувства. Восхищение от проделанной за такой короткий срок громадной работы. Осознание, в какую жуткую игру играла прежняя хозяйка тела. И страх, что часть своих наблюдений она уже могла использовать, а значит, от меня в любой момент могут попытаться избавиться.

Перелистнув очередную страницу, я сразу вычленила знакомое имя: Лида Зенберг.

«Рыжая лиса. Буквально. Полукровка (видела хвост). Скрывает. Боится изгнания или расправы. Платит молчанием и услугами. Идеальный рычаг. Не трогать, пока нужна».

Надо же! Лида — лиса? Ничего удивительного: даже в человеческом облике есть сходство. Интересно, как Аннет могла заметить хвост? Он не исчезает, как у книжных оборотней? И получается, тут оборотни вне закона? Дискриминация по расам?

Вот почему Лида так странно на меня смотрела. Страх. Ненависть. Вынужденное сотрудничество. И… облегчение. Раз я все забыла.

От следующей записи у меня буквально перехватило дыхание.

«Монтези. С его силой что-то не так. Доказательств нет, только слухи. Проблемы с контролем? Вспышки гнева? Слабость? Найти рычаг. Кузен Кассиан — возможная точка входа».

Похоже, прежняя Аннет только начинала охоту на аристократического зазнайку. Но сам факт… Да еще и кристалл у него стащила! Как его там? Авернит. Надеюсь, что стащила…

Захлопнув дневник, как раскаленный уголь, я судорожно сунула его обратно в потайной карман подушки, запихнув подушку в наволочку. Сердце бешено колотилось. Моя предшественница играла в опасные для жизни игры.

Снаружи послышались шаги. Лида возвращалась. Я быстро разгладила покрывало, села за учебник, делая вид, что усердно учу. Но мысли путались.

Чтобы выжить, мне придется балансировать между новой жизнью и темным наследием. Ходьба по канату над пропастью… Но я же выжила после аварии, пусть и перенеслась в другой мир. Значит, теперь тем более выживу, не упаду в пропасть. Главное — не дать прошлому сожрать мое настоящее.

А с Ромео Монтези… посмотрим. Его проблемы меня не касаются. Мне бы со своими разобраться. Начиная с этого дневника.

Ночь прошла на удивление спокойно. Я лишь немного покрутилась, обдумывая, стоит ли как-то успокоить Лиду, объяснить, что ей ничего не угрожает, или лучше не надо. Решив, что знания о моей амнезии ей достаточно и поводов сильно доверять откровенно недолюбливающей меня лисичке пока нет, я выдохнула и отрубилась до самого утра.

А на следующий день, во время завтрака, когда мы уже доедали свою похлебку, в столовую влетела компания парней-богатеев, среди которых была вчерашняя парочка любителей поязвить. Они были возбуждены, громко спорили о чем-то, торопясь к раздаче, и потом, с полными мисками, устремились к своим столам, продолжая спорить, не глядя по сторонам.

Один из них нечаянно задел Эмму, сидевшую на краю скамьи. Миска выскользнула у него из рук и грохнулась об пол, облив неказистое платье девушки теплой бурдой.

— Расселась тут! — раздраженно рявкнул парень, даже не извинившись. — Из-за тебя теперь за новой порцией идти!

Бедная Эмма, вся красная от смущения, чуть не плакала, пытаясь отряхнуть платье.

И я, вскипев, подскочила и перекрыла наглецу дорогу к раздаче.

— Извинись, — процедила, глядя ему прямо в глаза.

Гул в столовой стих. Даже аристократы у окон перестали жевать, наблюдая за развлечением.

Парень фыркнул, оглядывая меня с ног до головы с явным презрением.

— Чего? Перед этой нищей заучкой? Да пошла ты, Вейл, не до тебя.

— Она не виновата, что ты слепой бугай, — парировала я, не отступая. То, что он меня знает, насторожило, конечно, но не остановило. — Ты толкнул. Ты пролил. Ты — извиняешься. Или тебя в купеческой семье манерам не учили? Хамло вырастили за деньги гильдии?

Парень налился краской. Я с ноги попала в больное место, заострив внимание, что он такой же «спонсируемый», как и мы. Сжав кулаки, парень злобно рявкнул:

— А ну, отошла, деревенщина, пока не…

— Проблемы? — раздался холодный как лед голос.

Оказывается, пока мы пререкались, к нам подошел Ромео Монтези. Его свита остановилась чуть поодаль, с билетами в первый ряд. Ромео смотрел на купчишку сверху вниз, опасно усмехаясь.

— М-монтези… — Наглец сразу сдулся, отступив на шаг. — Никаких проблем, просто… недоразумение.

— Вижу. — Ромео бросил быстрый, безразличный взгляд на Эмму, на лужу на полу, на меня. Его взгляд скользнул по моему простому платью, по стоптанным башмакам. — Ты мешаешь проходу. И нарушаешь порядок. Уберись.

Я вздрогнула и только потом поняла, что сказано все это было купчонку. Тот, бормоча что-то невнятное, кинулся к кухне за тряпкой. Ромео уже сделал шаг, чтобы идти дальше, но задержался, разглядывая меня, как будто впервые увидел.

— Любопытно, — произнес он. — Кусающаяся деревенская мышь. Редкое зрелище.

И пошел к выходу не оборачиваясь.

Свита Монтези устремилась за ним. Кассиан, проходя мимо, презрительно наморщил нос и процедил, обращаясь к сестре, судя по ярко выраженному внешнему сходству:

— Как же от этого угла воняет помоями!

Я опустилась на скамью, чувствуя, как подступает откат — озноб и слабость. Эмма тихо плакала. Лида сидела рядом, насупившись.

— Ну ты и дура! — проворчала она, обращаясь ко мне, но глядя вслед уходящим аристократам. — Зачем лезла? Богдан просто тупой бык. А Монтези… Держись от них подальше, Аннет. Серьезно. У таких, как они, проблемы решаются не кулаками в столовой.

