“О, Солнце, пошли каждой душе свой луч,
Чтобы смогла она согреться в вере в счастье,
Чтобы пройдя круг жизни до конца,
Смогла она вернуться к Истоку Жизни”.
Утренняя молитва семьи Астрарьен.
Наэра сладко потянулась и сощурилась: солнце светило прямо в окно, а это значит, что если она пролежит ещё минут пять, то опоздает на завтрак с папой, потому что господин Тарэк Астрарьен очень скоро уйдёт в посёлок, и пробудет там до самого вечера. Наэра знала, что ей ни в коем случае нельзя показываться в собственном виде в поселении, рядом с которым находилось их поместье! И вообще, мама говорила, что они даже прислугу не нанимают, чтобы никто не узнал, что в доме имеется дитя хозяев. Но иногда Наэре удавалось уговорить отца, и тогда, переодевшись мальчиком-крестьянином, она всё-таки умудрялась посещать сельские достопримечательности, где было полно людей.
На местном рынке встречалось больше всего народу, и девушка, исподтишка рассматривая крестьян и стараясь подражать им, часто слышала слова, значений которых не знала, а когда дома спрашивала родителей, то те говорили, что такие слова знать дворянке не положено, и их надо срочно забыть! В итоге в памяти у девушки накопилось больше двух десятков слов, которые необходимо забыть. Ещё больше к ней прилипло привычек, от которых госпожа Астрарьен была в ужасе, уверяя потом дочь, что плевать на землю, рыгать, хватать людей за руки в любой момент - это не признак воспитанности!
Чуть меньше людей, в основном, мужчины, имевшие у себя в услужении других крестьян, заходили в местный кабак, где отец любил договариваться об очередной работе для себя. Там Наэра обычно сидела тихо в уголке и грызла засахаренный фрукт, потому что любое вмешательство в разговор двух взрослых мужчин привлекло бы к ней ненужное внимание, и возникло бы множество неприятных вопросов: что здесь делает ребёнок, точно ли это мальчик, не желает ли господин Астрарьен поделиться с ними бесплатным работником?
Ещё папа иногда водил девочку по торговым лавкам, в которых продавали красивые ткани и пуговицы, кружево и нитки, бисер и булавки. Он покупал всё это, оговариваясь, что супруга желает пошить себе новый наряд, в то же время внимательно следил за дочкой и покупал ткани, на которые она смотрела особенно пристально, даже если точно знал, что его жена никогда не наденет наряд подобной расцветки!
В храме Наэра не была ни разу, потому что папа поклонялся другому богу, вернее, богине Воды, чей алтарь стоял у них в поместье, но девочка видела, как люди охапками несут в Священную Обитель Изобилия плоды своего тяжёлого труда: овощи, фрукты, какие-то продукты, полученные от домашних животных. Эти подношения отдавались богу Плодородия с недовольством и обидой, потому что в последнее время земля стала жадной, еды на всех не хватало, а дети рождались почти каждый год, всё больше увеличивая скудость их рациона.
Раз в год сюда же приводили трёхлетних детей. Это было настоящим праздником, потому что малыши, принятые в храм, вначале обучались при Обители, а потом сами становились храмовыми служителями, которым было разрешено приносить в свои семьи излишки плодов, оставшиеся от жертвы богу Плодородия. Это было самым желанным развитием событий для жителей посёлка.
Было гораздо хуже, когда самых красивых, тщательно отобранных девочек лет семи-восьми, погрузив на чёрную повозку, увозили в монастырь Чёрных сестёр на гору Печали: больше их никто не видел. От малышек не было вестей, никто больше не знал об их участи, предполагая, что в том Святилище дочерям крестьян жрицами не быть, а это значит, что они просто становятся прислугой, а ещё хуже - садовницами знаменитого чёрного розария! Чтобы не допустить такой участи, некоторые матери намеренно портили девочкам лица, и тогда их не забирали в монастырь, но и в храм бога Плодородия не принимали. Несчастные крестьянки делали тяжёлый выбор: потерять раз и навсегда ребёнка или повесить на семью ещё один голодный рот и содержать его до конца дней!
Наэра знала об этом из рассказов матери, частенько путавшейся в собственных эмоциях, то принимая сторону тех, кто не калечит своих детей, то уверяя, что если так случится, и Наэру обнаружат, решат забрать её на гору Печали, она собственными руками исполосует ножом прекрасное личико дочери! Девушка была уверена, что в действительности её родители не способны причинить ей боль, ведь она видела от них только ласку и заботу. При этом на ежедневных занятиях фехтованием с отцом она, пропуская удары тупым мечом от когда-то лучшего мечника королевства, получала синяки и ушибы, за что потом мама её ругала, называя неповоротливой недотёпой! Ну, и семейка у неё!
А ещё был один день в году, когда Наэра могла посещать небольшое торжество в поселении в своём собственном виде. Это был праздник Плодородия, куда частенько приезжали девушки и дамы из города, и тогда Наэра Астрарьен могла не прятаться, потому что никто не смел спрашивать у высокородных дам, кто они и откуда, а значит, не было никакого риска - быть раскрытой!
Однако она не просто бегала от прилавка к прилавку и лакомилась домашними крестьянскими блюдами, но прислушивалась, как местные парни, уверенные, что дамы не понимают их наречия, обсуждали прибывших девушек. Это было самой грустной частью, потому что мужчины, привыкшие всю жизнь работать с утра до ночи, искали себе спутницу, способную взять на себя половину трудностей, связанных с крестьянским бытом. Красивое лицо - последнее, на что смотрели местные парни, в первую очередь выбирая высокий рост, крепкое телосложение, широкие бёдра, большие руки. То есть, всё, чего не было у Наэры!
Мужчин из дворян Наэра не видела ни разу, потому что отец уверял её: стоит этим парням посмотреть на неё, как они сразу определят, что она - не мальчик, а девушка, при этом вовсе не крестьянка. К тому же все дворяне между собой знакомы, и могут возникнуть нежелательные вопросы с неприятными для Наэры и её семьи последствиями. Поэтому, стоило девушке заслышать мерный стук копыт, как она бросалась прочь с дороги и сидела, как мышка, в кустах, дожидаясь, пока лошади унесут своих титулованных седоков, как можно дальше! Такой была её жизнь в последние десять лет!
Вскочив с кровати, Наэра быстро побежала к умывальнику, стянула с себя ночную сорочку, швырнула её на раскиданную кровать, ополоснулась по пояс, рассматривая себя в зеркало и хмуро подмечая, что её грудь снова стала больше! Кажется, не стоит злоупотреблять молоком от местных коз, потому что, хотя талия оставалась хрупкой, но грудь и бёдра однозначно расширялись, а это значило, что скоро она станет ещё более неповоротливой и будет ловить от отца в два раза больше шлепков!
Надев повседневную зелёную блузку и чёрную юбку-брюки, в которой так удобно было заниматься домашними обязанностями, Наэра сбежала вниз, по пути заплетая волосы в длинную золотистую косу. Достав из кармана шапку, девушка уложила волосы в тугой узел и напялила на него головной убор. В таком виде она и предстала перед родителями.
Правда, никто не обратил на неё особого внимания. Наэра догадалась, что папа уже поел и теперь тихо беседовал с матерью, намазывая для неё масло тонким слоем на поджаренный хлеб. Для Наэры он уже наложил горку на отдельную тарелку, и девушка с удовольствием втянула запах свежей выпечки: вкусно!
Однако слова отца заставили её застыть на месте, крик утреннего приветствия сглотнулся вместе со страхом. Голос Тарэка звучал мягко, но было очевидно, что сам он едва сдерживался:
- Лидэота, милая, мы оба знали, что этот день однажды настанет. Я прекрасно подготовил Наэру, и какое-то время она может пожить одна в лесу. Если мы откажем самому королю, то это вызовет ещё больше подозрений, и тогда… Ты сама понимаешь, что нам не простят обмана. Лид, это всего лишь несколько дней, во время которых ты должна притвориться, а Наэра - исчезнуть.
- Я понимаю, Тарэк, - всхлипывала женщина. - Но неужели у нас нет никакого шанса предотвратить этот приезд? Можно сказать, что у нас тут эпидемия. Или вши. Или нашествие диких древожогов - да мало ли, что может твориться в забытом всеми богами месте? И почему он вообще вспомнил про нас так неожиданно? Неужели кто-то из посёлка донёс королю, что у нас есть дочь?
Мужчина погладил расстроенную жену по руке и снова тихо сказал:
- Если даже это так, мы никогда об этом не узнаем, потому что я точно никому не говорил, что Наэра - моя дочь. И вообще она выходила в свет исключительно, как юноша. Поэтому, даже если бы поползли слухи, король, скорее всего, послал бы к нам солдат, чтобы они забрали мальчика в казармы. Боюсь, что при дворе происходит что-то совсем плохое, и мой бывший друг просто вспомнил, что когда-то мог во всём на меня положиться. Нужно сказать Наэре, чтобы она готовилась к отъезду в лес.
Лидэота не выдержала и заплакала, чего Наэра не могла стерпеть: её мама была весёлой до озорства женщиной. Плакать? Лидэота считала, что для этого она слишком красива, и все блага этого мира ей положены исключительно за её прекрасные глаза! Наэра выбежала из своего укрытия и обняла Лидэоту, уверяя:
- Мамочка, прошу тебя, не плачь! Вы с папой прекрасно меня подготовили, я выживу обязательно, и когда король уедет, вернусь к вам - толстая и весёлая, потому что там папа не будет гонять меня на занятия! Давайте позавтракаем, а то я сейчас в обморок упаду от истощения!
Лидэота сквозь слёзы с насмешкой посмотрела на дочь и сказала:
- Зря я переживала. С твоими запасами можно целый месяц продержаться в лесу на одной воде!
- Мама! - возмутилась Наэра. - Я не толстая!
- Да-да, - усмехнулась женщина, смахивая навязчивые слёзы, - просто у тебя широкая кость. Только знаешь, что, милочка? - заглянула она в глаза дочери. И, поправив на коленях салфетку, серьёзно сказала: - Ни в ягодицах, ни в груди костей нет! Не обманывай себя, ты - толстая!
Наэра, насупившись, схватила с тарелки сразу два бутерброда и затолкала их себе в рот, щедро запив вишнёвым морсом. Отец расстроенно смотрел на дочь. Ему совсем не хотелось отсылать её из дома, однако выбора у них не было. Чтобы немного побаловать Наэру, он предложил:
- Оденься крестьянином, я возьму тебя с собой на ярмарку. А то, кто знает, сколько тут пробудет король? Совсем одичаешь в лесу.
Наэра радостно взвизгнула, выскочила из-за стола, попутно хватая три оставшихся бутерброда, взбежала по лестнице вверх, перемахнула через кровать и бросилась к небольшой тумбе, где хранила свой “маскарадный” костюм крестьянина. Быстро сбросила домашний наряд, утянула полотном грудь, набросила на плечи свободную серо-коричневую рубаху, в цвет ей надела штаны, подвязалась верёвкой, стараясь не сильно выделять разницу между бёдрами и талией, надела сшитые папой сапоги из воловьей шкуры, обтянула их верёвками, чтобы они не съезжали при ходьбе, и напялила на голову нелепую шляпу, которая так и норовила сползти ей на глаза! Из квадратной коробочки высыпала себе на руки смесь золы и пыли, щедро припудрила лицо и руки. Посмотрелась в зеркало, показала отразившемуся бродяжке язык и выскользнула за дверь.
Через полчаса они с господином Астрарьеном пришли на местный рынок, где крестьяне торговали своим незамысловатым товаром: овощами и молоком. Так как практически у всех были одни и те же продукты, стоили они сущие пустяки, и лавочник-мясник иногда соглашался отдать кусочек оленьего или кабаньего мяса за целую тележку овощей. Сегодня торговцы, расположившиеся под палящим солнцем, без особого интереса наблюдали за проходившим мимо них господином Астрарьеном и его юношей-прислугой, которого он нашёл почти двадцать лет назад в лесу, да и оставил при себе. Хоть когда-то у него самого был малыш, все знали, что супруги Астрарьен схоронили его, и могилка при местном храме имеется, куда госпожа Лидэота каждое воскресенье приносит цветы из своей оранжереи.
