Русал в подарок

Она мечтала о тишине и покое, и за свою доброту получила не только дом у озера, но и возможность быть слабой, позволяя себе наконец-то отдохнуть.
«Дом у воды» 

Я, вся сжавшись, стояла и не знала, куда себя деть.
Дом — мой новый дом — оказался вовсе не домом, а целым новым миром.

На огромном дворе воздух пах свежескошенной травой, тёплым камнем и еле уловимым ароматом магии, витавшей в воздухе, как едва слышная музыка.
Впереди раскинулся сад — зелёный океан, где кусты и деревья были подстрижены так искусно, что казались живыми скульптурами. Фонтан в центре двора бил прозрачными струями, и капли на солнце превращались в россыпь самоцветов; каждая брызга — словно маленькая звезда, упавшая с неба. Дорожки из светлого камня уводили вглубь сада, а дальше виднелась бескрайняя стена зелени, обещавшая уединение, о котором я лишь трепетно мечтала.

Дом же возвышался величественно, хотя и имел всего два этажа.
Не громко и пафосно, а так, что сердце предательски замирало: светлые стены, украшенные резными балюстрадами, окна с витражами, из которых лился мягкий свет, и крыша, утопающая в плюще. Казалось, сама природа обняла это место, прижала к себе, как старую шаль, и укрыла его от остального мира, подарив редкий покой. Просто идеальное место для такой, как я.

Я сглотнула, сжимая потрёпанный, совсем небольшой узелок в руках. Всё казалось нереальным – таким ярким, волшебным и сказочным, что верилось с трудом.

Недавно мои вечера проходили в ветхом домишке, где потолок угрожающе скрипел, доски под ногами шатались, а ветер, проникающий сквозь щели – мало того, что пугающе завывал, словно голодный дикий зверь, так еще и пронизывал до костей.
И вот теперь я стою на пороге этого великолепия, и всё во мне дрожит от того, что это слишком. Слишком красиво. Слишком… не для меня.

Да и я была слишком блеклой для этого места, словно сорняк, который поставили в вазу рядом с розами. Совершенно ни к месту.

И тут я заметила слуг. Так как меня телепортировали, я не сразу сориентировалась — стоило закончить читать письмо от ведьмы, которой помогла недавно, ещё до начала сезона дождей. В письме было не так много информации – в знак благодарности мне решили дать «домик» и различные ресурсы, чтобы я жила, ни в чем не нуждаясь. А потом хлопок – и я уже в совершенно новом месте. С узелком трав, который держала в руках, когда меня перенесли.

Слуги стояли чуть в стороне, выстроившись почти идеально. Лица приветливые, но взгляды — внимательные, изучающие, и от этого у меня пробежал холодок по спине. Слишком вышколенные, слишком правильные, словно часть этого безупречного пейзажа. Я неловко улыбнулась, не зная, что с собой делать.

Я чувствовала себя кляксой на белоснежном листе: любое моё движение могло запачкать этот идеальный рисунок.

И вот в этот момент пространство дрогнуло, словно воздух сам раздвинулся.
И появились они.
Семья демонов.

Их было много. Они словно ворвались в мой блеклый мир цветным вихрем, каждый — неповторимый, каждый — с таким обаянием, что я на миг перестала дышать. Красивые, утончённые, живые — настоящая эстетика, сошедшая с картин.

И в этих лицах было что-то одновременно нереальное и тёплое, как если бы долгие зимы вдруг сменились на раннюю весну.

— Вот, держи! — Зефирос – его я не могла не узнать — протянул мне коробку, улыбаясь так ярко, что солнце в витражах померкло. А от его голоса кожа покрылась мурашками. Перед таким мужчиной сложно устоять.
— А это от меня, — добавила Софи, вручая свёрток, перевязанный кружевом. За то время, что я её не видела, она прям расцвела и засияла. Видимо, её больше ничего не тревожило. Не нужно было убегать, с опаской оглядываясь через плечо. Не надо было больше переживать о будущем. Она наслаждалась жизнью и искренне улыбалась.

