(С)нежная для Владыки

В пергамент лорд Бервик почти не смотрел. Казалось, текст приговора он помнил наизусть. Пусть голос его звучал холодно, уверенно, но глаза поминутно останавливались на лице Повелителя, ища одобрения.

- За убийство священного Барса лорда Тревора Айдана раздеть донага, обернуть семь раз в саван, вымоченный в ледяной воде, и живым предать земле.

Повелитель кивал в такт словам. Мне показалось, что он едва сдерживает довольную улыбку.

- Род Айдан со всеми чадами и домочадцами лишить всех титулов и сословных привилегий. Имущество рода передать во владение правящей семьи Эс Кай.

На этих словах сын Повелителя – Рион Эс Кай нахмурился, золоченое перо в его пальцах переломилось со звонким щелчком. Ему приговор явно был не по душе.

Сердце мое сковало льдом – предстоящая казнь брата стала для меня мучением. Но она была карой ожидаемой. За убийство священного барса иного наказания и не бывает. Это точно описано в Небесной книге. Но остальное? Как это понимать? Приговор противоречил законам королевства.

- Сам род Айдан объявить вне закона. Жителям королевства запретить любой контакт с его представителями.

Маменька охнула, побледнела и бессильно обвисла на спинке скамьи. Отец, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он сидел и потухшим взглядом смотрел сквозь судей. А лорд Бервик все читал и читал:

- Всякое нарушение сего указа будет караться штрафом в десять тысяч динариев для дворян либо пятью дюжинами плетей для простолюдинов. Приговор окончательный, бессрочный и обжалованию не подлежит.

 Сухие крючковатые пальцы с удивительным проворством скатали пергамент. Судья нашел взглядом моего отца и спросил, показательно опустив в обращении титул «Лорд»:

- Остин Айдан, вам ясен приговор?

Отец в ответ только кивнул, на слова у него не было сил. Я не сдержалась, вскочила со своего места, прокричала:

- У меня! У меня есть вопрос! Этого нет в Небесной книге! Почему вы нарушаете закон?

Старейшина обернулся к Повелителю, поймал одобрительный кивок, неприязненно сжал губы и только потом проговорил:

- Эйра Айдан теперь, как простолюдинка, вы не имеете права голоса. Прошу вас хорошенько это запомнить. Иначе нам придется примерно наказать вас плетьми!

Отец испуганно надавил мне руками на плечи. Зашептал в ухо:

- Сядь доченька, сядь, не дергай бездну за хвост.

Я опустилась на скамью, не желая доставлять папеньке еще большие неприятности. Хотя, куда уж больше? Я и так чувствовала себя виноватой. Весь этот суд, весь фарс с приговором, все это из-за меня…

Бервик подал знак, и служка старательно ударил в гонг. Звон заполнил помещение, вырвался из открытых окон наружу. На площади возликовала толпа. Убийца священного ирбиса должен быть отомщен. Для них это значило, что Небеса будут милостивы. А для меня…

Для меня это значило только одно – вся моя жизнь, вся жизнь моей семьи сейчас закончилась. В один миг из знатного рода мы превратились в пустое место, в изгоев. У нас больше не было ничего. Ни дома, ни друзей.

Это тоже смерть, только отсроченная. Никто из нашего рода не сможет заработать денег. Нам не продадут ни еды, ни одежды, ни утвари. Мы даже не сможем снять жилье. В наших северных землях это – такой же смертный приговор. Тревору еще повезло, он умрет куда быстрее.

Я тихо вздохнула и постаралась удержать слезы. Как говорил папенька? «Настоящая леди умеет держать себя в руках? Настоящая леди никогда не плачет?» Я больше не была настоящей леди для других, но для себя, для своей семьи я осталась прежней леди Эйрой Айдан. А значит, никто никогда не увидит моих слез.

Плечи распрямились сами собой. Подбородок дерзко поднялся вверх. Пусть мне недолго осталось жить, я никому не позволю считать себя слабой. Взгляд мой устремился вперед и тут же встретился со взглядом Повелителя. Тот смотрел только на меня. Пристально, внимательно, как барс на убитого кролика. И от этого взгляда по спине пробежал холодок.

Отец неожиданно поймал мою ладонь и крепко сжал. Потом прошептал:

- Прости, доченька, нам не оставили выбора.

Я еще не поняла.

- За что? За что простить, папа?

Но он лишь покачал головой.

Зато Повелитель поднялся. Медленно-медленно стянул с пальца гербовый перстень и положил поверх пергамента.

В горле у меня встал ком. В душе трепыхнулась искорка надежды. Я о таком только слышала. У каждого Повелителя есть право вето. Всего один раз за жизнь он может этим правом воспользоваться. Верилось с трудом. Скорее опять какая-то гадость.

И все же в душе теплилась надежда.

- Неужели отменит? – едва слышно прошептала я.

Сын Повелителя Рион Эс Кай резко отбросил обломки пера и сжал кулаки.

- Вето! – голос прозвучал в стенах зала подобно грому. – Если род Айдан согласится отдать нашему роду выкуп.

Рядом громко всхлипнула маменька. Отец опять произнес: «Прости!» И выпустил мою ладонь.

- Я полностью отменю приговор, если леди Эйра Айдан даст согласие стать женой моего сына.

Матушка сразу вскинулась:

- Полностью? – почти прокричала она. – И Тревор останется жив?

Повелитель кивнул. Но тут же уточнил:

- Лорд Тревор Айдан останется в заключении до свадьбы сестры или до… - он запнулся, выговорил через силу, избегая меня взглядом, - наступления событий, которые сделают данную свадьбу невозможной.

