Рыжая Осень

В нашей Вселенной, только далеко-далеко от нас, существует Мир-Вечнодень. Он так называется потому, что у него четыре Солнца и четыре Луны. Кажется, созидательная сила Вселенной планировала дать ему вчетверо против того, что знают обитатели мира с единственным Солнцем и одинокой Луной, но что-то пошло не так. Бесконечно долгое время Вечнодень был просто безжизненным каменным шариком, тусклым и никому не нужным. Потом его наконец-то увидел в свой телескоп один Волшебник, который…

Хм. Пожалуй, чтобы не запутаться, лучше начать предысторию в ином порядке.

Один добрый старый Волшебник — имя его за давностью лет позабылось — за свою долгую жизнь сотворил великое множество чудес. К несчастью, люди слишком легко привыкают к хорошему. Вскоре каждое чудо они стали воспринимать как должное, не утруждая себя благодарностью хотя бы на словах, а то и недовольно цокая языком — мол, мелковато вы исполнили моё желание, мне не так хотелось! А потом и вовсе посетители начали шастать в замок Волшебника в любое время дня и ночи, требуя волшебства по малейшим пустякам.

Каким бы мягкосердечным ни был Волшебник, в конце концов ему всё это надоело, и он решил перебраться туда, где никто бы ему не докучал просьбами и упрёками.

Чтобы это сделать, в первую очередь он изучил всевозможные карты и книги в своей личной библиотеке; многие из них, увы, устарели (волшебники старой школы не интересуются свежими изданиями). Потом несколько часов подряд Волшебник смотрел в магическое зеркало; оно тоже было старым, постоянно хотело спать, брюзжало и капризничало, норовя показать принцессу в башне или гору золота в пещере дракона. Также Волшебник расспрашивал путешественников о новых землях, но осторожничал, боясь, что его намерения раскроют, и потому полезного узнал мало.

По всему выходило, что в его родном мире потаённых уголков почти не осталось. Повсюду уже были или постоянные жители, или мимопроходящие любопытные путники, или такие же одиночки, предусмотрительно застолбившие себе пост одиночества заранее. Свободное место с абсолютной безлюдностью нужно было искать где-то ещё.

И направление поисков напрашивалось само собой.

Прохладной осенней ночью Волшебник, убедившись, что к его замку никто не приближается, поднялся на самый верх самой высокой башни и посмотрел в телескоп. В тот самый час звёзды сложились таким образом, что Вечнодень и его Со́лнца и Лу́ны были прекрасно видны, и взор Волшебника упал прямо на них. Внимательно оглядев мир и убедившись, что он абсолютно пустынный и безлюдный, Волшебник обрадовался, собрал кое-какие вещи (включая брюзжащее старое зеркало) и принялся немедленно создавать волшебную лестницу.

Дорога была долгой и трудной, к тому же беспрестанным винтовым подъёмом, но Волшебник, опираясь на крепкий посох, не сдавался. Ступенька за ступенькой оставались позади, затем перелетали вперёд и немного выше, чтобы стать новыми ступеньками: Волшебник не хотел, чтобы кто-нибудь случайно последовал за ним.

Единственный астроном, который в ту ночь наблюдал за небом, увидел странное явление: нечто сияющее (какое волшебство без спецэффектов?) улетало вверх, медленно, по спирали, но с поразительным упрямством, и у этой кометы почему то было с разных сторон два хвоста, которые то уменьшались, то удлинялись. После мучительных раздумий астроном решил оставить загадочное явление в покое (и правильно сделал).

Вечнодень (в те дни он именовался набором цифр в Магической Книге Пересчёта Звёзд) встретил первого своего жителя ослепительной жарой и голой каменистой равниной. Но Волшебнику того и надо было; засучив рукава мантии, он с воодушевлением принялся за дело.

Он был Художником-Творцом, а Вечнодень расстилался перед ним в точности как громаднейший, грандиознейший холст.

Многие месяцы Волшебник трудился не покладая рук, почти не прерываясь на сон и еду (разве только на брюзжание зеркала). Что волшебникам время, даже старым?

Вечнодень расцветал, покрываясь лесами, морями, реками, горами и холмами. Работы у Волшебника было навалом: из-за обильного света и жары растения очень быстро вымахнули до чудовищных размеров, грозя заполонить даже небо. До того, как был налажен круговорот воды, в воздухе постоянно висела раскалённая пыль, и приходилось следить, чтобы не пересыхали водоёмы. Терпеть постоянный зной тоже было неприятно. А ещё миру были позарез необходимы животные, птицы, рыбы, насекомые и, как ни странно, всяческие гады… и всем им, так или иначе, требовалось тёмное время суток.