А то, как она переглядывалась с Зефиросом – одно умиление, да и только. Но насладиться видом этой парочки долго не дали остальные демоны.

Следом посыпались корзины, ленты, книги, безделушки — и всё это сопровождалось смехом, подмигиваниями и тёплыми словами. А потом добавили, словно и этого было мало, что остальные подарки в доме.

Я стояла, обвешанная всем, как новогодняя ёлка, но внутри ощущала себя скорее пугалом на чужом празднике. Хотелось смеяться и плакать одновременно: это внимание ослепляло, как слишком яркое солнце.

В груди, не смотря за страх грядущего, разливался восторг, такой чистый и светлый, что хотелось щипнуть себя: уж не сон ли это?
И всё же, несмотря на их тепло, я ощущала себя чужой. Я была гостьей в театре, где все роли уже расписаны, а мне досталась лишь роль случайной прохожей.

Слуги вокруг бросали косые взгляды, а я… я не могла расслабиться. Для меня это сложно — слишком много глаз, слишком много внимания, которое я жутко не любила и всегда избегала.

Поэтому, как только огненный вихрь из демонов ушёл, ведь они явно заметили мою неловкость и немногословность, я осторожно зашла в дом. Слуги все подарки забрали, сообщив, что потом отведут меня в комнату, где лежат все остальные дары.

Мне было дико. Странно. Неуютно. Но я хотела от этого убежать, и потому попросила, чтобы позволили мне самой осмотреться.

Каждый зал, каждая комната были как произведения искусства. Я шла медленно, почти на цыпочках, боясь дотронуться, чтобы не оставить след.
Скользнула ладонью по резной мебели — дерево было гладким и тёплым, словно хранило дыхание прежних хозяев.
Задержалась у окна — витражи рассыпали цветные блики по полу, и я, заворожённая, сделала шаг в этот разноцветный свет, желая ещё на миг продлить эту сказку. Я просто по-детски наивно хотела оказаться в этом ярком мире.

Здесь даже воздух казался из другого измерения: густой, сладковатый, он ложился на кожу так, будто хотел впитаться в неё, чтобы навсегда оставить метку — «эта жила в доме, где стены дышат красотой».

А потом… библиотека.
Когда я толкнула тяжёлую дверь, сердце сбилось с ритма.

Пыльные корешки, запах бумаги, ряды полок до самого потолка… Мир, о котором я мечтала.
Я прижала ладони к груди и едва не рассмеялась от счастья.

Каждая книга выглядела, как драгоценность, а сама библиотека — как храм, где слова были молитвами. Я шла между полок, и казалось, что книги шепчут мне старые истории на ухо, приглашая остаться в их тёплой тишине навсегда. Я чувствовала себя паломницей, наконец-то добравшейся до святыни.

Но всё же — тень дискомфорта оставалась. В дальнем углу стоял кто-то из слуг, и его присутствие будто лишало меня права свободно вздохнуть. Я словно птица, которую выпустили в небо, но рядом тут же натянули невидимую сеть: лети, но помни — тебя всё равно держат. И эта сеть из приличий и ожиданий щемила грудь сильнее любого ветра.

Я долго бродила по коридорам, пока ноги сами не вывели меня в сад.
Тишина встретила меня как старую подругу: пение птиц, шелест листвы, журчание воды где-то рядом. Я шагнула на каменную дорожку и вдруг почувствовала, как внутри расправляются плечи.
Слуги остались в доме, стены и чужие взгляды тоже.
Наконец-то — я могла выдохнуть хоть немного.

Сад оказался куда больше, чем я думала. Аллеи расходились, как лучи солнца, вели мимо беседок, клумб, фруктовых деревьев, чьи ветви тянулись навстречу. Пахло свежестью и чем-то сладким, будто в воздухе растворили мёд.
Я остановилась, зажмурилась и впервые за долгое время почувствовала, что улыбаюсь без всякой причины.
Это был смех души, которую слишком долго держали в клетке. Здесь, среди зелени, я впервые за месяцы позволила себе почувствовать лёгкость.