Вот и все. Помилование семьи лично для меня ничего не меняло. Все помнили, что означают эти события, делающие свадьбу с наследником рода Эс Кай невозможной. Каждый раз это была смерть невесты.

И мне Небеса уготовили участь стать четвертой жертвой в скорбной череде обреченных.

Я опустила глаза. Как ни странно, на душе сразу стало легче. Я больше не чувствовала себя виноватой. Я больше не должна была выполнять обещание, данное Тревору.

Пять дней назад.

Я очень хорошо помню с чего все началось. После завтрака мама отправила меня собрать букет для гостиной. Я прихватила с собой корзинку и нож. Надела уличные туфли и вышла в сад с черного хода.

Как же здесь было чудесно! Лето только набирало силу, но воздух днем уже дрожал от жары. В ярком небе летели облака, похожие на своенравных кудрявых барашков. В саду гудели мохнатые шмели. Над маленьким прудиком сверкали крыльями юркие стрекозы. Солнце так и норовило пролезть сквозь широкие поля моей шляпы и оставить на щеках свои поцелуи.

Вместе с приходом лета у меня на лице всегда высыпали крохотные конопушки. Маменька по этому поводу сильно кручинилась. Виданное ли дело, чтобы у благородной девицы на белоснежной коже цвели крапинки, как у какой-то плебейки?

Конопушки упорно старались извести. Каждый день заканчивался громким спором и принудительными примочками из кислого молока. Помогало это слабо, солнечные поцелуи, будь они неладны, держались стойко и блекли сами собой только ближе к зиме.

Я надвинула шляпку поглубже на глаза, приподняла подол платья и направилась к большому кусту пионов. Еще вчера там было много бутонов – крупных, крепеньких, как морские окатыши. А сегодня уже вовсю цвели прекрасные бело-розовые головки цветов.

Нож легко резал стебли. Корзинка наполнялась красотой. Я же хотела остаться в саду как можно дольше. Здесь, на свободе, вдали от родительских глаз, я чувствовала себя превосходно. Не было постоянных нравоучений, не было окриков. Маменька не докучала хорошими манерами.

- Эйра, расправь плечи! – передразнила я, срезая цветок. – Эйра перестань бегать. Ты должна ходить медленно степенно, как подобает благородной девице.

Я рассмеялась, вспомнив, как манерно двигаются все эти благовоспитанные гусыни, приглядела в центре куста шикарный пион и с удовольствием притянула его к себе. Потом вздохнула и добавила, подражая матушкиным словам:

- Эйра, так громко смеяться неприлично! Воспитанные девушки позволяют себе едва заметную улыбку, а ты хохочешь, как кобылица!

Новый бутон отправился в корзину. Я отложила нож и изобразила дурашливый поклон:

- Конечно, маменька, прошу прошения, маменька, такое больше не повторится!

Из-за спины раздались аплодисменты и задорный смех. От неожиданности я вздрогнула и едва не завалилась в куст.

- Эйра, ты прощена. – Тревор, как обычно, подкрался совсем неслышно. – Правда, я не подозревал, что хохочешь ты, как кобылица. Я думал, всего лишь как взбалмошная девчонка.

Брат от души заржал теперь по-лошадиному.

- Пожалуй, я так тебя и буду звать – Эйра кобылица! – Тревор приподнял одну бровь, внимательно обозрел меня, покачал головой и добавил: - Нет, лучше кобылка!

- Да ну тебя!

Я попыталась шлепнуть его ладонью. Но он, как всегда оказался проворнее. Ловко отпрянул в сторону, едва склонил голову на бок и снова заговорил. На этот раз вполне серьезно.

- Шутки шутками, малек, но у нас событие. Пойдем в дом, к тебе гости.

Тон его мне не понравился. Не было в нем ни веселья, ни задора – одно беспокойство. Тревор сам подхватил корзинку, мимоходом отнял у меня нож.

- Идем, отец велел привести тебя как можно скорее.

Я встревожилась:

- Что случилось? Откуда гости? Мы же никого не ждали!

Но братец лишь покачал головой.

- Прости, малек, отец тебе сам все скажет.

Он просто пошел вперед. Я видела его светлые волосы, спадающие на плечи, его напряженную спину и понимала, что стряслось нечто нехорошее. То, что мне точно не понравится. Иначе, зачем бы моему обожаемому братцу делать из этого тайну.

Обстановка в доме только подтвердила мои опасения. Вокруг царила напряженная тишина. На кухне не звенела посуда. Нигде не было видно слуг. Все словно мыши затаились в испуге по норам. Мне вновь стало любопытно, что за хорек наведался в наше жилище?

Я догнала Тревора, дернула его за рукав:

- Братец, так кто к нам приехал? Ну расскажи!

Он сбросил мою руку, слегка притормозил.

- Эйра, наберись терпения. Сейчас сама все узнаешь.

«Ну, хорошо. Немного я потерплю. Из груди моей вырвался тяжкий вздох. Кто только придумал все эти тайны. Взрослые вообще такие…» - Я покрутила перед собой рукой, пытаясь подобрать слово. Подходило только одно – скучные.

Крыло прислуги закончилось, и мы вышли в хозяйскую половину. Корзину с цветами пришлось оставить в малой гостиной. Тревор вывел меня в коридор и указал мне ладонью на резные двери парадного зала.

- Сюда? – откровенно изумилась я.

Братец кивнул.

На моей памяти зал этот использовали всего дважды. Сначала, когда хоронили дедушку, потом, когда отец принимал титул лорда. Все остальное время зал стоял закрытым из-за ненадобности. Лишь Лорна прибиралась там раз в неделю.