Волшебник долго думал и изобрёл облачную завесу, которая бы создавала густую и очень плотную тень на несколько часов, подобно ночи. Он воплотил задуманное, и Мир-Вечнодень накрыла первая в его истории ночь — Сотканные Облака.

Добрый день, жители ЛитГорода! Вовсю идёт чудесный литмоб «», и сегодня к нему присоединяется новая история :)

Ждём в гости!

Первое время наш старый Волшебник не мог нарадоваться на спокойствие. Но, промолчав целый год и сполна насладившись творчеством, он затосковал… и испугался, что разучился говорить. Общение с брюзгливым зеркалом не задалось; некоторое время спустя Волшебник завернул его в несколько одеял и отправил в спячку в глубокую пещеру.

Люди по-прежнему не появлялись — им неоткуда было взяться. Волшебник, при всех его умениях и громадном опыте, не умел лепить людей из глины или превращать в них животных (только наоборот). Какому-нибудь другому волшебнику не приходила мысль поднять голову, высмотреть среди звёзд Вечнодень и посетить его. А обычные люди не умеют строить лестницы в небо, да и смотрят в него с иными целями, нежели поиск какого-то там другого мира; им и в своём дел хватает.

Прожив ещё несколько месяцев один-одинёшенек, Волшебник сбросил лестницу к своему старинному (настолько, что почти антикварному) другу Тоже-Волшебнику и скрипучим от долгого неиспользования голосом пригласил его в гости. 

Тоже-Волшебник был туговат на ухо, да и приглашение поступило не откуда-нибудь, а из другого мира (сами попробуйте-ка оттуда докричаться!), и пришёл вместе со всеми своими домочадцами и учениками. Вечнодень, впервые приняв одновременно сотню человек, вмиг наполнился шумом и гвалтом. Волшебник не ожидал столько гостей сразу, но вскоре осознал, как по этому шуму соскучился.

Пока молодёжь после обмена новостями разбрелась куда глаза глядят, восхищаясь растениями и бабочками, старые Волшебники чинно расположились под громадной липой и пили чай.

— Как ты здесь живёшь, когда вокруг один сплошной свет? — спросил Тоже-Волшебник. В самом деле, когда на небосклоне одновременно и с разных сторон светят два-три Солнца, найти по-настоящему густую тень проблематично. Не говоря уж о прохладе. — Светло даже с закрытыми глазами. Толком не укрыться от жары, не поспать ночью, потому что ночей как таковых не существует…

— Существуют, — слегка обиделся Волшебник. — Я назвал их «Сотканные Облака». Очень удобно. Как шторы: задёрнул — и спи себе сколько хочешь. А как проснёшься, они сами уплывают туда, где кто-нибудь хочет спать.

— И этому кому-нибудь надо дожидаться, пока ты выспишься?

— Конечно же нет! Я же не одно такое Облако сотворил! Но пока что я тут один живу. Из людей, в смысле.

— Творение у тебя получилось великолепное, — сказал Тоже-Волшебник. — Но почему вообще ты покинул свой замок? Наши общие знакомые решили, что ты залёг на дно. Некоторые даже поисковую экспедицию собирали, но не смогли договориться, какое море ты мог выбрать.

Волшебник хмыкнул, вздохнул и поведал другу причину своего ухода.

— Странное дело: пока вокруг был народ, меня ужасно раздражала толпа, а теперь надоело куковать тут одному. Из людей, в смысле, — пожаловался он. — Но если я вернусь в свой замок, они опять начнут ко мне ходить, ныть, клянчить и возмущаться! Как представлю, тошно делается! И покидать эту красоту жаль…

— Рано или поздно всё приедается, — философски изрёк Тоже-Волшебник. — Из наших лучше всех живётся Йедо Дучу — он Волшебник со Злой Репутацией. Все его сторонятся, чуть завидят, разбегаются подальше, а то превратит в жабу… А ведь ты можешь приглашать сюда только волшебников, друг мой! Уж они-то не станут приставать к тебе с просьбами о чудесах. И у тебя появится достойная компания. 

Эта идея старому Волшебнику пришлась по душе, и спустя некоторое время Мир-Вечнодень населили другие разновозрастные волшебники. Конечно, сначала их прибыло едва ли с десяток, но каждый из них приводил с собой семью, детей, дети подрастали, сами становились родителями… И далеко не всегда дети и внуки волшебников тоже становятся волшебниками. Природа и магия порою идут разными путями.

