С чистого листа. Ведьма общей практики

— Демоница! Прислужница Темного!

            — Да гнить ей в бездне во веки веков!

            — Сжечь ее! Сжечь!

            Это было первое, что я услышала, после того, как сознание вернулось из темноты и тишины. Последнее, что отпечаталось в памяти: белое полотно автотрассы и черная громада фуры, летящая на меня. А потом кто-то выключил свет.

            — Будь ты проклята, ведьма!

            Это мне?.. Что вообще происходит?! Кое-как разлепила глаза. И подавилась воздухом.

            Бревенчатые стены, темные от времени и копоти; печь,  колченогий стол и крохотное окошко с выбитым стеклом. Внизу на полу, валялся увесистый булыжник, которым это самое стекло, судя по всему, и выбили.

            Голова пошла кругом.  Успокойся, Вера. Это просто сон. Ты наверняка под наркозом, лежишь себе тихо на операционном столе, пока доблестные врачи борются за твою жизнь. А эта избушка – лишь фантазия. В конце концов, у тебя всегда было богатое воображение.

            — Иди сюда, тварь! Выйди к нам!

            Хлипкая дверь жалобно скрипнула под натиском то ли ног, то ли еще чего. Судя по какофонии разношерстных голосов, людей по ту сторону собралось не меньше десяти. И чего им, интересно, надо?

            — Тихо!

            Голос был низкий, не слишком громкий, но начисто лишающий желания возразить. Даже я притихла.

            — Она ведьма! Исчадие Бездны! — послышались выкрики.

            — Да! Да! — подхватил хор.

            — Отрубим ей голову!

            — Лучше сжечь, — возразил чей-то фальцет. — Самое верное средство.

            Снова удар в дверь. Так что-то не нравится мне этот сон. Какой-то он уж… слишком реальный.

            Снаружи громыхнул выстрел.

            — Я сказал ни с места.  Сам с ней разберусь.

            «С ней» это со мной?

            Я кое-как поднялась, точнее села и… обомлела во второй раз. Растерянно моргая, смотрела на свои руки, которые в действительности моими быть не могли. Слишком молодые, слишком гладкие, да и пальцы у меня не такие тонкие и длинные. А еще одежда… грязно-белая рубаха, непонятного цвета сарафан и такие же непонятные башмаки. И… корсет со шнуровкой. Грубый, старомодный.

            Однако, разобраться с этим я не успела. Издав последний жалобный треск, дверь слетела с петель. В лицо ударил солнечный свет. Я зажмурилась.

            — Ведьма! Ведьма!

            — Убийца!

            Что-то  больно ударило  в лоб.

            Охнув,  завалилась на бок, схватилась за ушибленное место и ощутила под пальцами  что-то липкое. Отвела ладонь, посмотрела. Кровь.

            Насколько мне было известно, под наркозом боль не ощущается. Нет, в медицинской практике, конечно, случается всякое, но такие случаи, скорее исключение. А это значит…

            «Что» это значит, определиться я не успела. Буквально через секунду в плечо прилетел еще один удар. Камень?..

            — А, ну назад! — рявкнул уже знакомый голос. — Не то перестреляю, как собак.

            Не уверена, что фраза была адресована мне, но на всякий случай отползла в сторону. От греха подальше. Не вставая, продолжила пятиться назад, пока не уперлась спиной в стену. Подняла голову.

            В дверном проеме возвышался черный силуэт. Сзади мельтешили еще головы, но не они привлекли мое внимание. В руках у того, что стоял впереди всех, было ружье. И дуло его смотрело мне прямо в лицо.

            — Вставай.

            Возражать человеку с огнестрельным оружием, мягко говоря, неразумно. Скалясь от боли, подчинилась. Из-за спины на плечо упала коса. Длинная, рыжая. И абсолютно точно не моя. Но разбираться с этим не было времени.

            — Не двигайся, — приказал тип с ружьем. — Стой, где стоишь.

            — Ладно, ладно, — я примиряюще вскинула руки, — вы только успокойтесь, молодой человек.

            Да что это твориться-то?!  Куда я попала?!

            Свет из дверного проема бил по глазам, и лица мужчины я не видела. Но вряд ли он был старше тридцати пяти.

            — Руки опусти, — велел он.

            — Без проблем.

            Он, как мне показалось, немного расслабился.

            — Не бойся, — прислонил ружье к стене и шагнул в мою сторону.             

            Подошел совсем близко. Меньше, чем на вытянутую руку. Да, однозначно, не старше тридцати пяти. И довольно симпатичный, надо заметить. Хоть и угрюмый. Этакое сочетание силы и мягкости. Вот только одет странно, будто со съемочной площадки сбежал: пыльные брюки из грубой ворсистой ткани, кожаный плащ, старомодный жилет, подпоясанный ремнем и такая же старомодная рубаха.

            —  Стой спокойно и не дергайся. Я все быстро сделаю. Больно не будет. Даже не поймешь ничего. — И сунул руку во внутренний карман расстегнутого плаща.

            В голове зажглась красная лампочка. Если я погибла в той аварии (а скорее всего, так оно и есть), то умирать во второй раз, да еще так скоро – просто глупо.

            — Ага. Щас прям.

            Зажмурившись, что было сил ударила его коленом в пах.  Незнакомец охнул, согнулся пополам. Для верности добавила кулаком по затылку.

            — Демоница! Отродье! — закричали снаружи.

            Размахивая вилами и лопатами, в дом ввалились человек восемь-десять.

            — Хватайте ее!

            — Смерть ведьме!

            Разбираться, а тем более, доказывать неадекватной толпе, что я не ведьма, а терапевт общей практики, было бессмысленно. Прихлопнут и слова сказать не дадут. Взгляд метнулся вправо. Окно.

            Не знаю, откуда взялись скорость и силы – оттолкнув незнакомца, в два прыжка пересекла комнату, взлетела на подоконник, дернула створки и вывалилась наружу. Приземлилась в крапиву, ударилась обо что-то головой.        

            — Ловите ее! — донеслось в спину.

            — Хватайте ведьму!

            Я смазано ругнулась, вскочила и понеслась.

            Слева и справа размытыми пятнами мелькали дома: каменные и деревянные. Редкие прохожие, что встречались на пути, испуганно расступались. Разглядеть их лица я не успевала – бежала во весь опор. А сил, кстати, было много.   Мышцы почти не болели, только в боку немного покалывало, да, длинная юбка в ногах путалась. Но, в сравнении с перспективой заработать пулю в лоб или оказаться пронзенной вилами, это был сущий пустяк.

            Грунтовая дорога уводила вперед и, наконец, уперлась в границу леса. Не останавливаясь, я бросилась в чащу.

            Узкая тропинка петляла меж деревьев и зарослей кустарника,  ноги через каждый шаг спотыкались о ветки и выбоины. В бок словно вонзили штырь, легкие горели огнем.

            Я остановилась. Тяжело дыша, обхватила ствол дерева и прислушалась. Ничего. Только шелест листьев, да птичьи трели.  Но расслабляться все равно не стоило. Кем бы ни были эти люди, мне вряд ли позволят уйти безнаказанной.

            Когда дыхание и пульс немного успокоились, я продолжила путь. Но уже не по тропе – от греха подальше свернула заросли и побрела, продираясь через колючие кусты.

            Мысли лихорадочно неслись, налетали одна на другую, голова гудела. Что со мной произошло? Где я? И почему не могу узнать собственное тело?

            В очередной раз прислушавшись и, убедившись, что погони не слышно, остановилась. Вытянула руки. Белые тонкие, с длинными пальцами и узенькими ноготками. Но главное – это  руки молодой девушки. А мне (на секундочку!) пятьдесят пять. И вешу я… в общем, неважно, главное – всяко больше, чем  сейчас. На «мелочи» вроде длинных волос даже внимания не обращала. Жаль, зеркала под рукой не имелось.

            Переведя дух, пошла дальше.  Наугад. А что еще оставалось, если я  понятия не имела о том, где нахожусь и как сюда попала?  Но задерживаться на одном месте было опасно.

            Раздвигая колючие ветки, пробиралась сквозь чащу и пыталась восстановить события последних часов.

            Утром я, Быстролетова Вера Андреевна, поехала на дачу. Сосед позвонил и сказал, что  снег проломил крышу стеклянной теплицы. Которую, между прочим, установили этой весной. И стоила она порядочно.

            Арина, моя дочка отговаривала – мол, на дорогах гололед, ехать опасно, и вообще теплица вполне может обождать до следующей недели. Спорить я не стала, но… сделала по-своему. За последний месяц на дачу мы ездили всего раз, а с частным домом ведь как? О нем заботиться надо, ухаживать, а зимой еще и следить, чтобы газовый котел ветром не задуло. Не то промерзнут трубы, а как мороз посильнее ударит – и вовсе лопнут. Прошлой ночью температура опустилась ниже двадцати. Хочешь-не хочешь, а ехать надо.

            На трассе я не лихачила. Спокойно выжимала не больше восьмидесяти, игнорируя истеричные сигналы обгонявших меня авто. Падал крупный снег, дул ветер. А потом… старенький «Форд» резко вильнул вправо, и мир превратился в белую круговерть. Руль не слушался.  С грехом пополам, я обуздала железную коняшку, выдохнула и…прежде, чем реальность провалилась в темноту, из туманной завесы вылетела  на встречку огромная фура.

            Выходит, я умерла? Кто знает, может сейчас бригада реаниматологов отчаянно пытается запустить мне сердце, а все, что я вижу – реакция умирающего мозга на нехватку кислорода?

            Как медик и человек науки я слабо верила в загробную жизнь, переселение душ и прочую ерунду. Реально лишь то, что можно увидеть, потрогать и ощутить. Вот только… сейчас я прекрасно видела, слышала и чувствовала. И, конечно, могла потрогать.

            Внутри начинала разрастаться паника. Даже не за себя – нет. За близких. Дочь, внучку, зятя…  Бедная Арина! Сообщили ей уже, или нет?

            Закрыла глаза и прислонилась к стволу дерева. Вдох-выдох. Успокоиться.  Осмотреться. И решить, как действовать дальше. К счастью, небольшой запас времени у меня есть.

            Открыла глаза. Дубы, осины, клены и кое-где ели. Смешанный лес. В наших краях они сплошь и рядом встречаются. А вот дома в поселении выглядели необычно. Как-будто… из другой эпохи, что ли. Убегая, я не успела их разглядеть. Как и одежду местных, жаждущих меня линчевать.  Но, по-моему, и она была старомодной. Взять хотя бы того типа с ружьем –  у нас так уже даже в самой глуши не ходят.

            Если допустить (мысленно сделала упор на этом слове) жизнь после физической смерти, то где я? На Рай не похоже – ангелы вряд ли швыряют камни в головы новоприбывших.  А до ада как-то не дотягивает. Итак… куда меня занесло?  В другое время? Или… в другой мир? Сразу вспомнились книги о попаданцах, которые запоем читала заведующая нашей поликлиникой. Смешно, право слово. Ну, какая из меня попаданка, или как их там называют?..

            Стоять на месте было глупо, да и природное любопытство, чего уж греха таить, гнало вперед.  Не знаю, сколько времени я шла через кусты. Расцарапала руки, порвала подол холщовой юбки и расшибла коленку, когда споткнулась о скрытую под травой корягу.

            Заросли расступились неожиданно. Раздвинув ветки можжевельника, я обнаружила, что стою на берегу озера. Сердце учащенно забилось.  На нетвердых ногах выбралась из кустов, подошла к воде и опустилась на корточки.

            С губ сорвалось тихое «Ааа!» Вздрогнула. Из темной глади на меня испуганно смотрела девушка лет двадцати- двадцати  трех. Каштановые, с рыжеватым отливом волосы, карие глаза, нежные губы и маленький аккуратный носик. Кожа здоровая, гладкая, если не считать кровоточащей ранки на лбу. Ах, да, в меня же камнем запустили.

            Краем сознания я понимала – рану нужно промыть, но не могла оторвать взгляд от лица в отражении. Не веря до конца, наклонила голову. Девушка сделала то же самое. Вытянула руку – она повторила.

            Закрыла глаза, сосчитала до трех. Открыла. Ничего не изменилось. Ущипнула себя за руку. Больно.  Стало быть, наяву.

            Но как это возможно? Переродилась в чужом теле? И куда делась его законная обладательница? Выходит, те люди приходили по ее душу?

            Внутренний скептик отказывался верить в происходящее, но я понимала – если хочу разобраться, а главное, выжить, надо принять факты. Или, как минимум, сделать допущение. Предположим, я умерла и каким-то образом очутилась в другом месте и другом теле. Что надо сделать? Для начала найти безопасное место.

            Огляделась по сторонам. Еще раз прислушалась. Тихо. Если за мной и отправили погоню, то пока не вышли на след. Уже хорошо.

            После сумасшедшего бега хотелось пить, пересохшее горло болело. С сомнением посмотрела на озеро. Не лучшая идея, Вера. Только инфекции тебе не хватало.

            Итак, задача номер два. Отыскать годную для питья воду. Дело важное – обезвоживание – штука серьезная.  Может, где-то поблизости есть родник?

            Снова опустилась на корточки и еще раз взглянула в лицо собственному отражению.  Красивое – не поспоришь. Невзирая на ситуацию, губы сами собой растянулись в улыбке.

            И тут за спиной выросла черная тень.

— Вот ты где.

            Я вскрикнула, подскочила.

            В нескольких метрах от меня стоял уже знакомый типчик в черном плаще. Угрожающе щурился и поигрывал небрежно перекинутым через плечо ружьем. И как только подобрался, не издав ни звука?

            — Не подходи. — Выпрямилась и предупреждающе вытянула руку.

            Незнакомец хмыкнул.

            — Быстро бегаешь, — кивнул он. В серо-голубых глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

            — Как и ты. Послушай, не знаю, что тут происходит, но я не…

            — Руки опусти, — между бровями обозначилась складка.

            — А ты стой на месте.

            Он снял с плеча ружье.

            — Ты не в том положении, чтобы раздавать указания.

            Еще один шаг в мою сторону. А потом… Я так не поняла, что случилось, и как именно это сделала. Взмахнула руками и… ладони кольнуло. Как будто микротоки под кожей пробежали. Миг, вспышка – и незнакомец буквально отлетел назад. Ударился спиной о ствол дерева, охнул и приземлился на живот.

            За те несколько секунд, пока он, ругаясь сквозь зубы, пытался подняться, я разглядывала собственные руки. Ладони еще чувствовали отголоски покалывания. Что это, блин, такое?!

            — Ну все… — незнакомец встал и перевел дух. — Сама напросилась.

            В паре метров от него валялось ружье. Не вполне понимая, что и как, взмахнула рукой и… ружье отлетело в сторону. Телекинез?

            —  Мало? Еще хочешь? — настал мой черед диктовать условия. — Стой, где стоишь, а не то… в жабу превращу! — ляпнула первое, что пришло в голову.

            Незнакомец хмыкнул, но, тем не менее, остался на месте.

            — Руки подними.

            Подчинился.

            — Довольна?

            — Кто ты такой и зачем хотел убить меня?

            Вопросов было много, но начинать лучше с малого. И постепенно.

            — Томас Колдер. — Ухмыльнулся. Оглядел с ног до головы. — Специалист по таким, как ты. И убивать тебя я не собирался. Во всяком случае, сразу.

            — А твои друзья?

            Томас нахмурился.

            — Эти что ль? Из деревни? Я их только сегодня первый раз и увидел. Могла бы хоть спасибо сказать.

            — За то, что  приставил дуло ко лбу?

            — За то, что не дал поджарить тебя на костре. Сама видела, как они к тебе вломились.

            — Вот только я ничего им не сделала.

            Чистая правда. Если прежняя хозяйка тела, что и натворила, то еще до моего появления.

            — Это я и пытался выяснить, — Томас угрюмо взглянул исподлобья. — Перед тем, как ты заехала мне коленом по… — он закашлялся. — В общем, первая начала.

            — А кто в меня камни швырял?! — в груди поднялось возмущение.

            — Уж точно не я. Я тебе, если хочешь знать, жизнь спас.

            — Ну, да. — Уперла руки в бока. — «Я все быстро сделаю. Даже не поймешь ничего». Твои слова?

            — Мои, — кивнул Томас. — Тебя было нужно проверить.

            — Проверить на что?

            Он вздохнул и посмотрел на меня, как на умственно-отсталую.

            — Сама-то как думаешь?

            В тот момент я думала лишь о том, куда меня занесла нелегкая, и как быть со всем этим дальше.

            — Отвечай на вопрос и не паясничай.

            Он сунул руку во внутренний карман плаща и вынул нечто размером с ладонь.