Тревор вновь обогнал меня, приложил палец к губам, прошептал:

- Погоди.

И постучал в дверь. Я тихонько стояла за его спиной, смотрела на свои руки, перепачканные зеленью, на домашнее платье, совсем не подходящее для торжественных встреч. Смотрела и думала, что буду сейчас выглядеть совсем ка Золушка из сказки. Только без хрустальных башмачков.

- Лорд Айдан, нам можно войти?

Голос Тревора вывел меня из задумчивости. С каких это пор он называет отца лордом? Странно. Все очень странно.

- Входите! – этот голос был совсем не похож на отцовский.

Но я его точно уже слышала раньше. Только где и когда? Брови мои нахмурились. Что же все это значит?

- Тревор! – прошипела я у него за спиной. – Ну, Тревор!

- Пойдем, - брат распахнул передо мной дверь. – Давай же, Эйра, не заставляй себя ждать.

И я вошла.

***

Вошла и разу увидела отца. Он стоял, заложив руки за спину. Взгляд растерянный, плечи поникшие. Рядом маменька. Ее пальцы нервно теребили платок. Возле окна спиной ко мне стоял незнакомый мужчина. Статный высокий с белыми коротко остриженными волосами. В отличие от моих родителей, он чувствовал себя совершенно уверенно. Ничего в его позе не выдавало волнения.

- Леди Эйра, - отец расплылся в притворной улыбке, - познакомьтесь с нашим гостем.

Он указал рукой на окно. И я заметила, как дрожит его ладонь. Да что же тут происходит?

Незнакомец неспешно обернулся. Глянул на меня светлыми, как льдинки глазами. О Бездна!

- Повелитель у нас? – выдохнула я совсем невежливо.

Впрочем, тут же спохватилась и присела подобающем поклоне. Вот бездна! Почему слова всегда сами выскакивают из меня? Знаю же, что благовоспитанной девице не подобает задавать вопросов. Знаю, что должна молчать и ждать. А говорить лишь тогда, когда разрешили.

Тревор поспешно опустил лицо, я догадалась, что он улыбается. Мой братец понимал меня лучше всех.

- Это и есть ваша дочь, лорд Айдан? – голос Повелителя был совсем негромкий, но что-то в нем заставило меня еще ниже склонить голову.

- Да, лорд Эс Кай, - беспомощно ответил отец.

Повелитель оторвался от окна, сделал вперед десяток шагов, оказался возле меня. И я почувствовала, что пахнет от него вереском и медом.

Он бесцеремонно подцепил двумя пальцами мой подбородок и приподнял вверх лицо. Брови его нахмурились.

- Сколько ей лет?

- Семнадцать. Летом после праздника солнца будет восемнадцать, - вид у отца стал совсем жалким.

- Да?

Мое лицо выпустили из рук. И я поспешила склониться еще ниже. Щеки пылали от унижения. Как он посмел? Я не лошадь! Спасибо, хоть в зубы не заглянул. «Молчи, Эйра, молчи! С Повелителем нельзя спорить», - велела я самой себе.

Повелитель отошел на шаг и отвернулся от меня.

- Выглядит гораздо младше. Впрочем, это неважно. Я жду вашего ответа до утра. А пока прощайте, лорд Айдан.

Повелитель слегка склонил голову. Отец едва не бросился ниц.

- Леди Айдан, Тревор, - каждый удостоился вежливого кивка, - и вы юная леди.

Возле меня ненадолго задержались.

- Я особо надеюсь на ваше благоразумие.

А после нас покинули.

Едва отзвучали шаги Повелителя, как папенька с шумом опустился в кресло. Матушка заохала, захлопотала. Лично принесла из отцовского кабинета вейского ароматного. Плеснула в бокал на три пальца. Тревор тут же повел носом, потянулся было к графинчику, но схлопотал по рукам и присмирел. Леди Айдан жуть как не любила излишних возлияний.

Отец выцедил драгоценный напиток медленно, по глоточку, тут же порозовел, прикрыл на миг глаза и улыбнулся.

Я сочла момент вполне подходящим для серьезного разговора. И задала вопрос:

- Папа, зачем он приезжал?

Отец моментально растерял хорошее настроение, просительно глянул на супругу и неожиданно получил добавки. Эту порцию он тянул куда медленнее. А во мне постепенно вскипало негодование.

- Лорд Айдан, - не выдержала я, - что все это значит?

- Эйра! – прикрикнул он. – Как ты себя ведешь?

Я лишь выпалила в ответ:

- Как всегда! – и тут же напомнила. – Ты не ответил на мой вопрос.

Мать молча скривила губы. Тревор хмыкнул. Он был на моей стороне. Всегда. Что бы не случилось. Отец вновь откинулся на спинку кресла, казалось, его вот-вот хватит удар. Но нет.

- Тревор, мой мальчик, - палец отца указал куда-то за наши спины, - покажи ей. Сам знаешь, эта пиявка не отстанет.

Пиявка? Это я-то пиявка? Позвали, осмотрели, как кобылу на торгах, ничего не объяснили, а теперь…

Я собралась уже выпалить все, что думаю об этом событии, но братец похлопал меня по плечу.

- Пойдем, сестренка. И не тужься так, а то лопнешь!

Тревор улыбнулся мне сочувственно. Весь мой запал моментально улетучился. Как можно злиться, когда рядом самый чудесный, самый любящий на свете брат? Самый верный, самый преданный друг. Я улыбнулась в ответ.