Был приглашён даже упомянутый Йедо Дуч и его Злая Репутация (в расчёте на последнюю), но в процессе доставки приглашения выяснилось, что Йедо бесследно исчез, и искать его, разумеется, никто не разбежался. Другого столь же злого коллегу Старый Волшебник не знал.

А время шло. Понемногу Вечнодень оживлялся и наполнялся людьми; они, в свою очередь, расселялись, создавали королевства, владычества, княжества и тому подобные вещи. Когда пред тобой открываются неизведанные просторы малонаселённого мира, трудно удержаться от того, чтобы не провозгласить себя и своих потомков королями (особенно если в родном мире ты был, к примеру, ничем не примечательным садовником).

Одно оставалось неизменным: чтобы жизнь в этом мире двигалась вперёд, необходимо было волшебство.

Собственные климатические пояса у Вечнодня не сложились — во многом из-за тех же волшебников: получив в своё распоряжение фактически свободный мир, они расчу́дились на полную катушку. Один во время свадеб вызывал дожди из розовых лепестков, другой среди лета заморозил реку, чтобы перейти на другой берег, третий стёр гору, защищавшую поселение от сильного ветра; четвёртый гору вырастил, но в неправильном месте… и это только упомянутые четверо! А отличился каждый!

Вне всякого сомнения, требовалась чёткая (и независимая) система управления природными и погодными явлениями.

Волшебники собрали совет, дружно пораскинули мозгами и решили, что нужна особая Мастерская Всех Времён Года, Мастера которой будут следить за порядком в окружающей среде. Все же остальные волшебники, принявшие гражданство Вечнодня, обязывались во всём слушаться Мастеров и помогать им по мере необходимости.

Сказано — сделано. Молодые волшебники с энтузиазмом вызвались творить Зиму, Весну, Лето и Осень; юноши и девушки воображали, что таким образом прикасаются к высшему искусству магии — сотворению мира. Их старшие (и уж тем более старые) товарищи нисколько не возражали.

Самым трудным делом оказался выбор места для Мастерской. Во-первых, оно должно было быть изолированным и защищённым от всяческого рода неприятностей, — особенно от не-волшебников, жаждущих бесплатных чудес, и просто любопытных зевак. Во-вторых, место должно было быть политически независимым, учитывая рост количества королевств и людей в них (когда волшебников чуть ли не больше, чем не-волшебников, происходит постоянный прирост населения). В-третьих, зданию Мастерской требовалась довольно большая площадь…

Целую неделю волшебники спорили до хрипоты, пока один, самый молодой из присутствующих, не вспомнил, что приходится близким родственником Владыке Восьми Островов, — чем незамедлительно воспользовался и написал витиеватое прошение.

Польщённый оказанной ему честью, Владыка охотно уступил самый дальний и бедный остров под Мастерскую, и эта страна стала отныне именоваться Владычество Семи Островов — магическое число. В официальных же документах полное название этой страны выглядело так: Владычество Семи Островов И Ещё-Одного-Дарованного-Волшебникам-Ради-Процветания-Мира-И-Признанного-Независимым.  

Пока всё это продумывалось и записывалось, будущие первые Мастера принялись за строительство. Вернее, начать пришлось с планирования… и тут дело встряло намного хуже, чем при поисках места.

Два десятка волшебников собрались в одной комнате, чтобы продумать и начертить план одного-единственного (до поры) здания. И это был тот самый случай, когда коллективный разум растерзал общую благую идею в клочья: волшебники как будто соревновались, кто больше задаст вопросов по поводу Мастерской. Фундамент или сваи? Количество этажей? Какой стиль? Форма крыши? Подвалы? Материалы? Украшения фасада? Балконы? Нужны ли башенки или башни? Если нужны, то на крыше или отдельно стоящие? А крепостная стена? Маяк? Собственный порт?!

В общем, постройка Мастерской — тема для целой отдельной книги (возможно, и не одной, и уж точно не для этой). Выражаясь кратко — однажды Мастерская Всех Времён Года была возведена. За время своего существования она достраивалась и перестраивалась бессчётное количество раз (что, как вы понимаете, тоже намекает не на одно произведение, описывающее эти события).  

Едва Мастерская начала свою работу (наконец-то!!!), время в Мире-Вечнодне развило бешеную прыть и бросилось отматывать год за годом по-настоящему.

Менять сезоны, да даже просто погоду в целом мире — не носки штопать, и после серии нечаянных катаклизмов коллективом Мастеров было определено, что каждой стране будут назначены свои Мастера Времён Года, соблюдающие точную последовательность. Работали они в Мастерской, иногда наведываясь в страну-подопечную.