Пришедшие из дворянского поместья мужчины редко интересовались тем, что продавалось на местном рынке, поэтому к ним никто не обращался, зазывая посмотреть на свой товар. Господин Тарэк поискал глазами тоненькую фигурку, подошёл к сидящей прямо на земле девочке, протянул ей три мелких монетки - ежедневная помощь калеке, которой родная мать в младенчестве обожгла лицо, а потом недоедание и холод свели несчастную женщину в могилу. Погоревав пару недель, отец девочки привёл в дом новую хозяйку и беспрекословно согласился, что молодая жена не обязана заботиться об его дочери-уродке. С той поры малышка занимается попрошайничеством, и господин Астрарьен даёт ей деньги, прекрасно зная, что на две монеты девочка купит себе пару печёных реп, а одну отдаст лавочнице - жене торговца тканями, которая научит её нескольким хитростям в швейном деле. Местная швея взяла с калеки обещание, что как только ей исполнится четырнадцать, она покинет посёлок и пойдёт зарабатывать своим мастерством в город.
Гости из поместья “На солнечных ладонях” сразу прошли в кабак, где знакомый официант принёс господину Астрарьену вино, а его слуге - засахаренные дольки диких яблок. Кабак нисколько не изменился с тех пор, как Наэра пришла сюда впервые в возрасте десяти лет: те же закопчённые стены и маленькие окошки, которые зимой забивались досками, растрескавшиеся грубые лавки и столы, а кубки из олова были покрыты отвратительными пятнами, словно никто никогда их даже не вытирал.
Прежде девочка не задумывалась, как готовится лакомство, которое она с таким удовольствием потребляла. Теперь увидела, что каждая долька наколота на обычную ветку с сильно потрескавшейся корой и задумалась, не поднимает ли потом хозяин с пола брошенные посетителями палки, чтобы снова наколоть на неё кусочек фрукта и макнуть его в котёл с кипящей карамелью? Подумав, что, наверняка, так и есть, девушка отложила “лакомство” и спряталась ещё глубже в тень, наблюдая за завсегдатаями кабака.
Вскоре за их стол подсел мужчина, для которого, собственно, и было заказано вино. Господин Астрарьен поприветствовал его:
- Мастер Кодескит, рад видеть Вас в добром здравии. Есть ли у Вас для меня работа?
- Имеется, - недовольно ответил зажиточный крестьянин. - Этот чертов Сакней утверждает, что клочком земли вдоль реки владел ещё его дед, а по моим документам получается, что его отец оттяпал у моего этот кусок и часть леса, и теперь пользуется всеми благами того места, а я из-за этого несу огромные убытки! Вы представляете, господин Астрарьен, что, наверняка, те налоги, которые мне приходится платить королю, такие непомерные именно из-за тех самых участков! Я хотел бы, чтобы Вы написали повелителю прошение: пусть наш достойный монарх документально подтвердит, что те владения испокон принадлежали моей семье, а Сакней - самый настоящий вор и захватчик!
- Может, он и сам не знал, что эти земли не принадлежали его семье изначально? - пробует заступиться за крестьянина господин Астрарьен, припоминая, что этот Сакней - отец восьмерых малышей, которые прошлой зимой остались без матери. - Он неграмотен, в отличие от Вас, и, наверняка, не знает, что пользуется чужой землёй. А может, Ваш дед продал его деду те участки, и они скрепили сделку “честным словом”, как было принято в те времена, поэтому и документов на эту землю Вы не находите. Столько лет прошло, для Вас та земля не имеет особой ценности, а Сакней должен заботиться не только о себе, но и своих детях и престарелых родителях. Может, вы как-то договоритесь между собой, и он оставит эти участки себе без вреда для Вас? Давайте продумаем другие варианты, кроме письма королю.
Но крестьянин возмущённо хлопнул ладонью по грязной столешнице и даже голос повысил:
- Какие тут могут быть варианты, господин Астрарьен? Те земли принадлежали моей семье, и я желаю их вернуть! К тому же, Вам, господин Астрарьен, этого не понять, но многие мои земли почти перестали плодоносить, потому что с них ушла вода, а Небеса в последние годы щедры на тепло, да только без воды пользы от него никакой, а на дожди боги скупятся. Вот и получается, что та земля мне нужна не меньше, чем Сакнею.
Господин Астрарьен горестно вздохнул: он не может отстоять даже одного крестьянина! Он, когда-то отважно сражавшийся за свою Родину, теперь боится сказать хоть слово скандальному мужлану, потому что напротив него сидит та, чьё благополучие для него дороже, чем весь этот мир, и свой выбор Тарэк сделал более двадцати лет назад. Они быстро обговорили с Кодескитом цену написания нескольких писем с прошениями к королю, после чего крестьянин выпил вино, посетовал, что оно такое слабенькое, и ушёл. Господин Астрарьен достал скрученный в трубку лист грубой бумаги и что-то быстро написал на нём обугленной палочкой.
Потом к ним подсел ещё один крестьянин, предлагая высокородному дворянину своего сына в ученики. Он уверял:
- Мальчишка готов работать в Вашем поместье за кусок хлеба с утра и печёную репу на ночь!
Однако дворянин огорчённо ответил:
- У меня уже есть помощник, и я не в состоянии содержать ещё одного мальчика, поэтому для меня это предложение, конечно, лестное, но невыполнимое.
Крестьянин расстроенно поскоблил жиденькую бородёнку грязными ногтями, покачал головой и принялся оправдываться:
- Жалость какая, господин Астрарьен! А у меня вся надежда была только на Вас. В этом году урожай такой плохой, что после уплаты налогов нам останется на пару месяцев еды, вот я и хотел пристроить самого старшего, чтобы хоть он дотянул до весны… Но если Вы и сами голодаете, то тогда конечно, - и крестьянин отошёл от господина Астрарьена с его слугой, продолжая чесать то голову, то тело сквозь прорехи в одежде.
Сердце Тарэка разрывалось от этой картины, и он расстроенно накрыл лоб ладонью, обдумывая, как помочь этим несчастным? Ничего дельного ему в голову не пришло, потому что он почти не врал тому несчастному: та жизнь, которую они теперь вели, давно перестала походить на достойную дворянской семьи, и вину за это господин Астрарьен также взвалил на себя.
Отец и дочь посидели ещё немного, и, наконец, поняв, что больше никому не надо ничего писать, господин Астрарьен попросил у хозяина кабака письменные принадлежности и хорошую бумагу, после чего принялся писать те самые прошения. Наэра тоже умела писать, и, принеси отец эту работу домой, она обязательно ему помогла бы, но господин Астрарьен предпочитал сам решать проблемы, не вмешивая в них своих девочек.
Однажды он назвал дочери настоящую причину, по которой не просит у них помощи: при дворе женщинам не принято знать грамоту. Для чтения книг и написания писем они нанимают специально обученных девушек из обнищавших семей, ведь это считается дурным тоном - знать слишком много. И если крестьяне не поймут, что письма написаны разным почерком, то король, знающий руку своего бывшего лучшего друга, быстро определит, что кто-то ему помогает!
Все эти ограничения сильно расстраивали девушку, и Наэра мечтала, как однажды отец скажет, что она может больше не прятаться, хотя понимала: для этого должно случиться нечто экстраординарное. И, если подумать, то такое событие вполне могло произойти совсем скоро, но когда девушка заговаривала об этом, мама менялась в лице, а папа ещё строже относился к её урокам фехтования.
Выйдя из кабака, Астрарьены столкнулись с группой крестьянских парней, видимо завершивших свои дела в поле и теперь ожидающих, пока жара пойдёт на спад, и праздно шатающихся по посёлку. Увидев господина, парни поздоровались с ним, а один, самый смелый, спросил:
- Господин Астрарьен, а Вы позволяете отдыхать своему работнику? Может, отпустите его с нами? Мы идём купаться на реку, а ближе к вечеру снова пойдём на поле, и проводим Вашего парнишку почти до поместья. Позвольте ему отдохнуть с нами!
Тарэк покачал головой:
- Нет, его обязанности в поместье более обширные, чем у вас в поле. Он нужен не только мне, но и моей супруге, поэтому я не могу отпустить его.
- А что он такого делает, чего не можете сделать без него вы? - не унимался самый смелый. - Какие у него обязанности?
Господин Астрарьен попытался быстро придумать:
- Носит воду, помогает госпоже в оранжерее, топит печи. Да мало ли, какая помощь может понадобиться госпоже?
Парни почти с презрением смотрели на господина и его грязного маленького спутника. Они уверены, что юноша недоедает, поэтому такой низенький, и пальцы у него тонюсенькие неспроста. И голову боится поднять. Уж не обижает ли его господин Астрарьен? В посёлке все уверены, что попасть в их поместье в прислуги - это большая удача, ведь, можно сказать, только эти господа расплачивались со всеми лавочниками деньгами. Но даже те, кто ежедневно приносил в их поместье свежий хлеб и несколько блюд на весь день, ни разу не прошли дальше ворот, где их встречал господин Астрарьен. Однако ссориться с этим господином парни не спешили, хотя обратились к Наэре:
- Если тебя когда-нибудь отпустят - приходи, поболтаем, отдохнём, как следует! Не бойся, мы СВОИХ не обижаем, - намеренно выделил парень слово “своих”.
Господин Астрарьен нахмурился и строго сказал:
- У нас ещё много дел, нам надо идти, - и, словно невзначай, положил ладонь на рукоять меча. Парни верно распознали этот жест и расступились, давая им дорогу. Тарэк пропустил Наэру вперёд и потребовал: - Иди в мануфактурную лавку! Хозяйке нужны ткани на новое платье. Да и тебе пора обновить костюм. Двигайся шустрее!
Наэра испуганно посеменила вперёд, потому что действительно испугалась наглых парней - никогда они ещё не проявляли подобного неуважения к жильцам поместья! А ведь плохие истории, чаще всего, начинаются именно с незначительных стычек между людьми разного класса. Пару лет назад в их посёлке был случай: зажиточный крестьянин довёл своих работников до того, что они заперли его вместе с семьёй в доме и сожгли. Всё началось с момента, когда работники решили, что, пользуясь их безграмотностью, хозяин не выплатил им положенные деньги. Потом оказалось, что в крупе, которую варили для работников, уже завелись черви! Но последней каплей стало то, что один из крестьян узнал: пока он работает в поле, его хозяин похаживает к его супруге, а также к подросшей дочери, и те уже готовы принести в его дом дополнительные голодные рты! Вся семья погибла из-за старого жадины и распутника!
Её отец не был ни тем, ни другим, но он оставался для местных чужаком, хотя живёт здесь дольше, чем некоторые из тех парней на свете! Но молодые крестьяне решили, что слуга из поместья нуждается в их помощи, и это вполне может стать началом проблемы. Наэра хочет потом поговорить с отцом и предложить ему сказать, что юноша, заработав прилично денег, уехал в столицу. Может, даже приврать, что его забрал король? Она какое-то время посидит дома, и крестьянские парни, переженившись и увязнув в собственных проблемах, вскоре забудут про несуществующего слугу. И даже если он потом снова объявится, все решат, что в столице парень не нашёл, чем заниматься, и вернулся к добрым господам Астрарьенам!
Обрадовавшись внезапно пришедшей отличной идее, Наэра подняла голову, улыбнулась, её шаг стал лёгким и живым. Так она и вошла в лавку. Не сразу поняв, в чём дело, Наэра рассматривала повернувших к ней лица хозяев - те были в каком-то восхищённом шоке! Сообразив, что они впервые видят её лицо, девушка быстро опустила голову и спряталась под полями драной шляпы, но было поздно: лавочница и её дочка переглянулись и плотоядно улыбнулись. Вскоре хозяйка атаковала господина Астрарьена, предлагая ему новинки, а дочка приблизилась к юноше и взяла его руку в свои ладони, удивившись, что у единственного слуги в огромном поместье такие изящные пальчики, гораздо тоньше и нежнее, чем у неё самой. Она снова постаралась заглянуть под шляпу, чтобы получше рассмотреть лицо парня, но Наэра отворачивалась, и девушка, наконец, рассмеялась и тихо сказала:
- Ты такой пугливый! А ведь мы с тобой давно знакомы. Неужели ты меня не помнишь?
Наэра, конечно, помнила, но покачала головой и отняла свою руку, стараясь не обидеть девушку. Она сделала голос погрубее и сказала:
- Я не смею смотреть на девушек твоего положения, ты ведь не крестьянка. Мой господин сказал, что у тебя уже и суженный есть, поэтому я не смею.
- Глупости! - настойчиво поворачивает к себе девушка Наэру.