Матушка выдохнула и плеснула в отцовский бокал третий раз.

В дальнем конце зала, на низеньком столике неожиданно обнаружилась прислоненная к стене картина. Сверху на раму был наброшен отрез белоснежного шелка. Сквозь тонкую ткань проглядывали смутные очертание человеческого лица.

- Что это? – тихонько спросила я.

Брат стянул покрывало.

- Твой жених. Если ты, конечно, не будешь против.

- Тревор! – маменька впервые за этот день повысила голос. – Что ты такое говоришь? Как Эйра может быть против? Она у нас умная девочка!

- Вот именно, маменька, - слова моего братца буквально сочились сарказмом. – Была бы дурой, согласилась бы без раздумий.

Леди Айдан охнула и опустилось на кресло рядом с мужем и отхлебнула венейского прямо из горла. Во мне вся эта комедия вызвала лишь злость.

«Вот значит, что? Ну спасибо вам, родные мои!»

С портрета смотрел Рион Эс Кай. Единственный сын Повелителя. Владыка Ледяных Чертогов. Нет, он вовсе не был плох – густые белоснежные волосы длиной ниже плеч, красивые глаза цвета весеннего неба, твердые губы, упрямый подбородок, породистый нос. Мне доводилось видеть его лично. Я помнила какая сила исходит от Владыки.

Я видела, как трепещут пред ними женщины, какие бросают взоры. Я даже понимала их. Только сама не хотела сейчас такой участи.

- Но папа! – мой голос исполнился отчаяния. – За что?

Маменька всплеснула руками.

- Эйра, что ты такое говоришь? Это же сын Повелителя, наследник престола. Это такая честь!

- Мало чести лежать в гробу! – безжалостно припечатал брат.

- Тревор, выйди отсюда!

Леди Айдан вскочила на ноги и указала пальцем на дверь.

- И не подумаю! – братец нахально умостился на столик рядом с портретом. – И потом, маменька, не стоит забывать об обычаях. В Небесной книге четко сказано – девица имеет право решать сама. Так и оставьте Эйре это право.

Я была ему безмерно благодарна. И потому повторила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

- Я не буду женой Риона Эс Кая. Слышите? Не буду! Никогда!

- Капризная девчонка!

Леди Айдан в сердцах жахнула об пол графином. Драгоценный хрусталь разлетелся по залу тысячей сверкающих осколков. Вейское расплылось по паркету рубиновой лужей. По залу разнесся пряный аромат.

Отец от этого звука словно очнулся. Вспомнил, кто в доме хозяин. Он гневно прихлопнул ладонями по подлокотникам и повысил голос:

- Ирма, прекрати. Девочка вправе решать жить ей или…

А потом тоже вышел, не договорив.

Я же осталась стоять возле портрета. В этом «или» крылся ответ к моему отказу. За последний год сына Повелителя трижды пытались женить. И все его невесты очень быстро из Ледяных Чертогов переехали в чертоги Небесные. Я невесело усмехнулась. Небесные чертоги - звучит красиво. Вот только ничего красивого в смерти нет.

Пришла пора познакомиться
Леди Эйра Айдан

Сын Повелителя Рион Эс Кай Владыка Ледяных Чертогов

Остаток дня промелькнул незаметно. Правда, сначала злополучный портрет Риона принесли в мою спальню. Под личным контролем маменьки установили на стол возле окна. Повернули так, чтобы пронзительно-голубые глаза «жениха» могли неотрывно следить за мной.

- Не смей выходить из комнаты! – приказала леди Айдан. – Ты наказана  за непослушание.

После вышла, заперев для надежности двери.

Если она пыталась этим пристыдить меня, воззвать к моей совести и дочернему долгу, то просчиталась. Ничего в моей душе, кроме упрямства и раздражения, вызвать наказанием не удалось. Лишь только за маменькой закрылась дверь, я перетащила картину на пол, повернула лицом к стене, фыркнула возмущенно:

- Нечего пялиться на девиц без спроса.

Рион, по понятным причинам, промолчал. Я же взяла недочитанную книгу, плюхнулась на кровать и с удовольствием принялась шелестеть страницами. Мысли о замужестве отошли на дальний план. Меня они не волновали ничуть. Никто и никогда на заставит меня сказать: «Да». А значит, нет смысла об этом думать.

В столовую на ужин не позвали. Еду прямо в спальню принесла расстроенная Лорна. Поставила на стол поднос. Вздохнула. Не сдержалась:

- Не перечили бы вы маменьке, леди Эйра. Вон она как расстроилась. Целый день на всех ругается, хоть из дома беги.

Я обняла служанку, чмокнула в щеку.

- У нее всегда так. Неужели ты еще не привыкла?

Лорна повздыхала, поставила рядом с подносом кувшин с водой и собралась уходить.

Я оглядела принесенное: зеленый горошек, отварная рыба, кусок ржаного хлеба. Все то, что я с детства терпеть не могла. Маменька снова намекала, что сердита. Надеялась, что я изменю решение. Не дождется!

- Чаю мне тоже не положено?

Лорна покачала головой.

- Леди Айдан не велела.

- Ну и ладно. Передай огромное спасибо. Скажи, что мне все понравилось особенно вода. Я давно такой вкусной не пила.

Я нахально уселась на стул, взяла вилку.

- Не злили бы вы ее, - вновь попыталась служанка.

Мне пришлось сделать голос ледяным.

- Ступай, Лорна. И не забудь передать леди Айдан мои слова. 

***

 Ужин я съела скорее из вредности, из желания досадить, чем от голода. Через час вернулась служанка, чтобы забрать тарелки. И опять не смогла промолчать:

- Все же зря вы перечите матери.