Постепенно климатические течения вошли в ровную колею. Волнения улеглись. В природе воцарилось подобие порядка.

Пока Вечнодень жил, заполнялся людьми и всем тем, чем их появление сопровождается, Мастера Времён Года упорно трудились, чтобы люди могли жить. Очередной круг бытия в отдельно взятом мире замкнулся.

И начался новый виток.

Прошёл век, миновал второй, за ним — третий, и весь Вечнодень призабыл о Мастерах, вспоминая лишь изредка, когда кто-нибудь из них объявлялся, чтобы обнаружить в народе будущего (или будущую) Подмастерье. На эту роль подходил далеко не всякий человек, и быть волшебником для этого уже было не обязательно — работы в Мастерской, как и чудес, хватало всем. Однако существовало непреложное правило: среди Мастеров каждого сезона каждой страны обязательно должен был присутствовать хотя бы один волшебник. В мире, обустроенном с помощью волшебства, совсем без волшебства обойтись невозможно.

Как можно догадаться, историй в таком мире каждый день происходит столько, что хватило бы на тысячи книг, но одновременно можно рассказать только одну. Поэтому настоящая история занимает всего одну книгу.

Начнём же со знакомства с главными героями.

Фрейя Листичок, в настоящее время Мастерица, была из тех Подмастерьев, которые мало что знают за пределами Мастерской Времён Года, потому что родились и выросли в её стенах. Если уж начистоту, вся семья Фрейи принадлежала Мастерской: мама — Летняя Мастерица, а папа — Мастер-Зимник (и оба — волшебники). Зимой и Летом родительский присмотр за Фрейей становился половинным, потому что дедушки и бабушки жили далеко: с маминой стороны в Лювирии, а с папиной — в Венцезорье. Фрейя бывала у них в гостях всего несколько раз — из-за занятости родителей и удалённости Мастерской от упомянутых стран.

Когда Фрейя немного подросла (но ещё чуточку не доросла до школы), её любимым занятием стало бродить по помещениям родной Мастерской и наблюдать за Мастерами в работе. Только вообразите — волшебники и волшебницы готовят разноцветные зелья, понукают ветер, разбирают на волокна радугу, завивают и причёсывают облака, напускают туману, льют воду из пустого в порожнее, плетут кружево снежинок, составляют графики выпадения осадков…

Там, где есть хоть один любознательный ребёнок, никогда не обходится без разнообразных происшествий. Детей в Мастерской всегда было много, все без исключения — любознательные, и Мир-Вечнодень периодически потрясало каким-нибудь явлением природы вроде закудрявившейся радуги или града из леденцов. Не в последнюю очередь причиной подобных явлений становилась Фрейя: на её счету числились фиолетовые облака, играющие в чехарду, одуванчики в форме бантиков и День Оживших Зонтов в Лювирии; как говорится — бывает и хуже.

Однажды Фрейя, ещё маленькая, в мамином кабинете испугалась перебульканной летней грозы и опрокинула на себя котелок с красным зельем ягодной спелости. Вся голова девочки, лицо, шея и плечи сделались красного цвета. С кожи краска постепенно отмылась, а вот волосы, некогда всего лишь чуть рыжеватые, так и остались ярко-красно-рыжими.

— Не беда. В самый раз для Осенней Мастерицы! — утешил папа кроху-дочку.

Листичок-старший был прав: внешность его дочери (и так, надо признать, миленькая) после нечаянной покраски сделалась приметно-яркой, как лес к концу сентября, — когда листопад уже вовсю идёт, но листьев на ветвях ещё полным-полно. Травянисто-зелёные глаза Фрейи с красно-рыжими волосами сочетались занятно.

Пожалуй, именно тогда и закралась в её свежепокрашенную голову мысль о том, что можно мастерить именно Осень. Рыжее Время Года в роду Фрейи ещё никто не мастерил… кажется. Всё Зи́мы да Леты… Ах, да, была ещё прабабушка-Весенница по маминой линии; это от неё вот уже третье поколение детям передавались зелёные глаза.

Отмыв шею, Фрейя повадилась заглядывать к Осенним Мастерам. Она знала, что Осень тёплая только в начале и в середине, — это ещё  называется «бабьим летом», — а потом в обязательном порядке дни становятся короче, ночи — длиннее, и наступают холода. Природа готовится к спячке под снежным покровом — до Весны. Несмотря на это, в кабинетах Мастеров-Осенников было почти жарко; во многом так казалось из-за обилия золотых, оранжевых и багряных жгучих красок. Серая хмарь делала их ещё ярче. Зелёный цвет вечнозелёных деревьев на общем фоне Осени совершенно терялся и проявлялся только к ноябрю, когда заканчивался листопад.

