Розы очаруем, мага удобрим, или Ведьма без опыта

1.1

Медная миска с грохотом взмыла к потолку! Сверкнув начищенными боками в лучах летнего солнца, она окатила всё вокруг своим содержимым. Липкая, грязно-желтая масса с насыщенным запахом подтухшей рыбы разлетелась шлепками и жирными каплями по аккуратной комнате, вызвав испуганный многоголосый вопль. Наступила оглушительная тишина, в которой слишком громко прозвучал мой еле слышный шёпот:

― Кажется, не получилось...

Да как так то?! Ведь всё дотошно отмеряла, заклинание знала назубок, даже почти не нервничала. Ну, разве что самую малость... Однако магия всё равно подвела.

Потупив взгляд, я попыталась стряхнуть трясущимися руками брызги мерзкой жижи, осевшие на волосах и платье, но они прилипли, как несмываемый позор к доброму имени.

Комиссия по патентам молчала. Дорогие одежды и вытянувшиеся лица её пяти уважаемых членов тоже были покрыты тем, что задумывалось как непревзойдённо эффективное удобрение. Да уж, эффект не тот, что ожидался, но превзойти его другим соискателям действительно вряд ли удастся...

Не сдержавшись, я нервно хихикнула, чем вывела побагровевшего главу комиссии из ступора.

― Смешно вам, госпожа Лэйп? – процедил он сквозь зубы, вытирая обляпанные обширные залысины и жидкие волосёнки белоснежным платком. – Не получилось, это мягко сказано. Я бы назвал это полнейшим провалом, недопустимой халатностью, возмутительным отсутствием уважения ко всем нам! Да как у вас наглости хватило, принести сюда эту дрянь и ещё хихикать? Кто надоумил вас претендовать на патент вот с этим?!

Он сорвал пенсне, по одному стеклу которого лениво стекал плевок моего «эффективного» удобрения, и ткнул им в мою сторону. Остальные выдаватели патентов загудели как злые осы и смотрели на меня кровожадно.

― А это отмоется? – плаксиво простонала единственная в комиссии дама, ощупывая свою причёску, пышную ещё пару минут назад, а теперь похожую на болотную кочку. – Таких бестолковых штрафовать надо! – она погрозила мне кулаком с массивными перстнями, и в этот момент на её плечо плюхнулась с потолка здоровенная капля. Дама вздрогнула и взвыла, как голодный упырь: – Это же настоящий шёлк! – она махнула рукой на дверь. – Вон отсюда! Не смей больше и на пороге показываться со своим ведьмовским варевом!

Видно, дама была из магисс-воздушниц – дверь распахнулась и ударилась о стену, а я подобрала миску, скидала в торбочку свои пузырьки и мешочки с ингредиентами, и вылетела на улицу, забыв, что тоже похожа на пугало. Перед глазами всё дрожало за пеленой слёз, обида стояла в горле комом. Без уважаемого образования, без связей, кто возьмёт меня на работу в Королевский ботанический сад? Вся надежда была на этот патент...

В ушах лязгнули слова покойной бабки: «Не ведьма ты, а затухающий факел».

1.2

Мой род не отличался хандрой и плаксивостью, ведьмы Лэйп всегда умели посмеяться над ситуациями и над собой, и когда-нибудь я тоже улыбнусь, вспомнив этот провал и эффектно удобренные лица уважаемой комиссии... Когда-нибудь потом. А пока в моей съёмной комнатушке стояли завывания ужаснее, чем на упырьем болоте ночью. Я промывала волосы, переодевалась, и ревела в голос, громогласно жалуясь на свою судьбу-мерзавку. Казалось, впереди лишь мрак, и лучше всего мне вернуться в родную деревню, да сидеть там и людей не смешить.

― Ведьмовское варево... Да, ведьмовское! Натуральное! Лучшее, а не какая-то ваша магическая дрянь! – выла я, грозя кулаком воображаемым критикам. – И сама ты бестолковая, кукла расфуфыренная! Что вы все понимаете в удобре...

Мою мокрую, но пламенную речь перекрыла переливчатая мелодия глиняной птички-свистульки, стоявшей на подоконнике. Благодаря чарам она напоминала мне о важных делах и будила по утрам в нужное время. Точно! У меня же сегодня ещё встреча в трудовом бюро!

Птичку мне подарила мама, и её трели напоминали о том времени, когда я ещё не была сиротой, и это придавало сил. 

― Даже пореветь некогда. Вот она, городская жизнь, одна суета. И не сдалась мне эта столица с её Королевскими садами. Заработаю денег и не туда поеду, а домой. И пусть живут, как хотят без моего удобрения! – проворчала я, размазала слёзы и стала собираться.

Несколько месяцев учёбы и жизни, пусть и в таком небольшом городке как  Фройриз, сожрали все мои сбережения, так что срочно требовалась работа, а бюро уже пару недель ничего не могло мне предложить. Неужели во всей округе никому садовник не нужен, хоть и без опыта? А ещё страна садов, называется...

Я привела себя в порядок, даже травяные примочки на веки сделала, чтобы опухшим видом работодателей не пугать, и направилась в бюро, из последних сил надеясь, что уж там-то должно повезти. Ну, не может же быть всё плохо!

За жаркий день мощёные улочки и бурые каменные дома с черепичными крышами прогрелись, и сами источали тепло, как будто мало было палящего солнца. Так что я припустила по проулку, чтобы скорее выбежать на главную торговую улицу и укрыться в тени оранжевых навесов различных лавчонок и кафе. Город не просто так носил своё имя. В старину Фройризами называли рыжих мальчиков, и в некоторых деревнях это имя до сих пор было в ходу. Ну а в городке изобиловали оранжевые детали – таблички с названиями улиц и номерами домов, питьевые фонтанчики, лавочки в единственном сквере, скатерти в кафе, двери и окна городской ратуши, цветочные горшки, ставни, балконные решётки, урны и оградки для клумб... Местные жители старались оправдать название, хотя откуда оно взялось, никто уже не помнил.

До спасительной тени оставалось несколько шагов. Я выскочила на широкую улицу, и реальность ворвалась в мои мысли возмущённым лошадиным ржанием. Яростный окрик заставил резко оглянуться и застыть от ужаса. Я действительно попала в тень, в тень чёрного коня, вставшего на дыбы!

Всадник виртуозно остановил скакуна, сумел меня объехать, а я едва держалась на ослабевших ногах.

― Чокнутая! Смотри, куда бежишь! – проорал статный, одетый с иголочки брюнет, гордо и уверенно державшийся в седле. Холодные глаза гневно сверкнули, а у меня мелькнула глупая мысль, что красавчик-то не местный, слишком модный для Фройриза, поди из столицы прискакал.

Хлыстик легонько свистнул, и незнакомец умчался, рыча сквозь зубы ругательства.

― Сам смотри! Мы не на лошадиных бегах! – огрызнулась я ему вслед, но от испуга получился жалкий дрожащий писк, да и услышал его только хозяин лавчонки, выглянувший на шум.

― Всё в порядке, красавица? – участливо поинтересовался он.

― Д-да, – улыбнувшись сквозь силу, я погрозила кулаком уже опустевшей улице. Вот же гад холёный, ещё и обозвал! – Ну, попадёшься ты мне! Город-то маленький!

И вот кто меня за язык тянул, а?

1.3

― Иннис, вы вовремя! – сотрудница бюро, полноватая, суетливая дама, хитро улыбнулась мне. – Сегодня есть хорошая новость.

Я насторожилась, ожидая подвоха, но дама продолжала улыбаться.

― Знакомьтесь, это господин Фэнтон Данрой, и ему нужен садовник.

На одном из стульев у стола женщины сидел сутулый старик с потухшим взглядом, он был задумчив и посмотрел на меня, только услышав своё имя.

― Господин Данрой, это та самая Иннис Лэйп. Потомственная ведьма родом с севера, пару дней назад она окончила здешнюю школу садоводческого искусства «Лейка и тяпка», и очень надеется найти себя в садовом искусстве. Поскольку опыта у девушки пока нет, она не предъявляет особых требований к первому месту работы, и, думаю, вполне вам подойдёт.

Я насторожилась ещё сильнее. Заявление про отсутствие требований имело душок отчаяния, а он обычно вызывает у работодателей неодолимое желание снизить предлагаемую зарплату.

― Вообще-то, дома у меня был небольшой садик, а моя семья веками делала магические подкормки для растений. На севере сложно что-то вырастить, холодно, ветра, почва бедная, без этих знаний не обойтись, – я решила поднять свою ценность в глазах потенциального нанимателя, а то в кошельке несколько последних монеток осталось, не хотелось продавать свой труд за бесценок.

Да, мой садик был двадцать шагов в длину и десять в ширину, и что? Важен сам факт – в растениеводстве я не новичок. Моя клубника была лучшей в нашей деревне, а там аж с десяток домов, между прочим!

Расправив плечи, я улыбнулась старику и заметила, что одежда на нём хоть и старомодная, но добротная. Хм, а ведь в этих краях есть какие-то сады Данроев и фабрика, а ещё особняк... Может, мне повезло-таки? Поработать на старинный, уважаемый род, это будет хорошо смотреться в резюме.

Моя улыбка стала шире, хотя, как говорили, она сияет, как новомодная магическая лампочка Броззи, даже если я не прикладываю особых усилий.

― Ну, поговорите, а у меня сейчас ещё одна встреча. Помощница приболела, всё на моих плечах, – дама коротко вздохнула и вышла, оставив нас со стариком наедине.

― Что именно вы хотите сделать в саду, господин Данрой? – я сама начала разговор, а то буду молчать, он и решит, что эта дурочка ничего в деле не смыслит. – Перепланировку? Омоложение посадок? Новые клумбы? Или вас всё устраивает, и садовнику предстоит только поддерживать вид, как есть?

― Боюсь, что всё это вместе, – как-то виновато и грустно улыбнулся старик. – Сад совершенно запущен, им никто не занимался много лет после смерти моей дорогой жены, но там ещё остались розы, которые она вывела. Они в жалком виде, и мне хотелось бы их оживить, и... В газете писали, что позавчера наш правитель объявил Королевский конкурс садоводов. Моя Ванесса однажды его выиграла, и я хотел в память о ней, понимаете... Поучаствовать.