            — Вот, — показал мне. — Теперь успокоилась?

            При ближайшем рассмотрении «нечто» оказалось темно-зеленым камнем в витиеватой оправе из серебра. И, само собой, никаких догадок относительно назначения этой штуки у меня не было.

            — Что это?

            Томас медленно закрыл глаза. Открыл. Вдохнул. Выдохнул.

            — Ты, правда, чокнутая или  прикидываешься? Проявитель.

            Я нахмурилась.

            — Какой еще проявитель?

            — Степени ненормальности, — хмыкнул он и, поймав мой взгляд, устало пояснил.  — Темной магии, разумеется.

            Значит, меня (читай, прежнюю хозяйку тела) подозревали в черной ворожбе?

            — Я никому ничего дурного не сделала, — отступила на пару шагов. Каблуки башмаков задели кромку воды.

            — Местные считают иначе, — Томас начал осторожно приближаться. — Да не бойся ты. Хотел бы: пристрелил еще там, в доме.

            Я замешкалась. Угрюмый тип доверия не внушал, но с другой стороны пока он, кажется, был единственным, кто не собирался убивать меня на месте.

            — И что ты собираешься делать?

            — Проверить тебя, — он сделал еще один шаг.

            — Я не занимаюсь темной магией.

            В действительности никакой уверенности в этом не было. Откуда мне знать, чем промышляла хозяйка «движимого имущества»?

            — Значит, и  бояться тебе нечего, — Томас пожал плечами.

            — Ладно, — выдохнула я и постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Но ты зря теряешь время.

            Возможно, стоило еще раз отправить его в нокаут, вот только… как быть потом? Куда идти? Не в деревню же возвращаться. А других мест я, разумеется, не знала. Я вообще ничего не знала: как и почему угодила сюда, где нахожусь и как выживать в этом мире. И помощи ждать не от кого.

            Тем временем Томас подошел ко мне и велел протянуть руку. Вложил в ладонь «проявитель».

            — Сожми пальцы.

            Бросив на него еще один недоверчивый взгляд, подчинилась.

            Кожу покалывало. Камень в руке потеплел и засветился бледно-зеленым. Движимая любопытством, я хотела разжать пальцы, но Томас остановил. Занимательная вещь. Интересно, какой у нее принцип работы? Но куда больше меня волновало то, как здесь поступают с адептами темной магии. Судя по боевому настрою местных жителей, весьма радикально. Оставалось надеяться, что та, в чей биоскафандр я угодила, не нарушала закон.

            — Можешь разжать.

            Я открыла ладонь, и свет внутри камня померк. Осталось лишь едва уловимое тепло.

            — И что это значит?

            Томас убрал проявитель во внутренний карман.

            — Жить будешь. — И, хмыкнув, добавил, — по крайней мере, еще какое-то время.

            Новость хорошая. Правда, вопросов от нее не поубавилось. Скорее уж, наоборот.

            — Кто ты такой? Инквизитор?..

            Он скривился, будто съел без сахара целый лайм.

            — А вот обзываться не надо. Ты сама их хоть раз видела?

            — Ну… да. Правда, не вживую. На картинках. — Чуть было не добавила «и в кино», но вовремя прикусила язык.

            Судя по одежде и жилищам, здесь нечто вроде альтернативного средневековья. Вряд ли они слышали о кинематографе.

            — Так что? — Томас упер руки в бока. — По-твоему, я похож на одного из них?

            — Перестань отвечать вопросом на вопрос! Говори по существу.

            Он окинул меня взглядом с головы до ног. «Она дура или прикидывается?», читалось в его глазах.

            — Я охотник.

            — На ведьм?

            — И на них тоже, — кивнул Томас. — Но не на всех. Только на тех, кто доставляет проблемы.

            — Вот как? — осмелев, демонстративно сложила руки на груди. — И какие же проблемы я доставила милым жителям этого захолустья?

            — Градоначальник сказал, ты повинна в гибели урожая, падеже скота и выкидыша у супруги местного ростовщика.

            Типичный список прегрешений. Не хватало разве что сделки с дьяволом и полетов на метле голышом. Но раз «проявитель» ничего не показал – значит, девушку оговорили. Кстати, неплохо бы узнать ее имя. Спрашивать об этом Томаса, понятное дело, не стала.

            — И поэтому они вызвали тебя?

            Он вытащил из кожаной сумки свиток и протянул мне. В письме значилось, что некая Эгелина из деревушки со странным названием Кабаний Овраг занимается черной магией и уже успела натворить немало бед.

            Ага! Значит, колдунью зовут Эгелина. А еще я не только могу воспринимать местный язык на слух, но и читать на нем.  Неплохо. Если, конечно, не брать в расчет ситуацию в целом.

            — И сколько заплатили?

            — Нисколько, — фыркнул он. — Потому что ты удрала. — И шагнул в мою сторону.

            — А, ну стой, где стоишь! — гаркнула я и выставила руку. — Не то сам знаешь, что будет.

            Но Томас лишь усмехнулся.

            — Не бойся. Я не стану отдавать им тебя. Но. — Он поднял вверх указательный палец. — Нам придется вернуться в деревню и при свидетелях доказать, что ты не чернокнижница.

            Его слова меня не убедили. И уж, конечно, я не собиралась возвращаться в этот… Кабаний Овраг.

            — Думаешь, это их остановит?

            — Нет, — спокойно ответил Томас и покачал головой. — Но если я вернусь с пустыми руками, или не вернусь вообще, моей репутации конец. Никто не станет связываться с наемником, который упустил ведьму-недоучку.

            — Недоучку? — улыбнувшись, шагнула к нему. — Если я недоучка, которая дважды надрала тебе мягкое место, причем один раз сделала это без помощи магии, то кто тогда ты? И вообще твои проблемы меня не касаются. Не вернусь я в деревню!

            При воспоминании о желающей линчевать меня толпе, вдоль позвоночника пробегал холодок.

            — Ладно. — Томас примиряюще вскинул руки. И нахально улыбнулся. — Но скажи мне вот что: куда ты собираешься идти?

            Хороший вопрос. Жаль, что ответа не него у меня не было.

            Он развернулся и собрался уходить.

            — Стой!

            Парень остановился.

            — Ну, чего тебе?

            Подобрав юбки, я подбежала к нему.

            — Так и оставишь меня здесь?

            — Ты вольна  идти, куда хочешь, — он продолжил шаг.

            — Томас, подожди!

            Ноги проваливались в грязь, и я едва поспевала за ним.

            — Мне некуда идти. Сам понимаешь, в деревню вернуться я не могу. Да стой же ты! — я схватила его за руку.

            Он резко обернулся.

            — И что ты предлагаешь? Взять тебя с собой?

            — Ну… Да. Может, ты знаешь место, где я могла бы… переждать какое-то время.

            — Просишь о помощи, а сама не хочешь идти навстречу. Как-то нечестно выходит, согласись?

            — А отдать меня на растерзание этим дикарям? Думаешь, твое ружье их остановит? Их больше.  Ах, да! — наигранно постучала себя по лбу. — Чуть не забыла: еще они жаждут моей крови.

            — Я же сказал,  со мной тебя никто не тронет. Но раз ты не хочешь, — он пожал плечами. — Поступай, как знаешь.

            Томас перекинул через плечо ремень ружья, развернулся, направился вниз по тропинке, а потом… Я так и поняла, что случилось.

            Он вдруг резко метнулся вправо. Я вскинула руки, но Томас вильнул вбок, и заряд энергии пролетел в нескольких сантиметрах от его головы. Не успела опомниться, как он оказался сбоку. Ухмыльнувшись, перехватил мои руки и завел за спину. Раздался щелчок. Наручники. Черт.

            — Это нечестно!

            Он встал передо мной. Теперь наши лица разделяли несколько жалких сантиметров.

            — Играю по твоим правилам, цыпа, — Томас самодовольно вскинул бровь.

Из леса мы выбирались долго. Это  ж как далеко я унеслась? И с какой скоростью?

            Шли молча. Томас отказался снимать с меня наручники, игнорируя обещания не применять магию. Само собой, я врала, и он хорошо это понимал.

            К моменту, когда деревья начали редеть, и впереди показалась дорога, страх уступил место злости. Умереть два раза за несколько часов – не многовато ли для одного дня?

            — Гаденыш.

            Томас не ответил. Смерил усталым взглядом и легонько подтолкнул, чтобы шла быстрее.

            Мы вышли на дорогу. В противоположном ее конце уже собралась толпа. Я невольно замедлила шаг.

            — Не бойся, — повторил Томас. — Со мной они ничего тебе не сделают.

            — Ты один, а их много.

            — А еще у меня ружье и репутация одного из лучших охотников на нечисть.

            Я не удержалась и хмыкнула.

            — Кое-кто от скромности не умрет.

            Он взял меня за руку и повел навстречу взбудораженным местным.

            — Иди давай.

            Между нами и толпой оставалось  еще метров двадцать-двадцать пять, но люди уже издалека начали кричать и размахивать кто руками, кто вилами и лопатами.

            — Ведьма!

            — Ведьму ведут!

            — Убийца! Отродье Бездны!

            Томас  сжал мою руку.

            — Сними наручники, — взмолилась я.

            Он остановился, помешкал пару секунд, но все же расстегнул замок.

            — Выкинешь что-нибудь: пожалеешь, — предупредил он.

            Расстояние между нами и толпой стремительно сокращалось. Теперь я могла разглядеть лица тех, кто  стоял впереди. Злобные, взбудораженные, жаждущие расправы, они сливались в уродливый калейдоскоп. И этот Томас всерьез надеется их образумить? Парень, однако, был спокоен, как танк.

            — Держись за мной, — коротко сказал он и оттеснил меня за спину.

            Мы  подошли к толпе.  Местные кричали,  бурно жестикулировали, размахивали кто палками, кто  лопатами, однако, близко подходить не решались.

            — Ты поймал ведьму? Отдай ее нам!

            — Тихо! — рявкнул Томас.

            К нему никто не прислушался, а краснолицый мужик, один из тех, кто стоял в первых рядах, рванул было вперед. Томас поднял ружье.

            — Назад.

            Мужик вздрогнул, сердито зыркнул на него исподлобья, но подчинился.

            — Она не чернокнижница. И, череда несчастий, поразивших Кабаний Овраг, не ее рук дело.

            Толпа зашевелилась. Кто-то пробирался вперед. Наконец, передние расступились, и я увидела средних лет мужчину. Одутловатое лицо и капиллярная сеточка на щеках выдавали в нем любителя крепких напитков, но одет он был чисто и на порядок богаче остальных. Двигался вразвалку и опирался на трость.

            — Откуда вам знать? — спросил он. Голос хриплый, с одышкой.

            «Ага. Значит, еще и к табачку неравнодушен», промелькнула совершенно бесполезная сейчас информация.

            — Я проверил ее. — Томас достал проявитель. — И могу сделать это еще раз, чтобы вы убедились лично.

            Следом он провел то же самое, что делал в лесу, но для жителей Кабаньего Оврага таких аргументов оказалось недостаточно.

            — Она ведьма. — Мужчина ударил тростью о землю. — Из-за нее погиб ребенок Билла и Розмари.

            Упомянутые им супруги вышли вперед.

            — Это все она виновата! — рыдая, женщина упала на колени. Подняла голову и с ненавистью посмотрела на меня. — Будь ты проклята, ведьма!

            По-человечески мне было ее жаль. Потерять ребенка – страшная, невообразимая трагедия. Но случилось это не по моей вине.

            Толпа одобряюще заулюлюкала.

            — Вы наняли меня, чтобы я разобрался, — Томас говорил спокойно, но ружье по-прежнему держал наготове. — Вы знаете, кто я, и чем занимаюсь. И я никого не убиваю без причины.

            Мужчина с тростью закашлялся.

            — Мы наняли вас, чтобы вы убили ее, — он ткнул в меня пальцем.

            — Тогда вы ошиблись. Я охотник на нечисть, а не наемный убийца, господин градоначальник.

            Тот фыркнул и покачал головой.

            — Тогда  отдай ее нам, и мы сами с ней разберемся. Заплатим двойную цену. Или, если пожелаешь, тройную.

            — Я возьму только то, что мне причитается по договору. И вы не получите эту женщину.

            Градоначальник злобно сощурился.

            — Тогда и ты ничего не получишь.

            Томас снял ружье с предохранителя.

            — Не самое мудрое решение. — Я приехал в вашу дыру, изловил ведьму и выяснил, что она не чернокнижница. А это семьдесят процентов от суммы контракта.

            Градоначальник поджал губы.

            — Нет ведьмы, нет денег.

            Я с опаской взглянула на Томаса. Он не казался тем, кто может отдать на растерзание невинного человека, но с другой стороны… не слишком ли поспешны мои выводы. Что я вообще о нем знаю?

            Вновь посмотрела на собственные руки. Может, попробовать раскидать этих деревенщин? А если ресурса не хватит? Я ведь не знаю, как работает  магия, и что ее подпитывает. Да и пользоваться толком не умею. Не ровен час, зашибу кого-нибудь насмерть. Нет уж, вариант с магической обороной оставлю на крайний случай. Тем более, нападение на жителей лишь утвердит их во мнении, что я представляю опасность.

            — Не вынуждайте меня применять силу, — Томас говорил тихо, спокойно, но в голосе отчетливо слышались угрожающие нотки. — Хотите проверить, что будет, если кинуть меня на оплату?

            Судя по нервно бегающим глазкам, градоначальник не хотел. Но и с деньгами расставаться не спешил.

            — Откуда нам знать: вдруг ты с ней в сговоре?

            Томас вздохнул и покачал головой.

            — Как ты вообще умудрился стать мэром? Пораскинь мозгами, если они у тебя  есть: за убитую ведьму я получаю сто процентов. За живую семьдесят. Что, по-твоему, мне выгоднее?

            Градоначальник обиженно раздул щеки.

            — Вот ведь не хотел связываться с наемниками, — ворчал он, пока шарил в карманах сюртука. — Надо было сразу инквизиторов звать.

             Достал из кожаной сумки мешочек, развязал веревку и вытащил несколько монет, по виду похожих на серебряные. Снова завязал и швырнул Томасу.

            — Получай, разбойник.

            Тот поймал на лету. Хмыкнул и убрал во внутренний карман.

            — Спасибо, что обратились ко мне, господин мэр, — Томас козырнул градоначальнику.

            Все это время я благоразумно держалась за спиной охотника. Итак, кажется, вопрос решен. Жаль только, что не со мной.

            — На твоем месте я бы собрал вещички и сделал отсюда ноги, — посоветовал Томас.

            — Но у меня нет… — я осеклась.

            Наверняка в доме Эгелины хранилось что-то, что пригодится на первое время.  Вот только добраться до него живой мне вряд ли позволят. Толпа расступилась, но уходить никто не спешил.

            Томас хмуро взглянул на меня.

            — Идем, провожу.

            — Спасибо, — с губ сорвался вздох облегчения.

***

            По избушке точно ураган пронесся. Мебель была перевернута, посуда разбита, сорванные шторки валялись на полу вперемешку с одеждой. Из угла смотрел открытый сундук. Очевидно, местные уже нашли, чем здесь поживиться. В груди поднялась волна возмущения. И неважно, что дом и вещи мне не принадлежали – дико бесил сам факт коллективной травли и мародерства. Дикари. Интересно, за что же они так обозлились на бедную девушку?

            Стоя посреди единственной комнаты, служившей спальней, гостиной и кухней одновременно, я растерянно глядела по сторонам. Что из оставшегося может мне пригодиться? К примеру, вон та пара башмаков. Платье – выцветшее, в заплатах, но вполне пригодное к носке. Другого-то нет.  Порывшись в тряпках, обнаружила платок, юбку и застиранную желтую блузу. Сгодится. В сундуке нашлись два комплекта белья: сорочки, нижние юбки и забавные хлопковые шорты, которые, очевидно, играли роль трусов.

            — Симпатичное бельишко, — хмыкнул Томас.

            Он  стоял возле разбитого окна и, сложив руки на груди, наблюдал за моими сборами. Ухмылялся, гад.

            — Заткнись, — беззлобно ответила я и запихнула одежду в мешок.

            Снова огляделась. Ничего ценного или полезного в пределах видимости не обнаружилось. Если Эгелина что и припрятала, я этого не знала и знать не могла.

            — Все собрала? — Томас выглянул в окно.

            — Так и стоят там?

            Он кивнул.

            — Кстати,  за что они так на тебя ополчились? — Томас повернулся ко мне.

            — Не знаю, — пожала плечами. — Но знаешь… как-то не очень и жалко.

