Рыцарь в беде, Дама на страже

Я стояла напротив бедняка и понимала, что не видать мне моей любимой лютни, как эльфам своих ушей. Старик, сидящий в тряпье на улице, решил, если ему что-то попало в руки, то можно это присвоить. Темень, вот дернула меня кикимора оставить инструмент под присмотром этого старого афериста. Ведь по лицу видно, что продал уже и деньги пропил. А прошло всего каких-то пятнадцать вар. И ведь даже не сможет возместить ущерб. У таких краюшки хлеба не заваляется, не говоря уже о медяках. Пьяница и гульбарь, одним словом. Но ведь и с собой инструмент я взять мне могла — в потасовке разбили бы как пить дать. Эх, а ведь день так хорошо начинался.

Я наконец-то накопила денег на шикарную сирингу из эльфийского дуба, которая прекрасно заменила старенькую свирель из обычной ивы. Моя маленькая мечта осуществилась, хоть по цене не такая и маленькая. Кроме сиринги у меня была еще лютня. Ключевое слово — была!

Я с тяжелым вздохом зашла в комнату на постоялом дворе и села напротив мутного зеркала. Я — красавица менестрель, с золотыми кудрями и лазурными глазами, с фигурой лесной нимфы. Хотела бы я видеть именно это существо в отражении, но нет. Передо мной предстала растянутая в разные стороны искажениями в зеркале симпатичная девушка с каштановыми тусклыми волосами, правда длинными, с мелкими веснушками на скулах и золотыми глазами, которые скорее пугали хищностью, нежели восхищали. Фигура была вполне женственная при росте чуть выше среднего, правда, более крепкая, чем должна бы быть у девы. При всем при этом я женщина-менестрель, хоть и с изъяном. Какой изъян? Я, как человек музыки и поэзии, и играю, и сочиняю, однако не пою. Ну не пою совсем, нет голоса, да и чувства ритма. Но играю при этом прекрасно! Несмотря на мою ущербность, я люблю свою бродячую жизнь. Собственно, из-за проблем с пением я и решила перейти на сирингу. Музыка льется красивая, и петь ни при каких физических возможностях одновременно не получится. А почитать стихи можно и без музыки. Но лютню все равно жалко. Орк меня дернул вступиться за этого ненормального!

В голове тут же завертелись события, произошедшие со мной несколько мгновений назад.

Холя и лелея свою эльфийскую прелестницу, я проходила мимо трактира веселой походкой. И вот нужно было идти дальше, но нет. Я, как ярый защитник всех хилых и убогих, героиня с лютней и сирингой в руках не могла пройти мимо страждущего. И если бы девушка хотя бы тонула, или ножку подвернула, но нет, она нарвалась на группу наемников. Да что там группу — вооруженную банду с главарем. А мне, конечно же, больше всех надо было. Сострадание и чувство справедливости когда-нибудь станут причиной моей кончины….

Я поставила лютню возле бродяжки, попросила его присмотреть немного (ага, присмотрел, продал, напился и отвертелся) и вернулась в подворотню боевых действий.

— Эй, братцы, чего на девушку взъелись? Она уже, небось, юбчонку всю слезами залила. Отстаньте от нее. Ей и без ваших волосатых и вонючих морд кошмары будут сниться, — ведь правда от разбойников пованивало. Я не специально так грубо выразилась, просто иногда язык без костей совсем. Мне учитель много раз говорил, что общение и решение конфликтов — не мое. Скорее, я как раз создаю эти самые конфликты, стоит мне только открыть свой рот.

Для устрашения уперла руки в бока, но вряд ли мой вид стал более грозным, чем у местной подавальщицы, которая от силы может двинуть кувшином с элем по макушке и быстро спрятаться в подсобке. Опасно ходить счастливой по улицам и спасать красавиц в беде. Вот так воодушевишься и решишь, что море по колено, а оно уже за макушечку. Из-за моей опрометчивости, как-то потерялся из виду факт, что сама я девушка и очень скоро буду в той самой беде. Но не могла же я пройти мимо! В этом мире хватает равнодушных, чьи мысли сводятся к «кто-нибудь да поможет». Не поможет, в том-то и проблема. Девчушке конец, если я сейчас сбегу. А если не сбегу, то составлю ей компанию… Вот же тьма!

— Какая наглая ципа. Иди-ка сюда, ко мне такому волосатому и вонючему, а то мне кажется, тебя давно кошмарики не посещали. Так мы исправим, – и этот побочный эффект спаривания лесного орка и упыря двинулся ко мне. Обиделся. Умеет же рожи корчить, аж холодок по спине пробежал.

Первым моим желанием было сбежать, но потом я вспомнила про девицу в беде, и решила выбрать стратегию «бей», а потом уже «беги». Близко подходить было опасно, поэтому решила бить издалека, чтобы вовремя ноги сделать. Побегут за мной, девчонка выживет. А там на людных улицах стража ходит, туда этот контингент не сунется. Чем же я запустила в громилу, который покачиваясь шагал ко мне? Свирелью конечно! Я свою сирингу в обиду не дала бы, не для того я работала как ломовая лошадь.

— Тя че, зомбяка в зад укусил? Какого лешего творишь? Тебе мамка не говорила, что палочкой дразнить дракона опасно для жизни, малявка? — кажется, я его раздраконила, как и планировала. Интересно, оставят ли девчонку в покое, если я сбегу сейчас?

А наемники и правда вонючие попались. Сверх того, какими обычно они бывают. Это они так от себя нечисть всякую отваживают? Слышала про новые проделки аферистов из магических лавок и их бредовые идеи с использованием помоев для противостояния нечисти. Неужели эта девчонка всучила им этот фальшивый рецепт, а теперь банда вернулась за отмщением?

— Ну, прости, не узнала недодракона. Я ж не знала, что тут такая знатная помесь. Может, там еще некромантишка какой пробежался? – и вот молчала бы, так нет же, у нас же еще крутая сиринга в руках есть. Это ж вам не какая-нибудь свирель или меч, это сила. Прямо для красивой песенки по моему гордому и не очень обремененному умом духу. Все же экспромт с оскорблениями грозил мне увечьями, если не успею вовремя ноги унести.

Как я и предполагала, у разбойников произошло снижение уровня совестливости, порядочности, доброты и сострадания, вследствие чего падение моральных устоев, зато вот физические показатели знатно возросли. Да и железного приложения к ним прибавилось — банда ощетинилась кинжалами и топором в мою сторону.

Я решила украдкой посмотреть, что там обеспеченная кошмарами на недельку девушка делает. Все же это все из-за нее произошло. А она ничего не делала. Впялила из-под капюшона свои зеленые глаза в меня и мягкое место свое просиживала. Вот же шуганная попалась, ну или недогадливая.

Я прошептала ей одними губами: «Беги!». А это недоразумение смотрит на меня и ресничками хлопает. Да и вообще странная девушка передо мной оказалась. Крупная, широкоплечая, разве что ресницы длинные и личико смазливое — в остальном на юношу больше похожа. А это что на подбородке? Не может быть! Щетина?!

Ну и что ж ты мужик меня подставляешь, и не стыдно тебе? Темень, скройся ты, и мне проще будет. Я вон за тот угол быстренько шмыгну, и поминай как звали.

Но мои отчаянные просьбы и мольбы глазами не дошли до адресата. Оставалось полагаться только на свою смекалку.

— Стража! Бежим! – и быстренько за уголочек, пока никто не сообразил, что в переулок зашел очередной глупец, а не страж порядка. У моих не состоявшихся убийц в мгновение ока произошло осознание ситуации, и они тут же рванули в противоположную от меня и «стражи» сторону.

Значит, у самих рыльце в пушку. Мне повезло. Просто невероятно повезло, как голой нимфе, избежавшей домогательств тролля в одноместной комнате постоялого двора. Кажется, эти наемники еще не закончили свои дела в столице и только собирались на дело. Вряд ли бы стражи задержали их надолго, разве что за хулиганство на парочку дней, и это не то, чего стоит бояться подобному контингенту. Однако парочка дней может сыграть ключевую роль и сорвать план, если эта банда на задании. В противном случае не напугала бы их и стража, а на моего ненормального спасенного хранителям порядка глубоко и крепко было бы наплевать. Прошли бы мимо и даже не вмешались. Таков уж порядок — сильные пожирают слабого. В этом королевстве это особенно актуально. Сам нарвался, сам попал.

Спасенный, к слову, побежал за тот же угол, что и я, и конечно же, прилип ко мне как вампир к нежной шейке девственницы в полнолуние. Тут, как вы понимаете, я и вспомнила про покинутую мной лютню. Темень и ее твари!