Что?! Как я такое пропустила? Совсем из жизни выпала, готовясь к комиссии по патентам, а тут прямой билет в Королевский ботанический сад! Ведь правитель и устраивает этот конкурс, чтобы набрать туда новых сотрудников, и случается такое крайне редко! Вот он, мой шанс!

― Госпожа ведьма, вы меня слышите? – насторожился старик, заметив, что витаю в облаках. – Я говорю, что семья наша потеряла былое богатство, так что платить садовнику нечем. Мне нужен кто-то, готовый много работать за кров, еду и пару серебряных монет в месяц. Боюсь, молодой девушке это будет не слишком интересно...

― Почему же? – я даже со стула вскочила, чувствуя, как шанс уплывает из рук. Называется, набила цену, дурёха! – Мне нужен опыт, а у вас фронт работ большой, многому можно научиться на практике, да и участие в конкурсе очень важно. Господин Данрой, у меня правда весьма скромные запросы, а работа у вас станет отличным вложением в моё будущее.

Старик долго на меня смотрел, и потухший взгляд потихоньку загорался, ещё не огоньком, но уже живыми искорками.

― Вы так похожи на мою Ванессу, – сдавленно проговорил он. – Тот же энтузиазм и оптимизм, та же сияющая улыбка... Вы наняты, госпожа Лэйп, – старик улыбнулся, а я едва сдержалась, чтобы не сплясать победный танец, тот самый, который древние ведьмы исполняли на вершине холма голышом, вопя и размахивая связкой амулетов.

Вот она, удача! И вовсе я не затухающий факел!

И потом, этот Данрой так тоскует о жене, и семья его разорилась... Я глянула на мужчину, согнувшегося на стуле так, будто на него небо всей тяжестью давит, и сердце ёкнуло. У него всей радости – конкурс в память о былой любви выиграть. Так что я должна победить! Должна.

1.4

Особняк Данроев находился где-то на другом конце городка, но старик пришёл в бюро пешком, и, когда подписали договор, предложил вместе пройтись до его дома, осмотреться там, чтобы уже завтра я перебралась в отведённую комнату.

― Мне ещё понадобится место, чтобы создавать удобрения и магические добавки для растений, – вспомнила я. Учитывая мою способность наживать проблемы на ровном месте, закуток, подальше от посторонних глаз, не повредит.

― Конечно, госпожа Лэйп. Дом большой, и хозяйственные постройки имеются, найдём вам рабочее место. Обращайтесь за всем необходимым, что смогу, сделаю, – добродушно улыбнулся Данрой, чей мрачный настрой слегка просветлел. – Откровенно говоря, я ведь и не особо надеялся, что кто-то откликнется на моё небогатое предложение. А уж тем более не ожидал заполучить потомственную ведьму, сведущую в подкормках и садовом деле.

Он глянул на чистое голубое небо, с облегчением вздохнул и улыбнулся, но уже своим мыслям. Я заметила, что старик часто уходит в себя, как человек, привыкший к одиночеству, когда не с кем и словом перекинуться.

В груди снова защемило. Я должна выиграть этот конкурс ради нас обоих!

Ещё я заметила, что, хотя смерть жены его явно подкосила, телом мой наниматель был ещё крепок, а высокий рост, широкие плечи и искренняя улыбка говорили о том, что в молодости он был весьма привлекательным мужчиной, и очень приятным.

По пути старик рассказывал о том, как сад выглядел при его жене, я внимательно слушала, и не заметила, как мы оказались на окраине города.

Здесь дома уже не жались стена к стене, а были окружены крошечными садиками. За невысокими оградами клонились к земле под тяжестью плодов ветви вишен. Карабкались по опорам разноцветные клематисы, горделиво покачивались на тёплом ветерке роскошные розы, а в разогретом воздухе плавали ароматы всего этого великолепия и гудели-сновали многочисленные пчёлы, шмели и бабочки. Фройриз по праву гордился своими садовыми традициями. Не зря же в школу, где немного поучилась и я, приезжали со всех концов страны. Правда, ехали сюда те, у кого не было денег на помпезные элитные школы столицы и крупных городов, но ведь не наличием денег определяется талант. У тех, кто учился со мной, глаза горели, каждый мечтал создать потрясающий сад или вывести новый сорт, или... работать в Королевском ботаническом саду.

― Почти пришли, – голос Данроя вывел меня из задумчивости, – ещё поворот, и мы в тупике Мудрого генерала.

― Чем же он был так мудр, что ему целый тупик посвятили? – хихикнула я.

― О, это был выдающийся человек, – Данрой тоже усмехнулся. – Пару веков назад он повёл войско, чтобы отвоевать для нашего правителя невесту – принцессу из соседнего королевства, не принявшую его руку и сердце, но заплутал в болотах. А поскольку генерал этот не терпел умных советов и всегда пёр напролом, то они с солдатами долго выбирались из топей. За это время наш обиженный король уже влюбился в другую, и сокрушался, что зазря отправил людей на войну. И тут пришла новость – войско ещё только направляется к границе! Правитель приказал им вернуться, и от радости наградил генерала за то, что тот, рискуя чином, не напал на соседей, а мудро медлил, дав своему доброму королю успокоиться и отменить решение, принятое в минуту гнева.

― Да уж, мудрейший человек! – рассмеялась я. – Но мне эта история не знакома, видно, до наших северных земель слава этого воителя не докатилась.

Мы свернули за угол, и впереди выросла кованая ограда, увитая плющом, за которой виднелся среди зарослей обветшалый старинный особняк.

Калитка скрипнула, пропуская нас в заросший сорняками, лианами и дикими кустами сад. На всём здесь чувствовалась печать упадка и запустения... А сколько недель до конкурса? Не отхватила ли я кусок не по зубам? Тут же работы столько, что и бригада садовников не справится! Стало страшно, и старик это почувствовал.

― Уже сожалеете, что согласились? – печально вздохнул он. – Я понимаю. Сам виноват, что так всё запустил. Только мне казалось неправильным, что моей Ванни уже нет, а сад цветет и благоухает... Глупо, понимаю, да поздно это понимание пришло.

Отчаяние и чувство вины в его голосе придали мне сил и смелости.

― Ничего, глаза боятся, руки делают, – мой голос звучал бодро, а вот поджилки тряслись.

Но вряд ли Данрой найдет ещё какого-то ненормального на такую работу при этой оплате... Я не могу его бросить. Надо хотя бы попытаться, чтобы старик знал, что сделал всё возможное в память о жене...

― Ванни тоже так говорила, – прошептал мужчина, глянув на меня с умилением, а я, устыдившись своего страха и сомнений, уткнулась взглядом в гравиевую дорожку, давно требующую ремонта, и упиравшуюся в широкие ступени особняка. Мы пришли.

― Дядя Фэнтон? Наконец-то я вас дождался.

Раздавшийся мужской голос неприятно резанул слух смутно знакомыми раздражёнными нотками. Я подняла голову и опешила.

Начищенные до блеска сапоги, высокая, поджарая фигура, такая же плечистая, как у Данроя, идеально сидящий костюм по последней моде... В дверях особняка стоял тот самый ненормальный всадник!

Он тоже меня узнал и взглядом пригвоздил к месту. Колючие серо-голубые глаза не смотрели, а изучали, пристально вглядывались, выискивали. Брюнет будто в чём-то заподозрил нас с Данроем.

Стоя под этим неприятным буравящим взглядом, я не могла понять, чего хочу больше – спрятаться или рассмеяться. Надо же, суровый какой модник выискался. Смотрит так, будто думает, что я у него шёлковые подштанники с рюшками стащила...

Воображение нарисовало брюнета в таком исподнем, и я поджала губы, пряча улыбку, вскинула голову и расправила плечи. Не смутишь, сорняк зловредный! Я этим утром целую комиссию по патентам в рыбьих потрошках искупала, мне уже ничто не страшно.

Сорняк прищурился ещё подозрительнее, словно прочитал-таки мои мысли. Но тут уже прищурилась я, вспомнив его слова. В каком смысле «дядя»?..

2.1

Данрой озадачился не меньше моего и даже глаза протер, рассматривая брюнета.

― Патрик? Это ты?.. Ох, ну, конечно же ты! Вылитый мой младший братец! – в его голосе удивление и недоверие сменились радостью, но она внезапно исчезла. – Хорошо, хоть обликом не в мать пошел, в остальном-то она вас с отцом под себя перекроила, – проворчал старик и обиженно нахмурился.

― Дядя Фэнтон, не начинайте, – холодно перебил его брюнет. – И почему вы удивлены? Сами же меня просили приехать, – он так глянул на часы на цепочке, словно сожалел о потраченном времени.

Лицо Данроя стало холодным, и когда он заговорил, его тон очень напоминал раздражённый тон племянника.

― Да, Патрик, я просил тебя приехать. Зимой, когда разболелся и думал, что помру. Поговорить хотел о наследстве твоём, да что-то сильно задержало тебя в столице. Ты даже на письмо не ответил. А теперь разговор отложим, я решил ещё пожить и подумать, стоит ли тебе вообще что-то оставлять.

На последних словах гость дорогой прищурился, глянул на меня, и выгнул бровь, будто что-то для себя понял.

― Дядя, я не претендую на ваше наследство, но напомню, что фабрика и сады не принадлежат вам полностью, доля отца перешла ко мне. Вот об этом и о вашем письме мы всё же поговорим, – с нажимом ответил брюнет. – Мне жаль, что я нарушил ваше уединение, – тут он метнул в меня презрительный взгляд и снова уставился на дядьку, – если хотите, поселюсь в гостинице, но разговор наш состоится. Путь из столицы неблизкий, я не могу мотаться сюда по каждому вашему зову, так что хочу всё уладить в ближайший месяц, пока со службы отпустили.

До меня медленно, но дошло, на что намекнул этот холёный гад, и аж уши вспыхнули. Ах ты, мерзавец с грязными мыслишками! Это он решил, что я тут с Данроем уединяюсь, значит?

Я отвернулась и сжала кулаки. Надо глубоко дышать и не смотреть на наглеца, пока не сглазила, а то магия моя где надо, подводит, зато где не надо, всю силушку показывает. Вряд ли наниматель простит мне волосатую бородавку на точёном носу племянничка, всё же кровь не вода.

Куст, на который я напряжённо смотрела, усох прямо на глазах. Листья скрутились, потемнели и отвалились.