Сопротивляться было бессмысленно, потому что дочь лавочника была гораздо выше и плотнее, она мотала Наэру, как пушинку, и та боялась, что шляпа свалится у неё с головы, и коса соскользнёт на спину. Среди аристократов было нормой отращивать волосы, но для крестьян или слуг это было роскошью! А если учесть, как госпожа Астрарьен трепетно следит за гигиеной своей семьи, то это становится совсем опасным. Поэтому Наэра высвободилась из крепких рук и снова тихо сказала:
- Молодая госпожа, знаете ли вы, что господин Астрарьен нашёл меня в лесу?
- Это знают все, - кивнула девушка.
Наэра отчаянно продолжала врать, стараясь, чтобы её голос звучал хрипло, низко и уверенно:
- Добрый господин никому не рассказывал, но он нашёл меня на муравейнике. Благодаря стараниям его супруги я выжил, но, к сожалению, меня нельзя считать полноправным мужчиной, потому что насекомые повредили… в общем, я мало, чем отличаюсь от тебя, молодая госпожа!
Дочь лавочника в ужасе отступила от “несчастного юноши”. Но, стоило Наэре вздохнуть с облегчением, как настойчивая крестьянка быстро протянула руку и накрыла ладонью её промежность. От неожиданности Наэра вскинула голову, а бесстыдница в ужасе отступила, в самом деле ничего интересного для себя там не обнаружив.
Юная госпожа Астрарьен вдруг подумала, что теперь можно не сидеть дома - эта девица уже сегодня поведает всему посёлку, что у слуги из поместья “На солнечных ладонях” нет мужского достоинства! Наэра бочком просочилась между оторопевшей девушкой и прилавком и подошла поближе к отцу, который снова набрал разных тканей: тёмных для себя и слуги, глубоких для супруги и нежных - непонятно, для кого.
Отец и дочь возвращались домой, когда солнце уже пошло на закат. Они устали от суеты города. Господин Астрарьен заработал несколько монет и оплатил ими кусок мяса в лавке мясника, которое жена лавочника должна приготовить и принести им завтра утром в поместье. На остатки грошей отобрал более-менее прилично сохранившиеся на жаре овощи и теперь нёс их, а Наэра, перекинув через плечо мешок, тащила ткани и всё, что превратит их в настоящие наряды. Её мама - такая мастерица! Хотя Лидэота понятия не имела, что именно теперь модно при дворе, но, её стараниями, по дому семейство Астрарьенов ходило вполне прилично одетое и даже соблюдали этикет.
По дороге Наэра поведала отцу о своих страхах перед парнями селения и планом, который пришёл ей в голову изначально. Потом рассказала, как ей пришлось соврать дочери лавочника, умолчав о том, что девушка не постеснялась проверить её слова. А господин Астрарьен всё сильнее хмурился. Наконец он не выдержал и сказал:
- Не знаю, чем всё это закончится… Наэра, в первую очередь нам надо подумать о том, как спрятать тебя от короля. Домик на дереве может защитить от зверей, которые не умеют летать. Но что делать, если тебя обнаружат древожоги? Для этих тварей ничего не будет стоить - спалить своей кислотой тебя вместе с деревом! Я не говорил маме, но в лесу всё чаще встречаются сожжённые деревья. Эти твари прибыли к нам с чужих земель и сейчас страдают от голода!
- А чем они питаются, отец? - поинтересовалась Наэра, поправляя на плече довольно неудобный и тяжёлый мешок.
- Вот это, - достал господин Астрарьен крупный кочан листового салата. - Вернее, в моих книгах сказано, что они едят всё подряд, но именно в этих листьях есть что-то, насыщающее их. Они ведь плюются желудочным соком, который, попадая на всё, что может сгореть, воспламеняется. В одной из моих книг написано, что в незапамятные времена люди приручали древожогов, выращивая для них это растение. Эти гигантские насекомые были прекрасным подспорьем в сельском хозяйстве, потому что при них ни один другой хищник не смел проявлять себя. Но потом земля стала жадной, и люди уничтожили почти всё потомство древожогов, практически истребив их. Небольшое количество особей спаслось, но с тех пор, лишившись единственного источника насыщения, они постоянно страдают от голода, пожирают всё подряд и даже поедают друг друга, свои кладки и молодняк, что не позволяет им сильно плодиться.
- Тогда надо их накормить, отец, и они от меня отстанут, - уверенно заявила Наэра. - Можно, я отнесу салат в свой домик в лесу?
- Конечно, - кивнул господин Астрарьен, купивший бесполезный для их семьи овощ специально для решения этой проблемы.
Наэра, сбросив дома мешок с тканями, схватила один крупный кочан и помчалась в лес, пока солнце не скрылось, и ночные твари не вылезли из своих нор. Она нашла своё будущее убежище по некоторым признакам, знакомым только ей и родителям, разложила крупные сочные листья вокруг этого места. Затем залезла на дерево и проверила сохранность неприметного жилья, которое когда-то построил для неё отец. Там имелся плотный тюфяк, набитый сухой травой. Тёплое одеяло, которое матушка специально для неё соткала из нежной пряжи от местных коз. Тут же был небольшой топорик, нож, меч, огниво и немного круп, спрятанных в котелке с крышкой. Убедившись, что крупы не испортились, девушка сложила вещи, спустилась и поспешила домой.
Если бы она хоть раз обернулась, то наверняка потом сто раз подумала бы, стоит ли ей сюда возвращаться? Потому что, как только она отдалилась от дерева, несколько десятков огромных, почти с лошадь ростом, тараканов подползли к тому месту и начали поедать её угощение, длиннющими усами ощупывая едва приметную тропинку, по которой Наэра вернулась домой. Со стороны могло показаться, что твари стараются запомнить её запах. Хорошо, что она ничего не увидела!
Вернувшись домой, Наэра думала, что имеет право попросить у отца передышку в тренировках, ведь она сегодня не только утомилась от похода в посёлок, но ещё и перетрусила так, что её ладони до сих пор покалывало в тех местах, куда впивались короткие, но острые ноготки. Однако сама госпожа Астрарьен вытолкала её из дома, сунув в руки меч, и велела:
- Идите, подеритесь, пока оба в грязном. А я тем временем затоплю печь и подогрею вам воду. Наэра! Не надо так морщить нос - будут морщины! - щёлкнула Лидэота дочь по носу.
- Мамочка, не надо так хмуриться, а то будут морщины! - не осталась в долгу Наэра, после чего сразу развернулась и убежала.
Однако Лидэота не собиралась спускать ей подобное поведение и закричала вдогонку:
- Тарэк, эта девчонка смеет пререкаться со мной! Задай ей трёпку от моего имени, или я тебе в воду для ополаскивания подсыплю острый перец!
- Ничего не поделаешь, дочь, - с поддельным огорчением посетовал господин Астрарьен. - Мне предстоит наказание, от которого я не смогу заснуть всю ночь, потому что перец будет жечь мне кожу, как огнём. Ты же отделаешься парой синяков, и то, лишь в том случае, если пропустишь удары!
Мужчина ринулся в атаку без предупреждения, но девушка была готова. Она крутилась на месте, отбивая его удары, чередуя с собственными атаками, а потом принялась жульничать, ставя отцу подножки, делая обманчивые замахи, а сама неожиданно била с другой стороны. Мама сидела на крыльце, при свете зажжённого фонаря что-то вязала и подбадривала мужа:
- Осторожнее, Тарэк, она снова мухлюет! Слева! Наэра, ты стала такой бессовестно хитрой! Ха-ха-ха! Завтра я возьму меч и отомщу за тебя, мой супруг! Уж поверь, мне эта девчонка точно проиграет! А теперь - немедленно идите купаться! Вы так воняете потом, что я чувствую это даже отсюда!
Кухня в поместье была разделена на две части плотным полотном, по обе стороны от которого стояли две ванны. Отец и дочь разделись, не видя друг друга, но продолжая считать, кто сколько раз кого поколотил. Госпожа Астрарьен лично пересчитала новые ссадины на теле дочери, а потом мужа и объявила, что господин Астрарьен до сих пор остаётся лучшим мечником королевства, даже не прибегая к хитростям, которые так бессовестно использовала его дочь! Ополоснув обоих бойцов, женщина смазала их раны и ушибы, дала им чистую одежду, а грязную закинула в ванну, в которой мылся её муж. Завтра она постирает их вещи, сполоснув в воде, в которой сегодня мылась Наэра. А сегодня надо было ещё накормить этих вояк!
Госпожа Астрарьен уже подогрела мясо и испекла овощи. Она продолжала подкалывать дочь, и Наэра постоянно говорила:
- Госпожа Астрарьен, точно ли Вы меня произвели на свет? Разве мать должна так издеваться над родным ребёнком?
Тогда Лидэота прижимала к себе дочь и говорила:
- Мир жесток, дитя моё. Я просто приучаю тебя держать лицо в любой ситуации. А если ты считаешь, что я тебя не люблю, то завтра же я отправлю булочнику записку, что у меня для его сына на примете есть глупая девчонка, которая не ценит того, что имеет!
За их перепалками с грустной улыбкой наблюдал господин Астрарьен. Всю свою жизнь он старался облегчить участь жены и дочери, сам делал в поместье всю тяжёлую работу, старался сократить расходы, экономя на себе, но для своих девочек всегда выбирал лучшее. Благодаря тому, что когда-то он был другом короля, ему удалось сохранить какую-то часть своего имущества, однако за долгие двадцать с лишним лет их запасы сильно истощились, и теперь господин Астрарьен размышлял над тем, какую из своих драгоценностей продать королю, чтобы хоть немного подправить бюджет? А что, если король Занкир решит вернуть их в столицу? Как они будут жить там? А как забрать и спрятать Наэру? Мысли, одна страшнее другой, распаляли его страхи, но он продолжал улыбаться, чтобы его девочки ни о чём не догадались.
Устав от перепалок с Лидэотой, Наэра насупилась и сделала вид, что хочет уйти в свою комнату голодной, лечь и умереть назло жестокой матери! Госпожу Астрарьен было сложно пронять такими пустяками, она сказала:
- Отличное решение! Будет проще оттащить тебя в лес, чтобы там закопать!
- Мама! - закричала девушка и в отчаянии уже хотела сбежать наверх.
Но госпожа Астрарьен была довольно шустрой и ловкой, ведь когда-то тоже занималась фехтованием, да и теперь - нет-нет, да выйдет то против мужа, то против дочери. Она быстро догнала Наэру, схватила её сзади и начала целовать в пунцовую щёку, приговаривая:
- Злюка! Вся в меня! А говоришь, что я тебе не мать! Да как ты смеешь?
И всё же Наэра могла считать себя счастливой, потому что в тот вечер, как и в каждый до этого, она сидела с родителями за столом и благодарила прошедший день семейной вечерней молитвой:
- О, ночи Дух, пославший отдых нам,
Укрой нас от забот дневных,
Спрячь в памяти все горькие моменты,
Пошли нам сон и мир, пока мы отдыхаем.
Забавы ради, чтобы скуку побороть,
Тасует жизни власть имущий гений:
Сегодня кто-то перед плахой встанет на колени,
Ещё вчера кричавший: “В веках да здравствует король!”
Винэвья Флорэскус подходила к замку и с горечью отмечала, что место, где она когда-то выросла, сильно изменилось. Нет, само здание не слишком отличалось от того, что помнила герцогиня, но атмосфера стала совершенно иной. При её отце замок короля был переполнен криками детей, нежными голосами их мам, ждавших своих мужей с аудиенции у правителя. Музыканты не давали им скучать, наигрывая весёлые песенки, а знаменитые в ту пору менестрели за небольшую плату готовы были воспевать красоту придворных дам, почти ничего не приукрашивая, так как женщины действительно были похожи на волшебный цветник.
В каждой семье было по несколько малышей, с самого детства знавших и принимавших своё предназначение: старший из сыновей должен был стать воином, и для будущих защитников во дворе королевского замка было построено маленькое ристалище, где мерялись силами воинственные малыши. У девочек была другая стезя: старшие дочери, если не имели изъянов, должны были стать жрицами Великого Воина, и красивые малышки также группировались отдельно, заранее привыкая друг к другу. Остальные дети резвились без особых ограничений, беря от этого мира всё! В те времена Винэвья сама была крохой и с удовольствием вкушала прелести жизни принцессы.