Как делились с Фрейей Осенние Мастера, многие Подмастерья не выбирают их сезон именно из-за последнего месяца перед Зимой. Тоску он нагоняет, видите ли! И мало кто по-настоящему понимает, что ноябрь тоже нужен и важен в году.

— Это как с котятами, — скрипуче говорила Старшая (и очень старая) Мастерица Штохру́стит, качая маленькую Фрейю на коленке. — Рыженьких пушистиков все сразу видят, а серенького заморыша могут и не заметить. Но ведь он тоже котёночек, тоже хочет кушать и тоже может ловить мышей…

— Бабушка, она совсем ещё малютка. Рано ей думать о Мастерстве, — попытался вмешаться в разговор кто-то из мимо пробегающих Мастеров.

— Ничего не рано, — отрезала Мастерица Штохрустит.

— И месяцы — не котята!

— Уж молчали бы — лучшей аналогии вам вовек не изобрести! 

Фрейя тогда ещё не знала, что это значит, но запомнила, что слово «аналогия» (или, пожалуй, вся фраза целиком) отлично отпугивает любителей вмешиваться в чужие разговоры.

В маленькую школу при Мастерской она шла уже с твёрдой уверенностью в том, что будет творить Осень. Ведь рыжие и серые котята одинаково нуждаются в заботе. 

Дети Мастеров, как и дети в любой стране, с семи лет учились читать, писать, считать и некоторым другим наукам, полезным любому человеку, будь он волшебник или нет. По достижении двенадцатилетнего возраста начиналось обучение основам Мастерства Всех Времён Года.

Следует отметить, что не все дети Мастеров тоже становились Мастерами. Каждый был волен выбрать себе занятие по душе.  

Всего их, юных Подмастерьев (ещё без Направления), в тот класс набралось десять — шесть девочек (включая Фрейю), четыре мальчика. Немало. Нередко складывалось так, что по нескольку лет подряд ни у одного ребёнка не проявлялись требуемые задатки. Ещё удивительнее было то, что все десятеро обладали способностями к волшебству. Десять юных волшебников в одной классной комнате творили и вытворяли; естественно, скучать им (и окружающим) никогда не приходилось. Не обходилось без ссор и стычек на самые разные темы, — и само волшебство занимало среди них далеко не последнее место.

Слова «волшебство» и «магия» состоят из трёх слогов каждое, но первое звучит внушительнее. А представитель этого рода занятий именуется длинно и величественно «волшебник» или коротко (и почти по-цветочному) «маг». Волшебников и магов в Мастерской было примерно пополам вне зависимости от возраста, и они соперничали друг с другом, отстаивая правильность того или другого названия. Этот спор тянется от появления слов, и конца-краю ему нет до сей день.

В самом начале обучения Мастерству Фрейя гордилась тем, что уж она-то будет зваться гораздо длиннее — «волшебница» или «магесса». Как именно, она не определилась, хотя больше склонялась всё-таки к первому варианту. Также оставалось обобщающее «Мастерица» (тоже более длинное, чем слово «Мастер»).

— От того, что прибавишь к себе слог или два, длиннее не станешь! — однажды заявил Эван Тэмпат.

Самый тощий и долговязый в их классе, он с каждым днём становился ещё выше, — чем выводил Фрейю, самую маленькую по росту, из себя. Она мечтала подрасти, но никак не могла его догнать, сколько ни старалась кушать больше, — непременно с добавкой. Все усилия в работе ложкой пропадали впустую: разница между Фрейей и Эваном из года в год неизменно составляла голову.

— А вот и стану! — запальчиво парировала Фрейя.

— Не станешь. Смирись уже, букашка, — ответил Эван и легонько подёргал подружку за косичку. К такой яркой косичке с пушистым кончиком руки сами тянулись.