Я кивнула, еще не в силах говорить. «Деревенская мышь». Тоже мне!

Но тупой бык Богдан, бледный как смерть, извинился перед Эммой, пока убирал лужу. Это было приятно. Правда, теперь я точно попала в поле зрения Ромео Монтези. Вот это было опасно.

— Ладно, ноги в руки! А то на тест опоздаем, — потянула нас Лида из столовой.

Большой лекционный зал гудел как улей. Все студенты первого курса собрались на главное событие недели — Тест на Совместимость и Определение Пары. В центре зала стоял массивный каменный стол, покрытый сложной мозаикой из драгоценных камней и металлов, испещренный рунами — Центральный Резонатор. Мастер Виллард стучал указкой по огромной грифельной доске, где были нарисованы две простые схемы.

— Тишина! — прогремел он. — Кратко и ясно, ибо время дорого. Магия — это энергия. Но энергия разная, как огонь и вода, как хаос и порядок. — Он ткнул указкой в левую схему, где беспорядочные стрелки разлетались из центра. — Плазма! Огонь! Молния! Сила, что рвется наружу, как дикий зверь. Без контроля — опасна и сжигает носителя.

Указка перешла на правую схему — упорядоченные линии, сходящиеся к центру.

— Стазис! Контроль! Структура! Сила, что укрощает хаос, собирает энергию в кулак, направляет удар. Без хаоса — бесполезна и стоит на месте.

Он соединил схемы одной жирной линией.

— Синергия! Плазма дает силу, стазис — направление. Вместе — идеальный удар! Не взрыв на месте, а сокрушительный луч. Это — основа! Так же и другие пары: Лед и Движение, Тень и Свет, Жизнь и Смерть! Магия ищет баланс. Резонатор покажет вашу пару, вашу магическую половинку на ближайшие годы. Подходите по очереди, кладите руку на табличку. Дар покажет себя!

Началась суматоха. Студенты выстраивались в очередь. Каждый подходил, клал руку на определенную плитку на столе Центрального Резонатора. Камни под рукой начинали светиться разными цветами и узорами, указывая на тип дара. Потом прибор как бы «искал» в своей памяти резонирующий дар. И, если находил, между парой студентов возникала тонкая, видимая только магам нить света, связывающая их.

Уже связанные пары отходили в сторону: некоторые — радостные, некоторые — скептически разглядывая друг друга. Те же, чья пара пока была не найдена, стояли неподалеку, выжидая и напряженно разглядывая всех тестируемых.

Первой из нас троих подошла Лида. Ее рука коснулась плитки и вспыхнул глубокий фиолетовый цвет, переходящий в зеленый — Тень. Тут же яркая золотая нить потянулась к довольно милой девушке из «среднячков». Она была Свет.

Лида выглядела скорее озадаченной, чем обрадованной, как и ее магическая напарница. Но они обе отошли в сторону, вместе.

Подошла моя очередь. Сердце колотилось. Я положила ладонь на холодную плитку с руной, похожей на снежинку. Что будет? Слабое свечение, как вчера на практикуме?

Но произошло нечто иное. Плитка под моей ладонью ослепительно вспыхнула. Сложнейший, идеально симметричный узор из кристаллических структур мгновенно сложился на поверхности камня и замер, излучая холодный, мощный свет. Он был настолько ярким, что многие даже зажмурились. Гул в зале стих. Мастер Виллард ахнул, его борода затряслась.

Даже аристократы у стены, специально игнорирующие очередь, так как это унижало их достоинство, перестали перешептываться.

— Стазис! — прошептал Виллард, подходя ближе. — Чистейший! Сильнейший потенциал! Но… такой контроль… У первокурсницы? Невероятно!

Я сама была в шоке. Это была не моя сила! Вернее, не только моя. Тело Аннет Вейл обладало этим даром от рождения. Но похоже, что-то во мне — моя воля, мой жизненный опыт, моя «иная» душа — усилило его, причем многократно.

Я отдернула руку. Свет погас. Но внимание всего зала уже было приковано ко мне. Мастер Виллард кашлянул.

— Хм… Да. Сильный дар. Очень. Монтези, Ромео Монтези! Подойдите…

Ромео отлепился от стены и двинулся к нам, его движения были полны уверенной грации. Он положил ладонь на соседнюю плитку — с руной, похожей на взрыв. И Центральный Резонатор взорвался огнем.

Из-под руки Монтези забило золотисто-алым пламенем. Казалось, сам воздух над столом заколебался от жара и зашипел. Беспорядочные сполохи энергии метались во все стороны, едва сдерживаемые силой камня и рун. Это была Плазма в ее самом чистом, необузданном и могущественном виде. Зал ахнул.

Даже Кассиан перестал ухмыляться, а его сестра гордо выпрямилась.

— Мощь! — воскликнул Виллард, отступая на шаг от жара. — Мощь Монтези! И стабилизатор нужен под стать такой мощи…

Ромео убрал руку. Пламя погасло, оставив в воздухе легкое марево и запах озона. Он стоял, ожидая. Все ждали. Кого выберет его неистовая магия? Кто сможет ее сдержать? Взгляды аристократов устремились к Виктории, у которой, как выяснилось, тоже была магия Стазиса. Она уже прошла тест, но еще не нашла свою пару.

И только Мастер Виллард подозрительно-выжидающе смотрел на меня. Я даже поежилась под его цепким изучающим взглядом.

Центральный Резонатор замер на секунду. А потом из него вырвался луч света и ударил прямо в меня. Виллард удовлетворенно кивнул.

Я вскрикнула от неожиданности, чувствуя, как по руке пробежала ледяная чистая сила. Между мной и Ромео возник мощный канал из сплетенных магий. Алая и бледно-голубая энергии переплелись в сложном, сбалансированном танце, создавая ослепительное и немного пугающее сияние.