Во времена правления её брата картина всё ещё была приятной. Немного повзрослев, девушка стала посещать самые настоящие рыцарские турниры, присматриваясь к знатным юношам. Военные в их времена были завидными женихами, за генерала можно было выйти даже принцессе, и Винэвья почти сразу выделила юного рыцаря, подающего надежды, из семьи Флорэскусов. Молодые люди некоторое время присматривались друг к другу, чтобы не нарушать традиций. В замке всё ещё было спокойно, и брат не особо противился браку юной, единственной и горячо любимой сестры. Оставив двор, Винэвья погрузилась в жизнь, полную счастья.
Вскоре её брат стал жаловаться на здоровье, что заставляло герцогиню Флорэскус часто посещать замок. В те дни она почти не знала своего племянника, так как была младше брата на пятнадцать лет, а старше племянника на восемь, и когда ей было уже двадцать, юный престолонаследник ещё был увлечён познанием этого мира, не вникая в вопросы старших.
Приходя в те дни в замок, юная герцогиня наблюдала, как двор наполняется новыми подросшими придворными. Глаз радовали красивые девушки и широкоплечие галантные юноши, флиртующие между собой и вызывающие понимающие улыбки у старших. Свадьбы случались почти каждый месяц, и несколько раз в месяц двор наполнялся новостями о том, что молодая чета N ожидает пополнение! Её брат радовался каждому новому подданному, с надеждой поглядывая на супругу. Однако королева, молясь ежедневно богу Плодородия, только печально качала головой в ответ.
Винэвья тоже часто прижимала ладонь к животу, не понимая, почему и ей никак не удаётся порадовать мужа приятным известием? Они с королевой часто делились рецептами настоев, предсказаниями и приметами. И в целом, если не считать этого небольшого огорчения, жизнь при дворе продолжала радовать.
Но стоило наследному принцу Занкиру подрасти, как всё начало резко меняться: беспутный мальчишка, так и оставшийся единственным отпрыском в королевской семье, не успел войти в “возраст”, как принялся творить мерзости! Он запросто мог обесчестить старшую дочь любой дворянской семьи, и тогда её сёстры были вынуждены оставить свои мечты о нормальной жизни и занимали место несостоявшейся жрицы на горе Печали. Принц мог отрубить ногу будущему воину, и младшие братья пострадавшего, тоже вопреки установленным правилам, совершенно не подготовленные к военной жизни, поступали на службу вместо покалеченного.
Со временем придворные решили, что будут отдавать своих детей заранее. В три года девочек, как крестьянок, отправляли в монастырь Чёрных сестёр, где их обучали быть дворянками, при этом сразу заставляя служить при храме. А мальчиков отвозили в казармы, стоило тем исполниться шесть-семь лет, пока их не встретил наследник Занкир и не распознал в малышах “своих соперников”.
Винэвья вспомнила, с каким страхом она поняла, что, наконец, сумела зачать. Ни брат, ни его жена не дожили до того времени, и девушка, придя к своему племяннику на аудиенцию, попросила его дать ей безвременный отпуск - оплакать брата, произвести на свет дитя и вырастить его. Тогда Винэвья, убитая горем и перепуганная восхождением на престол Занкира, в свои двадцать семь лет чувствовала себя старухой. Да и выглядела, наверное, так же. По крайней мере, молодой король тогда мельком взглянул на неё и с надменным видом произнёс:
- Конечно, вернитесь в своё поместье, герцогиня, и не распространяйте своё недовольство среди моих подданных!
Ещё три года Винэвья жила спокойно. Появление Алиэта лишило её возможностей в дальнейшем стать матерью, поэтому женщина вложила в своего сына всю нерастраченную материнскую любовь! Господин Флорэскус был так сильно влюблён в свою супругу, что уверял её: она настолько занимает все его мысли, и он с большим трудом нашёл там место для одного малыша, а если их было бы больше, это превратило бы доблестного генерала в несчастного ревнивца! Винэвья не поверила мужу, видя, сколько любви и внимания он дарил сыну, но спорить не считала правильным.
Когда юному герцогу Флорэскусу исполнилось три года, отец должен был представить его ко двору, и Винэвья умирала от ужаса, отправляя своего Алиэта на королевское торжество. Однако в тот день король не обратил особого внимания на герцога Флорэскуса и его сына. Лишь спустя пять лет герцогиня стала спокойнее относиться к приглашениям Алиэта ко двору, ведь, пусть и младше своего повелителя на двадцать лет, он стал, наконец, “возлюбленным кузеном короля”! Но мало, кто знает, через что прошла Винэвья, чтобы добиться этого!
К моменту, когда Алиэт был причислен ко двору, Занкир, кажется, окончательно потерял совесть. Он считал каждую женщину своей собственностью. Ещё при жизни брата шли упорные слухи, что то в одной, то в другой семье рождаются малыши, имеющие отличительные черты правящей семьи! Оставшись без присмотра старших и их руководства, Занкир совершенно озверел! Он принялся притеснять своих подданных, всё сильнее настраивая их против себя. Стоило кому-то совершить ошибку или просто попасть под горячую руку короля, как наказывалась вся его семья: дворян разоряли и изгоняли в пустынные земли без средств к существованию.
И всё, на что могли рассчитывать опальные дворяне - на милость богов и доброту крестьян. Многие исчезли бесследно, и никто ни разу не поинтересовался, были ли они достойно похоронены, то есть сожжены, чтобы их душам было проще достичь чертогов бога, которому они поклонялись, или их тела стали добычей бродячих собак, а души, не сумев переродиться, бродят неприкаянными призраками посреди живых?
Высокородная дама вздохнула, отбросила горькие воспоминания и, наконец, вошла в замок. Как всегда в последнее время там было полно народу, но при этом стояла напряжённая тишина - кажется, придворные боялись переступить с ноги на ногу, чтобы шелестом одежд случайно не привлечь к себе внимание повелителя.
Сам король Занкир сидел на троне. Его лицо всё больше походило на маску злобного клоуна, замышляющего очередную пакость. Винэвья прошла вперёд и встала перед племянником. Она слегка склонила голову, и Занкир, наконец, обратил на неё своё “бесценное”.
- Тётушка, - поприветствовал её повелитель. - Я смотрю, что вдовство идёт тебе на пользу. Не желаешь ли ты выйти замуж повторно и ещё раз овдоветь?
Винэвья поправила чёрную накидку, которую не снимала с момента казни мужа и спокойно сказала:
- Пятьдесят пять лет - не тот возраст, чтобы выходить замуж, мой повелитель. К тому же, ты ведь знаешь, что я, как урождённая Фирдельен, не могу вступать в повторный брак, если уже имею дитя от предыдущего супруга.
Занкир поморщился от очередного напоминания каких-то древних запретов. К тому же это именно он сделал тётушку вдовой, желая получить доступ к неприступной герцогине. Кто же знал, что эта мерзавка будет биться с ним не на жизнь, а на смерть, защищая свою честь и сына, который тогда ещё путался в её юбках! Едва не лишившись своих королевских ушей, Занкир перестал сходить по ночам с ума, грезя о ласках Винэвьи.
Потом кто-то из придворных намекнул ему, что герцогиня Флорэскус является ему родной тётей по отцу! Ничего удивительного, что с самого детства ведя неподобающий образ жизни, он почти не интересовался своими родственными связями, оценив тётушку лишь после того, как та, став матерью, вдруг расцвела и привлекла его преступное внимание. После того, как Занкир узнал, что бывшая принцесса воспитывалась настоящим воином и в фехтовании намного превосходила безответственного короля, юноша притих, затаился и даже сделал вид, что больше не интересуется своей тётушкой, но иногда его недовольство проскальзывало, и тогда все переставали дышать!
Сейчас король Занкир разглядывал Винэвью, отмечая серебристые нити в её каштановых волосах, пристально вглядываясь в морщинки, изящной сеточкой расположившиеся вокруг ярких карих глаз. Тонкая складочка между бровями делала её облик строгим, поэтому король снова обратился к герцогине, но в этот раз смягчил тон:
- Если тебе скучно в твоём замке, тётушка, может, переберёшься в мой? Этот дом тебе не чужой, а без присмотра хозяйки он начал ветшать. Я предлагаю тебе стать моей наставницей и хозяйкой дома…
Винэвья снова слегка склонила голову и довольно громко ответила:
- По нашим законам я больше не имею права быть хозяйкой этого замка, потому что ношу другую фамилию, принадлежу к другой семье и обязана хранить их интересы.
- Интересы Алиэта, ты хотела сказать? - мрачно уточнил король. - Ведь, кроме него, больше никого не осталось от той семьи.
- Алиэт - мой сын, - спокойно отпарировала герцогиня Флорэскус. - Ничего удивительного, что я стараюсь соблюсти его интересы. Ваше величество, если у Вас ко мне больше нет вопросов, могу ли я присоединиться к госпоже Эстэнэд?
- Конечно, тётушка, чувствуй себя, как дома! - не забыл уколоть Занкир Винэвью.
Герцогиня отошла на другой край приёмного зала и присела на небольшую кушетку - только она имела на это право, остальные остались стоять, изображая из себя статуи. К ней тут же бросилась подруга, стоявшая до этого рядом с Вэтрартисом, и, взяв ледяную руку герцогини, застыла в привычной позе покорного слушателя. Так они должны стоять до тех пор, пока их не отпустит король, или пока солнце не покинет зал, заглянув в каждое окно!
Король до прихода Винэвьи сильно скучал, и придворные ждали, что с минуты на минуту произойдёт катастрофа. Чтобы навести ужас на своих подданных, монарх уже поведал им: учёные проверили древние записи, и теперь в ближайшее время ждут нападения подземных тварей - мерзких скорпиоз.
Занкир рассказывал об ужасах, которые наблюдали некоторые выжившие с прошлого раза - он специально несколько раз перечитал древние записи, чтобы, как можно красочнее, передать историю остальным. Казалось, ему нравится пугать этих марионеток в его руках, ведь он был уверен, что сможет спрятаться в своём огромном замке с глубокими и обширными подземельями, но не у каждого придворного была такая возможность. Многие дома дворян были выстроены их предками и в последнее время пришли в упадок, поэтому скорпиозам ничего не будет стоить разрушить их и пожрать хозяев.
Наконец, видимо, устав от тишины, король Занкир встал и вышел из зала в сопровождении своей охраны. Он не сказал своим подданным, что можно расходиться, и они покорно продолжали стоять, наблюдая за ленивыми лучами, едва приметно передвигающимися по полуразрушенному паркету.
Некоторые пришли сюда по своей воле. Словно тени уже который день они бродят по замку, потому что их сыновья находятся в казармах, и время, в которое им пришлось служить - самое жуткое! Отцы и матери, затаив дыхание, всё утро слушали рассказ короля о том, как заживо рвали и пожирали твари вставших на защиту своей земли воинов. Страх за сыновей, бывших чаще всего единственными детьми в семье, превосходил ужас перед королём, и некоторые всерьез подумывали распродать своё имущество, выкрасть кровиночку из казарм и сбежать вместе с ним в Южные земли.
Однако они знали, что если от гнева короля есть призрачная возможность спастись, купив себе покровительство другого правителя, то убежать от скорпиоз, если они прорвут оборону в их государстве, не получится! Не встретив достойного сопротивления, эти твари в один день разлетятся во все стороны, и будут пожирать всё, что им попадется на пути: животных, людей, а когда опустошат землю, то начнут пожирать друг друга, чтобы выжили только сильнейшие!
Несчастные родители понимали, что,как ни готовься, но даже в прежние времена армии, численностью превышавшие в три раза настоящую, бывало, проигрывали злу из-под земли. Тогда им на помощь приходили войска из других стран, и общими усилиями они загоняли скорпиоз под землю на последующие сто восемьдесят-двести лет. Что будет теперь - не мог сказать ни один гадатель, потому что последние двадцать пять лет в их мире всё превращается в прах, ведь правитель совершает поступки - один ужаснее другого! И никто не может сделать ничего, чтобы остановить его…
Другие, услышав жуткое предупреждение, украдкой бросали взгляды на гору, венчавшуюся храмом, принадлежащим монастырю Чёрных сестёр. На их молитвы возлагались большие надежды, потому что это был храм самого почитаемого бога - Великого Воина! Его жрицы приносили себя в жертву, чтобы их жестокий Повелитель послал народу мир и благоденствие. Хотя многие семьи отдали в услужение Великому Воину своих прекрасных дочерей, уверенные, что те не вернуться с горы Печали, однако ни одного года их королевство не прожило спокойно, ведь в других государствах были свои проблемы, и когда там становилось невыносимо, правители предлагали своим народам идти на чужие земли и там спасаться! А это приводило к стычкам между крестьянами, которые приходилось решать воинам.