Салван сидел в небольшом зале постоялого двора, что не далеко от ворот города. Именно в таких местах часто останавливался наемник. Возможность в любой момент скрыться из города была приоритетной, и состояние комнат или качество еды и выпивки не играли для главаря степных наемников никакой роли. Конечно, если попадался неплохой трактирчик, то он не упускал возможности побаловать себя гномьим самогоном и хорошим элем. Да и перспектива наесться от пуза без видимых последствий грела его зачерствелую душу, если она вообще имела место быть у такого наемника. Зарабатывая хорошие деньги и имея безупречную репутацию, Салван вполне мог позволить себе побездельничать несколько полных лун, однако герцог не тот человек, кому позволено отказывать без последствий. Наемник знал это лучше других. Задание было простеньким, и при этом от него разило подставой за много тан вокруг. Однако, как было сказано, отказ означал бы кое-что похуже подставы. Насколько понял главарь, нужно тихо-смирно выкрасть свадебную диадему принцессы. В случае невозможности провернуть все без шумихи, необходимо как раз-таки создать эту шумиху, да так, чтоб ни стены не остались целы, ни двери не остались на петлях, ни окна в ставнях. Глобальный погром сокровищницы с последующим ограблением ее же. В результате или невероятное исчезновение диадемы, или ужасное ограбление сокровищницы неизвестными варварами. Всяко следы замести нужно или не оставлять их. А для этого посредник дал ему несколько полезных магических артефактов, не привязанных к определенному хозяину, что делало невозможным определить источник магии. Дело плевое, но наемника не покидало чувство, что от него либо захотят избавиться, либо подставят. Разумеется, личность заказчика будет изменена или скрыта от общественности полностью.

Допивая третий кубок, Салван увидел подходящих к нему членов своей группировки. Давно пора, а то что-то они задержались на разведке. Пятеро мужчин, тем временем, подошли к столу и расселись напротив друг друга. Заказав по порции горячего и графин самогона, вся группа подняла глаза на своего главного.

— Что выяснили? — небрежно бросил Салван. Сидящий напротив него Бар сложил руки на столе и начал докладывать.

— Охрана усиленная, через центральный и черный вход не пройти, но с артефактом нам этого и не надо. Каждые пять вар под стенами проходит патруль, на стене смотровые стоят постоянно, сменяются с рассветом и закатом.

— Понятно, — главный посмотрел в голубые глаза Бара и кивнул. Он знал, что парень раньше служил в одной из крепостей и легко мог просчитать охранную систему замка. Этот невысокий коренастый брюнет не раз превращал заведомо проигрышную операцию в успешную. В этом наемник полагался на Бара, но не доверял. Доверие — недопустимая вещь для наемника, и они все знали об этом.

— Что по защитным заклинаниям и ловушкам?

— Напихали всего, что только можно, однако оставили без защиты и ловушек дальнюю стену — только общая охранка замка по периметру.

Салван перевел взгляд своих серых глаз с кубка на мужчину весен тридцати пяти, что сидел рядом с ним. Высокий лысый полутролль с темными, как безлунная ночь, глазами, парой клыков, торчащих из-под нижней губы, и зеленоватой кожей. Этот индивидуум многих заставлял терять самообладание и испытывать страх. Главарь сам иногда ловил себя на мысли, что от рыка лысого кровь стынет в жилах и у него. Легкий озноб вдоль позвоночника стал уже привычной реакцией на его голос. Рагнвар не зря считался самым кровожадным в их компании. Кровь человека и тролля рождала поистине неуправляемых, страшных тварей. По большей части их уничтожали, однако, бывали вполне цивилизованные особи, такие как Рагнвар.

— Рагнвар, всегда удивлялся твоим способностям, но думаю три вата слишком мало, чтобы стать хорошим магом.

В это время к столу подошла пышногрудая, огненно-рыжая подавальщица и принялась расставлять заказ.

— Эй, у меня есть магические способности, — возмутиля лысый. — Но ты прав, тут я как водяная баба в степях. Вартэк треплется много, уже черепушка треснула от этой магической мертвяцкой чепухи, – полутролль попытался ущипнуть рыженькую пониже спины, но она ловко увернулась и прошествовала к стойке, вызывающе покачивая бедрами. Остальные принялись за еду.

— Во-первых, русалка, а не водяная баба… — вклинился тот самый Вартэк

— Один леший, обе водянки.

— Водники. А во-вторых, если бы не вся эта, как ты выразился «мертвяцкая чепуха», то бишь некромантия, ты уже пять раз как здоровался бы с Всенижним за когтистую лапу, и валялся у него в копытцах, а может и яду в зад схлопотал.

— Вартэк, мне нужны четкие сведения. Свои проблемы будете решать потом, или Всенижний, по сравнению со мной, будет вашей наименьшей проблемой, – и главарь опрокинул стопку самогона.

Спорить никто не стал. Все знали, что этот сухой, поджарый мужчина, с множественными шрамами и глубокими морщинами под глазами не любил шутить. Не зря он их главный. Ой, не зря. Его холодные серые глаза напоминали заиндевевший камень, на который не взглянешь без дрожи. Таким же холодным и безжизненным может быть и его голос.

Наемник небрежно отодвинул стопку и закусил хлебом. Никто не посмел возражать и препираться дальше, рискуя наткнуться на его колючий взгляд. Второй такой взгляд означал только одно — ты труп.

Вартэк продолжил:

— Все, что сказал Рагнвар — правда. Стену сломать при помощи артефакта не составит труда. Я без серьезных затрат энергии смогу нас прикрыть пологом, но ненадолго. Обнаружат быстро.

— Насколько?

— Максимум две вары, дальше сработает оповещающий маячок, и, соответственно, прибудет гвардия. Уходить придется дворцовыми коридорами, ибо разлом тут же оцепят.

— Отлично, окончательный план прогоняем завтра, послезавтра на дело. Все ясно? – ответом послужили дружные кивки всех присутствующих, включая двух братьев вышибал, что сидели в сторонке. – Тогда отдыхаем господа наемники.

По лицам соратников расползлась предвкушающая улыбка. Парни стали собираться на выход.

— Бар, я надеюсь, на этот раз бордель поприличней будет.

— Что тебя не устроило? Всем же понравилось.

— Ага, особенно грязные руки, спутанные волосы и дыхание, что и дракон на месте подохнет, – начал, как обычно, возмущаться Вартек. Будучи наполовину светлым эльфом, он очень щепетильно относился к вопросу о чистоплотности. Жизнь наемника притупила его неприязнь к неряшеству, но не изменила ее. Имея незаурядную внешность, а точнее, очень даже привлекательную, полуэльф легко мог найти себе девочку на ночь, но правило не приводить девиц на место временного логова весьма осложняло эту задачу. Да и быть отщепенцем не хотелось — можно многое упустить из виду.

— Вартэк, попридержи коней, – наемник остановился у двери и отошел в тень лестницы на второй этаж. Вартэк последовал его примеру.

— Я слушаю тебя, Салван.

— Есть что-либо, что я должен знать? – главарь немигающе уставился на мага. Полуэльфу не нужно было разъяснять, о чем его спрашивают. Не впервой рассчитывать лишь на себя.

— Нет, сюрпризов со стороны обитателей замка не предвидится.

— А не среди его обитателей? – Вартэк улыбнулся.

— Есть заготовка для заклинания. Какого именно, я не смог определить, но явно боевого порядка. Так же не понятно, кто установил ее. Это может быть как новый вид охранного заклинания, так и ловушка для не очень удачливых наемников, которым не посчастливилось воровать свадебную диадему принцессы.

Наемник слегка удивленно взглянул на мага, и спросил:

— Я не говорил, что воруем. Как узнал?

— Благо не идиот, а шумиха вокруг этой свадьбы и так большая. Почему бы не сделать ее еще больше и не развязать, к примеру, войну. Ведь если отложат свадьбу, ни для кого не будет секретом, что союз двух королевств под угрозой. Стороны начнут подозревать друг друга, и в этой суматохе можно легко провернуть свои темные дела. Вопрос, какие именно? Чего хотят добиться, сорвав подписание мирного договора? К тому же тем, кто будет повинен в этом разладе, точно не сносить головы.

— Да, знал я, что эльфы опасный народец. Оказывается, и дедукция у вас развита. Ты прав, такое открытое оскорбление королевской семьи не сможет остаться безнаказанным. Значит, Ратан будет показательно мстить смутьянам, чтобы доказать свои искренние намерения создать союз. И ой как мне не хочется оказаться на их месте. А ведь это мы и будем, — философски заметил наемник. — На деле держись позади. Чуть что — рвем когти.

— Как всегда.

И все друг друга поняли. Эти двое давно знали друг друга. Около пятидесяти весен. Вартек, в силу своей крови, не старел так, как люди, поэтому сейчас он все еще выглядел на двадцать пять. Однако за время их знакомства они уже шесть раз «рвали когти» вдвоем, кидая всех остальных. Соответственно, это уже седьмой вариант их банды. Маг и наемник не показывали своего знакомства новичкам — перестраховывались. Однако главенствовали оба. Салван открыто, Вартэк изнутри, прощупывая изнанку, так сказать. Наверное, их можно было назвать друзьями, но не один из них не признается в этом.