Я вскипела, подняла с пола портрет, поставила посреди стола:

- Знаешь, кто это?

Лорна растаяла, глядя на красивое лицо. Губы ее улыбались.

- Лорд Рион Эс Кай. Наследник Повелителя.

- Верно, - согласилась я. – А знаешь, чем он знаменит?

Служанка отвела взгляд от картины, покачала головой.

Я выставила палец вперед:

- То-то же. Так вот, слушай. За этот год его уже трижды пытались женить. Все невесты, как на подбор, знатные леди.

Я замолчала, Лорна испуганно моргнула.

- А почему не сыграли свадьбу? – тихонько спросила она.

- Вот! – я выделила это слово особо. – мы и подошли к самому главному. Первая невеста выбросилась из окна своей комнаты. Не дома. В замке Риона, в Ледяных Чертогах.

- О… Она умерла? – голос доброй женщины дрогнул.

- Разбилась о камни, - безжалостно припечатала я.

Лорна ойкнула и села, прикрыв рот ладонью.

- Вторая, - я не собиралась никого щадить, - повесилась в спальне, там же.

- Насмерть? – на лице служанки появилась надежда.

На этот вопрос я даже не стала отвечать, просто кивнула.

- Отчего умерла третья понять никто не смог. Но! Перед смертью у нее очень сильно шла носом кровь.

- Какие вы страсти рассказываете. - Лорна всплеснула руками, поднялась взяла поднос, добавила убежденно: - Не мог такой милый юноша сотворить с девицами подобные злодейства! Не мог.

Я посмотрела на нее с усмешкой.

- Лорна, а если мог? Скажи честно, ты все еще хочешь, чтобы я согласилась?

Женщина заохала, поспешно покинула мою спальню. Ответа я так и не услышала.

Только на этот раз закрывать меня не стали. То ли Лорна пожалела, то ли мать не дала такого распоряжения.

Пусть это будет замок Риона Эс Кай.
Ледяные Чертоги

Тревора я прождала дотемна. Мне очень хотелось с ним поговорить, понять, о чем шел разговор, пока я была в саду. Но брат так и не пришел. Тогда я решила отыскать его сама.

Шла потихоньку. Меня совершенно не радовала возможность увидеть мать. Я не желала слушать объяснения, попреки. Не сейчас. Возможно, позже, когда уляжется буря в душе, когда утихнет обида.

К счастью, ни леди Айдан, ни слуг на моем пути не попалось. Я добралась до заветной двери, тихонько потянула на себя ручку. Оказалось, не заперто. У братца горел свет, но самого его видно не было.

- Трев, - позвала я тихонько, - ты где?

Ответа не услышала.

- И где его только носит? – удивленно проворчала я. – Ну ничего, могу и подождать.

На столе стояло блюдо с пирогами. В чашке исходил парком ягодный взвар. В окно заглядывала огромная луна. Благодать! Я забралась с ногами в мягкое кресло, выбрала самый красивый пирожок, подвинула ближе кружку брата и только собралась наесться от души, как…

За стеной в кабинете отца что-то с грохотом разбилось. Послышались звуки мужских голосов. Там разгорался спор. А я расслышала свое имя. Тихо, приглушенно. Но стало ясно, что разговор идет обо мне.

Пришлось оставить пирог, скользнуть в коридор, встать у соседней двери и прислонить ухо к деревянной панели. И мне не было стыдно. Ни капельки. Сколько угодно можете говорить, что подслушивать плохо. Ерунда! Плохо покорно идти на убой подобной бессловесной овце. А я овцой никогда не была.

- И не стану, - прошептала я почти беззвучно и принялась жадно ловить каждое слово.

- Я не позволю!

Ого! Ни разу не слышала, чтобы Тревор повышал на отца голос.

- Жизнь Эйры – не пустяк. Не вам решать, жить ей или умереть!

Папенька возмущенно булькнул и тут же выпалил в ответ:

- Да как ты смеешь? Как только ты мог подумать, что я хочу отдать нашу девочку на убой?

Братец примолк и чуть сбавил обороты:

- А что я должен подумать? Мать только и говорит, о том, как скоро мы породнимся с родом Эс Кай. А ты помалкиваешь в ответ.

- Ты не понимаешь…

Тон, каким это было сказано, мне не понравился. Совершенно.

- Чего я не понимаю? Какой жирный кусь проходит мимо нашей драгоценной маменьки? Так вот, - я ясно представила себе, как Тревор наставил на отца палец, - не выйдет. Можете даже не надеяться. Эйра не пойдет замуж на этого упыря. Хватит ему тех смертей, что уже были.

Кто-то шумно сел, бухнул о стол бокалом.

- Ты не понимаешь, - повторил отец безнадежно.

Мне даже стало его жаль.

- Ты думаешь лорд Крэй хотел отдать свою дочь на верную смерть?

В его словах было столько горечи, столько боли, что сердце мое сжалось. А по спине побежали ледяные мурашки.

- Думаешь он не пытался бороться? Да он, - я почти увидела, как папенька бессильно махнул рукой, - что только не делал. Гвинеиру даже увезли подальше от дома в надежде, что Повелитель изменит решение. Не вышло, Трев. Нас все равно вынудят отдать Эйру в жены Риону. Все равно!

Последние слова отец проговорил медленно, почти по слогам.

- И я не знаю, что делать. Я не знаю, как спасти ее. Если сможешь, придумай сам.