Когда-то давно короли помогали друг другу справиться с напастями, но с некоторых пор все договорённости были отвергнуты, и теперь государство на Востоке терроризируют древожоги - тараканы-переростки, ростом с лошадь, умеющие плеваться кислотой, которая, попав на кожу или дерево, вспыхивает негасимым пламенем.
На Юге расплодились жмуки, мельчайшие твари. Собираясь в колонии, они становились похожими на просыпанную горсть грязноватой муки, однако стоило кому-то приблизиться к этой “муке”, как жмуки испускали газ, от которого у людей начинались галлюцинации, и они переставали воспринимать реальность. В этот момент можно было запросто попасть в когти мимизавра, обычно скрывающегося от людей, но стоило хищным ящерам-переросткам понять, что человек не понимает, в какой реальности он находится - тут они и набрасывались толпой на беззащитное лакомство!
Не так давно с Запада пришло известие, что в последнее время на них стали нападать змеероги, так сильно расплодившиеся в пустынях, что им перестало хватать места, и они перешли на земли людей, беспощадно убивая их своим ядом, пропитавшим шипы, которыми змеероги метко стреляли во всякого, кого считали своими врагами.
И буквально вчера придворные стали свидетелями того, как запросто их король распорядился судьбой своих подданных: от королевы Западных земель прибыл гонец, попросивший от имени своей повелительницы послать его народу на помощь войска. За это королева была согласна отдать их королю свою руку и сердце.
Расспросив посланника, внимательно рассмотрев портрет королевы, их повелитель решил, что он в свои сорок семь лет достаточно красив и молод, чтобы жениться на двадцатитрёхлетней прекрасной королеве и, возможно, она ещё подарит ему долгожданного наследника!
Винэвья тогда нарушила тишину и поинтересовалась:
- А может, стоит признать тех, кто уже давным-давно появился на этот свет?
Однако король только рассмеялся и сказал:
- Тётушка, какая же ты фантазёрка, честное слово! Я не могу претендовать на чужих детей, даже если они появились на свет не без моего участия! Поэтому, мне нужен законный наследник, зачатый и рождённый в признанном всеми браке. И тот, о ком ты сейчас говоришь, не подходит ни под один пункт!
Многие придворные опустили головы, дамы залились краской, но был один человек, который не склонил головы, не покраснел, но упорно смотрел на короля, после чего Занкир злобно прорычал:
- Чего ты на меня уставился, Вэтрартис? Я не имею ничего общего с твоим приёмышем! Хоть про покойницу не принято говорить плохо, но в свои четырнадцать она уже не была девственницей! Будь добр, не распространяй сплетни, которые напела тебе твоя покойная сестричка. Нужно было лучше следить за будущей жрицей!
- Ваше величество! - строго потребовала от него Винэвья, привставая со своей кушетки. - Не порочьте имя девочки, которая не смогла пережить появления на свет собственного ребёнка. Достаточно того, что семья Вэтрартис приняла этого малыша, воспитала и сделала достойным членом нашего общества.
Тогда король, побледнев до кончиков ушей, нервно вцепился в подлокотник трона и сказал:
- Тётушка, я повторюсь, что, возможно, вовсе не я являюсь отцом Лэсая! И давайте больше не поднимать этот вопрос. Даже если и так, я был достаточно молод и глуп, чтобы думать о последствиях. В появлении Лэсая виноват не только я, но и няньки его матери, и мои воспитатели. Мне тоже было всего четырнадцать, я и сам был глупым мальчишкой, поддавшимся страсти.
Винэвья только головой покачала и больше не стала настаивать на своём, иначе её племянник вполне мог усмотреть в новом генерале их армии соперника, и тогда Лэсаю точно не поздоровится!
Ближе к вечеру того же дня придворные, сохраняя тайну, пересказали друг другу последние новости: король Занкир отправил половину их армии на помощь королеве Запада в войне со змеерогами, а уже сегодня учёные сказали, что эрозия почвы настолько разрослась, что до прихода скорпиоз у них ни много, ни мало - дня два-три!
Получив такое страшное известие, Занкир с самого утра отправил посыльного к своему старому другу Тарэку Астрарьену с известием, что в ближайшие три дня он приедет навестить его. Самые наивные подумали, что, возможно, король пожелал вернуть своего когда-то преданного друга в более безопасное место. Но Винэвья подозревала, что всё, о чём думает её распутный племянник - это посмотреть на Лидэоту, и если женщина не потеряла былой привлекательности, то их монарх, она уверена, не постыдится в чём-то обвинить Тарэка, казнить его на месте и забрать бывшую красотку с собой в подземелья, чтобы там пересидеть с ней опасные времена в комфорте, неге и с мыслью, что всё-таки добился своего!
Для большинства дам это также очевидно, потому что, если красавица не портила свою внешность, как это делала Фэраца Эльдинар, то в один прекрасный момент супруг прелестницы покидал страну по заданию короля, и пока тот отсутствовал, Занкир все ночи напролёт пользовал его жену. Нередко мужчины с удивлением замечали странное сходство своих отпрысков с их повелителем, но не смели сказать ни слова, беспрекословно принимая тот факт, что у его супруги просто не было выбора!
Теперь, когда солнце постепенно принимало розоватый оттенок, король вдруг быстро вернулся в зал, следом за ним вошёл один из придворных учёных. Махнув рукой, повелитель дал ему слово, и учёный заговорил:
- Ваше величество, многоуважаемые придворные! Сейчас прибыли наши наблюдатели, которые внимательно следили за состоянием земли в том месте, куда в последний раз скрылись скорпиозы. Они уверяют, что стали более заметными толчки из-под земли, эрозии превратились в настоящие трещины, из которых вырывается смрад, а это значит, что твари окончательно проснулись и начали рытьё выходов на поверхность. Наши подсчёты оказались неточными, у нас нет трёх суток. Максимум - одни.
- Какие у нас шансы спастись? - комкая в пальцах тонкое кружево траурной накидки, задала мучающий всех вопрос Винэвья.
- На самом деле… - мялся учёный, прижимая к себе пачку исписанных бумаг, - я бы сказал…
– Что их нет! - сделала вывод герцогиня Флорэскус и поднялась. - Смогут ли рассчитывать на что-то те, кто попробует спрятаться в горах?
- Я думаю… - снова принялся мямлить учёный, загибая краешки бумаг, - это может сработать, как временная мера. Просто если никто не остановит тварей на взлёте, то дело очень недолгого времени, когда они пожрут всё, что найдут поблизости и двинутся осваивать новые земли! Ваше величество, простите нас, что мы так и не смогли придумать, как предотвратить эти нападения! - бросился на колени учёный, придерживая в руках стопку отчётов.
Король вскочил с места и подошёл к склонившемуся мужчине, сильно пнул его сапогом под рёбра, от чего тот сморщился и застонал, но подняться не решился. Правитель заорал, бледнея лицом:
- Я не просто не прощу тебя, а первого вышвырну на съедение тварям, чтобы у такой никчёмной сущности не осталось ни единого шанса на спасение! В подземелье его!
Винэвья подошла к несчастному и встала перед ним так, чтобы её взбесившийся племянник смотрел на неё, а не на опального учёного. Она строго взглянула в лицо королю и сказала:
- Можно начинать казнить всех учёных хоть сейчас, но не стоит ли подумать о том, чтобы вернуть часть армии, отправленной на Запад? И попросить помощи у Востока и Юга? Пусть их воины прибудут на второй-третий день битвы, но это станет для нас великим подспорьем! Кроме того, они ведь должны осознавать, что не встретив сопротивления тут, скорпиозы через пару дней окажутся на их землях, и тогда им самим придётся повторить нашу участь. Ваше величество, не теряйте времени, пошлите послов, пока есть шанс, что гибель наших воинов не будет напрасной!
Занкир вскинул голову и заявил с нескрываемым презрением:
- Тётушка, неужели вы не понимаете, что никто не откликнется на наш призыв: правитель Востока до сих пор не может мне простить того, что я не послал ему на помощь нашу армию, и древожоги сильно потеснили его народ от полноводных рек в гористые и пустынные местности. Королева Юга и сейчас уверена, что я не имел права отвергать её, потому что она сама предложила мне брак! Но как, скажите мне, я должен был согласиться связать себя с низкорослой и темнокожей женщиной, которая, к тому же, привыкла жить под влиянием яда жмуков?
- Не решай за других, Занкир! - потребовала Винэвья. - Напиши, объясни ситуацию, сделай всё, что в твоих силах, а дальше - пусть всё будет по воле богов…
Король махнул рукой, и несколько придворных, числящихся писарями, подошли к стойкам и принялись писать под диктовку короля:
“Мой(я) драгоценный(ая) брат(сестра) по власти!
Приношу тебе сотни уверений в своей преданности и дружественном расположении! Именно поэтому спешу сообщить, что в моём королевстве через сутки произойдёт неизбежная катастрофа: скорпиозы покинут свои подземные укрытия и выйдут на свет. Подсчитав и проанализировав свои возможности, я могу с полной уверенностью сказать, что моя армия не сможет удержать их, так как количество воинов не соответствует обязательным нормам.
Ни для кого не секрет, что если мы не остановим эту волну, то со временем угроза истребления придёт и на ваши земли! Поэтому прошу посильной помощи воинами.
Надеюсь вскоре увидеть твой ответ в виде солдат, пришедших на наши земли с целью - потеснить и истребить нашего общего врага!
Король Северных земель Занкир Фирдельен”.
Гонцы сорвались с места и понесли свои печальные новости во все стороны света, но Винэвья снова строго спросила у короля:
- Ваше величество, не желаете ли Вы сообщить Астрарьенам, что они находятся в опасной близости от прорыва? Не стоит ли и крестьян увести оттуда, на всякий случай?
Король надменно посмотрел на герцогиню, встал и молча вышел из зала. Винэвья последовала за ним, но один из стражей преградил ей путь и сказал:
- Герцогиня Флорэскус, Его величество не желает обсуждать эту тему. Значит, никто не захочет делать то, чего не велел король. Смиритесь или молитесь богам, чтобы воины не упустили скорпиоз!
Однако Винэвья была урождённой Фирдельен, поэтому, резко развернувшись, она выбежала из приёмной, не дождавшись приказа покинуть аудиенцию с королём, села в карету и потребовала вернуть её в собственный замок, где, она была уверена, её слово что-то да значит! Однако внутренние ворота перед ними открывать не стали, а когда Винэвья вышла, желая добраться до дома пешком, два стражника схватили её за руки выше локтей и объявили:
- Его величество отдал указ - арестовать любого, кто постарается покинуть его замок без разрешения. Простите, Ваше Высочество, но нам приказано проводить Вас в… подземелье.
Герцогиня Флорэскус гордо подняла голову и спросила:
- Неужели вам совершенно наплевать на людей, которые могут попасть под удар скорпиоз?
- Не горячитесь, Винэвья! - велел подоспевший начальник стражи, бывший когда-то почитателем её красоты. - Вы же слышали, о чём говорили учёные: шансы слишком малы, чтобы думать, как в будущем нас будет грызть совесть. Некого будет ей грызть, так какая разница - погибнут Астрарьены сразу или протянут ещё пару жутких дней?
Герцогиню отвели в подземелье, поселили в камеру, куда не поступал ни свет, ни свежий воздух. Ей оставили свечу, воду и колокольчик, в который можно было позвонить в случае крайней необходимости. Винэвья упала на колени и взмолилась:
- О, Воин Великий, чей взор ниспадает на ратников! Прими мою жизнь в обмен на сотни. В моих венах течёт королевская кровь, мои белые кости будут гореть долго и ярко, моя душа станет жемчужиной в ожерелье жертв во имя твоё! Прими мою жизнь и пощади более юных, не проживших на земле свой срок! О, Воин Великий! Услышь мою молитву!
Она ни разу не поднималась на гору Печали, не отстояла ни одной службы, не знала ни одной молитвы, но сердце матери безошибочно угадывало слова, способные растопить холодное сердце жестокого божества!