Выйдя на улицу с постоялого двора, двое направились вслед еще четверым. Через некоторое время маг отстал от компании наемников и свернул в переулок. И все бы прошло, как задумано: наемники расслабились бы в увеселительном заведении, напились бы и не проснулись до обеда. Но волею Всезнающих в здании, недалеко от дома плотских утех, девушка читала книгу на кухне, греясь у очага. Внезапно в окно влетела птица. Редкая, пестрая, явно из заморских краев. У такой точно был богатый владелец. Она сделала несколько плавных кругов по комнате, задорно щебеча, как будто бы ждала чего-то. Девушка испугалась внезапного вторжения, но быстро взяла себя в руки и решила не оставлять пернатую в своем жилище. Мало ли ее решат обвинить в похищении столь редкого питомца. Помощница кухарки, кем являлась девушка, прыгала по комнате с книжкой в руке и пыталась выгнать незваную гостью. На третьем кругу птица резко развернулась и полетела прямо на девушку. От неожиданности та не удержалась на ногах и упала. Ее книжка, пролетев пол кухни, упала прямо в ведро с помоями. На глаза навернулись слезы. Это была первая купленная ею книга, а девушка даже не дочитала роман. И как бы она не пыталась спасти текст, страницы пропитались грязью и гнилью, полностью уничтожая бумагу. Обернувшись, неудавшаяся читательница убедилась, что причина ее слез уже сбежала. Трясущимися от обиды руками, помощница кухарки взяла ведро под дно и понесла к окну. Она хотела вынести его завтра, но напоминание о жестокой несправедливости вызывало еле сдерживаемые рыдания и злость. Одним резким движением содержимое ведра было опрокинуто на улицу. Девушка уже не слышала «прекрасных» слов в свой адрес, поскольку самозабвенно придавалась жалости к самой себе, сидя на полу и обнимая колени руками.

В это время трое из пяти наемников пытались оттряхнуть очистки и помои со своей одежды и головы. И все бы закончилось возвращением на постоялый двор, но сзади шел человек.

*** И опять три звездочки!

Бар хохотал во весь голос, смотря на близнецов и полутролля с головы до пят облитых помоями. Даже их строгий главарь скалил зубы в улыбке, но глаза его все также были безразличны. Все еще смеясь, Бар обернулся на звук сзади. Высокая фигура в балахоне истерически хохотала, держась за живот. Наемники мигом смолкли.

— Эй, припадочный, ты че ржешь? Хочешь оказаться в выгребной яме, там запашок похлеще будет.

Незнакомец не внял грозному тону и продолжил хохотать.

— Да он, кажись, издевается, Бар. А ну-ка отойди. Ща будем улучшать освещение улочки. Так, поставим парочку фонарей.

— Я смотрю, ему еще и зубы мешают, вон как лыбится. Так это мы запросто исправим, — один из близнецов двинулся на застывшую в недоумении фигуру.

— Ясного вечера. Извините, я не хотел смея…

— Не хотел он! А нам как зомби припарки твое «извини». Ржал? Ржал. С нас ржал? С нас. Куда терь пятишься крыса. Сюда, мразь, иди, — полутролль схватил незнакомца за грудки и зашвырнул в подворотню. Тот не стал вставать, лишь перевел взгляд на двуручный меч одного из близнецов. Его внимание вообще нельзя было назвать упорядоченным.

— Ничего себе, а это меч? А можно его потрогать? — восторженно пролепетал мужчина с земли.

— Те че, от стенки знатно прилетело? Так ща добавим.

— Где прилетело? – незнакомец начал озираться вокруг, что-то выглядывая, – сюда ничего не прилетало.

— Ты ему мечом по тыковке и валим. Походу он теперь того – ку-ку, — тихо сказал Бар близнецу, крутя указательным пальцем у виска.

— Так вам меч нужен? А я думал, раз он воняет и грязный, вы его выкинете. Но вы ведь тоже воняете, вам теперь все равно, да? А я в коровнике ночевал, привык к вони. Если хотите, там есть место еще, — добродушно тараторил незнакомец, совершенно не замечая потемневших лиц наемников.

— Я не понял, он ща изощренно нас послал в коровий зад?

— Кончай его и пошли, тут скоро патруль проходить будет, — нервно сглотнув, сказал Бар.

Похоже, все остальные были согласны с ним. Салван не лез ни в разборку, ни в ее решение. Он спокойно стоял в тени переулка и наблюдал всю картину. Он один из первых увидел приближающуюся к ним девушку, но не стал менять своего поведения. Девчонка остановилась, уперла руки в бока и весьма грубо попросила «волосатых и вонючих» наемников отстать от девушки. Хороша же барышня. Вот девица удивиться, когда капюшон сдернет. Впечатления ярая защитница явно не произвела, однако, уже закипевший от насмешек в свою сторону и неудовлетворенный Рагнвар решил оставить тут и девчонку, поиграв с ней перед этим. Малышка языкастая попалась, еще и с огоньком. Это она что, флейтой в глаз полутроллю засветила? Да, сегодня им везет на ненормальных. Однако в следующий момент слова девчонки подействовали как ушат ледяной воды. Наемники сорвались с места и рванули по направлению к месту ночевки. Салван краем разума понимал, что скорее всего никакой стражи и в помине не было, но рисковать не стоило. Да и лишние трупы в подворотне не способствуют спокойствию стражи. Не дай Всевышние они усилят патрули. Лучшим исходом было просто увести разъяренного Рагнвара, и случай подвернулся как нельзя кстати. А девчонка попалась сообразительная.

Про развлечение на сегодня пришлось забыть. Надо признать, сегодня был не их день.

И вот стою я посреди дороги, смотрю на наглого старика и не знаю, что делать. Повернусь, там пришибленный, не повернусь, придется дальше дедульку гипнотизировать. Я это умею. Я вообще умная, а точнее, образованная. Весен эдак… Много назад я в одном замке шестнадцать полных лун менестрелем служила. Ну и был там на службе не только маг, но и ученый муж, который меня и решил обучать по дружбе людской. А людской, потому что замок этот речного народа был. Так что я вполне себе ничего. Однако вернемся к заболевшему, то есть наболевшему. Надо повернуться к спасенному, а то он уже начал пыхтеть как упырик над жареным мясом: и жрать хочется и от жареного воротит. 

Я зло зыркнула в последний раз на старика и обернулась. Мой случайный спасенный не отличался словоохотливостью. Просто стоял ко мне вплотную, смотрел и молчал. Что делать дальше, ни в одном мозгу. В конце концов, первой заговорила я, перед этим отступив на два шага, так как с запрокинутой головой тяжело было долго стоять. Чудо предо мной было на голову выше, а то и на полторы. Но это еще лешачьи проказы по сравнению с глазами парня. Они у него светились, как два изумруда, причем лучшего качества. Затягивали в свой бездонный омут на раз два. Этот индивид точно пользовался повышенным вниманием у женщин. Как оказалась, даже у наемников. В остальном это был обычный, симпатичный представитель сильного пола. Правда, выражение его лица было уж больно простоватое. Поэтому и показалось оно мне смазливым и детсковатым. Местное мужичье не ходит с блаженной улыбкой на лице или невинным взглядом младенца. Нельзя же так реалистично недалекость изображать.

— Малыш, что ты здесь делаешь? — я решила начать разговор в немного панибратской манере. Так проще было понять, с кем дело имею.

— Рядом стою. А твое имя Малыш?

Притворяется, издевается или правда недалекий? Мошенников нынче много, кто на особенностях спекулирует, да деньги у люда доброго вымогает.

— Нет, Малыш – это ты, а я Дана. Так чего ждешь? Иди по своим делам, домой там, пока снова куда не влип. Свою миссию я выполнила, больше ничего нас не связывает, — и я махнула рукой, собираясь отчалить, но меня остановила хватка на предплечье. Сильный, зараза. Неужели решил обокрасть?

— У меня нет дома, — он наклонил голову, как потерянный совенок. — А что такое дела? А как по делам ходить?

— А ты развернись и чеши вперед, там и дела найдешь на свою головушку пустую, — я не собиралась нежничать. Необходимо было срочно оборвать общение с этим странным типом. Знала бы, что те наемники мужика прижали, даже не стала бы лезть. Самой бы выжить в этом мире.

Я уже собиралась силой вырвать свою плененную руку, но этот детина в очередной раз заставил шокировано на него уставиться. Он развернулся, начал остервенело чесать лоб и кричать: «Дела идите ко мне на голову».

Было бы смешно, не будь так страшно. И все это посреди улицы. Да на нас уже оборачиваться начали и у виска странно так покручивать. Не, я-то нормальная, а вот это недоразумение явно сильно тыквой своей приложилось. Или приложили, что совершенно не меняет результат — ненормальный с моей рукой в захвате.

— Малыш, шел бы ты, — процедила сквозь зубы я, пытаясь вырвать свою руку, но тщетно. Хотелось уже избавиться от общества этого мужчины. Он портил мою репутацию менестреля. Кто ж меня в приличный кабак пригласит играть или на прием, когда такое происходит на их глазах. Умалишенных всегда боятся сильнее убийц. Они непредсказуемы и этим пугают простой люд до икоты. Не удивительно, что до взрослого возраста эти необычные личности не доживают — страх толкает народ на скорые расправы без суда и следствия. Ужасная судьба и дикий мир, но таков порядок вещей.

— Куда?

За следующую фразу я в последующем успела проклясть себя раз сто и столько же пнуть за недальновидность. Ну, дура, она и в шкуре менестреля дура.

— В баню тазики пинать, — вырвалось непроизвольно, от перенапряжения и желания уже отвязаться от странного типа.

— А так можно? — наивно спросил детина.

— Можно-можно, я разрешаю, — я похлопала его по плечу, развернула в сторону квартала с торговыми рядами, постоялыми дворами и банями, после чего толкнула в спину. — Вон в ту сторону иди.

— А где там баня? – он смотрел на меня щенячьими глазками через плечо. Не будь мужиком здоровым, усыновила бы, ей богу.

— Там детка, там. Ты иди, а потом у прохожих спросишь. Ну, давай иди, потом расскажешь, как прошло.