В зале ненадолго воцарилась тишина.

— Невозможно! — вдруг раздался полный ярости выкрик.

Ромео Монтези стоял, сжав кулаки, его лицо было искажено от отвращения и унижения. Он обвиняюще смотрел прямо на меня, как будто это я все подстроила. Взгляд его горел, как та самая Плазма, готовый испепелить.

— Агрессивная мышь — мой напарник?! Резонатор сломался!

В зале повисла тяжелая тишина. Все взгляды были прикованы к нам. Я чувствовала, как горят щеки, как предательски дрожат руки. Каждое слово било по мне ледяными иглами. Я стояла, все еще ощущая жгучую связь канала между нами: он пульсировал, не исчезая, и ему было плевать, что кое-кто бурлит и пылает от ярости.

Больше всего меня задело не презрение практически незнакомого парня, а то, как быстро он отверг нашу связь. Ясно же, что моя магия была ничуть не слабее, чем у него!

Мастер Виллард нахмурился, его взгляд стал жестким, а голос — твердым:

— Резонатор Академии Имперского Пламени, господин Монтези, не ломается. Результаты теста неоспоримы.

— А моя магия не ошибается! — отрезал Ромео, гневно сверкнув глазами, в которых плескалось пламя. — Она никогда не выбрала бы… эту нищенку!

На его скулах перекатывались желваки, а в устремленном на меня взгляде светилась ненависть.

Лида рядом со мной тихо зашипела от злости. Эмма вжалась в скамью, словно пытаясь стать невидимой. А я… Я вдруг разозлилась. Да, он прав — я не слишком подходящая пара для аристократа. Но и он не тот благородный рыцарь, каким себя мнит.

— Может, ваша магия и не ошибается, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело, — но вы, похоже, забыли, что сила не в происхождении, а в том, как мы ее используем.

Ромео дернулся, будто я ударила его. В его глазах промелькнуло удивление, и он тихо, но вполне отчетливо процедил про «агрессивную мышь». Однако быстро взял себя в руки, и его лицо снова стало каменным.

— Посмотрим, как твоя деревенская магия справится с моей силой.

И, резко развернувшись, Монтези вылетел из зала, оставив за собой шлейф презрения и невысказанных угроз.

Сразу после его ухода зал взорвался гулким перешептыванием. Я почувствовала десятки прожигающих взглядов — любопытных, злорадных, оценивающих.

А я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри растет решимость. Пусть он считает меня недостойной. Пусть презирает. Но я докажу ему и всем остальным, что не просто какая-то там «деревенщина».

— Вейл Аннет и Монтези Ромео! — громко объявил Виллард, записывая что-то в большой фолиант. — Ваша первая парная практика — сегодня, в четырнадцать, в Лаборатории Огня номер три. Не опаздывать. Остальные — продолжить тест!

Меня слегка подтолкнули в сторону. Я отшатнулась, наткнувшись на Лиду. Ее зеленые глаза были огромными от ужаса.

— Ты… ты влипла, — прошептала она, хватая меня за локоть и оттаскивая к стене, — по самые уши. Он тебя сожрет заживо. Я же говорила — держись подальше!

Эмма подбежала с другой стороны, бледная и взъерошенная.

— Аннет! Это же… это невероятно! Такой сильный Стазис! Но… Монтези… — Ее энтузиазм угас, сменившись тревогой. — Он выглядел страшно.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Страх был, да. Но сквозь него пробивалось упрямство. Я выжила под колесами грузовика. Попала в магический мир, в тело шантажистки и как-то справляюсь. Разобралась с тупым быком Богданом. Переживу и гнев аристократа с проблемами самоконтроля.

— Что будет, то будет, — выдохнула я, выпрямляясь. — Раз магия решила, будем работать. Монтези пусть сам разбирается со своими комплексами, а мне бы не сгореть на первой же практике.

Остаток утра прошел как в тумане. Лекция по истории магических законов пролетела мимо ушей. Я машинально записывала, мысленно пытаясь представить, как все пройдет в лаборатории. Запись о проблемах с контролем у Монтези теперь обрела подтверждение. Я видела эту необузданную Плазму своими глазами. И мне предстояло ее укрощать? Вот же, етижи-пассатижи! Веселенькая перспектива.

В столовой во время обеда за нашим столом царило гнетущее молчание. Лида ковыряла ложкой в миске, изредка бросая на меня испуганно-сочувственные взгляды. Другие студенты перешептывались за спиной: «Вот она, та самая…», «С Монтези пару составила…», «Долго проживет?».

Я старалась держать спину прямо и доедать свою порцию. Силы понадобятся.

Лаборатория Огня номер три оказалась просторным каменным залом с высокими потолками и мощными вытяжными чарами, гудевшими под сводами. Стены были покрыты рунами, поглощающими излишки энергии. Я их сразу узнала: они были точь-в-точь как иллюстрации в учебнике.

В центре стоял массивный каменный стол, а вокруг — стеллажи с инструментами и защитными барьерами. Запах озона и гари висел в воздухе.

Ромео уже был там. Он стоял спиной к входу, рассматривая что-то на столе. Его поза была напряжена, как у хищника перед прыжком. Рядом стоял суровый мужчина лет сорока со шрамом через бровь, Мастер Келлан. Он кивнул мне, когда я вошла.

— Вейл. Время. Встаньте напротив Монтези у центрального стола. Задача проста: Монтези будет генерировать сгусток Плазмы. Ваша задача — стабилизировать его, удержать в заданной точке стола с помощью Стазис-матрицы. Никаких сложных форм, просто сфера. Пять минут стабильного удержания. Начнем.

Ромео медленно обернулся. Во взгляде пылало ледяное презрение.

— Даже не пытайся, — прошипел он едва слышно. — Не позволю тебе позорить род Монтези.