- Нельзя ей туда, отец, - весь запал Тревора куда-то улетучился, - ее магия постоянно проявляет себя. Эйра пока не научилась контролировать свою силу. Если об этом хоть кто-то узнает…

Я повернулась спиной к дверям, чуть задержалась, оттолкнулась обеими ладонями и тихонько пошла обратно, к себе. Бездна. Еще и это. Как я забыла об этом законе? За что меня Небеса одарили таким проклятием? Если о моей силе станет известно, меня публично обвинят в колдовстве. А чем заканчиваются такие обвинения?

- Ничем хорошим, - ответила я сама себе. – На площади запалят красивый костер и…

Думать об этом не хотелось. И я прогнала прочь страшные мысли.

В комнате, пока меня не было, кто-то успел рядом с портретом Риона оставить пару пирожков и кружку. Плотно притворив дверь, я взяла напиток, невесело улыбнулась, потом поддалась порыву и чокнулась с вычурной рамой картины.

- Я пью за то, - сказала я, глядя в холодные голубые глаза Владыки, - чтобы никогда не увидеть твой проклятый замок.

А после залпом осушила кружку до дна.

За ночь чувство обиды основательно подугасло - стало не таким острым. Летнее утро стерло и ощущение опасности, и ожидание беды. Я сладко потянулась, перевернулась на бок и открыла глаза.

“Как хорошо, что меня сегодня никто не стал будить! До чего же иногда полезно спорить с маменькой”. Я тихонько хихикнула и накрыла рукой солнечного зайчика, притаившегося на подушке. Он выбрался из ладони и устроился на ней же, прямо сверху.

За окном синело чистое небо. Хитрое солнце нахально пробиралось сквозь тонкий кисейный полог, щедро разбрасывая блики по белым простыням. В кустах возмущенно орали воробьи.

Я чуть понежилась, глядя на сад, потом повернулась на другой бок и увидела упавшую книгу. Вчера я зачиталась допоздна и не заметила, как сон меня сморил. Поэтому сейчас ужасно захотела узнать, чем же закончился роман. Но дочитать мне не дали.

В комнату постучались, дверь приоткрылась, и в щель просунулась Лорна.

- Леди Эйра! - позвала она громким шепотом. - Вы не спите уже?

- Сплю, - ответила я.

Лорна зашла в комнату целиком и укоризненно покачала головой.

- Вечно вы шутите, леди Эйра. Я же к вам не просто так пришла. Меня ваша маменька прислала.

Женщина откинула полог кровати и встала, глядя на меня с укоризной. Мне же совершенно не хотелось выяснять, что понадобилось маменьке. Я все еще была обижена. Лорна заметила недовольную гримасу на моем лице и пояснила:

- Она вновь изволит гневаться.

Стало ясно, что просто так от меня не отстанут. Я сунула книгу под подушку, откинула покрывало и села.

- Что ей на этот раз не так?

Служанка вздохнула, потеребила пальцами передник.

- Полдень давно минул, завтрак прошел, скоро обед, - сказала она, - а вы, юная леди, все еще в кровати.

- Пффф… - я закинула растрепавшиеся волосы за плечо и улеглась обратно, на этот раз на живот, - можешь передать, что я не выйду. Что я все еще сыта вчерашним горошком!

- Зря вы так, леди Эйра, - в голосе Лорны появилась грусть. – Ваша маменька не просто так вас зовет. Через полчаса должен прибыть лорд Бервик.

Я приподнялась на локте.

- Это еще зачем?

- Вы должны дать ответ… Неужели забыли?

Служанка кивнула на портрет Риона, задержала на нем взгляд и очарованно улыбнулась.

- Такой красивый юноша. Что вам только не нравится?

Меня аж подбросило.

- Что не нравится? – Я едва сдержалась, чтобы не перейти на крик. – Ты правда не понимаешь?

Лорна наклонила голову и произнесла упрямо:

- Верите разной ерунде. Вот помяните мое слово, не мог он сделать ничего такого. Не мог!

И я поняла, что спорить совершенно бесполезно. Поэтому сменила тон.

- Ступай, Лорна. Можешь передать маменьке, что я скоро буду.

- Вы согласитесь?

Я сжала губы. Что тут скажешь?

- Ступай.

И отвернулась. Желание нежиться в постели пропало начисто. Глаза противно защипало. До жути захотелось шмыгнуть носом.

Лорна выскользнула за дверь неслышно, как тень. А я начала собираться. 

***

 Нет, соглашаться я не буду. Вот еще! Если кому-то охота помирать – милости просим. А мы уже как-нибудь без этого обойдемся.

Я выбрала строгое платье темно-синего цвета. Приколола жемчужной брошью широкий кружевной воротник. Волосы заплела в толстую косу и спустила на одно плечо.

Ни румян, ни духов добавлять не стала. Обойдутся. Папенька с Тревором любят меня и так. А остальные… Я даже вздохнула, представив себе недовольное лицо маменьки. Впрочем, леди Айдан никогда не пылала ко мне особой любовью. Главным для нее был обожаемый сын.

По коридору сновали слуги. Носили в гостиную напитки и угощение. А, значит, народа ожидалось немало. Я последний раз оглянулась на зеркало, натянула на лицо приветливую улыбку и тут же высунула язык.

– Ух!

Раздалось из-за спины так громко, что я невольно подпрыгнула на месте. А в зеркале появился довольный Тревор.

– Кривляешься? – спросил он со смешком.

– Отстань! – я отмахнулась. – Слышал, у нас опять ожидаются гости.

– Ага! – братец прислонился к дверному косяку. – Поэтому я и пришел. Пойду с тобой, будем вместе отбиваться. А то навалятся скопом и съедят!

Он сделал зверское лицо и смешно показал, как меня будут есть.

– Подавятся, - ответила я уверенно. – ты же знаешь, Трев, я не сдамся.

– Знаю, - согласился он, - но силы будут не равны. Поддержка тебе не помешает, малек.

- Идем, - я оставила зеркало в покое и вышла в коридор. Очень вовремя.

В дверях гостиной появился отец. Он усердно махал нам рукой и делал страшные глаза.

- Приехали, - прошептал за спиной Тревор, - шакалы.

И от того, как это было сказано, мне вновь стало страшно.

Лорда Бервика мне доводилось видеть и раньше. Сейчас в гостиной он был не один. Вместе с ним приехали двое мужчин помоложе. Впрочем, они держались позади своего господина, и я не стала обращать на них особого внимания. Просто присела в глубоком поклоне, как и положено благовоспитанной девице в присутствии старших по положению и возрасту.

- Леди Эйра, - гость приветливо улыбнулся, - Повелитель прислал меня за ответом.

Я с готовностью открыла рот, но маменька поспешно приложила к своим губам палец. Слова, рвущиеся наружу, так и не были произнесены. А лорд Бервик продолжил:

- Чтобы подтвердить серьезность намерений, мне велено передать вам семейное кольцо рода Эс Кай.

Мужчина протянул назад руку, в его ладонь тут же лег белый бархатный мешочек, перетянутый синим шнуром. Я пригляделась, на драгоценной ткани стояло золотое клеймо – герб правящего рода.

- Это вам подарок лично от лорда Риона Эс Кай.

Я снова бросила на маменьку взгляд и снова промолчала. Что ж, дорогие гости, пока поиграем по вашим правилам. А дальше не обессудьте.

Лорд Бервик нарочито медленно развязал шнур, подошел к столу у окна, ухватился за угол мешочка и вытряс содержимое на скатерть. У меня от восторга даже перехватило дыхание. Луч солнца, ворвавшийся в комнату, попал на грани огромного бриллианта, и вся гостиная наполнилась радужными бликами.

- Какое чудо! – Изумленно воскликнула маменька. – Эйра, ты только посмотри.

Все расступились, освобождая мне место. А я, словно завороженная, шагнула вперед и протянула руку.

Кольцо было восхитительным. Совершенно невозможным. На месте привычного камня красовался целый замок – с башенками, шпилями, окнами и крохотными дверцами. Крыша центрального строения была сделана и большого чистого, как слеза, бриллианта.

- Посмотрите, леди Эйра, - голос посланца Повелителя исполнился умиления, - это точная копия замка Владыки – Ледяных Чертогов. В жизни он столь же прекрасен. Говорят, что свет не видел более совершенного строения. Возьмите его, разглядите поближе.

Пальцы мои почти коснулись этого чуда. Почти… От неожиданности я едва не вздрогнула.

«Вот же… - в голову пришло слово, сказанное Тревором, - шакалы! Как все подстроили!» Стоило мне только взять кольцо или, еще хуже, примерить его на палец, я бы подписала себе приговор. От кольца нестерпимо фонило магией.

А служило оно печатью, скрепляющей вольное или невольное согласие стать женой наследника престола. Мерзкая дрянь. Взял в руки – и все, не отвертишься.

- Ну же, - подтолкнула меня маменька, - Эйра, доченька, почему ты не хочешь посмотреть?

Я оглянулась на нее. Да что, раздери меня бездна, с ней происходит? Лихорадочный румянец, блестящие глаза. Неужели? Меня осенила жуткая догадка. Да она же знает! Знает зачем нужно это кольцо и не пытается предотвратить катастрофу. Наоборот, всячески подталкивает меня к опрометчивому шагу.

Больше всего мне захотелось выпалить все эти мысли вслух. Прямо в лицо. И маменьке, и лорду Бервику, и его подручным. Но высказать означает выдать себя. Заявить всему миру, что я – леди Эйра Айдан – наделена магическим даром. Я могу отличить простую побрякушку от зачарованного артефакта. Означает навлечь на себя еще большую беду.

Я сжала кулаки и… мило улыбнулась. А потом обратилась к матери:

- Ну что вы, маменька, как я могу. Я попросту недостойна такой красоты. Подобные вещи в пору носить таким, как вы. – И тут же сменила тон, ничуть не заботясь, как это будет выглядеть со стороны. – Вам надо, вы и надевайте! А я как-нибудь обойдусь!

Леди Айдан недовольно поджала губы, но промолчала в ответ. Лорд Бервик только хмыкнул. Отец непонимающе огляделся.

- Дорогая, - спросил он у матери, - я не понимаю, что здесь происходит.

- Выясни у своей дочери, - раздалось в ответ. – Пусть она тебе объяснит.

- Эйра! Что все это значит?

С сердца упал камень. Хвала Небесам, отец не в курсе. Мать все организовала у него за спиной.

- Ничего, папенька, - ответила я успокаивающе, - я просто не люблю колец. Ты же знаешь.

Это было чистой правдой.

Мать громко фыркнула и уселась в кресло.

- Так что? – подал голос лорд Бервик. – Что мне передать Повелителю?

Я открыла уже рот, но Тревор, ловко задвинул меня себе за спину.

- Передайте, что леди Эйра недостойна такой чести. К сожалению ее манеры и воспитание не соответствуют высокому званию невесты лорда Риона Эс Кай. И да, - он пихнул меня локтем, чтобы я не пыталась всунуться с дополнениями, - леди Эйра будет примерно наказана за скверное поведение. Так ведь, лорд Айдан?