— Хорошо, — и бесхитростная улыбка, что заставила что-то внутри меня шевельнуться, но я быстро пресекла все эти непонятные волнения. Я уже совершила альтруистическую глупость. На сегодня лимит был исчерпан.

Конечно, хорошо милый, от чего ж плохо. И мне хорошо, я теперь свободна идти куда хочу, и тебя не тронут в торговых рядах. Так, пошпыняют и все.

Пора в трактир за добром своим, переночевать, в седло, и поминай, как звали. Слишком уж проблемный город для меня.

Солнце клонилось к горизонту, рынок начал пустеть. Между рядами еще двигались перебежками пару запоздалых покупателей. Торговцы складывали свой товар. А в это время небезызвестная мужская фигура в капюшоне шла вдоль прилавков и усердно искала собеседника.

— А где баня? – бесцеремонно обратился мужчина к задержавшемуся торговцу.

— Вы мне? — торговец поднял глаза на высокую фигуру.

— Где баня? — настойчиво требовал ответа мужчина.

— Смотря, зачем вам баня? Наниматься или по поручению? К тому же какая именно баня?

— Я тазики буду пинать, — и совершенно детская широкая улыбка озарила лицо незнакомца.

— Простите, не понял, какие тазики? Не слышал о такой должности, — торговец явно понимал, что чего-то в этой жизни не понимает.

— А какие, я не спросил, — на лице отразилась всемирная скорбь. — А какая разница?

— Не знаю, если честно. Вы бы вон в то здание обратились, — и торговец указал на дальний дом с большими деревянными воротами.

— Хорошо, — и мужчина снова просиял, светясь будто изнутри.

Пройдя мимо не менее удивленных, чем сам торговец, свидетелей сей беседы, мужчина подошел к указанному дому. Как оказалось, это на самом деле была баня, однако ее владельцам очень не понравилось, когда некая странная личность начала удар за ударом целенаправленно разносить их детище. Да еще чем? Тазиками! Кому расскажи, не поверят. И правильно сделают, ведь кто хочет восстанавливать разрушенное? А мне ой как не хотелось, так что я тоже не поверила, за компанию и во избежание финансовых проблем.

И вот дернул меня леший прислушаться к местным сплетням возле постоялого двора. И почему я такая сердобольная? Пришлось тащиться к торговым рядам, а не к городским воротам.

А все потому, что «мой Малыш» попал на следующий рассвет на невольничий рынок. У него, оказывается, рабское клеймо под плащом было, на лопатке. Вот вам и поворот! Хозяева несчастной баньки решили хоть с его шкуры содрать деньжат на ремонт, раз компенсировать ущерб не представлялось возможным. Да только я тут мимо к выезду из города пробиралась, всеми силами делая вид, что это короткая дорога, и ни с какими рабами вчера я не встречалась. Пробиралась, да не выбралась. Темень! Ну почему ему не срикошетило тазиком по темечку? И ему лучше спалось бы и мне спокойней жилось. Но нет, все было гораздо печальнее. В реальности Тар сидел на цепи в клетке, и такой он несчастный и побитый был, что сердце кровью обливалось. Не смогла я пройти мимо, раз уж решила его проведать поле услышанных сплетен. Мы всегда несем ответственность за свои поступки. Раз уж это я его в баню послала, то мне и спасать. Орково чувство ответственности!

— По какому праву этот человек в клетке? — голос был холодным и властным, взгляд сверху-вниз.

— Он не человек, он раб, — отозвался тот, кто выставил беднягу на продажу.

— И с чего вы это взяли?

— Клеймо.

— Да что вы? А то, что это чужой раб, вас не волнует? — я даже спешилась со своего жеребца. Ох и нахальная была рожа у этого торговца. Он уже меня раздражал.

— С чего ты взяла, детка, что он чужой? — он начал раздевать меня своим засаленным взглядом.

Ух, упырище! И почему в столице всегда полно подобного сброда?

— Во-первых, я не детка, а госпожа, а во-вторых, это мой раб, — пришлось выделить слова «госпожа» и «мой», а то этот жирный хряк явно туговато соображает. Наверняка отъелся на незаконной продаже чужого. В данном случае увеличение объема жира привело к уменьшению умственных способностей. Видимо, личностная мутация, индивидуальная, так сказать. Обычно пухляки добрые и приятные люди. По крайней мере мне раньше попадались именно такие.

— И что же, позвольте спросить…

Я бессовестно его перебила.

— Позволяю.

— …Ваш раб делал в моем доме?

Хороший вопрос. И какого чешуйчатого демона раб поплелся в дом к этому торговцу? Я посмотрела на страдальца, но тот лишь преданно смотрел в ответ, даже не собираясь помогать. Ладно, я решила мыслить, как доверчивый ребенок, коим казался мой вчерашний знакомый. Научник всегда говорил, что для понимания других, необходимо начать думать, как они.

Куда я его послала? Правильно, в баню. А зачем, и так понятно. Стоило рискнуть. Чай не с драконами на золото играла.

— Так я его в баню послала, — я внимательно смотрела на реакцию торговца.

Удивлен, не ожидал подобного. Вон как сбледнул. Знает, что за хищение рабов грозит. Аж круглое лицо резко осунулось. А «мой» раб разве что хвостиком от счастья не замахал. Ишь как привязался, поди его еще не защищали ни разу.

— А зачем госпожа послала в баню посыльного?

— За кровью свежей для ванны омолаживающей.

О да, только ради этого белого, пошедшего от страха красными пятнами лица-хари стоило все это затеять. Ну и щенячьего взгляда Малыша.

— А зачем же еще? Конечно, попариться захотелось.

Торговец, точнее банщик, как выяснилось, довольно быстро пришел в себя.

— Ваш раб вчера разнес мою баню в щепки! — обвинительным тоном начал мужчина, тыча в меня пухлым пальцем. Почему-то его голос был сильно похож на визг хряка. В голове тут же застыло сравнение и никак не хотело выходить оттуда. Я любила свой разум, но иногда он очень цинично и неуважительно отображал людей.

— Ха-ха-ха, очень смешно, — я театрально рассмеялась, даже не скрывая фальши. — Освободите моего подопечного.

— Я не шучу, госпожа.

— Правда, и как же сей хилый субъект умудрился расколотить вашу прекрасную крепкую баньку? — сказать по правде, я догадывалась как, и от этого знания меня аж подкидывало и корчило от неудержимого, истерического смеха. Но нельзя, темень закрой меня, нельзя.

Эх, дитятко, сколько ж заговоренной крови в тебя влили, что силушка у тебя запредельная. Наверняка пытались вылечить разум, а укрепили тело. Мало хороших знахарей на земле, что удручало.

— Тазиками, — подтвердил мои опасения банщик.

— Тазиками?

Все! Я на грани. Еще раз скажет слово «тазики», и я надолго впаду в беспамятство сильнейшей истерики.

— Он их пинал, — уже не так громко, но все еще настойчиво говорил банщик.

— Кого? — да, я издевалась, но ничего с собой поделать не могла. Необходимо было показать всю абсурдность рассказа толстяка, если я хотела вызволить раба без компенсации. Вокруг как раз уже собрался народ и с большим удовольствием грел уши.

— Тазики, — раздраженно выпалил банщик, притопнув ногой.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Уф, я выдержала. Последний штрих в сей забавнейшей картине.

— Простите, а почему вы не предъявите обвинения непосредственно разрушителю, и не оставите моего раба в покое?

— Какому разрушителю? — взвизгнул сей родственник борова.

— Тазикам. Уверена, они с радостью возместят весь ущерб, даже помогут от протекающей крыши и пообещают больше не пинаться. Вы и дальше сможете пить вашу чудеснейшую сборку трав, только тазикам ни-ни, а то вдруг скакать начнут. Город не устоит. А у нас ведь тут король, нельзя нам нашествие подсобного материала допустить. В грязи ж помрем. Так что вы с утварью больше не ссорьтесь, чревато революциями и разрушениями.

Толпа вокруг нас взорвалась хохотом и язвительными комментариями в сторону моего оппонента. Кто-то хохотал прямо на земле, кто-то тыкал пальцем и ухмылялся, но основная масса просто похихикивала, стараясь скрыть улыбки ради приличия. Мужичок побагровел, но ничего не сказал. А я уже в открытую ухмылялась, и старалась не потерять лицо.

— Госпожа, забирайте своего раба, — зло бросил этот поросенок, вновь преображаясь в хряка. — Только вам необходимо зарегистрировать его во дворце у невольничьего министра, иначе у нас никак. Утерян-найден, требуется уведомить. Это закон, — он растянул тонкие сальные губы в ухмылке. Вот же изворотливый тип попался. Если ему не перепало, то и другим подгадит!

— Мне известно об этом, уважаемый. Благодарю, что напомнили, — сдержанно ответила, внутри проклиная этого борова. Он решил не сдаваться до конца. И зачем мне все эти проблемы?