— Вы сами прекрасно справляетесь, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Ромео лишь презрительно фыркнул.

Мастер Келлан поднял руку.

— Готовы? Монтези — генерация. Вейл — стабилизация. Начали!

Ромео взмахнул рукой. Между его ладонями вспыхнул сгусток ослепительно-алого пламени. Он был ярок, горяч, нестабилен — края его колыхались, как языки настоящего огня, искры сыпались на камень стола, оставляя черные точки. Энергия билась, как пойманная птица.

Я сосредоточилась. Вспомнила конспекты Эммы, схемы Вилларда. Структура. Контроль. Фокус. Протянула руки, пытаясь ощутить поток Плазмы, найти в нем точки напряжения, куда можно вплести нити Стазиса. Я представила сеть, кристаллическую решетку, обволакивающую бушующий огонь.

Но Ромео сознательно не давал нашим силам взаимодействовать. Сгусток дергался, его размер колебался, жар волнами бил мне в лицо. Все мои попытки рассыпались, не справляясь с хаосом его энергии.

— Концентрируйтесь, Вейл! — рыкнул Келлан. — Формируйте матрицу!

— Монтези не дает! — вырвалось у меня. — Он разрывает связь!

Ромео даже не удостоил меня взглядом. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке. Сгусток внезапно рванулся в сторону и завис над столом, пульсируя, становясь еще ярче и нестабильнее.

Воздух затрещал. Запах озона стал резким, едким.

— Монтези! Контролируйте свою Плазму! — слегка испуганно рявкнул Келлан, делая шаг вперед, его рука потянулась к защитному амулету на поясе. — Она сейчас рванет!

Сгусток вздулся, как ядовитый пузырь. Искры превратились в миниатюрные молнии, бьющие по столу и стеллажам. Один щиток на стеллаже треснул с громким хрустом.

Ужас сковал меня. Неконтролируемый взрыв мог снести пол-лаборатории! Мы все могли пострадать. А Ромео… он просто стоял, наблюдая, будто проверял, сдохну ли я от страха.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я не помнила заклинаний из учебника. Не думала о теории. Я увидела угрозу. Угрозу моей жизни, моему хрупкому новому существованию. Вскинула руки перед собой, как щит, и вытолкнула наружу всю свою волю, весь страх, всю ярость на этого высокомерного, опасного идиота. Не сеть. Не решетку. А стену. Сплошную, мгновенную, абсолютную.

БАМ!

Воздух передо мной кристаллизовался. Невидимая, но ощутимая волна ледяного порядка рванулась наружу. Бешено бьющийся сгусток вдруг замер, как муха в янтаре.

Яркий свет погас, сменившись тусклым свечением. Плазма оказалась внутри идеально прозрачной, мерцающей холодным голубоватым светом матрицы. Они висели в воздухе, сфера в сфере, не шелохнувшись. Искры застыли. Жар сменился замораживающим дыханием статики.

Наступила тишина. Даже гудевшие вытяжки замолчали, будто в изумлении.

Я стояла, дрожа всем телом, со все еще вытянутыми вперед руками. Отдача была чудовищной. Меня будто вывернули наизнанку, выкачали всю энергию. В глазах потемнело. Но внутри все ликовало.

Монтези смотрел на застывший сгусток Плазмы в ледяной тюрьме. Его каменное выражение лица треснуло. Широко раскрытые глаза отражали замерзший огонь. Изумление, шок, может быть даже страх.

Он явно не видел раньше ничего подобного. Никто не видел. Тем более я!

Мастер Келлан медленно опустил руку, так и не коснувшись амулета. Он подошел к замершему сгустку, осторожно протянул руку к мерцающей матрице. Его пальцы остановились в сантиметре.

— Стазис-Матрица… — прошептал он почти с благоговением. — Идеальная, чистейшая! — Он повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, оценивающим. — Откуда вы знали, как действовать? Это материал старших курсов, обычно теоретический. На практике столкновение Стазиса и Плазмы подобной мощности — редкость.

Я с трудом разжала зубы, пытаясь перевести дух. Ноги были ватными.

— Не знала. Просто… не хотела, чтобы он взорвался.

Чистая правда.

Келлан перевел взгляд на Ромео. Тот уже пришел в себя. Шок сменился новой волной ярости, но теперь в ней отчетливо чувствовалась примесь опасливого недоверия. Монтези не знал, чего еще от меня ожидать, и побаивался. Он молчал, сжимая кулаки, глядя на свою запертую Плазму как на оскорбление.

— Матрица рассосется через пару минут, — сухо сказал Келлан. — Практика провалена. Монтези, ваш саботаж очевиден. Ваша реакция, Вейл, инстинктивна и сильна, но это не метод работы в паре. Это паника. — Он вздохнул. — Оба ко мне на дополнительные занятия. Завтра. Восемь утра. Здесь же. И не вздумайте повторить балаган! А сейчас — свободны.

Ромео резко развернулся и вышел, не глядя ни на меня, ни на застывший сгусток. Хлопнула дверь.

Я прислонилась к холодному камню стены, глядя, как мерцающая матрица вокруг сгустка Плазмы начинает медленно таять, словно иней на солнце. Внутри нее замерзший огонь слабо шевельнулся, набирая силу.

Мастер Келлан собирал осколки щитка.

— Уходите, Вейл, — сказал он неожиданно мягко. — Отдохните. Выглядите как призрак. И… будьте осторожнее.

Я кивнула, едва шевеля головой. Осторожнее? С Ромео Монтези? Теперь это было делом выживания.

Кое-как я доплелась до двери. В коридоре было пусто. Прислонилась к стене, закрыв глаза. В ушах еще звенело от гула Плазмы. В ноздрях стоял запах озона и гари.

«Проблемы с контролем»? Это было чудовищным преуменьшением. И я только что своими глазами увидела, насколько Ромео опасен. И насколько уязвим.

Выжить. Надо просто выжить до завтра. А там… посмотрим. Но сейчас очень важно не рухнуть посреди коридора.

С трудом оттолкнувшись от стены, я побрела к лазарету. Судя по лицам встречающихся по пути студентов, вид у меня и правда был, как у призрака. Старушка-целительница лишь вздохнула, увидев меня, и без лишних слов указала на свободную койку в углу.

— Отдохни, девочка, — пробормотала она, накладывая на лоб прохладную примочку, пахнущую мятой и чем-то хвойным. — И поешь потом, как следует. Сила не из воздуха берется.

Сладкая тяжесть опустилась на веки, и я провалилась в глубокий сон, без сновидений. Проснулась уже под вечер, чувствуя себя… ну… хотя бы человеком, а не выжатой тряпкой. Тело ныло, но голова была ясной.

Целительница вручила мне кусок хлеба с медом и кружку травяного чая.

— Спасибо, — пробормотала я, с жадностью глотая сладкий хлеб.

Сила действительно бралась не из воздуха.

— Впредь не геройствуй без нужды, — строго сказала старушка. — Магия — это жесткая дисциплина, взвешенность и разумность. Иди.

Вечерняя столовая была почти пуста, но за одном из столиков сидели девчонки, Эмма и Лида. Как только мне наскребли порцию густой похлебки с ячневой крупой и выдали кусок черного хлеба, я присоединилась к ним. Эмма сияла от возбуждения, ее темные глаза горели.

— Аннет! Все только и говорят о том, что случилось в лаборатории! Ты одной рукой остановила выброс Плазмы Монтези? Это правда? Как это выглядело? — Она чуть не опрокинула миску, отчаянно жестикулируя.

Лида сидела ссутулившись, ковыряя ложкой в своей похлебке. Она бросила на меня быстрый, испуганный взгляд.

— Теперь он тебя точно придушит, — пробормотала она. — Или его отец наймет кого-нибудь, чтобы тебя выкрали…

— Выглядело это… страшно, — со вздохом призналась я Эмме. — Его Плазма рвалась наружу, как зверь в клетке. А я… Я просто испугалась и вскинула руки. Две! Так что я не герой, а трусишка. Сгусток я заморозила от страха.

— Матрица Стазиса! — Эмма, вычленив из моих слов только то, что я действительно заморозила Плазму, радостно захлопала в ладоши. — Высшая форма экстренного подавления энергетических выбросов! Это же уровень мастера! А ты сделала это инстинктивно?

— Страх — отличный учитель, — сухо ответила я. — Когда кажется, что вот-вот все вокруг, включая тебя, разнесут в пыль, еще и не такое выкинешь. — Я посмотрела на Лиду. — Не знаю, как насчет придушить, но сжечь Монтези меня точно мечтает. Завтра утром у нас с ним новое занятие. Надеюсь, он не придет с желанием добить меня.

Лида насмешливо фыркнула.

— Придет. Чтобы доказать, что сегодняшнее — случайность и он сильнее. Будь готова, Аннет. И… — она запнулась, — может, ты попытаешься с ним договориться?

— Спасибо за совет, — искренне сказала я.

В ее словах, сквозь страх, сквозила капля заботы. Или просто нежелание искать новую соседку по комнате, если меня испепелят.

Мы доели в тишине. Эмма все бормотала про теоретические выкладки и энергозатраты Стазис-Матрицы. Лида погрузилась в свои мрачные мысли. А я… я чувствовала странное послевкусие. Не только усталость и страх, но и удовлетворение. Удовлетворение от того, что смогла, справилась, остановила Плазму. Заставила высокомерного Монтези на миг потерять дар речи, пусть даже ценой собственного истощения.

В комнату мы с Лидой вернулись вместе. Она тут же зарылась в учебник по магии Тени. Я села за стол, достала конспекты, пытаясь сосредоточиться на завтрашней лекции по истории магических артефактов. Но буквы плясали перед глазами.

Мысли снова и снова возвращались к лаборатории. К бешенству Плазмы и к серым глазам Монтези, сначала полным ненависти, а потом уважительного изумления. К той искре, что мелькнула в его взгляде потом, — смеси ярости и опасливого интереса? Недоверия, переходящего в вынужденное признание силы?

Я поймала себя на том, что перебираю пальцами край страницы, представляя завтрашнее утро. Восемь часов. Лаборатория Огня номер три. Он и я. Снова.

Страх никуда не делся. Он сжимал желудок холодным комком. Но поверх него пробивался азарт. Я заставлю его разглядеть во мне не «агрессивную мышь», не «деревенщину», не инструмент для сдерживания его опасных срывов. Я заставлю его увидеть во мне силу. Равную. Достойную стоять рядом. Достойную контролировать его магию.

Я аккуратно сложила конспекты. Погасила дешевую масляную лампу. Легла в постель, укрывшись до подбородка тонким одеялом. В темноте образ Ромео Монтези стоял передо мной особенно четко — его надменный профиль, холодные глаза, руки, извергающие пламя. И моя ледяная стена, вставшая у него на пути.

Главное правило оставалось неизменным: не дать ему сжечь меня дотла. Ни пламенем магии, ни огнем презрения. Но теперь к нему добавилось второе: не дать ему забыть. Не дать забыть холод и мощь Стазиса, способного обуздать даже Плазму рода Монтези. Завтра начиналась новая битва. И я ждала ее с предвкушением.

Сон не принес покоя. Сквозь дрему прорывались сполохи алой Плазмы, ледяное сияние моей Матрицы и серые глаза Монтези — сначала презрительные, потом потрясенные. Проснулась я до рассвета с ощущением свинцовой тяжести в конечностях и вязкого комка страха под ложечкой. Но поверх него звенело натянутое как струна упрямство.

Лида уже ворочалась на соседней кровати. Ее рыжие волосы торчали взъерошенным облаком, а зеленые глаза, встретившись с моими, отразили немой вопрос.

— Настрой решительный, — хрипло улыбнулась я, садясь. — Уступать не собираюсь.

— Будь осторожна, Аннет, — усевшись на кровати, обняв колени, Лида с искренней озабоченностью посмотрела на меня. — Монтези не простит вчерашнего. Унижение для него хуже смерти.

Потом она встала и молча протянула мне несколько засушенных сладких фруктов из своих запасов — жест неожиданной щедрости. До завтрака еще оставалось много времени, так что мы молча попили чая, не глядя друг на друга. Тишину нарушал только шелест страниц учебника по артефактам, который я безуспешно пыталась впихнуть в голову.

В столовой все еще было напряженно, шепотки «Вейл» и «Монтези» витали в воздухе гуще пара от похлебки. Богдан и его приятели демонстративно отодвинулись, как от прокаженной. Но Эмма, сияя, сразу кинулась к нам.

— Аннет! Мастер Виллард хочет поговорить с тобой после лекции! — Ее глаза горели фанатичным восторгом ученого, столкнувшегося с аномалией. — А моя пара — просто чудо! Оливер усиливает мои иллюзии, а я структурирую его потоки. Мы вчера стабилизировали фантомного кота на целых десять минут!

Я слушала, с трудом прожевывая хлеб. Радость за Эмму смешивалась с горечью. Ее пара — тихий паренек с добрыми глазами. Не герцогский сынок с манией величия и неконтролируемой силой.

— А ты как? — спросила я у Лиды, заметив, как та напряженно сжала ложку.

Утром в мою сонную голову не дошло, что не только у меня первые дни знакомства с напарниками.

— Терпимо. Моя пара тихая, боится меня как огня. — Лиды попыталась прикрыть обиду сарказмом. — Мы даже поговорить нормально не можем. Стоит мне начать выпускать Тень, и она замирает. Как нам работать вместе?

— Дай ей время, — предложила я осторожно. Удивительно, что Лида, оказалась так же уязвима перед чужим осуждением. Мне казалось, что ей наплевать на мнение посторонних. — Попробуй поговорить не о магии. О погоде. О скучной лекции Вилларда.

Лида задумчиво нахмурилась.

— Погода… Да уж, тема. Ладно. Попробую. — Она в упор посмотрела на меня. — Наша «синергия», конечно, не мирное сотрудничество, но и не постоянное сражение, как у тебя. Так что ты попробуй не сгореть, ладно?

Это было почти «удачи». Прогресс. Я улыбнулась в ответ.

— Постараюсь.

Эмма, на время выключив в себе «безумного ученого», тоже пролепетала:

— Аккуратнее.

Я помчалась в лабораторию, настраивая себя на борьбу и победу: «Должна доказать, что достойна!» Из явных минусов — благодаря вчерашнему, я стала известна всей Академии. Меня узнавали, оглядывали, оценивали: «ничего такого», «куда она так торопится?», «откуда у деревенщины такой дар?»…

«От верблюда!» — чуть не рявкнула я на одну из особо любопытных аристократок, встретившихся мне по пути.

Прибежала в лабораторию последней. Мастер Келлан был уже там. Ромео тоже стоял у окна, спиной к двери. Его поза — спина прямая, руки за спиной — излучала высокомерное презрение, но я уловила едва заметное напряжение в плечах. Он ждал. Ждал меня.

— Начнем, — коротко бросил Мастер, не тратя времени на прелюдии. — Цель та же. Сгусток Плазмы. Стабилизация Стазисом. Но не экстренное подавление, как вчера, а контролируемое взаимодействие. Монтези — генерация на половину мощности. Вейл — постепенное формирование матрицы, синхронизация с ритмом Плазмы. Пять минут удержания. Готовы?

Ромео медленно обернулся. Его взгляд скользнул по мне, как лезвие. Холодная, сфокусированная оценка. Хищник, изучающий добычу.

— Готов, — его голос был равнодушно-спокойным.

— Готова, — выдавила я, заставляя себя сделать шаг к столу.

Страх сжимал горло, но я помнила ощущение вчерашней победы. Помнила потрясение в его глазах. Я смогу!

Ромео взмахнул рукой, и над столом вспыхнул сгусток — меньше вчерашнего, но все такой же яростно-алый, с колышущимися краями. Искры цокали по камню стола. Жар опалял лицо.

Вздохнув, я на долю секунды закрыла глаза. Сеть. Гибкая. Живая. Мне надо вплестись в его ритм. Пальцы слегка дрожали. Я представила паутину из тончайших нитей Стазиса, пытаясь ощутить пульсацию Плазмы, уловить ее «дыхание».

Вчера это было невозможно — Монтези сознательно рвал любую связь. Сегодня… Сегодня он не мешал, но и не помогал. Просто стоял с каменным лицом и наблюдал за мной.

Первые нити Стазиса коснулись бушующего огня. Плазма дернулась, как дикий конь, почуявший узду. Я едва удержалась, чтобы не отшатнуться. Спокойно. Не давить. Найти общий такт.

Сосредоточилась на вибрации энергии, на ее неровной, прерывистой пульсации. Она была яростной, но словно загнанной в угол, как сам Ромео. Металась, не желая подпускать чужое влияние. Мой Стазис инстинктивно сжимался в кулак, готовый заковать, подавить. Я даже вспотела от усилий.

— Расслабь хватку, Вейл, — услышала сквозь шум в ушах голос Келлана. — Ты не враг. Ты управление. Монтези, помоги ей найти точку входа.

Ромео стиснул зубы. На его лбу тоже выступили капли пота.

«Он не просто мешается или не помогает, — озарило меня. — Он боится пустить меня близко к своей силе».