Уф, отпустило! И работать будет легче, такие кусты всё равно убирать придётся, им в саду не место, декоративности мало, зато разрастаются сильно.

Я снова посмотрела на дядю и племянника. Мужчины напоминали двух быков перед началом боя, каждый ждал, что другой отступит. У старого быка ума оказалось больше.

― Да оставайся уже, – Данрой отмахнулся от гостя, как от назойливого комара. – Только язык прикуси, он-то тебе точно от мамаши достался, та ещё была язва. Чтобы я больше грязных намёков не слышал, понял?

Ого, не одна я заметила, куда клонит этот модник. Уши загорелись сильнее, но от защиты старика на душе потеплело, а он строго продолжил:

― Эта девушка – садовница и потомственная ведьма, я её на работу нанял, будем сад к Королевскому конкурсу готовить в память о моей Ванни.

Брови брюнета вспорхнули на лоб, да там и осели. Он о чём-то крепко задумался, а дядька хохотнул.

― Что застыл? Стыдно стало за свои домыслы? Подойди, познакомься. Раз уж приехал, так может и твои руки на что-то сгодятся, времени-то у нас мало.

Мы с брюнетом переглянулись и впервые были единодушны – плохая идея! Его же удар хватит, когда придётся вместо накрахмаленной рубашки рабочую одежду надеть! А нет, так удар хватит меня, если придётся терпеть его общество даже в саду. Там и без него назойливых слепней достаточно. 

Старик, видя, что мы не спешим знакомиться, легонько подтолкнул меня к дверям, которые так и загораживал брюнет своими широкими плечами. Это у них, видимо, семейное...

― Иннис Лэйп, приехала с севера, училась здесь, энтузиаст садоводства, – деловито представил он меня. – Патрик Данрой, мой очень занятой племянник, первый маг в нашем роду, огневик, служит в пожарной охране столицы. Будем считать, что вам обоим было приятно познакомиться, – Данрой-старший виновато мне улыбнулся. – Вы, госпожа ведьма, уж простите его за грубость, а если снова обидит, жалуйтесь, и я это быстро пресеку. А то ишь, доля у него... – старик снова помрачнел, его настроение менялось, как ветер по весне. – Всё, поговорите тут, прогуляйтесь, а я распоряжусь, чтобы нам чай подали на веранду, перекусим, и пойдём сад смотреть.

Мы остались вдвоём, и маг жестом предложил мне пройтись по тенистой дорожке между домом и рядом вишнёвых деревьев, старых, заросших лишайниками, но ещё пытающихся плодоносить.

Ладно, идём... Я рассматривала сад, рыжую кирпичную стену особняка, облезлые арочные окна его двух этажей, в общем, что угодно, лишь бы не смотреть на брюнета. А то вдруг он ещё решит завести беседу?!

Увы, не помогло.        

― Садовница, значит? – протянул младший Данрой, буравя меня взглядом. – И образование имеется? У ведьмы из глуши нашлись средства на учёбу в садоводческой школе? А диплом покажете? Дядю-то вы очаровали, но я вам не доверяю. Вдруг вы наш сад совсем испортите?

― Совсем, это как? Сожгу? Остальное ему уже, по-моему, не страшно, – сладко улыбнулась я и тихо щёлкнула пальцами.

Жук-вонючка, пролетавший мимо, врезался в щёку мага и соскользнул по широкой груди в траву. На белоснежной рубашке осталась полоска жёлтой слизи с душком.

Маг скривился, я спрятала злорадную улыбку. Так тебе, модник!

― И диплома у меня нет, на кратком курсе неестественного садоводства нам свидетельства выдавали. Устроит?

― О, целый краткий курс! – язвительно присвистнул Данрой. – Впечатляет. Дядя нашёл отличного специалиста. Только с такими Королевский конкурс и выигрывать! Я как-то сразу поверил в эту историю с наймом, – он приподнял брови, и глянул на меня язвительно.

Ах ты, слизняк при галстуке... Твой нос просто напрашивается на жирную такую, отвратительную бородавку, а может и на две-три!

Однако из-за угла появился хозяин особняка, и страшно-мстительную месть пришлось отложить. Н-да, работа здесь будет трудной не только физически.

2.2

Сад оказался ещё более запущенным, чем смотрелся дороги, и при этом совсем не маленьким. На что я подписалась, ужас...

― Что скажете, госпожа ведьма? – старик, вынырнул из своих воспоминаний и неуверенно посмотрел на меня. – Осилим?

Обнадёживать его не хотелось.

― Могу только пообещать, что сделаю всё возможное, но учитывая ограниченность бюджета и рабочих рук... Задача трудная, – осторожно отозвалась я и заметила, как Данрой поник, а его племянничек самодовольно хмыкнул, типа, он так и знал! Это меня разозлило. – Но в любом случае, давайте попробуем. Лучше сделать и проиграть, чем даже не попытаться и пожалеть.

Прозвучало уверенно, и маг нахмурился, а я добила его беззаботной улыбкой.

― Господин Данрой, а можно мне бумагу и карандаш? Хочу ещё немного тут побродить и сделать кое-какие пометки. Времени мало, чем скорее составлю план работы, тем лучше.

Старик радостно улыбнулся и пошёл к дому, племянник рванул за ним, неприязненно стрельнув в меня глазами. Вот надо же, как обидно! Такие глаза красивые, и на такой дурной голове выросли. Никакой гармонии, внешне прекрасный мотылёк, а в душе натуральная мерзкая гусеница. Интересно, он правда в мать уродился? Если да, то неприязнь старика к этой даме понятна.

Я снова неторопливо обошла сад, уже пронизанный лучами заката, прикидывала, планировала, осматривала растения, а Данрой всё не возвращался. Решив, что пора уходить, чтобы не шастать по улицам в темноте, которая в этих краях была густой, бархатно-чёрной и наступала очень быстро, я направилась к особняку.

Дорожка петляла среди густых кустов и разросшихся деревьев, до поворота к дому оставалось несколько шагов, когда до меня донеслись сердитые голоса.

― Дядя, да какой из неё садовник? Краткий курс в захолустной школе магии, вы серьёзно?

― Более чем! – отрезал старик. – Или может, сам хочешь оплатить мне садовника из столицы? Чудо, что девушка вообще согласилась, и я ей за это благодарен.

― Она не выиграет! – маг был явно в ярости.

― Пусть так! Но я видел её глаза, когда сказал о конкурсе. Она сделает всё, что сможет. А я хочу умереть, зная, что восстановил любимое детище Ванни, которое по собственной глупости почти загубил.

― Дядя Фэнтон... – протянул племянник, и я прямо представила, как он закатил глаза. – Это же сантименты. Детей у вас нет, мне этот дом не нужен, а тем, кто его купит, может, будет вообще наплевать на сад, или они тут всё переделают. Хотите сохранить память о жене? Поставьте лавочку в местном парке и табличку повесьте с посвящением.

― Патрик! – прикрикнул старик, но больше с отчаянием, чем со злостью. – Ты весь в мать, – глухо добавил он, раздались шаги, и я испугалась, не зная, куда спрятаться. Кругом были заросли колючих можжевельников.

― Дядя, подождите, – голос мага звучал устало, но без сожалений.

Вот же гад чёрствый! Неужели он не видит, что старик тоскует и чувствует вину, что хочет скинуть этот груз и умереть спокойно, когда придёт срок?.. Маг совсем упал в моих глазах, и казалось, ниже уже некуда, но я ошиблась.

― Чего тебе ещё? – звук шагов стих. – Надо найти девочку и отпустить домой, стемнеет скоро, негоже одной ночами бродить. Фройриз-то тихий городок, а дураков везде хватает.

― Да что с ведьмой сделается? Если она конечно ведьма, а то, может и тут, краткий курс ведьмовства у соседки прошла, а нам врёт, – старик выругался сквозь зубы, а племянник вздохнул. – Дядя Фэнтон, я не ругаться приехал. У нас обоих больше никого нет, и мне не всё равно, как у вас дела. Я не забыл, как в детстве бегал в этом саду, помню и тётю Ванессу, и как вы смеялись с ней, как в доме пахло пирогами... Допустим, я поверю, что вы наняли девчонку без всякого умысла, хотя мне не нравится, что она так напоминает вам молодую жену, это опасно. Но она-то почему согласилась на такие условия? А может, увидела шанс? Одинокий старик, пусть и небогатый, но с имуществом, всё лучше, чем любая другая перспектива деревенской девицы. А если она действительно ведьма, так опоить вас приворотным зельем труда не составит.

― Тьфу! – смачно сплюнул Данрой. – Патрик, вот слушаю тебя и вижу твою мамашу. Она тоже вечно всех подозревала и видела грязь там, где её нет.

― Может, поэтому её никогда и не обманывали? – парировал маг. – А вас вот управляющий оставил без средств к существованию. Или я не прав? Не после этого ли вы и с мамой разругались? По-вашему, она должна была радоваться, что моё наследство превратилось в пыль?

― Об этом поговорим завтра. Не волнуйся, получишь ты свою долю, – сухо ответил Данрой.

― Да при чём тут это? – маг снова вскипел. – Я говорю о том, что этой девице нельзя доверять. Она уже соврала вам об образовании. Окончить садоводческую школу и пройти там краткий курс не одно и то же. А когда я ехал к вам, эта красавица мне наперерез кинулась. Вроде шла, ничего не замечая, но я уверен, что она меня заметила, оценила и коня, и дорогой костюм, вот и рискнула ради знакомства с обеспеченным человеком. Ничего не вышло, я на её невинный взгляд не повёлся, вот она и ухватилась за работу у вас. Не денег и крова ради, а чтобы урвать большой куш. Она же в город явно на заработки приехала, а заработать можно по-разному.

Меня мелко затрясло. Это же надо так всё вывернуть! И лгунья, хотя образование мне в трудовом бюро «приписали» без спросу, и не ведьма, и корыстная, да ещё подло опаиваю беззащитных стариков любовным зельем...

Я вылетела из-за кустов, рыча заклинание, и мага отшвырнуло порывом ветра в заросли можжевельника.

― Клеветник! – я ткнула пальцем в сторону брюнета, с руганью барахтавшегося в колючих ветках, и на его носу вскочили две здоровенные бородавки с торчащими чёрными волосками.

― Госпожа ведьма!.. – растерянно воскликнул старик мне вслед.