Моего Малыша сняли с цепи и выпустили. Даже странно, как быстро я начала звать его своим в мыслях. Однако неожиданности не закончились. То, что произошло дальше, просто ввело в массовый ступор весь невольничий рынок, включая рабов. Этот изумрудный щеночек просто обнял меня, свою фиктивную госпожу, игнорируя условности и иерархию, которая, по идее, должна была быть между нами. Однако все стало еще хуже, когда этот заклинатель тазов и прочей домашней утвари подхватил меня на руки и понес в сторону дворца. Я четко услышала падение нескольких слабонервных тел. Собственно, я была бы среди них, не лежи я на руках своего «раба». Стало жутко неловко, но в то же время невероятно волнительно. Меня так давно не держали сильные руки, что я запуталась в своих эмоциях, четко отслеживая лишь самую яркую — восторг. И чему я восторгалась, когда моя кобыла осталась на рынке, а странный полоумный уносил меня в неизвестность на глазах у огромного количества народа?

— Темень и ее твари!

Меня уронили! Позорно. Прямо в лужу, перед самым дворцом. Мой принц в черном плаще и с сильными руками все же обделен умом. Кто же с женщиной на руках по скользким ступенькам поднимается и смотрит вперед, а не под ноги. Кто-кто? Идиот! И как теперь во дворец прикажете явиться? А этот, кстати, не далеко от меня ушел, то есть приземлился, растянулся на ступеньках и невинно так на меня глядит. Губу расквасил, молодчик. Смешок вырвался непроизвольно, но закономерно — слишком много переживаний за два дня.

— Малыш, ты хоть понял, что только что сотворил?

— Уронил тебя, — он виновато повесил нос.

— Ох, какая проницательность, прям слов нет, одни ругательства.

— Извини! — выпалил парень. Ни дать, ни взять нашкодивший щенок.

— Как звать тебя, недоразумение? — я поспешила подняться и привести себя в порядок.

— Малыш.

— Нет, имя твое какое?

— Малыш, ты ведь сама сказала, — на меня смотрели так, будто это у меня затмение в голове, а не у него.

Все понятно, тяжелый случай. Зайдем с другой стороны.

— А кто твой хозяин?

— Ты.

— А предыдущий? Ну в смысле, до меня кто был?

— Граф Вердано, — уже неплохо. Память не пропадает.

— А где он?

— Погиб на войне. А меня его сын отпустил и сказал, чтоб больше на глаза не попадался. Вот только как на глаза можно попасться, ими же не охотятся. А если не послушаю его, то спина снова в крови будет и двигаться пять восходов не смогу. Но я на всякий случай не смотрю на глаза никому, ты первая.

— Да уж. И часто спина твоя в крови? — стоит узнать, как часто его пороли. Глядишь, и пойму с чего тронулся этот недораб.

— Иногда закат встретить не успевал, как снова били, но потом пять закатов ничего — и били. Сам виноват. Правильно, что били.

Да уж, тяжела ноша, но я ее не брошу. Это про моего нового знакомого. Виноват он, как же. Где ж это такого детинушку вырастили?

— Родом ты откуда, где родился?

— Не знаю.

— Как не знаешь? А родственники где?

— Граф говорил, что они от меня избавились. Он не рассказывал мне, кто они.

— В детстве бросили, значит, — это была довольно распространенная история среди рабов. Каждого второго подбросили под двери хозяйской избы.

— Не знаю, не помню… Ничего не помню, — и эта катастрофа по части транспортировки тяжестей схватилась за голову и уткнула нос в землю.

Ну вот что мне с ним делать? Ведь проблем от него больше чем пользы. Интересно, в чем вообще он ходит? По одеянию можно многое сказать о человеке.

— Ну-ка, сними плащ дитятко, посмотрим на твое одеяние.

Я потянулась к капюшону. Его, как и полагается, сняла первым. Мой раб оказался блондином, что редкость среди людей. При повторном осмотре блонд все больше походил на седину, серебряную и светлую. Волосы бело-серые, как пепел. Точнее, белые пряди перемежались с пепельными. Я даже не заметила, как долго разглядывала мужчину, так увлек меня его необычный облик.

— Сними плащ, пожалуйста. Хочу знать, в чем ты одет. Это может помочь мне идентифицировать твою принадлежность к определенной территории, — сомневаюсь, что он понял меня, но просьбу выполнил.

А этот оценивающий взгляд откуда? Будто я его за чем-то другим раздеваю, а он присматривается: достойна ли я его бесценной персоны. Темень какая-то. Что за раб ненормальный?

Я отвела волосы с его лица, желая убедиться, что мне не показалось, а там по щенячьи преданные глаза и ни грамма высокомерия. Сам щеночек плащ медленно с плеч стягивал, при этом продолжал сидеть на этом самом плаще. Я-то давно уже на корточках, а этот сидел, мок и ничего. Привстать ему все же пришлось. Результат: стоящий передо мной высокий мужчина в льняных порванных на коленях штанах и много раз заплатанной, не поддающегося определению цвета рубашке. Да уж, не густо.

— Повернись.

Он и повернулся. Я не завистливый человек, но это заставило меня прямо гореть черной завистью. Волосы! Его волосы были ниже колен! Да, запутанные, да, грязные, да, неухоженные, но ниже колен! Где вообще видано подобное? О, темень, я чувствую себя ущербной. Какой, к драконам, он раб?

— Э-э-э, Мал… — какой он к лешему Малыш теперь. Но, назвался вампиром, будь добр, пей кровушку. — Малыш, а ты волосы почему не стрижешь? Рабам короткие положены.

— Но меня освободили. Я могу не стричь.

— Коротко, конечно, можешь не стричь, но и так… — Я показала на всю эту красоту рукой. — …Тоже нельзя.

— Почему?

Нет, вопрос, конечно, закономерный, но где жил этот звереныш? Да его должен был первый же патруль лично ржавым мечом обскубать. У мужчин в большинстве королевств с этим строго. Рабы и рабочий народ носят короткие стрижки, дворяне носят по лопатки, а воины носят, как хотят. Правящий дом может носить длину ниже лопаток и до пониже спины, еще ниже — моветон. Встретить же настолько ненормального воина с волосами до пят практически невозможно. А у меня тут освобожденный раб с шевелюрой. Нам-то женщинам ниже бедер никак нельзя, за исключением тех же принцесс.

— Потому что вызов на бой ты не переживешь, а по-другому ты не докажешь, что воин. Так что нужно тебя подстричь.

Темень, как же жалко-то. Рука не поднималась эту прелесть остричь. Но это было необходимо. Я отвела его с дороги в очередной переулок недалеко от королевского парка. Повернула его за плечи к себе спиной и достала нож из голенища сапога. Если б не во дворец, может и не решилась бы, а так выбора не было. Обливаясь внутри слезами сожаления, я занесла нож на уровне его плеч. Сколько ж лишнего должно было остаться? Я уже было прижала лезвие к собранным в кулак волосам, как мой местами припадочный извернулся и схватил меня за руку с ножом. Стоим, смотрим на наши руки.

— Не надо.

— Что значит, не надо, самоубийца великовозрастный? Тебе жить надоело? Так надо было на меч того наемника кидаться, да поскорее, пока я не вмешалась. У меня б одной проблемой меньше было. Чего хнычешь, чай не маленький. Поворачивайся обратно.

— Нет, нельзя стричь волосы, — и вцепился в нож как утопающий за соломинку.

— Чего это?

— Графский конюх пытался, сломал руку, подвернул ногу, а через пол лунного цикла помер на конюшне.

Еще бы, где ж конюху дух испустить как не в конюшне. Небось пьяница, каких не сыскать, вот и угробился в один несчастливый день. А этого, скорее всего, побоялись стричь снова. Народ суеверный в этих краях, вот и оброс бедняга. Но я-то в своем уме и при здоровой памяти.

— Давай, я все-таки попробую, а?

— Анита кухарка и Валдарь посыльный тоже пробовали. Через пол лунного цикла не стало ни ее, ни его. Утонули оба.

А вот тут рука у меня дрогнула. В конце концов, мне что, больше всех надо? Да ну его с его шевелюрой, моя жизнь мне дороже. Это что же за чудовище ко мне попало, что как только граф какой-то издох, его домочадцы быстренько спровадили сие недоразумение. Что-то во всей этой истории нечисто. Куда ж я опять вляпалась? К водяному стрижку! Под капюшон спрячу. Пока что работало.

— Прячь под капюшон и пошли на поклон к его превосходительству.

Этот хрякообразный торговец точно уже успел донести, что утерянного раба нашел и возвратил. Во дворце подтверждения ждут. Вот же выкидыш вурдалака, не поверил на слово. А документов на «раба» у меня нет. Придется убеждать, что с собой такие вещи не вожу, пусть законом положено обратное.

Сколько же головной боли от одного неосторожного спасения «дамы» в беде.

Государство, что столь рьяно оберегает традиции рабства на материке, зовется Ритар. Столица, в которой я сейчас нахожусь, тоже Ритар. Именно из-за столь не высокого развития страны теперь страдаю я. Стою посреди зала разбирательств и пытаюсь донести до сиятельного совета, что вот этот неразумный мужчина и есть мой раб. Так и никак иначе. Здесь все серьезно. Рабовладельческие дела рассматривает сам совет. Чтобы не дай Всевышние, не взбунтовались рабы, и не полетел к лешачьей прабабке весь их строй. Собственно, из трех людских государств только это все еще держит рабов не военнопленного характера. Два остальных, Марон и Гарна, приемлют только врагов и военнопленных в качестве рабов. И то только у высшего дворянства. Что же касается гномов, эльфов, дроу, драконов, орков, троллей, дриад и водяного народа, то их отношение к людям не столь однозначно. Все зависит от самих людей и их взаимоотношений с миром. Вообще каждая раса старается держаться особняком и хранить все традиции и секреты в пределах своих владений. 