            Даже если бы не было угрозы жизни, я бы все равно не осталась среди этих людей.

            — Готова идти?

            Кивнула.

            — Хорошо.

            Мы  подошли к двери, когда в голове ни с того, ни с сего вспыхнуло «проверить тайник в полу». 

            — Ты чего? — Томас посмотрел на меня из-за плеча. Его рука уже лежала на дверной ручке.

            — Сейчас. Минутку.

            Ноги сами понесли в дальний угол комнаты, туда, где стоял сундук. Отодвинув его, подцепила ногтями доску с царапиной от ножа. Внизу, под половицей обнаружилась ниша, а в ней деревянная шкатулка. Открыла. Внутри лежали медные и серебряные монеты.

            — Это тем более пригодится, — согласился Томас.

            Немного шокированная (но после всего, что случилось, уже не слишком) положила шкатулку в мешок. Что это сейчас было? Воспоминания Эгелины? Ладно, подумаю об этом позже.

            Мы вышли из дома. Теперь, когда опасность частично миновала, я, наконец, разглядела жилище колдуньи. Построен на совесть, но явно давно не видел ремонта. Фундамент просел, доски сруба почернели от времени, а на крыше местами отсутствовала черепица. Деревянное крылечко покосилось, некогда выкрашенные белой краской перила облезли. А вот палисадник был ухожен: вдоль низенького плетеного забора радовали глаз пестрые клумбы, под окнами доспевали на солнце помидоры и огурцы.

            Я стояла на крыльце, но дальше идти пока не решалась – возле изгороди еще стояли человек десять местных. Злобно смотрели на меня, шушукались, однако, близко не подбирались.

            — Тебе есть куда идти? — спросил Томас.

            Я покачала головой.

            — Родные? Друзья?

            Хороший вопрос. Попыталась сконцентрироваться в надежде, вытянуть что-то из памяти Эгелины, но ничего не вышло.

            — У этой дряни только бабка была, — заявила коренастая женщина в грязном платье и засаленном переднике. — Померла еще две зимы назад, ведьма проклятущая.

            Ага. Кое-что начинает проясняться. Вот только задачу это облегчает.

            — Ладно, идем, — Томас уверенно зашагал вперед, а я следом.

            Как только мы вышли из калитки, женщина, та самая, что назвала бабку Эгелины ведьмой, дернула меня за рукав.

            — Чтоб тебя Проклятый в Бездну утащил, — шикнула она. Затем собралась плюнуть, но, напоровшись, на хмурый взгляд Томас, отступила.

            — Дай вам Бог того вдвойне, чего желаете вы мне, — не удержалась я.

            Женщина вскрикнула и побледнела, очевидно, приняв мои слова за проклятие. Томас ухмыльнулся.

            — Она сейчас провалится под землю? — спросил он с почти детским любопытством. Посмотрел на меня, затем на женщину.

            — Зависит от того, что у нее на уме, — я пожала плечами с наигранной беспечностью, хотя внутренне напряглась. Не хватало только проклясть кого-нибудь по-настоящему.

            К счастью, вышеупомянутая дама осталась на месте. Земля не разверзлась под ее ногами, и с неба не посыпался огненный град.

            Дом Эгелины стоял на отшибе, и за забором небольшого участка почти сразу начиналось поле. По правую руку зеленел лес.

            Мы вышли на тракт. Кабаний Овраг остался позади, и лишь тогда я смогла вдохнуть полной грудью. Первая опасность миновала, но встал вопрос – как быть дальше? Высшие силы, в которые я, честно говоря, не верила, подарили мне шанс на вторую жизнь. В новом мире и сильном молодом теле,  а в качестве бонуса добавили сверхъестественные способности.      Правда, инструкцию выдать забыли. Или  это такая насмешка вселенского разума? Если Бог действительно существовал, то, наверное,  смотрел на меня и ехидно усмехался. Не верила, милочка? Так получай же.

            — Куда ты пойдешь? — спросил Томас.

            Выбор, в сущности, был небольшой.

            — Вперед, — я улыбнулась и вытянула руку. — Назад мне путь точно заказан.

            — Ты хоть знаешь, что там?

            — Нет.

            Он покачал головой.

            — Ты вообще хоть раз в жизни из своего Оврага выезжала?

            Врать не хотелось, но и правду я сказать не могла.

            — Сам-то как думаешь?

            — Ясно, — вздохнул охотник. — Ну а друзья у тебя есть? Или, может, дальняя родня?

            «Конечно, есть!» хотелось закричать мне. Дочка Арина, внучка Кристина, зять Егор. И младшая сестра Татьяна. В глазах защипало, и я отвернулась. Неужели, мы больше никогда не увидимся? Я ведь даже попрощаться с ними не успела… А Кристиночке через неделю исполнится три. Вот только праздника никакого не будет. Вместо торта и веселья с шариками – поминки.

            — Эй, ты чего? — рука Томаса легла на плечо.

            Я дернулась и скинула его руку.

            — Ничего.

            Шмыгнула носом, вытерла непрошенные слезы.

            — Ясно все с тобой.

            — Чего тебе ясно-то? — огрызнулась я, хотя парень ни в чем не был виноват. — Что ты вообще обо мне знаешь?

            — Для начала то, что идти тебе некуда.

            — С собой взять хочешь? — фыркнула я.

            Он пропустил сарказм мимо ушей.

            — В двадцати милях отсюда есть деревня. Народ там поприветливее будет. — И уточнил. — Во всяком случае, на костер вряд ли отправят. Может, и найдешь, куда приткнуться.

            Отказываться от помощи единственного, кто не стремился меня прикончить, было глупо.

            — Тебе, случайно, не по пути?

            — Дорога здесь только одна, — Томас развел руками.

            Я соврала бы себе, если б сказала, что не испытала облегчения. Да, спутник не самый дружелюбный, но это лучше, чем в одиночестве скитаться по незнакомому миру.

            — Двадцать миль, говоришь? — я прикрыла ладонью глаза от солнца и посмотрела вдаль. — Долгая будет прогулка.

            Томас повернулся ко мне, сощурился.

            — Ну, если хочешь идти пешком, то да.

            Затем громко свистнул.

            Не прошло и пары минут, как из леса вышел конь гнедой масти. Блестящая шерсть переливалась на солнце, черная грива развевалась по ветру. На мгновение забыв о том, где я и как сюда попала, невольно залюбовалась лощеным красавцем. Лошади мне нравились с детства, и в подростковом возрасте я три года занималась верховой ездой. Профессиональной наездницей не стала, но любовь к лошадям никуда не исчезла.

            — Это Орион, — увидев выражение моего лица, Томас улыбнулся. — Нравятся лошади?

            — Да, — кивнула я.

            — А верхом ездить умеешь?

            — Когда-то умела. Но давно не практиковалась.

            Он как-то странно на меня посмотрел.

            — В любом случае, многого от тебя не потребуется. Главное: не свались. Забраться сможешь?

            — Думаю, да.

            Томас удовлетворенно кивнул, поставил ногу в стремя и легко запрыгнул в седло.

            — Давай руку.

            Руки у него оказались крепкими. И не только руки. Когда, устроившись сзади, я обхватила его торс, то даже сквозь жилет и рубаху, ощутила твердые мышцы. Щеки вспыхнули. Последним мужчиной, к которому я прижималась, был мой муж, которого не стало шесть лет назад. Где-то через год после его смерти Ариша начала намекать, что мне следовало бы с кем-то познакомиться, но работа тогда отнимала все свободное время. Да и не хотелось особо: с Антоном мы прожили почти тридцать лет, и боль от потери была еще слишком свежа. А потом… Со временем к одиночеству привыкаешь, и становится сложно впустить в жизнь нового человека. Мне хватало дочери, внучки, зятя, сестры и коллег по работе, с которыми сложились неплохие отношения. И которых я больше не увижу.

            — Устроилась там? — голос охотника вернул меня в реальность. — Держишься?

            — Держусь, — ответила я, имея в виду не столько лошадь, сколько внутреннее состояние.

            Держаться. Ничего другого мне не оставалось.

            Томас кивнул.

            — Тогда едем.

            Он мягко прихлопнул ногами по бокам Ориона, и мы тронулись в путь.

            Впереди ждали новый мир и нова жизнь.

Ехали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. «Не падаешь там?», спрашивал он, не оборачиваясь. «Не  падаю», отвечала я и крепко держалась за его поясницу. Держаться на лошадином крупе без седла было неудобно, да и расставленные ноги вскоре затекли.  Но то были сущие мелочи, если глядеть на ситуацию в целом.

            Мне так до конца и не верилось, что все происходит со мной. Вот прямо по-настоящему. Несколько часов назад я была Верой Андреевной, врачом-терапевтом, собиралась выходить на пенсию, заниматься дачей, внучкой и жить на природе. А теперь? Кто я? Заперта в чужом теле и вынуждена адаптироваться в новом мире. Заточенный наукой мозг отказывался принимать это за реальность, но доводов в пользу какой-либо иной версии у меня не было.

            Чтобы отвлечься, глядела по сторонам, осматривалась. Если не брать в расчет события последних часов, можно подумать, что меня занесло в глубинку средней полосы. Здешняя природа не отличалась от нашей: те же деревья, поля, цветы, небо. Легкий ветерок приятно обдувал  лицо, солнце грело кожу.

            — Добрались, — сказал Томас.

            Я выглянула из-за его плеча и посмотрела вперед. Вдали царапали горизонт крыши домов.

            — Дивная Поляна, — сказал он.

            — Звучит лучше, чем Кабаний Овраг, — усмехнулась я, но внутренне напряглась.

            Откуда мне знать, что за люди тут живут, и как настроены по отношению к ведьмам?

            — Да не переживай, — даже видя его лица, я могла поклясться, что Томас улыбнулся, — я же говорил: там народ поумней, чем в этом твоем… Овраге. А градоначальника я лично знаю: мужик с головой, адекватный.

            Это немного успокоило. Но в целом я понятия не имела, что делать и как быть дальше. Ладно хоть денег немного есть – надеюсь, на первое время хватит.

            Томас пришпорил коня.

***

            Дивная Поляна напоминала европейскую деревушку. Узкие, мощеные булыжником улицы; каменные дома с черепичными крышами, и местные жители, одетые на манер семнадцатого-восемнадцатого века.

            Как только миновали входные ворота, Томас свернул на главную улицу. Здесь было шумно, но не слишком многолюдно. Пешие двигались по мостовым вдоль домов, телеги и редкие конные всадники по дороге. Обитатели спешили по своим делам, и наше появление не вызвало интереса.

            Я же, как завороженная, глазела по сторонам. Первые этажи зданий занимали лавки, таверны и мастерские. Взгляд выхватывал надписи на вывесках: кузница «Генри и сыновья», паб «Золотой Козел», «Текстильная лавка госпожи Маретты», постоялый двор «Старый Кадваллон» и так далее.

            Местный люд был одет просто, но опрятно, впрочем, возле  одного из трактиров нам попалась компания лохматых и чумазых пьянчужек. На перекрестке дорогу перебежала шумная стайка детей.

            Я чувствовала себя так, словно угодила на площадку для съемок исторического фильма, вот только не знала, какую роль уготовил для меня неизвестный режиссер.

            — Здесь довольно мило.

            — Да уж получше, чем в твоей дыре, — согласился Томас.

            — Ты тут живешь?

            — Нет.

            Хотелось спросить «а где?», но по голосу охотника было понятно, что продолжать тему он не намерен. Может, оно и к лучшему: а то вдруг начал бы расспрашивать в ответ? А мне и сказать-то нечего. Не говорить же, что я «залетела» сюда из другого мира.

            Вскоре мы выехали на ратушу. В центре вымощенной булыжником площади стоял фонтан.  Саму же ратушу окружали каменные дома с красными черепичными крышами. Они стояли так близко, что жители верхних этажей могли бы пожать друг другу руки, выйдя на балконы. С правой стороны тянулась ввысь башенка с часами. Я посмотрела на циферблат. То ли цифры совпадали с нашими, то ли я это могла различать здешние, но время поняла без труда. Полдень.

            На бортике фонтана, свесив ноги, сидели две девочки, крошили булку и бросали птицам. Чуть поодаль коренастая и румяная женщина заманивала народ пирожками. Деревянный поднос с выпечкой висел прямо у нее на шее.  Мимо прошел старик – катил за собой двухколесную тачку, груженую зеленью и овощами. Мальчишка лет пяти-шести дергал материнскую юбку и умолял купить ему «ту лошадку на веревочке».  Народ сновал по своим делам, жизнь кипела полным ходом.

            — Почти на месте. — Томас остановил лошадь. Спешился и протянул руку, помогая мне слезть.

            — Не боишься, что уведут? — спросила я, пока он привязывал уздечку к деревянной конструкции, отдаленно напоминающей парковку для велосипедов.

            — Во-первых, чужаку Орион не дастся, а во-вторых, — Томас окинул взглядом залитую солнцем ратушу, — здесь почти нулевая преступность. Идем. Не стоит терять время.

            Он зашагал через площадь, и я, продолжая глазеть по сторонам, направилась следом.

            Слева от башенки стояло двухэтажное здание. На крыше бодро реял флаг: какие-то серебряные завитушки на голубом поле.

            — Что это? — спросила я, когда мы подошли к крыльцу.

            — Мэрия, — не оборачиваясь, ответил Томас. — Идем. — И потянул на себя деревянную дверь.

            Мы очутились в фойе. По крайней мере, именно так я бы описала  просторную комнату с выкрашенными бежевой краской стенами и огромными окнами. В противоположном конце возвышалось нечто, напоминающее стойку администратора, из-за которой выглядывала женская голова с пышной укладкой. При нашем появлении «голова» отвлеклась от разглядывания чего-то, что лежало за стойкой, и протерла очки.

            Мы подошли ближе, и я увидела надпись на золоченой табличке «Лаветта Тартис. Секретарь».

            — Добрый день! — поздоровалась женщина. На вид ей было чуть больше пятидесяти.

            Кипельно-белая рубашка с пышными рукавами и кружевным воротом под горло, массивная брошь на груди и строгая черная юбка в пол. Госпожа Лаветта напоминала то ли заведующую библиотекой, то ли строгую учительницу в викторианской школе.

            «Моя ровесница», промелькнуло в голове.

            — У вас назначено?

            — Нет, — Томас покачал головой. — Но дело важное.

            Лаветта фыркнула.

            — По  важным делам надобно записываться заранее, господин Колдер, — беззлобно проворчала она. — Впрочем,  слышала, вы не жалуете общественные нормы.

            Я посмотрела на Томаса, и губы сами собой растянулись в улыбке.

            — А вы, леди, кто такая будете? — Лаветта   наклонила голову и опустила очки так, что они сползли на кончик ее тонкого носа.

            — Ве… — я чуть было не назвалась настоящим именем, но вовремя опомнилась. — Эгелина.

            — Вегелина? — переспросила Лаветта.

            — Нет. Эгелина.

            — Эгелина… — тихо, но так, чтобы мы услышали, проворчала она и встала с кресла. — Записываться надо, молодые люди. Ладно уж,  пойду, доложу о вас господину мэру. — Затем развернулась к нам и добавила, — но не обещаю, что смогу уговорить его вас принять.

            Она вышла из-за стойки и скрылась в арке, что была по левую руку.

            — Сорок лет уже здесь сидит, — сказал Томас, когда мы остались вдвоем. — При ней двенадцать градоначальников сменилось.

            — Зачем мы здесь? — я огляделась.

            Фойе было уютным: много света, воздуха, живые цветы в больших кадках, картины на стенах… Да и Лаветта, судя по всему, добрее, чем хочет казаться. И все же после недолгого общения с мэром Кабаньего Оврага,  доверие к местной власти было подорвано.

            — Всем новоприбывшим необходимо получить регистрацию. Иначе штраф. — Томас удивленно вскинул бровь. — Ты разве не в курсе?

            К счастью, в этот момент вернулась Лаветта и тем самым избавила меня от необходимости отвечать на вопрос.

            — Господин мэр готов вас принять, — секретарша поправила очки и вернулась за стойку. — Налево по коридору и до последней двери. Тоже слева.

            Проходя мимо, я краем глаза ухватила ее рабочий стол. Между стопкой бумаг и чайной чашкой лежала книга. На обложке полураздетый красавец прижимал к себе такую же полураздетую девицу с томным кукольным личиком. «Его роковая страсть», прочитала я. Лаветта поймала мой взгляд и торопливо загнала книгу в нишу.

***

            — Войдите! — крикнули с той стороны, после того, как Томас постучал.

            Он открыл дверь.