― Ноги моей тут больше не будет! Простите, господин Данрой! – выкрикнула я через плечо, уже мчась к воротам. Никакие Королевские сады не стоят того, чтобы о тебя ноги вытирали вот таким образом.

Мой шанс снова ускользнул, но в этот раз хотелось не плакать, а рвать и метать.

2.3

На улице стемнело, когда я добралась до дома, но это было не важно, ведь большую часть пути у меня перед глазами стояло лицо старика, такое расстроенное, что хотелось плакать.

Данрой не виноват, что притащился его безумный племянник и полил меня грязью, но теперь его мечта не осуществится. И моя тоже.

― Зря я так вскипела... И без работы осталась, и без шанса, и хорошего человека расстроила.

На душе было тяжело, и даже ароматный успокаивающий чай с травками не помог. Я уговаривала себя не переживать, ведь деньги на дорогу домой отложены, не найду новую работу, так вернусь в родную деревню, но стоило закрыть глаза, как я снова видела Данроя.

***

Утро выдалось солнечное, с тёплым ветерком, но сегодня это не радовало. Вернуться в особняк или пойти в трудовое бюро? Или сразу уехать на север? За ночь я так устала метаться между этими мыслями, что решила просто переждать денёк, чтобы, как говорится, пыль осела. Нельзя принимать решение в таком состоянии, надо отвлечься.

Я убралась в комнате и пошла на набережную, по дороге купив себе стаканчик кофе и пирожок с вареньем на завтрак.

Здешняя река, не слишком широкая, но достаточно глубокая, медленно и лениво текла среди холмов, чем и заслужила название – Ленивая. У местных в ходу были выражения вроде, «сходить к лентяйке», то есть прогуляться по берегу, или «ограбить лентяйку»  – порыбачить, «пообниматься с лентяйкой» – искупаться. Вот и я пошла к лентяйке. Прогулялась среди многочисленных вазонов с цветами, которыми была заставлена мощёная набережная, полюбовалась на неспешный поток, сверкающий на солнце бликами, словно блёстками, на рыбацкие лодки у пристани.

Такие прогулки меня радовали. Раньше. Сегодня же я вернулась домой, и тяжёлые мысли вернулись со мной вместе. Из-за них я даже не сразу заметила сутулую фигуру на скамье у дома.

― Госпожа ведьма, – окликнул знакомый голос, и только тогда я увидела Данроя.

Старик выглядел таким суровым, что я испугалась. Вдруг он пришёл ругаться из-за бородавчатого носа племянника? Вообще-то, ведьмовскую и магическую силу требовалось держать в узде, и маг вполне мог создать мне проблемы с законом, если бы захотел...

― Здравствуйте, господин Данрой, – я подошла к скамейке, а старик встал и вдруг отвёл взгляд.

― Вернитесь, пожалуйста, – выдохнул он, будто долго думал, что сказать, но в итоге рубанул напрямую. – Ведь нам обоим нужен этот конкурс. Разве нет? Вы же не из-за щедрого предложения согласились поработать.

Мужчина посмотрел на меня со смесью отчаяния и надежды.

― Давайте чаю выпьем, уже жарко, а вы пришли издалека под таким солнцем, – предложила я, судорожно обдумывая, что ответить. Разум, совесть и мечта твердили одно, а раненая гордость другое.

Я налила нам чай, достала несколько последних конфеток, и, наконец, приняла решение.

― Вы правы, господин Данрой, мне тоже нужен этот конкурс. Как-то раз в детстве, когда мама говорила с приятельницей через водное зеркало, я туда заглянула и увидела изумительные растения под стеклянными сводами. В наших краях такого не было... С тех пор у меня появилась мечта – работать в Королевском ботаническом саду. Но кто возьмёт туда ведьму из глуши, без солидного образования, опыта и связей? Я надеялась получить патент на своё магическое удобрение, как мне объяснили, это был бы весомый аргумент при разговоре с руководством сада. Но дело в том, что моя магия не всегда ведёт себя, как надо. Ничего не вышло. А на тот краткий курс, который раскритиковал ваш племянник, ушли почти все мои сбережения. У меня остались деньги только на дорогу в столицу или домой, поэтому я и искала работу, и когда вы сказали о конкурсе, поняла, что это последний шанс. После этого в сад наберут новых сотрудников, и много лет там не будет вакансий.

Старик смотрел на меня без жалости, но с пониманием, и пил пустой чай, хотя вчера я заметила, что они с племянником те ещё сладкоежки. Ясно, не хочет «объедать» бедную ведьму.

― Угощайтесь, – я пододвинула ему конфеты, – с ними вкуснее... И простите, что не объяснила насчёт своего образования. В трудовом бюро, наверное, решили, что так будет проще меня пристроить, а я узнала об этом уже только при нашей с вами встрече, и не стала уточнять. Мне жаль...

― Иннис... Можно мне так вас называть? – Данрой по-отечески улыбнулся, и я кивнула. – Вам не о чем сожалеть. Вы же не обманули, в школе-то действительно учились, а уж полный курс или краткий, дело десятое, был бы ум да желание работать. Некоторые, вон, академии заканчивают, а ведут себя, как дураки, – старик снова нахмурился, и я поняла, что он имеет в виду одного вполне конкретного мага. – Так что, вернётесь?

― Да, – я снова быстро закивала. – Почему наши мечты должны страдать из-за чьего-то злого языка и больной фантазии, правда? Может, мы и не победим, и пока кажется, что не стоит питать иллюзий, но хоть будем знать, что сделали всё возможное. А сад ваш я обязательно восстановлю, только может понадобиться больше времени.

― Спасибо, – Данрой с чувством сжал мою руку, мы оба выдохнули с облегчением, и тут раздался стук в дверь.

― Что-то многовато сегодня гостей, – проворчала я, не понимая, кого могло принести, и открыла дверь.

Мой взгляд наткнулся на пару противных бородавок.

2.4

― Сейчас же уберите эту мерзость! – прямо в коридоре прорычал маг, указав пальцем на свой нос.

Поздороваться? Попросить прощения? Нет, о таком он явно не слышал.

― Каким образом? Поезжайте к лекарю, заплатите ему деньги, он и уберёт, – я пожала плечами и сделала честно-невинные глаза. – У меня никогда бородавок не было, но вроде это так делается.

― У меня их тоже не было ещё вчера!

― Правда? Я не запомнила, простите. У вас есть гораздо более впечатляющие черты, чем лицо. Например, характер...

― Хватит, Лэйп! – рявкнул маг и в соседней комнате приоткрылась дверь, мелькнул любопытный нос соседки и створка закрылась. – Это ваших рук дело, не отпирайтесь!

― Лучше войдите, пока соседи полицию не вызвали из-за вашего рычания, – я отступила, пропуская его внутрь. Не хотелось, чтобы по городу поползли сплетни обо мне.

― А пусть вызовут! Я как раз жалобу подам.

― На что? – деланно удивилась я. – Думаете, бородавками вас я разукрасила? Как? Я же не ведьма. Краткий курс у соседки... Ну, вы сами знаете. Вы же меня так мастерски раскусили.

― Патрик, тебя пригласили в дом, – подал ледяной голос Данрой, – и после всего тебе стоит просто войти и поубавить возмущение. Не забывай, у вашей вчерашней ссоры есть свидетель. И если ты хочешь жаловаться на использование магии во вред, то я встану на сторону Иннис. Злого умысла у неё не было, просто нервы не выдержали, и виноват ты со своими оскорблениями. Местная полиция знает меня, вот и подумай, кому поверят.

Маг ворвался в комнату широкими шагами и встал, как колонна, посередине, сложив руки на груди. Ишь, плечистый, и места свободного не осталось почти...

― Дядя, ты на её стороне? Уже даже «Иннис»? – он подозрительно смотрел на дядьку, а меня демонстративно игнорировал, гордо вскинув обе бородавки к потолку. – А я-то приехал забрать тебя, чтобы ты не был тут один, чтобы снова не получилось так, что заболеешь, а рядом только старая служанка. Но, похоже, один ты уже не будешь, да?

― Ты приехал меня забрать? – старик сжал кулаки, говорил тихо, но зло. – Я не старый шкаф! И да, я на стороне ведьмы и называю её по имени, потому что она мне во внучки годится. А ещё, у нас с ней общая цель и предстоит много работы. И ты можешь сразу возвращаться в столицу, если собираешься и дальше нести свой мерзкий вздор. Я тоже помню, как ты малышом бегал по моему саду, и только поэтому прощаю тебя.

Дядя и племянник буравили друг друга такими взглядами, что казалось, искры летели, но в этот раз, на удивление, маг первым отвернулся.

― Ладно, будем считать, что я поверил, – пробурчал он, и добавил, глянув на меня: – Но дайте мне только повод...

― Вы и без повода горазды догадки строить. Фантазия работает прекрасно. Интересно, хоть раз о ком-то хорошо подумали в своей жизни? – мне надоела вся эта ситуация, пора было поставить точку.

Я щёлкнула пальцами, сказав короткое заклинание, и бородавки исчезли. Маг скосил глаза на нос, потёр его, будто проверял, не подводит ли зрение, и выдохнул с облегчением. И сказал «спасибо»... Ну, в моих мыслях. А на самом деле просто развернулся и ушёл, даже дверью слегка хлопнул.

― Так испортить чудесного доброго мальчугана... Некоторым дамам просто нельзя доверять воспитание детей, – проворчал ему вслед Данрой и тяжело вздохнул. – Простите, Иннис. Из-за этой работы вам пришлось гадостей наслушаться. И спасибо, что вернули племяннику нормальный вид. Может, хоть на красивое лицо какая-то приличная девушка позарится, больше-то, кажется, не на что. Боюсь, останется он один с таким характером...

Мы допили чай, обговорили план, который я, к собственному удивлению, оказывается, успела мысленно составить ночью, и Данрой ушёл, оставив меня собираться. К ужину меня ждали в особняке.

Интересно, этот, с красивым лицом, будет там? Или уедет в столицу, поняв, что дядя в его спасении не нуждается? А может, переедет в гостиницу и будет продолжать шпионить, выискивая доказательства своих подозрений на мой счёт?

3.1

Утро на новом месте встретило меня солнечными лучами, в которых танцевали пылинки, свежими ароматами сада за приоткрытым окном, и дружным пением птичек в тишине. Ни запоздалых шумных гуляк, ни громкоголосых работников по утрам, ни стука копыт курьерских лошадей. Красота!

Я отлично выспалась и теперь улыбалась, сладко потягиваясь. Причём прекрасным настроение стало ещё вчера, когда мы ужинали вдвоём с Данроем на веранде. В особняке не было магических ламп Броззи, так что нас окружали свечи в высоких стеклянных подсвечниках, стрекотали насекомые, кружили ночные бабочки, а по саду носились светлячки... Я шла в особняк с тяжёлым сердцем, но вкусная еда, приятная беседа и добродушие хозяина рассеяли мои сомнения. А уж когда старик сказал, что его племянничек по уши закопался в бумагах фабрики и садов, и видеться мы, скорее всего, будем редко, стало ясно – решение вернуться сюда было правильным.

Одевшись, я спустилась на кухню, чтобы позавтракать, но оказалось что завтрак тут позднее.

― Ладно, тогда попью воды и пойду работать. Как утверждают некоторые люди – еду нужно заслужить, – я улыбнулась Доротее Помм, единственной служанке в особняке.

Эта крепкая, громогласная женщина лет пятидесяти, служила в доме ещё при покойной хозяйке, да так и осталась, взвалив на себя готовку, уборку и прочие дела. Суровая и очень опрятная, она напоминала противного мага не только безупречным видом, но и отношением ко мне. Попросту говоря, Дотти меня невзлюбила. Весь ужин она кидала осуждающие взгляды и поджимала губы, пока прислуживала за столом, а потом отказалась проводить меня в комнату, прикрывшись делами, и это пришлось сделать Данрою.

― Вот-вот, пойди, поработай. Тебя же для этого и наняли, – проворчала она и утром, скосив на меня чёрные глаза. – Ишь, есть она будет с хозяином, хорошо быть молодой да красивой...

Я сделала вид, что не расслышала последнего замечания, иногда лучше не портить себе нервы и настроение. Пусть думает, что хочет. Однако настроение моё снова поблёкло, будто солнце за облачка зашло.

***

Данрой выделил мне очень приличный сарай, где оказалось всё необходимое для работы, большой стол и скамья. Что же, крыша не течёт, и места много, а приберусь, и будет совсем хорошо. А главное, маг вряд ли сюда притащится, не для его костюмчика место!

Вооружившись секатором, вилами и лопатой, я принялась бороться с ненужными кустами, каковых в саду выросло много. Начала с самых небольших, чтобы размяться, и всё шло довольно бодро, да и магия помогала, увеличивая силу, с которой я орудовала инструментами.

Всё шло хорошо – приятный ветерок давал прохладу и отгонял назойливых насекомых, соломенная шляпа закрывала моё лицо от солнца, на полянке с клевером весело танцевали бабочки, жужжали пчёлы и кружил один пухлый шмель... Я улыбнулась, глядя на этого деловитого толстуна. С детства обожала шмелей, такие они уютные и милые! И главное, беззлобные, просто так никогда не укусят, это тебе не осы.

В общем, дело двигалось, но тут мне попался один упрямый «старожил». Этот дикарь отрастил огромные корни и категорически не желал выкорчёвываться!

― Ах ты, гад! – в сердцах я замахнулась на куст лопатой.

Раздался глухой звук удара о металл и короткое «зык», от которого сжалось сердце. В лопату кто-то врезался.

Я крутилась на месте, высматривая несчастного насекомыша, но вокруг была высокая трава.

― Приди тот, кто из-за меня пострадал, – я протянула руку ладонью кверху и призвала магию.

Сбоку из травы поднялось пухленькое полосатое тельце, в котором не чувствовалось жизни. Ой, нет! У меня на глаза навернулись слёзы. Отшвырнув инструмент, ставший орудием нечаянного убийства, я погладила пушистую тушку, чувствуя себя несчастной и чудовищной одновременно.

― Прости, малыш... Я не хотела. Как же так вышло?..

3.2

Рухнув на колени, я прижимала к груди шмеля и плакала от жалости к нему и от чувства вины, делать что-то расхотелось совершенно, руки опустились.

― Эй, ведьма, завтракать иди! – пробасила Помм, появившаяся из-за раскидистого куста сирени. – Чего это ты ревёшь, а?

Она прищурилась, силясь разглядеть, что я прижимала к груди.

― Шмеля случайно убила, – призналась я.

― Ой, эка жалость! Иди скорее, каша и какао остывают.

Делится чувствами сразу расхотелось.

― Похороню и приду, – буркнула я, положила бедное создание на траву и принялась оглядываться в поисках места для могилки.

Помм ушла, бурча себе под нос что-то о ненормальной девице. Мол, что и взять с ведьмы, вот маги другое дело...

Неподалёку росли розовые махровые лилейники, симпатичные, хоть и запущенные. Здесь больших работ не будет, малыша никто не потревожит, решила я, и, выкопав ямку, выстелила её цветочками клевера и ромашки, а слёзы всё текли.

― Привет, что делаешь? – раздался за спиной жизнерадостный бархатистый голос.

Я озадаченно оглянулась.

― Мамочки! – отскочив, я наступила на подол, попала пяткой в ямку с цветами и завалилась боком прямо в лилейники.

Передо мной висел в воздухе полупрозрачный шмель, размером с крупненькую крыску. Крылышки бодро трепетали...

― Т-ты кто? К-как? – от растерянности я даже заикаться стала.

― Как это кто? Шмель твой безвинно убиенный! – радостно сообщил призрак. – Как там у ведьм это называется? Фа-миль-яр. Вот! – старательно выговорил он. – Буду тебе помогать, жалобы выслушивать, полезные советы давать. Каждой приличной ведьме такой помощник нужен, не знаю, как ты без меня справлялась вообще... Но теперь-то заживём, ну, скажи же! – он прямо-таки излучал довольство и счастье.

О фамильярах я конечно слышала, у моей двоюродной бабки даже был такой кот. Но он сперва живым питомцем был, а мы с этим шмелем вообще не знакомы.

― Не бывает так, чтобы просто любое существо фамильяром стало, – уверенно ответила я. – И чего ты здоровенный такой?

― А я не любое существо, – слегка обиделся шмель. – Ты меня жизни лишила? Лишила. Вину осознала? Осознала. Посочувствовала? Да. Всё. У нас нерушимая и глубокая духовная связь. А то, что я обрёл вес и размер, ну... А что за фамильяр из букашки? Несолидно как-то, скажи же.

Он презрительно пожужжал, а я хлопала глазами, пытаясь осознать новости.

― Погоди. Я тебя зашибла, а ты чего тогда довольный такой? И не злишься на меня?

― Тю, с чего бы? – он отлетел чуть подальше и прижал лапки ближе к пузику, изображая удивление. – Знаешь, какая у шмелей жизнь? Короткая! А ты или за пыльцой носишься, или матку охаживаешь. А у шмелиных маток характер паршивы-ый! Самовлюблённые, властные... Брр... И так всю жизнь, а потом помираешь. Вокруг красота, солнышко, цветы, а ты ничего и разглядеть толком не успел. Мне так жалко было себя, вот словами не передать. А тут ты со своей чудесной лопатой... Ну, замах у тебя, красотка, моё почтение! – восторженно выдал он. – Прямо как шарахнула! Если б выжил, было бы больно, – шмель потёр лапкой голову и радостно закончил: – А так я даже испугаться не успел, и уже раз, и новая жизнь!

― Ну, вообще-то призраки не живые, – проворчала я, недоверчиво поглядывая на этого позитивного фамильяра.

― Ой, не придирайся, это всё мелочи и условности. Вот он я, во всей красе! Жив и бодр. Хэмиш жил, Хэмиш жив, Хэмиш будет жить! – он принялся носиться вокруг и громко жужжать.

― Не знала, что у шмелей есть имя...

― У нас и нет, но я летал, слышал у людей, и мне понравилось. Кстати, а сколько живут фамильяры? – он снова завис перед моим лицом, заставив слегка отпрянуть.

― Пока ведьма не умрёт, наверное, – я всё никак не могла прийти в себя и вспоминала, что знаю о магических помощниках и связи с ними.

Шмель окинул меня пристальным, весьма придирчивым взглядом, снова облетел по кругу и строго спросил:

― Ты, вроде, бодрячком, да? Не собираешь, ну, того?.. Имей в виду, я не позволю. Мы теперь связаны, и ты у меня как миленькая ещё лет сто проживешь.

― Это ты меня обрадовал или припугнул? – поинтересовалась я хмуро, но шмель отмахнулся.

― Ладно, хорошо с тобой болтать, но пора за работу браться. Сейчас я тут всё облечу, проверю твою безопасность и вернусь с докладом, что да как.

― А ну, стой! Что это у тебя? – я поняла, что же меня всё время смущало даже больше, чем само появление призрачного гигантского шмеля. – Это брючный ремень и очки?.. Откуда?

― Ну, откуда, это тебе, как ведьме, виднее, я таких тонкостей не знаю, – занудно протянул он, и тут же с восторгом покрутился на месте: – Но скажи же, отлично смотрится, а? Я тут около дома вашего летал, за одним окном мужик брюнетистый одевался, плечищи широченные, талия такая, что оса позавидует, но вот, понимаешь, просто штаны надел, и не то. А как ремень застегнул, ого! Мужественность, сила! И я подумал тогда, что хорошо быть человеком, позавидовал даже. Но теперь и я с ремнём! Самец-красавец! Ну, скажи же!

Я почему-то покраснела, поняв, что мой шмель видел без штанов и рубашки одного вполне конкретного брюнета... Хоть бы он шторы закрывал, бесстыдник столичный!

― Не то слово... – буркнула я. – А очки откуда?

― А это я старика тут несколько раз видел с книгой, и ещё учителей в вашей школе человеческой... В общем, я понял, что те, у кого очки, они все умные. И я тогда подумал, Хэмиш, ты умный шмель, а очков нет, это не правильно. И тут лопата, магия, и бац! Очки! Представляешь? То есть я был прав – умён, поэтому они и появились. Кстати, есть же ещё какие-то очкастые змеи, и они символ мудрости. Эй, не хмыкай, это я у людей слышал, не сам придумал. В общем, я теперь первый в истории очкастый шмель, – он подлетел ко мне близко и заглянул в глаза. – Здорово, ну, скажи же!

― Э... Змеи, это кобры, только они очковые.

― Мелочи и условности! – он махнул на меня лапой. – И к тому же змей много, а я такой один. Потому буду очкастым. Надо же как-то выделяться среди прочих умно-мудрых. Всё, я полетел! – он послал мне воздушный поцелуй и умчался, вздохнув: – Эх, жаль, меня другие не увидят, такая мужественность и умный вид пропадают...

― Увидят! – завопила я вслед, поздно сообразив, но порыв ветра унёс мой голос в другую сторону.

Через несколько секунд из дома донёсся испуганный вопль.

3.3

Не успела я вбежать в кухню, как Помм ткнула пальцем в мою сторону и заорала:

― Ведьма виновата! Она шмеля прибила и натравила на меня его призрак! Эта вертихвостка точно на хозяина нацелилась, вот и хочет отогнать всех, кто ему предан, чтобы не мешали! – служанка голосила и тряслась, бледные губы дрожали, а около неё суетились Данрой и маг.

Проклятье! Только этого не хватало!

Я прошептала заклинание, щёлкнула пальцами перед носом женщины, и та икнула и умолкла, взгляд затуманился, но губы трястись перестали и приняли нормальный цвет.

― Не смотрите так, – огрызнулась я на мага. – Доротея испугана, травками долго успокаивать, да и не стала бы она пить то, что я приготовлю. Магия скорее поможет. Когда это полусонное состояние пройдёт, я смогу ей всё объяснить.

― Иннис, что за история со шмелём? И я бы точно успокаивающий чай выпил, – Данрой тяжело опустился на табурет и вытер пот со лба. – Не помню, когда так бегал в последний раз, но тут такие крики в моём доме...

― Да, – поддержал маг. – Мы слушаем, объясняйтесь. Или Доротея тоже вас так довела, что с магией не справились? Не часто ли вы себя в руках удержать не можете? Надеюсь, в этот раз, дядя, вы её не станете выгораживать.

― Патрик, дай ей сказать! – рассердился хозяин дома. – Довольно уже и того, что Дотти повторяет твои бредни насчёт планов Иннис.

И тут мужчины охнули и застыли, распахнув глаза и раскрыв рты. Посреди кухни появился Хэмиш.

― Так, красотка, мы тут по-самцовски потолкуем, а ты иди, травки для чая принеси, – мрачно прогудел он, вытолкал меня за двери и вернулся. – Ну, чего на девочку накинулись? – сурово спросил шмель обоих Данроев. – Не виновата она, я сам нечаянно напугал эту тётку. Думал, меня только Иннис видит, а оказалось, нет. Раскаиваюсь. Пострадавшей сочувствую, готов принести извинения. Ну, если она снова не станет в меня тарелками кидаться и орать. Тут, вообще, надо разобраться, кого из нас двоих эта встреча больше психологически травмировала. Думаете, раз я помер, так нервы крепче стали? А вот и нет, мог и ужалить в целях самозащиты от умалишённых, едва сдержался... Вы поймите, у меня же опыта фамильярского нет, – шмель развёл лапки в стороны, а потом махнул одной в сторону сада. – Я ещё этим утром пыльцу на цветочках собирал, а тут раз! Лопатой промеж глаз, и уже ответственная должность. И никаких инструкций. А моя ведьмочка-то что? У неё я тоже первый фамильяр. Чего этот плечистый на неё ядом брызжет? Где справедливость, ну, скажи же?! – он подлетел и ткнул лапой в плечо обалдевшего Данроя.

Я хихикнула, слушая и наблюдая за происходящим из-за приоткрытой двери. Пламенная речь моего защитника произвела сильное впечатление. Мужчины молчали, и мне было видно, как медленно ползли на лоб тёмные брови мага.

А талия у него и правда, тонкая... Вот почему судьба дала такую приятную наружность к такой противной «внутренности»?..

***       

― Ну, сколько чашек успокаивающего чая готовить? – поинтересовалась я, вернувшись на кухню, где Помм уже очухалась и громогласно возмущалась.

― Сама свой чай пей! – прорычала она. – И чтобы я эту мерзость в доме больше не видела! Не знаю я ни о каких фамильярах, и знать не хочу. Не было печали, приютили ведьму... – служанка с укором глянула на хозяина, будто он её предал.

― Эй, чего обзываешься? – ощетинился Хэмиш. – Зря я тебя не ужалил... – он подлетел ко мне. – Обидно и несправедливо, ну скажи же!

Шмель сел мне на плечо и прижался, как напуганный щенок, я даже непроизвольно его погладила, почесала легонько пушистую спинку, заметив, что обычно он полупрозрачный, а когда физически с кем-то соприкасается, уплотняется, превращаясь в крупную копию себя прежнего. Для тех, кто не любит насекомых, это было жутковато, наверное, но мне нравилось – такой большой жужжащий пушистик.

― Не расстраивайся, малыш, – прошептала я фамильяру. – Они привыкнут. Когда-нибудь... Я ведь предупреждала, что увидят тебя, жалко, ты не услышал.

― Ну, почему же? – неприязненно хмыкнул маг. – Зато теперь мы все знаем, что по дому носится призрак, который может в самый интимный момент появиться в любой комнате и увидеть то, что не нужно. Теперь в этом доме нигде не уединишься, а у вас, Лэйп, появилось ещё и оружие. Что не по-вашему, и он ужалит, да?

― Да была охота! – фыркнул Хэмиш. – Моё жало о тебя и пачкать жалко. С женщинами я не воюю, а старик вполне мирный, его жалить не за что. Но вот если обидишь Иннис, – он сорвался с моего плеча и завис перед носом мага, угрожающе жужжа, – я отомщу. Весь город узнает, что... – тут он что-то прошептал, маг побледнел и скрипнул зубами. – Не хочешь? То-то. И заметь, я узнал это до того, как стал фамильяром, не первый же день в этом саду летал. А новость будет пикантная, скажи же! – радостно закончил свои угрозы шмель и вернулся ко мне, кружил, наблюдая, как я готовлю чай для Данроя. Остальные, очевидно, его не будут пить.

― Дотти, мы сами позавтракаем, ты отдохни, – решил хозяин дома. – И не волнуйся, уверен, Иннис велит фамильяру к тебе не приближаться и на глаза не показываться.

― Хэмиш, ты слышал? Не создавай мне проблем, – я сурово глянула на шмеля, и тот разочарованно вздохнул, но кивнул, мол, понял.

― Вот и отлично, – Данрой улыбнулся, – идёмте завтракать. Там овсянка с земляникой и свежим маслом остывает.

― У меня дела в городе, там поем, – процедил маг, но старик не расстроился.

― Что же, значит, нашему пищеварению твой скисший вид не навредит. Берите чай, Иннис, какао мне сегодня не хочется. Хэмиш, парень, ты с нами? С удовольствием послушаю о шмелиной жизни.

― Да что там слушать? – отмахнулся мой довольный фамильяр и коварно хмыкнул. – Я вот вам такое о горожанах расскажу, что они сами ни в каких сплетнях не придумают. Я же летал, многое видел и слышал... С такими сокровищами на шантаже озолотиться можно! Забавно, скажи же! – Хэмиш толкнул меня в плечо и, радостно жужжа и потряхивая упитанным полосатым задом, вылетел на веранду.

― Лэйп, – процедил маг мне в спину, когда Данрой тоже ушёл, – я за вами слежу.

― Спасибо! – сладко улыбнулась я. – Если попаду в неприятности, хоть будет кому спасти.

Костяшки  мужских пальцев громко хрустнули. Ого, уже разминается, готовится меня спасать. Приятно...

3.4

До обеда я закончила борьбу с небольшими кустами-дикарями, и после отдыха планировала насылать страшную порчу на растения-переростки, которые без грубой мужской силы было уже не выкорчевать. Если успею все обработать, то к утру они превратятся в труху вместе с корнями.

Я дала себе неделю на расчистку сада, и только после этого можно будет смотреть планы, нарисованные его покойной хозяйкой. А вот с розами Данрой обещал познакомить меня на прогулке после обеда. Ванесса оставила подробное описания тех сортов, которые вывела, и меня распирало любопытство, что же там могло сохраниться, учитывая, что сад заполонили сорняки.

― Иннис, сегодня так жарко, а вы с самого утра работаете, – старик виновато глянул на меня, – как бы не перегрелись. И начинать-то лучше с небольшой нагрузки. Так моя Ванни говорила каждую весну, а вы уж прямо рьяно взялись за дело.

― Ничего, я девушка крепкая, и по работе соскучилась, к тому же магия при мне. Уже даже ваш племянник это не отрицает.

Мы рассмеялись, вспомнив бородавки, благо, брюнет вместе со своей пикантной тайной снова обедал не дома...

Мне прямо покоя не давало, что же маг скрывает, но Хэмиш наотрез отказывался даже намекнуть на разгадку, как бы я ни просила, пока возилась с кустами, а он кружил рядом для моральной поддержки. Так и заявил сурово:

― Не уговаривай. И нет, почесать мне спинку тоже не поможет. Я шмель чести, знаешь ли. Он тебя обидел? Нет. То есть имеем полное отсутствие состава преступления. Значит, и я проявлю самцовую солидарность и буду молчать, – он гордо отвернулся, но тут же хихикнул. – Ну и опять же, чего козырь раньше времени светить? Вдруг проболтаешься, и как я потом буду тебя защищать? Во-от! – протянул он многозначительно, заметив, что я согласно кивнула. – Потому у меня и очки. Умный! Умный у тебя фамильяр, скажи же?!

И он, радостно жужжа какую-то песенку, умчался по своим шмелиным делам. И по тому, как бодро вихлял полосатый зад, было ясно, что Хэмиш вполне доволен собой, жизнью после смерти и вообще всем вокруг. Я вздохнула. Мне бы его оптимизм. Просмотр садов-кандидатов на участие в конкурсе через месяц...

― Готовы к прогулке? – голос старика вывел меня из задумчивости. – Посмотрите сразу, насколько плохи дела, а то, может, и зря я всё это затеял. Не с садом, – спохватился Данрой, – а с конкурсом. В прошлый раз, когда Ванни победила, сад выглядел идеально, и розы поразили судей пышностью цветения.

― У нас ещё есть время, чтобы решить, участвуем или нет. Не надо сдаваться, – я хотела бы говорить увереннее, но когда вера в лучшее противоречит реальности и здравому смыслу, всё заканчивается слезами, не стоит обнадёживать ни старика, ни себя.

***

День действительно был жарким, мы старались держаться в тени, я делилась планами, и вдруг в знойном воздухе мой чуткий нос уловил чудесные ароматы.

― Розы... Там, – я показала в сторону поворота дорожки.

― Вы правы, – улыбнулся Данрой. – Значит, что-то всё же цветёт, это добрый знак.

Увы, вид розария категорически опровергал это оптимистичное заявление. Несколько жалких старых кустов, почти без листвы, торчали посреди жирных и сочных сорняков.

― Вот, – вздохнул Данрой. – Этот сорт Ванни создала, когда заканчивала садоводческую школу в столице, и мы тосковали друг без друга. Представляете, познакомились здесь на ярмарке, и три года ждали, чтобы пожениться. Она назвала его «Встреча после разлуки».

Он показал на ветку, усеянную бордовыми шипами. Среди редкой листвы поник единственный цветок, часть многочисленных ярко-малиновых лепестков уже облетела в траву.

Я сосредоточенно уткнулась в описание, чтобы пометить, что растение выжило, а на самом деле просто спряталась от неловкости. Показалось, будто вмешиваюсь во что-то очень личное. Данроя одолели эмоции, они звучали болью и грустью в его голосе, а я, несмотря на это, завидовала им с женой. Вот так найти друг друга и любить всю жизнь! Разве это не чудо?

Молчание стало невыносимым, и я судорожно искала, о чём бы заговорить.

― Там ещё роза? «Поцелуй новобрачной», да?

Мой взгляд наткнулся на небольшое пятно персикового цвета. Присмотревшись, я увидела пару бокаловидных цветов, лепестки которых будто специально раскрасили розовым по краям. Тонкие ветви с мелкой листвой совсем затерялись в высокой траве.

― Да, – старик вздохнул, он пытался держаться, но проигрывал эту борьбу с чувствами. Его голос слегка дрожал, – а следом за ним «Первый бал». Жалкое зрелище, а когда-то этот мощный куст цвёл белыми махровыми цветами так, что листвы было не видно. И благоухал просто сумасшедше, ветер даже в дом аромат доносил, а ведь тут далековато. Как сейчас помню, яркий с ягодными нотками... Ванни любила его, готовила себе духи из этих цветов.

― Похоже, для вас тяжело гулять здесь, – тихо проговорила я, чувствуя, как мужчина всё больше печалится и уносится мыслями в прошлое. – Каждый куст, как кусочек жизни...

― Так и есть, моя дорогая. Но для того, чтобы оставить память об этой жизни я и хочу восстановить сад. Ванни ушла, я тут тоже недолго задержусь уже, а наша любовь будет жить в этих розах. Не знаю, почему мне раньше это в голову не пришло, пока тут ещё можно было что-то спасти.

― А это что за сорт? – я опять уткнулась в записи, чувствуя, что сейчас разревусь, буквы перед глазами плыли.

― «Румяные щёчки», – старик тронул дрожащими пальцами ярко розовые бутончики, осторожно сорвал и протянул мне цветок шаровидной формы, кремовый с нежно розовым краем лепестков.

У этого куста цветки были некрупные, но росли кисточкой на конце ветви, и ветвей таких было целых три. Вот это точно добрый знак! Я улыбнулась.

― Нравится? – заметил Данрой. – Ванни создала его в год, когда Патрик родился. Мы мечтали о детях, но не вышло, и она души не чаяла в племяннике. А он теперь... Ни дом ему не нужен, ни сад, и дядька старый дурак, сентиментальной ерундой занимается! – мужчина резко отвернулся, но я заметила скатившуюся по морщинистой щеке слезинку.

Модник так сильно его ранил, так обидел и даже не понял этого! И неужели маг забыл, как относилась к нему тётушка? Она ему сорт роз посвятила! Почему же такое равнодушие? У меня в голове не укладывалось. Моя бабушка не была милой старушкой, прямо скажем, эта старая ведьма кого угодно могла до слёз довести, что и делала с удовольствием, но когда она умерла, мы с мамой не старались её забыть. Наоборот, вспоминали хорошее, как она бескорыстно деревенский скот лечила, как любила животных, какие вкусные пироги с крапивой и яйцами пекла... А этому гаду жалко, что старик сад восстановит?! Да что это за человек такой?

― Пропал, – раздался глухой, убитый голос Данроя, и это было хорошо, потому что мне уже хотелось вернуть бородавки на нос брюнета. И не две, а штук пять.

― Что пропало? – собралась я и глянула на высохшие пеньки, да пару торчащих, как кости, мёртвых веток.

― Он. «Любовь моя»... Ванни подарила мне этот сорт на двадцатую годовщину свадьбы.

Старик шумно сглотнул и пошёл дальше, не оглядываясь, а я глянула в записи и прочла: бордовые бутоны раскрываются в огромные ярко-алые цветы с крупными золотистыми тычинками. Сильный, яркий запах, листва блестящая, тёмная.

Надо было бы поставить прочерк, но рука не поднялась. Казалось, так я перечеркну то, что было у этой пары.

― Вот и всё, моя дорогая Иннис. Если вы сумеете спасти хоть что-то из наследия Ванни, я умру счастливым человеком, – Данрой выглядел совсем поникшим, и я заметила, как он прошёл мимо ещё одного куста.

― Всё? А этот красавец? Он выглядит моложе остальных, – я указала на несколько мощных побегов с бордово-зелёной листвой, над которыми тянулись к солнцу оранжевые немахровые, но крупные цветки, собранные в кисти. Запах стоял чудесный, именно его я и учуяла из-за поворота.

― «Последний день лета», – мрачно ответил старик, остановившись, но не глядя на кустик. – Ванни не успела представить этот сорт на ежегодной выставке в столице. Она умерла за месяц до этого. Свои последние дни отдала...

Данрой поспешно ушёл, будто убегал от болезненных воспоминаний. А я подумала, что Королевский конкурс включает в себя не только оценку садов и отдельных садовых композиций, но там же можно представить новые сорта. Ванесса любила эту розу, вложила в неё силы и душу, так разве не стоит нам если не сад показать, то хоть цветок?

Но, похоже, мне придётся долго и очень осторожно уговаривать Данроя завершить дело любимой жены и сделать то, что она не успела. Кажется, он до сих пор ревновал к растению, которое отняло внимание любимой, а ведь они могли провести это время вместе...

― Привет, что делаешь? – рядом появился жизнерадостный Хэмиш.

― Собираюсь наводить порчу и проклинать, – хмуро ответила я, витая в своих мыслях.

― О... И судя по лицу, не шутишь, – напрягся фамильяр. – Маг, да? Допёк? Никакого чувства самосохранения, скажи же?! А из-за него тебя казнят, и я помру. Опять... Слушай, может, всё же шантажом обойдёмся, а? Проявим человеколюбие и снисходительность?.. Ну, или хочешь, я его ужалю?

Я всё ещё думала о своём и болтовню шмеля почти не слышала. Как же убедить старика?

― Да, так и сделаем, – бросила фамильяру и пошла бороться с кустами.  

3.5

Дело шло бодро, хотя работа с тёмной магической силой изматывала посильнее прополки и размахивания лопатой вместе взятых. Я любила все растения и убивать здоровые кустики за то, что выросли в неположенном месте, было неприятно, но и оставить нельзя, слишком агрессивно они разрастаются.

Однако в нескольких местах я всё же сохранила самые крупные экземпляры. Времени мало, дел много, а дикари уже отлично прикрывают угол ограды, часть забора и закрывают с дорожки вид на мой сарай. Уберу старые и повреждённые ветви, а впереди высажу цветы, вот и послужат дикие захватчики во благо нашему делу.

Закончила я быстрее, чем думала. Магической силы не осталось, а вот облагородить хоть одного дикаря до ужина было можно. Заодно за работой скину гнетущее ощущение, оставшееся после порчи кустов.

Солнце уже садилось, сад был залит золотисто-розовым светом, в небе над кромками деревьев разгорались яркие краски. Хорошо, так тихо, спокойно.

Я осмотрела кустик и взялась за секатор.

― Так-с... Эту ветку убираем, тут укорачиваем, – бормотала себе под нос, – здесь лишнее отрезать надо, эти дохлые побеги вырезать...

― Вон отсюда! – рык, очень похожий на звериный, разнёсся над садом.

Несколько птичек испуганно вспорхнули с веток, а я вздрогнула. Появилось неприятное предчувствие проблем... Хотя, с чего бы? Я весь день в саду, никому ничего не сделала. И тут память подкинула то, что пропустило сознание – Хэмиш! Он же что-то болтал о шантаже и предлагал кого-то ужалить!

― Нет! Ну, нет! Пожалуйста! – тихо взвыла я и рванула к дому, однако едва не врезалась в фамильяра, появившегося прямо передо мной.

― Спасай меня быстро! – завопил шмель, бесцеремонно задрал мой подол и, залетев под юбку, намертво вцепился в ногу.

― Ай! – было щекотно и неловко. – Ты что творишь?! Ты что там устроил?

― Я устроил? – продолжал голосить Хэмиш. – Да этот маг едва мне крылья не подпалил! Псих, как есть псих! Я только появился, только сурово на него глянул и обвинил, как он начал палить по мне огненными шарами! Едва комнату не поджёг... Я насилу удрал. От испуга даже забыл, что умею исчезать и появляться там, где надо.

Хэмиш дрожал, отчего моя юбка вибрировала, и было просто неприлично предположить, какая именно часть моего тела жужжит и нервно побзыкивает.

― Вылезай немедленно! И так проблему создал! – задрав подол, я попыталась оторвать шмеля от коленки, но тот упрямо упирался и жужжал громче.

― Ты меня породила, тебе меня и защищать! Не вылезу. Не хочу стать насекомым с хрустящей корочкой, а этот ненормальный за мной погнался...

― Вот вы где оба! – рявкнул знакомый голос с кровожадным удовлетворением, и я, а со мной и шмель на коленке, подпрыгнули от неожиданности. – Всё, Лэйп, собирай барахло и марш отсюда! Ты на меня своего монстра натравила. Он меня укусить пытался! И я это так не оставлю.

― Ой, да ладно! Что я там пытался?.. – возмутился Хэмиш, так и не отцепившись от меня, а разъярённый взгляд мага то и дело перепрыгивал с моего лица на ногу, оголённую до середины бедра.

Проклятье! Я резко одёрнула юбку.

― Только подлететь успел, – Хэмиш возмущался из-под юбки гораздо увереннее, – только сказал, что буду карать за обиду, нанесённую моей ведьме, да двинулся к месту пониже спины... А  ты меня едва не сжёг живьём! Иннис, подай на него в суд за зверское нападение на фамильяра!

― И какую же обиду я тебе нанёс, а, ведьма? За что ты послала этот полосатый комок меха меня ужалить? – злые глаза мага превратились в щёлки, голос стал пугающе тихим.

― Обиды перечислять долго, могу список составить попозже, если захочешь, – я расправила плечи, и прямо глянула на брюнета. – Только никого я к тебе не посылала.

― Как не посылала? – заорал из-под подола шмель. – Ты же проклясть его собиралась, а я предложил обойтись малой кровью. Сама согласилась, а теперь в кусты? – он стрелой вылетел наружу и завис перед лицом мага. – Вот же коварные самки, скажи, да?! Слушай, я хотел как лучше, а то сам знаешь, ведьмы уж проклянут, так проклянут. Подумал, зачем нам всем эти проблемы? А укус, ну, что укус? Почешется и пройдёт. Подумаешь, не сел бы ты пару дней на своё упругое седалище...

― Проклясть хотела? – маг отбил шмеля, как воздушный шарик и шагнул ко мне, а я, наконец, поняла, что случилось.

― Хотела, да. И прокляла, да ещё порчу наслала. Бородавки появились? Что-то болит? Или может, ты уже помирать собрался? – тут маг слегка призадумался, будто прислушивался к собственному телу, а я пошла в атаку. – То-то! Потому что не о тебе речь шла. В саду работы полно, разросшиеся кусты убирать надо, в лишних рабочих рук-то нет, вот я магией их и убивала. А шмель всё не так понял, а потом я его из-за собственных мыслей не поняла. Никто тебе не угрожал. Я за весь день о тебе почти и не вспоминала, много чести.

Мне вспомнилось расстроенное лицо старика, и мелькнуло лёгкое сожаление, что не наслала порчу на этого модника. Брюнет снова был одет с иголочки, сапоги блестели, причёска лежала – волосок к волоску.

Как ему это удаётся? Будто он только что вышел из спальни, где над ним камердинер колдовал. А ведь маг-то весь день где-то пропадал, на улице ветерок, пыль... Я вот, наверное, похожа на пугало после работы.

Я вдруг почувствовала себя лохматой гусеницей против роскошного мотылька, и напряглась, руки непроизвольно расправили подол юбки.

― Хочешь сказать, вышло недоразумение? – язвительно усмехнулся Данрой-младший, явно не веря ни единому моему слову.

― Именно это я и говорю. И не смей мне указывать, когда собирать вещи. Не ты меня сюда нанял, не тебе меня и увольнять, – злость, бурлившая во мне с обеденной прогулки, взорвалась фонтаном под натиском смущения. – А был бы ты нормальным человеком, так помог бы дядьке мечту осуществить. Его жена тебя обожала! Розы посвятила! А ты предложил дурацкую скамейку в память о ней поставить? У тебя что, совсем души нет? Разве ты не видишь, как старику больно? У меня родни не осталось, и это тяжело, а тебе повезло, есть чудесный дядя. Он такой одинокий и мечтает всего-то возродить сад жены. Но нет, это выше твоего столичного понимания, да? Даже не замечаешь, что каждое твоё гнусное слово ему новую рану наносит? Хрущ бесчувственный! Вот ты кто! – выкрикнула я в конце, и от жалости к Данрою расплакалась и убежала в свой сарай. На сад уже опустились сумерки.

― Дурак он, скажи же?.. – спустя время Хэмиш появился рядом и сел мне на колени, сочувственно погладил лапкой мою руку. – Не реви, красотка. Он помочь не хочет, так мы сами справимся... Прости, что я тебя подвёл. Хотел-то как лучше... – от расстройства усики моего фамильяра печально опустились, но ответить я не успела.

У входа в сарай зашуршал гравий дорожки. Кто-то шёл.

3.6

― Иннис, вот вы где, – в дверях появился встревоженный Данрой. – Что стряслось? Я слышал крик Патрика, и Дотти сказала, что племянник мчался в сад и был в ярости. Он снова вас чем-то обидел? Вы плачете?

― Нет. Я просто убивала дикие кусты, а это тяжело, после такой работы всегда плохо на душе.

Почему я соврала?

― Ах, вот оно что, – старик с облегчением выдохнул. – Значит, племянник не соврал о том, что обнаружил осу в доме. Она, видите ли, никак не желала улетать, и он настолько разозлился, что погнался за ней в сад. Хотя странная идея, честно говоря...

Оса? Действительно, странно. Как это красавчик дяде не нажаловался, если не поверил нам с Хэмишем? Решил смолчать, чтобы потом отомстить побольнее?.. Ой, кажется, подозрительность заразна!

― Ну, осы бывают очень злые... – я порадовалась, что не сказала о стычке с магом, и легонько, но сурово сжала головёнку шмеля, уже собиравшегося рубануть правду. Не надо беспокоить старика, сами разберёмся.

― Вообще, – призадумался старик, – Патрик с детства ненавидит насекомых. Как-то во время завтрака на веранде он сунул в рот дольку персика, не заметив сидевшую осу, и та его за губу укусила. Бедный, он так опух, весь день мучился в страшной лихорадке, Ванни с ног сбилась, стараясь облегчить ему страдания.

― О... Так у него аллергия?

Я не на шутку испугалась. Если бы Хэмишь укусил мага, всё могло закончиться плохо. Шмель тоже испуганно съёжился и исчез.

― Увы. После того случая мать стала всё реже привозить его к нам, говорила, что в городе безопаснее, насекомых меньше, и уж тут не поспоришь, конечно. Так мы и отдалились постепенно. А когда умерла Ванни, а потом и мой брат, я почти потерял связь с племянником. Патрик знал, что я не выносил его мамашу, так что на её похороны меня не позвал, а я решил не ехать, чтобы не ляпнуть чего-то, что обидит парня. За много лет это наша первая встреча... И не похоже, что мы семья, правда?

Данрой присел рядом со мной на скамейку и грустно вздохнул.

― И всё же вы есть друг у друга. Я слышала обрывок вашего разговора тогда. Ваш племянник не приехал бы за вами, если бы не беспокоился. Наследство-то его явно не слишком волнует.

― Вы его защищаете? – удивился старик. – Да, наверное, что-то хорошее в нём осталось, только проявляется оно странно. Забрать он меня хочет, а! – Данрой погрозил кулаком в сторону дома. – Как вещь! Словно я уже ума лишился и сам ничего не решаю в собственной жизни... Нет, всё же мамаша там постаралась. Никогда не понимал, что мой брат нашёл в этой высокомерной, плаксивой стерве с невинной внешностью... В любом случае, она сумела и нас с ним рассорить, и племянника  от меня отвратить. Мы с Ванни были для неё деревенщиной. Эта профессорская дочка, выросшая в столице, и брату моему вечно пеняла на провинциальное происхождение. Убедила уехать в город, получить учёную степень и вместе с ней преподавать в немагической академии. Правда, получать деньги от фабрики не считала зазорным. Уж так расстроилась, когда я её закрыл! Столько гневных писем было! Не удивлюсь, если и бедного брата удар хватил из-за неё...

― Не удивительно, что вы её недолюбливали. Кажется, она была неприятной особой, – скривилась я. Ясно, в кого маг такой. И старик будто ответил на мою мысль.

― Это мягко сказано. Она никого не любила, кроме себя. Мужу вечно претензии высказывала, а уж как Патрику доставалось! За развязанный шнурок – унизительные насмешки. Испачкался за столом – марш в угол на весь день. Сделал поделку и маме принёс, а в ответ: «Зачем мне эта дрянь? Иди, почитай книгу!» Никогда у неё не было доброго слова для сына. Только требования, обвинения, недовольство и насмешки. Ты должен вести себя так, делать то, не позорить меня этим... Даже моя добрая Ванни иногда хотела придушить эту горе-мамашу. Чего удивляться, что Патрик таким вырос? Она из него всю радость, лёгкость, всё детство вытравила с малых ногтей. Жалко парня. Академию магии окончил, карьеру сделал, первый маг в роду, а глаза-то пустые. Нет в нём счастья, и мне больно это видеть. Не такой жизни хотел я тому мальчишке, которого помню.

Старик тяжело вздохнул и умолк, глядя в стену, а я просто физически ощутила его переживания.

― Когда мой дед бросил бабушку, она стала невыносимой. Всё ещё обожала животных, но ненавидела людей, особенно женский пол, и вечно срывалась на маме. Но мама, несмотря на это, выросла совсем другой. Она была отзывчивой, весёлой, любила жизнь и людей...

― Хотите сказать, не только мать виновата в том, каким стал Патрик?

― Хочу сказать, что, несмотря на воспитание, когда человек вырос, он сам может выбирать, как себя вести и каким быть. Однако, как вы сказали, за много лет это ваша первая встреча с Патриком, – я назвала имя мага и поймала себя на глупом ощущении, будто сократила этим пропасть между нами. – Вы оба друг друга не знаете. Он может оказаться не таким плохим, просто из-за меня ваша встреча вышла сложной.

― Иннис, почему вы защищаете его после всех обид?

Старик внимательно на меня смотрел, и стало неловко. Кто я такая, чтобы о нём волноваться и подталкивать к племяннику? А вдруг напрасно обнадёжу человека, а маг окажется в итоге таким же, как его мамаша? С чего я вообще взяла, что в нём может быть что-то хорошее?

И всё же я смущённо улыбнулась:

― Не знаю. Просто каждый имеет право на ошибки, но надо позволять людям их исправлять. Вы нужны друг другу, дайте ему шанс, господин Данрой.

Мужчина долго на меня смотрел, думая о чём-то, но неожиданно встал и протянул мне руку:

― Идёмте, мудрая ведьмочка. А то, боюсь, ужин остынет, Дотти будет ругаться и попросит Патрика разогреть еду, и тогда мы с вами окажемся ему обязаны.

― Ужасная перспектива, – хихикнула я, а старик бросил на меня странный взгляд, будто что-то задумал.