Раньше, полторы тысячи весен назад, создавались всеобщие страны, где любая раса могла жить бок обок с остальными. Все подчинялись общим законам и говорили на всеобщем языке. Такие государства назывались Долинами. Каждая долина имела свое собственное название. Создателями таких долин были племена Кашир, воины-кочевники, признанные лучшими воителями и магами земли. Сильнее защитников было не найти. Каждая долина была расположена в подпространственном кармане, который полностью контролировался воином Кашир, создавшим его. Полная защищенность от внешнего вмешательства и контроль всего пространства делали долины островками мирной и счастливой жизни. Но новые территории и плодородная земля слишком привлекали внимание посторонних. Медленно, но верно планировалось завоевание долин. Как стражи были уничтожены, никто не знает, но с их смертью гибли и долины. Люди успевали переселиться, но земли были потеряны. Последняя долина, Долина Трех Лучей, устояла. Ее обитатели не пожелали сдаваться и не ушли под страхом смерти от захватчиков. И на сей раз долина была просто жестоко вырезана. Не выжил никто. Земля умерла, жизнь там стала невозможна, и захватчики ушли ни с чем. По слухам, эта долина до сих пор находится где-то в подпространстве. Иногда люди и нелюди пропадают, а потом внезапно появляются в разных местах. Часто они рассказывают про мертвую долину и удивительно слаженно ее описывают. Не знаю, правда или нет, но называют эту мифическую долину — Долиной Мертвого Рассвета.

С уничтожения последней закрытой долины прошло около пятисот весен. С тех пор никто не слышал о племени Кашир или Стражах. Скорее всего, все Стражи погибли со своими долинами. Печальный опыт объединенных государств больше никто и никогда не пытался повторить.

Но вернемся к нашим баранам, то есть членам совета. Какие-то они были уставшие. Неужели рабы нынче свирепствуют? Интересно как? Встают слишком рано, переполнили амбары зерном? Может, не туго ошейники затягивают или слишком терпеливо переносят боль и не сбегали уже как десять полных лун? Кошмар, как они могли? Наказать, высечь, посадить на цепь. Никаких поблажек строптивцам! Звучит смешно только сперва. Здесь народ настолько зашуганный, что побег — это что-то мифически недостижимое для простых смертных рабов. Рабы — это выдрессированная рабочая единица, натасканная на исполнение любых приказов хозяина. Не дать, не взять преданные псы.

О, вот и нашего банщика принесла нелегкая. Значит, меня обвинять решил. Ох, и не разумно, как же не разумно. Да я тебя под отбивную разделаю, жертва домашней утвари! Еще увидим, кто в лучшем состоянии будет, ты или твоя банька? Ишь, решил людей неволить, да еще не своих.

— Заседание совета по проблемам рабовладельцев считается открытым. С чем к нам пожаловали?

— Захват и возврат собственности, а именно раба кхм… — оборотень задери, как его назвать-то. Темень!

— Повторите, пожалуйста, имя раба.

Приплыли, пришвартовались и утопли на мелководье.

— Кха, раб, по кличке Малыш, — я не соврала ни словом, ведь это не имя.

— Это его имя? — один из старейшин, которого я еще при входе окрестила трухлявым пеньком, явно не собирался меня так просто отпускать. Хорошо хоть самого обсуждаемого сюда не пустили, а то выплыть оказалось бы гораздо сложнее.

— Нет, это кличка, — люди искусства не сдаются. Ложь и изворотливость нам как вторая мать. А как же иначе байки сочинять. О, по части баек я мастак. А вопросы надо правильно задавать.

— А какое у него имя? — похоже, слоган про «не сдаются» не одна я знаю.

— Его имя Малы… Малик, — чуть не прокололась. Придумывать имя на ходу, это не песни петь. Хоть я не пою.

— Вы являетесь его хозяйкой?

— Да.

— Ваше имя.

Нормально, да? Вначале, значит, имя раба и только теперь мое. Я же говорю, ненормальное королевство. Они, между прочим, единственное государство, что не признает всеобщий язык. У них до сих пор используется "рассвет" вместо "день" и тому подобное. Поэтому, умничаю я на всеобщем, а общаюсь на человеческом.

— Мое имя Суардана Дэнитар, — имечко у меня еще то, но какое уж есть.

— Госпожа Дэнитар, вы не принадлежите к дворянам, это так? — обратился ко мне весьма противный мужчина средних лет с кривым носом и похотливым взглядом. Он что, решил меня в постельные грелки к себе нанять? Да только через его труп.

— Так.

— В таком случае, как же вы заполучили, — пауза, — в свое пользование раба? — и сделал акцент на слове «пользование».

Фу, как грубо господин советник. Не думаю, что кто-то не понял двусмысленности этой фразы, так как смешки раздавались со всех сторон. А вот это ехидное выражение лица я где-то уже видела. Да это же озабоченный помощник главного советника!

Пару весен назад посчастливилось мне попасть к эльфийскому двору, а там посольство как раз прибывало. И данный субъект находился в его составе. И все бы ничего, да только замахнулся этот развратник на наследницу Младшего дома Виерн. А эльфы грубости не любят. Вот и унизила его наследница при всех в тронном зале. Да так, что все посольство без договоров в тот же вечер в обратный путь пустилось. Думается мне, что не знает Его Величество, кто повинен в провале миссии. Стоит поправить сию оплошность.

— А в пользование Малек мне был дарован самой Риандиэль, наследницей Младшего дома Виерн, две весны назад, во втором летнем полнолунии.

Как же побледнел младший советник. Просто душа радуется. Вот теперь я могла крушить зал заседаний, и мне за это ничегошеньки не было бы. Все, Малыш, рушь баньки тазиками, вениками и лавочками, мы вне юрисдикции. Кажется, сей факт осознали все присутствующие. Как же хорошо иметь связи по всему миру.

— Вы сказали, что имело место хищение имущества, или как вы выразились, захват. С вас требовали выкуп?

Ах ты ж мой хороший! Какой умный трухлявый пенечек. Похоже, меня решил поддержать и сделать пострадавшей. А что, подыграем. Главное хорошая мина при плохой игре.

— Да, мой раб ушел по моему поручению и не вернулся. С утра я поехала на невольничий рынок в надежде отыскать своего преданного слугу и отыскала. Вот этот мужчина, — и указующий перст на заплывшего банщика. Явно не бедствует, зараза, но все равно чужими рабами торгует. — Он хотел продать подарок самой наследницы! Можно догадаться, как бы она расстроилась, если бы узнала о таком.

О, они понимали. Особенно четко понимал кривоносый. Он аж дернулся при моих словах. Если у кого-то и были сомнения по поводу моей осведомленности, то после внимательного взгляда на младшего советника, они развеялись. А я еще слезу пустила для достоверности. Прям оскорбленная невинность, а Малыш — бедная, несчастная девственница, почти принесенная в жертву страшным банщиком.

Понятно, что с мужчины штраф за незаконную торговлю так и так сдерут, но вот может и мне перепадет? Обнаглела ли я? Ну, может и так. Чего ж не проучить зарвавшихся граждан.

— Леди Дэнитар, — ого, уже леди, да такими темпами и титул даруют и земли в придачу. Дескать, лишние есть, — этот гражданин требовал с вас деньги за вашего раба?

Да, да, да и еще раз да! Требовал, гад зарвавшийся, требовал.

Похоже, ответ отразился на моем лице, поскольку советник кивнул. Но тут вмешался поверженный, но недобитый толстяк.

— Лорд советник, ее раб развалил мне всю баню! Пришел вечером и принялся крушить все вокруг. Ну, я его и посадил на цепь.

А чего это лорд хмурится изволил? Мне нужно прежнее выражение всесочувствия и благосклонности к пострадавшей стороне. Давай же лорд, соображай, как выйти из ситуации. Он сам дал подсказку. Вурдалаков клык, придется помочь! Спасение умалишенных, дело самих умалишенных.

— Уважаемый, вы лично посадили его на цепь и в клетку? — только бы попался.

— Да, схватил за шиворот и на цепь. — Ой, дура-ак! Рой, рой себе могилку. — Ну и потрепал его немного. — Правильно, поглубже рой, я б на его месте вообще с утеса сиганула.

— Вы хотите сказать, что мой раб разнес вашу баню, а вы его после этого, так просто, за шкирку, как котенка блохастого, взяли, да еще и отлупили. Как же так, если он такой сильный, что здания крушит? Почему же он не отбился от вас, уважаемый?

Я гений! По мере того, как светлели лица советников и расцветал в идиотской улыбке кривонос, я поняла: банщику пришел полный и безоговорочный конец. Решение будет в мою пользу.

— Откуда мне знать, почему не отбивался. Баню же он таз… Кхм-крх, разрушил как-то.

«Как-то разрушил» — не очень точная формулировка. Знаем мы как, а точнее — чем. Ну, я честно не хотела выносить этот момент на рассмотрение, но как говорится, не поминай имя великой банной емкости всуе.

— И чем же он ее разрушил? — вот и ноги подкосились у истца, не держат они чревоугодника.

— Он это… Пинал и разрушил. Сильно так. Тазиками.

— Что делал с тазиками? — переспросил лорд советник.