            За массивным столом из красного дерева сидел пожилой мужчина. Маленький, румяный, круглолицый.  Блестящую на солнце лысину обрамляли кудрявые седые волосы. Точнее то, что от них осталось. 

            — Добрый день, — поздоровался Томас.

            — Здравствуйте, здравствуйте, господин Колдер. 

            С несвойственной его почтенному возрасту прытью градоначальник вскочил с кресла, ловко обогнул стол и быстрым шагом подошел к нам. Пожал Томасу руку.

            — Рад снова видеть вас здесь, — он широко улыбнулся. — Чаю желаете? — Затем его взгляд переместился на меня. — Здравствуйте, юная леди. Разрешите представиться: Эрналд Рич, мэр Дивной Долины. — Он посмотрел на Томаса. — Ваша супруга? — И, не дожидаясь ответа, улыбнулся еще шире. — Наконец-то вы остепенились, Томас. Давно пора.

            — Это не…

            — Я не его жена. — С трудом сдержалась от смешка, когда увидела лицо Томаса. — Меня зовут Эгелина.

            — Девчонка из Кабаньего Оврага, — сказал Томас. И добавил выразительно. — Ведьма.

            Эрналд протер очки и еще раз посмотрел на меня.

            — Настоящая ведьма?

            — Она самая. Магичка. Кажется, так вы их называете.

            — Да, да, все верно, — закивал мэр. — Леди, — он посмотрел на меня. — Что привело вас в наш городок?

            — Он, — кивнула в сторону Томаса. — Местные хотели меня сжечь, но господин Колдер остановил их.

            — Думали, она чернокнижница. — И сразу внес ясность. — Брехня. Я ее проверил. — Хмыкнул. — По-любому, не дала кому-нибудь, вот и оговорили.

            — Выбирайте выражения, господин Томас! — Эрналд поднял вверх указательный палец. — Неудивительно, что вы до сих пор не женаты. — Он снова обратился ко мне. — Что же случилось с вами в родном поселении, госпожа Эгелина?

            — Донос, — я пожала плечами. — А большего не знаю. Буду благодарна, если позволите  остановиться в вашем городе.

            — Дивная долина открыта для всех, кто не нарушает закон, — сказал Эрналд.

            — Уверяю, с этим проблем нет.

            —  Что ж, тогда присаживайтесь, — он жестом указал мне на кресло напротив своего стола. — Нужно заполнить регистрационные документы.

            Градоначальник протянул мне опросный лист. Требовалось указать имя, родителей, дату рождения  и место проживания. Абсолютно нормальные, несложные вопросы… если знаешь, кто ты. А кто я? Вздохнув, взяла перо, уронила на бумагу пару чернильных капель и принялась отвечать. Имя: Эгелина. Родители: прочерк.  Дата рождения: прочерк. Место проживания: Кабаний Овраг. Закончив, мысленно скрестила пальцы и вернула бумагу Эрналду.

            — Ох, уж мне эти сельские… — мэр вздохнул, покачал головой, — никогда детей не регистрируют. Это что же получается, — он поднял голову и посмотрел на меня, — вы даже не знаете, сколько вам лет, леди?

            — Двадцать три зимы, господин мэр, —  наобум ответила я.

            Сперва хотела сказать «лет», но потом вспомнила слова женщины из Оврага «померла еще две зимы назад». Раз тут принято говорить именно так, лучше не выделяться.

            — Стало быть… — мэр  возвел глаза к потолку и пару секунд считал про себя, шевеля губами, — одна тысяча семьсот пятьдесят четвертый год Третьей Эры.

            Что это за «Третья Эра» я не знала, зато выяснила, что сейчас на дворе тысяча семьсот семьдесят седьмой. Уже кое-что.

            — Ладно уж, — смилостивился он и шлепнул на опросник печать. — Вот. Но лишь потому, что за вас поручился господин Колдер. Обычно мы не принимаем людей без документов.

***

            Через несколько минут я стояла в фойе. В одной руке держала мешок с вещами, а в другой свидетельство о регистрации, стоившее мне трех медных монет. Через десять дней предстояло заплатить еще пять серебряных: за изготовление документов, удостоверяющих личность и штраф за их отсутствие. Отдавать деньги было жаль, но деваться некуда: без «паспорта» здесь, как и в нашем мире, никуда.

            С магией вообще отдельный разговор: все, кто ей владеют, обязаны получить свидетельство некой Цитадели. Она находилась в столице, но имела филиалы в более или менее крупных  городах. Увы, Дивная Долина в их число не входила. А значит, после получения удостоверения личности нужно было ехать за тридцать миль. Но пока думать об этом рано.

            — Ну все, — Томас похлопал меня по плечу. — Теперь можешь выдохнуть.

            Я еще раз посмотрела на бумагу в своих руках. Мне и, правда, полегчало.

            Мы вышли на улицу.

            — Есть хочешь? — спросил Колдер.

            За всеми событиями  думать о еде было некогда, но стоило Томасу заговорить о ней, желудок тоскливо заурчал. И, судя по ухмылочке, охотник, это услышал.

            — Идем. Знаю тут одно  неплохое место.

***

            После недолгого петляния с одной узкой улочки на другую, зашли в таверну со странным названием «Одноглазая Бригетта».

            В обитом темном деревом зале стояли грубо сколоченные деревянные столы и стулья, возле правой стены располагался камин. С потолка свисали кованые люстры со свечами. Слева от барной стойки играл незатейливый деревенский оркестр. И все же почему «Одноглазая Бригетта»?

            Впрочем, когда сели за столик, завеса тайны упала. К нам подошла высокая пышногрудая блондинка, одна из тех, про кого говорят «женщина без возраста»:  на вид ей можно было дать как сорок, так и шестьдесят. Густо накрашенная, в ярко-красном платье с вырезом на грани приличия. Но главное… левый глаз (или, скорее всего, его отсутствие) закрывала черная повязка.

            — Томас, разбойник, — она улыбнулась, обнажая ряд крепких белых зубов. — Давно тебя в наши края не заносило. — Блондинка игриво подмигнула. — Признавайся, где тебя прóклятые носили?

            — Вот, — он указал на меня, — магичку вам доставил.

            Бригетта с интересом посмотрела на меня.

            — Прям таки настоящая магичка?

            — Ага, — ответил за меня Колдер. — Чуть было на костре не поджарили.

            — Интереееесно… — протянула она. — Кстати, о жареном: что будем заказывать?

            И шлепнула на стол увесистое меню.

            Привередничать я не стала: выбрала мясную похлебку и нарезку свежих овощей.

            — Мне то же самое, — Томас вернул меню Бригетте.

            Пару минут мы сидели в молчании.

            — Что? — не выдержал Колдер. Все это время я, улыбаясь, смотрела на него.

            — Давай, выкладывай.

            — Что выкладывать-то?

            — Вижу, ты здесь вроде местной знаменитости. Рассказывай, чем так отличился, что тебя знают все, начиная от мэра и заканчивая хозяйкой таверны.

            Томас открыл рот, но ответить не успел. В противоположном конце зала раздался истошный крик.

Музыканты затихли.

            — Помогите! — донеслось из противоположного конца зала.

            Кричала женщина. Послышался грохот, точно кто-то опрокинул стул, следом за ним чьи-то возгласы вперемешку с ругательствами.

            Мы с Томасом переглянулись, синхронно вскочили из-за стола и бросились туда, откуда доносился шум.

            В углу толпились люди.

            — По спине его! По спине шарахни! — кричал мужчина с красным одутловатым лицом.

            — Дурень! — рявкнул стоящий рядом детина. — Трясти! Трясти надо.

            Я не видела, что там происходило: передо мной толкались человек десять, и прорваться сквозь них не представлялось возможным. Но ясно было одно: кому-то требуется помощь.

            — Разойдитесь! — Томас схватил какого-то парнишку за ворот куртки и буквально отшвырнул в сторону. — Да дайте же пройти.

            Он, наконец, расчистил дорогу. Толкнув локтем чей-то мягкий бок (или живот), я подошла к нему.

            На полу, раскинув руки, лежал средних лет мужчина, держался руками за тощую шею и хрипел. Рядом, на коленях сидела бледная, как скатерть женщина.

            — Что с ним? — я плюхнулась рядом.

            — Подавился! — от страха она и сама задыхалась. — Костью. Костью куриной подавился!

            Мужик, тот самый, что рекомендовал «шарахнуть со спине», повернул беднягу на бок и с размаху ударил в центр позвоночника.

            — Не трогай! — я не узнала собственный голос.

            Хотя, с чего бы мне его узнавать, если он вообще не мой?

            Не знаю, откуда  только силы  взялись, но горе-помощник завалился на бок, когда я оттолкнула его.

            — Ты что творишь, женщина?! — он рванул ко мне, но Томас уложил его на лопатки.

            — Не лезь, — огрызнулась я, даже не посмотрев в его сторону.

            Счет шел на минуты. А, может, и на секунды.

            Итак, первое. Определить степень нарушения проходимости дыхательных путей. Мужчина хрипел, шумно дышал, но не кашлял. Не мог. Значит, полное нарушение проходимости.

            Окружающий мир перестал существовать. Не было ни таверны, ни Томаса, ни перепуганных посетителей. Остались лишь я и корчащийся на полу мужчина.

            Я отползла в сторону, так чтобы оказаться сбоку и чуть позади него.

            — Поставьте  на колени.

            Чьи-то руки  схватили его и теперь держали под мышками.

            — Теперь наклоните вперед.

            Основанием ладони я нанесла ему удар между лопатками. Один. Два. Три. Четыре. Пять. После каждого удара выдерживала паузу, проверяя, исчезла ли непроходимость. Но мужчина по-прежнему задыхался. Лицо побагровело от напряжения, на лбу вздулись вены, виски покрывал пот.

            Я переместилась, встала сзади и обхватила его  на уровне верхней части живота. Мысли, эмоции – все ушло. Руки совершали манипуляции, заученные много лет назад. Сжать кулак, поместить над пупком большим пальцем к себе. Обхватить кулак другой рукой, слегка наклонить пострадавшего вперед, резко надавить на живот в направлении внутрь и кверху.

            Мужчина открыл рот, захрипел. Я повторила движение. Снова  тот  же страшный хрип. Еще надавливание. Давай же! Давай.

            И тут он закашлялся.

            Ударила между лопатками.

            — Вот она! — закричал кто-то. — Вижу! Вижу!

            Мужчина, наконец, выдохнул. Дернулся, упал на руки и… выплюнул кость.

            Крики и шум стихли. Пострадавший, точнее, уже спасенный, стоял на четвереньках, отхаркивался и тяжело дышал. Его спутница подняла голову и посмотрела на меня ошарашенным взглядом.

            — Вы спасли его!..  — она вытерла слезы рукавом платья.

             — Он будет в порядке. Просто дайте ему отдышаться.

            Теперь все взгляды обратились на меня. Посетители шептались, переглядывались, некоторые тыкали пальцами.

            Спасенный мужчина тем временем, наконец, отдышался.

            — Вот же адова бездна, — выдохнул он со свистом. — Думал, помру тут. — И взглянул на меня. — Спасибо, леди.

            — На здоровье, — я вымучено улыбнулась. Сердце до сих пор стучало как бешеное.

            Здоровяк – тот самый, что первым пытался помочь, топтался с ноги на ногу.

            — Ловко вы его, дамочка.

            Я поднялась, отряхнула платье.

            — Никогда не трясите того, кто подавился. Этим еще хуже сделаете.

            Мужик виновато почесал лысую макушку.

            — Так я ведь это… не знал, че делать-то. А вам это откудова известно? Вы лекарка али колдунья?

            Народ заинтересованно притих.

            — Пожалуй, всего понемногу. — И уточнила на всякий случай. — Но больше все-таки… лекарка. — Слово звучало непривычно и даже смешно.

            — Вот только магов нам тут не хватало! — заявил тощий тип с отметинами от оспы на лице. — От них больше бед, чем пользы.

            — А от тебя ее прям много! — спутница пострадавшего уперла руки в бока. — Уже окосел от пьянства.

            С последним было трудно поспорить, но настраивать против себя кого-либо из местных, даже если это городской пьяница, я не собиралась.

            — Ладно, — убрала за ухо выпавшую из косы рыжую прядь. — Если тут  никто больше не умирает, я пойду.

            — А лицензия у тебя есть, магичка? — не унимался любитель выпивки.

            Томас шагнул вперед и недобро сощурился.

            — Хочешь это обсудить?

            Энтузиазм «народного инспектора» резко пошел на убыль. Пробормотав что-то под нос, он поспешно ретировался.

***

            — Так ты еще и целитель? — спросил Томас.

            Мы вернулись за свой столик, и Бригетта принесла обед.

            — Вроде того.

            — Значит, точно не пропадешь.

            Он отправил в рот ложку мясной похлебки. Затем отломил от булки приличный кусок и с наслаждением откусил.

            — Целители везде нужны.

            — И им тоже требуется лицензия?

            Томас кивнул.

            — А еще рекомендация наставника. — Он улыбнулся. — Которой у тебя, конечно, нет.

            — У меня есть только это, — усмехнувшись, подняла мешок с вещами.

            И, тем не менее, новости хорошие. Если уж меня занесло в новый мир, надо думать, как прокормить себя. А с медициной тут, судя по всему, не очень. По крайней мере, с первой помощью. Трясти человека, который подавился! Это ж надо додуматься. Чуть не убили беднягу.

            — И вообще, — я отодвинула пустую тарелку. — Теперь твоя очередь.

            Томас поднял бровь.

            — Ну… обо мне ты знаешь. А вот я о тебе почти ничего. И ты не ответил на мой вопрос.

            — Какой именно? — он не понял или же сделал вид.

            — Чем ты здесь так прославился?

            — Ах, это… — небрежно ответил он. — В прошлом году решил одну маленькую проблему.

            — Что за проблема? Ведьма?

            — Нет. Оборотень, — сказал он таким голосом, словно речь шла о тараканах или мышах. — Эй, Пати! — Томас остановил проходящую мимо официантку. — Принеси нам счет.

            Я  же тем временем пыталась осознать услышанное. Оборотень? Тот самый? Волкоподобное чудище с огромными клыками, желтыми глазами и здоровенными когтищами? Отлично. Интересно, какая еще дрянь тут водится?

            — Значит, ты спас Дивную Долину от оборотня? — уточнила я.

            — Ну, «спас» сильно сказано. Тем более, что я не работаю бесплатно. — Посмотрел на меня и усмехнулся. — Даже за тебя деньги получил, хоть и меньше, чем значилось в договоре.

            К нам вернулась официантка.

            — Десять медяков.

            Томас полез деньгами, но я остановила.

            — Пусть будет за мой счет.

            — Ты у нас богачка что ли?

            — Нет. Просто хочу отблагодарить.

            Однако, пока я ковырялась в мешке в поисках кошелька, Томас уже расплатился.

            — Обедать за счет женщины: себя не уважать. К тому же деньги тебе понадобятся.

            С последним не поспоришь. Я не знала, сколько стоит жизнь в здешних краях и надеялась, что накоплений Эгелины хватит на первое время, пока не найду работу. Но сперва необходимо было решить другой вопрос.

***

            — Ты знаешь, где тут можно снять жилье? — спросила я, когда мы вернулись на ратушу, где Томас оставил коня.

            — Это не проблема. Тут много комнат сдается. А объявления вешают на домах. Лучше бери то, что подальше от центра, — посоветовал он. — Но и не самой окраине, там один сброд ошивается. А так… Бригетта сдает комнаты на втором этаже. И кого попало не пускает, так что приставать не будут.

            Он отвязал коня.

            — Уезжаешь?

            — Работа не ждет, — Томас перекинул через плечо дорожную сумку.

            Я понимала, что не имею права задерживать его, да и знакомы-то мы всего несколько часов. И все же… он был единственным, кого я тут знала. Мысль о том, чтобы остаться одной в чужом мире, пугала. Да и не осознавала я пока все до конца.

            Он забрался в седло.

            — Удачи тебе, магичка.

            — И тебе, охотник, — губы сами собой растянулись в улыбке.

            Язык так и чесался спросить, увидимся ли мы еще, но я промолчала. Не хотелось слышать отрицательный ответ.

            — Спасибо, что спас мне жизнь.

            Томас лишь рукой махнул. Козырнул на прощание и пришпорил Ориона. Я стояла на краю ратуши, провожая его взглядом, пока он не скрылся за поворотом узкой улочки.

            Оставшись одна, я огляделась. Мимо спешили по своим делам люди, жизнь текла своим чередом. Какая-то часть меня ликовала от нежданного подарка судьбы: новая жизнь в сильном молодом теле, новый мир, новые перспективы. Вот только дочку и внучку  больше не увижу. А они ведь даже не знают, где я – плачут, переживают. Наверняка Арине уже сообщили. Может сейчас, в эту минуту она опознает в морге мое тело.

