Роскошь и тлен

Эмили Роуз проснулась от холода. Ещё толком не открыв глаза, она подумала, что это странно — в это время года ночи обычно тёплые.

Вчерашний вечер совершенно никак не отличался от предыдущего, но всё-таки он был чертовски хорош: шёпот морских волн, лениво набегающих на чистый песок уютного дикого пляжа, закатное солнце прочертило на воде сияющую волшебную дорогу. Торжественно рыжее — похожее на её собственные непокорные волосы. Бабушка, когда ещё была жива, любила говорить, что в кудрях Эмили в самом деле запуталось солнце...

Бутылка красного вина и потрясающее чувство единения с природой, что девушка так любила.

Засыпая на тёплых камнях, Эмили видела свой небольшой трейлер, на котором исколесила всю страну, радостную зелень южноамериканских растений... и всё то же ласковое море.

Теперь же камни были холодными и влажными. Над головой нависало что-то тёмное и давящее, похожее на монументальный мост. И, конечно, река — широкая и грязная.

Над водой стелился густой белый туман, скрывая от взгляда линию горизонта. Время стояло раннее — насколько вообще можно было понять в этой мгле. Зловонный запах застарелой тины ввинчивался в ноздри. Висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь плеском вёсел.

В лодке было двое: один грёб, стараясь делать это как можно тише, другой держал масляный фонарь, бдительно вглядываясь в туман.

Лодка заплыла под мост, гребец с облегчением бросил весла на дно и накинул верёвку на чуть подгнивший, явно самодельный, колышек, притягивая свое убогое судно поближе к берегу.

Пришвартовавшись, мужчины подняли из лодки небольшой деревянный ящик и выволокли его на землю.

Один из них с облегчением утёр пот со лба... и вдруг замер, суеверно забормотал:

— Господин Ян, я всё сделал правильно! Пожалуйста, пощадите!

— Да неужели?

Из-за его спины вышел высокий красивый парень азиатских кровей, поигрывая двуствольным пистолетом. Беспечно ткнул опасной штуковиной в ухо лодочника:

— Никто, повторяю, никто не должен видеть груз.

— Так здесь никого и нет! — вмешался второй подручный.

— Нет? — Пистолет оказался направленным уже на него. — Мне опять приходится иметь дело со слепыми?

Смерив презрительным взглядом обоих, азиат повернулся к девушке:

— Что тебе здесь надо, пташка?

Эмили застыла с округлившимися глазами, не зная что ей делать. Бежать? Сложная задачка, принимая во внимание пистолет: драные джинсы и безразмерная майка — вот и всё, что у неё при себе было, даже обувь — и та осталась в машине.

Названный Яном нетерпеливо взвёл курок.

— Я... Я-я-я... — поспешно затараторила девушка, с тревогой глядя на пистолет. Запнувшись после первого слова, выдохнула, стараясь восстановить подобие спокойствия: — Ребят, я ничего не видела. Давайте просто разойдёмся. Пожалуйста.

— Какая святая простота, — главарь внезапно улыбнулся невинно и обаятельно. — Но, как я уже говорил, ничего не видят только слепые. — Он заткнул пистолет за пояс и взамен вытащил длинный кинжал. — С какого начать — с правого или с левого? И потом ты свободна как ветер, дорогая!

— Даже не знаю. Затрудняюсь ответить. Мне оба глаза важны. — Нервно рассмеявшись, Эмили стала отступать назад, но быстро наткнулась спиной на опору моста. — Послушай, я не знаю, кто ты и что тут происходит. Я даже не знаю, где я. Единственное, что я знаю, так это то, что мне совершенно не нужны проблемы.

Мельком оглядевшись, она заметила практически под самой ладонью небольшую арматурину — видимо, упала с конструкции. Схватив её, Эмили наотмашь ударила мужчину по рукам — тот коротко и зло выругался, — а после побежала прочь. Правда в тумане она ничего толком не видела, отчего, споткнувшись, быстро влетела в очередной столб.

Девушка была уверена, что их разделяет не меньше десятка шагов, но Ян возник у неё за спиной почти мгновенно. Приставил нож к горлу и легонько надавил:

— Смотрите, какая у нас дерзкая пташка! Молодец, уважаю. Хочешь конфетку? — и, что странно, действительно протянул ей конфету в аляповатом цветастом фантике. — Бери, бери, а то обижусь, — с усмешкой добавил он.

— Не откажусь, — Эмили аккуратно взяла конфету в ладонь. — Вот только как же мне ей наслаждаться, когда ты держишь у моей шеи лезвие?

Нервно сглотнула. Её тело пробила мелкая дрожь, а на лбу появилась испарина. Сохранять лицо было всё сложнее и сложнее: она оказалась неизвестно где и совершенно ничего не понимала. Проснулась под мостом в тумане, а не от тёплых лучей солнца на берегу моря, так тут ещё её убить пытаются!

Ян пожал плечами и отодвинулся.

Он словно забыл об обещании вырезать глаза — или для него это вообще не было чем-то серьезным, требующим твердости и последовательности.

— А если так? Ну, и пока жуешь, подумай, что ты хочешь мне рассказать интересного, чтобы я не заскучал, и тогда, может быть, я возьму тебя с собой.

Девушка медленно повернулась к нему лицом, и осторожно вскрыв конфету, положила ее в рот — чтобы не провоцировать его без надобности.

Ян одобрительно улыбнулся, а потом продолжил:

— Я тебе подскажу: странная одежда, здесь такую не носят, хорошие волосы, здесь это дорого, босые ноги — здесь для этого грязно. Откуда ты к нам свалилась, пташка? Надеюсь, твой рассказ будет не таким же унылым, как у двоих предыдущих. Они меня просто выбесили, если честно... Больше всего тем, что после каждого слова вставляли «пожалуйста, отпустите».

Воспользовавшись тем, что от неё не требуют говорить с набитым ртом, Эмили жевала маленькую сладость целую минуту, попутно обдумывая, как отвечать. Значит, мольбы о милосердии его раздражают? А как насчёт небольшого нахальства? Утвердившись в этой мысли, она с деланной небрежностью сказала:

— А что мой вид? Представляешь, я упала. Да, вот шла и упала. Видимо, сильно головой ударилась, совершенно ничего не помню. Не подскажешь ли мне, а где я вообще нахожусь?

— Совсем ничего? — опасно прищурился Ян. — Банальность! Нелепость! Шаблон! — Тут его настроение опять изменилось, и голос наполнился искренним сочувствием: — Я думаю, прежде чем врать мне дальше, тебе стоит понимать, где ты оказалась. Это Лондон, пташка. Столица Магической Империи Гранбретания. Город, где рекой течет опиум и эссенция волшебства. Всё продается и покупается. Чудовища прикидываются людьми, а люди маскируются под чудовищ. У меня есть эссенция и у меня есть опиум. У тебя нет ни того, ни другого. Так что со мной лучше дружить. Так и быть, попробуй еще раз.

— Лондон? Лондон — столица магии? — Девушка удивлённо вскинула брови, на мгновение забыв, с кем она говорит, а голос стал уверенным: — Вы что тут — опиумом обкурились за прочтением Гарри Поттера? Тогда где тут вокзал, я хочу в Хогвартс.

Эмили усмехнулась, а потом резко прикусила язык, вспомнив о кинжале. Она попятились назад, неотрывно глядя в глаза мужчине: что-то в них пугало её... Вот только что это — она не понимала. «Видимо, так чувствует себя кролик перед удавом», — пронеслось в её голове.

Тем не менее, девушке удалось его удивить — Ян опустил нож и недоумевающе спросил:

— Откуда ты знаешь про Хогвартс? — Помолчав мгновение, он усмехнулся и погрозил девушке пальцем: — Нет, нет, ты ничего про него не знаешь, иначе бы не стала так шутить. Я не слышал ничего о «Гарри Поттере», но в Академию для высокородных даже я предпочитаю не соваться лишний раз. Там очень специфические вкусы, а я в своей жизни всякое повидал...

— Господин Ян, — неуклюже коснулся его рукава один из лодочников, — а как нам...

— Вы ещё здесь?! — мгновенно рассвирепел главарь. Без предупреждения отвесил лодочнику такой щелбан, что тот болезненно схватился за лоб. — У нас каждая секунда на счету! Мне вас за ручку везде водить?! Ноги в руки и бегом!

Мужики закивали как болванчики, подхватили ящик и скрылись в одной из широких трещин, что пересекали опоры моста.

В воздухе повисла пауза. На данный момент Эмили было совершенно плевать, что там именно они прячут в ящиках, из-за чего она чуть не попрощалась с жизнью. Хогвартс реален. Это единственное, что заполнило её мозг.

— А там действительно потолок словно небо?

— В центральном Зале Ритуалов? Как небо, да, — загадочно улыбнулся Ян своим, несомненно приятным, воспоминаниям, хоть только что утверждал, что стоит держаться от Хогвартса подальше. — Это даже поэтично: когда в одни из самых дерьмовых часов в своей жизни неосторожный человечек видит столь прекрасное небо — в городе такого никогда не бывает.

Опомнившись, Эмили тряхнула головой и вновь стала серьезной:

— Так, ладно. Послушай, я не знаю, кто ты и что тут происходит, ясно? Я просто хочу вернуться к своему дому, словно это был дурной сон. Я не стану никому ничего говорить, как ты понял, порой я несу полный бред. Так может быть, всё же, разойдёмся?

Ян покрутил нож между пальцами и заткнул его за пояс.

— Хочешь домой? Вперёд. Если ты пройдешь чуть направо — там вбиты скобы, прямо до набережной.

Девушка посмотрела наверх, но из-за тумана толком ничего не увидела. Только сейчас ей пришло в голову, что она так и не поняла, что с ней случилось. Если она действительно в Лондоне, то её дом остался в Южной Америке. К тому же, известный ей Лондон не кичился магией. Даже если она сейчас уйдет, то куда?

— Эм... — Она повернулась обратно и осторожно, прощупывая почву, спросила: — Я знаю, что это наглость... Но не мог бы ты мне немного занять? Неожиданно, не правда ли? Моя карта осталась в трейлере и телефон там же.

Ян заливисто рассмеялся. Лицо его приобрело выражение до того пакостное, что сразу становилось понятно, что он предвкушает нечто крайне забавное.

— Я не знаю, как ты собралась таскать с собой телефон, это ведь надорваться можно, но карту я тебе дам. И эссенцию тоже.

С этими словами он в самом деле протянул ей карту Лондона — не слишком качественную, немного неаккуратную, но хоть основные улицы узнать было можно — и тонкую медную цепочку, на которой сиротливо висели пять сверкающих бусин.

