Руки прочь от метлы!

– А ну, убрал руки!

Я выскочила из комнаты, услышав шум в мастерской. Опять он! Высокий, статный мужчина в темном офицерском мундире с самодовольным выражением лица стоял за прилавком и держал в руках метлу. Мою! Ту, которую я прямо-таки выстрадала, копила несколько месяцев, ограничивая себя во всем.

– Руки прочь от метлы! – я вихрем сбежала с лестницы. – Что вам здесь снова понадобилось, господин инспектор? Проверка была два дня назад, все, что можно было найти, вы уже нашли, штрафы выписали. Забыли что-то?

Мужчина повернулся и одарил меня тяжелым взглядом, поставил метлу на место и вышел из-за прилавка.

– Дорогая Велла, в прошлый раз мы не закончили.

– Велена, – процедила я сквозь зубы.

Ух, как я ненавижу этих важных магов! Возомнили, что их магия превыше всего, устраиваются на контролирующие должности только для того, чтобы чувствовать над ведьмами свое превосходство! Именно так рассказывали нам в Академии ведьм, и все это я постигаю на практике!

Кажется, мое лицо перекосило. Недоговорили, говоришь?! Да я вчера три часа потратила на то, чтобы показать все документы, открыть все бутылочки, сверить зелья, находящиеся под строгим контролем. При виде черного мундира Инспектора по надзору за ведьмами все мои клиенты разбегались как тараканы при виде тапка. Конечно, кто захочет афишировать поход в ведьминскую лавку. Нас в крупных городах вообще не жалуют, поэтому если кто и заходит, то под строгим секретом. Зная полгорода в лицо, я еще ни с одним не поздоровалась на улице при встрече. В итоге за несколько лет практики в Гномире, я общалась исключительно с городскими ведьмами.

– О чем же, господин Горан, вы забыли упомянуть? – растянула я на лице улыбку и отошла к шкафу с губками от геморроя.

– Можно просто Ивар.

Инспектор проследовал за мной, чтобы не кричать через всю мастерскую. Я выдохнула с облегчением, ведь под стойкой у меня настаивалось приворотное зелье, запрещенное к продаже во всем Величавце. Конечно, никто этого правила не соблюдал, но стать первой ведьмой, попавшейся на привороте, я не хотела.

– Проверяя документы, я обнаружил, что мы не осмотрели ваши сухие травы. Есть у вас полный список?

Я заскрипела зубами. Сорок минут вчера ушло на перебирание мешков с травами.

– У меня их нет.

Да, врать нехорошо, но тратить и сегодняшний день на проверки я не собиралась.

– Как? – надменная бровь взметнулась наверх. – Совсем?

– Абсолютно! – я сделала честные-пречестные глаза.

– Госпожа Боско, вы же понимаете, что сокрытие запрещенных веществ от Инспекции по надсмотру за ведьмами грозит большими штрафами.

– Господин Горан, – я попыталась улыбнуться как можно естественнее, хотя желание подмывало отправить инспектора выполнять его прямые обязанности с напутствием никогда не возвращаться, – мы знаем друг друга, кажется, всю жизнь. Как только я встала на учет в вашей конторе, вы меня не оставляете больше, чем на пару дней. Вы уже лучше меня должны знать, что, где и в каком количестве лежит.

– Велена, вы же неглупая ведьмочка и понимаете, к чему я клоню.

Ох, инспектор, вы не представляете, насколько неглупая. И только повышенное чувство самосохранения удерживает меня от того, чтобы не напустить на вас чары забвения или не подлить слабительного в чай, который вы у меня галлонами выпиваете. Только шиш вам, а не понимание! Я приличная девушка, хоть и ведьма!

Вслух, конечно, пришлось произнести другое.

– Ведьма, – поправила я его, – и я не понимаю, о чем вы.

Инспектор подошел настолько близко, что я почувствовала горячее дыхание на шее. Рука скользнула по моей талии, притягивая к себе, а горячие губы я почувствовала около уха.

– Ты все понимаешь, маленькая, глупенькая ведьмочка. Я – твой личный инспектор по надзору. Одно мое слово – и ты лишишься лицензии на работу в городе. Я могу это сделать, ты прекрасно знаешь.

И я знала. По рассказам Мариуки, которая раньше меня приехала и открыла свою лавку, Ивар Горан был самым жестоким из всех инспекторов. Но самое его отвратительное качество – это требовать женских утех за возможность спокойно работать. Те, кто соглашался, получал лицензию на год и спокойное ее продлевал. После того, как Горан получал то, что хотел, девушка переставала его интересовать. Только я не такая, и расплачиваться с ним не собираюсь. Ведь в жизни ведьмы честь и метла – две святые вещи. Если святость можно вообще относить к ведьмам.

– Пустите, – я потянулась за склянкой и бросила под ноги первое, что попалось под руку.

Едкий оранжевый дым пополз по лавке, заползая в легкие и обжигая гортань при каждом вдохе. Но мой маневр сработал, рука разжалась, а я успела отскочить подальше от этого ловеласа.

– Противная ведьма! – Горан закашлялся, прикрывая рукой рот, отошел к окну и открыл. – Ты все равно сделаешь то, что я хочу.

– Не понимаю, о чем речь, мой личный инспектор по надзору, – скорчила я гримасу.

Приоткрыв дверь, я стояла, жадно вдыхая свежий воздух. Вот угораздило меня разбить именно средство от тараканов. Работает идеально, вся живность сбегает моментально, включая хозяев дома. Пока я тяжело дышала и улыбалась проходящим жителям, удивленно поглядывающим на меня, незаметно продолжала следить за инспектором.

Ивар Горан стоял около окна, так же, как и я, ловя дуновение свежего ветра. В профиль он был ничего, высокий, подтянутый, с орлиной горбинкой на носу, придающей ему оттенок мужественности. Темные волосы гармонировали с его острыми карими глазами, заставляющими меня каждый раз вздрагивать, когда его взгляд задерживался на мне. Все бы было ничего, если бы не три вещи: вредность, упертость и похабный мужской взгляд.

– Господин инспектор, вам не пора уходить? – я пошире приоткрыла дверь. – Думаю, вопрос с травами уже решен?

Горан отвернулся от окна, достал платок и протер выступившие слезы. Ох, какие мы манерные! Я провела рукавом по лицу и еще шире открыла дверь. Надеюсь, доведение инспектора до слез не числится в перечне штрафов?

– Завтра я зайду, Велла. И тогда мы проведем полную проверку.

С этими словами он качнул тростью, вокруг воздух чуть дернулся, пропуская магическую струю, которая мигом убрала все последствия падения склянки, и вышел на улицу. С облегчением я вздохнула и закрыла дверь. Хоть что-то полезное от этого ирода, убирать и проветривать не придется. До прихода госпожи Буалонтье, которая заказывала омолаживающий отвар, оставалась пара часов, нужно было торопиться. Зелье уже стояло на плите, оставалось лишь не пропустить время, когда его нужно снимать.

Словно вторя моим мыслям, за стеной раздался громкий хлопок, в дверь лаборатории что-то отлетело, а из-под двери повалил черный дым. Госпожа меня убьет!

Весь остаток дня пришлось провести за варевом нового омолаживающего отвара. Дело это хлопотное, особенно если ты добавляешь то, чего не заявлено. Говорить своим клиентам о том, что в крем для рук я добавляю толику магии, совершенно не стоило. Не модно это для ведьм. Вот висящие лягушачьи лапки из папье-маше, пучки засохшей крапивы и противно пахнущие средства от порезов, гнойников и поноса – все это доводит клиентов до полного экстаза. И неважно, что все это могло пахнуть гораздо приятнее, потому что вонять там просто нечему, в составе только натуральные травы и родниковая вода. Но тогда брать не будут. Вот и приходится разводить все снадобья серой или грибами «ведьмины яйца». И название противное, а воняет так, что потом отмыться еле удается. Но чем больше воняет, тем больше готовы за это платить.

Вечером единственным желанием было упасть на кровать не раздеваясь, но лишь запах нового приготовленного средства для госпожи Буалонтье поднял меня с кровати. Налив полную ванну, я была готова опуститься в райскую пенную кущу, но тревожный звонок у двери заставил остановиться. Я выглянула в окно, уже смеркалось, людей на улице было немного, и лишь красный подол платья, выглядывающий из-под дорожного плаща, говорил о том, что поздний посетитель мне не привиделся. Звонок раздался еще раз. Я продолжала смотреть в окно на девушку, переминающуюся с ноги на ногу у моего порога. Уходить она явно не собиралась, но нервничать начинала все больше, оглядываясь по сторонам. Я не выдержала и сбежала вниз. Не успела я открыть дверь, как девушка ворвалась внутрь, и сама захлопнула дверь у себя за спиной.

– Вечер добрый, – оглядела я ее с ног до головы, понимая, что такая поспешность грозит мне кучей неприятностей.

– Да, добрый. Наверное.

Девушка перевела дух и откинула капюшон. Золотистые локоны упали на плечи, она провела по ним рукой. Таких рук я в районе не видела никогда. Ими никогда не убирали, не стирали и не готовили. И тем более не работали. Девушка явно из знати, а это может означать либо то, что я сегодня хорошо заработаю, либо то, что огребу немерено неприятностей. И судя по виду девушки, мне грозило второе.

– Вы должны мне помочь, – выпалила она, нервно теребя пальцы.

– Это я уже поняла, – я закинула на плечо полотенце, которое так и держала в руках, и прошла вглубь лавки. – Что именно вы хотите? Маска молодости, прыщик убрать, ресницы сделать чернее?