И вот тогда я услышала.
Шум воды. Не фонтана, а чего-то большего, живого.
Пройдя дальше, я вышла к озеру.

Оно было глубоким, тёмным, но странно-притягательным. Гладь мерцала, будто хранила в себе целое небо, и каждая рябь расходилась кругами, словно откликаясь на моё дыхание. Я присела на край, коснулась пальцами воды — и вздрогнула.
Тёплая.
Ни капли холода, напротив — словно родная. Как в далеком беззаботном детстве, когда летом плещешься в ручье возле дома и радуешься каждому мгновенью.

На миг мне показалось, что что-то скользнуло в глубине, мелькнуло серебром и исчезло. Я моргнула, но озеро снова было спокойным, как зеркало.
— Ну уж нет, — пробормотала я себе под нос, стиснув пальцы. — Не надо мне заглядывать глубже.

Но сердце колотилось так, будто я заглянула в замочную скважину чужой тайны, и теперь эта тайна угрожающе дышала где-то рядом. Стало зябко, не смотря на солнце, что даже слегка припекало.

Я поспешила покинуть озеро, хотя и хотелось бы иногда отдыхать в тени деревьев, слушая пение птиц и этот странный, слишком живой шум воды.

От прислуги, которая вежливо и с улыбками спрашивала, не нужно ли мне чего – хотелось спрятаться. Забиться в какой-то уголок, чтобы никто не обращал внимания, не смотрел и не говорил.
Мне было неловко и стыдно – люди просто выполняли свою работу, причём, пока что, очень хорошо, но я дергалась и шугалась. Привычка.

Поэтому я решила попросить провести меня в мои покои. Но эти слова на языке ощущались как-то дико, ведь я о таком даже не мечтала, чтобы реальности не казалась ещё хуже, чем была.

Главная служанка Лирита – женщина постарше с седыми прядями волос, аккуратно собранными в тугой пучок, сразу повела меня по широким коридорам. Она не спешила, не выказывала раздражение, ведь я продолжала всё осматривать, и подстраивалась под мой шаг.

Остановившись у одной из многочисленных дверей, открыла их передо мной, позволяя войти первой. Я лишь кивнула в знак благодарности и шагнула вперёд.
И сразу же застыла.

Комната дышала светом и тишиной. Высокие окна, усыпанные витражами, пропускали мягкие золотые лучи, которые ложились на стены розовыми и лазурными пятнами. Пол из светлого дерева был прикрыт пушистым ковром цвета топлёного молока. У изголовья стояла кровать, такая огромная, что казалась кораблём, плывущим по волнам подушек и покрывал. Полупрозрачный балдахин ниспадал лёгкими волнами, словно туман на рассвете.

У противоположной стены тянулся резной шкаф с дверцами, украшенными виноградными лозами. В углу — письменный стол, на котором уже стояла ваза с белыми лилиями, наполняя воздух тонким ароматом свежести. Несколько кресел с мягкими подушками располагали к тому, чтобы утонуть в них с книгой, а на подоконниках, широких и глубоких, словно специально созданных для раздумий, лежали аккуратно сложенные подушки.

Никакой показной роскоши — всё выглядело не как в музее, а как в доме, где действительно можно жить. Уютно. Тепло. Нежно.

Запах лилий щекотал память. Я вспомнила свои прежние «ароматы» — терпкую горечь сушёных трав, вечно копчёный дым от печи и сырость, которая пропитывала всё, даже постельное бельё. Здесь же воздух казался слишком чистым, слишком правильным, словно каждая молекула была отобрана вручную.

Я протянула руку к ближайшему креслу, ладонь сама жаждала скользнуть по мягкой ткани, но в последний миг отдёрнула её. Будто боялась, что мои пальцы, шершавые от работы с травами и огрубевшие от холода, оставят след.