Лэсай Вэтрартис сидел рядом со своим жильём, греясь на после полуденном солнышке. Он внимательно рассматривал воинов, проходящих мимо него. Каждый из них давно считает казарму своим домом, лишь изредка наведываясь в те места, где родились и выросли, где остались их близкие. Некоторые сумели завести семьи и даже детей, но в их жизни почти нет для этих людей места. Поэтому Лэсай не понимает, как можно так поступать, зная, что каждый день может стать для тебя последним? А сейчас, когда вести из столицы всё тревожнее, ему вообще не понятны все эти экивоки перед традициями.
Молодой генерал вздохнул, переключая свои мысли и потянулся за мечом, намереваясь его почистить. Работая руками, он всегда лучше соображал. Лэсай считал, что дольше держать воинов в неведении невозможно, ведь ежедневно работники кухни отправлялись в город за провизией. Другие ездили во дворец для отчётов и за получением новых приказов. Кто-то возвращался из увольнения. И каждый из них, словно пыль на полах плащей, приносил дурные слухи, которые имели отвратительное свойство - подтверждаться! Вэтрартис был уверен, что в ближайшем будущем неприятной суеты не избежать, но делал всё для того, чтобы его воины вели себя адекватно.
К сожалению, Вэтрартис занимал пост генерала всего пару месяцев. Придя в армию в свои семь лет, он мечтал, наслушавшись рассказов дяди, стать лучшей версией себя, уверенный, что в рядах воинов до сих пор в приоритете рыцарство, боевое товарищество, взаимовыручка и поддержка. Однако Лэсай ошибался: с самого раннего детства он столкнулся с несправедливостью. Его успехов в учёбе и фехтовании не замечали, всё чаще поощряя тех, чьё имя считалось обласканным королевской милостью.
Со временем недовольство Вэтрартиса росло, потому что, имея лучшие показатели, он и в шестнадцать так и не смог стать командиром даже самого маленького подразделения, в то время, как его более ленивые сослуживцы вовсю командовали им! И к восемнадцати годам он полностью удостоверился, что их командиры получили свои звания не по заслугам, а потому что у них имелись влиятельные родственники. Многие рядовые заслуживали большего внимания, однако начальникам было невыгодно позволять им развиваться, и в итоге любые инициативы оказывались поводом для наказания.
Когда Лэсай осознал эту истину и понял, что выслужиться по-честному у него не получится, юноша начал хитрить: искать влиятельных покровителей, пользуясь слухами о своём происхождении, и через них старался продвинуться наверх. Лэсай перестал слушать дядю, который постоянно твердил ему о совести и принципах рыцарства. Юный Вэтрартис научился находить слабости других и бить по ним, чтобы его продвигали вверх в обход других! Потомок одной из самых благородных фамилий опустился до того, что принялся подкупать начальников, чтобы те обратили на него своё внимание.
Мучила ли его совесть? В самом начале, когда Лэсай понимал, что его план срабатывает, а другие, более честные, но скромные парни остаются в той же позиции - подчинённых. Закрывая глаза на вопиющую несправедливость, Вэтрартис не просто карабкался наверх изо всех сил, но в своей голове присматривался к боевым товарищам и сортировал их, чтобы, став командиром, не допускать ошибок тех, кого он презирал.
Лэсай помнил, как на его глазах руководителем высшего состава стал совсем несведущий в военных делах человек. Этот бесполезный кусок сала отправил войска на борьбу с древожогами, но воины не были подготовлены к атаке тараканов размером с лошадь, и в итоге просто погибали из-за того, что командир даже не сообщил им, с какой именно опасностью они могут столкнуться! Зато тех самых воинов, которые спасали своих товарищей на поле боя, умело расставляя силы и позиции, потом ругали и наказывали за то, что они не смогли спасти всех!
Кроме того, Лэсай частенько наблюдал, как осыпают милостями кого-то из приближённых короля, зачастую приписывая им чужие заслуги - ведь так можно было выслужиться перед самим повелителем!
Чтобы не стать похожим на тех, кто не имеет к военному делу никакого отношения, Вэтрартис решил заняться самообразованием: он читал книги, разговаривал со старыми воинами, изучал записи древних победителей. В его голове сами собой начинали складываться планы, как можно было поступить, чтобы свести жертвы к минимуму. Это привело к тому, что Лэсай, ещё будучи никем, думал, приглядывался, сближался с теми, с кем собирался исправлять положение в армии.
Почти в детском возрасте юный воин сам для себя разделил бойцов на несколько групп: “щиты”, “копья”, “стрелы”, “мечи”, “змеи”. Самыми важными в его будущем войске должны были стать, конечно, “мечи”. Они владели бы всеми видами оружия, умели убивать, глядя опасности прямо в глаза, были бы сильными и храбрыми, ловкими и достаточно обученными в военной стратегии.
“Копьями” он считал тех, кто смог бы проявить себя чуть слабее, но их основной целью было бы - удержать врага на расстоянии, потому что есть ещё другие. К примеру, “стрелы” - более слабые физически, немного трусоватые, но ловкие, зоркие и меткие стрелки. Им он готов был давать самые сложные задания - вычленять и поражать командиров врагов, чтобы дезориентировать остальных. Для этого нужно было обучить воинов анализировать ситуацию и отмечать именно тех, на кого ориентировались остальные.
Чтобы “стрелы” могли спокойно заниматься своими задачами, их должны охранять “щиты”. Недостаточно сильные для прямого столкновения с основной массой врагов, но способные удержать прорвавшихся. Тем временем у “змей” будут свои задачи: они должны незаметно перемещаться из стана в стан и приносить новости с вражеской стороны, а командиры, по идее, должны быстро реагировать на это и менять ход сражения, руководствуясь полученными данными.
Вначале было сложно так сортировать воинов, но со временем молодой командир научился отличать по первому взмаху меча, к какой категории отнести данного ратника.
Однако были среди знакомых Вэтрартиса такие, кого надо было бы гнать из армии палками! Но у этих вояк были свои покровители, и они умудрялись крепко держаться за свои места. Словно в противовес им, у молодого генерала на примете было несколько человек, которых явно недооценивали, и ему казалось, что только он понимал: дай им волю, эти парни смогут проявить себя в тяжёлом бою или в страшной опасности, а значит, держать таких воинов в рядовых - недопустимая роскошь!
Но пока он только разминался и пытался отстоять собственные границы, борясь с “призраками прошлого”, которые крепко укоренил его предшественник в головах воинов.
Задумавшись, Вэтрартис даже перестал полировать лезвие. К нему подошёл Алиэт Флорэскус, считавший Лэсая своим близким другом ещё с тех времён, когда их поставили с деревянными мечами друг против друга, и бастард, прекрасно зная, что перед ним - кузен короля, не дал мальчишке спуску, тем самым заставив его расти в успехах. Флорэскус за годы службы бок о бок с этим расчётливым человеком, научился читать его эмоции, даже когда их почти не было видно остальным. Присев рядом с генералом, он тихо спросил:
- Лэсай, у тебя сегодня плохое настроение?
Вэтрартис расстроенно поставил меч рядом и снова окинул глазами двор, подмечая, сколько бойцов уныло бездельничают вместо того, чтобы готовиться к самому страшному бою в своей жизни. Сложив руки перед грудью, генерал так же тихо ответил:
- Откуда взяться хорошему, Флорэскус? Половина армии отправилась на верную гибель, а вторая похожа на курицу без головы! Разве я могу быть спокоен, когда у нас нет ни нормальных фактов о будущих врагах, ни данных о времени их возможного нападения, ни конкретного плана! Неужели король не понимает, что если мы не устоим, то этому миру останется жить меньше недели? Люди - самые беззащитные существа, против которых готовы выступить практически самые неуязвимые!
Флорэскус помолчал какое-то время, так же внимательно рассматривая воинов. Среди них были его друзья и враги, но сейчас, перед общей опасностью, они должны были сплотиться! Однако этого не происходило, напротив, каждый начинал трястись за свою шкуру, и Алиэт уверен, что до добра это не доведёт. Лэсай продолжал рассуждать вслух:
- Я слышал, что из раза в раз эти твари появляются примерно в одном и том же месте, и надо ждать их там, чтобы не позволять взлетать. Раньше я не понимал, почему нельзя завалить это место камнями? Это было бы логично - твари не выберутся и сдохнут под землёй! Но потом я понял, что это не решение, ведь они могут нарыть новые норы и выйти в другом месте!
- А почему нельзя их откопать и уничтожить, пока они в спячке? - поинтересовался Флорэскус.
Вэтрартис кивнул.
- Я тоже думал об этом и даже расспрашивал учёных. Они утверждают, что в прежние времена их предшественники пытались это сделать, но, видимо, из-за испарений или других выделений тварей земля вокруг их укрытий становится такой, что люди не смогли пробить её подручными средствами. Видимо, только у самих тварей есть возможность разрушить этот кокон. А потом они просто вырываются наружу…
- Погоди, земля вокруг их убежища какая-то особенная? - прервал его рассказ Флорэскус. - А может, есть вариант как-то ограничить их радиус, где они могут выйти на поверхность? Тогда можно было бы устроить им нечто вроде засады?
Вэтрартис внимательно присмотрелся к одному воину и нахмурился, потому что это был один из тех, кого надо гнать из армии, но нельзя, ведь он находился под личным покровительством короля! Что у повелителя за любовь к этому юноше - можно было только догадываться. Вернувшись мыслями к вопросу Алиэта, Лэсай ответил:
- Можно, наверное, вот только не приведёт ли это к тому, что они не будут стоять и ждать своей очереди, чтобы выбраться, а пойдут в обход? Я много думал о том, как можно бы предотвратить их появление, но всё сводится к тому, что мы о них почти ничего не знаем, не можем до них добраться, и, что уж скрывать, слабее их в разы!
Алиэт задумчиво кивнул, понимая, что его друг проделал огромную работу по поиску решения этого вопроса. Подумав, что не стоит тревожить генерала ещё сильнее, заставляя признаваться в своей несостоятельности, Флорэскус спросил:
- Ты сегодня видел Элдоранса?
- Нет, - покачал головой генерал, подмечая, как начинают кучковаться несколько “никчемушников”, - у него увольнительная до завтра. Я не стал отменять отпуска, ведь - кто знает? - вдруг, это - последние возможности провести время с семьёй.
- Элдоранс точно не с семьёй, - насмешливо скривил губы Алиэт. - У него остался только полусумасшедший отец, поэтому все свои отпуска парень проводит по борделям с красотками. Так жаль, что он не может себе позволить продвижение по карьерной лестнице! Вот я - не хочу, а меня повышают за любой чих, потому что я - “возлюбленный кузен короля”! В то же время Элдоранс - такой сильный, умный и азартный, так и останется рядовым. Несправедливо, Лэсай. Это надо изменить!
- Если у нас получится выжить, мы обязательно это изменим! - пообещал Лэсай другу. - А пока надо подумать, как расставить наших людей?
Полководцы ещё какое-то время обсуждали то, как добиться самого важного - не упустить ни одной твари из кольца воинов! Они примеряли то одну тактику, то другую, но прекрасно понимали, что с их численностью и подготовкой шансов на победу - “минус”. Однако унывать в их деле нельзя, и командиры уже готовы пойти к воинам и снова заставить их тренироваться, как вдруг на территорию казарм влетел всадник с королевским стягом и закричал:
- Срочный приказ от короля! До нападения скорпиоз у нас осталось около двух дней! Войско нужно переводить под гору Печали! Генерал, на вас вся ответственность за победу на этой войне!
Вэтрартис понимающе хмыкнул и посмотрел на Флорэскуса. Тот пожал плечами и сказал:
- Этого стоило ожидать! Будем стараться, но если проиграем, то… Проиграют все, наказывать нас будет некому, кроме тех же тварей. Однако теперь нам надо собирать всех воинов, чтобы хоть немного подготовить их к наступлению!
Вэтрартис согласился:
- Тех, кто в отпуске, тоже нужно отозвать. Пошли в город несколько человек, пусть пробегутся, отзовут воинов. - Подумав, Лэсай оповестил: - Я поеду к дяде, потому что у него кроме меня тоже никого не осталось. И последние минуты мирного времени я хочу провести с ним. Ты не желаешь навестить мать?
- Желаю, - не отрицал Алиэт, - но не уверен, что у нас получится, ведь она, скорее всего, сейчас при дворе, а это значит, что мы с ней не сможем проститься, как положено. А просто стоять и смотреть на то, как кузен издевается над ней, я не могу. Как ты считаешь, она меня поймёт?