Чем дальше я говорила, тем больше понимала, что нужна ей не вся эта дребедень, которая продается у меня в лавке.

– Нужно приворожить какого-нибудь принца? – пошла я ва-банк.

Шаг рискованный, за такое и в тюрьму можно, но не похожа она на подставных полицейских ищеек, которых можно было бы ждать от инспектора Горана.

– Нет, – отмахнулась та, а мне стало намного интереснее. Что может волновать молодую девицу, явно из богатой семьи?

– Вас хочет в жены богатый старик, и вам нужно отворотное зелье?

Ну, это уже перебор, если за первое еще можно оправдаться тем, что варила из благих намерений вернуть любовь, то здесь отмазываться будет нечем.

– Нет, – снова удивила меня девушка. – Я хочу, чтобы вы сделали зелье невидимости.

В этот момент я даже рот открыла. Но девушку это, видимо, не смущало. Она прошлась мимо шкафов, разглядывая их содержимое. Дойдя до стойки, она замерла, разглядывая метлу. Протянула руку, но я выскочила перед ней, загораживая стойку.

– Зелье невидимости запрещено! – выдала я, будто сама была белой правозащитницей. – Это самое злостное преступление! Даже храмовникам запрещено использовать магию для сокрытия.

Лицо девушки на миг стало злым, но тут же приобрело равнодушное выражение. Может, мне показалось?

– Для храмовников и магов это тяжелое преступление. И то потому, что они по службе могут скрывать преступников. А магия ведьм – это совсем другое. На нее и магических защит-то нет.

Мне этот разговор совсем не нравился. Храмовников, вассалов Светлой веры, кидали в темницу, а уж что сделают с ведьмой, страшно представить. Нас не трогают ровно до той степени, пока мы приносим пользу. Если ведьма оступится, все глаза закроют даже если придет Святая Инквизиция, которая вопреки всем законам продолжает сжигать ведьм.

– Нет, дамочка, – я прошла к двери и открыла ее, – идите-ка отсюда, мне такие неприятности не нужны. Может, вы воровка или убийца, откуда мне знать? Приличные люди о таком не просят.

Девушка вся побелела, губы задрожали, нетвердо она подошла к столу, открыла сумочку и вывалила на стол все ее содержимое. Золотые монеты, драгоценные камни, все посыпалось на стол, скатывалось на пол. Такого количества золота и драгоценностей я не видела никогда.

– Это все, что у меня есть, – выпалила она.

Я зажгла свечу, подошла ближе и надкусила монету. Настоящая. Камни тоже блестели так, что сомневаться не приходилось – передо мной целое состояние.

– Зачем вам это зелье?

Лицо девушки вмиг заледенело.

– Поверьте, вам лучше не знать. Но если у вас все получится, вы не будете нуждаться до конца жизни. Что вы хотели? Переехать в столицу? Убрать все эти бутафорские лапы и веники и заниматься только знатными дамами, делая обворожительно пахнущие кремы, а не эти вонючки? У вас есть шанс.

Я снова посмотрела на рассыпанные драгоценности. Соблазн был слишком велик. На свою лучшую метлу я копила несколько месяцев, а тут смогу напичкать ее такими ведьмовскими примочками, все девчонки обзавидуются.

– Приходите через три дня, – сдалась я.

Девушка улыбнулась и направилась к двери.

– Значит, мне правильно вас рекомендовали.

С этими словами она вышла на улицу.

Интересно, кто это такой добрый, решил сплавить мне пожизненное заключение. Но, если все выйдет, уеду в столицу, открою приличную лавку и буду ходить в дорогущих платьях, на которые сейчас только засматриваюсь.

Я сгребла монеты в старую коробку от масла, подняла коврик и засунула свое новое сокровище под половицу.

Всю ночь я плохо спала, мне снились исчезающие девушки и инспектор Горан, который пытался ухватить меня за руку. Поэтому с утра все валилось из рук: перепутала масла и чуть не продала господину Родану настойку от похмелья вместо мази от радикулита. Когда пришла госпожа Буалонтье, я чуть не выронила с таким трудом добытое средство для омоложения. А про приворотное зелье я бы совсем забыла, если бы не сам инспектор Горан, заявившийся ко мне за пять минут до закрытия лавки на обед.

– Мы закрыты, – крикнула я специально погромче и сильно недовольно.

Вдруг устыдится и даст честной девушке спокойно пообедать? Но Горан был не из тех, кто прощает или дает слабину.

– Госпожа Боско, мы с вами не закончили.

Я только успела закрыть все еще настаивающееся зелье полотенцем, как инспектор перегнулся через прилавок и посмотрел на меня сверху вниз.

– Пришло время пересчитать все ваши запасы.

– Знаете, что? – я вынырнула из-под прилавка и посмотрела на инспектора. – Это уже самоуправство! Каждый день вы заявляетесь ко мне, проводите проверки, но ничего не находите. Вам не надоело?

Смешные искорки блеснули в уголках его глаз.

– Госпожа Боско, вы же знаете, если я ничего не нашел…

– … плохо искали, – закончила я за него. – Но я же не виновата, что вы так плохо работаете.

Искорки исчезли, а зрачки стали чернее ночи.

– Предоставьте все имеющиеся у вас травы, – Горан с силой хлопнул папкой по столу, открыл ее, взял карандаш и занес его, готовясь писать.

Я вздохнула и открыла шкаф, в котором сушились травы. Теперь день убит напрочь. Но это не самое страшное. Хуже то, что у меня под прилавком стоит запрещенное зелье, которому доходить осталось минут сорок от силы. А после этого, если не перелить в закрытую колбу, оно потеряет свою силу.

– Это последний, – через полчаса я положила последний пучок травы на стол и покосилась на прикрытое полотенцем зелье. – Вы там дату поставить не забудьте, чтобы не забыть, когда проверяли.

Я постучала пальцем по низу документа, где Горан ставил свою подпись. Тот только усмехнулся и под моим пристальным взглядом прописал дату.

– А как часто Инспекция вообще имеет право устраивать такие проверки? – неожиданно озарила меня идея.

Горан захлопнул папку с документами и весело посмотрел на меня.

– Этот вопрос инспектор может оставлять без ответа. Интересует – загляните в городскую библиотеку.

– Пфф, так вы мне из лавки выйти не даете своими проверками. Я клиентов теряю, мне работать некогда, не то, чтобы ходить по библиотекам.

– Тогда ничем не могу помочь, – усмехнулся инспектор и поправил сбившийся воротник. – Жарко здесь, не угостите чем-нибудь холодненьким?

– Могу лягушку из подпола достать, – фыркнула я, но, поймав пристальный взгляд Горана, смирилась. – Пойду достану водички, вчера как раз дождь был, бочка полная набралась.

Я вышла из-за стойки, метнув взгляд на метлу, стоящую в углу, уж больно часто проявляют к ней интерес, и, закрыв столешницу, вышла на кухню. Какую бы гадость устроить, плюнуть в стакан, что ли? На кухне воды не оказалось, пришлось подниматься наверх, где у меня в спальне стоял кувшин. Спустившись, я обнаружила инспектора, стоящего за стойкой. Нет, точно нужно было плюнуть! Такого проныру еще поискать! Пользуется положением инспектора по надзору за ведьмами и сует свой нос куда не следует. Горан стоял ко мне спиной, и я уже собиралась высказать все, что думаю о его любопытстве и рявкнуть, чтобы он отошел от метлы, как он повернулся. И тут мне стало намного хуже, я даже потянулась к стакану и отпила немного.

– Ты что-то долго, – он держал в руках крынку с приворотным зельем и отпивал прямо из горла. – Точно ходила воду из лужи набирать, а вкусный кисель спрятала? Земляничный или малиновый?

«Змеиный», – хотелось рявкнуть мне, но только срок за приготовление приворотных средств сдерживал мой гнев.

– Поставьте на место, – я выдернула кувшин и вручила ему стакан, – не стоит в лавке у ведьмы пить незнакомые напитки.

Горан отхлебнул воду, поморщился и отставил стакан.

– Все, что я регламентировал у тебя, до боли безобидные вещи. Ты же не держишь запрещенных вещей, ведьмочка?

– Ведьма, – рыкнула я, переливая остатки зелья в колбу, закупоривая его и убирая в темный шкаф, на дверцу которого тут же повесила замок. – Вас не учили сначала спрашивать разрешения? И да, запрещенных нет, но неправильно использованные могут причинить вред здоровью. Особенно магам.

Инспектор закашлялся, я с опаской посмотрела на него. Зелье должно действовать моментально, а то, что первой, кого увидел командир, была я, не придавало мне энтузиазма.

– Велла, ты же знаешь, что магия инспектора намного сильнее остальных. И, хоть маги не могут препятствовать действию ваших зелей, я достаточно долго работаю с ведьмами, чтобы противостоять вашим настойкам.

Он снова поперхнулся, вскинул бровь и посмотрел на меня.

– Не стоит хватать чужой земляничный кисель, – скривила я ему рожицу. – Еще и несварение желудка можно заработать.

– Ведьмочка, – Горан встал и подошел ко мне, – ты ничего от меня не скрываешь?

– Я? – искренне удивилась я.

Поверьте, когда требует самовыживание, могу быть до боли честной. На вид.

Он прижал меня к стеллажам со склянками, поставил руки по обе стороны от меня и наклонился, шепнув прямо в ухо.

– Мне кажется, что это был не просто кисель.

Томно так, с придыханием, у меня даже мурашки по телу побежали. Пришлось собирать себя в кулак и не забывать, кто передо мной.

– Конечно нет, – честнейшими глазами посмотрела я на него, – это ведьминский кисель. Придает тонус, бодрит, но иногда вызывает жажду. Может, водички?

Горан жадно облизал губы, и я залипла на его шраме, прорезавшим верхнюю губу.

– Тонус точно придает, – его дыхание стало более частым, – и жажду вызывает, не представляешь какую.

– Вы же военный маг, – я извивалась, пытаясь выползти из его жестких объятий. И все потому, что я начала чувствовать этот его тонус! – Переварите, ничего вам не будет.

На мое счастье, раздался звонок входной двери, и в лавку вошла госпожа Николетта, старушка преклонного возраста и еще более преклонных нравов. Переступив через порог, она моментально оценила ситуацию.

– Ах ты, бесстыдник! – замахнулась она клюкой. – Мало того, что налогами душишь, так ты приставать к бедной девочке вздумал?

От неожиданного нападения Горан увернуться не смог и хорошо получил по голове клюкой. Спорить с госпожой он не стал, лишь рыкнул со злости и скрылся за дверью.

– Вот, дорогая, до чего нынешняя власть доходит, – старушка поправила очки и потрясла тростью передо мной. – Лучшее лекарство от всяких нахалов, ты уже мне поверь.

Я не сдержалась и захохотала, смотря на старушку и на Горана, опрометью выбегающего из лавки.

Все истории моба "Ведьмино лето"

После этого случая инспектор Горан не появлялся в моей лавке ни в тот день, ни на следующей. Это несказанно радовало, учитывая, что зелье, ради которого я пожертвовала своей безопасностью, требовало большой концентрации. Как и про иные ведьмовские рецепты, про зелье невидимости ходило много слухов. В основном именно из-за них зелье и запретили. А еще из-за криворуких адепток, решивших на начальных курсах поэкспериментировать с зельем высшего порядка. Ведь самое важное в любом рецепте – это не лягушачьи лапки, а сила магии, которую ты вкладываешь. Именно это я делала в тот момент, когда в дверь постучали.

Закончив с ритуалом, я неспешно убрала получившуюся настойку в шкаф, закрыла на ключ, и только тогда вышла в лавку. День подходил к концу, посетители в это время были редкость. Но гостью я узнала сразу. Она стояла около стойки и протягивала руки к метле, которая стояла, как всегда, за прилавком. Надо бы спрятать ее в комнаты, а то столько любопытных, что я так без метлы останусь. При звуке открывающейся двери она резко дернулась и сложила руки на груди.

– Вы одна?

Что-то не нравилась мне ее нервозность и то, что она снова тянулась к метле. Будто медом им всем намазано. Но раз уж согласилась, деваться некуда. Я закрыла дверь в лавку и пригласила девушку в мастерскую, где делаю зелья. Но, как назло, в дверь постучали. Причем так, что я подпрыгнула от неожиданности, а девушка прижалась спиной к стене.

– Госпожа Боско, откройте! – грозный рык инспектора сотряс стены.

Ну все. Если я не Велла, не Велка и не глупая ведьмочка, дела плохи. Очень. Я протолкнула девушку в мастерскую, а сама успела выкрикнуть:

– Открыть не могу, не одета.

– Велена!

Склянки на стеллажах задрожали. Ну все, раз называет полным именем, хуже некуда. И что его нелегкая принесла в самый неподходящий момент?!

– Это же господин Горан, – девушка задрожала, а лицо ее стало сероватого оттенка.

– О, вы тоже имели удовольствие быть с ним знакомой. Как понимаю, это за вами?

Девушка лишь закивала, начиная оседать на пол.

– Ну же нет! Только не в моей лавке! – рявкнула я, приводя ее в себя. – Не знаю, что вы там натворили, только придется наш договор расторгнуть.

– Но средство! И мои деньги.

В ее глазах блеснул жадный блеск, который мне совсем не понравился. Чего доброго, еще станет требовать деньги обратно. Я выругалась как можно приличнее, чтобы не нервировать и до того впечатлительную барышню.

– Вот ваше средство, – я быстро вытащила его из шкафчика и всучила девушке в руки. – Выпить за пятнадцать минут до, действие около часа. А теперь поторопитесь.

Вытолкав напуганную девушку через черный ход, я отправилась открывать настойчивому Горану. Вид его мне не понравился: растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, будто бежал полгорода. А глаза… чернее я еще не видела. Нехорошо это, когда у магов происходит почернение. Не к добру, особенно для ведьмы. А о двух стражниках у инспектора за спиной и говорить нечего. Эти ведьм либо ненавидят, либо боятся. Для нас разницы никакой, результат всегда один – магические кандалы, и вперед в темницу.

– Что за спешка, господин Горан? – захлопала я глазами. – Вы забыли сколько у меня пучков крапивы?

Но Ивар лишь отодвинул меня в сторону и прошел внутрь. Стражники последовали за ним, встав по обе стороны от двери. В зале он недолго задержался, прошел в мастерскую, поднялся в мою комнату. Все время я следовала за ним неотступно. Обойдя все помещения, мы снова оказались около стойки.

– Да что происходит?! – не выдержала я. – Вы мне весь дом истоптали!

– Велена Боска, имеется подозрение, что вы укрываете преступницу.

– На кой она мне? – вырвалось у меня.

– Слава богам, в доме ее нет, – уже тише сказал Ивар, подойдя так близко, чтобы стражники не услышали. – Велла, ты меня в могилу сведешь. Это же было приворотное зелье, верно?

Я только губы плотнее сжала. Сам понял, молодец, только признаваться я не собираюсь.

– Надеюсь, это самое опасное из запрещенных средств у тебя? – он взял мой подбородок в руки, поднял и вгляделся в мое лицо. – Велла, если ты помогала беглянке, я ничего не смогу сделать.

Холодок пробежал по спине, сердце ухнуло вниз, гулко упав в пятки. Доставать он меня доставал, но вот так серьезно ни разу не смотрел. Я лишь прокашлялась, чтобы прочистить горло, и развела руками.

– Давайте, ищите. Вы же за этим пришли, господин Горан? Чтобы выжить меня отсюда? Месть за клюку госпожи Николетты?

Ивар обжег меня взглядом, но кивнул стражникам, и те пошли по комнатам. Я же сидела на стуле за стойкой и смотрела, как вытаскиваются все колбы и склянки, потрошатся собранные мешки с травой и путаются еще неподписанные мензурки. Один из стражников проходил мимо и потянулся к моей метле.

– Руки прочь! – рявкнула я так, что тот лишь покосился на Горана, но поспешил убраться.

– Инспектор, – раздался голос из моей мастерской.

Я насторожилась, вспоминая, что такого могли найти эти пройдохи. Черт! Я же так и не убрала посуду после приготовления зелья невидимости. Хотя там и обычные ингредиенты, и лишь опытный инспектор может понять, что там замешивалось. Но ведь Горан и есть самый опытный инспектор города! Я чуть не взвыла в голос. Горан метнул на меня недовольный взгляд и прошел на зов. Через минуту он вышел, держа в руках все миски, в которых я замешивала зелье.

– Велена Боско, есть подозрение, что в вашей лавке проводилось изготовление запрещенных зелий. Ваш инвентарь будет отправлен на экспертизу. До вынесения решения ваша лавка будет опечатана.

Я чуть зубами не заскрежетала. Горан передал мою посуду стражникам и велел выйти. Сам же подошел ко мне, склонился и произнес:

– А все могло бы кончиться иначе, не будь ты такая упрямая. Ты же мне нравишься. По-настоящему. Еще ни одной ведьме я не предлагал помощь.

– Зато много чего другого предлагал, – фыркнула я. – По-твоему, я должна была лечь к тебе в постель, чтобы не иметь проблем с законом?

– Зря ты так.

Мне показалось или в его глазах было сожаление? Точно показалось, таких эмоций у инспектора по надзору за ведьмами быть не может!

– Пока сиди тихо и не высовывайся. Лавку закрой и не пытайся сбежать.

С этими словами он вышел и закрыл за собой дверь.

Ууу, господин Горан, до чего вы коварны! Не добились того, чего хотели, решили действовать по-другому? Так не добьетесь вы все равно желаемого! Не на ту ведьму напали!

***

– Он у меня все отберет!

Я сидела в лавке Мариуки и заливалась горючими слезами. Подруга подносила мне то чай, то пирожные, но даже нарезка ее волшебных сыров мне не помогала.

– Он гад! Похабник! Ты знаешь, что он мне предлагал? – ныла я.

– Знаю, ты уже раз пять рассказывала. Но не ты ли подсунула ему приворотное зелье?

– Вот! – погрозила я пальцем. – Он еще и зелье чужое выпил!

– Ох, Велла, говорила я тебе, займись косметикой или медициной. А ты все в запрещенное лезешь! Вот зачем ты с этой незнакомкой вообще разговаривать стала?

– А знаешь, сколько она драгоценностей на стол выложила? Тут отказаться просто невозможно!

– Бесплатный сыр, знаешь где? – Мариука поставила передо мной небольшую бутылку с зеленоватой жидкостью. – Да не реви ты, может, и не отберет он у тебя ничего. Если бы хотел – забрал бы тебя в тюрьму сразу.

Я с удивлением смотрела то на подругу, то на бутылку.

– Ты чего это? – шмыгнула я носом.

– Настойка успокоительная, на крапиве.

Мариука достала две крошечные чашечки и налила настойку на один глоток, закупорила бутылку и подняла чашечку.

– Чтобы все проблемы решились! Наконец-то.

Я выпила, горло обожгло будто огнем.

– Она на спирту, что ли?

– Крапива и спирт лучше всего успокаивают нервы, – назидательно проговорила Мариука.

– Тебе-то чего их успокаивать? – я с наслаждением откусила кусочек мягкого желтоватого сыра.

– Наш градоначальник просит присматривать за его племянниками. А они же гномы, так что сама понимаешь.

– Ууу, подруга, – я встала и подошла к шкафу, куда Мариука убрала успокоительную настойку, – не завидую. Знаю я господина Гринвальди и его просьбы, варианта отказаться нет. А как ты планируешь справляться с семью гномами? Это ж ад кромешный!

– Вот и думаю. Завтра иду знакомиться с детьми, посмотрим, что из этого выйдет.

– Веревки вьют из нас эти чиновники! Никакой управы! Но я свою лавку не отдам! Поверь мне, лоб расшибу, а этому гаду не позволю закрыть меня! И за что? Подумаешь, зашла какая-то дама, я документы у нее спрашивать должна? Представь: «Уважаемая госпожа, чтобы продать вам средство от поноса мне сначала нужно проверить ваши документы». Вот не смешно?!

– Не смешно. И настойка как-то не так на тебя влияет, успокоительного эффекта никакого.

– Мало налила!

Мариука вздохнула и взяла из моих рук бутылочку.

Когда я вышла от подруги, на улице было уже темно. Людей на улице не было, все спокойно готовились ко сну. Только у меня в душе бурлило и клокотало. Настойку Мариуке продали точно просроченную, потому что эффект она возымела обратный. Вместо мирного успокоения я хотела разнести весь город. И все это почему? Потому что честным ведьмам вешают налоги, штрафы, проверки, а шарлатанов лекарей-аптекарей берут под королевскую защиту.

Но я это так не оставлю! Хочешь отобрать у меня лавку, Ивар Горан, я отберу у тебя…

Тут я задумалась, потому что вариантов, что можно отобрать у инспектора, было немного. Точнее, их не было совсем. Зато была огромная решимость поквитаться. Собственно, с этой решимостью я и направилась к городскому управлению. Плана не было, но ведьме он и без надобности.

Огни управления горели ярким светом, на входе в ассамблею зданий стоял стражник. Пройдя мимо него, я сделал вид, что иду по своим делам. Но, как только тот отвернулся, проскочила мимо. На территории управления никого не было, поэтому я легко прошла к окну, которое знали все в городе. Именно здесь по вторникам собиралась очередь из желающих написать кляузу и наябедничать на соседа.

Горан был на месте, через серое стекло я видела, как он склонился над бумагами, работая при тусклом свете одной свечи. Рядом стоял какой-то мужчина, видимо, очередной ябедник и клеветник. Во мне вскипел праведный гнев: сидит себе спокойно в теплом помещении, работает, когда другие вынуждены оставаться без заработка! Под руку как-то подвернулся булыжник, который тут же и полетел в окно.

На шум прибежал стражник, что стоял у ворот, из окон повысовывались другие, некоторые вышли на улицу. Инспектор поднял голову и посмотрел через разбитое окно. В это время прибежавший стражник безуспешно пытался поймать меня. Увиливая от него каждый раз, когда он вот-вот был готов схватить меня, я весело смеялась и показывала ему язык. Остальные парни смеялись и подбадривали товарища, который не может справиться с простой девчонкой. Мне тоже было весело, ровно до тех пор, пока тяжелая рука не дернула меня за плечо.

– Идешь со мной! – спокойный, то тяжелый голос Ивара привел меня в чувство.

Рука сжимала мое плечо, не давая ни единой возможности вырваться. Уставший стражник с благодарностью посмотрел на инспектора, но под его взглядом съежился и побрел на свой пост. Инспектор Горан отвел меня в кабинет, где через дыру в окне просачивался холодный ночной воздух. Он усадил меня за стол, и сам сел напротив. Я поежилась от ледяного ветра, оглядела осколки на столе и остановила свой взгляд на Горане. Судя по сдвинутым на переносице бровям, хорошего мне ждать не приходилось: колкий взгляд не обещал ничего хорошего.

– Велла, что ты устроила? Тебе не стыдно?

Я сложила руки на груди и задрала нос. Настоящим ведьмам никогда не стыдно. Разбитое стекло не стоит поруганной чести ведьмы! Один раз закроют лавку, и народ перестанет ходить ко мне, благо не одна я ведьма в Гномире. Так что не стыдно ни капельки! Я поудобнее сложила руки и задрал подбородок, демонстративно отвернувшись в сторону. Буду лучше смотреть на дипломы и грамоты на его стене, будто это интересное зрелище. Хотя их, действительно, много для простого инспектора по надзору.

– Ты хоть понимаешь, насколько ты сейчас ухудшила свое положение?

Горан продолжал буравить меня взглядом. Но ничего, мы, ведьмы, стойкий народ, и не такие пытки можем выдержать.

– Да куда уж хуже, – буркнула я. – Проверки устроили, штрафов навешали, лавку отобрали.

– Ты хоть один штраф получила?

Я сильнее сжала губы. Гад! Ведь не получала же. Но это не значит, что их не лежит целая стопка у него в ящике! Он, наверняка, подготовился и собрал на меня целую папку компромата, чтобы потом выложить все целиком и предоставить мне выбор: с ним в койку или в тюрьму.

– И кто сказал, что у тебя отнимают лавку?

– Вы и сказали! – выпалила я ему в лицо.

Вот тут-то я его поймала на лжи. Сам же сказал, что лавку закрыть, из города не выезжать. Не говорят так, когда ничего не собираются предъявлять. Наверняка выгадал себе время, чтобы составить на меня все бумаги.

– Я сказал, чтобы ты ее закрыла до окончания расследования. Про закрытие никто не говорил. До этого дня.

 – А что случилось сегодня?

Я навострила уши. С одной стороны, новость, что лавку не закрывают, меня обрадовала. С другой, он сказал, что только до сегодняшнего дня. Что же могло случиться, чтобы он передумал?

– Две вещи, – инспектор протянул мне лист бумаги, лежащий у него на столе. – Первая – я подписал акт о том, что ты не имеешь отношения к делам госпожи Луавуазье.

Я пробежалась глазами по бумаге: «… госпожа Боско переходит из статуса подозреваемой в статус свидетельницы. Разрешение на работу лавки снадобий продлено на год». На год? Я чуть не поперхнулась. То есть он был готов оставить меня в покое?

Горан потянулся и забрал бумагу у меня из рук и, глядя на меня, разорвал ее.

–Что вы делаете? – я вскочила со стула, но инспектор жестом велел сесть.

– Я не договорил. Вторая вещь, которая произошла сегодня – ты кинула камнем в господина Гринвальди.

– Я? Когда?!

В ответ на мой вопрос отворилась дверь, в которую прошел Томас Гринвальди собственной персоной с огромной шишкой на лбу.

– Господин градоначальник, – я попыталась сделать реверанс, но не удержалась на ногах и плюхнулась на стул.

Тот смерил меня взглядом и обратился к Горану, который почтительно встал при его появлении.

– Что бы этой, – он ткнул в меня пальцем, – завтра же здесь не было. Лицензию аннулировать!

Я слова не успела сказать, как господин Гринвальди вышел, хлопнув дверью. Горан устало сел обратно за стол.

– Велла, я же просил, чтобы ты сидела тихо. И здесь я тебе уже ничем помочь не смогу.

– Пфф, – у меня на сердце скреблись тысячи кошек и хотелось выть на луну. Вот надо же было так облажаться! Но ведьме признать свое поражение – никогда! – Можно подумать, ты раньше хотел помочь.

Горан поднял бровь и рассыпал по столу обрывки своего заявления. Ну да, хотел. Но это после всего того, что он сделал «до»!

– С чего это такая щедрость? – насупилась я. – Небось, хотели попросить за это особые услуги?

– Ох, Велла. Хорошо, что у меня высший уровень магии, твое приворотное зелье я смог быстро нейтрализовать. А то бы и просить не стал.

Я залилась краской, вспоминая все, что мне рассказывала Мариука о действии приворотных средств на мужчин.

– Но кое-что я могу предложить, – он сделал многозначительную паузу. – У меня есть поместье в северной части страны, там в деревне пустует место хранительницы-ведьмы. Место отдаленное, лицензию спрашивать никто не будет. Я могу посодействовать, чтобы пристроить тебя туда.

Я покосилась на командира. Не доверяю я вот таким предложениям. Связи у него! Поставить на пост ведьмы-хранительницы может только ковен и сама Верховная. Только ни одна уважающая себя ведьма не будет общаться, да еще оказывать услуги магу. Даже такому влиятельному, как инспектор по надзору за ведьмами.

– И что я должна буду взамен? Определенные услуги?

– Велла! Не своди все к одному! Или тебе настолько хочется, чтобы взрослый мужчина предложил тебе эти самые услуги?

Я снова вспыхнула, но удержалась от того, чтобы отвернуться, а продолжила смотреть ему в глаза. Красивые такие, карие.

– Мне бы хотелось, чтобы вы держались от меня подальше!

– Вряд ли это будет возможно, если ты согласишься. Но ты права, определенные услуги мне будут нужны.

Я насторожилась. Вот оно большое «но», которое следует после всех выгодных предложений.

– У жителей деревни все чащи происходят конфликты с лесными обитателями. В итоге происходят стычки, есть пострадавшие. Единственное, что удалось узнать – это то, что лес портит кто-то из деревенских. Поможешь мне узнать, кто портит отношения и уладить конфликт деревенских и лесных – восстановлю для тебя лицензию и верну в город.

– У меня есть выбор? – насупилась я.

Судя по словам инспектора, это его поместье – дыра дырой с туалетом на улице.

– У тебя нет даже времени на раздумья. Покинуть город ты должна до утра. В каком направлении – решать тебе.

Я сложила руки на груди. Горан был прав, выбора у меня не было. Но были припасенные средства. И если я выдержу в этой глуши, договорюсь с местными кикиморами, то получу лицензию и смогу открыть более престижную лавку ближе к столице.

– Согласна. Где там находится ваше поместье?

Собираться пришлось в спешке. Градоначальник приказал действовать немедленно, а инспектор не захотел оставлять меня одну. Конечно! Не доверял он мне просто! Успокоительная настойка, наконец, начала действовать, и я стала понимать, во что влипла. В честность Горана я не верила ну ни капли. Просто повод изжить меня за непослушание нашелся гораздо быстрее, чем он предполагал.

До моего дома мы доехали в служебном экипаже, но инспектор его тут же отпустил. Я посмотрела, как черная двуколка скрывается за поворотом, и стало совсем тоскливо. Это были последние маги, которые отделяли меня от инспектора. Теперь же я осталась с ним один на один.

– Может, войдем? – он легонько подтолкнул меня вперед.

Я сорвала оградительную ленту, отперла лавку и вошла. В нос ударил едкий запах серы. Как я его не любила раньше, но теперь он мне показался самым родным. Казалось, даже бумажные лягушки глядят на меня с жалостью.

– Собирай только самое необходимое. Твоя лягушачья бутафория не пригодится, там у тебя будет полный натур-продукт.

Зашипев от бессилия и ярости, я прошла наверх, сложила одежду и личные вещи, закинула сумку на плечо и подошла к краю лестницы. Горан стоял внизу, разглядывая мою метлу, которая стояла по другую сторону стойки. Да, дорогой инспектор, теперь до нее добраться сложнее, ведь проход за стойку я не запечатала магией, которую вы легко разрушаете, а закрыла обычным железным гвоздем. Может, у вас и высокий уровень магии, но у меня познаний в замкАх намного больше вашего.

– Инспектор, – я кинула сумку к ногам, – не поможете донести вещи?

Горан дернулся, будто его застали за чем-то неприличным, блеснул глазами, но все-таки поднялся ко мне. Я проскочила мимо и опрометью бросилась к тайнику. Подняв половицу, сгребла коробку с монетами и драгоценными камнями в запасную сумку. Тут же накидала сверху несколько колбочек с настойками и заложила все пучками травы. Когда Горан спустился, держа мою сумку на одном пальце, я снимала бумажную лягуху и клала ее в сумку.

– Как это понимать? Маневр для отвода глаз?

– Что вы, господин инспектор, – передразнила я его, – просто не хотелось, чтобы вы сидели без дела. Женщин сильно раздражает вид отдыхающего мужчины.

Инспектор скрипнул зубами и кинул мне сумку.

– Дальше понесешь сама.

Он вышел из дома, а я с облегчением вздохнула. Деньги – не последние ценности в арсенале ведьмы. Я быстро метнулась к шкафу, скинула заклинание отвода глаз и подняла с полки шкатулку. Пока что самое ценное, что у меня есть – зелье невидимости, которое я сделала чуть больше, чем заказывала девушка. И оно было настолько хорошо сделано, что даже рыскавшие по всему дому маги, не смогли его обнаружить. Надеюсь, девушке это поможет. Сложив все в мешок, я подхватила свою метлу и вышла на улицу.

Около дома уже стоял припаркованный экипаж. Выглядел он совсем не как служебный: потертые колеса готовы были согнуться под нашей тяжестью, верх был обшарпан, а заглядывать внутрь я боялась больше всего, ведь там могли ночевать мыши. Лошадь выглядела не лучше, стоя на дрожащих ногах. она была готова упасть в любую канаву, лишь бы ее не трогали.

– На что-то более приличное денег не хватило, господин инспектор? Хотите, подкину монет, после ваших визитов дела, конечно, шли не очень, но не так плохо, как у вас.

– Залезай, – подтолкнул меня Горан, – туда, куда мы едем, королевские кареты не ездят.

С сомнением глядя на потертый диван, не отличающийся мягкостью, я забралась внутрь. В нос ударило затхлостью, и я тут же закашлялась.

– В свинарнике пахнет лучше. Даже в вашей тюрьме уборку проводят чаще, чем здесь.

– Привыкай, ведьмочка, – ухмыльнулся Горан, развалившись рядом со мной, – примерно так будет все в твоем новом хозяйстве.

Я тяжело вздохнула. Не нравилось мне обещание инспектора. Привыкшая к городской жизни, я терпеть не могла всякую домашнюю живность, кур, коров и свиней, предпочитая знакомиться с ними исключительно в лавке мясника. Интересно, а в этой деревне вообще есть лавки мясника или зеленщика? Или придется выращивать обед самостоятельно? Задумавшись о вкусном обеде, я не заметила, как заснула.

– Ведьма, подъем, – раздалось над моим ухом.

Подскочив, я чуть не ударилась головой о крышу, но инспектор поймал меня и опустил рядом с собой.

– Ну, знаете ли, инспектор Горан, – фыркнула я, потирая макушку.

– Можешь не называть меня инспектор, я больше не твой надзиратель и вообще не работаю в городской страже. Так что Ивар – вполне подойдет. Тем более, здесь не любят формальностей.

– Погодите, как это вы больше не инспектор?

Горан вытянул ноги вперед и довольно улыбнулся.

– Я уволился. Все для того, чтобы привести свое имение и деревню в должный вид. Я же говорил, что там, где я вырос, не хватает хранительницы-ведьмы. Деревня чахнет, и мой долг, как наследника своего рода, восстановить ее былое величие.

– С чего это вы вдруг стали таким сентиментальным, что вспомнили о родовом имении?

– Велла, – Горан наклонился ко мне совсем близко, так, что я вдохнула аромат его духов, – я же постоянно говорил тебе, что добьюсь того, что ты будешь моей. И это очень неплохой повод продолжить наше общение.

– Пфф, – я отсела от него подальше. – Не дождешься!

– Посмотрим, – он отодвинул шторку от окна и произнес. – А вот и мой родной дом.

Хотела высокомерно отвернуться, но любопытство перевесило, и я заглянула ему через плечо.

То, что я увидела, поразило меня: такой природы я не видела никогда. Нет, в Гномире тоже был лес рядом с городом, да и, учась в Академии, мы часто пользовались лесом для выполнения заданий. Но здесь природа отличалась от всего, что я раньше видела.

В Гномире жили консерваторы, которые привыкли видеть одно и тоже за окном, поэтому зелень деревьев и травы поддерживалась магией. Даже цветочные горшки стояли в магической дымке, цветя круглогодично. Здесь же осень набирала полные обороты. Будто мальчишка пробежался кистями, оставив яркие пятна на холсте. Красные, желтые, багровые, оранжевые листья одели все деревья в лесу. Лишь изредка зеленые ели и сосны проглядывали через разноперую листву. Весь лес пестрел от ярко-желтых до огненно-красных цветов и казался пытающим факелом на фоне пронзительного синего неба. Такого не было в Гномире, где от фабрик и мелких хозяйств постоянно шел дым. Здесь же воздух был прохладным, но еще не морозным. Ароматы опавших листьев и сырой земли сразу заполнили карету, когда я открыла окно.  А по обеим сторонам от дороги, насколько было видно, простирались поля с тыквами.

– Теперь понятно, почему ты такой тощий. Тебя в детстве только овощами кормили. Здесь что-нибудь, кроме тыкв есть?

– Есть. Но ты права, в основном они. Когда я рос, деревня была первой в Величавце по выращиванию тыкв.

– Была? – я оторвалась от окна и посмотрела на Горана. – Хочешь сказать, кто-то сейчас выращивает больше тыкв, чем здесь?

– Не выращивают, – признал он, – но продают. Деревня без руководства сильно просела в торговле. А после ссор с лесными жителями и вовсе все стало плохо.

Я снова выглянула в окно и вовремя, мы проезжали табличку, на которой большими буквами было написано: «Великие Тыковки».

Величина Тыковок заключалась в шести домах, расположенных вокруг горы. Маленькая, уютная деревня стояла около густого леса. Дома были сделаны из дерева и украшены разноцветными ставнями, на подоконниках стояли цветочные горшки. У каждого дома был огороде, в котором крестьяне выращивали овощи и фрукты. Дома стояли полукругом, а в центре была маленькая площадь, в центре которой стояли колодец и рынок. На ней стояли столы, где крестьяне продавали овощи и фрукты. Все ходили, больше разговаривали, а не покупали.

В отдалении на холме стоял большой барский дом, явно принадлежащий предкам Горана. Уже издалека было видно, что дом запустел, его облюбовал плющ, такой же оранжевый, как и все вокруг. Наглухо заколоченные ставни давно не открывались, дом казался брошенным и унылым.

Экипаж остановился у развилки, лошади заржали, отступая.

– Что происходит?

Горан высунулся в окошко, но тут же открыл дверцу и выпрыгнул наружу. Я пересела к двери и с любопытством выглянула. Насколько смогла увидеть, лошади переминались с ноги на ногу, не желая делать и шага вперед.

– Оградительное заклинание, – пояснил кучер, – дальше не проехать, не пройти.

Спрыгнув на землю вслед за Гораном, я прошла вперед. На дороге и по обе стороны от нее чуть серебрилась дымка магической стены. И кучер, и Горан протягивали руки, но как только они касались свечения, то брызгало искрами, ударяя нежелательных посетителей.

– Вот забаррикадировались, – выругался Горан, сложил руки, между которых появился магический шар, и запустил его в стену.

Стена фыркнула и отправила шар обратно. Кучер и Горан только успели отпрыгнуть в сторону. Шар зашипел и растворился в траве, оставив после себя выжженное пятно.

– Ваша магия на него не действует, – покачал кучер головой, поднимаясь на ноги, – деревня же, тут все натуральное, не то, что городские артефакторные уловки.

Тот покосился на выжженное пятно. Горан смерил кучера убийственным взглядом и стал выкрикивать разные заклинания и отправлять магические шары разного цвета в стену. Конечно, безрезультатно. Вот за что я не люблю магов, так это за тугоумость и упрямство. Говорят, что магия здесь другая, нет, как об стену! В прямым смысле.

Я отошла в сторону и присела на корточки около чуть подергивающейся дымки. Приложила руки, и стена меня не ударила. Значит, все верно. Деревенские использовали артефакты, которые остались от ведьмы-хранительницы. А это моя стихия, раз теперь я новая ведьма-хранительница деревни. В Академии нас учили, что сила ведьм всегда узнает своих, примет и обережет. Прочитав заклинание на вхождение в связь с силой, я снова приложила руки к стене, и та начала таять. Рядом Горан снова нецензурно выругался и метнул огненный шар, но тот уже пролетел сквозь растаявшую стену.

– Это ты сделала? – недоверчиво посмотрел он на меня.

Я отряхнула руки и гордо задрала подбородок. Пусть знает, что ведьмы на многое способны.

– Ты же меня за этим и привез? – я прошла мимо него и села в экипаж.

– Ведьма! – выругался и сплюнул позади меня кучер.

Я довольно улыбнулась.

Мы еще не успели отъехать, а к нам уже бежали из всех домов. Крестьяне, одетые в широкие светлые штаны и рубахи, девушки в разноцветных сарафанах, старики и малые дети, все они разительно отличались от городских жителей, которых я привыкла видеть в своей лавке. Даже самые бедные были одеты опрятно, застегнуты на все пуговицы, дамы пусть и в простых, но в чистых, отглаженных платьях. Здесь же, одним словом – деревня.

– Господин! – первым подбежал высокий, тощий парень в одежде храмовника. – Вы приехали?! Вы ведьму привезли?! Святой Заннудий, вы сотворили просто чудо.

Я же стояла в сторонке. Вообще-то, чудо сотворила я, а этот так, рядом стоял, дурью с огненными шариками маялся. Но я промолчала. Я же воспитанная ведьма, в конце концов. Пусть потешит свою мужскую гордость.

– Дорогие мои! – простер руки к ним Горан, а я чуть не заржала в голос от количества пафоса. – Я вернулся и собираюсь навести здесь порядки, сделать Великие Тыковки по-настоящему великими.

Если он так продолжит, я скончаюсь прямо на месте, то ли от театральности, то ли от избытка лести. И пока он не начал просить поклоняться ему, пора этот цирк заканчивать.

– Дом мой где? – буркнула я, толкнув заигравшегося инспектора в бок.

Он недобро взглянул на меня, но сразу сообразил, кто здесь настоящее сокровище.

– Я привез вам ведьму. Знакомьтесь, это Велена, она будет вашей ведьмой-хранительницей.

Жители во все глаза смотрели на меня, разглядывали, будто диковинку. Мое длинное в пол платье, расшитая накидка и туфельки на каблучке сильно отличались от их простецкой одежды.

– Конечно, – первым опомнился молодой храмовник, – госпожа ведьма, я провожу вас к дому.

Госпожа ведьма? Хм, мне такое обращение нравится. Уж всяко лучше, чем инспекторское «ведьмочка».

– Вещи я прикажу принести.

В словах и в выражении лица Горана мне много чего не понравилось. В первую очередь то удовольствие, с которым он провожал меня. Я выкрутилась из рук храмовника, вернулась к экипажу и вытащила свою метлу. Нет уж, господин инспектор, не выйдет у вас ничего. По лицу Горана я поняла, что угадала. Задрав нос повыше, я пошла, опираясь на метлу так, как он в городе опирался на свою магическую трость. Решили обесчестить ведьму, отобрав метлу? Ну уж нет, господин инспектор!

Тот слегка улыбнулся и кивнул.

– Скажите, а вы точно ведьма?

Парень, который на вид был храмовником, судя по речи, таковым являлся лишь номинально.

– Я же защиту сняла, – пожала я плечами. – А ты точно храмовник?

Я покосилась на парня, и тот отвел взгляд.

– Меня назначили на эту должность на время практики. А потом так и оставили. Вот, даже доучиться не дают. А тут такие дела, что и до храма Заннудия не доедешь. Год уже не был.

Парня было жалко, хоть в Гномире я и цапалась с каждым мимо проходящим храмовником, но точно знала, что лезть в святое недопустимо. Поэтому в их церковные праздники старалась обходить их храмы стороной, дабы не провоцировать конфликт. А тут – целый год парень не был в своем святилище. Жуть. Хорошо, у ведьм нет никаких идолов и богов, которым поклоняться постоянно нужно.

– И что у вас здесь происходит, что не уехать и приходится запираться ведьмиными заклинаниями? Кстати, кто заградительный барьер поставил?

– Я и поставил, – парень сразу стушевался, – только не говорите никому.

Конечно, узнает кто, что истинный верующий полез в ведьмины привороты – вылетит он пулей из церкви, отлучат или еще чего хуже – оставят здесь работать навечно.

– В дом лазал? – строго я посмотрела на него.

– Лазал.

– Неужели последняя ведьма ловушек не оставила?

– Оставила, – промямлил парень, показывая перебинтованный палец и глубокий порез на щеке.

– Молодец, – похвалила я его, – в ведьмин дом не каждый рискнет сунуться. Вечером приходи, я лечебную мазь дам.

Парень закивал, радуясь, что наказания за провинность не будет.

Мы подошли к дому. Дом как дом, точно такой дети рисуют угольками. Четыре стены, крыша, окна, закрытые ставнями. И труба. Значит, отопления нет, горячей воды тоже. Я тяжело вздохнула. Главное, чтобы не было изживающих заклятий, черт его знает, в каком настроении уходила последняя ведьма. Хотя любознательный храмовник должен был все проклятия собрать на себя. Исподтишка посмотрела на него, нет ли на нем каких неизлечимых болезней.

Я подошла к ступеням и глубоко вдохнула воздух. Луговые травы, свежескошенная трава и никаких удушающих заклятий. Подняла метлу, проговорила в нее заклинание и стала мести ступени, зорко всматриваясь, нет ли ловушек.

– Может, уборку потом? – затоптался храмовник, которому не терпелось побыстрее уйти.

Зашипела я на него так, что тот отпрыгнул подальше. Около двери я еще раз поводила метлой и поняв, что дом чист, смело открыла дверь.

– Провожать не надо, дальше я сама, – и захлопнула дверь.

Парень облегченно выдохнул и пошел прочь, разбираться, как правильно встречать господина. Я же осмотрелась. Везде была вековая пыль, если не считать протоптанной дорожки от двери до полок. В середине дорожки было огромное чистое пятно, видно, именно здесь храмовник и наткнулся на ведьмину ловушку, которая сбила его с ног. Работы предстояло много, а моя одежда не позволяла вплотную заняться уборкой.

В дверь постучали, она тут же открылась, и на пороге появился крестьянин с моей дорожной сумкой в руках. С шумом бросив ее на пол, он прокричал, будто я глухая:

– Госпожа ведьма, ваш багаж доставлен.

Я откашлялась, отмахнулась от поднятой пыли и ответила:

– Можно просто Велена. Только с остальными сумками поосторожнее, в них зелья. Некоторые ядовитые и опасные.

Крестьянин позеленел и выскочил за дверь. Я же подняла сумку и поднялась на второй этаж. Здесь с пылью было все серьезнее, поэтому, скинув покрывало с кровати, я расположилась на стареньком матрасе. Из сумки достала самое простое платье, которое мы носили в Академии на нашем ведьминском факультете – в зеленую клеточку. Память, конечно, но главное правило ведьмы – «Все, что у тебя в лавке – должно быть использовано». Найдя ножницы, я быстро обрезала подол. Получилось, конечно, коротковато, но уже ничего не поделаешь. Переодевшись, я принялась за уборку.

Вытащила старый матрас и подушки, выколотила все половики. За домом нашла колодец, натаскала воды и отмыла все поверхности. Когда же решила отдохнуть, оказалось, что солнце давно село. Присев на крыльце, я облокотилась на перила.

– Ну что, ведьмочка, утомилась? Это тебе не городские хоромы.

Горан стоял около калитки и с усмешкой смотрел на меня.

– Довольны, господин инспектор? – огрызнулась я, вставая. – Хотели сгнобить меня, у вас отлично получилось!

Горан подошел ко мне и посмотрел прямо в глаза. Отворачиваться я не стала, с вызовом глядя на него.

– Ивар. Просто Ивар. От твоего «господи инспектор» крестьяне будут шарахаться.

Я фыркнула и отвела взгляд.

– И я тебе говорил не раз, что не собираюсь причинять тебе вред и отбирать лавку. Ты сама постаралась, чтобы ее потерять. Я же привез тебя туда, где точно нужны услуги ведьмы и без работы ты не останешься.

– Благодетель.

Не могла я стоять так близко к нему, поэтому спустилась со ступеней, подхватила ведро с грязной водой и пошла выливать под ближайший ягодный куст.

– Мне даже спать негде, матрас мыши прогрызли, а в подушках норы устроили. И пол на первом этаже под ногами прогибается, вот-вот рухнет.

– Это мы решим.

Ивар отошел обратно к калитке и свистнул. Тут же появились двое крестьян, один тащил матрас, второй прутья от кровати. Они быстро забежали в дом, выскочили, скрылись в кустах и вернулись со столом и стульями.

– Мой подарок на новоселье, – усмехнулся Ивар, подходя ко мне ближе и обхватывая за талию. – Может, скажешь спасибо?

– Спасибо, – наступила я ему на сапог со всей силы.

– Госпожа ведьма, господин Горан, – от калитки ко мне уже шли несколько женщин, – вижу, как вы устали с дороги, но не откажите в любезности посетить наш скромный пир в честь вашего с хозяином приезда.

– Ивар, – натянуто подчеркнул Горан, – просто Ивар.

– Велена, – добавила я.

Уж очень не хочется, чтобы каждый на улице тебе госпожой тыкал. Что же за ведьма до меня была, если все как вышколенные «госпожакают».

Но, как я ни устала, а есть хотелось жутко. А вот сил переодеваться не было, поэтому, плюнув на свой внешний вид, я пошла за женщинами. Деревня все-таки, надеюсь, вечерних платьев к ужину они не надевают.

Праздник местные жители закатили на славу. Пока я отмывала дом, оказалось, что они тоже не теряли времени зря. Прямо у подножия горы стояли накрытые столы, на которых стояло множество мисок, плошек, тарелочек. От ошеломляющего запаха у меня свело живот, а ноги сами понесли к столам. Куда попало мне сесть не дали, предоставив место во главе стола, усадив рядом с Гораном. Недовольно фыркнула в его сторону, только он уселся рядом, но решила не тратить сегодня на него время. Только протянула руку к тарелке с жареными куриными ногами, как Ивар встал. Моментально воцарилась тишина, а мне пришлось убрать руку от хрустящей золотистой корочки.

– Дорогие жители Великих Тыковок! Вы много писали мне о ваших проблемах.

Рядом со мной кто-то хрюкнул, и я повернулась посмотреть, кого же еще раздражают пафосные речи инспектора. Моложавая женщина в розовом, стираном платье и в цветастом платочке на голове сидела с умиленным выражением лица, бурча себе под нос:

– Пять лет писали. Письмо в неделю. Чтоб ты хоть раз ответил! Гонца посылали, даже не принял.

Ууу, закатила я глаза, занят ты был, инспектор Горан, доставая честных ведьм и приглашая их к постельному решению своих проблем. Так что радость по случаю возвращения дорогого хозяина здесь сильно наиграна.

– Сегодня я вернулся в имение и привез вам ведьму-хранительницу, – ничего не услышав, продолжал Горан. – Мы во всем разберемся, она наведет порядок и уладит конфликты с лесными жителями.

Молодец, инспектор! Разберемся мы, а улаживать, наводить и лезть к озлобленным лесным, это мне одной! Хотя чего еще я ожидала от него? Ждет, небось, что я взвою и запрошу пощады. Ничего, и с лесными жителями разберемся.

Горан продолжал разливаться соловьем о том, как с его визитом изменится жизнь крестьян, возродится торговля и уйдут конфликты. А курочка так и манила, звала, поигрывая золотистой корочкой.

– И мы очень всем благодарны, – вскочила я, не выдержав, – ваше гостеприимство для незнакомых по сути людей, не знает границ. Думаю, можно приступать к трапезе.

Моя короткая речь получила большее одобрение, загремели тарелки, запенился сидр в кружках. Я, наконец, схватила ножку и сразу вгрызлась в нее.

– Оголодала, ведьмочка? – усмехнулся Ивар, беря в руку хлеб и поддевая им кусок мяса.

– Совсем вы не бережете нашу хранительницу, – моя недовольная соседка погрозила пальцем, – она нам нужна сильная.

Ивар промолчал, засунув хлеб в рот. Вот и правильно. Я благодарно посмотрела на женщину.

– Меня Бажена зовут, – протянула та руку.

– Велена.

Женщина передала мне тарелку с маринованными грибочками, я подхватила несколько, засунула в рот и вслух застонала от удовольствия.

– Наши, – улыбнулась женщина, – сами все делаем.

– Божественно, – промычала я. – Если честно, после рассказов инспек… Ивара, я думала у вас все блюда из тыкв.

Женщина засмеялась, толкнув локтем соседа.

– Слышь, Сева, все из тыкв. Нет, дорогая, мы нормальную пищу едим. Без деликатесов, конечно, но все свое: молочко, яички, хлеб, мясо, овощи. Это во времена, когда Иварчик вооот таким был, – она опустила руку ниже стола, – хозяева изображали аристократов и пичкали в своих детей только овощные пюре. Но дети к нам прибегали, то пирожка подсунешь, то котлетку.

Я скосила взгляд на Ивара. Трудно представить, что вот этот чопорный наглец был когда-то ребенком. Судя по виду, пирожками его точно не докормили.

– А что у вас тут вообще происходит? Почему стоит заградительный барьер и куда делась предыдущая ведьма?

Бажена подсунула мне корзинку с пирожками, решив, видимо, откормить меня по полной, раз не удалось это проделать с Иваром.

– Ох, деточка, сложно у нас все. Предыдущая ведьма поссорила нас с лесной нечистью, а потом сбежала. С тех пор не пускают нас в лес, а кто рискнул, не вернулся.

– И чем же ведьма так сильно разозлила жителей леса?

Мне в руки перекочевала тарелка с огурцами. Я вздохнула и взяла один. Если все разговоры будут сопровождаться едой, я так скоро растолстею до размеров Бажены.

– Вот уж не знаю, – пожала Бажена плечами. – В лес ходила, что-то там собирала. Сорвала, видать, что-то запрещенное.

Тут я задумалась. То, что ведьма ходила в лес, это нормально. По всей стране у ведьм и лесных жителей договор о взаимном сотрудничестве. За все время обучения в Академии я ни разу не слышала, чтобы были какие-то разногласия. Надо бы наведаться в лес и познакомиться с жителями.

– Сыта, ведьмочка? – Горан отвлек меня от разговора.

Я медленно повернулась в его сторону.

– Ты будешь следить за моим рационом?

– Разговор есть. Пошли, кое-что покажу.

Я поднялась и пошла за ним, напоследок получив от Бажены пирожок.

Мы вышли за пределы деревни. Последний лучик солнца выглядывал из-за горизонта, делая небо ярко-розовым, а облака фиолетовыми. Осенний лес отливал разными красками, что придавало всей природе волшебный вид. Шум застолья остался далеко позади, лишь изредка прорывались громкие выкрики крестьян. В остальном мир казался тихим и спокойным, будто не было заградительного барьера или сбежавшей ведьмы-хранительницы. Мы остановились там, где недавно проходила стена.

– Вон там начинается лес, – Горан кивнул в сторону деревьев, за которые садилось солнце, озаряя верхушки ярко-алым цветом. – Все мое детство крестьяне и лесные обитатели жили в мире, но предыдущая ведьма стала проводить какой-то ритуал, который нарушил экосистему леса. Многие животные и птицы погибли. Нам это не простили.

– Бажена сказала, что ведьма взяла что-то из леса.

– Вероятно, – кивнул Горан. – Узнать это можешь только ты, ни люди, ни маги не могут войти в лес.

– Вот завтра с этого и начнем, – развернулась я, уходя в сторону своего дома.

Для такой встречи нужно было основательно подготовиться.

Подготовиться в этот вечер мне не дали. Да и сама я хотела только одного – опробовать новый матрас у себя в комнате. Но только я шагнула в сторону своего дома, как ко мне подошел низкий, полноватый человек, назвавшийся старостой деревни.

– Уважаемая Велена, – начал он, заискивающе глядя в глаза, – вам, как нашей ведьме-хранительнице, выражаю глубокое почтение.

Я чуть не зевнула, еле сдержалась. Дальняя дорога, потом уборка и набитый живот плохо способствовали пониманию витиеватых фраз.

– Что нужно? – выпалила я, стараясь не растянуться в зевоте прямо перед самым важным человеком деревни. После Горана, конечно.

– Готов показать вам вход в лес, – отрапортовал он.

– Прямо сейчас? – я покосилась на старосту так, что он жадно сглотнул и поправился.

– Завтра на рассвете удобно будет?

Я чуть не взвыла. Уже глубоко за полночь, а он предлагает встать пораньше.

– Думаю, не стоит раздражать лесных жителей своим визитом в столь раннее время, – как можно тактичнее ответила я. – К полудню будет самое то.

И, не дожидаясь ответа, отправилась к дому. Поднявшись в спальню, я с удовольствием отметила, что кровать Ивар подготовил мне отменную. Как для себя старался, наверняка с расчетом на будущее. Нет уж, господин бывший инспектор, такие удобства я не готова ни с кем делить. Села на край кровати – мягко. Попрыгала – удобно. Закрыла глаза и завалилась назад. Будто провалилась в мягкую перину. Такую я видела только в элитных магазинах Гномира, простые ведьмы могли позволить себе обычные матрасы. Здесь же меня ангелы держали на крыльях, не хотелось ни вставать, ни думать о проблемах. Я закрыла глаза и провалилась в самый лучший сон в моей жизни.

Утро началось для меня рано. Мне показалось, что я только успела закрыть глаза, как над ухом что-то громко закричало. Захотелось врезать надоедливому инспектору, но подскочив на кровати, я обнаружила, что это всего лишь петух, примостившийся на карнизе открытого окна.

– Надеюсь, ты не облюбовал это место для ежедневной побудки? – обратилась я к петуху, а тот нахохлился и заголосил еще раз. – Я же ведьма, ты в курсе? – зевнула я во все горло. – Сварю вместо лягушачьих лапок.

Петух расправил крылья, захлопал ими, выражая недовольство, но с окна все-таки слетел. После такой побудки я вряд ли могла уснуть, поэтому оставалось только встать, собраться, да топать в лес, знакомиться с новыми соседями. Спустившись на кухню, я поставила чайник на модную городскую плитку на магическом артефакте, за что придется выразить очередное спасибо Горану, и отправилась к умывальнику, ополоснуть лицо. В доме радовало то, что инспектор максимально обустроил его артефактами, привезенными явно из города: плита на магическом камне, рукомойник, хоть требовал наливать в него воду, но всяческих ведер под ним не было, вода уходила глубоко под землю. А еще вчера я заценила душ, вода в который начинала течь вверх, выливалась из лейки и управлялась поворотом двух камней на стене душевой. Росток цивилизации в этой глуши!

– Ой, – раздалось где-то в комнате.

Обернулась, но в комнате никого не было. Подумала, что показалось, и я продолжила умывание.

– Ай! Не надо!

Да что ж такое?! Я обошла всю кухню, выключила чайник, заглянула под стол, пооткрывала все дверцы шкафов, но ничего говорящего не обнаружила. Вернулась к рукомойнику и снова ополоснула лицо.

– Что ж за непонятливая ведьма! – голос стал громче и более возмущенный. – Говоришь, чтобы она перестала, а она продолжает!

Я развернулась спиной к рукомойнику и крикнула:

– Кто здесь? Покажись!

– Покажись ей! Будто не видела раньше!

Повернувшись туда, откуда шел звук, я уперлась взглядом в угол между шкафом и рукомойником, где стояла метла.

– Чего смотришь? Говорю не брызгайся!

Отпрыгнув в сторону, я уставилась на метлу, которая мерцала зеленоватым светом и немного шевелила прутьями.

– Ты живая?! – я подошла и протянула руку к метле.

– Еще и руками трогать собираешься?

Я отдернула руку, черт ее знает, вдруг укусит?

– Когда это ты стала говорящей?

– Всегда была, – в голосе проскользнули обидчивые нотки. – Только в городе магии мало, да и неприродная она. А здесь простор, земля, лес, все родное! Подпиталась за ночь силой, теперь могу и говорить.

Я аж присвистнула.

– Не слышала никогда про говорящие метлы.

– И не услышишь! Я, можно сказать, единственная в своем роде! Уникальная и дана только тебе!

– Фамильяр, что ли?

Метла фыркнула.

– Обижаешь! Я – хранитель!

В голосе метлы чувствовалась гордость, важность и много-много чванства.

– И как звать тебя, хранитель мой нежданный?

– Алатыркой зови.

– Ну что, Алатырка. Раз ты мой хранитель, будешь мне помогать. Сегодня у нас с тобой большое дело.

– Что за дело?

Ответить я не успела, как дверь без стука отворилась, и в дом вошел Ивар.

– Готова?

Я уставилась на него во все глаза, даже дар речи пропал от такого нахальства. Зато Алатырка ответила все за меня.

– Это что за петух напыщенный? Ни постучал, ни утра доброго не пожелал, вломился как к себе домой! Только не говори мне, Велена, что ты завела себе такого хама!

Я рот закрыла, а вот Ивар открыл, отчего я получила истинное наслаждение.

– Ты когда успела метлу говорящей сделать?

– А это все свежий воздух, господин инспектор. Сами же говорили, что он у вас животворящий! Так что прошу любить и жаловать, Алатырка, мой хранитель.

– По совместительству уборщица? – не смог удержаться этот гад.

– А то, – не осталась Алатырка в долгу, – выметаю весь мусор. Вам помочь?

Метла качнулась и отделались от стены. Я в последний момент успеха ухватить ее, не дав огреть Ивара по голове. Гад, конечно, но уж слишком часто ему по голове достается. Как бы ни отразилось ни на чем.

– Две бабы на мою голову, – выругался Ивар. – Раненько ты заговорила! Она теперь постоянно с тобой будет?

– Постоянно, – подтвердила я.

– Тащи тогда свою змеюку, пойдем в лес с соседями знакомиться.

До меня только дошла первая часть его фразы, но Ивар вышел, громко хлопнув дверью. Я посмотрела на метлу, но спросить почему это она рано начала говорить, тоже не успела.

– Хам! – завершила разговор Алатырка.

Наспех засунув в рот пирожок, которым меня снабдила заботливая Бажена, я схватила метлу и выскочила во двор. Ивар недовольно посмотрел на метлу, но ничего не сказал и вышел за ворота.

– Хотела сказать спасибо за кровать и остальную мебель. Матрас был особенно мягкий, как на королевской перине спала.

– Знал, что оценишь, – подмигнул Ивар. – Этот вариант и для двоих подходит.

Вот знала же, что не нужно было говорить про матрас, все равно вырвалось. Язык мой длинный, сам на неприятности нарывается!

– Люблю свободу, – растянула я, – а всякие лишние предметы на кровати не люблю.

– Правильно, – вторила мне Алатырка, – не стоит разводить крошки на кровати! Спать неудобно.

Ивар только фыркнул, но предпочел не отвечать.

Мы прошли по полю и подошли к кромке леса. Березы и дубы шелестели листвой, приветствуя нас, ели притихли, тянули к нам свои мохнатые лапы. Я осторожно прикоснулась к еловой ветке, она тут же отреагировала, а мне по пальцам прошелся легкий заряд магии. Я чувствовала лес, читала его, будто вошла в единую систему, соединилась с душой леса.

– Они знают, что мы здесь.

Еловая лапа выскользнула из моей руки, я отвлеклась на Ивара. Лес изменился, он затих, будто в ожидании чего-то важного. Ветер утих, птицы перестали петь, даже ромашки больше не кивали белыми головами.

– И чего нам ждать? – тихо спросила я, будто боялась спугнуть уснувшего лесного великана.

– Нас либо примут, либо нет.

У меня была уверенность, что примут. Я не почувствовала от леса никакой угрозы, а уж общаться с природой учат еще на первом курсе. Но послушно стояла и ждала, когда случится то, что даст понять – нам дано разрешение войти. Вдруг лес загудел, кусты и ветви раздвинулись, и к нам вышел высокий, худой старичок с длинной белой бородой и такими же длинными волосами. На голове его был венок из полевых трав, а опирался он на крючковатый посох. Рыжая белка сидела у него на плече, чуть подрагивая пушистым хвостом, и с интересом разглядывала нас.

– Дедушка Леший, – низко поклонился ему Ивар, и я сделала то же самое, – рад, что ты сам вышел встретить нас.

– Не тебя, Иварчик, – старик даже не посмотрел на него и подошел ко мне, – с ведьмой я пришел поздороваться.

– Здравствуй, дедушка Леший, – он протянул руку, и я вложила свою руку в его теплую, мягкую ладонь.

Старик посмотрел мне в глаза, прочитывал меня, как открытую книгу. Затем дотронулся до метлы, будто по голове ее погладил. Алатырка промолчала, но прутики потянулись к старику, как к родному.

– Зачем пожаловали? Познакомиться, аль по делу?

– По делу, дедушка. Дошли до меня слухи, что вражда между лесными и деревенскими идет.

– Идет, – старичок наклонил голову и не сводил взгляда с Ивара, но больше не говорил.

– Мы пришли решить вопрос. Нельзя во вражде жить, мириться нужно.

– Не мы эту вражду начали, – старичок отошел в сторону и присел на пенек.

Я только глазами заморгала, вроде, пеньков-то рядом никаких не было.

– Слухи по деревне ходят разные, – Ивар стоял твердо, но чувствовалось в нем уважительное преклонение, как приход нашкодившего внука к деду, – расскажи, что случилось и как это исправить можно.

– Ведьма ваша, та, что последней была, нехорошие дела творила. Лес портила, в запрещенные места ходила, редкие травы рвала. Последнее, за что на нее лес прогневался – затоптала цветок Сердце Леса. Специально это сделала, намеренно. Я терпел обломанные ветки грибниками, зазря сорванные цветы влюбленными. Но такого, еще и от ведьмы, не потерплю. Не место людям в лесу.

– Дедушка, – не выдержала я стоять в стороне, – не сердитесь. Ведьмы той уже нет в деревне, а люди по-прежнему с уважением относятся к лесу. Есть возможность возродить Сердце Леса?

Леший посмотрел на меня, оглядел с ног до головы, как оценивают воина перед битвой.

– Можно это сделать. Только сложно, да и времени у вас нет.

– Времени? – насторожился Ивар. – Не про то ли предсказание ты говоришь, что в детстве мне в страшилках рассказывали?

– Ты, Иварчик, не только помнишь, но и веришь в него. Не зря ты именно сейчас вернулся в отчий дом, который много десятков лет назад забросил.

Я посмотрела на Ивара, его губы сжались в полосу, на щеках заиграли желваки, а под глазами будто тень пролегла.

– Что за предсказание? – я переводила взгляд с Ивара на хозяина леса.

– Не думай об этом, девочка, – старик поднялся с пня, и тот моментально исчез. – Если восстановишь Сердце Леса, ничего вашей деревне угрожать не будет. Но для этого нужно собрать зелье №20, оно в гримуаре хранительницы деревни есть. Сумеешь оживить цветок – лес вам поможет. Нет – пеняйте на себя.

Только старик развернулся, деревья и кусты снова встали перед нами сплошной стеной.

– Не прошло примирение, – Ивар повернулся ко мне и развел руками. – Запрет нам на вход в лес.

– Так, а что там про проклятье Леший говорил?