— Что это? — Эмили вопросительно посмотрела на карту, а после на мужчину. — Ты издеваешься, что ли? Зачем мне карта города? Я просила занять денег, а не какие-то безделушки. — Девушка нахмурила брови и задумалась. Поняв, что ей уже не грозит смертельная опасность, она стала чувствовать себя свободнее. — Что вообще тут за хрень происходит?

Ян скрестил руки на груди и соблаговолил дать пояснение:

— Деньги давно остались в прошлом. Здесь всё продают за эссенцию, и за неё же покупают. Из неё творят заклинания. Каждый раз стоишь перед выбором: попробовать сотворить что-то самому, рискуя остаться вообще ни с чем, или заплатить кому-то, кто даёт гарантию. Порядку уже сотня лет, а до сих пор кто-то постоянно ошибается. Обожаю этот мир.

— Ну и пожалуйста, — сердито проворчала Эмили. — Ты явно не в себе! Завязывай с опиумом, пока не все мозги просадил.

Она развернулась и пошла в сторону скоб.

Собеседник продолжал стоять, даже не порываясь её остановить.

Вскоре девушка нашла те самые скобы и начала карабкаться наверх. Поначалу всё шло довольно неплохо, ей даже показалось, что впереди через туман проглядывается край каменного парапета, но следующая скоба оказалась надломанной, и Эмили рухнула вниз. Больно ударилась головой и тихо застонала.

Ян вздохнул, удручённо покачал головой, потом приблизился. Скептически осмотрел, несколько секунд задумчиво разглядывал свой кожаный манжет, в который были вправлены такие же, как на браслете, блестящие бусины.

Одна из них чуть-чуть потускнела — и мужчина без усилий, как поднимают ватную куклу, перекинул девушку через плечо.

— Я надеялся насладиться твоими мытарствами по Лондону, а потом, как подобает в бульварных романчиках, милосердно спасти — тогда бы ты была более разговорчива, — с досадой пояснил он всё ещё пребывающей в сознании Эмили, — но кто же знал, что недружелюбный нрав нашего городка проявится так быстро?

— Я не понима... — тихо произнесла девушка и тут же обмякла, потеряв сознание.

Эмили пришла в себя лишь через несколько часов. Голова гудела от недавнего «прыжка веры». Она всей душой надеялась, что вино было подделкой, а на пьяную голову снится всякая ересь. Вот только эти мысли растворились, когда она открыла глаза.

Первым, что сразу ощутила девушка, был непонятный запах с примесью сандалового дерева. Приподнявшись на локтях, Роуз огляделась по сторонам.

Комната была обставлена довольно безвкусно и даже вульгарно: на стенах висели изрядно потёртые красные занавески с выцветшей краской, некогда бывшей изящными китайскими драконами, несколько кушеток с потрескавшимся лаком, чьи лежанки были обтянуты дешёвым бархатом, невысокие столики с мелкими прожжёнными дырами. Расставленные повсюду ароматические палочки чадили дымом, а из приоткрытого окна тянуло промозглой сыростью. И посередине всего этого — огромная, королевских размеров кровать под ядовито-розовым балдахином, на которой девушка и лежала.

Взгляд Эмили остановился на уже знакомом мужчине — он развалился на одном из диванчиков, неторопливо покуривая тонкую трубку. Девушка вздрогнула, сложив два плюс один: она лежит в кровати, в незнакомом месте, и перед ней явно мужчина со своими гусями в голове, — и тут же в страхе прижала руку к груди. Нащупав одежду, резко выдохнула и откинулась на подушку.

— Ну хоть что-то положительное, — тихо пробормотала Эмили. Потом она вспомнила падение и деловито потрогала свою голову — рана на виске затянулась тонкой корочкой, не было и разводов запекшейся крови, будто бы кто-то их аккуратно смыл. Девушка приподнялась на локтях и вновь посмотрела на Яна: — Ты спас меня?

Тот сделал одну затяжку и лениво отложил трубку на столик, совсем не заботясь, что там может появиться ещё одна проплавленная дыра.

— Ты бы предпочла, чтобы это сделал кто-то другой? — с усмешкой спросил он. Не став дожидаться ответа, продолжил: — Что касается меня, я всё жду твой увлекательный рассказ о другом мире, где можно ходить босиком и не пачкаться. Можешь считать меня в некотором роде коллекционером — «дыра» была не первая и явно не последняя. Что касается тебя... — очередная обаятельная улыбка, — то я — далеко не худшее, что могло с тобой здесь случиться.

— Хей! Я пыталась поблагодарить тебя, а ты опять... — Эмили не смогла закончить фразу, закашлявшись от удушливого воздуха с запахом специй. Прочистив лёгкие, она произнесла с лёгкой укоризной: — Напомни-ка мне о нашей встрече. Ты сперва пытался вырезать мне глаза, потом убить хотел. Что более ужасное могло со мной случиться?

— Хотел убить и убил — это разные вещи, — философски заметил Ян.

Нет, определённо, раскаяния в своём поведении она не дождётся. Эмили решила сменить тактику: на её губах появилась мягкая улыбка, словно намёк: «ну что ты в самом деле?». Девушка выбралась из кровати, и подойдя к мужчине, аккуратно присела на диванчик рядом с ним.

— Как хоть звать тебя, спаситель мой? — не удержавшись, она произнесла это с нотками неприкрытого сарказма.

— Цзяо Ян. Но ты можешь звать меня просто Ян, я уже привык. Или «господин Ян», как тебе больше нравится, — в ответ съехидничал он.

Взгляд его сделался хитрым и двусмысленным.

— Ну а как я могу к тебе обращаться? Так, наверное, будет удобнее, хотя мне понравилось называть тебя пташкой. Они такие милые — машут своими маленькими крылышками, совершенно не понимая, в какую задницу попали. Прямо как ты.

— Пташки тоже бывают хищными, Ян, — усмехнулась Роуз. — Моё имя Эмили. Можешь называть меня Эми.

— Эмили, значит, — протянул Ян, словно пробуя имя на вкус. — Какое забавное совпадение: Эмили — Эмилия. Тебя зовут почти как наследную принцессу Гранбретании. — Он скептически осмотрел девушку и заявил: — Впрочем, именем сходство и заканчивается. Одежда мешковатая, с дырами — того гляди примут за нищую или блаженную. В вашем мире все так одеваются?

— Не все. Есть варианты хуже, — пожав плечами, ответила Роуз, вспоминая юбки-пояса.

Она всматривалась в своего собеседника, пытаясь разгадать, что же он из себя представляет. Ян пугал её, и в то же время в нём было что-то завораживающее.

Но в первую очередь нужно было выбрать линию поведения. До сих пор на умеренное нахальство мужчина реагировал вполне благосклонно, да и самой Эмили претило изображать раболепие, поэтому следующей её фразой было:

— Так. Раз я твоя гостья, то где же твоё гостеприимство? Или же мне нужно встать на колени и, ползая в твоих ногах, просить стакан воды, а, господин Ян?

— Идея с коленями мне нравится, — тут же отозвался он, лучезарно при этом улыбаясь. — Но заставлять всё-таки не буду. — Потом положил руку на её шею и аккуратно, почти нежно провел пальцами по плечу. — У такой милой пташки должно быть оперение получше. Хочешь, я тебе платьишко подарю?

Он дважды хлопнул в ладоши, после чего дверь в комнату открылась, и вошли две китайские девушки, так быстро, как будто только и дожидались условного сигнала. В руках одной был поднос с едой, другая держала ворох какой-то одежды.

Обе усиленно смотрели в пол, стараясь стать как можно незаметнее.

Та, которая с одеждой, долго набиралась храбрости и, наконец, спросила:

— Вам помочь одеться, добрая госпожа?

Обращение поразило Эмили: ещё никто и никогда не называл её госпожой. Сходу она не придумала, как на это реагировать, а Ян не спешил приходить ей на помощь, и молчание затянулось. Обе служанки покорно ждали, боясь даже пошевелиться — не то что поторопить. Девушке не хотелось держать их в таком положении, поэтому она с мягкой улыбкой проговорила:

— Спасибо, но не стоит. Я в силах сама одеться.

Эмили поднялась на ноги, забрала у служанки сначала еду, её она поставила на стол, потом одежду, которую небрежно положила на диван.

Китаянки смотрели на неё с таким суеверным ужасом, что на какой-то миг Роуз подумала, что, наверное, стоило просто дать им возможность выполнить свою работу, а не разрывать бедняжкам шаблон.

— Но корсет, он ведь... — робко подала голос одна из девушек, но Ян небрежно махнул ей рукой.

— Идите, идите. Я сам прекрасно умею завязывать корсеты.

Не смея противиться, служанки вышли.

— Итак, на чём мы остановились? — Ян пододвинул еду поближе к Эмили. — Стакан воды я тебе предоставил.

Он сделал приглашающий жест, и девушка присела рядом, только сейчас понимая, как у неё от всех этих приключений разыгрался аппетит. Пока она ела, Ян с энтузиазмом перебирал принесённые вещи. Потом вытащил из груды белья светлую шёлковую блузку, украшенную мягким кружевом. Прижал к щеке и мечтательно закрыл глаза.

— Временами мне кажется, что она до сих пор тёплая. Это иллюзия, само собой. После стирки ничего не остаётся. Ни тепла, ни крови, — он даже заурчал от удовольствия, потом безразлично уронил кофточку обратно на диван. Весело спросил: — Ну как, давай проверим, хорошая ли из меня служанка?

И, бесцеремонно ухватив за нижний край футболки Эмили, потянул её вверх.

От неожиданности Роуз подавилась куском хлеба. Она даже не сразу одёрнула подол, так что Яну удалось рассмотреть чёрный кружевной бюстгальтер.

Кое-как отвоевав свою неприкосновенность, она нервно засмеялась:

— Ян, ты вообще адекватный человек? Какого чёрта ты творишь? — Следовало бы залепить ему пощёчину, как поступила бы любая другая девушка, но Эмили лишь поправила майку и с негодованием заметила: — Ты, конечно, красивый мужчина, но я слишком мало тебя знаю, чтобы раздеваться перед тобой!

Ян искренне не понял, или сделал вид, что не понял, её возмущения:

— Может, я в кои-то веки решил правда побыть гостеприимным и помочь тебе переодеться? Что тут такого? Думаешь, я раздетых женщин в своей жизни не видел? — Он отстранился, откинулся на подлокотник дивана, подобрал отвергнутую трубку и от души затянулся. — Нет, ну правда: я даже до тебя не дотронулся. Меня как-то обыскивал симпатичный молодой следователь из королевской полиции — чуть не под рубашку руки засовывал. Вот это действительно была очень неловкая ситуация. А просто снять одну кофту и надеть другую — это вполне естественно, разве нет? — Ещё раз затянувшись, Ян протянул трубку Эмили: — Кстати, извини, где мои манеры? Хочешь?