Дружба Фрейи и Эвана началась ещё в младшей школе — с поддразниваний на тему роста, дёрганья за косички, препирательств и перестрелок бумажными комками. Едва переступив порог классной комнаты, Эван сразу заприметил девочку с красными волосами (впрочем, не заметить Фрейю было сложно). Так уж получилось, что с первого же приветствия мальчик невольно наступил Фрейе на больную мозоль — «Привет, букашка!». Как выяснилось позднее, он хотел сказать «божья коровка», но забыл название. Фрейя не осталась в долгу, обозвав Эвана дубиной, и покатилось…

Так продолжалось почти десять лет, поэтому окружающие заочно нарекли эту парочку «женихом и невестой». Особенно старалась младшая сестрёнка Эвана, Эззабет (для друзей — Эззи): ей кто-то из взрослых сказал, что только так у неё появится сестра, а Эззи как раз мечтала о сестре, чем отчаянно надоедала родителям. Потом эта мечта переключилась на мечту о котёнке, и Эззи почти перестала дразнить брата. А уж котят в Мастерской хватало.

Фрейя сердито ворчала. Эван воспринимал своё «жениховство» с невозмутимостью человека, покорившегося судьбе. Когда они с Фрейей подросли ещё немного, она тоже стала ровнее относиться к тому, что её называют «невестой»; отчасти так получилось и потому, что к тому моменту поддразнивать их почти перестали и все остальные, не только Эззи.

По внешности Эвана можно было предположить, что он будущий Мастер Зимы или Весны — у него были светло-голубые прозрачные глаза и каштановые волосы. И всё же, Направление Мастерства Времён Года не зависит от цвета глаз и волос Мастера (от роста — тем более).

Что Эван в пятнадцать лет и доказал: когда до него дошла очередь, он выбрал Направлением… Осень.

— Повторюша! — вскричала Фрейя, выбравшая Осень несколькими минутами ранее.

— Должен же кто-то показывать тебе, как правильно её мастерить, — чопорно откликнулся Эван. 

Выразить своё негодование Фрейя не успела: Мастерица Штохру́стит, которая принимала выбор каждого Подмастерья, пристально посмотрела на ребят поверх очков и проскрипела:

— Осень на двоих, а?

Вопрос был задан не просто так: кроме них, больше никто из класса не выбрал Осень. Каждый Подмастерье с Направлением мог осваивать Мастерство с наставником один на один или же в компании с будущим напарником, однако второе случалось чаще — по понятным причинам.

Дорогие читатели! Представляю Вам ещё одну историю литмоба «» — «»! 
(для читателей старше 16 лет) 

Как все хорошо начиналось для молодой ведьмы Роксаны! Диплом, новое место, симпатия молодого и красивого соседа и, по совместительству, друида, юные ученицы, пушистая кошечка-фамилиар... и странные смерти тех, кто так или иначе вредит Рокс или ее близким! Мало того: расследование ведет бывший жених героини, который бросил ее ради другой, а теперь сходит с ума от ревности и готов наворотить дел не меньше, чем загадочный убийца. А над городком уже простерлась зловещая тень древнего зла...

Фрейя и Эван переглянулись.

По отдельности они задумывались о напарничестве, но вслух эту возможность никогда не обсуждали — как-то не приходилось к слову. Да и, как только что выяснилось, они и не подозревали, что выберут один и тот же сезон.

Эван вопросительно приподнял брови. Фрейя поняла, что он оставляет право окончательного выбора за ней. 

Из упрямства она хотела заявить, что желает работать отдельно, но вдруг поняла, что творить Осень в одиночку — дело унылое и тягомотное, как ноябрьская хмарь (ужасно тянучая при изготовлении штука).

— Мы ещё подумаем, можно? — заискивающе пробормотала Фрейя.

— Думайте. Только недолго. Скажем, до завтра, — разрешила Старшая Мастерица и что-то отметила в толстом блокноте. 

Фрейя и Эван гуськом вышли в коридор. Рабочее время (в Мастерской — величина постоянная) пребывало в самом разгаре: под потолком туда-сюда сновали сбежавшие облачка, бабочки, мухи и упитанные разноцветные светлячки. Откуда-то прилетел даже паук на заиндевевшей паутине.

— Почему ты выбрал Осень? — выпалила Фрейя.

— Она — самое сложное и интересное Мастерство из всех Времён Года, — ответил Эван и перешёл в наступление: — А почему ты её выбрала? Я думал, ты шутила, когда говорила, что Осень подходит тебе по цвету. Мне казалось, ты хочешь стать Летней Мастерицей, как твоя мама…

Фрейя озадаченно притихла.

По правде сказать, она не особенно задумывалась о глубоких причинах того, почему в качестве Направления ею выбрана Осень. Разумеется, цвет волос был не при чём (разве что самую чуточку!). После достопамятного происшествия с котелком и разговора о котятах Фрейя ни разу не допустила мысль о том, что можно было бы обратить внимание на какое-нибудь другое Время Года.