Лэсай пожал плечами. Его дядя не был нежным или чересчур добрым, но родная кровь тянула воина, чтобы проститься с близким человеком. Если бы у него была жива мать, он мир перевернул б, но нашёл возможность проститься с ней. Но у Алиэта могут быть свои причины - не ехать в столицу перед столь ужасной битвой.
Развернувшись, Лэсай пошёл к выходу - у них не так много времени, чтобы тратить его на лишнюю болтовню! Он подошёл к коновязи, отвязал своего коня, проверил упряжь.Тем временем к нему вдруг подбежал тот самый Кэссинэй Алисондар, который не имел бы никакого отношения к армии, будь на то воля Вэтрартиса. Бесполезный воин, заглядывая генералу в глаза, попросил:
- Генерал Вэтрартис, позвольте и мне отлучиться в город, чтобы проститься с семьёй. Может, я больше никогда их не увижу?
Лэсай кивнул, и воин бросился к своей лошади и вскоре пристроился рядом с генералом. Пока гарцевал по двору, Вэтрартис набрал себе в сопровождение ещё двадцать человек - из тех, кто давно не был в отпуске. Парни поняли посыл генерала и молча пополнили его строй. Выйдя за ворота, воины вздохнули и пришпорили коней, стараясь добраться до города, как можно быстрее.
Однако уже на подъезде к столице они поняли, что в стенах их древнего города творится настоящая паника! Пройдя по подвесному мосту и сквозь крепостные ворота, воины увидели, как люди, покидав в тачки какие-то свои пожитки и детей, стремятся прорваться к воротам города, чтобы покинуть его, как можно скорее. Какой-то кликуша стоял посреди всего этого хаоса и кричал:
- Люди, куда вы бежите? Думаете, Небеса позволят вам уйти от наказания? Не за ваши ли злодеяния сейчас страдают невинные? Трусы и лицемеры! Стремитесь спасти свои шкуры? Но что, если нашествие скорпиоз - это справедливое возмездие? Тогда всем стоит остаться,смириться и принять смерть, как искупление. И, может, в будущей жизни этот опыт заставит вас быть более достойными! Остановитесь, вернитесь в дома и с честью и смирением примите Небесное наказание!
Но среди обезумевших от страха горожан тут и там уже шныряли дельцы, уверявшие:
- Я знаю, где можно пересидеть опасное время! Если у вас есть деньги или какие-то ценности, которые вам не жаль отдать за свою жизнь и безопасность своих близких, то я покажу вам самое надёжное в этом мире место, где можно отлично спрятаться и пересидеть эту напасть! Всего несколько монет или блестящих безделушек способны спасти ваши жизни!
Третьи внимательно высматривали таких, с кем можно “сыграть по крупному”! Они по глазам, по движениям, по вскользь брошенным фразам вычленяли “своих” и приглашали стать участниками мародёрских бригад, чтобы напасть на замки знати и хотя бы в последние денёчки пожить, как дворяне - насладиться удобным жильём, дорогой одеждой, вкусной едой и выхоленными дворянскими дочками!
Лэсай злобно смотрел на последних, но понимал, что ни он с его малочисленным войском, ни даже сам король сейчас не смогут остановить того, что надвигается на столицу. Он помчался к замку своего дяди, постепенно оставляя то одного воина, то другого. Ещё по пути к городу обсудили место сбора, и теперь каждый спешил проверить своих родственников, по возможности помочь им и проститься. В конце концов Вэтрартис оказался наедине с Кэссинэем Алисондаром, и генерал спросил:
- Кто из близких у тебя остался?
- Я почти никого не потерял, - признался Кэссинэй, обрадованный тем, что всегда суровый Вэтрартис сам с ним заговорил! Подумав, уточнил: - Только сестру, которая попала в монастырь, когда меня ещё не было. По старым законам я должен был остаться при родителях, но когда мне исполнилось семь, меня всё равно забрали в казармы, и это было очень… неожиданно, ведь я не готовился к этому.
- Но ты ведь в армии уже…почти пятнадцать лет! - прикинул Лэсай. - Неужели за это время ты так и не смирился с мыслью, что тебе придётся посвятить себя военному делу?
Алисондар упрямо смотрел вперёд, почти злобно проговаривая:
- Это так, вот только в детстве я думал, что женюсь и продолжу свой род. Но теперь, генерал, для меня это, можно сказать, пустые мечты.
- Почему? - удивился Вэтрартис, вспоминая свои мысли о том, что воины не должны думать о женитьбе. Однако этот бесполезный солдат заронил в его душу сомнения, ведь Алисондар, получается, единственный, кто должен продолжить свой род, и есть те, кто помог бы молодой женщине справиться с тяготами жены воина, но этот мужчина сам отказывается от предназначения.
- Просто в детстве я дружил с одной девочкой, - начал объяснять свою позицию Алисондар, немного сбавив обороты. - Она не была старшей в семье, поэтому я мечтал, что вот, она подрастёт, и я возьму её в жёны. Она была крохой, но такой красивой! У неё были синие глаза, чёрные волосы и бледная кожа. Сейчас она, наверняка, настоящая красотка. Однако её старший брат, который должен был пойти в армию, упал с коня и повредил себе ногу. Да так сильно, что до сих пор хромает! Пришлось её матери отдавать малышку в монастырь Чёрных сестёр. И, конечно, я больше никогда в жизни не увижу её, - грустно завершил свою историю Кэссинэй.
- Разве нет других девушек? - поразился Вэтрартис. Со своим желанием подняться по карьерной лестнице он ни разу не задумался о том, что можно просто жить: создать семью, нарожать малышей и быть счастливым! Всё это прошло мимо него.
Поэтому он удивился ещё сильнее, когда Алисондар сказал:
- Генерал, разве вы не знаете? Красивых девушек почти не осталось в нашем королевстве. Благодаря нашему повелителю, рождаемость в знатных семьях сильно упала. А если где-то засвечивается красотка, то она тотчас исчезает, а появляется изуродованной, обесчещенной, иногда даже мёртвой. Почти у каждой вырван язык, поэтому даже среди оставшихся в живых многие не в состоянии рассказать, что с ними произошло! Однако есть достоверные сведения, что прежде, чем исчезнуть, девушки имеют разговор с королём. А потом приезжают всадники в чёрном и забирают девушек прямо из родительских домов! Скажите, кто ещё наделён подобной властью? Иногда девушек находят в борделях, и это считается не самым плохим исходом, ведь в таком случае у них просто изуродовано лицо. Но в последнее время родители предпочитают сами уродовать своих дочек, чтобы королю они не были интересны. И нам, молодым дворянам, приходится выбирать этих уродин себе в жёны! Генерал, ну, как тут не грустить? Ой, простите, я не спросил - вдруг у вас уже есть невеста?
Вэтрартис ошеломлённо смотрел перед собой. До него только теперь дошло, что этот парень прав! Лэсаю уже тридцать два года, и ему пора заводить семью, но он продолжает оставаться один, и дядя даже ни разу не намекнул единственному племяннику на то, что он должен продолжить их род. Старый рыцарь молчал и не забивал генералу голову подобными мыслями. И теперь Лэсай отлично понимал, почему. Наконец, Алисондар остался позади, и генерал приблизился к замку Вэтрартисов.
Когда-то их род был достаточно знатным и могущественным, чтобы построить себе подобное жильё. Со временем замок обветшал, а после того, как мать Лэсая не смогла стать монахиней, многие отвернулись от их семьи, и дядя в одиночку тянул племянника, забыв про себя, не создав собственной семьи. Это было странно, ведь дядя был красивым мужчиной! Но, видимо, история рождения Лэсая оттолкнула от него всех достойных девушек. А недостойных в роду Вэтрартисов быть не могло! Так говорил дядя.
Самого господина Вэтрартиса дома не оказалось, и Лэсай просто оставил у него на столе лист с запиской: “Если смогу, то вернусь и буду счастлив обнять Вас, дядя. Ваш любящий племянник Л.” Потом он осмотрел замок, постоял перед портретом матери, нашёл величественное изображение возможного отца, всмотрелся в резковатые черты высокомерного, хоть и красивого лица, и в который раз подумал, что была бы его воля, он не желал бы быть настолько похожим на этого человека! Пусть все считают, что ему повезло, но сам Лэсай был уверен, что не встреться его матери этот мерзавец, она стала бы отличной жрицей бога Войны! Естественно, сам он никогда не появился бы на свет, не стал бы генералом, не готовил бы сейчас своё войско к кровопролитной и заранее проигранной войне, но, может, именно молитв его матери не хватило Великому Воину, чтобы подсказать им - как раз и навсегда избавиться от тварей?
После недолгих рассуждений на тему: “Что было бы, если бы…” Лэсай двинулся к выходу, обратив внимание, что не встретил ни одного слуги! Вернулся, снял со стены портрет матери, отнёс его в свою бывшую комнату, отодвинул кровать, вытащил секретную доску, завернул портрет в одну из своих старых ночных рубах и положил в тайничок, где хранились милые его сердцу безделушки, связанные с мамой. Снова положил доску на место и передвинул кровать. Поправил побитый молью ковёр и пошёл прочь из замка: теперь, даже если придут мародёры, они не доберутся до настоящих сокровищ генерала!
Выйдя на улицу, Вэтрартис попал в самый настоящий ад! Крики людей, рёв животных, лай собак, писк детей, скрипы колёс, громыхание камней. И факелы, поглощающие прохладу вечернего воздуха, дающие неровный, обманчивый свет, создающий искажения и тени, отчего хочется закрыть лицо руками и бежать, куда глаза глядят! Лэсай стал пробираться к месту, где должны были собраться все его люди, пришедшие с ним в город. За одни сутки мирная столица, благоухающая, лениво-неспешная, с воспитанными, добрыми и отзывчивыми жителями превратилась в смрадный каменный мешок, в котором, как в истерике, бились озлобившиеся, потерявшие достоинство, перепуганные существа.
Вэтрартис услышал крики и поспешил туда, потому что там плакали дети. Вояка нечасто общался с маленькими людьми, однако его сердце разрывалось всякий раз, стоило ему услышать плач малюток: будь то котята или человечьи дети. Он прибежал на помощь и увидел, что стража короля, перекрыв улицы, гонят людей от ворот из города, при этом оглашая приказ монарха:
- Слушайте все волю нашего повелителя! Никому не покидать столицу под страхом смерти! Если горожане не будут понимать простых слов, стражникам разрешено применять оружие, и ни в коем случае никому из вас нельзя будет помогать раненым - в наказание за ослушание преступники станут первыми жертвами для скорпиоз!
Лэсай увидел, как рыдают женщины, которых теснили всадники, как огрызались мужчины, как бестолково малыши путались у ног родителей. Вещи, ещё вчера бывшие гордостью тех, кто их покупал, теперь валялись на мостовой и попирались ногами и копытами. Одежда, посуда, книги - все в этом мире перестало иметь ценность, кроме собственной жизни, право на которую у людей прямо сейчас отнимали.
Вэтрартис пошёл к месту встречи, ведя коня в поводу, чтобы случайно никого не затоптать. Его спутников ещё не было, но ведь он и пришёл раньше других, поэтому просто сел в седло и принялся рассматривать, кому и как можно помочь?
Стража действовала грубо, потому что никто не желал их слушать, все проклинали представителей королевской власти, но, видимо, только Лэсай понимал, что эти бывшие защитники порядка в столице сами просто не смели ослушаться, иначе повелитель казнил бы не только их, но и их семьи! Так прошли долгих полчаса, когда, наконец, появился Кэссинэй. Он некоторое время хмуро смотрел на толпу и вдруг процедил:
- И чего они так трясутся за свои жизни? Ни один из них не знает, что такое - жить по-настоящему в своё удовольствие! Ну, убьют их скорпиозы - и что? Что в этом такого страшного? Живи я такой жизнью, то точно сам бы прыгнул в пасть этим тварям!
- У вас все хорошо? - поинтересовался генерал, уверенный, что по дороге в столицу этот парень был более сдержанным и добродушным.
- Отлично! - почти прорычал ему в ответ Алисондар. - Если бы я знал, что происходит? Моих родителей нет дома. Как утром ушли во дворец, так до сих пор и не вернулись! И что вы думаете, генерал? Слуги решили, что король их казнил, и уже начали растаскивать вещи! Пришлось напомнить им, что ещё есть я, и за своё я уничтожу любого, кто протянет к нему руки!