            Единственное, что немного успокаивало: дочери не придется возиться с наследством. Еще год назад я оформила на нее дачу и квартиру. А еще остался вклад в банке. Да и работа у дочки хорошая, перспективная. Муж работящий. Похож на моего Антона. С таким не пропадешь.

            Со своей стороны я сделала все, что могла, обеспечила их будущее. Ну а смерть… Все умирают. Вот только никакой это не конец – теперь я знала наверняка. Мой путь продолжается, а близкие… они в сердце, в душе и даже здесь, в другом мире я ношу их с собой.

            — Холодного чая желаешь, голубушка?

            Я повернулась. Рядом стояла круглощекая женщина с тележкой.

            — Ежевичный, малиновый, яблочный, — перечисляла она. — Еще сливовый есть.

            — Сколько?

            — Медяк.

            Открыла кошелек и протянула ей монету.

            — Ежевичный, пожалуйста.

            Как выяснилось через минуту, уличные напитки здесь подавали в деревянных стаканчиках. «Которые наверняка не то что не стерилизуют, но даже не моют как следует», пронеслось в голове.  Вот только… сейчас это не слишком волновало.

            Я сделала глоток и улыбнулась. Вкус был изумительный. Выпив до дна, вернула стаканчик продавщице.

            — Спасибо.

            Настроение поднялось.

***

            Минут через двадцать, после петляния с одной улочки на другую, я вернулась к «Одноглазой Бригетте». Хозяйка возилась за стойкой и, увидев меня, улыбнулась и махнула рукой.

            — Так и думала, что ты объявишься, — сказала она, пока натирала полотенцем вымытые кружки.

            — Мне нужна комната. У вас есть свободные?

            Улыбка Бригетты стала еще шире.

            Несколько минут спустя я стояла перед дверью и держала в руке ключ.

Комната была размером с гостиную в моей прошлой квартире. Собственно, на этом сходство и заканчивалось. Новое жилище напоминало декорацию исторического фильма  (как, в общем, и сам этот мир в принципе):  деревянные стены, потемневшие о времени; грубо сколоченная односпальная кровать, шкаф со сломанными дверцами; и колченогий стол возле окна. Напротив двери, в противоположном конце раскрыл пасть черный от сажи камин. В углу, за потрепанной ширмой притаилась деревянная кадушка – местный аналог ванной. О водопроводе, само собой, мечтать не приходилось.  Впрочем, мне еще повезло: перед тем как вручить ключ, Бригетта, подмигнув, торжественно сообщила, что  в комнате есть «персональная уборная».  Как по мне – громкое название для каморки площадью метр на метр, все пространство которой занимал деревянный ящик. И (о, чудо!) здесь даже имелось некое примитивное подобие канализации. Но я радовалось и этому – лучше уж так, чем ночной горшок под кроватью.

            В комнате было темно, душно, но, стоило распахнуть мутные узорчатые створки, как с улицы хлынуло солнце. Другое дело!

            Я положила мешок на стул, а сама уселась на кровать. Справа от окна, на стене висело давно немытое зеркало в круглой раме. Я зачерпнула воды из тазика и протерла стекло.

            У смотрящей на меня девушки была  белая кожа, высокие скулы и нежные розовые губы. Ни малейшего сходства со мной прежней. Было так странно смотреть в лицо незнакомого человека, узнавая в нем собственный взгляд, мимику и улыбку.  Я прикоснулась ладоням к лицу. Как зачарованная смотрела в чужие зеленые глаза, безуспешно пыталась найти ответы «как и для чего»? Ведь если Бог существует, он ничего не делает просто так. Почему именно я, почему в это тело и в этот мир? Каково мое предназначение?

            Само собой, никаких ответов я не получила.

            Голова все еще шла кругом, мысли разбегались, и мне требовалось время, чтобы привести их в порядок.

            В той, прошлой жизни, оказавшись в сложной или пугающей ситуации, я всегда составляла список. Это помогало разложить все по полочкам, и, в большинстве случаев, найти  решение.

            Спустилась вниз, попросила у Бригетты чернила и бумагу. Вернулась в комнату, села за стол и уставилась в пустой лист.  Итак, что мне нужно в первую очередь? Получить удостоверение личности.  Отлично, это и запишу первым пунктом. Без документов здесь особо никуда не дернешься. Дальше?  Найти работу. Если нужда заставит, могу податься хоть в поломойки, но не пропадать же медицинскому образованию. Томас говорил о лицензии, получить которую можно при наличии рекомендации от действующего врача.  Значит, пункт номер два – найти местного лекаря и все разузнать.

            Ах, да, еще магия, на использование которой тоже нужна лицензия. Ох, сколь же бюрократии! Но с другой стороны… если не ставить магов на учет, они таких дел наворотят, что мама не горюй.

            Я отложила перо и перечитала коротенький список:

            1) Получить удостоверение личности

            2) Получить лицензию врача

            3) Найти работу

            4) Получить лицензию Цитадели.

            Были, конечно, и другие: научиться магии и обуздать ее, обзавестись собственным жильем… Но это долгосрочные планы, и пока в список я их не вносила.

            Посмотрела на заляпанный кляксами и пятнами лист и добавила:

            5) Научиться  писать чернилами.

***

            День прошел быстро: как бы ни хотелось мне поближе познакомиться с Дивной Долиной, экскурсию я отложила, и  вместо этого занялась обустройством нового дома. Вымыла пол и окна,  очистила углы и мебель от пыли, разложила в шкафу немногочисленные вещи.

            … Солнце почти опустилось за горизонт, и  комнату заливал мягкий свет заката.

            В дверь постучали.

            — Ужинать внизу будете или сюда подать прикажете? — на пороге стояла молоденькая девочка-официантка.

            — Я спущусь.

            Побыть в одиночестве еще успею, а сейчас хотелось оказаться среди людей. Так проще отогнать тревожные мысли. К тому же, если хочу работать по специальности, надо расположить к себе будущих пациентов.

            … С наступлением вечера «Одноглазая Бригетта» из тихой закусочной превратилась в гудящий, прокуренный кабак: свободных мест почти не осталось,  гости шумели, а музыканты играли залихватские песни.

            — Садитесь вон там, — официантка указала в дальний угол, где дожидался пустой столик и одинокий стул, — хозяйка специально для вас местечко придержала.

            Возможно, не следовало торопиться с выводами, но, кажется, госпожа Бригетта мне симпатизировала.  Неплохо. Добрые знакомые лишними не бывают.

            Заказ принесли минут через тридцать.  На деревянной тарелке лежали две запеченные картофелины, кусок тушеного мяса в ягодном соусе и небольшой пучок зелени.  Все это источало восхитительный аромат. Стоило, правда, недешево – восемь медяков, но после всего, что приключилось со мной за день,  я имела право на маленький каприз.  А завтра… Завтра, на свежую голову пересчитаю и распределю оставшиеся деньги.

            Аренда комнаты стоила пять серебряных в месяц, а их у меня оставалось десять.  А, нет, пять  – через две недели придется выложить «пятерку» за удостоверение личности. Ну что ж, во всяком случае, на ближайший месяц жильем я обеспечена. А там и работу найду: завтра утром, как только проснусь, отправлюсь к местному лекарю. Вторая пара рук лишней не будет, да и без рекомендации лицензию не получить.

            — Добрый вечер, — поздоровался чей-то прокуренный бас.

            Я подняла голову. Рядом, вальяжно облокотившись на столик, стоял мужчина лет пятидесяти. Высокий, с блестящей лысиной и кокетливо подстриженной бородкой. Камзол из алой парчи, дорогой и, скорее всего, пошитый на заказ, едва сходился  на необъятных размеров животе. Золоченые пуговицы держались из последних сил.

            — Здравствуйте.

            — Так ты, стало быть, лекарка-магичка? — он забрал чужой стул и, не спрашивая разрешения,  сел за мой столик. — Эгелина, да?

            Маленькие глазки бесцеремонно разглядывали вырез  платья.

            — Вижу, мое имя и род занятий вам известны, — холодно ответила я. — А кто вы такой?

            Он поднял  глаза и, встретив мой угрюмый взгляд, понял, что я засекла его интерес к своему декольте, но ничуть не смутился. Напротив – плотоядно усмехнулся.

            — Барт Клифтон, солнышко, — представился он. — Слыхал, тебе работа нужна?

            Все в его облике: взгляд, голос, манера держаться и разговаривать, вызвали отторжение, но грубить я не хотела. Во всяком случае, пока.

            — У вас есть какие-то предложения? — спросила исключительно из вежливости.

            Клифтон расстегнул верхнюю пуговицу камзола и откинулся на спинку стула.

            — Массаж делать умеешь?

            Ну, начинается…  Как раз чего-то такого я и ожидала.

            — Это вам лучше к костоправу, господин Барт.  А я могу только клизму поставить.

            Он хрипло рассмеялся.

            — Да не боись ты. Не о том думаешь. Я не для себя спрашиваю. Для племянницы моей. Мать ее, сестрица моя  уж две зимы назад  преставилась, а муж ее и того раньше. Вот и воспитываю девчонку один. Она у меня недавно верховой ездой заниматься начала, ну вот и болят мышцы с непривычки.  Размять надобно.

            Особого доверия его слова не вызывали, но раз уж он завел речь  о работе, был смысл дослушать до конца.

            — Плачу по одному серебряному за каждый раз.

            Я не знала, кем был и чем занимался Барт Клифтон, но манера говорить выдавала в нем человека, отдающего распоряжения и не привыкшего слышать отказ.  Не сочтя нужным спросить цену моих услуг (и неважно, что прайса у меня пока не было), он с ходу назначил свою. Скорее всего, выше обычного, а потому не сомневался, что молоденькая девушка с радостью согласится.

            — Мы можем обсудить это завтра.

            Клифтон явно растерялся. Не ожидал, да? Ну, поделом тебе.

            — А зачем ждать? Ты, кажись, не занята.

            — У меня сейчас не рабочее время, — вежливо, но не терпящим возражений голосом ответила я. — Если вы заинтересованы в моих услугах, господин Клифтон, буду рада обговорить все вопросы завтра утром.

            Он ухмыльнулся и покачал головой.

            — А тебе, я смотрю, палец в рот не клади – откусишь. Что ж будь по-твоему, солнышко.  — Барт напоследок еще раз заглянул в вырез моего платья. Завтра в десять за этим же столиком. Идет?

            Я кивнула.

            — Хорошо, господин Барт.

            Клифтон расплылся в улыбке, хищно облизнул блестящие губы и доверительно наклонился вперед:

            — Пропустим по стаканчику, леди магичка? — подмигнул он. — Я угощаю.

            — Спасибо, у меня уже есть, — я подняла жестяную кружку.

            Барт заглянул внутрь, повел носом и скривился.

            — Чай?

            Я пожала плечами.

            — Перед работой не пью.

            Отделаться от него мне удалось нескоро. Клифтон просидел за столом до тех пор, пока я не закончила обед. Радости от его компании было мало, но наглый богач не стоил того, чтобы бросать недоеденный ужин. Мясо и картофель оказались чертовски вкусными.

            Через час с небольшим, лежа в новой кровати, я долго ворочалась с боку на бок. Итак, что приключилось со мной за последние двенадцать часов? Умерла, воскресла, почти умерла во второй раз и чудом спаслась.  Скинула тридцать лет и примерно столько же килограмм, превратилась в ведьму, и обзавелась жильем в другом мире. Вот это я понимаю – активный выходной!

            Шутки шутками, но задачи требовали решения. Связываться с Клифтоном не хотелось,  но и рента сама себя не заплатит. Завтра нужно отдать Бригетте пять серебряных, еще столько же уйдут на удостоверение личности. Итого у меня останется… двадцать медяков, что здесь, как я уже выяснила, равнялось двум серебряным.  Учитывая цены на продукты, этих денег хватит недели на две. Может, три если экономить и питаться голой кашей.

            Клифтон же предлагал по одному серебряному за сеанс.  Что я теряю, в конце концов? Если старый ловелас начнет распускать руки или вести себя неподобающе, просто развернусь и уйду. А, может, ничего дурного и не случится. Возможно, я лишь накручиваю себя, и проблема сидит исключительно в моей голове. Неудивительно – после всего, что случилось.

            Где-то после часа «мышиной возни» я наконец устроилась. Голова отяжелела, мысли начинали путаться.  В темноте закрытых век появлялись и исчезали, сменяя друг друга картинки минувшего дня: бежевые стены моей кухни, чашка кофе, заснеженная трасса; фура, вылетевшая  из беленой пелены; разъяренные жители Кабаньего Оврага, Томас… Его лицо –  сочетание силы и мягкости, было последним, что я увидела перед тем, как разум окончательно погрузился в сон.

***

            На лицо упал солнечный свет. Даже с закрытыми глазами я чувствовала, как он щекотал веки и согревал кожу пушистым теплом.

            Счастливо засопев, перекатилась на бок, улыбнулась. Приснится же такое! Другой мир, ведьмы, охотники на нечисть… Тебе бы, Вера, книжки сочинять – озолотишься! Улыбнулась собственным мыслям и открыла глаза.

            Стоп. Это не моя комната. И вообще, в моем мире сейчас зима – январь в разгаре. А тут солнышко светит, птички за окном поют. Значит, не сон. Я действительно умерла и каким-то непостижимым образом угодила в чужое тело.

            Застонала, откинулась на подушку.

            И тут в дверь постучали.

            — Да!

            — Это Пати, — с той стороны раздался звонкий голосок молоденькой официантки. — Вы просили разбудить вас в девять.

            — Да, да! Я помню, спасибо.

            Откинула одеяло, села, размяла шею. Которая, к слову, почти не затекла, хотя матрас был жутко неудобным. Да и остальные мышцы не болели, кости не хрустели. Вот что значит крепкое молодое тело! В юности мы часто не ценим простые радости, нам кажется, что здоровье и сила  – базовые настройки по умолчанию. Как безлимитный Wi-Fi – сколько ни расходуй трафик, он не иссякнет. И только потом, с годами выясняешь, что здоровье –  ограниченный пакет услуг. Можно доплатить провайдеру, частично восполнить ресурс, но вернуть к прежнему состоянию уже не получится. Если, конечно, не повезет родиться заново.

            В дверь снова поскреблись.

            — Заходи.

            Пати толкнула дверь бедром и вошла. В руках она держала эмалированный таз.

            — Воду для умывания принесла. — Девчонка поставила таз на стол.

***

            — Можно вас на пару слов?

            Бригетта подняла голову от приходно-расходной книги, которую заполняла прямо за стойкой, и посмотрела на меня.

            — Хоть на пару десятков, дорогуша. Что у тебя стряслось? Если по поводу улья под крышей, то Билл его сегодня уберет. Хотя, пчел бояться не стоит, это же не осы, без причины не жалят.

            Я подошла к стойке и забралась на высокий деревянный стул.

            — Нет, пчелы мне не мешают. Я хотела спросить насчет Барта Клифтона.

            Бригетта хмыкнула и закатила глаза.

            — Приставал к тебе, да? — с пониманием спросила она. — Тот еще старый греховодник.

            — Не то, чтобы приставал… скорее так, разглядывал то, что не положено, — усмехнулась я. — А еще работу предлагал. Скажите, вы в курсе: есть у него племянница?

            Бригетта кивнула.

            — Да, воспитывает девочку, — подтвердила она. — Хотя, это громко сказано. Спихнул ее на гувернанток и дело с концом.

            — Должно быть, он занятой человек, — словно бы невзначай заметила я.

            — И один из самых богатых в Дивной Долине. Владеет несколькими лавками, дома в аренду сдает и ростовщичеством занимается, — последнее слово она разве что не выплюнула. — Жуткие проценты дерет, до последней монетки людей обирает.

            Выходит, первое впечатление не обмануло.

            — Так что за работу он тебе предлагал?

            Я вкратце пересказала ей наш с Клифтоном разговор.

            — Девчонка и впрямь верховой ездой занимается, — кивнула Бригетта. — И лекарь наш ей ногу растянутую лечил, когда из седла вывалилась, — подтвердила она. — Массаж, говоришь? — женщина хмыкнула. — Может, и не врет, но ты все равно нос по ветру держи. Как пить дать приставать будет. Охоч до молоденьких, лиходей старый.

            Я улыбнулась. Уж что-что, а за себя постоять смогу. Начнет лезть – развернусь и уйду. Но счастья попытать стоит – в холщовом мешочке осталось всего двадцать медяков.