— Не хочу, — девушка отрицательно мотнула головой, — там же явно не табак, судя по запаху.

Ян не стал настаивать и на какое-то время оставил её в тишине. Эмили доела завтрак, выпила чашку чая, сложила приборы на поднос и всё-таки обратила внимание на принесённый гардероб.

— Ладно, что там у тебя? — Отодвинув ту самую блузку, Эмили в первую очередь стала искать брюки, но в стопке были только платья и юбки, а также пара корсетов. — Знаешь, я не очень люблю платья. И совершенно не люблю корсеты. В твоём мире это обязательно?

Ян опять бросил трубку на стол, опёрся на согнутые колени и ещё раз осмотрел разворошённую стопку.

— В первую очередь я бы выбрал сапоги. Будешь ходить по Лондону босой — обязательно подцепишь какую-нибудь заразу. Не советую платья с большим вырезом — некоторые местные мужчины действительно никогда не видели раздетых женщин и реагируют соответственно. Юбку, — раздвинув пару тряпок, он вытянул юбку с огромным количеством продольных складок, скрывающих широкие клинья, — бери такую, она не помешает тебе бегать и драться. Корсет можешь не надевать, но не рекомендую — без корсетов и в штанах тут ходят только активистки женского сопротивления. Их не любят — везде, где появляются эти дамочки, случается скандал с выбитыми зубами, — высказав всё это, Ян откинулся на спинку дивана и ехидно спросил: — Я достаточно подробно всё рассказал?

— Весьма, — согласно кивнув, Эмили взяла юбку и сапоги чуть выше колен. Девушка огляделась по сторонам, но не увидела места, где бы она могла переодеться. — Слушай, Ян, а есть тут ширма или что-то вроде того?

Он раздражённо выдохнул:

— Опять ты за своё, а? Тоже мне, нашлась высокородная. — Впрочем, привычный дым быстро излечил Яна от плохого настроения, и он добавил уже спокойнее: — Ну вот, балдахин над кроватью висит. Расправь его — авось сгодится.

Эмили изогнула брови в явном недовольстве. Она с минуту сверлила Яна взглядом, а после скинула выбранную одежду на кровать. Рывком стянула с себя футболку и запустила ей в мужчину. Потом она избавилась от джинс, которые полетели туда же. Оставшись в чёрном кружевном комплекте, Эмили выглядела изумительно: светлая кожа, красивое бельё и длинные огненные кудри. На левом бедре красовалась татуировка в виде чёрного лотоса.

Что бы он там ни говорил, во время бесплатного стриптиза Ян смотрел на девушку с явным одобрением, легко уклоняясь от импровизированных снарядов. И улыбался — ему, кажется, доставляло немалое удовольствие заставлять других людей делать то, что ему вдруг захотелось.

— Доволен? — сердито тряхнула головой Роуз и стала надевать предложенную одежду. Сперва это были сапоги, потом блузка, а затем юбка. — С корсетом поможешь или так и будешь глазеть?

Ян засмеялся и весело кивнул:

— Помогу. — Он взял из стопки укороченный корсет — до груди — с чрезмерным количеством изящных ремешков и подошел к Эмили. Устроив корсет на талии, Ян прошептал ей на ухо: — Готова? Выдохни!

Успела Эмили выдохнуть или нет, рывок за концы шнура просто вытолкнул из неё воздух.

Ян усмехнулся и чуть ослабил шнуровку. Удовлетворившись результатом, властно положил руку ей на бедро — туда, где был чёрный лотос.

— Знаешь, что означает лотос на моей родине? — вкрадчиво спросил он. — Это символ силы духа, обет никогда не прекращать совершенствоваться и стремление достичь невозможного. А к чему ты стремишься, Эмили?

— Стремлюсь оторвать тебе яйца, если ты не прекратишь меня лапать, — кратко, но весьма доходчиво ответила девушка, поворачиваясь к Яну лицом.

Мужчина стоял к ней вплотную, отчего Эмили уткнулась лицом в его грудь. Несмотря на то, что он постоянно курил опиум, от него приятно пахло какими-то горькими травами. Девушка подняла голову, заглянув в глаза собеседника:

— Теперь, когда я одета подобающе, ты поможешь мне вернуться домой? Ты сказал, что «дыры» были и раньше, значит, ты понимаешь, о чём я говорю. Быть может, ты будешь так любезен, что отведёшь меня туда, где меня отправят обратно в мой мир? Это же не составит тебе труда при твоих-то знаниях.

Ян чуть склонил голову, на мгновение дотронулся лбом до её макушки и вдохнул аромат её духов.

— У тебя хороший вкус, — одобрил он и отошёл на шаг. Посмотрел ей в глаза чуть ли не с жалостью и, пожалуй, впервые за всё время ответил почти серьёзно: — Я бы не стал так заботиться о твоём внешнем виде, если бы существовала возможность просто взять и отправить тебя обратно в твой мир. «Дыры» открываются только в одну сторону. Всегда. При дворе организован целый комитет, который пытается предсказать, а по факту всего лишь записывает и систематизирует, где они появляются, куда и откуда ведут. Например, я торчу тут уже шесть лет.

— Что? — Эмили перебила его на полуслове. — Торчишь тут? Ты тоже из другого мира? Неужто из моего?

Вопросы сыпались один за другим, а девушка двигалась всё ближе и ближе, пока вновь не стояла к нему вплотную. В её глазах загорелся огонь надежды. Совершенно неплохо было бы встретить человека из своего мира, который бы прошёл всё то же, что прошла она.

— Нет, — разочаровал её Ян. — Из другого. По крайней мере, я верю, что мои соотечественники за шесть лет не выжили из ума настолько, чтобы расхаживать в драных штанах.

— Вот что ты к моим штанам привязался? — фыркнула девушка, мгновенно вспоминая, с кем она вообще разговаривает. Ну совсем никакого такта нет у человека! — Довольно поверхностно судить о целом мире по штанам. Да, там нет магии, но зато очень развиты технологии. И вообще...

— Совсем нет магии? — умилился Ян. — Очень любопытно. Хотя, «дырам» всё равно, где появляться и что соединять. Однажды где-то на окраине появился саблезубый тигр, а с ним — какой-то одичавший мужик, который клялся, что попал в доисторические джунгли из Союза Советских Социалистических Планетарных Систем. Кошмарное название у его мира, не правда ли? Жаль, он сразу попал к Её Высочеству, и мне не удалось у него ничего спросить.

Он повернул голову к приоткрытому окну, грязному и запотевшему, сквозь которое едва просвечивала узкая улица, мощённая выщербленной брусчаткой, и ни с того ни с сего рассказал:

— В моём мире есть магия. Свободная, окрыляющая, идущая от сердца или тяжёлая, горькая, рождающаяся из гнева и ненависти. Но какой бы она ни была, это неотъемлемая часть тебя, а не разменная монета. Иногда я спрашиваю себя: «Цзяо Ян, почему ты хочешь туда вернуться? Тебя там ненавидят даже больше, чем здесь, так какая разница?» — и тогда я вспоминаю чистое небо, горы, подпирающие облака, зелень трав. Мы называли наш край «Поднебесная», и это было правдой. Здесь тоже есть страна, которая когда-то носила такое название. Сейчас её называют «фабрика опиума», и над ней висит такой же зловонный смог от паровых машин. Я был там трижды — жалкое зрелище.

— Но неужели в этом мире нет красивых мест? Неужели вся планета изгажена этим смогом? — спросила Эмили с искренним сочувствием. Кому, как не ей, знать о том, как прекрасно ясное небо над головой.

— Почему же вся? Вовсе нет. Элитные курорты, куда пускают не меньше чем за целый браслет эссенции. Частные угодья высокородных, куда пускают только других высокородных, имперские заповедники, куда не пускают никого вообще, и Дикая Тайга на востоке, огромный лес, куда пускают всех, но лучше туда не ходить.

Ян дружески похлопал девушку по плечу, присел на кровать... потом резко выхватил пистолет и почти не целясь пальнул в одного из уцелевших драконов на занавеске.

— Бесит, бесит, — он сердито постучал пистолетом по своему черепу, словно пытаясь выбить оттуда какую-то мысль. — Я опять становлюсь сентиментальным! Это так на меня непохоже! Опять опиум разбавили, дармоеды чёртовы!

Вскрикнув от неожиданных выстрелов, девушка отскочила от кровати. Лишь когда она немного отошла от шока, то решилась продолжить разговор:

— Послушай, раз я тут застряла, то, может быть, поможем друг другу? Мне нужна будет крыша над головой, еда и... — она посмотрела на всё ещё дымящийся ствол, — защита. Я помню, что ты сказал о моём везении.

Вспышка прекратилась так же быстро, как и началась. Ян заткнул пистолет за пояс и как ни в чём не бывало ответил:

— Это само собой разумеется. Иначе бы я пристрелил тебя под тем самым мостом. Ты мне расскажешь про свой мир, про эти ваши «технологии», во что одеваются, что едят и как убивают время, не сразу, нет — постепенно. А я позабочусь о том, чтобы тебя не прикончил и не проклял кто-нибудь другой. Идёт?

— Идёт, — тихо произнесла девушка, протянув свою руку для рукопожатия.

Ян немного удивился — ни здесь, ни в его мире не было принято пожимать руки женщинам, но всё-таки крепко сжал протянутую ладонь. Заключив таким образом сделку, Эмили пристроилась на кровати рядом с ним и поинтересовалась:

— Но а что сейчас? Чем мы сейчас займёмся? Да, и если мы пока не собираемся на улицу, не мог бы ты всё-таки снять этот пыточный предмет?

Ян покровительственно улыбнулся и с усмешкой спросил:

— Я всегда думал, что раздеваться лучше в своей комнате. Или ты собралась жить здесь? Непритязательные же у тебя вкусы, пташка. Но так не пойдет, к вечеру в мой клуб завалится пара десятков клиентов, а я не могу позволить себе терять прибыль из-за того, что моей гостье нравится эта безвкусица. Поэтому, если не возражаешь, я покажу тебе номерок поприличнее.

— Я не собиралась жить тут, — пояснила девушка. — Просто я думала, что раз не выйду сегодня из твоего дома… — и мысленно споткнулась на словах о клубе. — Постой. У тебя есть клуб, и ты утром что-то прятал... Ты наркоторговец, что ли?

— Я предпочитаю «торговец счастьем», — ухмыльнулся Ян. Повинуясь внезапному порыву, он приобнял Эмили за плечи, а свободной рукой обвёл комнату с таким видом, будто хвастался королевским дворцом: — Всё это мы повесили не просто так. Когда на город спускается ночь, достаточно двух затяжек, и аляповатая дешёвка превращается в образец упаднической роскоши, загадочной и непостижимой, как и само состояние опьянения. Это и есть мой дом — другого у меня нет. Но мы уже достаточно тут засиделись.

Он поставил девушку на ноги и тут же отпустил — смущать её Яну, похоже, надоело: шутка, которая повторяется постоянно, перестаёт быть забавной.

Поэтому он просто сгрёб с дивана разбросанные джинсы и футболку и махнул рукой, предлагая следовать за собой.

За дверью открывался коридор — узкий и неухоженный, с почерневшими досками на стенах. Ян прошёл несколько шагов, свернул за неприметную занавеску, за которой скрывалась лестница. В этом странном месте Эмили ожидала увидеть что угодно, но всё равно не угадала.

Третий этаж отличался от двух предыдущих: одна стена по-прежнему была чёрной, зато другая — идеально обработана и декорирована «под Китай». В этой стене было три двери.

Ян распахнул одну из них, открывая небольшую — намного меньше предыдущей — комнату, выдержанную в традиционном китайском стиле. Пара комодов, на одном из которых стояла ваза из цветного стекла, невысокий столик в окружении аккуратных подушечек и разрисованная ширма, за которой скрывался толстый матрас, покрытый вышитым одеялом. На углу ширмы сиротливо висел шёлковый халат с бабочками. Сразу было понятно, что эта комната не предоставлялась для уединения гостям сего заведения.

Ян небрежно бросил одёжку на порожний комод и с некоторой долей мальчишеской гордости спросил:

— Лучше?

— Это жилая комната, верно? — решила предположить Эмили, переведя взгляд с пёстрой ширмы на владельца клуба. — Значительно лучше. Даже не верится, что я ещё в Лондоне, а не в каком-то китайском городе типа Пекина. Это твоя комната?

— Твоя, — мило улыбнулся Ян. — Моя по соседству.

Но он был бы не он, если бы не дополнил свою речь чем-то, что с равным успехом можно считать и комплиментом, и издевательством:

— Нравишься ты мне, Эмили. Ты почти всегда, — он демонстративно скосил глаза на современную одежду, — проявляешь похвальное здравомыслие. Так что, я думаю, мы с тобой неплохо уживёмся. Более вздорным... гостям я обычно предлагаю «номера» в подвале.

Ян уселся за столик и сделал какой-то пасс рукой, и на столе образовался чайник с маленьким чашечками. Из носика шёл ароматный дымок. Он сделал приглашающий жест:

— Чай будешь?

Девушка усмехнулась, вспоминая, чем закончилось прошлое чаепитие:

— Можно. К тому же, из-за корсета тебе будет сложно задирать мою одежду, — и присела за стол.

В голове было много вопросов, но Эмили решила пока всё пустить на самотёк. Ее не пытаются убить, дали кров — а остальное она узнает позже. Не спеша она разлила чай, отметив про себя изящество китайского сервиза.

— Так значит, я буду здесь жить... Есть, пить, спать. Но что взамен? Ты не похож на человека, который делает что-то просто так. Какая твоя выгода от моего пребывания здесь?

Ян взял чашку, немного пригубил горячий напиток и, так и не выпуская посудину из рук, упёрся локтем в низенький столик.

— Тебя устроит ответ «хочется»? — За очаровательной улыбкой невозможно было понять, это он так шутит, или «хочется» для него — единственная причина, ради которой вообще стоит что-то делать. — Я трачу эссенцию, чтобы красиво призвать сюда этот чай, вместо того, чтобы заставить кого-то из подчиненных сбегать ногами, потому что мне это нравится, я курю опиум, потому что мне это нравится, я убиваю людей, потому что мне это нравится. А сейчас я хочу наряжать одну необычную пташку в красивые платья, водить её по всем нашумевшим мероприятиям и видеть перекошенные физиономии высокородных дур, которые и вполовину не такие симпатичные, потому что мне кажется, что мне это понравится. А по вечерам я хочу слушать сказки про технологии, например, как ты предпочитаешь переносить телефон с места на место. Достаточно веская причина, как считаешь?

— Весьма, — кратко ответила девушка и отпила чай. Ответ, признаться, её немного шокировал, хотя, наверное, удивляться совершенно не стоило. Эмили и сама была такой же. Она делала то, что ей хочется, и жила полной жизнью. Разве только людей не убивала и опиум не курила. — Значит, тебе нужна красивая кукла, чтобы выставлять меня напоказ. А в каком качестве?

— А как тебе больше понравится, дорогая? — ещё больше развеселился Ян. — Выбирай на своё усмотрение. Неужели ты думаешь, что среди высокородных найдётся недостаточно надменный идиот, чтобы интересоваться моей личной жизнью, а среди швали у кого-нибудь хватит на это наглости?

Задумавшись над его словами, Эмили сама не заметила, как допила чай и поставила на столик пустую чашку.

— Нет, конечно. Но не очень хочется вешать на себя ярлык эскортницы. Да и коллега по работе сюда явно не подойдёт. Быть может, я была бы очередной твоей возлюбленной... Хотя нет, это тоже не вариант. А ты как думаешь?

— Я лучше дам тебе совет: отдыхай. Развлекайся. На все непристойные предложения отвечай: «Цзяо Ян спустит с тебя шкуру, ничтожество». А главное — не думай о ярлыках. Единственный ярлык, который на тебя повесят, «какая красивая сумасшедшая, как жаль что она скоро умрёт». — Он сполна насладился эффектом последней фразы и с улыбкой добавил: — Но ты не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Пусть думают, что хотят.

«Это кто из нас ещё сумасшедший», — подметила девушка в голове и покладисто кивнула:

— Хорошо. Я буду отдыхать, веселиться и угрожать тобой. Кстати, я была бы не против прогуляться.

— Прогуляться? Хорошая мысль, я как раз ничем не занят. — Ян поставил, почти уронил, чашку на стол, казалось, что она не разбилась только чудом, и быстро поднялся на ноги. С изысканной галантностью протянул Эмили руку: — Разреши сопроводить тебя, моя леди.

Девушка вышла из-за стола и, поддерживая эту игру, кокетливо опёрлась о предложенный локоть:

— И куда же вы пригласите меня в этот дивный день? Я бы не отказалась от похода по магазинам. Всё же, это чья-то одежда. Не очень люблю одежду, которую уже кто-то носил до меня.

Ян распрямил плечи, заложил свободную руку за спину с таким видом, будто до этого десяток лет круглые сутки только и занимался тем, что прогуливался по городу под руку с дамами.

— О, моя пташка быстро осваивается. Я знаю совершенно чудное место. Сегодня в большом дворцовом парке празднуют день дара жизни принцессы. Устроят красивый салют и, может быть, даже нальют выпить. Туда мы пойдём вечером, а сейчас по магазинам!

Повторно преодолев уже знакомую лестницу и тёмный коридор, они вышли на узкую улочку. Над землёй всё ещё висел туман. Казалось, он властвовал в этом городе всегда, но сквозь белую пелену всё же стало возможно различить солнце — бледный жёлтый шар в небесах. Вдоль улицы висели разноцветные пузатые фонарики из ткани, указывая, что этот район принадлежит выходцам из некогда Поднебесной. Редкие прохожие, едва скользнув по паре взглядом, ускоряли шаг, стремясь быстрее свернуть за ближайший угол.

— Нам туда, — не обращая на них внимания, Ян махнул рукой куда-то вдаль, где за смогом зыбко вырисовывались очертания высоких башен.

Идти было неудобно — об асфальте местные жители даже не догадывались, а брусчатку последний раз чинили, кажется, в прошлом веке. Да и чужие сапоги изрядно натирали ноги. Поэтому даже привыкшая много ходить в своих путешествиях Эмили споткнулась раз десять. К чести Яна, он каждый раз поддерживал её за локоть и даже почти не отпускал едких комментариев.

В какой-то момент неухоженные трущобы закончились, и они вышли на широкий проспект. Дома здесь были другие — светлые, щедро украшенные мишурным орнаментом, словно кричащие о своём самодовольстве и достатке. Но главным отличием были люди — степенные, одетые с иголочки. Мужчины в отутюженных сюртуках, надменные женщины в пышных платьях и расшитых дорогой тесьмой корсетах.

Эмили мельком осмотрела свой чистый, но довольно простенький наряд и, пожалуй, впервые за всю жизнь почувствовала себя белой вороной.

Ян же, судя по всему, везде ощущал себя в своей тарелке. Его нисколько не смущало, что одет он как классический разбойник: кожаный сюртук, под которым так удобно прятать ножи, черный шарф, так легко превращающийся в маску, сапоги на мягкой подошве, что позволяли хозяину ступать почти бесшумно, если ему того захочется.

В какой-то момент Ян остановился у двухэтажного дома с огромными стеклянными витринами, в которых были выставлены манекены в роскошных нарядах, в какие не стыдно облачиться и герцогам с герцогинями.

Ян галантно открыл перед девушкой дверь, тихо звякнул медный колокольчик, и Эмили оказалась в просторном зале. В нос тут же ударил удушливый аромат духов. Навстречу гостям вышла полноватая женщина средних лет — хозяйка магазина. С годами выверенным радушием произнесла:

— Добро пожаловать, господин Ян. Рада вновь видеть вас и вашу спутницу в «Элегантных платьях Шарлотты».

— Мадам Тейлор, моя дорогая Лотти! — Ян раскинул руки и крепко обнял хозяйку. Та продолжала улыбаться, хотя в глазах женщины можно было прочитать некий суеверный страх. Закончив с любезностями, он отошел обратно к Эмили и указал на неё обеими руками: — Я пришел к вам, потому что если в Лондоне вообще найдётся платье столь же прекрасное, как эта девушка, то только в вашей лавке! Пожалуйста, помогите ей выбрать самое лучшее, сегодня мы идём на народные гуляния в честь королевского дня дара жизни!

Шарлотта смерила Эмили оценивающим взглядом, что-то прикинула в уме.

— Что ж, господин Ян, вы пришли по адресу. Какие цвета предпочитает столь прекрасная дева? Ах, нет, не говорите! Я знаю, что подчеркнёт вашу красоту! Присаживайтесь пока.

Хозяйка ушла в другую комнату, а Ян со всей обходительностью усадил девушку на роскошный диван, обтянутый бежевым шёлком, — именно сейчас ему доставляло немалое удовольствие изображать джентльмена. Вот если бы ещё забыть, как эти самые руки, которые касаются её деликатно и даже нежно, способны без малейших сомнений прижимать к горлу до остроты наточенный кинжал…

Тем временем в зал вошла девочка лет пятнадцати в чёрном платье горничной с белым передником. В её руках был поднос с двумя бокалами шампанского. Подойдя к дивану, девочка аккуратно переставила бокалы на небольшой столик. На гостей, а в особенности на Яна, она старалась не смотреть.

— Прошу вас, угощайтесь.

Что-то в очередной раз щёлкнуло у Яна в голове, и он схватил за руку собравшуюся улизнуть девочку.

— Почему ты не смотришь мне в глаза, милая? — с нотками искренней горечи вопросил он, улыбаясь своей неотразимой обаятельной улыбкой. — Неужели я такой урод, что на меня неприятно смотреть?

Служанка вздрогнула.

— Нет... Вы-вы-вы прекрасны, — немея от страха, прошептала она.

Эмили стало жаль девочку — те несколько часов, что она провела рядом с этим мужчиной, уже дали ей понять: его есть за что бояться. Что и говорить о людях, проживших в одном с ним городе много лет?

Девушка мягко оторвала руку Яна от служанки и сжала в своих ладонях.

— Иди, милая, — ободряюще улыбнулась она, и девчонка со всей поспешностью, какую позволял этикет, покинула зал. — И не стыдно тебе? — риторически вопросила Роуз, и сама же ответила: — Хотя, кого я спрашиваю.

— То есть, я опять делаю что-то не так? — с шутливой интонацией произнёс Ян, хотя, если прислушаться, можно было заметить нотки скрытой угрозы.

Он взял свободной рукой бокал и от души отхлебнул сразу половину.

Внезапно его осенило:

— Дорогая моя Эми, я должен был сразу догадаться! Тебе, наверное, неприятно, что я в твоём присутствии прикасаюсь к другим девушкам! Прости, любовь моя, я больше не буду! Прости, прости, прости!

Ян поднес к губам руку Эмили и демонстративно поцеловал.

И тут в зал вошла мадам Тейлор, неся в руках какой-то наряд.

— Хватит паясничать, — чуть слышно прошипела девушка. — Мы уже не одни!

Ян усмехнулся и поднял руки в знак капитуляции. Эмили безнадёжно вздохнула и чуть пригубила шампанское.

Шарлотта принесла пышное зелёное платье с глубоким декольте, едва обозначенными рукавами и золотой вышивкой на груди и, конечно, безукоризненно подходящий к нему корсет.

— Пойдёмте, милая госпожа. Я помогу вам надеть платье. — Хозяйка умело сделала вид, что не застала неловкой сцены. Эмили с тоской посмотрела на корсет, но пошла вслед за Шарлоттой в примерочную. Через десять минут она вернулась обратно в зал под восхищённые вздохи хозяйки магазина.

— Вам нравится, господин Ян? — c заискивающей улыбкой спросила мадам Тейлор.

— Божественно, просто божественно! — Ян аж в ладоши захлопал, как маленький мальчик, которому только что вручили большой мешок со сладостями. Потом он скосил глаза на нет-нет, да выглядывающий из-под юбки сапог, и заявил: — Мне кажется, здесь не хватает достойных туфель.

— Мне и так нормально, — поспешила отказаться Эмили, в красках представляя, какие такие туфли могут быть в этом мире неудобной женской одежды, но если хозяйка кого-то и слушала, то явно не её.

Поэтому через несколько минут девушка с подозрением переступала с ноги на ногу, проверяя надёжность колодки. Туфли, на удивление, оказались куда удобнее сапог, к тому же — куда красивее: отлично выделанная кожа с узорами из зелёного шёлка.

Шарлотта протянула Яну лёгкую сумку со старой одеждой. Ян порылся в карманах и вытащил оттуда браслет с тем, что здесь называли эссенцией, и собирался расплатиться с хозяйкой...

Как вдруг раздался капризный женский голос:

— Генри, я хочу это платье!

В дверях магазина стояла блондинка, в которой без труда можно было узнать ту самую «высокородную». Высокая прическа с обилием украшений, кукольные черты лица, надменно вздёрнутый носик. За руку она держала крупного и представительного мужчину лет сорока в дорогом костюме. Из кармана жилета ненавязчиво выглядывала платиновая цепочка от часов.

— Матильда, ты хочешь его надеть после простолюдинки? — её спутник был более рассудителен и явно не хотел скандала в общественном месте.

— Вот именно! — только распалялась девушка. — Почему простолюдинка заваливается в магазин для высокородных и меряет тут всё, что ей заблагорассудится!

Ян медленно обернулся, смерил скандалистку презрительным взглядом, потом обернулся к её спутнику:

— Лорд Генри, какой приятный сюрприз!

Мужчина сглотнул, думая, что никто не заметит. Потянул за руку свою спутницу.

— Идём отсюда.

— Лорд Генри, вы удостоите меня чести лицезреть вас завтра вечером? — Ян с нечеловеческой ловкостью перескочил через диван и оказался рядом с парочкой.

— Не думаю, — буркнул лорд, продолжая тянуть Матильду прочь. Но та упёрлась, аки легендарный осёл.

— Я хочу надеть это платье на сегодняшний бал! А ну снимай, девка!

Вырвавшись из рук спутника, она решительно зашагала к Эмили, очевидно, собираясь стаскивать с неё понравившийся наряд лично.

Такого обращения к себе девушка никогда не терпела и не собиралась терпеть впредь, особенно — от расфуфыренных дур, мнящих о себе невесть что. Аристократка, не аристократка — какая разница! Сейчас она выглядела просто смешно и глупо.

— А теперь слушай сюда, милочка, — дерзко бросила Эмили, не ожидавшая отпора Матильда так и замерла с открытым ртом. — С чего ты решила, что перед тобой простолюдинка? Глаза умой от тонны косметики, может быть, лучше видеть станешь. С платьем ты пролетаешь, так как это моё платье. Так что лучше исчезни отсюда подобру-поздорову. Раздражают такие, что смотрят на всех свысока, хотя чего ещё ожидать от пустоголовой курицы.

«Курица» поразила блондинку настолько, что она, невзирая на свой благородный вид, вцепилась Эмили в волосы.

Та, конечно же, не собиралась сдаваться без боя. Краем глаза она увидела, с каким умилением Ян взирает на женскую драку, как шепчет что-то на ухо лорду, а лорд с каждым словом всё больше меняется в лице. А потом азарт завладел всем её существом.

Матильда вырвала ей клок волос? Пустяк!

Отцепить изнеженные лапки от корсета вместе с куском вышивки? Ерунда!

Отклонить корпус, уйти с линии неумелого, но яростного удара и тут же залепить кулаком в высокородный нос…

В какой-то момент Генри ценой огромных усилий оттащил свою спутницу, да вот только обе девушки уже были в крайне неподобающем виде. От шикарного платья Эмили осталось лишь одно название. Корсет был наполовину содран, и девушке приходилось поддерживать его на своей груди, на подоле отпечатался след туфли, кое-где торчали разошедшиеся нитки. Вот только Матильде повезло куда меньше — ей явно не приходилось обучаться рукопашному бою, а вот Роуз дралась с детских лет, сначала — со школьными хулиганами, потом — с навязчивыми ухажёрами, искренне недоумевающими, почему такая красивая девушка путешествует одна. Из разбитого носа аристократки ручьём лилась кровь, а губы посинели и распухли.

Полностью игнорируя зачинщицу, Ян подошёл к Эмили, вытащил откуда-то из кармана белый шёлковый платок и с неожиданной для него заботой вытер пот со лба девушки.

— Пташка моя, тебя не поранила эта грымза? Хочешь, я ради тебя отрежу ей голову?

Прекрасно слышавшая это всё Матильда собралась что-то вякнуть, но лорд Генри взял её за шиворот и почти силком выволок из магазина.

Прислушавшись, можно было уловить его гневный шёпот:

— Твой отец своим умом заработал себе миллионное состояние и дворянство, а на тебе природа, похоже, отдыхает! Никакого чутья, где можно качать права, а где нет! Боже, зачем я на тебе женился...

С победной улыбкой на губах Эмили проводила их взглядом, а после наигранно приложила ладонь к голове:

— Ах, мой милый друг. Какие же невоспитанные нынче дамы, так и норовят в драку влезть. Ещё и платье красивое порвала. Что делать — ума не приложу. Я так понимаю, что оно нам не подходит, да?

Ян подал ей уцелевшее шампанское, которое девушка залпом выпила — в горле как раз пересохло от играющего в крови адреналина, и замотал головой:

— Так не пойдёт. Я хочу именно это платье и никакое другое, — сказал он это с таким видом, будто сам собирался его надевать. — И, в отличие от этой нахалки, я его получу. Мадам Тейлор, можете починить прямо сейчас, по горячим следам? Счёт за перерасход эссенции отправьте лорду Генри. Всё равно это капля в море денег, которые он мне должен.

Хозяйка, помедлив, кивнула и приблизилась.

Под её умелыми руками клочки разорванной ткани потянулись друг к другу, и спустя буквально пару минут от повреждений не осталось и следа, Эмили оставалось лишь в очередной раз поразиться искусству магии этого мира.

Ян удовлетворённо кивнул, вложил в руки Шарлотты несколько блестящих бусин и сжал её ладони своими:

— Простите за беспокойство, дорогая Лотти.

— Ничего страшного, господин Ян. — В этот раз сохранить лицо ей было гораздо труднее, но хозяйка справилась на ура.

Прихватив пакет, Ян схватил Эмили за руку и, больше не оглядываясь, повёл её сначала на улицу, а потом — в не менее роскошную парикмахерскую. Сразу две мастерицы с почётом усадили её в кресло и принялись колдовать над длинными рыжими волосами, поминутно восхищаясь тем, какие они ухоженные и шелковистые. Девушка потеряла счёт времени — казалось, что укладке не будет конца. Причёска становилась всё выше, обрастая непомерным количеством кудряшек, локонов и завитушек, хитро скреплённых неприметными заколками.

Когда мастерицы отошли, Эмили взглянула на себя в зеркало и застыла поражённая. Она всегда предпочитала комфортную простоту, и видеть себя такой — изысканной и аристократичной — было очень и очень странно. Но в то же время ей чертовски это нравилось.

— Чего-то не хватает, — услышала она знакомый насмешливый голос, и в ту же секунду на шею легло шикарное колье с пятью крупными изумрудами и россыпью мелких бриллиантов.

В лёгком ступоре — кто в своём уме будет дарить едва знакомой девушке такие вещи — Эмили медленно обернулась, чтобы встретиться взглядами с благостно улыбающимся Яном.

Он тоже принарядился: вычурный тёмный сюртук с блестящим зеленоватым узором, шёлковый жилет с золотыми пуговицами, чёрная рубашка, чей пышный воротник заколот элегантной брошью, длинные волосы собраны в высокий пучок и закреплены традиционной китайской заколкой, большой и явно дорогой. Ни дать ни взять — принц из какой-нибудь восточной сказки.

— Если ты закончила, то машина уже ждет, — Ян протянул ей руку, за которую девушка, чуть помедлив, ухватилась.