Лэсай покачал головой, но больше ничего говорить не стал, хотя факт того, что этого человека больше волновали не родители, которых, возможно, действительно уже казнил король, а побрякушки, значительно уронил его в глазах генерала! Нет, этот человек на самом деле - лишний в армии! Вэтрартис думал, куда поставить подобное ничтожество, чтобы не навредить более ответственным воинам, но мыслей, кроме как бросить его в столице и не звать с собой, так и не пришли в его голову.
Вскоре подъехали ещё несколько солдат, и все заявили, что дома их никто не встретил. Если так подумать, то напрашивался вывод: король зачем-то удерживал дворян в замке, а людей в городе. Кто-то горько усмехнулся и озвучил общую мысль:
- Неплохая тактика. Говорят, чтобы спокойно войти в клетку ко льву, нужно его как следует накормить. Горожане, потом дворяне, а там глядишь, и время спячки наступит! Король не так уж глуп, спешу заявить об этом официально!
Лэсай снова промолчал, потому что его эти слова немного разозлили. Может, он и не сын его величества, но эта сплетня давно и прочно прикипела к нему, и любое упоминание при нём короля генерал воспринимал, как упрёк в собственный адрес. Вот и теперь он рассматривая сказавшего, увидел, как тот, словно за поддержкой, обернулся к Алисондару.
Эссельда смотрела на город. Кутерьма, которая поднялась там пару часов назад, подсказывала Верховной Жрице, что люди внизу получили дурные новости. А это значит, что скоро на гору Печали поднимутся те, кто готов умереть. И вино из Чёрных роз, наконец, пригодится им. Она позвала садовника:
- Эграхт!
Кажется, что тот был где-то рядом, потому что сразу вышел из-за куста роз и принялся кланяться:
- Верховная Жрица, я здесь. У Вас ко мне вопросы?
Девушка внимательно посмотрела на этого человека. Человека? Конечно, на этой горе могло случиться, что угодно, но она помнит этого садовника юношей, когда впервые начала осознавать себя, а теперь перед ней стоит… тот же самый юноша, не повзрослевший ни на минуту! Вздохнув, Эссельда показала на город и спросила:
- Эграхт, знаешь, что это значит? - юноша кивнул и жрица продолжила: - Хватит ли нам твоего вина? Достаточно ли будет наших жриц, чтобы проводить каждого воина? Раньше нас было сотни, теперь едва набирается шесть десятков. Я должна провести обряд, который продлится от восхода солнца и до самого заката, но смогу ли я? Ведь, кроме Анэдии больше никто не смог постичь таинства нашего служения, но она будет помогать проводить обряд непосредственно для воинов. И мне тоже придётся отвлекаться, чтобы провожать готовых на смерть. Ты же в это время будешь разливать вино. Что нам делать, Эграхт?
Садовник расстроенно посмотрел на небо и спросил:
- Верховная Жрица, у меня есть подозрения, что ты не уверена в том, что обряд даст какой-то результат. Так стоит ли его проводить?
Девушка отвернулась от садовника и тихо сказала:
- Какая разница, верю ли я? Мои дни можно пересчитать по пальцам, я очень скоро лично узнаю, насколько бесполезной была моя жизнь. Но лишать надежды тех, кто верит, я не имею права. Великий Воин накажет меня, но они не должны страдать по моей вине. Мы проведём обряд, и ты поможешь нам, насколько сможешь! Дай мне вина, садовник, чтобы силы не оставили меня до времени.
Эграхт вытащил из-за пазухи небольшую фляжку и протянул девушке. Та вернулась в свою келью, вынесла из неё высокий серебряный кубок, инкрустированный агатами, и протянула юноше. Тот открыл фляжку и налил в кубок - пару глотков, не больше! Девушка поднесла вино к губам. Тяжёлый венок из восемнадцати чёрных роз давил своими шипами на тонкую кожу жрицы, и её пепельные волосы кое-где окрасились в тёмно-коричневый или ярко-алый. Вино залечит раны. Вино очистит разум. Вино успокоит эмоции. Садовник знал, поэтому с удовольствием наблюдал, как расслаблялось лицо девушки. Эссэльда снова заговорила, но теперь её голос звучал уверенно:
- Что бы ни случилось, мы должны продолжать делать то, что обязаны, поэтому позови ко мне Анэдию - она должна помочь мне провести ежевечернюю службу. Возможно, в последний раз, судя по тому, что творится в городе.
Садовник удалился, и вскоре вместо него пришла другая девушка. В её чёрных волосах венок из двенадцати роз, потому что она - Достойная Ученица Верховной Жрицы и вскоре заменит свою подругу на этом высоком посту. В отличие от Верховной Жрицы Анэдия Эльдинар горит верой в своё дело, почти фанатична сверкая на подругу синими глазами. Эссэльда протянула к Ученице руки и спросила:
- Нет ли у тебя вопросов ко мне, Анэдия?
Младшая жрица покачала головой, потому что вопросов так много, а времени - куда меньше! Если уж на то пошло, то Анэдия уверена, что на большинство её вопросов в состоянии ответить только Великий Воин, так стоит ли расстраивать несчастную смертную, которая уже готовится предстать перед их Владыкой? Ученица с болью всматривалась в осунувшееся лицо Верховной и сказала:
- Эссельда, не стоит так переживать из-за того, что обязательно должно произойти по воле богов. Я помогу тебе и поддержу во всём, можешь на меня положиться! Но сейчас не время предаваться пустым переживаниям, надо спуститься, приближается пора службы.
Покинув залу, в которую выходили двери покоев монашек, девушки идут одна за другой по крутой узкой лестнице. По привычке жрицы называют свои комнаты покоями, но эти маленькие кельи больше похожи на большие гробы: низкие, длинные, с подстилкой из трав на полу. И сколько бы роз ни было в венке девушки, её келья ничем не будет отличаться от других.
Своих вещей у служительниц богу Войны тут почти нет. Вечерами они купаются в общей купальне, где им выдают тёплые простые ночные сорочки, а утром, снова искупавшись, получают полупрозрачные чёрные мантии - лёгкие и откровенные, словно это не монахини, а придворные дамы, вышедшие в свои будуары. В них они проводят свои службы и обряды, когда в монастыре нет посторонних или гостей.
Но скоро сюда прибудут непрошенные, незванные, и мирное существование Чёрных сестёр закончится. Работницы, набранные из крестьянских девочек, уже приготовили длинные, закрытые мантии с глубокими капюшонами. Когда на гору Печали придут чужаки, жрицы будут одеты так, что никто не сможет рассмотреть даже сантиметра их кожи на пальцах! Так предписывал устав монастыря.
Спустившись в зал, Верховная и её Ученица увидели, что остальные девушки уже прибыли в обрядовую. Эссельда подала знак, и жрицы встали на колени перед огромной статуей могучего прекрасного мужчины в воинских доспехах, украшенной чёрными розами, развели руки в стороны, согнув их в локтях, и начали молиться. Слова произносила только Верховная Жрица, но каждая знала их наизусть и повторяла в своём сердце:
- О, Воин Великий! Ты - надежда для сильных, опора для слабых, угроза для вероломных! О, Воин Великий! Ты каждого видишь, поступки и помыслы каждого знаешь! О, Воин Великий! Обитель твоя в веках да останется оплотом для веры! О, Воин Великий! Твоя благодать в каждом дне уходящем, как солнечный луч умирающий, веру даёт на спокойствие ночи! О, Воин Великий! Твоими милостями день прошедший принёс в этот мир и свет, и добро, и обилие благостей! О, Воин Великий! Любовью своей мы прославляем имя твоё и молим тебя снисходительным быть к любому, кто имя твоё произносит с благоговением! О, Воин Великий! Прими нашу благодарность, возьми наши добрые намерения, чистые сердца, бесконечную любовь и принеси в этот мир ещё один день покоя и благополучия!
Затем жрицы стали исполнять церемониальный танец, за право посмотреть на который хотя бы раз в жизни мужчины отдавали бы свои глаза, потому что всё равно они больше никогда не увидят ничего прекраснее: несколько десятков красавиц, одинаково, но по разному очаровательных, одетых в тончайшие чёрные кружевные сорочки, двигались слаженно и грациозно, поднимая руки к Небесам и играя кистями, пальцами рисуя необыкновенные узоры. Стройный ноги легко скользили по каменным плитам, превращая девушек в летящих чёрных птиц, их бёдра колыхались в такт льющейся из-за плотных занавесей музыки, а груди вздымались, словно в сладостном экстазе. От долгих движений лица раскраснелись, глаза засияли, словно звёзды, голоса звенели в молитвенном песнопении, силой воли, преданности и любви передавая просьбы своему могущественному, но суровому божеству.
Девушки завершили танец поклоном до земли, уложив свои украшенные чёрными розами головы на бледные изящные руки, и какое-то время не поднимались, ожидая от божества какого-то знака. Очень много веков назад, говорят записи в их Священных книгах, какая-то жрица услышала собственными ушами, что этой ночью за ней придёт сам Великий Воин и заберёт в свои небесные чертоги, чтобы целую вечность наслаждаться её красотой, танцами и песнопениями лично! Жрица рассказала об этом своим подругам, но те, естественно, посчитали её сумасшедшей! Целый день над девушкой смеялись, делали замечания её несовершенной внешности, её ошибкам в танцах и не слишком глубокому голосу. Говорили, что на её месте может быть кто угодно, только не та, что не смогла постичь принципов их веры, даже не получила права носить в венке больше четырёх роз! Однако девушка воспринимала все обидные слова с улыбкой, уверяя: “Мне так сказал сам Великий Воин!” - и в ту же ночь она умерла с улыбкой на устах, а когда её тело сжигали на ритуальном огне, дым улетал прямо в небеса, не стелясь по земле.С той поры каждая жрица прислушивается - не призовёт ли её их божество? Но нет, больше такой милости он не явил никому в этой обители.
Кроме садовника, который наблюдал за жрицами и скрытыми от них музыкантами-евнухами с небольшого балкончика, очень надёжно спрятанного в тени от глаз Чёрных сестёр. Уверенный в том, что ни одна девушка не сможет рассмотреть его, Эграхт с тоской смотрел на красавиц, каждой из которых суждено навсегда остаться в этой обители телом и душой. Спрятавшись в своём тайном укрытии, садовник спросил:
- Что ты опять задумал, брат? Дай несчастной Эссэльде дожить свои последние дни в покое! Неужели она своим преданным служением тебе, бессердечному молчальнику, так и не удостоится чести спокойного уйти из этого мира?
Тогда Голос ниоткуда ответил:
- Не спорь со мной, Эграхт! В моих руках листы из книги Судьбы, и я вижу, что эти девушки попадут к мужчинам! Эти невинные, чистые и прекрасные создания, которых я берёг для себя столько лет, станут объектом грязного вожделения каких-то мужланов! Нечестивцы будут еженощно осквернять их телесные храмы, бессмысленно заливать их лоно своим презренным семенем, пока эти великолепные тела не испустят последний вздох. Нет, брат! Я этого не допущу! Если уж им суждено умереть, то пусть они придут в мои чертоги нетронутыми и прекрасными, как сейчас!
Эграхт злобно скрипнул зубами и поинтересовался:
- Эсгур, а что на это скажет отец?
Тот же голос ответил менее уверенно:
- Он не узнает, ведь книга Судьбы такая огромная! Разве за всеми страницами уследишь? А на каждой странице по тысячи имён, я же взял всего две.
- Не две, - возразил Эграхт, наблюдая, как дрожат от напряжённого ожидания руки некоторых девушек. - Изменив две судьбы, ты перепишешь судьбы для сотен, и кто-то поступит иначе, чем ему предписано, а другие и вовсе не смогут прийти в этот мир, и это отец точно заметит и начнёт разбираться. Потом не говори мне, что тебя не предупреждал!
- Не переживай за меня, брат! - уже увереннее ответил Голос. - Во всех остальных вопросах я чётко следую всем его требованиям, поэтому, совершив всего одну ошибку, я не попаду в немилость к отцу!
Эграхт отвернулся от прекрасных дев и покинул своё тайное укрытие, не желая больше спорить с любимцем отца. Словно почувствовав это, девушки тоже задвигались и начали подниматься. На волосах тех, у кого в венке всего четыре чёрных розы, почти нет крови. У тех, чей венок украшен шестью цветками, ранок больше. Но, конечно, сильнее всех изранены Верховная Жрица и её Достойная Ученица.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги