Рыжее счастье мятежного принца

— А ну всем тихо, — прошипел Алан.

Хохот резко оборвался. Парни моментально подобрались на своих позициях. Я неспешно опустила на непослушные волосы капюшон. Вытянула из-за спины стрелу, не сводя взгляда с изгиба дороги, откуда скоро должна была появиться карета. Алан просто так дёргать не будет.

И действительно: минуту спустя послышался знакомый напев малиновки. Я усмехнулась и в последний раз обвела всех внимательным взглядом, проверяя, всё ли в порядке.

С той позиции, откуда появятся наши будущие жертвы, ничего и никого было не видно. Ранняя осень давала отличную маскировку: парни у дороги попросту закопались в листья и слились с подлеском. Стрелки́ спрятались на склоне за валунами. Капюшоны цвета палой листвы делали их почти неразличимыми среди пёстрого ковра…

И всё-таки что-то было не так… Ну конечно! Слишком тихо.

Приподнявшись на локте, тихонько присвистнула. Из-за ствола дуба тут же показалась блондинистая голова. Рей встретился со мной взглядом. И расплылся в понятливой улыбке. Сверкнул голубыми глазищами и трижды прицокнул языком.

В тот же миг со всех сторон послышался беззаботный птичий щебет. Словно и не было здесь дюжины сидевших в засаде разбойников. Удовлетворённо кивнув, ещё раз обвела всех взглядом, мысленно желая удачи.

И снова малиновка – на этот раз ближе и громче.

Я ухмыльнулась и бережно положила стрелу на тетиву. Гилберт, прятавшийся по другую сторону дороги, отзеркалил моё движение и подмигнул. Дёрнув уголком губ, я прикрыла веки. Медленно втянула воздух. И так же медленно выдохнула.

Да поможет нам Инир.

Распахнув глаза, я вгляделась в то место, где слегка расступались деревья. С этого момента всё на свете перестало существовать. Только я, лук и крутой изгиб дороги. И я уже видела, как между стволов мелькало что-то чёрное. Ещё минуту, всего минуту.

До слуха донёсся топот копыт. Приглушённый из-за пыли и опавших листьев. Ветер дыхнул в лицо, донося запах табака и конского пота. Скрип рессор. Я быстро облизнула губы. А секунду спустя из-за поворота показался первый всадник. И сразу следом – второй.

Я задержала дыхание. Убийство в мои планы не входило. Ранить, обездвижить – да. Но не убивать. И для этого следовало быть очень осторожной. Ни одного лишнего движения. Я плавно оттянула тетиву…

Шорох. Из кустов выскочил испуганный заяц. В три прыжка пересёк дорогу, взметая клубы пыли и исчез в подлеске. Всадники остановились, явно что-то заподозрив. Нахмурились, озираясь. Я превратилась в комок нервов. Только бы не почуяли. Только бы они нас не почуяли…

Но охранники явно не просто так ели свой хлеб. Оба оскалились, сдавая назад. В руках мужчин одновременно блеснули чётки…

Проклятье!

С моих губ сорвался короткий свист – и мы с Гилбертом одновременно спустили стрелы. Моя лишь слегка царапнула шею правого всадника. Стрела Гила практически прошила шею левого насквозь. Вот же дохлые пикси!

Беззвучно выругавшись сквозь зубы, захватила следующую цель. Пока на всадников подействует сонное зелье, которым были щедро смазаны наконечники стрел, нужно вырубить оставшихся.

Стрела вонзается в козлы ровно между коленей возницы, расчерчивая алым ткань его штанов. Он вздрагивает. Кони пугаются и… встают как вкопанные. Это вступил в игру Рей. Нашёптывает, успокаивает, убеждает. И лошади стоят, прядая ушами. Прислушиваются. Даже те, с которых уже свалились уснувшие всадники.

И всё же заминка обходится нам слишком дорого. Стрелки на крыше успевают вскинуть арбалеты. Их всего двое, и победить они не могут. Зато могут кого-нибудь подстрелить. Кого-то из наших.

Ну уж нет, не позволю. Я и так слишком многих потеряла.

Тяжёлые болты срываются из пазов. Один летит в пустые кусты, второй – в направлении Алана. И парень застывает, заворожённо глядя, как к нему приближается металлический наконечник.

Не успев даже задуматься, перевожу наложенную стрелу со стрелка на летящий болт и спускаю тетиву. Она поёт, наслаждаясь боем. А я выхватываю следующую, уже зная, что сбила снаряд. И снова я спускаю тетиву. На этот раз в не успевшего спохватиться стрелка. Правого. Левый уже спит с пробитым насквозь запястьем – Гилберт никогда их не жалеет. Я стискиваю зубы, обещая себе ещё раз с ним побеседовать.

Моя стрела лишь слегка царапает кожу. Этого достаточно, чтобы второй лучник рухнул, сражённый крепким сном.

Из-за поворота появляются ещё два всадника. И тут же замедляются: кони их больше не слушают. Они теперь слушают Рея. Мужчины с ужасом глядят на открывшуюся картину и делают попытку сбежать на своих двоих… На них я даже стрелы тратить не хочу. Из подлеска вырываются шесть рослых мужчин в изумрудных туниках. Спустя несколько мгновений охранники падают, оглушённые.

Всё это заняло не больше минуты. Убедившись, что больше никого на дороге нет, я встала в полный рост и присвистнула. Повинуясь зову, из травы поднялись ещё четверо мужчин.

Закинув лук на плечо, я легкой птицей спорхнула к дороге и приблизилась к карете. Пора узнать, что же там внутри. Судя по охране, что-то весьма ценное. Возможно, там даже окажется один из тех двух артефактов, которые я ищу последние годы.

«Каждая жизнь священна, Робин», — говорила мне мама. Она была главой рода Хантингдон и утверждала, что любой вопрос можно решить без применения насилия.

Её убили. Зверски разделались наряду с другими обитателями поместья. И всё именем короля и по приказу принца Джона. В тот день среди искорёженных тел я не обнаружила лишь одного – тела моей младшей сестры. Мэриан пропала. И я буду не я если не отыщу её и не спасу.

— Вилл, — крикнула я, обводя взглядом склон. — Ты мне нужен.

— Ну неужели ты наконец это поняла, красотка, — пропел мужчина, выныривая из-за куста. Сильнее всего Вильям напоминал бочонок с элем – такой же низкорослый, круглый в боках и с волосами древесного цвета. А ещё он точно так же умел завести компанию – задора в нём имелось на десятерых. Но это было не главным его достоинством.

— Посмотри этого, — бросила я, пнув носком сапога спящего на дороге мага. Того самого, которого выбил из седла Гилберт. Рана на шее выглядела отвратительно. — Если так пойдёт дальше, он рискует не проснуться.

— Это обязательно? — скривился Вилл, разглядев чётки. — Они же из этих.

— Тук тоже их этих, — осадила я товарища. — Мы с храмом не ругаемся, помнишь?

— Тебя послушать, так мы ни с кем не ругаемся, — проворчал целитель, но послушно присел на корточки возле мага.

— Потом взгляни на того, что на крыше, — кивнула я. — Гил попал ему в запястье.

— Ох, поговорю я с твоим Гилом, — фыркнул Вилл. — Ему развлечение, а мне работа.

— Он не мой, — возразила машинально. — Но ты поговори. Может, он хоть тебя услышит.

И, оставив целителя наедине со спящим стражником, направилась к карете.

— Что тут у нас?

Парни резко замолчали, оборачиваясь на меня.

— Робин, тут…

Я замедлила шаг, уже понимая, что хороших новостей ждать не приходится.

— Артефакт? — спросила без особой надежды.

Гилберт, стоявший на пороге захваченной кареты, качнул головой. Я вздохнула.

— Ну хоть что-то ценное там есть?

— Тут пленник, — встрял Алан. — Судя по дыханию, в отключке. Возможно, немой.

— Почему?

Не то чтобы мне было интересно, конечно. Я как раз подошла к дверце кареты, и Гил отступил на шаг, пропуская меня.

— Потому что невозможно вытерпеть столько боли и не лишиться голоса, — ответил вместо Алана Гилберт.

Я же заглянула в карету и отпрянула, зажимая нос. Запах был отвратительным – пленника явно не выпускали по нужде, сколько бы он ни ехал. Но запах был меньшим из зол.

На теле пленника не было ни одного живого места. Раны, язвы и уродливые синяки. Правый глаз заплыл так, что сложно было угадать даже где он находился. С растрескавшихся губ срывалось частое дыхание. Грудная клетка почти не шевелилась.

И как будто этого показалось мало, мужчина был прикован к стенкам кареты кандалами. Цепи тянулись от запястий, от щиколоток. Даже шею украшал железный ошейник, из-под которого виднелась кровоточащая рана.

Как будто без этого ошейника он бы точно сбежал.

— Дохлые пикси… — пробормотала я и обернулась. — Вилл! Сюда, срочно!

Послышалась возня, и спустя минуту мужчина возник рядом со мной.

— Ну что у вас опять… Святые агишки!

С чувством сплюнув на землю, Вилл полез внутрь. И уже оттуда донеслось:

— Парни, мне бы помощь не помешала. Тяжёлый, зараза.

К нему на помощь сразу нырнули двое из тех, кто сидел в засаде у дороги. Изнутри донеслась отборная брань и кряхтенье.

— Робин, на пару слов…

Не дожидаясь ответа, Гил подхватил меня под локоть и отвёл на несколько шагов.

— Слушаю, — проговорила я, не сводя взгляда с дверцы кареты. Про себя я прикидывала, каков шанс, что помимо пленника внутри найдётся хоть что-то ценное.

— Робин, — проникновенно начал Гилберт, пальцами разворачивая моё лицо так, чтобы я смотрела на него. — Я считаю, что надо оставить его там.

Поморщившись, я двумя пальцами прихватила запястье Гилберта и отвела от своего лица. Ненавижу, когда он так делает.

— Зачем? — поинтересовалась максимально спокойно.

— А зачем тащить его с собой? — прищурился мужчина, откинув со лба угольно-чёрную чёлку. — Ты ведь именно это собираешься сделать? Привести его в лагерь?

Скрестив руки на груди, я выразительно посмотрела на мужчину. По какой, интересно, причине он решил, что меня интересует его мнение?

— Ты серьёзно ожидаешь ответа на этот вопрос? — вкрадчиво уточнила я. — Гил, ты ничего не путаешь?

На миг Гилберт стиснул зубы и сжал кулаки. Черты лица заострились, и на секунду мне показалось, что он собирается… Что? Применить силу? Смешно даже. Он и прикоснуться ко мне не успеет.

Однако порыв быстро прошёл, и мужчина отступил на шаг.

— Прости, Робин. Я забылся.

Гил развернулся, отходя. Досчитав до десяти я вздохнула и шагнула к карете. Раз внутри нет ничего ценного, так хоть обшарю карманы охранников. Наверняка там найдётся хоть что-то интересное.

Джон

Звук капающей воды. Скрежет цепей. И запах затхлой сырости. Крысы. И постоянная, нескончаемая вонь. Половина исходит от меня самого. Вторая – от соседа по камере. Йорик пару месяцев как сдох, но его так и не удосужились вынести и похоронить. Уверен, это очередная дурацкая шутка моего брата.

Грохот дальней двери. А следом – шаги. И почти неуловимый запах чёртовых духов. Тех самых, которыми так любила пользоваться моя мать. Ещё одна шутка моего брата. У него отменное чувство юмора. Всегда было и остаётся по сей день.

Шаги замирают напротив камеры. Но я никак не реагирую. Стоит пошевелиться – и обруч на шее вновь потревожит едва затянувшиеся раны. По ощущениям, там кровавое месиво. Уже не первый месяц. А может, и год. Или вечность.

— Отвратительно выглядишь, Джонни. Ты вообще жив ещё?

Ненавижу этот голос. Как же я его ненавижу.

— Если сдох, передавай привет мамочке. Скажи, что её убийство сошло мне с рук.

Отвратительный мелодичный смех. Брат смеётся каждый раз после этой шутки. Когда-то он объяснял мне её значение: в тот день, когда он убивал мою мать, она молила о пощаде. А потом плюнула ему в лицо и сказала, что он ответит за её убийство.

Как именно она умерла, я так и не узнал: в некоторых вариантах рассказа он её задушил. В некоторых – проткнул мечом. А по одной из версий – засунул в горло раскалённую кочергу и смотрел, как она корчится.

Я считаю, что последний вариант точно придуман: невозможно говорить с раскалённой кочергой в горле.

— Ну что же ты молчишь? Разве тебе не смешно?

А может, и правда стоит притвориться мёртвым? Вдруг тогда он просто уйдёт?

— Джонни, малыш, ты забыл, что драконорождённые видят ауры, да? Ах, ну конечно, ты так долго был лишён магии, что совсем этого не помнишь. — Сам сказал, сам посмеялся. — Так вот, я вижу, что ты жив. Давай, приятель, надо выжить. Ещё немного, слышишь?

— Оставь ты его, — произнёс незнакомый мужской голос. — Ещё лишнего трупа нам не хватало.

— Робин сказала, привести в лагерь, — упрямо возразил другой. — Вдруг он будет полезен.

— Не нравится он мне. Скользкий какой-то.

— Конечно, скользкий – пару лет не мылся, — фыркнул второй и рассмеялся. Как горох рассыпался. — Помог бы лучше донести.

Послышалось презрительное фырканье, а следом – торопливые удаляющиеся шаги. Кажется, первый ушёл.

— Ну вот, — растерянно протянул второй. — И как я тебя один наверх потащу? Я-то думал, Гил поможет…

Кажется, обращались ко мне. Мне правда стоило на это ответить? Взвесив за и против, решил и дальше притворяться бессознательным телом. С такого спросу меньше. Единственное – привычно напряг шею, чтобы не слишком тёрлась о железный ошейник. Рана никак не сходила. Впрочем, она не сходила никогда.

— Ну всё, — сообщил человек. — Ты полежи здесь, а я сбегаю и найду, чем снять с тебя эту гадость. Вдруг на железках маячки. Тогда мы этих сволочей прямиком на хвосте и притащим.

Невидимый собеседник сгрузил меня на землю, ободряюще хлопнул по плечу и тут же выругался:

— Ох, ты прости. Запамятовал. Ну, ты уж не злись, я быстро.

Послышался топот удаляющихся шагов. И вскоре я остался на поляне совсем один.

Совсем.

Один.

До сих пор не до конца веря собственной удаче, я распахнул глаза.

Робин

Скинув с себя остатки одежды, я подошла к воде. Температура тела снова повышалась, и эти приступы становились всё чаще. Дома я не могла понять, зачем у нас в купальнях находился бассейн с ледяной водой. Мама отвечала, что я пойму, когда придёт время.

Что ж, время пришло. Жаль, больше у меня не было наших купален. Да и от поместья мало что осталось. Зато неподалёку от лагеря находился небольшой пруд с подземным родником. Когда выбирала место для нового пристанища, руководствовалась к том числе и этим. Не было бы родника – рисковала бы спалить всё к дохлым пикси.

Присев на траву, опустила стопы в пруд. По телу тут же растёкся приятный холодок. Улыбнувшись, скользнула в воду целиком. Подгребла к склонившимся над водой ивам и откинулась на берег в их тени.

Нет, я не пряталась – гостей ждать не приходилось. Каждый в отряде знал, что приходить сюда не стоит. Воду парни набирали в другом месте. Да и купались намного ниже по течению, где вода успевала прогреться в свете солнечных лучей. Здесь, в пруду, где ледяной родник бил прямо из-под земли, у обычных людей сводило от холода пальцы.

— Где же искать эти артефакты? — простонала, запрокинув голову. Ивы не ответили. Со мной они не разговаривали. Из всего отряда деревья слышали только Рейнольд и Алан. Да и то – последний по большей части улавливал настроение.

Набрав воздуха, я ушла с головой под воду. А когда вынырнула, замерла. Тонкий слух улавливал шаги. Человеческие. И, кажется, мужские. Идущий ступал тяжело и слегка подволакивал одну ногу. Интересно…

Затаив дыхание, я отплыла чуть дальше вдоль берега и спряталась среди ивовых ветвей. Ждала недолго. Не прошло и минуты, как кусты на другой стороне пруда разошлись, являя моему взгляду… пленника.

Того самого, которого мы освободили из кареты пару часов назад. Которого я велела доставить в лагерь. Но, очевидно, что-то пошло не так. Обязательно нужно будет выяснить причины у Вилла. Ну не верила я, что этот измождённый мужчина мог победить потомка фэйри, пусть даже тот всего лишь лекарь.

Незнакомец тем временем остановился у кромки воды и принялся стаскивать с себя одежду. Вернее, лохмотья, её заменявшие. Вот на траву упала рубашка, обнажая израненную грудь, следом упали остатки брюк.

Я едва удержалась, чтобы не присвистнуть. Нет, мужское достоинство меня не интересовало. Скорее впечатлил тот факт, что на теле мужчины практически не было живого места. Рубцы, раны и порезы покрывали кожу изумительным узором. Я почти залюбовалась. Особенно впечатляло то, что незнакомца подобное отношение явно не сломило.

Скинув одежду, он расправил плечи, размял скрытую обручем шею и, выдохнув, сиганул в воду. И уже оказавшись в пруду, зашипел. Но не выбрался: наклонился над дрожащей поверхностью и начал пить воду жадными глотками. А следом принялся остервенело растирать тело. Прямо по ранам и рубцам. Как будто смыть грязь было для него намного важнее, чем избежать боли.

Я наблюдала, почти не дыша. Отросшие мокрые волосы липли к лицу. На плечах блестела вода. А под кожей перекатывались сухие мышцы.

И вдруг я почувствовала то, чего не испытывала уже давно. Как минимум два года – с тех самых пор, как наше поместье разграбили по приказу принца Джона. Но сейчас что-то изменилось. Кровь прилила к щекам, сердце забилось чаще… Это что, смущение?

Недоверчиво нахмурившись, я подняла руку, чтобы потрогать горящие щёки. И тут же поняла, что напрасно пошевелилась: меня рассекретили. В умиротворённую тишину ворвался хриплый, чуть насмешливый голос:

— Нравится подглядывать?

Джон

— Ну как ощущения, братишка?

Я слышу голос. Я знаю, где он находится. Но я ничего не вижу. Совсем ничего. Перед глазами стоит кровавая пелена, а внутри с рёвом мечется диким зверем запертая сила. И не находит выхода.

— Говорят, это очень больно, — вкрадчиво шепчет брат. — Говорят, многие сходят с ума во время ритуала. Но ты же сильный, да? Хорошо я тебя натренировал…

Из моего горла вырывается что-то среднее между бульканьем и рычаньем. Я изворачиваюсь, пытаясь плюнуть в лицо этому ублюдку, но уже через секунду понимаю, что промахнулся.

— Джонни, малыш, — с ложным сочувствием вздыхает он. — Пора бы тебе уже понять, что бороться со мной бесполезно. Неужели ты не усвоил урок?

Я хриплю и приподнимаюсь на локтях. Хочу встать, но не могу. Тело меня не слушается. Сила меня не слушается. По моим венам словно пустили раскалённую лаву, и одновременно облили кислотой. Как я до сих пор остаюсь в сознании – для меня тайна.

— Ты что-то хотел сказать? — участливо интересуется братец.

— Чтоб…

Дыхание сбивается, и я снова падаю на каменный пол.

— Что-что?

— Чтоб ты сдох… тварь!..

На этот раз плевок достигает цели. Я понимаю это по мгновенно наступившей тишине.

— Сдохнешь здесь ты, — нарушает молчание холодный голос брата. — Сдохнешь в мучениях. И никто не проронит по тебе ни слезинки. Это я могу тебе обещать.

Шаги удаляются. Слышится скрежет засова, и последним до слуха доносится:

— Но перед этим я позволю тебе вдоволь пожалеть о принятом решении… Малыш Джон.

Дверь закрывается. Я слышу звук засова.

А следом наступает агония. Я мечусь по полу, даже не ощущая держащих меня цепей. А внутри меня умирает запертая с рождения сила. Ревёт, выжигает огнём внутренности и молит о помощи. С каждым часом всё тише. И я сам не понимаю, когда проваливаюсь в болезненный сон.

Дико хочется пить.

Ледяная вода прокатилась по горлу, замораживая внутренности. Но я никак не мог остановиться. Сколько меня ограничивали в питье? Год? Два? Я потерял счёт давным-давно.

Поэтому сейчас я с каждым глотком подтверждал своё право на жизнь. Снова и снова доказывал себе, что я не в одном из тех кошмаров, где мне удавалось бежать, а потом я вновь обнаруживал себя всё в той же камере.

Чёрт, если это не бред умирающего, если мне правда удалось сбежать…

Я застыл, глядя на собственное отражение в водной поверхности. Оно расплывалось, отказываясь давать чёткую картину. Но даже так я понимал, что выглядел отвратительно. Волосы отросли и липли к воспалённой коже. Лицо перекосило, глаз заплыл.

Да уж, те подонки меня не жалели. Что может быть веселее, чем сорвать злость на скованном пленнике.

Оскалившись, я ушёл под воду с головой. А вынырнув, принялся с остервенением тереть кожу, не обращая внимания на боль. К боли я успел привыкнуть. Боль сопровождала меня годами. Брат и правда прекрасно меня натренировал.

Чужое присутствие я заметил не сразу. Тихий всплеск со стороны другого берега, и я застыл, прислушиваясь. Внутреннего зверя я не чувствовал годами, но мою суть это не меняло. И сейчас острый слух донёс чужое дыхание. Лёгкое. Едва уловимое. Женщина?

Не прекращая движений, я осторожно оглянулся через плечо. И правда, женщина. Мелкая, рыжая и, кажется, абсолютно голая. Жаль, всё тело ниже плеч скрывала вода. И эта женщина, абсолютно не стесняясь, рассматривала меня.

— Нравится подглядывать? — хмыкнул я и сам удивился, насколько чужеродно прозвучал мой голос. Словно мелкого песка в горло насыпали. Впрочем, даже не удивительно.

— Это ты сюда пришёл, — раздался звонкий голос. — Это мой пруд, вообще-то.

— А ты у нас кто? — напрягся я. — Русалка?

Взгляд метнулся к тому месту, где вода скрывала белую кожу пониже ключиц. Жаль, пруд не был прозрачным, и мне оставалось только надеяться, что тело заканчивалось ногами, а не хвостом.

— Вот ещё, — фыркнула незнакомка. — Я здесь купаюсь. Всегда. А вот ты…

— И не страшно? — оборвал я. — Одна, в лесу. Кто угодно может прийти. А ты совсем беззащитна…

Говоря это, я приближался к девушке. Уж не знаю, зачем. Но почему-то тот факт, что такая мелкая пигалица совершенно не беспокоится о собственной безопасности, невероятно злил.

— И что? — криво ухмыльнулась она, и я на миг приклеился взглядом к губам. Внутри всколыхнулось давно забытое чувство.

Да что со мной не так? Разве я должен сейчас тратить время на разговоры со случайной встречной? Уйти, сбежать. Найти способ снять эти проклятые железки… А дальше – способ отомстить брату. Потому что если я этого не сделаю… То пострадавших, боюсь, будет намного больше. Надеюсь, я ещё не опоздал.

— На тебя могут напасть, — рявкнул я. — И навредить.

— О? — По губам снова скользнула ироничная усмешка. Она явно развлекалась. — Кто, например?

— Например, я, — оскалился, для наглядности поднимая запястье с железным браслетом и обрывком цепи. — Не страшно?

— Ну можешь попробовать, — хмыкнула она.

А следом сделала то, чего я никак не мог ожидать. Подняла ладонь… И спустя мгновение на белой коже заплясал весёлый огонёк. Я застыл, стиснув зубы. И снова внутри что-то зашевелилось, напоминая о давно забытом.

Словно во сне я поднял ладонь над водой. И…

Через секунду мою кожу лизнул ласковый язычок пламени. Крохотный. У меня в ранние годы огонь вырастал в разы больше… Но он был настоящий. И мой собственный.

Кажется, я всё-таки сплю. Потому что моя сила не могла вернуться. Просто не могла.

Робин

Мужчина застыл, глядя на собственную руку так, словно увидел призрака. А я смотрела на него. Потому что могла поклясться, что минуту назад на его ладони плясал огонь. И это могло стать проблемой.

Потому что чёток у него при себе совершенно точно не было. А значит, передо мной потомок фэйри. Кто там у нас владел огнём, кроме меня?

И если уж одного из наших везли куда-то под таким конвоем… Значит, замешан как минимум храм. Или ещё кто похуже.

Сразу вспомнились маги из охраны. Маги просто так пленников не сопровождают, уж я-то знала. И хотя нападение они отбить оказались не в состоянии, это ничуть не умаляло важности их присутствия.

Сжав переносицу, я подавила стон. Ну вот кто заставлял меня его спасать? Оставила бы там, пусть бы везли себе дальше. Так нет же. Всё моя проклятая жадность. Раз грабили, нужно забрать. Мы и забрали. И арбалеты, и коней, и кошельки сопровождающих. Даже позолоченные вензеля с козел свинтили, хотя там ценности-то вообще никакой – зато блестят.

И, разумеется, пленника я тоже не могла оставить. Раз охраняли – значит, ценный. Только пока от него одни расходы. От Вилла сбежал (боюсь, наш лекарь сейчас с ума сходит, рыская по лесу), в мой пруд залез. Ещё и цепями гремит, птиц пугает.

— Отвернись, — потребовала я. — Мне надо вылезти.

Мазнув по мне невидящим взглядом, мужчина отвернулся. Продолжая коситься на него, я отгребла поближе к одежде и, выбравшись на берег, спряталась за деревом. Тело высохло за несколько секунд, и я принялась одеваться. Узкие брюки, изумрудная туника и накидка с капюшоном.

Натянув перчатки, я вновь показалась на берегу. Мужчина растерянно озирался, пытаясь зачерпнуть ладонями воду. Вода просачивалась обратно, но его это не останавливало. А мне вдруг стало интересно.

Опустившись на берег, я уложила рядом лук и уставилась на незнакомца. Бросить бы его… Но жадность по-прежнему не позволяла.

— Тебе там не холодно? — поинтересовалась, подперев подбородок кулаком. — Вода-то прохладная.

На самом деле, вода была ледяной. Но мужчина, кажется, всё ещё чувствовал собственные конечности. Что, безусловно, впечатляло. Точно из огненных.

В очередной раз взмахнув рукой, он застыл, уставившись на крохотный огонёк на пальце. Тот едва тлел, и всё равно был прекрасен.

Медленно опустив руки, мужчина с недоверием уставился на меня. Окинул внимательным взглядом и снова поднял руку.

Это начинало раздражать.

— Слушай, огонь, конечно, красивый, но тебе не надоело? — протянула я. — И давай уже выбирайся. Я пруд делить не собираюсь.

Незнакомец медленно развернулся ко мне и изогнул бровь. С учётом того, что лицо его по-прежнему напоминало скисшую сливу, выглядело скорее грустно, чем выразительно. Я усмехнулась.

— Что?

— Не терпится посмотреть на меня без одежды?

Я закатила глаза. Ох уж эти шуточки. Все мужчины ими грешили – уж мне ли не знать. Пожалуй, когда собирала отряд, стоило в него взять хотя бы несколько девушек, было бы не так скучно. Но кто же знал, что со всеми этими парнями мне придётся поселиться в лесу.

— Мечтаю, — фыркнула я. — Обожаю смотреть на избитых мужчин во всей красе. Давай выбирайся, гений, я отвернусь.

Я не только отвернулась, но и отошла. И только когда за спиной послышался плеск, осознала свою оплошность: одеться-то ему было не во что. Не те же вонючие лохмотья на себя натягивать.

— Я найду Вилла, он принесёт одежду, — бросила через плечо. — Жди здесь.

— А если не буду?

— Тогда ты будешь очень нелепо смотреться в лесу, голый и в кандалах, — фыркнула я и зашагала вперёд. Из-за спины раздался сдавленный смешок. И я тоже позволила себе улыбнуться.

Впрочем, уже через минуту улыбку сбил выскочивший навстречу Вилл.

— Робин, пленник, он…

— Всё в порядке, он у пруда, — успокоила задыхающегося целителя. — Найди ему что-нибудь из одежды и веди в лагерь.

— Прости, он просто… Я думал, он без сознания.

В принципе, неудивительно. То, в каком виде мы нашли пленника… Я тоже думала, что он без сознания. И была уверена, что он пробудет без сознания ещё как минимум несколько дней. А он вон каким живучим оказался.

— Это что? — кивнула я на зажатый в руке лекаря саквояж.

— Это… Инструменты. Чтобы браслеты с него снять. И ошейник.

Я задумчиво кивнула.

— Хорошо. Кандалы из простого железа, передашь кузнецу. А пленника веди в лагерь.

Коротко кивнув, Вилл умчался в сторону пруда. Про одежду он, разумеется, уже забыл.

Покачав головой, я направилась к поляне. Ветер трепал распущенные волосы. А деревья качались в такт. В груди росло странное предчувствие, плавно переходящее в уверенность.

Скоро, очень скоро всё изменится.

Джон

— Знакомься, малыш Джон, это твой новый лучший друг.

Меня втаскивают в промозглое помещение. Вонь стоит как в сортире. Но, кажется, никого это здесь не беспокоит. Да и меня тоже. Есть много более волнующих вещей.

Голова откидывается назад, и я морщусь от резкой боли в затылке. Звон цепей. Обруч на шее крепят к стене, а кандалы – к кольцу в полу. Гремят тяжёлые ботинки. Слышится скрип двери, скрежет засова и грохот удаляющихся шагов.

Я отключаюсь.

Прихожу в себя, когда небо в крохотном окошке под потолком светлеет. Превозмогая тяжесть цепей, поднимаю руку, чтобы протереть глаза. Воняет здесь всё так же. Зато теперь, при скудном освещении, я наконец могу разглядеть товарища. Он сидит у дальней стены и не отрываясь смотрит на меня.

Впрочем, дальней эту стену назвать можно только обладая львиной долей оптимизма. Я вполне могу до неё достать, просто вытянув ноги. Так что, да, мы сидим почти вплотную.

— Ну здравствуй, Малыш Джон, — иронично хмыкает незнакомец. Внешне он похож на бараний рог. Серая кожа туго обтягивает кости, отчего неестественно узкие ладони, свисающие между колен, выглядят ещё у́же. На лице сильнее всего выделяется нос – длинный и крючковатый. Как у какой-то хищной птицы.

Осознав, что слишком долго смотрю на соседа, отвожу взгляд. Но он тут же возвращается обратно: смотреть здесь больше не на что.

— Просто Джон, — возражаю хрипло.

— Да ладно, фамилии не выбирают, — криво усмехается он. — Я вот Хельценберг. Йорик Хельценберг. То ещё имечко, да?

Я усмехаюсь. Смешно. И имя, и то, что Йорик решил, будто Малыш – это фамилия. А впрочем, почему бы и нет. Вряд ли я теперь смогу открыто пользоваться своим родовым именем.

— За что сидишь? — интересуется он после недолгого молчания.

— За убийство, — скалюсь я.

— О… заслужил, стало быть?

— Он был сволочью.

И был, и есть. И, к сожалению, будет. Увы, мне не повезло…

— А меня за магию, — прерывает мои мысли Йорик. — Колдовал без лицензии, представляешь?

Он кривится и сплёвывает на пол. Я брезгливо слежу за плевком.

Потомок фэйри, значит. Магию этих грязнокровок ограничивает храм. Лицензии получают единицы. Мне она никогда не требовалась, разумеется. Но я и не совсем фэйри.

— Тоже, значит, за дело, — резюмирую я и прикрываю глаза.

Говорить не хочется. Ничего не хочется. После того, как ушла магия, внутри поселилась звенящая пустота. Огромная зияющая дыра, которую не заткнуть. Кажется, она медленно пожирает самую мою душу.

— Вот ты где! — из-за кустов выбрался запыхавшийся полноватый мужчина. Выкатившись на берег, он упёрся ладонями в колени и замер, пытаясь отдышаться. — Я тебя, ох, по всему лесу ищу. Ты зачем убежал? Помыться?

Он окинул подозрительным взглядом мою мокрую кожу и ноги, опущенные по колено в водоём. Я неопределённо пожал плечами. Какая разница, зачем. Сейчас-то уж точно никакой.

Моя магия вернулась. На короткий миг, но я её ощутил. Что это было? Волшебная вода в озере? Или это та рыжая мелюзга так на меня подействовала? Узнать бы наверняка. И причину, и что мне сделать, чтобы она больше не пропадала.

— Помыли бы мы тебя, не переживай, — тем временем бормотал незнакомец. — Тут лес, конечно, но в паре мест вода теплее. А в лагере даже баня есть, представляешь? Это Робин распорядилась. Сами бы мы, конечно…

Не переставая говорить, он суетился над моим правым запястьем. Прикладывал какие-то железки одну за одной и делал замысловатые пассы руками. Голыми.

Через минуту раздался звон, и мужчина, радостно подскочив, обежал меня и склонился над левым запястьем.

— Ты из фэйри, — отметил я. — Как и та девушка.

— Как и ты, — хитро улыбнулся он. — Что ты на меня так смотришь? Ты сколько в заточении сидел? А бороды нет.

Действительно, нет. У драконорождённых она попросту не растёт. Как и у некоторых потомков фэйри. Погладив подбородок освобождённой правой рукой, я с наслаждением встряхнул запястьем. Надо же, я и забыл, каково это, когда руки ничто не оттягивает.

— Кстати, я Вилл, — сообщил мужчина и отбросил в сторону второй браслет. — Ноги давай.

Решив не спорить, я молча достал стопы из ледяной воды. Всё равно, судя по всему, временное возвращение магии было связано не с озером. Кажется, огонь зажёгся из-за той девушки. А это означало одно: уходить мне пока рано. Месть подождёт. Тем более что сейчас я беспомощен как младенец.

Придётся втереться рыжуле в доверие и заставить пойти со мной. Но сперва – узнать её слабые места. И прямо сейчас передо мной находился прекрасный источник информации.

— Джон, — представился я, глядя, как отлетает в сторону уже четвёртый браслет, освобождая щиколотки. И подумав секунду, добавил: — Малыш Джон.

— Да уж, имечко, конечно, — сочувственно протянул Вилл, примеряясь к обручу на шее.

— А что не так?

— Да как у самого́, — он кивнул головой вверх и для верности ещё и пальцем в небо ткнул.

— У кого? — не понял я.

— Ну, у этого, — он понизил голос, — у принца.

Ах, у принца. Ну да, это однозначно многое объясняло.

— А что не так с принцем?

— Ох, бедняга, — покачал головой Вилл. — Ну конечно, ты наверняка и не слышал… Три года назад власть захватил принц Джон. И пока король Ричард в отъезде, творит свои бесчинства. Ну ничего… Ходят слухи, что король скоро вернётся, и спасёт нас от правления тирана… Эй, всё в порядке?

Я ошарашенно кивнул. Да уж, вот это действительно новости. Три года, значит… Интересно, как же именно король Ричард собирается побеждать принца Джона. И не для этого ли меня везли чёрт знает куда в карете?

Робин

Вернувшись домой, я со стоном рухнула на постель. Хотя, конечно, постелью это было назвать сложно – скорее, гамак. Но мне нравилось называть вещи так, как они назывались дома: не гамак, а постель, не вешалка, а шкаф, не защищённый тентом настил, а дом… Впрочем, мне жаловаться не приходилось: у меня хотя бы была нормальная посуда. Её мы успели забрать из поместья. После того, как похоронили всех погибших. Любимый чайный сервиз напоминал о доме. И о том, почему я сижу в Шервуде вместо того, чтобы ломиться в ворота столицы, надеясь добраться до принца Джона и вогнать ему стрелу в…

— Робин? Ты у себя?

— Входи, Гил, — крикнула, перегибаясь через перила. — Сейчас спущусь.

Слетев по лестнице, застала Гилберта возле прикреплённого к дереву стола. Он стоял, задумчиво вертя в пальцах серебряную ложечку. И я на миг залюбовалась: чёрные как смоль волосы, тёмно-карие глаза, прямой нос и волевой подбородок. Сейчас, спустя два года, Гилберт мало напоминал себя прежнего. Черты лица заострились, кожа обветрилась, пальцы огрубели, даже сама фигура стала мощнее.

Через силу отведя взгляд, я подавила вздох. Гил мог бы стать прекрасным мужем, если бы не весь этот кошмар. Но – никто из нас не выбирал такую судьбу.

— Что случилось? — спросила, проходя к краю настила и опускаясь в подвесное кресло.

— Почему что-то обязательно должно случиться? — парировал мужчина. — Может, я просто хотел увидеть тебя.

Я тяжело вздохнула, откидывая голову назад. Надо мной раскинулся брезентовый купол, сквозь который в паре мест пробивались полуголые веточки, напоминая о скорой зиме. Отстранённо подумала, что в этом году мы хотя бы решили вопрос с отоплением: в первую зиму едва не околели от холода всем отрядом. Ну, кроме меня, разумеется – мне переохлаждение в принципе не грозило.

— Потому что я отпустила всех до завтрашнего вечера, — терпеливо объяснила я. — Насколько я услышала, парни уже успели вскрыть бочонок с элем, и Алан даже завёл нашу любимую.

Гилберт криво усмехнулся. Отложив ложку он подошёл и опустился в соседнее кресло.

— В Истбридже собрали налоги, — проговорил он нехотя. — Мне только что сообщили…

Повернув голову, он смерил меня сочувственным взглядом. А я пыталась представить, что делать. Что вообще можно сделать в такой ситуации? Если прямо сейчас ничего не предпринять, мелкий городок скорее всего не переживёт зиму. Потому что, к сожалению, после разорения имения налоги в моём графстве взвинтили такие, что заплатить их мог только очень зажиточный подданный. А таких на моих землях в последние два года почти не осталось.

Вернее, больше не моих, конечно. Официально. По приказу принца Джона во главе рода Хантингдон встал какой-то наш дальний родственник, который и родственником-то скорее всего не был. Зато по слухам он водил дружбу с принцем. И готов был встать во главе Ноттингема в качестве шерифа. Очень удобно.

— Когда? — спросила внезапно севшим голосом. Потому что если прошли хотя бы сутки…

— Вчера вечером, — вздохнул Гил. — Утром только уехали.

Я прикрыла глаза. Ужасные новости, просто ужасные. Скорее всего, вооружённый отряд уже находится на полпути к Ноттингему. А стоит карете въехать в город, и мы уже ничего не сможем сделать.

А я отпустила парней до завтрашнего вечера!

— Собери всех, кто ещё стоит на ногах, — выдохнула, поднимаясь. — И Рейнольда, в любом состоянии. Через полчаса выезжаем.

— Робин, ты уверена? — нахмурился мужчина. — Бо́льшая часть ребят не сможет участвовать.

Я стиснула зубы и позволила себе проявить слабость: прикрыла ладонями лицо. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

Послышался шорох одежды. Гилберт поднялся с кресла и подошёл ко мне. Провёл по скуле шершавыми пальцами, заправил за ухо огненную прядь… Я дёрнулась и ушла от прикосновения.

— Я не могу обречь целый город на голодную смерть, — отрезала я, убрав руки от лица. — Собери людей.

По лицу Гила скользнуло раздражение. Ноздри раздулись, руки сжались в кулаки…

— Как скажешь, Робин, — криво улыбнулся он, отступая на шаг. — Через четверть часа соберу всех внизу.

Я проводила взглядом широкую спину и, почувствовав прилив жара, заставила себя успокоиться. Надо держать себя в руках. Да, ситуация отвратительна – сбор налогов должен был начаться не раньше, чем через пару недель. Мы оказались не готовы.

Но если буду об этом волноваться, рискую спалить свою комнату вместе с деревом-исполином, на котором она расположена. С него огонь, конечно же, перекинется на остальные деревья, и мы останемся без лагеря. И, уверена, при таком раскладе Рей ни за что не согласится искать ещё одно такое же место. У него слишком трепетное отношение к деревьям.

Через двадцать минут я спустилась на поляну. И была встречена всего десятком бойцов. Из которых трое едва держали равновесие, ещё четверо более-менее фокусировали взгляд… А Рейнольд вовсе сидел на земле, потому что стоять после всего выпитого уже не мог.

На фоне пьяных товарищей ярко выделялись Вилл и недавний пленник, которого наконец-то одели. И даже залечили самые отвратительные из ран. Тёмно-русые волосы мужчина забрал в высокий хвост. И теперь стоял, прожигая меня внимательным взглядом.

— Кто его привёл? — скривилась я. — Я не могу взять на дело новичка.

— Гилберт сказал, найти всех, кто стоит на ногах, — развёл пухлыми ручками Вилл. И, спохватившись, добавил: — И Рея.

Услышав своё имя, потомок прекраснейших альвов изящно икнул и всё-таки улёгся на траву. Я закатила глаза.

— Вилл, приведи его в чувство, — вздохнула я и в упор посмотрела на новенького.

Тот ответил открытым взглядом и едва заметно ухмыльнулся. Я скрестила руки на груди и покачала головой.

— Ты хоть оружие-то держать сможешь?

— Испытай меня, — хмыкнул он.

По-хорошему, надо бы… Но времени и без того катастрофически не хватало. И людей, к сожалению, тоже. Вот же… дохлые пикси.

С другой стороны – а что я теряла? В худшем случае, можно будет столкнуть его под колёса кареты и тем самым затормозить вооружённый отряд. Всё равно польза.

— Хорошо, идёшь с нами, — резюмировала я. — Возьми у Гилберта меч. Но если что-нибудь выкинешь…

— Я лично перережу тебе горло, — закончил фразу подошедший со спины Гил. Он замер возле меня и окинул недавнего пленника неприязненным взглядом. — Только дай мне повод.

Джон

Не переставая болтать обо всём подряд, Вилл вывел меня на поляну. Удивительно, но сам момент я пропустил. Вот мы шли по лесу, и вдруг деревья расступились, выпуская нас на открытое пространство.

Остановившись, я с подозрением оглянулся на сомкнувшийся на спиной подлесок. Не иначе, тут была замешана магия фэйри. Вряд ли я бы смог найти дорогу сюда самостоятельно.

— Идём скорее, надо подобрать тебе одежду, пока не замёрз! — поторопил Вилл.

Кивнув, я развернулся вперёд… И снова застыл.

Передо мной стояли деревья-исполины. Я о таких только слышал. Они вздымались выше замковых стен. Возможно, даже выше гор. Срубить такое дерево без помощи магии не представлялось возможным: стволы были толщиной обхватов в десять, не меньше.

— Впечатляет, правда? — с гордостью улыбнулся Вилл. — Это Рей отыскал. Таких деревьев в Шервуде не так уж и много. А разбивать наземный лагерь нельзя: могут найти. Так вот, Робин сказала, что будем жить на деревьях. Как альвы, ты знал?

Я медленно покачал головой, скользя взглядом вверх вдоль ствола. Масштаб воистину впечатлял. Внизу я видел одну лишь поляну, а наверху – целый многоярусный город. Деревянные настилы, разбивающие деревья по ярусам. Тканевые шатры, оплетавшие эти настилы пёстрым узором. Ступени, окружавшие стволы, и подвесные мосты, ведущие с одного дерева на другое. И всё это выглядело… Величественно. И дико.

— Идём, скорее, — поторопил Вилл. — Одежду возьмём в запаснике. Банный день завтра, ну да ты уже…

Коротышка устремился вперёд, и я последовал за ним, не прекращая озираться. Поднялся по впаянным в дерево ступеням, прошёл по настилу. Отсюда земли было почти не видно – всё скрывали густые ветви, покрытые ещё не до конца облетевшей листвой. А сам проход напоминал лабиринт: то справа, то слева возникали стены шатров.

— Кто всё это строил? — спросил задумчиво.

— Да наши же и строили, — хмыкнул мужичок. — Мы местным помогаем, они нам материалы поставляют. Ткань ту же, посуду… Брёвна вон сами пилили. Рей показывал, где можно.

— Рей? — Я уже второй раз зацепился за это имя. — Он кто?

— Он потомок альвов, — заулыбался Вилл. — Так говорят. Он должен был жениться на…

Мужчина резко замолчал и приоткрыл дверь очередного шатра, пропуская вперёд. А мне вдруг стало резко не по себе.

— На ком? На… Робин? — Почему-то такая возможность раздражала.

— Нет, не на ней… Да ты проходи уж, это моё жильё. У всех, кто владеет магией, отдельные дома, представляешь?.. Посиди тут, я принесу одежду.

Решив не возражать, я вошёл и огляделся. В конце концов, ходить в голом виде не входило в круг моих любимых развлечений. Да и спорить с этим смешным мужчиной, отдалённо похожим на гнома, не хотелось. Чем-то он напоминал Йорика. Только тот был из потомков гарпий.

Резко выдохнув, я опустился прямо на настил и откинулся спиной на ствол дерева. Даже на такой высоте толщина была внушительной. Не удивлюсь, если по ту сторону ствола находилось ещё одно жилище. А то и парочка.

Здесь же располагался стол, прибитый к дереву. И скамья. Чуть ближе к краю виднелся гамак, явно заменявший хозяину кровать. В общем-то логично: раз уж дом всё равно на дереве, мебель намного проще закреплять на ветках, чем на полу.

В голову упорно лезли мысли о мести, но я с не меньшим упорством гнал их прочь. Один раз я уже поспешил, и жестоко за это поплатился. А ведь в тот момент в моих руках была вся моя магия, а не жалкие крохи, пробуждавшиеся непонятно когда. А кроме того – связи, репутация и все ресурсы, которые мог себе позволить человек моего положения. Сейчас же не осталось ничего из перечисленного. Даже одежды не было. Смех да и только.

Вилл вернулся минут через пятнадцать. Сгрузил на пол возле меня ворох одежды и выдохнул:

— Одевайся. Робин собирает бойцов… Ты драться-то умеешь?

Я молча кивнул, выгребая из-под кучи нижнее бельё. Чистое – уже неплохо. Последние года три я подобным похвастаться не мог.

— Ну и отлично. Дай-ка я тебя ещё чуть-чуть подлатаю, пока одеваешься…

Присев рядом, Вилл принялся водить руками над самыми раздражающими ранами. Часть он уже успел убрать, пока мы были у озера. Например, привёл в относительную норму моё лицо. Так что теперь я хотя бы мог видеть сразу двумя глазами.

— Терпи, дружище, — пробормотал он. — На обезболивание времени нет.

Я дёрнул плечом. Ну да, неприятно. Но с тем, что с моим телом делал Ричард, не сравнить.

— Всё хорошо. Я умею терпеть боль.

— Не сомневаюсь, — вздохнул Вилл. — То, в каком виде мы тебя нашли… Ну, да всё в прошлом. Теперь Робин о тебе позаботится, уверен. Она обо всех заботится. Не умеет иначе. Всё, идём.

Коротко кивнув, я поднялся. Затянул завязки на брюках, оправил тунику. Собрал пальцами волосы и связал на затылке найденной тут же верёвкой. Надо будет позже всё состричь.

— А зачем всех собирают? — уточнил я.

— Гил не сказал, — вздохнул мужчина. — Надеюсь, никаких драк. Потому что сейчас большинство из наших меч в руках не удержит, не то что лук.

— Почему?

— Так ведь… Робин всех отпустила отдыхать. А отдыхают у нас известным способом.

Только сейчас я понял, что за всё время путешествия по переходам мы не встретили ни одной живой души. И ещё всё это время откуда-то издалека доносилась заунывная мелодия волынки, которой нестройным хором подпевало несколько мужских голосов. Вот же чёрт.

Этот напыщенный индюк мне не понравился сразу. Гилберт – так его назвал Вилл. Чёрный, дикий… Он словно давил своей энергией. Впрочем, до моего брата он даже близко не дотягивал.

— Только дай мне повод, — сказал он, — и я перережу тебе горло.

— А ты, значит, любишь калечить людей, да? — хмыкнул я. — Особенно безоружных.

Наверное, стоило притвориться послушным, хотя бы на первое время. Но… кто знает, сколько этого времени у меня осталось. И дело тут даже не в мести. Хотя кого я обманываю? Я мечтал увидеть, как жизнь угасает в глазах того больного ублюдка, моего брата.

— Гилберт! — одёрнула девушка индюка. Она стояла чуть в стороне и переплетала волосы в две косы. Вот так по-простому, при всех. Словно в этом не было ничего особенного.

Мужчина, практически нависавший надо мной, дёрнул плечом и отступил. Острый слух уловил скрежет зубов. Надо же, нервный какой. Впрочем, к лучшему: демонстрировать собственную силу пока в мои планы не входило.

Кстати, стоило проверить, в каком состоянии находится моё тело сейчас. Мало ли – после длительного истощения я и вправду оружие держать не смогу. Словно отзываясь на мысли, желудок пронзила резкая боль. Вот же чёрт. Когда я ел в последний раз? Позавчера? На прошлой неделе? Интересно, можно ли считать за еду задушенную в темнице крысу?

Мерзко? До одури. Но когда жизнь – это всё, что у тебя осталось, учишься цепляться за неё всеми доступными способами.

Отогнав невесёлые мысли, расправил плечи и последовал за индюком к краю поляны. Судя по всему, пока Вилл не приведёт в порядок того самого Рея, с места мы не сдвинемся.

Выбор оружия занял не больше трёх минут. Гилберт попросту отыскал самый ржавый из затупившихся мечей и вручил его мне. Я пожал плечами, но спорить не стал: в чём-то я его даже понимал. Я бы на месте местных тоже не доверял новичку. Но обстоятельства обязывали.

Судя по обрывкам разговоров я понял, что нам предстоит захват кареты с налогами. Чёрт знает, почему они решились на откровения в моём присутствии. Вероятно, рассудили, что рассказать я всё равно никому не смогу. В чём-то они безусловно были правы.

К моменту, когда мы вернулись в место сбора, на траве стоял десяток взнузданных коней, а Рей уже вполне неплохо держал равновесие. Хотя было видно, что ему это даётся непросто. Плечистая фигура слегка покачивалась, а пшеничные волосы плотно приклеились к покрытому испариной лбу.

По-хорошему, при подобном раскладе стоило отказаться от операции. От любой, вне зависимости от сложности.

Я с интересом перевёл взгляд на девушку, которую по какой-то причине здесь считали главной. Рыжая пигалица застыла со сжатыми губами. Выглядела она почти невозмутимо, но волнение выдавали пальцы, рассеянно теребившие перевязь. Вот она выдохнула, натянула на волосы капюшон и выпрямилась во весь свой крошечный рост.

— Друзья, — начала она. Голос сорвался на фальцет, но она как ни в чём не бывало откашлялась и продолжила:

— Я знаю, что это внезапно, но в данный момент от наших действий зависит судьба целого города. Истбридж ограбили. Обнесли по приказу властей.

— Чтоб этому принцу Джону провалиться, — дыхнул перегаром парень слева от меня.

— Вместе с его дружком, шерифом, — согласно икнул его сосед.

Кстати, стоит взять на заметку: узнать кто здесь шериф. Вдруг он и правда из бывших друзей.

— Только мы можем остановить карету и вернуть в город награбленное. Прошу отнестись с пониманием… — Она обвела присутствующих внимательным взглядом и, по-видимому, не найдя отклика, обречённо добавила: — Каждому выделю лишний выходной и малый бочонок эля на всех.

Вот тут их проняло. При слове «эль» мужчины заулыбались и, развернувшись, направились к коням. Судя по всему, высокая идея спасения жизней для большинства была менее близка, чем абсолютно низменное желание напиться.

К счастью, меня подобное не интересовало. Хмыкнув, я направился к коню. Но не успел сделать и шага, как индюк удержал меня за плечо.

— Только попробуй что-то выкинуть, и пожалеешь, — прошипел он.

Медленно повернув голову, я заглянул в чёрные провалы глаз.

— Конечно, — кивнул очень серьёзно. — Я в ужасе. Поверь: после твоей угрозы я абсолютно точно передумал делать глупости.

Судя по исказившемуся лицу Гилберта, у него напрочь отсутствовало чувство юмора. Что ж, стоило ему посочувствовать. Пожав плечами, я продолжил путь. Но стоило приблизиться к коню, рядом со мной будто из-под земли выросла рыжуля. Внимательно заглянула в лицо, кивнула собственным мыслям и не глядя впечатала в мою грудь свёрток.

— Поешь, — бросила она. — Не хватало тебя ещё из голодного обморока выводить.

— Спасибо, — ошарашенно пробормотал я.

Но она не услышала: её макушка уже мелькала шагах в двадцати от меня. А во мне затихал ураган. Потому что стоило ей приблизиться, я снова почувствовал внутренний огонь. И теперь не оставалось сомнений: дело в девчонке.

А это означало одно: она была мне необходима, чтобы раз и навсегда избавиться от Ричарда. И я заставлю её мне помогать. Пока не знаю, как, но я обязательно найду способ.

Робин

Честно говоря, не представляю, на что я рассчитывала, планируя нападение в темноте, да ещё и с отрядом пьяных парней.

Из всех присутствующих трезвыми были только я, Гилберт и Вилл. И ещё этот странный новичок, который всё больше молчал, только загадочно улыбался и отпускал саркастические комментарии. Но на последнего рассчитывать было нельзя: я не знала о нём ровным счётом ничего. Ни кто он такой, ни что умеет. Как он оказался в той карете? Куда его везли? Чем он это заслужил?

Я видела едва заметный огонёк на его ладони, там, в пруду – и всё. Ограничиваются ли способности созданием огня или общей магией он тоже владеет? Вопросы, вопросы. И никаких ответов. Сейчас, лёжа в засаде, у меня совершенно точно не было возможности этим поинтересоваться – новичок затаился шагах в десяти от меня. А по дороге я просто не успела – надо было следить, чтобы никто из чересчур весёлых парней не свалился с лошади.

Дурацкая, дурацкая, дурацкая затея идти на перехват! Но что мне ещё оставалось делать? Король Ричард рано или поздно вернётся из крестового похода и сместит безумного брата-тирана. Уверена, со временем я смогу вернуть свой титул и получить земли обратно. Но что с них толку, если большинство жителей графства до этого момента попросту не доживут? Мама учила, что за своих подданных я должна отвечать всем, что у меня есть. И заботиться до последнего вздоха.

Что ж, именно этим я и занималась – боролась за своё графство всеми доступными мне способами. Не всегда законными, но лучшими из возможных.

Мои мысли прервал крик филина, и я встрепенулась. Оставалось надеяться, что остальные тоже его услышали. Тихонько присвистнула, привлекая внимание Рея. И через минуту воздух наполнился ночными звуками. Шорох мышей в траве, стрекот насекомых и дальний крик совы. Идиллия. И ни единого намёка на засаду.

Втянув влажный осенний воздух, я зажала в руке сразу четыре стрелы, наконечники которых сочились сонным зельем. Прикрыла глаза, переходя на острое зрение и открыла, резко выдыхая.

Между деревьев замелькали огни. Тяжело гружёная карета шла медленно, со скрипом покачиваясь на ухабах. Фонари по обе стороны козел тускло освещали дорогу. А рядом виднелись тёмные силуэты всадников.

Я затаила дыхание. Вот дорога вильнула, всадники появились в поле зрения. Натянув тетиву, я прицелилась, точно вымеряя цель. Мазнуть по коже, но не причинять серьёзного вреда. Каждая жизнь священна. Всегда.

Задержалась я лишь на миг, но этого хватило, чтобы всё пошло не по плану. Потому что Гилберт не колебался. Краем глаза я заметила, куда летит стрела – прямо в грудь переднему всаднику. Ровно в сердце.

Я не успела подумать, не успела оценить ситуацию. Просто в последний миг сменила траекторию так, что моя стрела сбила стрелу Гила. Ровно у груди всадника. Сиди я чуть дальше – и точно бы не успела. И тогда…

Додумывать не стала: времени не оставалось ни на что. Потому что теперь нас рассекретили, и действовать приходилось очень быстро.

Судя по всему, эти охранники, в отличие от прошлых, прекрасно понимали, с кем имеют дело. Потому что включились моментально. В руках верховых мелькнули чётки – да что ж такое-то! – а те, что на крыше, тут же ощетинились арбалетами. А ещё, по непонятной причине, за цель приняли меня, а вовсе не Гилберта, пустившего первую стрелу.

В следующие секунды всё происходило слишком быстро: я спустила оставшиеся три стрелы, успев усыпить одного всадника, сбить ещё одну стрелу, летевшую в шею второго и отбить арбалетный болт, нацеленный ровно мне в лоб.

— Гил, не смей! — выкрикнула я, пригибаясь. Над головой пролетел ещё один болт, а я вытянула из колчана ещё пяток стрел. Как я потом буду в темноте искать их в лесу, старалась не думать.

С другой стороны дороги послышалась ругань, и третья стрела Гилберта полетела уже куда надо, лишь слегка оцарапав кожу всадника. Но радоваться было некогда: в меня снова летели два болта. Стиснув зубы, наложила сразу две стрелы. Ох, завтра меня будет мутить… Но это завтра. Ничего, отлежусь.

Тетива запела, спуская стрелы. Они столкнулись с болтами наконечниками… И я застыла, осознав, как жестоко просчиталась. Следом за болтами летел огненный шип. Вернее, не шип, конечно – так просто называлось заклинание из общей магии. Неужели там был ещё один маг?

Жаль, этого я никогда не узнаю. Вопреки слухам, такие, как я, очень даже горят. А огненный шип всегда попадает в цель. Можно бы его сбить конечно… Но для этого нужна хотя бы пара секунд. А их-то у меня и не было.

Я ещё толком не успела попрощаться с жизнью, когда опасность внезапно миновала. Шип банально рассекли надвое ржавым мечом. А секунду спустя меня прижало к земле чьё-то тело.

— Грёбаные пацифисты, — процедил новичок. — Их же перестрелять дело пары секунд.

— Нельзя… убивать! — выдавила я, задыхаясь. От только что пережитого ужаса у меня потемнело в глазах.

Мужчина витиевато выругался сквозь зубы, а следом поднял правую руку, левой крепко прижимая к себе меня. Едва уловимое движение – и все оставшиеся охранники попросту попадали со своих мест, растянувшись на земле. Новичок довольно усмехнулся и, обернувшись ко мне, приложил палец к губам.

— Кто ты? — ошеломлённо прошептала я после короткого молчания.

— Это будет нашим секретом, ладно? — шепнул он и заговорщически подмигнул. — Будем считать, что их всех уложил ваш альв.

Я тупо кивнула. Конечно же, никто не станет так считать. Рейнольду подобное не под силу – это все знают. Иначе любой захват кареты совершался бы по щелчку и без засад. Но спорить с человеком, способным одним жестом отправить весь отряд в сон? Ну уж нет, я пока ещё не выжила из ума. Пожалуй, сделаю вид, что ничего не видела.

— Чем ты вообще думал, Гил?

— У меня к тебе тот же вопрос. Чем ты думала, когда сбивала мою стрелу?

Резко развернувшись, я уставилась в тёмные глаза Гилберта. Он не шутил – он серьёзно негодовал. После того, как сам же решил нарушить прямой приказ.

— Мы не убиваем! — процедила я. — Мне казалось, я ясно выражаюсь.

— Из-за твоего повышенного гуманизма сегодня пострадал один из наших! Чуть не погиб!

Я стиснула зубы и с силой втянула воздух, стараясь унять дрожь в теле. Один из ребят в самом деле чуть не погиб. Арбалетный болт угодил ему в грудь, пробив лёгкое. Хорошо, что рядом был Вилл, вовремя оказавший необходимую помощь. Но по сути на ближайшую неделю парень точно выбыл из строя.

— Если бы у Рея вдруг не проснулись эти его неведомые способности, нас бы всех перебили, — продолжил Гил уже тише. — Робин, их нельзя жалеть, и ты это понимаешь…

— Нет не понимаю, — вскинулась я. — На данный момент мы ещё не сделали ничего противозаконного… почти.

Почти. Потому что ограбления, пусть и без жертв, всё равно сложно было считать совершёнными в рамках закона. Я ходила по тонкому льду, и только молилась, чтобы король Ричард оказался достаточно мудр, чтобы войти в положение. Хоть бы он скорее вернулся в столицу! Потому что сил держаться уже не оставалось.

— Я знаю, тебе тяжело, — вкрадчиво продолжил Гил. — И я могу тебе помочь. Просто позволь мне принимать решения, и мы быстро прижмём это графство к ногтю.

— Я справляюсь, — пробормотала упрямо. — И, нет, я не готова забирать жизни.

— Иногда это необходимо, — голос Гилберта теперь звучал ещё мягче. Он шагнул ближе и взял мою руку в свои. Погладил пальцы. — Просто поверь мне. Я постараюсь организовать всё наилучшим образом. Как твой жених…

— Бывший жених, Гил, — перебила я и, высвободив руку, отошла на пару шагов. — Вообще-то, официально ты даже никогда не был моим женихом.

Я стояла спиной, но знала, что сейчас под кожей у мужчины заходили желваки. Так же как и знала, что меня он не ударит. Не посмеет.

— Насколько я помню, ты согласилась стать моей женой, — процедил он ледяным тоном.

— Это было до того, как… — Я осеклась и откашлялась. Вспоминать те события было больно. Мне до сих пор временами снились кошмары. — Кроме того, мы даже не объявили о помолвке.

Собирались, да. Хотели вернуться с охоты и сообщить родным радостную новость. Но вместо родных нас ждала гора трупов в разорённом поместье.

— Мы почти объявили о помолвке, Робин. И то, что произошло, не повлияло на моё решение.

— Зато повлияло на моё. Я думала, мы всё обсудили, и ты со мной согласен.

— Я согласился подождать, — прищурился мужчина.

— Нет, ты согласился отложить вопрос.

— Это одно и то же.

— Нет, не одно и то же! — Я сорвалась на крик и осеклась. Сжала кулаки и глубоко вдохнула. Положила уже спокойнее: — Гил, сейчас речь не об этом.

— Робин…

— Нет, не перебивай. Гил, ты был со мной с самого начала, и только поэтому я ещё терплю твоё отношение. Но если так продолжится, то мне придётся отстранить тебя от операций.

Гилберт отшатнулся, взглянул с недоверием и растерянно усмехнулся.

— Ты не посмеешь…

— Посмею, Гил, и ты это знаешь. Ты должен понимать, как важен для меня вопрос сохранения жизни. И всё равно каждый раз пытаешься сделать по-своему. И я не вижу других способов решить ситуацию.

— И что дальше? Ты ведь прекрасно понимаешь, что не справишься без меня. Не сможешь. Я лучший лучник в отряде после тебя. Кроме меня тебя некому прикрывать.

— Вообще-то, я мог бы, — вклинился в разговор хрипловатый голос.

Вздрогнув, я обернулась. У приоткрытого полога стоял новенький. По пути в лагерь я уже успела выяснить, что его зовут Малыш Джон. Так себе имечко, конечно. Но имена не выбирают.

Рядом с новичком суетился, заламывая руки, Вилл.

— Что он здесь делает? — поморщился Гилберт.

— Робин, прости, — практически прошептал Вилл. — Я говорил, что лучше подождать снаружи, но он…

— Прошу прощения, что подслушал, — ухмыльнулся Джон, проходя в комнату. — Я специально. Очень уж громко вы спорили. Кажется, о том, что этот великан должен был прикрывать твою спину, да? Херово же ты это делал: рыжулю чуть не убили.

На последних словах он резко повернулся к Гилберту и уставился ему в глаза. Гил стиснул зубы, но взгляд не отвёл. Кстати, с великаном новичок перегнул: они были почти одного роста. Хотя истощённый Джон выглядел гораздо более хрупким. Впрочем, после ночного приключения я бы не стала торопиться с выводами.

— У меня всё было под контролем, — процедил бывший жених. Он явно сдерживался, чтобы не врезать зарвавшемуся новичку.

— Ой ли, — хмыкнул шатен. — Но сейчас не об этом. Предлагаю пари. Победитель идёт с Робин на следующее задание.

Он широко улыбнулся, и я с удивлением заметила, что зубы у него в отличном состоянии… для нескольких лет заключения так точно. Что же он такое?

— Согласен, — процедил Гил. — Если выиграешь, пойдёшь на следующее задание вместо меня. А проиграешь – навсегда покинешь лагерь.

— А ну стоять! — возмутилась я. — Никто лагерь не покинет. Нам нужны люди. Особенно с даром… — Я осеклась, поймав предупреждающий взгляд и неловко закончила: — Особенно с даром стрельбы из лука. Но вообще, я не против соревнования.

Не то чтобы я на самом деле собиралась смещать Гилберта: он действительно был лучшим из лучших. Но стоило показать ему, что в случае, если он продолжит нарушать приказы, я могу начать искать кого-то другого. Конечно, новичок, проведший не один год в заточении, едва ли мог сравниться по силе с опытным воином. Об этом и речи не шло. Так что почему бы и не развлечься. У парней тоже давно не было зрелищ. Одни только пьянки, что не лучшим образом сказывалось на здоровье.

В голове промелькнула настороженная мысль, что человек, уложивший в сон пятерых охранников одним движением руки, может оказаться намного опаснее, чем я думаю. Но эту мысль я отмела. В конце концов, вчера было темно. Мне вполне могло показаться. Наверняка охранников уложили мои парни, а этот просто удачно повёл рукой.

Была тут логическая нестыковка – парни-то по-прежнему считали, что всех спас Рей. Сам же Рей осоловело хлопал глазами и честно пытался повторить, но не мог. Но я решила не заострять на этом внимания.

— Проведём соревнование на закате, — подытожила я. — Оружие – лук, формат выбирайте сами. Вилл, найди свидетелей и скажи парням, чтобы подготовили площадку. А сейчас я хотела бы побыть одна.

Мужчины обменялись неприязненными взглядами и направились на выход. Вилл бросил на меня обеспокоенный взгляд – ему идея явно не нравилась – и кинулся следом. Я же проводила их взглядом и обессиленно опустилась в кресло. Как же я устала.

Но соревнование было нам на руку. Если новичок сможет хоть немного щёлкнуть Гила по носу, это сильно упростит мне жизнь.

Джон

— Ну ты и слабак, Джонни. Даже меч поднять не можешь. Неужели твоя никчёмная мать не могла родить отцу нормального сына?

Я упрямо сжимаю пальцами рукоять двуручного меча, силясь оторвать его от земли. Но у меня не выходит, как бы я ни пытался.

— Тебе уже шесть лет, малявка, — фыркает брат. — В твоём возрасте король Артур уже собрал своих рыцарей. А ты провалился на этапе меча.

Ричард пинает меч массивным ботинком, и тот отлетает, больно выворачивая пальцы. Я всхлипываю и прижимаю руки к груди, чтобы унять боль.

— Ну давай, беги к мамочке, — сплёвывает Ричард. — Она наверняка тебя утешит.

И я, не выдержав, бегу. Спотыкаюсь, ещё сильнее обдирая ладони, и снова бегу.

— Что случилось, сынок? — спрашивает мама, увидев моё лицо. — Опять Ричард?

Я киваю и молча утыкаюсь лицом во вкусно пахнущий подол платья. Обожаю, как пахнут её духи.

— Да что ж такое с этим мальчиком, — вздыхает она. — Ему всего четырнадцать, а злости на десятерых берсерков.

Я молча пожимаю плечами, отчаянно сдерживая слёзы. Плакать нельзя. А то Ричард снова назовёт меня слабаком. А я не слабак. Наверное…

— Мам, я слабак? — спрашиваю срывающимся голосом.

— Почему ты так решил?

— Потому что я даже не могу держать меч, — отвечаю шёпотом. И мне стыдно в этом признаваться.

— Ты ещё маленький для меча, — улыбается мама. — Начни пока с кинжала.

— Кинжалы для слабаков. Настоящие воины используют только двуручные мечи, — терпеливо объясняю я.

— Ещё и двуручные… — качает головой мама. — Хорошо, давай-ка начнём вот с чего: пойдём поищем тебе лук.

В груди бурлил адреналин. Он не отступал с того самого момента, как я использовал магию. Впервые за годы с момента заточения.

Самому не верилось, но стоило прижать к траве хрупкое тело рыжей девчонки, как дракон взревел и забился внутри, требуя действовать. Жечь. Уничтожать всех, кто посмел нас разлучить. Утопить мир в крови.

Я ограничился менее жестоким вариантом. Попросту усыпил охранников. Что-то подсказывало, что лишь так я смогу внушить доверие рыжуле. А её доверие было мне необходимо. По крайней мере, пока не найду более надёжных рычагов давления.

Впрочем, силы я всё равно не рассчитал. Но магический откат мне не грозил по причине отсутствия магии. А в остальном… Вернувшись в лагерь я потребовал Вилла отвести меня в столовую или как у них это называлось. Потому что хотя зверь и исчез, зато голод остался. Дикий звериный голод, от которого я успел отвыкнуть за эти годы. И его надо было утолить, пока организм не начал пожирать сам себя.

— Тебе бы остановиться… — попытался возразить Вилл, глядя, как я уминаю третий шмат мяса подряд. После долгой голодовки может стать плохо…

— Всё будет отлично, — оскалился я, отправляя в рот следующий кусок. — Просто великолепно.

К счастью, тех, кто принимал участие в операциях, в еде не ограничивали. И это было мне на руку. Эх, ещё бы понять, что сделать, чтобы вернуть магию насовсем.

А ещё что с ней делать дальше.

Сидя в темнице, я не строил планов. Даже не думал, что когда-то смогу выбраться из плена. Хотя если скажу, что не представлял медленную смерть Ричарда от моих рук, то совру. Эти видения регулярно приходили ко мне по ночам. Именно они заставляли цепляться за жизнь.

После еды я решил познакомиться с рыжулей поближе. К счастью, никто не видел, что именно я закрыл её от заклинания. И в ложь с альвом поверили сразу. Но мы-то вдвоём знали. И мне не терпелось это обсудить.

А ещё прикоснуться к ней, чтобы снова почувствовать ревущую мощь внутри. О, от предвкушения касания дрожали кончики пальцев, а внутри нарастало жадное предвкушение. Но с этим пока следовало подождать. Нельзя пугать. Нельзя позволить ей что-то заподозрить.

А в покоях рыжули, которые, к слову, оказались двухэтажным шатром, меня ждал сюрприз. Оказывается, тот самый индюк, который дважды пытался пристрелить одного из охранявших карету магов, был правой рукой Робин. И они ругались. О, это была удача. Вбить между ними ещё один клин, показать свою силу и подчинить девчонку… или хотя бы найти законный способ быть с ней рядом.

Идея поединка родилась спонтанно, и я просто не мог её не предложить. Не учёл я одного: индюк был заметно мощнее меня. И, в отличие от меня, последние годы явно не голодал. Впрочем, едва ли это могло меня остановить. 

Во-первых, речь шла о стрельбе из лука, а тут меня был сложно превзойти. А во-вторых… а во-вторых, в данный момент разум был вообще не на моей стороне. Не тогда, когда я успел почувствовать свои силы. Не тогда, когда возможность вернуть зверя была такой реальной.