Машина и правда была. Открытая, лишь с одним лобовым стеклом, громоздкая, шумная, ежесекундно выплёвывающая в воздух струи горячего пара из целых шести выхлопных труб. Двери железного монстра, наверное, для красоты, были выкрашены золотисто-белой краской.

Солидный водитель в цилиндре и с тростью, выглядящий так, как будто он сам почтенный лорд, предупредительно открыл дверцу.

Эмили не очень хотелось доверять свою жизнь этому чуду инженерной мысли, но спорить она не стала: район был очевидно богатый, но машин по дороге проехало не много, каждый раз разрывая тишину громогласным рёвом мотора, в основном же ездили кареты, запряжённые лошадьми. Видимо, здесь таким образом хвастались достатком — а значит, не стоило портить Яну игру в принца. Тем более эта его ипостась, признаться, нравилась девушке куда больше — она сама ощущала себя почти принцессой. Грех не воспользоваться такой возможностью.

Пока машина неторопливо пыхтела в сторону дворцовой площади, Ян решил дать Эмили краткое наставление:

— Сегодня я ляпнул лорду Генри, что ты виконтесса Эмили, дочь герцога Ирландского — для надежности. Чтобы его семейка не удумала затеять тяжбу из-за разбитого носа, мы ведь не хотим омрачать чудесную победу моей пташки, правда? Так вот, предлагаю и дальше придерживаться этой версии, поскольку герцог — личность в Гранбретании довольно легендарная. Рыжий, буйный, любимец дам и отец такого количества виконтов и виконтесс, что их уже давно никто не считает, да вот только физиономии обидчиков деточек не раз по притянутым за уши поводам оказывались биты герцогскими кулаками.

— Ясно, — кивнула девушка. — Я виконтесса. Буду строить из себя важную особу.

Ян ободряюще улыбнулся, а потом неожиданно стал серьёзным:

— Ладно, с этим разобрались. Ты тут недавно, поэтому дальше слушай внимательно. Высокородный высокородному рознь. Если ты видишь глупую истеричку, вроде жены лорда Генри, — можешь и ей разбить лицо, всем понравится. Если кто-то при взгляде на меня отводит глаза и переходит на другой конец парка — то он должен мне. Например, сам лорд Генри каждую неделю проигрывает в карты. Иначе бы он ни за что не пошёл на союз с купеческой дочкой очень богатого отца — его род имеет тысячелетнюю историю. Кто-то будет нейтрально вежлив — постарайся ответить ему тем же, кто-то незатейливо навязчив — вспоминай фразу, которой я тебя научил утром. Но будут и другие — со взглядами тигров и высокомерием драконов. Вот от них держись подальше и переходи на другую сторону парка.

— Хорошо, — снова согласилась Эмили. Но согласилась скорее по инерции — машина въехала на площадь, и девушка оказалась посреди всеобщего ликования. Длинные торговые ряды, где продавали всё подряд, уличные артисты, старающиеся перещеголять друг друга оригинальностью номеров, развесёлый и немного пьяный люд, в кои-то веки позволивший себе отрешиться от забот.

— Нам точно сюда? — присмотревшись, спросила Эмили. Одежда большинства людей была довольно простой, а уж о бриллиантах и говорить не приходилось. Девушка даже поймала себя на мысли, что, выйдя из машины, она будет опасаться за сохранность своего ожерелья.

— Ну, естественно, нет, — даже немного обиделся Ян. — Не для того мы тебя наряжали, чтобы прозябать тут.

Водитель проехал площадь насквозь и остановился у решётчатых ворот, возле которых стояло несколько гвардейцев и распорядитель, прямой как жердь. Ян помог Эмили выбраться из машины и повёл прямиком к конвою.

— Рыцарь Цзяо Ян с виконтессой Эмили. На праздник, — сообщил он с видом чистокровного аристократа, ничуть не переигрывая.

— Входите… сэр, — распорядитель криво усмехнулся, явно прекрасно зная, кто на самом деле стоит перед ним, но всё-таки посторонился, пропуская пару во внутренний дворцовый парк.

— Ты ещё и рыцарь, — не смогла скрыть своего удивления Эмили.

— Удобно, не правда ли? — заговорщически подмигнул Ян.

Внутри было куда просторнее, всюду горели таинственные, наверняка, колдовские огни, а гости поражали роскошью туалетов.

Расторопные официанты скользили по парку, предлагая гостям шампанское и закуски.

Ян тут же отыскал небольшой столик, за которым можно было есть стоя, потом отобрал у двух пробегающих слуг по подносу игристого вина и тарталеток.

— Нет ничего вкуснее бесплатных деликатесов, — прокомментировал он и щедрым жестом указал на отвоеванное Эмили. — Налетай!

Долго уговаривать девушку не пришлось — запах от угощений шёл совершенно дивный. А уж шампанское — когда ещё попробуешь из королевских запасов?

Но уединение их было недолгим.

Внезапно к столу подошел мужчина с тем самым «взглядом тигра и высокомерием дракона». Волосы незнакомца были длинные и светлые, что резко контрастировало с абсолютной чернотой его костюма.

— Кто это тут? Неужели «рыцарь Цзяо Ян»? — с усмешкой спросил мужчина. — Тот самый рыцарь, который живёт в конуре среди бедных кварталов и при этом тратит эссенцию, как будто она бесконечная. И почему парламент вообще присвоил тебе «рыцаря»?

— Потому что они сказали, что «барона» я не заслужил, — пошутил Ян, но в этот раз голос его звучал иначе, нежели при разговоре с Генри и всеми остальными. Создавалось впечатление, что он и впрямь не желает конфликта с этим человеком. — Здравствуйте, лорд Люциус.

И едва уловимо кивнул куда-то в сторону.

Эмили очаровательно улыбнулась и плавно кивнула в знак приветствия. Помня наставления перед приёмом, она правильно истолковала намёк Яна.

— Прошу прощения, джентльмены, я вынуждена покинуть ваше прекрасное общество. Хочу осмотреться.

Отчасти, это было продиктовано желанием самой Эмили — кто бы мог подумать, что она, простая южноамериканская девчонка, когда-нибудь окажется на балу у британской королевской семьи? Гранбретанской, но не важно.

В дальней части парка она нашла оранжерею с самыми разными цветами, что источали дивный аромат.

Успела выпить ещё пару бокалов шампанского, познакомиться с парочкой «сэров» и «лордов», которые, выразив свое восхищение, тут же уносились куда-то дальше — засыпать комплиментами других дам, и, вроде бы, разок приметить Матильду, чью разбитую физиономию очень плохо скрывал тройной слой пудры и яркая красная помада.

Вдруг со ступеней, ведущих в недра дворца, взревели трубы, и герольд зычным голосом проорал:

— Приветствуйте Её Императорское Высочество принцессу Эмилию!

Принцесса вышла на крыльцо в сопровождении не менее чем десятка гвардейцев. Она была невысокой, маленькой и издалека могла сойти за совсем ещё девочку. На серебристых волосах лежала корона из пары сотен бриллиантов, а белое платье оказалось расшито бусинами с эссенцией, как символ богатства королевской семьи и одновременно — магической силы самой принцессы.

Все присутствующие, не сговариваясь, склонились в глубоком поклоне. Вместе с другими поклонилась и Эмили, а когда приветствие закончилось, она, посчитав, что прошло достаточно времени, пошла искать единственного своего знакомого.

Ян нашелся там же, где и был, допивая уже неизвестно какой по счёту бокал шампанского.

— Я смотрю, что ты вновь в одиночестве.

— Ага, — как-то тоскливо вздохнул Ян. Его лицо было обращено к принцессе, но глаза что-то высматривали в толпе. — Я так давно не ходил на подобные приёмы, что забыл, какая это скукота. Даже Люциус докапывался до меня в три раза меньше обычного, а он из тех людей, кого хлебом не корми, дай сказать гадость любому недостаточно, по его мнению, благородному. Все такие приличные, аж противно. Вот скажи мне, Эмили… — он уставился на спутницу с каким-то очень нездоровым интересом. — Вот что бы ты сделала, чтобы тут стало хоть чуточку веселей?

— Напилась, — честно ответила Эмили, — и устроила дебош. Да такой, чтобы меня отсюда толпой выкидывали. Не знаю как остальным, а мне бы было очень весело.

Ян искренне рассмеялся, но покачал головой:

— Хорошая идея. Жаль, что это будет слишком грубо.

И тут же вновь состроил грустную мордочку.

— Хочешь уйти отсюда? — предположила Эмили.

— Не хочу, — так же тоскливо отозвался он. — Давай ещё немного выпьем этого отличного шампанского за государственный счёт.

Он подал девушке один из оставшихся бокалов и слегка кивнул на отдыхающих дам и господ.

А там в самом деле происходило что-то очень интересное.

Очередная сиятельная леди, держа вилочку двумя пальцами, попыталась подцепить из фондюшницы небольшую закуску, но вместо этого на вилке оказалась крыса, облезлая и мерзкая, истекая сырным соусом, аки бледной слизью.

Как она визжала!

Её соседка сразу смекнула ситуацию и упала в обморок на руки не слишком решительного кавалера.

Накормленная крысой истерически взмахнула вилкой, и чудное блюдо полетело через два ряда, едва не растеклось по пиджаку солидного джентльмена, но тот взмахнул рукой, и крыса, изменив траекторию, унеслась обратно.

Почему-то ни у кого не хватало воображения просто отойти, позволив крысе шмякнуться на землю, то там, то тут вспыхивали щиты и заклятия... пока диковинный снаряд не осел на причёске принцессы Эмилии. Её Высочество удивлённо подняла глаза, пытаясь разглядеть, что же с ней приключилось.

Ян залпом допил бокал:

— А вот теперь — валим!

Уже привычно схватил Эмили за руку и потащил не к воротам — к какой-то запасной калитке, а позади продолжали разрываться крики. Девушка прикладывала неимоверные усилия, чтобы не заржать в голос: перестрелка дохлой крысой, перекошенные лица уважаемых людей — всё это было настолько забавно, что под конец она не выдержала и звонко рассмеялась.

Хорошо, что это случилось уже за оградой. Немного успокоившись, девушка принялась тереть глаза, смахивая с них выступившие слёзы.

— Это же надо было такое устроить. Даже я бы до такого не додумалась! Ян, ты просто прелесть!

— Я прелесть, ага, я знаю. — Он самодовольно улыбнулся до ушей. После чего по-свойски похлопал Эмили по плечу: — А ты первая из моих дам, которой это понравилось. Помнится, когда на одном из банкетов я заменил пирожные на такие же, но в форме болотных слизняков, так одну юную мисс чуть не стошнило, хотя до этого она строила из себя отъявленную хулиганку. А другая сурово и строго заявила, что всё понимает, и в целом ей по душе трюк с вселением неупокоенных духов в декоративные доспехи, но мне не стоит делать мишенью своих забав высокородных... если так пойдет дальше, я подумаю о том, чтобы правда в тебя влюбиться. — Произнеся этот странный комплимент, он внезапно хлопнул себя по лбу: — Салют сейчас начнётся!

Эмили решила никак не комментировать его высказывания о предыдущих спутницах — странно было бы ожидать от криминального лидера, что он станет ждать «ту самую единственную», а тем более считать таковой себя. Да, по большому счёту, сейчас ей было вообще на всё наплевать — девушке просто было весело и свободно, словно она сбежала с уроков из школы, подстроив подлянку учителям.

Обогнув всё ещё празднующую площадь, они свернули в узкий переулок, потом — в странную непритязательную дверь вроде бы приличного дома, забежали на пятый этаж, а оттуда — на крышу, где стоял деревянный стол и пара табуреток, и открывался отличный вид на дворец.

Ян щелкнул пальцами, и в его руках возникла бутылка королевского шампанского.

— Повезло, ещё не выпили, — обрадовался мужчина. — Ничего, что без бокалов?

И в этот момент громыхнул первый фейерверк, и вечернее небо озарилось самыми разными огнями. Едва присевшая Эмили вскочила, уронив табуретку, подбежала к краю крыши и заворожённо уставилась на тысячи огней самых разных оттенков. Подобного салюта она никогда не видела — королевская семья здесь явно не скупилась на зрелище.

Она почти не заметила, когда Ян придвинул табурет к краю крыши, небрежно вскрыл бутылку и приложился к горлышку. Задумчиво произнес:

— Ну вот, так и живём.

В кои-то веки у него не завалялось никакого подходящего к моменту ехидного подкола, поэтому он просто сидел рядом с Эмили и любовался на раскрывающиеся в небесах огненные цветы.

Рукотворные звёзды отражались в его глазах, как в бездонных чёрных омутах.

Минут через десять салют закончился, и тёмное небо заволокло серой дымкой от многочисленных залпов. Эмили, повернувшись к Яну и забрав у него бутылку шампанского, залпом выпила почти половину. Голова уже немного кружилась, но девушка всё ещё была уверена в своей абсолютной трезвости.

— Может быть, вернёмся домой и продолжим разрушать наше сознание безудержным весельем? — с плутоватыми нотками вопросила она, наклоняясь к уху спутника.

— Пойдём. — Ян допил шампанское, поставил пустую бутылку под стол. — Мы пришли сюда, сделав изрядный крюк, но я знаю короткую дорогу.

Но, как известно, все приключения на пятую точку начинаются именно с этой фразы.

Сначала богатые дома сменились просто приличными, потом хибарами, а затем настоящими халупами.

Фонарей здесь, конечно, не было, изредка улицы освещались чадящими факелами.

Когда три плечистых тёмных силуэта выросли вдруг как из-под земли, Ян потянул Эмили в ближайших круг света — как он признался позже, дать этим идиотам шанс вовремя покаяться.

Но идиоты были молоды, самоуверенны и, мягко говоря, никогда не видели женщин в открытых платьях.

— Гы, хорошая бабёнка, — хохотнул один.

— Слушай, ты, задохлик с фабрики опиума, — поддакнул другой, — вали отсюда, пока кости целы. А красотку мы уважим.

— Я намерен дать отрицательный ответ, — хищно усмехнулся азиат.

Самый здоровый замахнулся кулаком.

Дальше всё произошло мгновенно: Ян выхватил кинжал из рукава и, самым естественным образом продолжая это движение, перерезал первому бугаю горло, а второму воткнул нож в глаз. Третий был повален на землю хитрым приёмом какого-то восточного единоборства.

Ян уселся сверху и приставил к его голове пистолет.

Физиономия «торговца счастьем», забрызганная каплями чужой крови, выражала такую незамутнённую и беззаботную радость, что становилось жутко.

— Ещё раз прости, Эми, — произнёс он, посильнее упирая в башку нападавшего ствол, чтобы не дёргался. — Я прирезал двоих, а тебе не предложил. Хочешь, этого уступлю? Возьми пистолет и вышиби ему мозги.

Эмили не успела ни осознать, ни испугаться — всё произошло слишком быстро. Возникшие из ниоткуда бандиты, блеск ножа — и кровь, слишком красная для серых лондонских сумерек. Она пятнами лежала на дорогом сюртуке, блестела на старых камнях, отражалась в безумных глазах того, кто пообещал ей приют и защиту.

Ян больше не походил на сказочного принца — его улыбка принадлежала демону, явившемуся из самых глубин преисподней, чтобы собрать на земле кровавую дань.

«Я убиваю людей, потому что мне это нравится».

Всё существо девушки противилось тому, чтобы признать — именно сейчас она видит его настоящее лицо. И лишь алкоголь, что всегда притупляет чувства, дал ей силы подойти к Яну вплотную и произнести как можно спокойнее:

— Не стоит. Оставь его, ты же видишь, что он всё осознал.

Под лежащим на земле здоровяком образовалась дурно пахнущая лужа. Он поспешно закивал головой, с мольбой глядя на Эмили как на свою единственную надежду.

— Ну вот, — Роуз мягко коснулась плеча Яна. — Пойдём. Не стоит портить столь прекрасный вечер ненужным насилием.

Ян размахнулся и съездил бандиту рукоятью пистолета по челюсти:

— Веди себя достойно перед лицом смерти, ничтожество! Видишь, моей леди теперь неприятно тебя убивать! Она даже назвала это «ненужным насилием»!

— Па-пащадите, — прохрипел тот.

Усмехнувшись, Ян поднялся на ноги и напоследок пнул поверженного противника под рёбра.

— Мне рассказывали, что в более приличных мирах, — сообщил он боящемуся поверить своей удаче бугаю, — считают, что человеческая жизнь, даже такого бесполезного существа, как ты, — это высшая ценность. Там меня бы даже могли посадить в тюрьму за подобное — а значит, оставлять свидетелей никак нельзя. Поэтому возблагодари всех богов, в которых веришь, что мы с тобой живем в Гранбретании, которая если и отправит меня на виселицу, то точно не из-за таких, как ты, а поэтому — только сегодня — я тебя прощаю.

Он спрятал пистолет, невозмутимо вытащил из уже мёртвого тела свой кинжал, вытер о подкладку сюртука. Галантно подал Эмили руку:

— Идём домой?

— Так все твои прогулки заканчиваются? — спросила девушка, давя рвущийся наружу истерический смех — настолько диким ей казался контраст безжалостного убийцы и обходительного кавалера.

— Первые полгода — все, — с лёгким сожалением признался Ян. — Потом начали узнавать. Потом в их глазах поселился тот ужас, что появляется каждый раз, когда кто-то на меня смотрит. Больше они не нападают — а бить первым и ни за что мне не нравится. А потом, когда китайская группировка выбрала меня своим лидером, это стало ещё и экономически невыгодно. Так что это чертовски хороший день, моя милая.

Он поймал её ладонь и осторожно поцеловал изящные пальцы.

— А теперь идём. Я хочу, чтобы и тебе было весело. Что-нибудь придумаем.

Сейчас Эмили в этом очень сильно сомневалась. Она усиленно старалась вспоминать блестящие изумруды, забавную крысу, роскошный салют… но каждый раз сквозь приятные воспоминания неуловимой тенью проступал лик демона.

С другой стороны — а что ей ещё делать? Одна, в чужом городе, в чужом мире, где пропасть между богатыми и бедными так велика, что ей просто не на что надеяться в одиночку. Остаётся только удерживать интерес Яна к себе достаточно долго, чтобы хотя бы узнать способ вернуться домой.

Поэтому девушка весело улыбнулась и взяла своего спутника за любезно предоставленный локоть.

К огромному облегчению Эмили, дальше всё пошло без происшествий, да и идти оставалось совсем немного — китайский квартал оказался всего в двух улицах, а там уже рукой подать до клуба, который ночью буквально горел огнём бумажных фонариков, а изнутри доносился весёлый смех мужчин и женщин.

Несмотря на то, что это было его здание, Ян постучал в дверь, причём не просто так, а ритмично, с одинаковыми паузами между стуками.

На пороге немедленно возник старик с жиденькой бородкой и с почтением протянул ему уже готовую трубку:

— Глава, вы вернулись.

— Спасибо, — кивнул ему Ян и с тщательно скрываемым нетерпением приложился к куреву. — Ли Минчжу ко мне пришли.

Старик поклонился, и Ян повел Эмили на третий этаж. Сначала по привычке распахнул среднюю дверь — в целом, эта комната была такой же, какую предоставили девушке, разве что немного больше, все стены завешаны самым разным оружием, а в углу громоздится сундук, чья крышка не закрывалась от горы свитков и пергаментов.

Потом передумал и открыл другую — в комнату Эмили.

— Отдохни, переоденься и приходи ко мне. Тебе помочь снять платье, или служанок позвать?

— А я смотрю, что кому-то уже не терпится раздеть меня? — усмехнулась девушка, специально добавив к голосу игривых нот. — Но нет, я на это больше не куплюсь. Пришли мне кого-нибудь.

Ян только подмигнул ей левым глазом и скрылся в своей комнате. Вздохнув, Эмили зашла в свою. Вскоре к ней постучались две служанки. Они развязали корсет — очень осторожно, стараясь, не приведи боги, не причинить никакого неудобства. Одна аккуратно опустила платье вниз, открывая миру стройную фигуру девушки, другая подошла, держа в руках халатик. В отсутствие Яна они вели себя чуть более раскованно и даже улыбались. Вот только в глазах их было что-то странное. Неужели... жалость?

Этот взгляд вызывал много вопросов, вот только Эмили хорошо понимала, что не стоит их задавать и тем самым выдавать свои истинные чувства.

«Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас», — горько усмехнулась она про себя.

— Вас он устроит, госпожа? Или поискать что-нибудь другое? — спросила китаянка.

— Благодарю, но не стоит. Сегодня я и так долго была кем-то другим, — покачала головой Эмили. Она потянулась к брошенным на комод джинсам и футболке — будто видела в этих привычных вещах отголосок покоя и стабильности, как вдруг ощутила, что что-то соскальзывает с её шеи.

Резко обернувшись, Эмили увидела, как в испуге отскочившая служанка прижимает к груди ожерелье.

— Только не сердитесь, госпожа. Драгоценности нужно держать в сейфе, чтобы не украли, госпожа…

— Я понимаю, — отозвалась девушка, отмечая про себя крайнюю предусмотрительность Яна: не оставлять ей никаких вещей, которые способны натолкнуть на мысль о побеге.

Китаянки тем временем подняли платье и повесили его в стенной шкаф за ширмой. Одевшись, Эмили позволила им разобрать замысловатую прическу и завязать волосы в высокий хвост. Закончив, служанки вышли, а Эмили, глубоко вздохнув, пошла в комнату к Яну.

Он сидел на подушке перед столом. В комнате висело дымное марево и пахло опиумом. В отличие от помещения клуба, здесь хозяин бережнее относился к мебели и в случае необходимости аккуратно пристраивал трубку на железную подставку.

На свободном участке, гибко извиваясь стройным телом, танцевала девушка. В её руках были два разукрашенных веера, а из одежды только полупрозрачная рубашка. Глаза её были закрыты, и казалось, что разум танцовщицы пребывает где угодно, но только не в этом мире.

— А, Эмили, садись. — Завидев вошедшую, Ян помахал ей рукой. — Ты предпочитаешь к ужину чай или вино?

Игристый дух шампанского уже покинул девушку, и ещё минуту назад ей казалось, что она полностью в своём уме, но стоило ей вдохнуть удушливый дым, как сознание поплыло, картинка перед глазами дрогнула и чуть смазалась.

— Лучше вина, — ответила Эмили, присаживаясь за стол.

Ян улыбнулся с видом «я так и знал».

Вскоре в комнату просочился уже знакомый старик с ужином.

Одну половину занимал рис с мясом и какими-то специями, чайник с чашками, бутылка вина с золочёной этикеткой и видно, что дорогого. А вот на второй с горкой лежали конфеты без фантиков. Глава всея китайской мафии запихнул в рот сразу горсть шоколада и аж заурчал от удовольствия. В этот момент он выглядел как-то по-особенному умиротворённым — чертовски трудно было поверить, что это тот самый человек, при взгляде на которого у доброй половины Лондона начинают трястись поджилки и дёргаться глаз. Чёрный шёлковый халат с несколькими вышитыми иероглифами особенно подчёркивал его нездешнее происхождение, но в комнате, сделанной под восток, всё это смотрелось на удивление уместно.

Девушка пару минут созерцала еду, потом перевела взгляд на танцовщицу и бессмысленным взглядом стала следить за её лёгкими движениями. Голова кружилась всё больше, и Эмили, не выдержав, натянула воротник футболки себе на нос. Стало лучше, но не намного.

— Я хочу сыграть с тобой в игру, — тем временем произнёс Ян, разливая вино прямо по чашкам для чая. Страдания Эмили вызвали у него лишь насмешливую улыбку, но тем не менее он чуть кивнул головой в сторону закрытого окна. — Выиграешь — я его открою. А заодно исполню любое одно твоё желание. Проиграешь — и будешь исполнять моё. Идёт?

— Идёт, — не имея иной альтернативы, согласилась девушка.

— Просто отгадай загадку: «Каков цвет ночи»?

Эмили задумалась. Дым всё больше мешал ей связно мыслить, поэтому она стала просто размышлять вслух:

— Каков цвет ночи? Синий? Чёрный? Нет, это было бы слишком просто… таинственный? Магический, мистический?

Ян неторопливо избавлялся от конфет, качая головой на каждое предположение.

— Может быть, дашь мне подсказку? — сдалась девушка.

— Я же тебе сегодня уже подсказал, — усмехнулся он. — У ночи нет цвета. Она стирает любое различие, выкрашивая мир в дымчато-серый. Лишь над одним она не имеет власти — это и есть цвет ночи. Ну же...

Огонь светильников отразился в его зрачках, окрасив их в тот самый цвет ночи. На миг Эмили стало совсем дурно — тяжёлый запах опиума совместился с картиной сегодняшнего убийства.

— Кроваво-красный, — шёпотом ответила девушка.

— В точку, — возрадовался Ян и наконец-то открыл окно.

Уличный воздух с запахом гари и грязи показался Эмили даром богов, не иначе.

Она позволила себе высвободить нос и, залпом осушив чашку с вином, тут же налила себе ещё.

Ян вернулся за стол и бесцеремонно уложил голову на колени Эмили.

— А теперь ты мне что-нибудь загадай.

— Не хочешь исполнять моё желание? — усмехнулась в ответ девушка, выпивая вторую чашку.

— Просто хочу услышать загадку из твоего мира, — отозвался Ян. — Это ничего не изменит.

— Ну хорошо. Вот загадка из моей любимой книги: «Пожирает всё кругом: зверя, птицу, лес и дом. Сталь сгрызёт, железо сгложет. Крепкий камень уничтожит. Власть его всего сильней, даже власти королей».

Третья чашка оказалась выпитой, и на душе Эмили стало гораздо легче. Она даже, осмелев, погладила Яна по голове. Какие у него, оказывается, приятные волосы — мягкие, густые….

Ян прикрыл глаза, щурясь от удовольствия, попутно рассуждая:

— Если бы в этой загадке не было камней, я бы подумал, что это я. А так у меня никогда не было желания уничтожать камни... они скучные. — Потом до него всё-таки дошло, что вряд ли загадки чужого и незнакомого мира так воспевают его трепетно эгоистичную персону. — Я думаю, это время. Потому что все когда-нибудь умрут.

— Бинго, — улыбнувшись, девушка поставила на стол уже пустую чашку без вина — четвёртую на сегодня.

Посмотрев на танцующую, Эмили не выдержала и махнула той рукой.

— Ступай уже. Хватит маячить перед глазами.

Танцовщица осоловело моргнула, медленно возвращаясь к реальности, но всё же покинула покои, оставляя пару наедине.

Эмили вновь потянулась к бутылке — сегодня она налегала на вино, словно желая забыться в нём. Наркотический дым всё ещё кружил голову, и ей сама собой пришла в голову идея.

— Ты танцуешь?

Ян не спешил покидать тёплое место, но поняв, что гладить его больше не будут, всё-таки поднялся и, подхватив девушку под руки, поставил её на ноги. Одну руку положил на талию, второй крепко сжал её ладонь и под невидимую музыку, играющую, похоже, в его голове, закружил по комнате. В какой-то момент он прижался к ней слишком близко — не так как прилично держаться в бальных танцах — и тихо сказал:

— Завтра я об этом пожалею, но... Мне иногда бывает так одиноко. Скажи мне, почему все меня боятся?

Эмили нисколько не смутила такая близость — наоборот, по спине побежали приятные мурашки. И ответ дался на удивление легко, будто в этом не было ничего необычного:

— Боятся? Ну, даже не знаю. Может быть, потому что ты убиваешь с безумием в глазах и явно ловишь во всём этом извращённый кайф?

Усмехнувшись, девушка неожиданно сорвала с его головы ленту, что держала хвост.

— Вот так лучше. Намного лучше.

Чёрные волосы рассыпались по плечами, словно плащ. Ян улыбнулся и, рисуясь, тряхнул роскошной гривой.

— А ты, моя милая пташка? — спросил он, ещё ближе наклоняясь к уху Эмили, в голосе его послышался отголосок скрываемого, но рвущегося наружу сумасшествия. — Ты боишься меня? Я ведь и тебя могу убить.

— Ой, да ладно, — беспечно ответила она, затем протянула руку, убрав длинные локоны с лица. — Ты уже дал слово не причинять мне вреда. И если ты не прекратишь мне угрожать, то Цзяо Ян тебе горло перережет. Ведь так ты просил меня говорить?

Ян долго смеялся, а потом всё-таки выдавил из себя:

— Хороший ответ, пташка, чертовски хороший. За это и люблю.

Вдруг он быстро, что она даже не сразу поняла, как, подхватил девушку на руки. Пронёс через всю комнату, уложил на свою кровать. Наклонился так низко, что их губы почти соприкасались. С нескрываемой нежностью произнёс :

— А вот теперь, когда между нами больше не осталось никакого недопонимания... Расскажи мне, как в вашем мире выглядят телефоны?

— В нашем мире телефоны размером с ладонь. По ним можно не только разговаривать с другим абонентом, но и лазить в интернете, а также делать фотографии и отправлять письма. Нужная штука. Многофункциональная.

Его лицо было так близко — такое красивое, будто у одного из богов, сошедшего с небес. Поддавшись искушению, Эмили плавно обхватила ногами его бёдра, тем самым сильнее прижимая к себе, и приникла к губам в долгом поцелуе.

— Если окажемся в твоём мире, подаришь мне такой? — успел спросить Ян, прежде чем потерял способность что-либо говорить вообще. Он распахнул глаза от безмерного удивления — видимо, раньше никто не целовал его так бесцеремонно, без спроса...

Но мгновение — и мужчина ответил на поцелуй, со всей страстью, на которую было способно его порочное сердце. Халат сполз с его левого плеча, обнажая грудь с застарелым шрамом от колющего удара. Ян не обратил на это внимания — он вновь покусился на футболку Эмили, но на этот раз не встретил никакого сопротивления. Он осторожно скользнул ладонью по бархатистой коже.

Девушка нежными пальцами провела по шраму на груди.

— Откуда это?

— Прощальный подарок от родины, — отмахнулся Ян, хотя губы его на миг исказила ядовитая гримаса. Но секунда — и он вновь был воплощением улыбчивого обаяния. — Сейчас не время об этом вспоминать.

Его ладонь скользнула по спине девушки к застёжке бюстгальтера. Кружевной лиф полетел куда-то на пол, а Ян уже деловито примерялся к брюкам. Молния оказалась ему в диковинку, но он управился с ней с небрежностью профессионала. Ухватился за пояс и властно потянул джинсы вниз.

Он даже не пытался скрыть своё нетерпение, Эмили слышала, как тревожно трещат нитки, казалось — ещё немного и ткань порвётся, если посмеет хоть на миг проявить непокорность и за что-нибудь зацепиться по пути. Мгновение, и девушка осталась обнажённой. Сердце в груди колотилось так, будто было готово вырваться сквозь мешающиеся рёбра.

Она смотрела ему в глаза — бездонные озёра первозданной тьмы — и чувствовала, что окончательно теряет волю. Всё, что она могла — отвечать на его поцелуи, которые становились всё более дерзкими и непристойными.

Ян не был нежным, нет. Его руки порой до боли сжимали беззащитное тело, но эти прикосновения почему-то доставляли девушке невыносимо болезненное наслаждение. И когда он вошел в неё — резко, грубо, — Эмили застонала, прикусив губу — до крови. Ян остановился на секунду и с жадностью, в которой не было ничего человеческого, тщательно слизал языком алые капли.

— Ты же сама этого хотела, моя пташка.

Голос, такой по-ледяному спокойный, ещё один контраст с движениями, наполненными дьявольской страстью. А это слово — моя. Как заклинание, накладывающее печать вечной покорности этому исчадию ада.

Эмили было всё равно. Был ли в том повинен опиумный дым или что-то иное — в тот момент она правда чувствовала себя принадлежащей ему без остатка.

Она запрокинула голову, прикрыла глаза и без колебаний отдалась наваждению, накрывшему её с головой, подобно девятому валу.