— Пинал он их, сильно пинал. И разнес все… Тазиками.

Занавес! Да уж, если и была надежда у несчастного, то только что она почила смертью храбрых. А нечего было честных граждан на суд совета вызывать. Знаем мы их «отметится» и «поставить в известность». Мешочек серебряников он с меня хотел стрясти, и поставить об этом в известность совет. А так всегда бывает, если крутишь жопой перед мордой дракона. Тут два варианта развития событий: или уголек на месте небезызвестной точки, или отсутствие ее же.

— Позвольте взглянуть на этого всесильного раба, — решил поставить точку в этом деле тот, которого я окрестила трухлявым пнем.

Да как водяному в прорубь, легко!

Один из стражников впустил в зал моего болезного, а в том, что он болезный, тут уже не сомневался никто. Весь из себя мокрый, грязный и облезлый, он представлял жалкое зрелище. Даже я не смогла бы лучше изобразить убогого. Вид а-ля били-били, колотили, морду в жопу превратили.

— Советники, я вижу лишь избитого раба, не имеющего тех физических сил, что ему приписываются. Вы согласны со мной, — и все дружно кивают, подбородками забивая последние гвозди в гроб белого-пребелого банщика.

— Мой раб даже с лошади меня сегодня снять нормально не смог, — и демонстрирую грязную мокрую спину. На тебе, толстяк, свечечку, пользуйся. Держи обеими руками на груди.

— Ну что ж. Заявления обеих сторон заслушаны и приняты к сведению. Совет вынес решение, — эк они быстро справились, даже не посовещались толком, Какое поразительное единодушие. — Предоставить компенсацию в размере десяти золотых за материальный ущерб, а именно: избиение раба леди Дэнитар, собственностью которой и является вышеупомянутый раб. А также господин Негил приговаривается к каторге в горах в течение восьми полных лун за похищение и незаконную торговлю чужим имуществом. Заседание совета окончено. Поверенный удостоверится в исполнении предписанных обязательств и наказаний. 

Компенсация поистине королевская. Это, я так понимаю, совет решил взятку дать чужими руками и чужими деньгами. Оригинально, зато действенно. И ведь даже документы на раба не попросили. Очевидно, что кривонос видел меня на эльфийском приеме и узнал сегодня.

 Я уже направлялась к выходу, когда уверенный голос окликнул меня.

— Леди, позвольте поинтересоваться вашим родом занятий?

Кто это еще?

За спиной стоял молодой красивый мужчина. Высокий брюнет с синими глазами явно не был простым аристократом. Подобные оттенки очей в этой части света были исключительно у правящей династии, но так как кронпринцу от силы весен четырнадцать, это должен был быть герцог Итеар. Я очень низко поклонилась, но долго не отвечала, анализируя ситуацию, в которой оказалась, а вот герцог все еще ждал ответа. Общаться с аристократами и приближенными к короне мне, как известному менестрелю, приходилось очень часто. Все любят развлечения и музыку на балах и приемах. Это далеко не первый посещенный мной дворец и даже не десятый.

— Ваше Сиятельство, мое призвание музыка и поэзия, — я поклонилась еще раз, как того требовал этикет, вот только не людской, а эльфийский. Необходимо было поддерживать легенду о близком знакомстве с Риандиэль.

— Вы менестрель, дорогая?

Ой, как не понравился мне его взгляд. Сирингой чувствую, не сбежать мне так легко из дворца. Красивый и влиятельный, это страшная смесь для мужчины. А его заинтересованность моей персоной даже не ставилась под сомнение. То, как он произнес «дорогая», с придыханием, сразу определило вектор наших взаимоотношений, если таковые будут иметь место.

— Да, — напряженно ответила я. Никогда не любила внимание власть имущих. От него всегда неприятные последствия.

— У вас чудесный голос, уверен, и поете вы прекрасно, — герцог встал на шаг ближе ко мне.

Я понимала, что моя внешность своеобразна, а личность загадочна, но неужели двор настолько устал от аристократок, что проявляет внимание к простым гражданам? Ну, может и не простым, но все же. Да и на разбирательствах редко увидишь кого-нибудь действительно родовитого. Повезло мне, ничего не скажешь.

— Я приглашаю вас… — Молчи. —  Погостить у нас во дворце, — да замолчи же ты! — Пару дней, если вас это не затруднит?

Затруднит, нас это ужасно затруднит. Вот только его сиятельству на это было плевать с высокой колокольни. Темень и ее твари, меня ведь перед фактом поставили! А факты, как говаривал научник, упрямая вещь.

— С привеликим… — огромнейшим, — удовольствием, — отвращением, — погощу, — отбуду повинную, — у вас, — в рабстве, — Ваше Сиятельство. Благодарю за приглашение.

— В таком случае вас проводят в ваши покои. Вам необходимо присутствие вашего раба?

— Да, желательно, — не стала отказываться от подобной возможности. Раз уж дважды спасла этого нерасторопного, то не хотелось бы, чтобы все мои труды оказались напрасными.

— Знаете, у нас нынче много высокопоставленных гостей в замке. Вы могли бы скрасить одиночество за беседой с кем-то более образованным и родовитым, — его голос сочился патокой, а фразы пестрили намеками.

За его «беседой» стояла ковать, а за «кем-то более образованным и родовитым» — двуспальная кровать с балдахином, периной, шелковыми простынями и прикроватной тумбочкой, но все же кровать!

— Всенепременно, однако, мой раб все равно нужен мне в моих покоях. Он привык спать под моей дверью, так мне спокойней, — я не собиралась бросать белобрысого громилу на растерзание народу. К тому же он мог оградить меня от ночных визитов герцога в мою спальню.

— Ваше желание закон, леди.

Конечно закон, если он служит вашим интересам. А если нет, то это приговор. Мне!

Как выразилось его герцогство, сегодня во дворце приемов не будет. А вот завтра намечался пир в связи с удачными переговорами с Гарной. И я была туда приглашена как почетный гость герцога. Понятно, что аристократия развлечься хочет, но я ведь спеть не смогу! Темень! Ноги надо делать, срочно делать ноги.

За подобными мыслями я и просидела последний час в ванне. Моего подопечного куда-то увели, сказали, что в божеский вид приведут. Может даже отмоют его перманентную грязевую маску.

Драконья задница! Он же патлатый!  

Я выскочила из ванной как из проруби и кинулась к двери. Трижды поскользнулась на мокром полу и на четвертый поздоровалась-таки с полом, а мои зубы с губой. Будь проклят плиточный пол, я уже тебя ненавижу! На «пожалеть себя» времени не было. Так что подорвавшись с пола, и на бегу вытирая с подбородка стекающую тонкой струйкой кровь, я достигла заветного выхода. А за дверью стояла стража. И чего они так вылупились на меня? Вроде не трехглазая, да и не трехгрудая. Я оглядела себя на наличие лишних частей тела.

Темень! Конечно не трехгрудая, им и двух грудей выше крыши, особенно голых! О, как было стыдно. Нет, я, конечно, тут же влетела обратно в комнату и даже двери закрыла, но двое мужчин с поплывшими и шокированными взглядами мне еще долго в кошмарах сниться будут.

Самобичевание пришлось отложить. Накинув халат, я приоткрыла двери и высунулась в щелку. Стражники оказались слабохарактерные и смылись по-тихому. Похоже, я им тоже сниться буду, и явно не в кошмарах. Надеюсь они не ринулись докладывать о бесстыдном поведении гостьи самого герцога. Ну и позор!

В человеческих дворцах слуги и служебные помещения почти всегда находятся на первом этаже в северном крыле. Туда я и направилась, причем как можно быстрее.

Одна дверь, другая дверь, третья… Сорок седьмая дверь. Леший подери, я, кажется, заблудилась. И что делать прикажете? Начать звать на помощь? Так неизвестно, кто придет и будет ли спасать, а мне срочно было необходимо отыскать Малыша.

Додумать моему генератору бредовых идей не дали, поскольку кто-то бессовестно украл мой план по спасению — то есть кричали. Громко так, заливисто. В лучших традициях рыцарских романов, я как рыцарь рванула спасать жертву домашнего насилия. Пнула дверь ногой и ввалилась в помывочную, чтобы наблюдать картину маслом. Мое пепельное недоразумение стояло посреди комнаты босиком в луже воды, в одних штанах и какой-то нательной тряпице, а неизвестная дородная девица пыталась с него все оставшееся стянуть. Малыш, естественно, без боя не сдавался и вырывался, причем успешно. Судя по мокрой одежде и волосам, мой несчастный имел неосторожность уронить эту пухлую девицу в лохань, за что она теперь остервенело пыталась его оголить. Ну прям семейная сцена: супруг вернулся пьяный, а женушка его распинает, на чем свет стоит. Кстати, теперь было ясно, почему кричали. Вода, небось, была ледяная.

— Сымай тряпье, окаянный! Сымай, а то так искупаю! — она потянула свои ручки к моему рабу.

Э, нет. Смотреть смотри, а руками трогать нельзя! Не зря мой раб до сих пор прячет шевелюру под тем, что осталось от рубашки, помнит о моих словах по поводу волос. Хорошо, что я успела до фееричного разоблачения, а то влепили бы мне такой штраф, что даже будь я приемной дочерью владыки эльфов, не простили бы. Все же это оскорбление чести всех воинов, которые носят длинные волосы. Раб с подобной прической без разговоров лишается головы.

Может, женить беднягу, да денег какой крестьянке приплатить, чтоб заботилась о Малыше. Мне меньше проблем будет. Можно даже этой предложить, вроде крепкая баба.

Пока я отвлеклась, эта девица одним сильным рывком разорвала штанину моего простофили так, будто это не плотная ткань, а бумажный лист.

Нет, нельзя женить, я ж не монстр, в конце концов. Не для того спасала, чтоб погубить на супружеском ложе.

— Что здесь происходит?

Ну, положим и так ясно что, просто ничего другого в голову не пришло.

— Вот этот… Мыться не хочет, — девица обиженно ткнула пухлым пальчиком в растрепанного оборванца, пытаясь отдышаться после борьбы.

А этот, который «вот этот», сорвался с места, упал передо мной на колени и, обхватив руками за талию, прижался головой к животу. А девушка похорошела, ей шли огромные глаза. Только почему-то она начала сереть, да еще и расплываться. Темень, да у меня уже все плывет перед глазами и темнеет ускоренно!

— Пусти, — пискнула я, — раздавишь.

Он, конечно, ослабил захват, но не отпустил, только голову вверх поднял и захныкал:

— Она меня обзывала, кричала на меня и одежду мою забрать хотела. Забери меня, мне плохо здесь, забери.

Если до этого мне было весело, то после его слов и взгляда полного отчаяния и непонимания, мне стало жутко. Когда взрослый, сильный мужчина ведет себя так, это дико. Ведь он действительно не понимает, почему его пытались раздеть. А то, чего мы не понимаем, мы страшимся. Нет, он не боялся, но отчаяние от всего этого было огромным. Боги, за что же вы так жестоко с ним пошутили?

Стоящий передо мной человек частично был лишен разума. Как давно и почему, я не знала, но то, что он блаженный, не вызывало сомнений. Темень! Я надеялась, это из-за побоев и скоро пройдет, но реальность оказалась куда печальнее.

Что же случилось с тобой, маленький?

— Малыш, все хорошо, не волнуйся, никто не тронет тебя. — Я погладила его по мокрой голове. — Пойдешь со мной?

— Да, — тихо выдохнул мужчина.

— Тогда вставай и пойдем.

Он поднялся и вцепился в мою руку мертвой хваткой так, что мне даже стало больно. Да, сейчас я вела за руку несчастного ребенка, а не взрослого мужчину.

К удивлению, мы довольно быстро нашли мою комнату. Так как вода в лохани еще не остыла, я решила искупать этого грязнульку. Он, конечно, припирался, но быстро сдался. Раздевался он сам, а я стояла за его спиной. Когда я услышала плеск воды, то вышла из ванной. Я ему все объяснила, так что проблем быть не должно было. Служанка, слава Всевышним, за боевыми действиями не заметила роскошной гривы своего противника. Чистые вещи какого-то кузнеца, размер у моего раба не маленький, я прихватила с собой из купальни, так что смущать народ не будет.

Я повернулась на скрип двери и обомлела. О, темень! Всевышние потеряли своего сына, а я его подобрала? Эльфийские принцы наперегонки закапываются поглубже рядом с этим мужчиной. Он стоял передо мной в одних штанах и нервно переминался с ноги на ногу, а в руке зажимал рубашку. Литые мускулы, широченные плечи и узкие бедра, крепкие, закаленные в боях руки, широкие мозолистые ладони с огрубевшей кожей. Звериная грация и в то же время детская неуклюжесть. Первобытная мужская красота и юношеская непосредственность. Как это все сочеталось в одном человеке, неясно. Но он стал вызывать опасение. Мне стало не по себе.

— Что случилось?

— Я не смог надеть рубашку, — невнятно пробормотал он.

Мала что ли? Ну, с такой фигурой не удивительно. Тут и тролли не далеко ушли от него в размерах.

— Маленькая? — он помотал головой в ответ. — Покажи.

Он бы еще бантиков на шнуровке навязал, горе луковое.

— Подними руки вверх, — он и поднял. Да, дилемма. Я подтащила стул и встала на него. Еле дотянулась. 

Кое-как напялив на него рубашку, я начала перешнуровывать ворот. Пыхтя, как вампир над лужей крови, я распутала последние узелки и завязала концы веревки бантиком. Ну, вот и все. Я села на двуспальную кровать.

— Чего стоишь как не родной, топай сюда. Садись на пол, будем тебя чесать, лохматик. — Это было необязательно, но он ведь сам не распутал бы.

Малыш сел у меня между колен и откинул голову назад. Я взяла свой гребень и начала с кончиков. Волосы оказались тяжелыми, жесткими и жутко спутанными. По мере приведения в надлежащий вид, грива стала мягче и начала переливаться. Нельзя было оставлять эту красоту распущенной, и я решила заплести эльфийскую боевую косу. Ее, правда, только дроу носят. Светлые шипы в волосы не пихают, но некоторые человеческие воины плетут себе такие. Хрустальные иглы в голову своему ненормальному я, естественно, совать не стала, я же не самоубийца.

Я собрала волосы на макушке и начала выплетать замысловатый узор сеть, плавно переходящий в боевую косу. Проявив изобретательность, пустила две небольшие косы вдоль висков и перекинула их вперед. Получилось просто сказочно. Я нежно произнесла слова заклинания на языке дроу и опустила свою работу на спину мужчины. Теперь эта коса не растреплется даже после интенсивных физических нагрузок, а ее длина не будет проблемой, так как эльфы могут носить очень длинные прически. Никто не посмеет теперь обвинить раба в оскорблении воинской чести, когда на волосах магия древних. Все же подобное могут заплести исключительно дроу… И одна менестрель.

Малыш запрокинул голову назад и заглянул мне в глаза:

— Дана, я сильно тебе мешаю?

У меня упало сердце. Сколько же раз его вышвыривали как паршивого пса?

— Нет, Малыш, ты не мешаешь мне.

— Но ты ведь злишься на меня. Не злись, просто ударь меня и сразу успокоишься. Я знаю, что приношу несчастья, мне говорили. Я не хочу тебе горя.

— Ты что несешь! Я тебе за такие просьбы уши оборву, — я тут же замолчала, осознав, что именно произнесла, и продолжила уже спокойнее. — Что значит, ударь? Я кто, палач тебе что ли? А ну марш спать, недоразумение.

И я оттолкнула его голову от своих колен. Может, это было грубо, но я не могла по-другому. Когда загоняют в тупик, я становлюсь резкой. К тому же подобная близость мне чужда, я слишком давно путешествую одна. Я была растеряна не меньше раба.

— А насчет несчастий, так я сама не подарочек. Запомни, я тебе не хозяйка, я твой товарищ. Понял?

— Да.

— Отлично, вот и веди себя соответственно. У тебя же были друзья?

— Да, давно. Я с пастухом дружил.

— Вот и хорошо. Представь себе, что я твой друг пастух. И ради вод Пустых озер, хватит относиться ко мне, как к божеству.

Он кивнул.

— Вот скажи мне, зачем ты на колени встал там, в купальне, а? Неужели тебя заставляли так делать?

— Заставляли. Но я никогда не стоял на коленях перед хозяевами. Перед детьми стоял, а больше никогда. Граф сильно за это бил, но я не встал, — его лицо помрачнело, став немного пугающим.

— Так зачем встал на этот раз? — мне правда было интересно.

— Я боялся, что эта женщина меня полотенцем побьет. А еще я ее стеснялся, — он выводил на полу пальцем какие-то узоры, громко сопя. Главную причину он назвал спустя целую минуту. — Я боялся, что ты уйдешь.

— Ах ты, аферист! Значит, ты меня чуть на тот свет не отправил своими медвежьими объятьями, так как думал, я ноги от тебя сделаю?

— Какие ноги? Кому? — он обернулся и уставился на меня со всей детской непосредственностью.

— Тьфу ты! Никому. Ноги сделать, это значит сбежать. Так ты решил, что я сбегу от тебя после увиденного?

— Ну да, тетка то эта страшная, могла и тебя раздеть. Вместе лучше, конечно, но я не хотел при ней мыться.

— Ох, ты ж наша неженка. А при мне, значит, не постеснялся бы? — Темень, он покраснел. Какая же прелесть. Просто слов нет.

— Постеснялся, но ты ведь тоже голая была бы.

Вот тут покраснела я, а этот юный любитель совместных ванн вообще уже со свеклой слиться мог бы. И вот что на это сказать? Логика-то присутствует.

— Ладно, Малыш, поздно уже, давай спать. Чур, я слева сплю. — Я быстренько перемахнула через кровать на свою половину. Спать собиралась в бриджах и рубашке. Переоделась я, пока чумазый водные процедуры принимал.

— Тариван.

— Что?

— Мое имя — Тариван, — он неуверенно потоптался возле кровати. — Я так думаю. Странно, я не помню, чтоб меня так звали.

— Тариван говоришь. Тар, Тари, Тарюша, Тарчик. Или нет, Ван, Вани, Ванюша, Ванчик. А что, мне нравится.

— Незнакомо звучит, не мое вроде.

— Не твое, так будет твое. Туши свечи и ложись. Одеяло на себя не тянуть, — грозно предупредила я, двигаясь на свою сторону постели. Оставлять Малыша спать у порога, как говорила герцогу, я не собиралась.

Тар задул свечи.