Постепенно, миллиметр за миллиметром, я начала плести сеть. Не замораживать, а обволакивать, направлять. Нити Стазиса вплетались в пульсацию Плазмы, не гася ее, а успокаивая. Сгусток перестал дергаться так бешено, его края стали четче, ровнее. Он все еще пылал, но теперь это было контролируемое пламя факела, а не лесной пожар.

Каждая нить требовала чудовищной концентрации. Это было не подавление грубой силой, а ювелирная работа. Я чувствовала каждую «нервную» вспышку Плазмы, каждое сопротивление Ромео — неявное, но упорное.

Он не отталкивал меня прямо. Больше всего это походило на проверку. Насколько я сильна? Насколько вынослива? Насколько глубок источник моей мощи?

— Уже лучше, — сухо констатировал Келлан, не сводя глаз с переплетающихся энергий.

Ромео молчал. Его лицо было непроницаемой маской, но я практически слышала скрежет зубов, видела желваки, играющие на его скулах.

Он ненавидел необходимость нашего сотрудничества. Ненавидел зависимость от моей магии. Но он видел результат. Видел, как его Плазма под моими руками обретала управляемую мощь. И это заставляло его сдерживаться.

Минуты тянулись мучительно. Мои руки онемели от напряжения. В висках стучало. Но сгусток держался! Алый шар внутри голубоватой паутины пульсировал ровно, почти покорно. Почти.

— Время, — наконец произнес Келлан.

Я резко опустила руки. Сеть Стазиса рассыпалась. Сгусток Плазмы погас, оставив лишь легкое марево и запах озона. Я едва устояла на ногах, ухватившись за холодный край стола. Отдача была сильной, но не катастрофической, как вчера. Усталость, а не опустошение.

Ромео медленно разжал кулаки. Он сверлил взглядом место, где был сгусток. Потом посмотрел на меня. В его глазах светилось не восхищение моими способностями, а недоверие, подозрительность, оценивающее изучение. Как будто я была сложным и опасным артефактом, который нужно разгадать.

— Откуда? — спросил он тихо, чтобы не услышал Келлан. — У деревенской девчонки не может быть такой силы! Будь ты бастардом самого короля… Кто ты, Аннет Вейл?

Мой желудок сжался. Тут одним «от верблюда» не отделаться.

— Та, кого выбрала твоя магия, Монтези, — ответила я, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. — Можешь продолжать воспринимать меня как деревенщину. Или научиться уважать за мою силу. Выбор за тобой.

Ромео усмехнулся — коротко, беззвучно — и вышел из лаборатории, не попрощавшись с Келланом.

После того как Ромео вылетел из лаборатории, Келлан подошел ко мне.

— Инстинкт вчера. Контроль сегодня. Интересный прогресс, Вейл. Очень. — Его взгляд был тяжел и проницателен. — Такой уровень силы редко встретишь даже у маститых Мастеров. Будьте осторожны. Скоро не только Монтези заинтересуется источником такой мощи.

Его слова прозвучали как предупреждение. Я кивнула и попыталась натянуто улыбнуться. Хотя страх, скрывавшийся под эйфорией победы, снова вылез наружу, усилившись в несколько раз.

Темное прошлое самой Аннет, магический всплеск, столкновение с родом Монтези… Кажется, оптимизм от выживания начинает слегка барахлить.

Оставшийся день снова прошел в каком-то тумане. Лекции, практикумы — все казалось далеким и неважным. Я ловила на себе взгляды — любопытные, завистливые, настороженные. Слухи о моем сегодняшнем успехе разнеслись по Академии со скоростью лесного пожара. Причем я уверена, что источником сплетен был не сам Монтези, и не Мастер Келлан. Наверняка в лаборатории есть какие-то видеокамеры… в смысле наблюдательные артефакты, и те, кто управляют ими, — редкостное трепло!

Эмма набросилась на меня во время обеда, ее глаза сияли.

— Аннет! Все говорят, что ты снова усмирила Плазму! Уже не инстинктивно, а контролируемо? Правда?! Как это было? — Она сыпала вопросами, размахивая руками.

— Почти контролируемо, — уточнила я. — Плела сеть Стазиса. Было… сложно. Очень.

— Сеть! — Эмма аж подпрыгнула на скамье. — Это же продвинутая техника синхронизации! Тебе учебник «Динамическое Управление Потоками» не нужен? У меня есть! Он редкость!

Я улыбнулась ее энтузиазму. Эмма была как глоток свежего воздуха после удушливой лаборатории и тяжелого взгляда Келлана.

— Буду признательна. А твоя пара? Как продвигается?

Эмма слегка смутилась.

— О, с Оливером? Представляешь, он из семьи аптекарей. Очень спокойный, основательный. Ничего зрелищного, как у тебя с Монтези. — Она вздохнула. — Но он добрый. Не смотрит свысока. И не боится меня, — добавила она, с сочувствием кивнув в сторону Лиды.

Я уже знала, что тема с погодой не сработала, и мне было очень жаль лисичку.

Но встреча на перемене после лекции по истории магических артефактов, напомнила, что мои проблемы гораздо масштабнее, чем у Лиды. Я пробиралась сквозь шумный поток студентов в коридоре, стараясь держаться поближе к стене, чтобы меня не сбили с ног. Голова гудела от напряжения и непрерывного потока чужих взглядов. Хотелось только одного — скорее уже добраться до своей комнаты и отключиться.

— Вейл.

Звенящий от злости женский голос прозвучал прямо за моей спиной. Я вздрогнула, обернувшись.

Виктория Квиллен стояла в полуметре, заслонив собой проход. Ее бархатное платье с серебряной вышивкой ярко выделялось на фоне практичной неброской одежды большинства студентов. В глазах у нее бушевал ураган — гнев, презрение и обида.

Точно, она же рассчитывала стать парой Монтези!

— Поздравляю, — произнесла Виктория, и слово прозвучало как плевок. — Очередной триумф укротительницы Плазмы. — Она сделала паузу, ее взгляд скользнул по моему простому, слегка поношенному платью, по стоптанным башмакам. — Удивительно, как быстро деревенская грязь прилипает к подошве лучших сапог Империи. Надеюсь, ты наслаждаешься своим мигом славы, хвастаясь им по всей Академии. Скоро все закончится!

Ее голос был тихим, но вокруг нас образовался небольшой вакуум: студенты инстинктивно отодвинулись, почуяв опасность. Во мне вновь забурлила волна паники, но я заставила себя выпрямиться. Стервозная девчонка не должна знать, насколько мне на самом деле страшно от всего происходящего.

Бесправная, одинокая, не помнящая, а на самом деле — не знающая совсем ничего об этом мире… И заполучившая в качестве врагов сразу несколько наследников самых знатных родов Империи. Да у меня просто ноги подкашивались, особенно учитывая «криминальное» прошлое моего тела!

— Конечно закончится, через четыре года, — как можно увереннее ответила я. — И тогда ты получишь своего Монтези обратно.

— Сразу на ты? — Виктория усмехнулась, коротко и язвительно. — Как мило. Думаешь, став магической парой сына герцога, ты имеешь право на фамильярность? — Она сделала шаг вперед. Запах ее цветочно-ярких духов ударил мне в нос. — Запомни, выскочка. Ты — временное недоразумение. Костыль. Тряпка, которой вытирают брызги, пока не найдут достойный инструмент. Не строй иллюзий. И не лезь туда, где тебя не ждут.

Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Гнев смешивался с унижением. Виктория говорила то, о чем я сама боялась думать.

— Я никуда не лезу, Квиллен, — процедила сквозь зубы. — Просто пытаюсь выжить и учиться. Как и все здесь. А вот тебе явно неймется, — не удержавшись, съязвила я. — Потерпи четыре года!

— Потерпеть? Мне?! — Виктория с презрительным удивлением вскинула бровь. — Помни, дрянь, ты здесь лишь по милости Империи. И твое место — в тени. Так что держись подальше от Ромео. Твоя наглость уже зашла слишком далеко.

Она повернулась, чтобы уйти, край ее бархатного платья зашуршал по каменному полу. Но на последних словах я заметила, как взгляд девчонки на мгновение метнулся в сторону — к арке в дальнем конце коридора. Там, прислонившись к косяку и с ехидной ухмылкой наблюдая за нами, стоял Кассиан. Он лениво помахал Виктории, когда их взгляды встретились. Но та лишь фыркнула что-то презрительное и скрылась в толпе.

А Кассиан задержал взгляд на мне. Его улыбка стала шире, он не сказал ни слова, просто поднял руку и медленно провел пальцем по горлу в универсальном жесте угрозы. Потом оттолкнулся от стены и растворился в толпе вслед за Викторией.

Я осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как колени подкашиваются не только от усталости, но и от бессильного страха. Костыль. Тряпка. Оскорбительные слова эхом отдавались в голове, заглушая шум вокруг. Но я же и не надеялась на всеобщую любовь? Главное, выдержать четыре года… День за днем.

Вечером, когда Лида ушла куда-то — то ли пытаться еще раз поговорить с Алисой, то ли просто подышать воздухом, — я достала из потайного кармана подушки злополучный дневник. Листая его, я чувствовала уже знакомую смесь отвращения и восхищения кропотливостью проделанной работы. Надо обязательно выяснить, где находится второй тайник, с доказательствами, записями, важными атрибутами шантажа.

Мои глаза зацепились за одну из последних записей.

«Богдан. Алхимия. Подмена ингредиентов для «Успокоительного Отвара» на слабительный реактив у Оливера. Соучастник — Карл. Причина — карточный долг. Рычаг на Богдана — кража редкого мха из оранжереи. Мох спрятан в тайнике под третьей ступенькой лестницы в Северном Крыле».

Я отложила дневник, чувствуя, как закипает гнев. Богдан и Карл — как раз те два купеческих отпрыска. Карточный долг… Они задолжали Оливеру? Он — им? Или есть еще кукловод? В любом случае это жестоко!

Оливера я мельком видела, хотя он, как и Алиса, учился на другом потоке. Спокойный, собранный, обстоятельный парнишка, как и описывала Эмма. Щупленький, худенький, но взгляд уверенный. Хороший парень из обеспеченной семьи.

Может, у них с Эммой и дальше сложится парное сотрудничество? Говорят, при небольшой разнице в положении подобное случается. Ведь магическая пара — это не жена, в конце концов.

А тупой бык Богдан хочет испортить Оливеру не только задание, но и публично опозорить! Прежняя Аннет Вейл, вероятно, просто наблюдала бы за этим, фиксируя для будущего шантажа.

Я перечитала запись. Алхимия завтра утром. Значит, подмену планируют устроить, когда Оливер пойдет забирать ингредиенты, чтобы готовить отвар. У меня есть время придумать план по спасению.

Встав, подошла к окну. Закат окрашивал шпили Академии в кроваво-алые тона, напоминая о Плазме Монтези. Завтра будет новый день. Новое испытание в лаборатории с Ромео. И… первое использование дневника Аннет во благо. Может, стоит продолжить ее работу, только не для шантажа, а для пользы?

Я поймала свое отражение в темнеющем стекле. Пока все еще непривычная чужая внешность. Моложе, красивее… но не я. Хотя в серо-голубых глазах светилась знакомая решимость. Уголки губ напряжены, брови нахмурены, а страх вновь затаился, придавленный моей уверенностью.

«Кто ты, Аннет Вейл?» — вспомнила я вопрос Монтези. Как будто услышала его голос, увидела изучающий взгляд.

И действительно… Кто ты, Аннет? В тонких чертах лица ни намека на деревенское происхождение.