— Я… я как будто всегда знала, что моим Мастерством станет именно Осень, — неуклюже попыталась объяснить Фрейя. — Она… Ну… Её недооценивают. Зима с начала и до конца белая и сверкающая, Весна поначалу серая, но быстро расцветает, Лето постоянно яркое, а Осень красивая и нарядная только поначалу. Но без её серости никак нельзя. Понимаешь?

— Понимаю. Потому и сам её выбрал, — Эван сунул руки в карманы рабочей куртки. — И из-за тебя немножко.

— Из-за меня? — Фрейя не могла видеть себя со стороны, но её щеки сравнялись по цвету с волосами.

— Ну да. Тебе же понадобится помощь с верхними полками.

Эван произнёс это шутливым тоном, но чувствовалось, что он нисколько не шутит. Он верил, что Фрейя одна не справится, — или, как минимум, ей будет трудно.

Фрейя могла — и хотела — заявить ему, что она достаточно самостоятельна, чтобы сотворить целую Осень, но передумала. А вдруг он согласится и уйдёт мастерить Осень в другом краю? Что она тогда одна будет делать?..

Она на мгновение представила, что значит мастерить Осень самой, — от первого осеннего тумана до первого морозца. Картина вышла унылой и безрадостной, — Эвана в ней категорически не хватало. Не потому, что Фрейя ничему не научилась, конечно же нет! И один человек, тем более — волшебник, с Осенним Мастерством может справиться без особого труда. Другое дело, что с напарником гораздо надёжнее — и веселее…

И даже чуть-чуть не помешало бы присутствие вредины Эззи, — хотя она никак не могла бы творить Осень вместе с ними. Разве только годиков через пять-шесть.

— В помощь с верхними полками люди изобрели стремянки. Но, так и быть, уговорил, — Фрейя приподнялась на цыпочках, чтобы казаться выше, и указала на Эвана пальцем. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не посшибал своими локтями все зелья!

Эван широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.

— Если мы так рьяно начнём следить друг за другом, мастерить Осень будет некому!

Фрейя хихикнула. Эван пристально посмотрел на неё.

— Значит, решено? Творим Осень вдвоём? — уже серьёзно спросил он и протянул руку.

— Решено, — с неосознанным облегчением сказала Фрейя и скрепила соглашение рукопожатием. — Но если ты ещё хоть раз назовёшь меня «букашкой» при других Мастерах…

— …ты меня покрасишь в рыжий с чёрными проплешинками? — предположил Эван.

— Хуже, — Фрейя прищурилась. — Я расскажу Эззи, как ты во втором классе взял зонтик Мастерицы Штохрустит и чуть не вылетел на нём в Облачную Трубу. 

— Ты же обещала никому не рассказывать! — возмутился Эван. — И я тогда с тобой конфетами поделился!

— Это было тогда, а сейчас есть сейчас. И конфет у тебя при себе нету, — весело парировала Фрейя. — В общем, напарник, никаких букашек и зонтиков. Договорились?

— Договорились, — Эван хмыкнул. — И… Фрейя?

— Да?

— Спасибо, что согласилась.

Сезоны сменяли друг друга, складываясь в года. Фрейя и Эван прилежно (почти всегда) учились, всерьёз настроившись на Осеннее Мастерство.

Что удивительно, в их классе самым неинтересным Временем оказалась Весна — её выбрал всего один человек. Трое выбрали Направлением своего Мастерства Зиму, четверо — Лето. Несмотря на очевидную разницу в работе, все Подмастерья-одноклассники часто пересекались на занятиях, учась сводить и сверять приметы и явления разных месяцев, а ещё, что крайне важно, — правильно «передавать эстафету».

Даже в волшебной Мастерской Всех Времён Года сезоны не переключаются по тумблеру, чтобы р-раз! щелчок! — и из Весны Лето. Или из Лета Осень. Переход из сезона в сезон осуществляется плавно, постепенно, поэтично (и можно подобрать ещё несколько подходящих слов на букву «п»). Не бывает так, чтоб в первое же мгновение Осени весь мир вспыхнул золотым, рыжим и багряным. Краски природы меняются с тончайшей, трудноуловимой грацией, в соответствии с климатом и географическим положением. Летние Мастера в ночь на первое сентября (по календарю страны-подопечной) ложатся спать, а не следят за каждой утекающей секундочкой Лета, как кошка за мышью. Так же и Осенние Мастера — в ночь с Лета на Осень крепко спят до самого утра. При перемене Времени Года погода обыкновенно тоже «перетекает» из суток в сутки…  

Несмотря на кажущуюся медлительность при переходе из сезона в сезон, Мастерам нужна математика — их работу сопровождают чёткие графики и тщательно выверенные расчёты. Ошибок в обращении с ней природа не прощает даже волшебникам.