            — Кофеёк будешь? — предложила Бригетта.

            Здесь есть кофе? Мозг тотчас отсыпал щедрую порцию эндорфинов. В прошлой жизни каждый мой день вне зависимости от обстоятельств, начинался с чашки крепкого американо.

            — С удовольствием!

            Бригетта подмигнула и сняла с крючка эмалированную джезву. Достала из ящика деревянную банку, открыла и протянула мне.

            — Из Сирмиона, так-то, — сказала с гордостью.

            Что это за Сирмион, и где он находился, я не знала, но, судя по фантастическому аромату, кофе там был изумительный.

            … Минут через десять-пятнадцать Бригетта выставила передо мной фарфоровую чашку, над которой поднимался пар.

            Я улыбнулась, поблагодарила, взяла чашку, но, прежде, чем успела сделать глоток, в зал, громко топая, вошел человек.

            — Утречка вам доброго, — он снял потрепанную шляпу. — Меня господин Клифтон прислал. Велел доставить вас к нему в имение.

— В смысле «велел доставить»? — я поставила чашку, к которой так и не успела притронуться. — Мы договорились, что встретимся утром. Здесь, в этой таверне.

            Посыльный почесал макушку.

            — У господина Клифтона разыгралась подагра. Но он прислал за вами личный экипаж.

            Да хоть царскую карету! Ехать с подозрительным типом в дом другого, не менее подозрительного  – увольте. Я, чья бурная молодость прошла в «лихие 90-е» четко усвоила – в машину к незнакомцам ни-ни. И, неважно, что это другой мир – законы везде одинаковые.

            — Я не знаю вас, так что, извините, но нет. К незнакомым мужчинам в экипаж не сажусь.

            Посыльный растерялся.

            — Меня Йеном кличут, — он вытер нос рукавом выдавшей виды куртки. — Работаю на господина Клифтона, возничим числюсь. Да вы не бойтесь, м’леди, я дамочек не обижаю. У самого дочурка растет.

            Мне это ни о чем не говорило. Если уж на то, пошло, у Чикатило тоже было двое детей. Ну, ладно, может, я и загнула – вряд ли Йен и, тем более, Барт Клифтон промышляли серийными убийствами, но  ехать невесть куда, да еще в одиночку все равно неразумно.

            — Так не пойдет. Уговор, есть уговор. Пожелайте от моего имени своему господину  скорейшего выздоровления. Я с радостью встречусь с ним, как только ему полегчает.

            Йен, впрочем, уходить не спешил. Топтался посреди зала и мял в руках несчатную шляпу.

            И тут подключилась Бригетта.

            — Могу с вами Билла отправить, коли желаете, — предложила она. — Уж за кого-кого, а за него головой ручаюсь. Парень он добрый, порядочный. А вам все спокойнее будет.

            Ехать в имение Клифтона по-прежнему не хотелось, но с другой стороны – деньги с неба не упадут, а жить как-то надо. Да и что, в конце концов, может случиться, думала я, постукивая ногтями по шершавой поверхности стойки. Тем более, если поеду не одна.

            — Ладно. — Спустилась со стула, оправила платье. — Едем.

            Йен облегченно выдохнул. Видно, боялся получить от хозяина нагоняй в случае моего отказа.

            Бригетта тем временем дважды потянула за шнурок, прикрепленный к стене. Где-то в глубине здания послышался мелодичный звон, а через несколько секунд на лестнице сбоку  затопали ноги.

            — Госпожа Селли. — В зал вошел парнишка лет семнадцати-восемнадцати. — Звали?

            — Звала, — кивнула хозяйка. — Сопроводишь эту леди к господину Клифтону.

            Билл посмотрел на меня, и улыбнулся и кивнул начальнице.

            — Хорошо.

            — Только расчешись сначала, — скривилась она.  — Не на базар идешь.

            Тот повернулся к круглому зеркалу, растерянно посмотрел на собственное отражение, явно не понимая, в чем, собственно проблема, но все равно  пригладил растрепанные темные волосы.

            Бригетта лишь фыркнула и покачала головой.

            — И   застегнись по-человечески.

            Парень опустил взгляд к жилету и  торопливо застегнул две верхние пуговицы. Еще раз посмотрел в зеркало, плюнул на ладонь и снова пригладил упрямо топорщащийся клок  волос.

            — Вот ведь горе луковое, — ворчливо пробормотала хозяйка, хотя было видно, что сердилась она не по-настоящему.

            Экипаж стоял у входа. Черная карета с застекленными окнами занимала почти все пространство узкой улочки.

            Йен открыл дверцу и протянул мне руку, помогая подняться по ступенькам.

            Салон был обит темно-синим бархатом, на сиденьях лежали мягкие подушки. Мы с Биллом устроились друг против друга.

            — Пшла! — донеслось снаружи.

            Экипаж тронулся.

            — Никогда раньше в таких не ездил, — признался Билл, восторженно разглядывая внутреннее убранство.

            — Я тоже.

            И ведь не соврала.

            Ехали медленно. Улицы Дивной Долины явно не были предназначены для карет – да и не видела я здесь других, кроме той, в которой мы ехали.

            Местные жители, что встречались на пути, оборачивались нам вслед, некоторые показывали пальцем. Очевидно,  такие кареты считались тут местными «Феррари» и «Ламборджини».

            — А вы, правда, магичка? — Билл, наконец, решился спросить, прежде чем минут пять ерзал на скамейке, безуспешно стараясь не разглядывать меня слишком пристально.

            — Немного.

            Развивать эту тему не хотелось. Во-первых, по существу сказать было нечего, а во-вторых, наличие сверхспособностей больше  пугало, чем радовало. Во всяком случае, пока.

            — Здорово. А что умеете?

            Я вспомнила, как швырнула Томаса в дерево.

            — Так, по мелочи. Самые азы.

            — Так вы в Цитадели не учились?

            — Нет, — покачала головой. — Я вообще дальше Кабаньего Оврага не выезжала.

            — Та еще дыра, — согласился Билл.

            Он вынул из кармана жилета два яблока и протянул одно мне.

            — Угощайтесь.  Это из моего сада, — добавил с гордостью.

            — Спасибо, — я взяла яблоко и с наслаждением откусила. Позавтракать ведь так и не успела. — Ты живешь один?

            — Ага, — кивнул он, когда прожевал кусок. — Родители умерли давно, а потом меня бабушка воспитывала. — Билл вздохнул. — Преставилась прошлой осенью.

            — А лет тебе сколько?

            — Семнадцать. — И уточнил. — Будет через два месяца. Бригетта сказала, вас к ней Томас привел. Вы его подружка?

            Любопытства пареньку было не занимать. Да и поговорить он явно любил.

            — Нет. Просто знакомая.

            — Так я и думал. Не похожи вы на его… — он задумался, подбирая слово, —…дам. — На языке у него явно вертелось  нечто другое.

            — Почему? — спросила я с улыбкой.

            — Ну… — Билл почесал лоб. — Они… другие. Не такие… правильные. — И тут же заволновался. — Только ему не говорите, что я вам сказал.

            — Могила, — я приложила палец к губам. — К  тому же не уверена, что мы еще увидимся.

            — Госпожа Селли говорит, он как ветер в поле. Сегодня здесь, завтра там. Никогда не знаешь, где объявится в следующий раз.

            — Ты с ним знаком?

            — Не близко.  А вот госпожа Селли… — тут Билл резко замолчал, поняв, что сболтнул лишнего.

            Ага. Значит, я не ошиблась – у Томаса и одноглазой Бригетты был роман. С одной стороны это казалось удивительным, и а с другой – хозяйка таверны хоть и была старше Томаса лет на семь-десять, выглядела вполне себе ничего. И, судя по тому, о чем проболтался Билл, подходила под его вкус. Интересно, они до сих пор любовники? Хотя, какое мне, собственно, дело?

            Экипаж тем временем выехал за черту Дивной Долины. Увидев, что кучер направил лошадей вниз по дороге, я открыла окно, намереваясь окликнуть Йена, но Билл успокоил.

            — Господин Клифтон на отшибе живет, — пояснил он. — В паре миль от городка.

            Отлично. Еду в дом незнакомца, обитающего у черта на куличиках. Мысленно велела себе успокоиться. В конце концов,  я не одна. Посмотрела на Билла. Худощавый, с мальчишеским лицом – почти ребенок. Если что пойдет не так, боюсь,  роль телохранителя достанется мне.

            Минут пятнадцать мы ехали по тракту: справа зеленел лес, а по левую руку тянулось поле. 

            — Стооой! — донеслось  с улицы.

            Нас тряхнуло, и экипаж остановился.

            Йен спрыгнул с облучка, шустро оббежал карету и открыл дверцу.

            — Приехали, м’леди, — он протянул мне руку.

            Я  увидела глухой забор из серого камня и кованые ворота. За ними, утонувший в пышной зелени и цветах, стоял дом. Каменный, в три этажа, с вычурным декором: колонны, вытесанные из камня цветы, лица и морды животных. На площадке перед крыльцом шумел фонтан.

            Йен открыл ворота и пропустил нас вперед.

            — Прошу.

            Как только мы миновали мощеную булыжником дорожку и подошли к фонтану, парадные двери распахнулись. На крыльцо вышел Барт Клифтон. Бодрый, румяный и меньше всего похожий на человека, страдающего от обострения хронической болячки. В красном махровом халате, надетым поверх пижмы, он напоминал барабан на ножках.

            — Доброе утро, миледи! — Клифтон широко улыбнулся  и расставил руки, словно намеревался меня обнять.

            Хотя почему это «словно»? На всякий случай вильнула вбок и, судя по всему, не зря. Клифтон и впрямь собирался притиснуть меня к бочкообразной груди.

            — Здравствуйте.

            — А это кто? — он посмотрел на Билла. Достал из кармана  пенсне и водрузил на блестящий нос.

            — Мой сопровождающий, — невинно улыбнулась я.

            Барт как-то неопределенно хмыкнул. Окинул мальчишку презрительным взглядом и потерял к нему всякий интерес.

            — Рад, что вы приехали, — с удивительной для его телосложения прытью он оказался сбоку от меня и положил руку на спину.

            — Визит вашего человека стал для меня сюрпризом. Я думала, вы приедете лично.

            Клифтон мученически закатил глаза.

            — Ох, — тяжело выдохнул он, — подагра замучила, что б ее, собаку. С прошлой ночи маюсь. — Барт покачал головой и неумело изобразил хромоту. Затем лукаво прищурил маленькие глазки. — Вы, кстати, подагру лечите, милая Эгелина?

            — У меня пока лицензии нет. Права не имею. —  Вспомнив, как накануне он лихо опрокинул в себя четыре бокала вина, не удержалась и добавила, — Но рекомендовала бы вам ограничить спиртное. А еще лучше исключить совсем.

            Клифтон явно ждал другого ответа.

            — Что ж, леди Эгелина, — он по-прежнему улыбался, хотя энтузиазма в нем поубавилось. — Идемте в дом, познакомлю вас с вашей пациенткой.

Интерьер дома полностью гармонировал с фасадом. И, увы, не в лучшем смысле. Да, дорого, богато, качественно, но вопиюще безвкусно. Вычурная мебель из красного дерева, золоченые люстры,  картины, изображающие в основном пышногрудых полуголых дев и аляпистые росписи на потолке.

            Напротив входной двери уводила наверх широченная лестница. В том месте, где она раздваилась, на стене, в золотой раме висел огромный портрет. Барт Клифтон собственной персоной. В синем камзоле и узких штанах; на поясе меч, через плечо небрежно перекинута алая мантия с меховым воротником. Художник, писавший картину, явно польстил заказчику –  Барт Клифтон, тот, что на полотне, был раза в три меньше оригинала.

            — Нравится? — раздался голос за спиной.

            — Очень… эффектно, — дипломатично ответила я.

            Клифтон довольно улыбнулся.

            — На третьем этаже есть целая картинная галерея, — он встал рядом. — Желаете осмотреть?

            — Может быть в другой раз. А сейчас давайте не будем заставлять вашу племянницу ждать.

            — Как скажете, милая Эгелина, — Клифтон взял меня под руку и повел к лестнице. — Ее комната на втором этаже. Я провожу. Эй, парень, — он обернулся к Биллу. Все это время парнишка  стоял посреди холла и, раскрыв рот, смотрел по сторонам. — Посиди-ка здесь покамест мы все уладим. — Он указал на кушетку. — И ничего не трогай, — предупредительно поднял вверх указательный палец. — Идемте же, дорогая, — это было адресовано уже мне.

            Мы поднялись на второй этаж. Пол длинного коридора устилал ярко-красный ковер, на стенах висели бронзовые подсвечники.

            — Нам направо.

            Спальня моей пациентки находилась в самом конце.

            — Арин! — он без стука распахнул дверь. — К тебе гости.

            На кровати,  сидела девочка лет десяти. Худенькая, светловолосая, с маленьким острым личиком. В пышном голубом платье с рукавами-буфами она походила на куклу.  Даже поза была соответствующая: прямая спина и сложенные на коленях тонкие ручки.

            Как только мы вошли, она вскочила и сделала реверанс. Блестящий и явно доведенный до автоматизма.

            — Доброе утро, дядя. — Девочка перевела взгляд на меня. — Доброе утро, миледи.

            — Можешь звать меня просто по имени. — Улыбнулась я, чувствуя жалость к этому маленькому роботу. — Меня зовут Эгелина. А ты Арин?

            — Да, ми… Эгелина, — кивнула она.

            — Я тебе уже о ней рассказывал, — рука Клифтона бесцеремонно опустилась на мою поясницу. — Эгелина целительница. Будет лечить твои мышцы. — Он обратился ко мне. — Жутко неуклюжий ребенок, скажу я вам. Учу ее, учу, как в седле держаться, а она, знай себе, падает.  — Барт покачал головой. — Эх, — махнул рукой, — кабы ее мать не была моей сестрицей…

            Арин отвернулась и втянула голову в худые плечи, как будто надеялась уменьшиться в размерах или вовсе исчезнуть.

            — Это ничего, — успокоила я и отошла в сторону, потому как это было единственной возможностью избавиться от потной ладошки хозяина, уже спустившейся ниже положенного. — Все  приходит с опытом. Уверена, из тебя выйдет прекрасная наездница.

            Арин неуверенно улыбнулась, а Барт лишь глаза закатил.

            — Завидую вашему оптимизму, милая Эгелина.

            — Грош цена тому лекарю, который зовет пациента безнадежным, — я заставила себя улыбнуться.

            Если он еще раз услышу от него «милая Эгелина», есть риск, что меня вывернет на дорогущий ковер.

            — Что ж, — Барт хлопнул себя по круглым бокам, — оставлю вас наедине. А как закончите, выпьем чая.

            Он вышел за дверь, и мы с Арин одновременно выдохнули с облегчением.

***

            — Тебе когда-нибудь делали массаж?

            Арин покачала головой.

            — Нет, миледи. Но доктор Хенри лечил растяжение.

            — Эгелина, — мягко напомнила я. — Зови меня Эгелиной.

            — Дядя говорит, взрослых надо называть лордами и леди. Если, конечно, они не простолюдины.

            — Ну, так я и есть простолюдинка, — тихонько рассмеялась. — А вот ты, — аккуратно заправила ей за ухо выпавшую прядь волос, — настоящая леди.

            — Не совсем, — Арин покачала головой. — Только наполовину. Мой папа был кузнецом. Мама вышла за него против воли родителей, и дедушка лишил ее наследства. Дядя говорит,  мне повезло, что он у меня остался он и заботится обо мне.

            Я огляделась. Комната была роскошно обставлена, полки ломились от игрушек, а в шкафы наверняка едва помещались многочисленные наряды, но счастливой Арин не выглядела. Оно и понятно.

            Единственное, что оставалось загадкой – зачем все это Барту? У Арин не было ни титула, ни приданого, и прав на наследство она не имела. Если Клифтон «заботливый дядюшка», то я – Анджелина Джоли. 

            Расспрашивать Арин я, разумеется, не стала – да и  вряд ли удалось бы что-нибудь выяснить.

            — У тебя сейчас что-то болит?

            Девочка покачала головой.

            — Нет. Только тянет немного. Руки, ноги и спину чуть-чуть.

            Во время первичного осмотра я не увидела ничего всерьез угрожающего здоровью. И, тем не менее, Барту  не стоило бы гонять ее с утра до ночи – так и до проблем с суставами недалеко.

            Многие ошибочно полагают, что профессиональный спорт – залог здоровья, но это неверно от слова «совсем».  Между спортом для поддержания формы и спортом, как профессией разница примерно как… между стулом и электрическим стулом. От усиленных тренировок страдает все: кости, мышцы, сухожилия. Сосуды и внутренние органы, кстати, тоже «спасибо» не скажут.

            — Как часто ты ездишь верхом?

            — Каждый день по два часа, — не раздумывая, выдала Арин.

            Я стиснула зубы. Захотелось ударить «доброго дядюшку» чем-нибудь тяжелым. А лучше – самого заставить навернуть пару-тройку десятков кругов по ипподрому.

            — И тебе нравится?

            — Я люблю лошадей, — ответила Арин.

            Она явно не доверяла мне, что, в принципе было разумно – внешность не всегда соответствует содержанию.

            — Ну, что ж, — я улыбнулась. — Готова начать?

            Арин кивнула.

***

            Она оказалась послушной пациенткой. Терпеливо лежала на животе, сунув руки под голову, пока я разминала ее затекшие мышцы. Следом мы выполнили несколько простых упражнений на расслабление, а закончили дыхательной гимнастикой.

            — Ты делаешь зарядку по утрам?

            Арин опустила глаза и виновато покачала головой.

            Вот и ответ, откуда боль в мышцах. Где это видано – прыгать в седло, не подготовив тело к нагрузке? Ох, и накостылять бы этому Барту!

            — А что такое … зарядка?.. — смущенно поинтересовалась она.

            Я вздохнула. Терпение, Вера, терпение.

            — Упражнения. Вроде тех, что мы выполнили после массажа. Сейчас покажу еще несколько. Выполняй их каждое утро, но не слишком усердно. Перегрузка тоже вредна.

            Арин внимательно слушала, кивала.

            — А теперь давай-ка, повторим их еще раз, чтобы ты наверняка запомнила.

            Следующие минут десять-пятнадцать мы сгибали и разгибали руки, выполняли повороты корпуса, приседали и учились правильно дышать.  Судя по тому, с каким выражением лица Арин повторяла за мной, о зарядке здесь не слышали.

            — Это что-то магическое, да? — спросила она, когда мы закончили и уселись на подоконник, переделанный под кушетку. — Дядя сказал, вы магичка.

            Господи, да что все прицепились-то к моей магии? Я все еще не имела понятия, как с ней ее использовать и, тем более, обуздать.

            — Это физкультура?

            — Что? — переспросила Арин и хихикнула. — Физк… что? Какое смешное слово.

            — Слово, может, и смешное, — я ласково потрепала ее по волосам, — но очень полезное, если хочешь оставаться здоровой. Кстати, о здоровье: как ты питаешься?

            — Хорошо. Тут вкусно кормят.

            «Вкусно не значит полезно», подумала я, но пока решила не лезть с нравоучениями. Хватит с нее для начала. Тем более, выглядела Арин вполне здоровой: рост и вес соответствовали возрасту, на щеках играл здоровый румянец.

            Она хотела сказать что-то еще, но тут дверь открылась.

            — Уже управились? — Барт Клифтон ввалился в комнату и теперь возвышался на пороге, как гора. Пузатая краснолицая гора.

            И как только выяснил, что мы закончили? Я бы не удивилась, узнай, что все это время он дежурил под дверью и исправно подслушивал.

            — Да, — я спустилась с подоконника. — Ваша племянница способная девочка, — оглянулась на Арин. Улыбнулась. Она ответила тем же, хоть и заметно поробела в присутствии дяди. — Но, думаю, вам все же стоит быть с ней помягче. Слишком активные тренировки вредят здоровью.

            Барт прошел в комнату и взял меня под руку.

            — Раз вы так говорите, милая Эгелина, не смею спорить. — И обратился к племяннице, — Арин, иди погуляй.

            Та радостно спрыгнула с подоконника и побежала к двери.

            — Вы ведь еще придете, ле… Эгелина?

            Ответить на этот вопрос я не могла. Решение оставалось за Клифтоном.

            — Ну, конечно, солнышко, — сказал он, поймав мой взгляд. — А теперь иди, нам с Эгелиной надо поговорить.

            Вообще-то задерживаться, а тем более, оставаться  с ним наедине я не собиралась, но Барт крепко держал меня за локоть.

***

            — Хочу еще раз отблагодарить вас за то, что согласились приехать, — сказал он, когда Арин ушла.

            — Она хорошая девочка, — я  смотрела на дверь, прикидывая, как бы улизнуть. Но сперва надо получить оплату.

            Клифтон не ответил. Улыбнулся и шагнул ко мне. Подавив инстинктивное желание отступить (не хватало только, чтобы решил, будто испугалась!), улыбнулась.

            —  Что ж, господин Барт. Рада была познакомиться с Арин и повидать вас. Но мне пора.

            — Уже? — хозяин вскинул бровь.

            — Дела не ждут, — я развела руками. — Да и вас задерживать не хочу. Давайте рассчитаемся и договоримся о следующей встрече.

            — Один серебряный, так? — уточнил он.

            — Совершенно, верно.

            Клифтон немного помолчал.

            — Хотите заработать два?

            — Кому-то еще необходим лечебный массаж? — спросила я, хотя догадывалась, о чем пойдет речь.

            — Массаж да, — Клифтон игриво подмигнул. — Но не лечебный, а расслабляющий.

            — Боюсь, это не в моей компетенции, господин Барт.

            Он усмехнулся и приблизился еще на шаг.

            — Да, перестань. Деньжата у тебя, не водятся.

            От его напускной галантности не осталось и следа. Хищно ухмыльнувшись, он подошел ко мне и бесцеремонно опустил ладонь на бедро.

            — Вы что делаете?! — я скинула его руку.

            Но Барт лишь расхохотался.

            — А ты напористая. Мне нравится. — Он схватил за талию и притянул к себе. — Ну, же, лапочка, не упрямься.

            — Пусти меня! — взвизгнула я.

            Попыталась вырваться, но не тут-то было. Ручища Барта крепко впились в поясницу. Другая в это время скользнула по боку и подобралась к груди.

            — Да отпустите сейчас же! Не то я… не то…

            Он толкнул меня, но упасть не дал – подхватил на руки и, двинулся к кровати.

            — Ух, какая! Прямо кошка! Может, ты еще и…. ай!

            Барт разжал руки, и я рухнула на пол.

            — Вот же ведьма проклятая! — он схватился за лицо.

            Вцепиться зубами ему в нос было, возможно, не лучшей идеей, но иного способа вырваться из его рук я в тот момент придумать не смогла.

            Черт! Ведь чувствовала – не надо никуда ехать. Путаясь в подоле юбки, вскочила на ноги, попутно увернувшись от здоровенной руки, и метнулась к двери. Дернула ручку, вылетела в коридор.

            — Леди Эгелина, вы уже  закончили? — завидев меня, Билл  встал с кушетки, — а я тут…

            — Уходим! — бегом спустилась по лестнице и схватила его за руку.

            — А ну, стой! — донеслось сверху.

            Не оборачиваясь и не отпуская Билла, рванула к парадному выходу. Вместе мы выбежали на крыльцо.

            Клифтон, несмотря на внушительное телосложение, шустро выскочил следом, и схватил меня за руку.

            — Ты что это себе позволяешь, дрянь?! — он попытался втащить меня обратно в дом.

            — А ну, пустите ее! — Билл кинулся на него и оттолкнул.

            Толстяк покачнулся и, не удержавшись на ногах, приземлился на огромный зад.

            — Ах, ты, щенок!

            — Идем!!! — я схватила парнишку за руку. — Быстрее!

            Мы бегом спустились с крыльца, а оттуда на лужайку перед особняком.

            — Тебе это с рук не сойдет! Стерва! — крикнул Барт, размахивая кулаком. Но догонять, слава Богу, не собирался. — Помяни мое слово!

***

            В Дивную Долину мы вернулись пешком. Дорога обратно заняла часа два по солнцепеку. По пути (времени-то у нас теперь было хоть отбавляй) я рассказала Биллу о том, что произошло. Впрочем, он бы и так догадался.

            — Ничего, леди Эгелина, — парень беспечно улыбнулся.  — Теперь все уже позади.

            Хотелось бы верить, но что-то подсказывало: Клифтон этого так не оставит.  Но больше всего расстраивало другое – я, сама того не желая, втянула Билла в неприятности.

            — А мне даже понравилось, — сказал он, утирая пот со лба. — Видали, как я его на задницу уложил? — Он подпрыгнул и воинственно махнул кулаком. — Хотите, теперь везде с вами ходить буду? Если кто подойдет, — Билл ударил себя кулаком в грудь, — будет иметь дело со мной.

            Несмотря на ситуацию, я не сдержала улыбку.

            — Спасибо тебе.

            — Да чего уж там, — отмахнулся он. И вытянул руку, указывая вперед. — Вон уже и Дивная Долина виднеется. Почти пришли.

            — Да… — выдохнула я. — Почти пришли.

            Вот тебе, Верочка и «выгодное предложение». Любишь бесплатный сыр – люби и мышеловки.

            В тот момент я еще не знала, что потерянная оплата была меньшей из ожидающих меня проблем.

Бригетте хватило одного взгляда на нас, чтобы понять: визит к Клифтону вышел боком.  Хотя, спроси она моего мнения, я упомянула бы несколько другое место.

            — Вот же мерзавец! — хозяйка уперла руки в пышные бока и покачала головой. — Правильно сделала, что цапнула негодяя.  — Бригетта поощрительно кивнула.

            Я и сама не жалела. Разве что о потерянном времени – могла бы наведаться к местному лекарю и попроситься на практику. Глядишь, может, уже сегодня и приступила бы.

            — Видели бы вы, госпожа, как я ему врезал, — похвастался Билл и махнул кулаком, изображая удар по невидимому противнику. — А этот боров как на задницу плюююх! — парнишка засмеялся, но вдруг сделался серьезным. — А вообще, если кто к леди еще полезет, зубы выбью.

            — Иди уже, — отмахнулась Бригетта. — И на кухню заскочи, — окликнула его, когда Билл уже подошел к дверям. — Я там тебе кой-каких продуктов собрала. Будет, чем поужинать, а то ведь одной дрянью питаешься.

            Билл развернулся и припустил обратно в зал. Пробегая мимо нас, остановился и козырнул:

            — Спасибо, госпожа Бригетта. — И юркнул в дверь, ведущую на кухню.

            Хозяйка проводила его взглядом и вздохнула:

            — Хороший он парень, жаль что без царя в голове.

            — Пройдет со временем, — успокоила я. —  По молодости все такие.

            Она посмотрела на меня и рассмеялась.

            — Кто бы говорил! А сама-то? Тебе лет-то сколько, девочка?

            «В прошлом месяце исполнилось пятьдесят пять».  Фактически я была даже старше Бригетты.

            — Двадцать один, — сказала вслух.

            — Еще ребенок, почитай, — фыркнула она. — А все же поумнее некоторых. И за себя постоять можешь. — Бригетта хлопнула рукой по стойке. — Нет, ну что ж за козел такой, а?

            — Давайте не будем о нем, — попросила я. — Выбралась и ладно.

            Об угрозах Клифтона говорить не стала. Не хотелось расстраивать ее еще больше.

            — Ты куда? — встрепенулась Бригетта, когда я, расплатившись за кофе, направилась обратно к выходу.

            — В лазарет. Поговорю с вашим доктором, авось, примет в помощницы.

            — Мастер Хотаф принимает на другом конце Дивной Долины. Улиц ты не знаешь, так что добираться будешь не меньше часа. Хоть перекуси сперва. Ни крошки ведь в рот не взяла.

            Терять время не хотелось, но при слова «еда» желудок тоскливо заурчал. 

            — Хорошо, — улыбнулась и подошла к стойке. — Давайте суп и овощную нарезку.

            — То-то же, деточка, — Бригетта удовлетворенно посмотрела на меня. — Эй, Дорис! — окликнула официантку. —  Ступай, обслужи нашу гостью.

            Обед обошелся мне в пять медяков, но деньги хозяйка брать отказалась.

            — Считай, это угощением, — отмахнулась она.

            —  Ну, уж нет, — я выложила на стойку монеты. — Так не пойдет.

            — Это мое заведение душечка, — расслабленно напомнила Бригетта. — И мне решать, что тут пойдет, а, что нет.

            Мне была приятна ее забота, но «халявить» тоже не хотелось.

            — Я понимаю, зачем вы это делаете. И ценю ваше отношение. Но, уверяю, я вовсе не так беспомощна и деньги у меня пока есть.

            — И это я тоже знаю, — кивнула она. — Тунеядцев я за версту чую, уж поверь. А вот хорошего человека угостить никогда не жалко.  Так что забирай свои деньги и не выпендривайся, — хозяйка рассмеялась.

            По сути выбора она мне не оставила. Собрала медяки и сложила обратно в мешочек.

            — Вы сказали, лекарь принимает на другом конце городка, — напомнила я, когда отдала проходящей мимо Дорис пустые тарелки. — Может, объясните, как туда добраться? Ну, чтобы я времени на расспросы не теряла.

            — Без проблем, — легко согласилась Бригетта. — Сейчас карту принесу и отмечу дорогу.

            Минут через десять-пятнадцать я стояла на крыльце и держала в руках развернутую карту Дивной Долины.

***

            Путь по инструкции Бригетты занял чуть больше получаса. Заодно и с городком поближе познакомилась. По дороге несколько раз рефлекторно тянула руку к фантомной сумке, где раньше всегда лежал телефон. Прошлая жизнь еще не отпускала – стоило ухватить взглядом  домик с витражными окнами, флюгер  в виде дракона или вывеску-сапог, на автомате хотелось сделать фото.

            Доктор Хотаф принимал больных на Улице Мастеров – так здесь называлась улица, где по обеим сторонам располагались лавки, магазины, парикмахерские и мастерские.

            «Дом Исцеления» – как значилось на вывеске, устроился между парикмахерской и текстильной лавкой.

            Несколько секунд я постояла возле стеклянной витрины, разглядывая седовласого мужчину за стойкой, и, наконец,  решилась войти. Потянула на себя дверь, над головой звякнули колокольчики.

            Доктор оторвался от записей, отложил перо и поднял глаза.

            — Мастер Хотаф?

            — Он самый, юная леди. Чем могу служить?

            Я подошла к стойке.

            — Меня зовут Эгелина. Слышала, вы подыскиваете помощника.

            Мастер Хотаф протер очки-полумесяцы, надел обратно на нос, встал с кресла и, сощурившись, оглядел меня с головы до ног.

            Я же в это время оглядывалась по сторонам, совсем как Билл в доме Клифтона. Помещение, служившее приемной и холлом одновременно, было обито темным деревом, за стойкой тянулись полки, уставленные деревянными ящиками, из которых торчали верхушки бумаг. Карты пациентов? Пахло травами, воском и еще чем-то острым.

            — Значит, хотите стать лекаркой? — уточнил мастер Хотаф.

            «Вообще-то я дипломированный врач-терапевт с тридцатилетним стажем», вертелось на языке. «Ездила на повышение квалификации в Германию и выступала с докладом на конференции в Китае». Но вслух этого, разумеется, не сказала.

            — Да.

            — Перевязки делать умеете?

            Кивнула.

            — Клизму ставить?

            Снова кивок.

            — В травах и снадобьях разбираетесь?

            — Разбираюсь.

            К народным средствам медицины я, как специалист, относилась с осторожностью: они могли стать хорошим подспорьем, но лечиться лучше зарегистрированными препаратами. О которых здесь, разумеется, слыхом не слыхивали.

            — Ладно, посмотрим, юная леди, — строго сказал мастер Хотаф.

            В течение следующих тридцати минут он гонял меня как нерадивого студента-прогульщика, явившегося на экзамен. Слава Богу, что все вопросы оказались более или менее в моей компетенции.

            — Что ж, — закончил он. Сцепил руки за спиной и  принялся расхаживать вдоль стойки, — признаю, что знания у вас неплохие, хоть и весьма поверхностные. Но все же, — он остановился и поднял вверх указательный палец, — лучше, чем я ожидал. — Окинул меня задумчивым взглядом. — А по виду и не скажешь.

            — Почему? — спросила я и подавила смешок. — Потому что я девушка?

            Лекарь фыркнул.

            —  У многих ваших ровесниц на уме одни женихи да наряды. У вас есть жених, Эгелина?

            — Нет.

            — Дети?

            Я снова вспомнила Аришу. Мою девочку. Мою милую доченьку, которую я больше не увижу. В глазах защипало.

            — Нет.

            — Хорошо, — мастер Хотаф удовлетворенно кивнул.  — Я готов взять вас в помощницы. Но работы вас ждет много. И она будет грязной.

            — Согласна.

            И пусть роль санитарки вкупе с девочкой на побегушках была ниже того, что я ожидала, выбирать не приходилось.  Мне нужен опыт и главное – рекомендации.

            — Много платить тоже не смогу, — предупредил Хотаф. — Два серебряных в неделю.

            Итого восемь в месяц. Аренда комнаты стоила пять. Еще три останутся на все остальное. Немного, но в целом прожить можно.

            — Хорошо.

            После беседы мастер Хотаф провел для меня мини-экскурсию по «Дому Исцеления»: показал лазарет, операционную, хранилище для лекарств и несколько служебных помещений. 

            Кроме него здесь трудились всего четыре человека: лекарь-помощник, и две санитарки, которых здесь называли «подсобницами». Третьей предстояло стать мне.

            — Завтра  приступить сможете?

            — Без проблем.

            Чем раньше начну, тем лучше. И делом займусь и денег заработаю.

            На обратном пути я мало что не подпрыгивала от радости. У меня появилась работа. Да, не самая легкая и местами грязная, но, если вспомнить прошлую жизнь, в свое время я начинала с того же.

            Мастер Хотаф, несмотря на показушную строгость, казался приятным человеком: называл вещи своими именами, не обещал золотых гор, но зато честно сказал, что за прилежную работу полагается премия.

            Лазарет, где находились пациенты, был чистым,  работники дружелюбными – а это, скажу я вам, дорогого стоит.

***

            — Поздравь! — выдохнула я, когда вошла в зал. — Меня взяли на работу.

            Бригетта, однако, радоваться не спешила. Отложив стакан и хлопковую тряпку, которой его натирала, она исподлобья взглянула на меня.

            — В чем дело?

            Я понятия не имела, чем могла расстроить ее. Бардака в комнате не оставляла, окно закрыла.

            — Вот, — Бригетта достала из-под стойки конверт. — Пришло полчаса назад на твое имя.

            — Что это?

            Я взяла конверт. В правом  верхнем углу значилось:

            «Кому:  Исе Эгелине из Кабаньего Оврага

             Отправитель: Мировой Судья Дивной Долины Саймон Олген»

            У меня  мерзко засосало под ложечкой. Догадываясь, что именно обнаружу внутри, открыла конверт и достала сложенный вдвое лист желтой бумаги.

            «Иса Эгелина,

довожу до Вашего сведения, что Вы вызываетесь в Мировой Суд Дивной Долины в качестве обвиняемой по иску, предъявленному вам господином Бартом Клифтоном.

            Заседание состоится завтра, в восемь часов утра.

            В случае Вашей неявки, Вы будете арестованы и доставлены в Суд в принудительном порядке.

С уважением,

Мировой Судья

Саймон Олген»

От автора:

«Иса» – обращение к женщине незнатного происхождения

— Это то, о чем я подумала? — тихо спросила Бригетта у меня за спиной.

            Я молча кивнула и, не оборачиваясь, протянула ей извещение. На несколько секунд, пока хозяйка таверны читала его содержание, воцарилась тишина.

            — Вот же *****! — в сердцах воскликнула она. Подошла ко мне и заглянула в лицо. — Но ты все равно не бойся, придумаем что-нибудь.

            — Меня посадят в тюрьму?

            — Матерь с тобой, дорогуша! — Бригетта махнула рукой. — Ты ж его не покалечила. — Она приподняла бровь. — Не покалечила же?

            — Нос вроде на месте остался, — мрачно усмехнулась я.

            Поверить не могу – нахожусь тут чуть больше суток, а уже под суд попала. После прогулки по городку и разговора с  мастером Хотафом я почти забыла об угрозах Клифтона. И уж точно не думала, что его месть настигнет меня так скоро.

            — Завтра с тобой пойду, — решительно сказала Бригетта. — И Билла захватим. Будет свидетелем.

            — Билл его толкнул, — напомнила я. — Не надо парнишку подставлять.

            — А это уж мне самому решать, леди Эгелина, — в дверях стоял Билл.

            И  откуда только взялся?

            — Хочешь, чтобы и тебя засудили?

            — Я Клифтона не боюсь, — заявил он.

            — И напрасно.

            Парень упрямо мотнул головой.

            — Не отговорите вы меня, леди. Сказал, пойду. Значит, пойду.

            Я вздохнула. Ну, вот. И сама вляпалась, и парня под монастырь подвела. Кстати, интересно, а адвокат мне полагается?

            — Кто? — переспросила Бригетта, когда я задала ей этот вопрос.

            — Ну… защитник на суде. Человек, который будет представлять мои интересы.

            — Стряпчий что ли? — нахмурилась она.

            Я уже собралась уточнить значение этого слова, когда вспомнила, что в давние времена так называли юристов.

            — Да, стряпчий.

            — Есть у нас в Дивной Долине парочка таких, — подтвердила Бригетта. — Вот только берут очень дорого. Три зимы назад судилась я за землю, на которой эта таверна стоит, и стряпчего нанимала. Так он, разбойник, за час аж десять серебряных брал. Чуть по миру меня не пустил, но землю отстоял.

            Понятно. Адвокат отменяется. Таких денег у меня пока не было.

***

            Ночью мне снилось, как судья с лицом заведующей нашей поликлиники,  приговаривает меня к смертной казни.

            — Виновна. Сжечь! — и ударяет молоточком по трибуне.

            — Сжечь! Сжечь! — радостно подхватывают зрители и присяжные.

            Барт Клифтон, вальяжно развалившись на скамье в первом ряду, ухмыляется и говорит, что может отменить приговор, если я соглашусь стать его наложницей.

            Солдаты в униформе хватают меня под руки, заключают в наручники и ведут к выходу.

            Сбоку раздается оглушительный звон, и в зал через разбитое окно запрыгивает Томас.

            Присяжные охают. Судья истерично долбит молоточком.

            — Прекратить! Прекратить! Тишина в зале суда!

            Все исчезло: судья, охрана, присяжные… Томас. Но стук продолжался. Я открыла глаза.

            — Эгелина! — крикнули за дверью.

            Бригетта.

            — Встаю!

            Еще не рассвело, и в комнате было темно.

            Несколько минут я лежала в кровати, натянув одеяло до подбородка. Какая-то часть меня отчаянно желала удрать из Дивной Долины куда глаза глядят. При одной только мысли о зале суда желудок скручивался в узел.

            За всю свою жизнь я ни разу не имела проблем с законом. Даже штрафов за нарушение ПДД не было. А тут… обвиняемая на скамье подсудимых. И что, интересно, Барт настрочил в своем иске?

            Моя мама всегда говорила: «Если хочешь прогнать страх – разозлись».  Да, теоретически я могла податься в бега и залечь на дно, а потом сделать «липовые» документы, назвавшись вымышленным именем, но… не дождутся.

            Мне понравилась Дивная Долина, понравились Билл и Бригетта, я смогла найти здесь работу. И что теперь? Отказаться от новых возможностей и потешить эго похотливого слизняка? Ну, уж нет. Не дождется.

            Я никого не убила, не покалечила, ничего не украла – лишь дала отпор наглецу, причем меньший, чем он заслуживал.

            Мамина мудрость помогла. Спускаясь вниз, к  завтраку я была исполнена решимости отстаивать собственную правоту.

***

            Здание суда находилось на ратуше, той самой, куда первый раз привел меня Томас.

            Возле входной двери, на стене висела афиша с расписанием слушаний. Очевидно, за неимением кинотеатра, публичные суды заменяли местным блокбастеры.

            «Заседание по делу исы Эгелины, обвиняемой в нападении с применением насилия», прочитала вслух. Отлично. Теперь в глазах общественности я – особо опасная преступница.

            — Вы знаете, что за человек этот… — я развернула уведомление и посмотрела имя, — Саймон Олген?

            Бригетта покачала головой.

            — Нет. Он здесь недавно.

            Я свернула листок и убрала обратно в сумку. Будем надеяться, что судья не закадычный друг Барта Клифтона.

            В обитом деревянными панелями фойе сидела за стойкой средних лет женщина. По обеим сторонам от нее несли дежурство двое мужчин в униформе.

            — Вот тут записываться надо, — подсказала Бригетта и легонько толкнула меня в спину.

            Я подошла к стойке, назвала имя. Женщина открыла гроссбух, сверилась и кивнула.

            — Проходите.  Дальше по коридору.

            В зале было светло и чисто. В другой ситуации я бы даже назвала это место уютным: большие окна, нежная расцветка стен, новенькие деревянные скамьи по обеим сторонам от прохода. У противоположной стены, на возвышении стояла трибуна судьи.  А перед ней два стола: скорее всего, для истца и ответчика.

            Людей пока было немного: караул у входа, и несколько человек на скамьях. Я от души надеялась, что сегодня зрителей соберется немного.

            Открылась боковая дверь за трибуной.

            — Иса Эгелина? — уточнил пожилой мужчина в судейском парике.

            Я кивнула.

            — Проходите, садитесь, — он указал на стол по правую руку от меня.

            Уже через несколько минут я поняла, что не  ошиблась в сравнениях – желающие узреть поединок магички-нелегалки и местного богача едва помещались на скамьях.

            Барт Клифтон явился последним. Опираясь на трость, вошел в зал. Нос украшала бинтовая повязка. Вот же мерзавец! Можно подумать, я от него кусок откусила.

            Нужный эффект был достигнут: зрители, перешептываясь,  смотрели на Барта и сочувственно кивали. Я же удостоилась шквального огня подозрительных взглядов, но, слава Богу, без откровенной враждебности. Хотя кто-то с последних рядов поинтересовался, будут ли надевать на меня наручники.

            — Не думаю, что  в этом есть острая необходимость, — ответил судья Олгрен.

            Он сел за трибуну и ударил молоточком.

            — Всем встать! Суд идет.

            Итак, началось.

***

            Если бы в этом мире существовал кинематограф, Барт стал бы королем драмы. Роль законопослушного гражданина, пострадавшего от ненормальной девицы, он отыграл на одиннадцать баллов из десяти.

            Со слов Клифтона я напала на него вероломно и без предупреждения, угрожала тяжелыми увечьями, а сбегая с места преступления, пыталась украсть бронзовый подсвечник.

            — Ваша Честь, — он приложил к груди и страдальчески вздохнул, — я пытался успокоить ису Эгелину и, каюсь, грешен, толкнул ее, но сделал это  исключительно в целях самообороны. Я и предположить не мог, что моя невинная шутка вызовет такую… хм… бурную реакцию.

            Вдох-выдох. Вдох-выдох. Стиснув зубы, подавила желание, запустить в него стулом. Спокойствие, только спокойствие. Устрою истерику – и лишь подтвержу его слова.

            Судья Олгрен посмотрел на меня.

            — Иса Эгелина, — он поправил очки. — Ваше слово?

            Стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно и без эмоций, рассказала все как было.

            В зале повисла тишина. Присутствующие смотрели то на меня, то на Клифтона: одни сочувствовали, другие качали головами, но большинство ухмылялись, явно получая удовольствие от пикантной истории.

            — Так, значит, вы утверждаете, что господин Клифтон пытался надругаться над вами? — уточнил судья.

            — По его действиям я сделала именно такой вывод, Ваша Честь.

            — Я не насильник! — рявкнул Барт.

            — По-вашему, схватить девушку и швырнуть ее на кровать, это не попытка надругательства? — я начинала терять терпение.

            — Не было такого! Не швырял я тебя на кровать!

            — Потому что не успели.

            — А сама-то? Сама? — лицо Клифтона побагровело, на лбу вздулись вены. — Явилась, значит со своим декольте, прелестями сверкала. Думаешь, не видел, как ты по сторонам глазела? На деньги позарилась. Небось, сверхурочно подработать хотела!

            — Тишина! — Олгрен ударил молотком по трибуне.

            Слушание длилось несколько часов.  Справедливости ради судья несколько раз пресекал Клифтона, поймал его на лжи относительно того, что я пыталась украсть вещи, и напомнил об ответственности за ложные показания.

            Однако, состава преступления в действиях Клифтона на нашел. На моем теле не осталось ран и синяков, одежда не была порвана и, доказать  злой умысел Барта не получилось. Не было свидетелей. А понятия домогательства здесь, увы, не существовало.

            По окончании заседания Олгрен с помощниками удалились в совещательную комнату.

            Время тянулось издевательски медленно.

            И вот, наконец, они вернулись.

            — Всем встать.

            Мы поднялись.

            — Иса Эгелина, — судья развернул лист бумаги и принялся зачитывать вердикт. — Вы признаны виновной в нападении на человека и нанесении травм легкой степени тяжести. Властью, данной мне королем Нортума, приговариваю вас к выплате компенсации физического и морального вреда. Сумма выплаты составляет…

***

            — Пятьдесят серебряных… — шепотом повторила я.

            Мы стояли у фонтана, на залитой солнцем ратуше, вокруг кипела жизнь, но мой мир сузился до желтого прямоугольника бумаги с печатью и подписью.

            Пятьдесят серебряных.  Сумму разбили на части: по пять монет в месяц.  За просрочку начислялись пени.

            Меня трясло не столько от этой запредельной цифры, сколько от несправедливости.  Телесные повреждения!  Судья даже не попросил Клифтона снять с носа повязку, которую Барт водрузил исключительно для того, чтобы произвести впечатление. Не было там никаких ран. Ну, не было!

            — На самом деле все не так плохо, как могло сложиться, — попыталась успокоить Бригетта.

            — Знаю, — вздохнула я и присела на бортик фонтана. — Но все равно обидно.

            Да и денег таких у меня нет. Десятку, согласно закону, пришлось отдать сразу после слушания, и на оплату комнаты уже не осталось.

            — За жилье не беспокойся, — сказала Бригетта, когда мы вернулись в таверну. — Оставайся, сколько потребуется.

            У меня даже слезы на глаза навернулись. С хозяйкой таверны мы были знакомы чуть больше суток и никем друг другу не приходились, но она почему-то заботилась обо мне. И все же роль нахлебницы меня не устраивала. 

            — Спасибо за доброту, но… нет. Я и так доставила вам лишних проблем.

            — И куда ты пойдешь? — женщина уперла руки в бока. — Сколько денег у тебя осталось? На них даже койку в ночлежке не снимешь.

            — У меня теперь есть работа, — возразила я.

            — И сколько там будут платить?

            — Два серебряных в неделю.

            — Итого восемь за месяц, — подытожила Бригетта. — Пять будешь отдавать в уплату штрафа. Думаешь, на тройку в месяц протянешь?

            — Значит, буду работать сверхурочно. Или найду подработку.

            О том, что через десять дней мне предстояло отдать еще пять серебряных за удостоверение личности, думать не хотелось. Но надо. Не та проблема, от которой можно отмахнуться.

            Черт! Ну, зачем, зачем я поехала к этому слизняку? Да только что теперь рассуждать? Над разбитой чашкой не плачут. Надо думать, где искать деньги. И как-то решить вопрос с жильем.

            Билл, до сего момента хранивший молчание, вдруг подал голос.

            — Ну… вообще-то есть один дом. За городом. В лесу. Там никто не живет и платить за него не надо.

            Бригетта отвесила ему подзатыльник.

            — Ошалел совсем?! Да к этому месту нормальный человек и на лигу не подойдет!

            — Что за дом? — переспросила я.

            — Не думай даже! — воскликнула Бригетта. — А ты, — строго посмотрела на парнишку. — Язычок прикуси и впредь подумай, прежде чем ляпнуть чего. Ишь, выдумал!

            Он попытался возразить, но Бригетта выгнала его на улицу.

            — Так все-таки, что это за… — еще раз спросила я, когда парень ушел.

            — Сказала же: выкинь из головы, — перебила она.

***

            Остаток дня я не находила себе места. Слова Билла о заброшенном доме не давали покоя. Надо думать, у местных это местечко пользовалось дурной славой – иначе с чего бы хозяйка так взбеленилась? Расспрашивать Бригетту я не стала, и вечером наведалась к Биллу.

            Паренек жил через несколько улиц от таверны. Покойная бабка оставила ему в наследство крохотную комнату, размером с кухню в моей старой квартире. И находилась она на чердаке.

            — Ну, давай рассказывай, что  это за дом такой, — сказала я, устроившись на колченогом табурете.

            — Да это я так… — отмахнулся Билл, — не подумав сказал. А госпожа Бригетта права: нехорошее это место. Проклятое.

            — Вот как? — губы сами собой растянулись в улыбке. — И что же там происходит?

            — Всякое, — шепотом ответил Билл и доверительно наклонился ко мне. — Ну, по крайней мере, люди так говорят.

            — Люди вообще много, о чем говорят.

            — Это другое, — мотнул он головой. — Там живет призрак. — И зачем-то огляделся по сторонам. — Кровавая Дебора.