Эззи, которая только-только вступила в ряды Подмастерьев, посмеивалась над стараниями Эвана и Фрейи.

— Ой, было бы чему учиться! Знай, крась всё в рыжий да зверюшек в спячку укладывай! Ну, ещё к Зиме немножко снега разбросать!

— Думаешь, всё так легко? — Эван прищурился. — Ну-ну. Проверим. Сама-то что собираешься потом мастерить?

— Зиму! — мгновенно ответила Эззи, тут же наморщила лобик и чуть менее уверенно добавила: — Или Весну…

— Или Лето, ага? — ехидно поддел Эван. — Ты думай, сестрёнка, думай. Глядишь, и до Осени додумаешься. Если её так легко творить, есть ли смысл надрываться?

— Главное, животик от смеха не надорвать, — заметила Фрейя.

В ответ Эззи показала брату язык.

Нельзя сказать, что творить какое-то определённое Время Года проще, чем остальные. У каждого сезона свои тонкости, своё место в последовательности Времён, свои обязанности в Году. Это общемировой порядок, складывавшийся тысячелетиями.

Осень — мостик от Лета к Зиме, сбор урожая, подготовка и обязательно-плавный отход природы ко сну. Необходимо соблюдать баланс: чтобы запасы были сделаны заранее, чтобы зверюшки вовремя легли в спячку, чтобы облетела листва и снег укрыл землю до того, как ударят морозы… И следует помнить, что абсолютно любой сезон требует предельной осторожности в обращении с осадками!

Четыре года усиленных занятий — и Подмастерья стали полноправными Мастерами. Пока ещё только на словах, конечно. И теперь уже Мастерица Штохрустит выбирала Направление для первой самостоятельной службы.

В кабинете высился огромный, размером со шкаф, глобус-Вечнодень. Мастерица Штохрустит крутила его с помощью специального волшебного посоха.

— Посмотрим, посмотрим, где же Осенников не хватает… — бормотала она, изучая материки и острова, украшенные разноцветными пометками. Шар слегка поскрипывал, поворачиваясь.

Фрейя и Эван терпеливо ждали, хотя от волнения у первой ноги сделались ватными, а у второго сводило живот.

Разница в росте между уже юношей и девушкой составляла немного меньше головы — и отныне собиралась оставаться такой на очень долгие годы. Со своей «букашечностью» Фрейя всё же смирилась, чему немало поспособствовал Эван: за время в Подмастерьях они оба научились работать слаженно, понимая друг друга без слов, — он деловито шуршал по верхним полкам, она корпела над мелкими деталями…

— Лювирия! — провозгласила Старшая Мастерица и для верности пристукнула посохом.

Фрейя почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Лювирия. Страна её детства, где живут её бабушка и дедушка, — и где она когда-то устроила памятный День Оживших Зонтов.

— Последние несколько лет Лювирийская Осень излишне дождлива. Тамошние Летние Мастера повадились экономить на осадках, чтобы потом разом выдавать их за сентябрь и  октябрь. Надеюсь, вы сможете это поправить, — Мастерица Штохрустит прищурилась, глядя прямо на Фрейю. — И постарайтесь обойтись без инцидентов с ожившими предметами.

Юная Мастерица кивнула, краснея.

— Не беспокойтесь. Вдвоём мы усмирим любые зонты! — заявил Эван.

В это мгновение он обнаружил ужасающее сходство с Эззи.

— Особенно ты, юноша, — усмехнулась Мастерица Штохрустит. — Я понимаю, что ты раздался в плечах и в Трубе можешь только застрять, но всё же советую научиться летать без крыльев. Просто на всякий случай. Другой зонтик может и одичать.   

Дорогие читатели! Пора познакомиться с ещё одной историей литмоба «» — «»! 

(для читателей старше 16 лет) 
Угораздило же меня, светлую ведьмочку, притвориться некромантом!
Теперь у меня есть покосившийся, но уютный домик, вечно голодный кот и… целая гора проблем!
Ведь к нам едет проверяющий. Грозный и неподкупный некромант из столицы. Если мой обман раскроется, меня ждут большие неприятности!
Есть план? Есть!
Но, как выяснилось, не только у меня…
Мой кот приготовил собственную, куда более каверзную диверсию.
И теперь моя тихая жизнь грозит превратиться в бесконечный хаос!