Папенька словно очнулся.

- Непременно, лорд Бервик, - подтвердил он. – Непременно накажем.
После этого меня попросту вытолкали из гостиной и закрыли перед носом дверь.

Вот оно - волшебное колечко.
И Эйре еще придется его примерить

«Гости» задерживаться не стали. Не прошло и пять минут, как они покинули дом. На прощанье лорд Бервик сказал:

- Мы еще увидимся, леди Эйра.

- Вряд ли, - бросила я легкомысленно.

Он и не подумал обижаться. Улыбнулся от души.

- Увидимся, и гораздо быстрее, чем вы можете себе представить.

Я едва удержала себя, чтобы не топнуть ногой. Бездна из всех забери, как же мне надоели все эти недомолвки!

Матушка пошла провожать визитеров. Она ужасно лебезила, забегала вперед, трогала посланца Повелителя за рукав, заглядывала в глаза и бесконечно извинялась.

Лорда Бервика все это изрядно раздражало. Он морщился, молчал. Я все же не сдержалась усмехнулась им в след. Папенька осуждающе покачал головой.

- Эйра, - сказал он негромко, - быстро в мой кабинет.

- Зачем? – попыталась упереться я.

- Бегом! Я хочу знать, что произошло в гостиной.

- Я с вами, - тут же влез Тревор. – Мне тоже интересно.

Интересно, так интересно. Что мне, жалко рассказать? Я пропустила отца вперед, шмыгнула между ним и братом, тут же залезла в кресло, умостив под себя ноги. В этот раз мне даже не сделали не замечание. Всем было не до хороших манер.

Отец устроился на своем месте. Велел:

- Объясни, что за муха тебя укусила?

Тревор присел на краешек стола, задорно мне подмигнул.

- Понимаешь, есть такие магические артефакты…

Я не успела договорить. В комнату ворвалась маменька и с порога замурлыкала:

- Милый, давай, я лучше сама тебе все объясню. Эйре пока не хватает опыта. Она все не так поняла.

Тут я словно окаменела. Не хватает опыта? Не так поняла? Да как у нее только язык повернулся! Я глянула на отца и замерла второй раз.

Папенька был страшен. Никогда еще мне не доводилось видеть его таким. Лицо лорда Айдана сплошь пошло красными пятнами. Ноздри раздулись. Глаза превратились в щелочки.

- Милый… - маменька попыталась завести свою песню снова, но осеклась.

- Ирма! – от отцовского рыка я втянула голову в плечи. – Пошла прочь! С тобой я поговорю позже. А пока я желаю выслушать Эйру. Это ясно?

- Но милый…

- Вон! – Заорал отец. – И не заставляй меня звать слуг!

Мама жалко сморщилась, по щекам ее потекли крупные слезы. Она прекрасно знала, что отец не мог видеть рыдающих женщин. Обычно это помогало. Но не в этот раз.

Лорд Айдан зло сжал губы, метнулся к жене и грубо вытолкал ее из кабинета, а после запер дверь на ключ.

- Итак, - на свое кресло он вернулся почти спокойным, - а теперь я хочу услышать твое объяснение. Что там с артефактами?

И я рассказала. Все. Как есть. 

***

 - Кому-то сегодня влетит, - Тревор ухмылялся во весь рот.

В одной руке он держал чашку кофе, в другой здоровенный ломоть хлеба с окороком. Из-под мяса во все стороны торчали перья зеленого лука. Тревор в такт словам махал перед собой бутербродом, отчего казалось, что он схватил поперек тельца странную экзотическую птицу.

Я же неспешно уминала клубнику, тщательно обмакивая каждую ягодку в сладкие сливки.

- Тебе ее не жалко? – было даже немного удивительно. Братца маменька обожала.

- Жалеть? За такое? – Он покачал головой. – Ну уж нет. Знала же, чем это для тебя обернется. Знала и не попыталась удержать.

Я взяла новую ягоду, чуть подумала и вернула ее обратно. Аппетит отчего-то пропал.

- Ты не знаешь, почему лорд Бервик говорил, что мы скоро встретимся?

Тревор едва не подавился бутербродом.

- Точно! – хлопнул он себя по лбу ладонью. – С этими вашими колдовскими штучками я совсем забыл.

Братец старательно отер руки льняной салфеткой и полез в карман жилета. Я приподнялась со своего места, чтобы увидеть, что он оттуда достает. Но заметила лишь желтоватый бумажный уголок.

- Что это? – Меня распирало любопытство.

Тревор положил на скатерть сложенный пополам конверт.

- Приглашение, - сказал он.

Я сцапала конверт со стола. Но вместо того, чтобы открыть, вновь спросила:

- Куда?

- Отдай! – добычу вырвали из моих пальцев. Тревор сделал недовольное лицо. – Помнишь, что через два дня праздник солнца?

Я кивнула. Еще бы не помнить. Ведь после праздника мой день рождения. Правда, кому до него есть дело? А вот солцеворот каждый год отмечают с размахом. Повелитель устраивает охоту, а после гуляния и бал-маскарад. Быть приглашенным туда великая честь. Мы с Тревором каждый год мечтали об этом. Но нет. Род Айдан для этого не слишком знатен. Так неужели? Я и обрадовалась, и расстроилась одновременно. Не желая верить, решила уточнить:

- Нас пригласили на королевскую охоту?

- Да. – Удивительно, но брат был отнюдь не счастлив.

Я тоже совсем скисла.

- Тревор, давай откажемся?

- Не выйдет, малек. Ты можешь отказаться от помолвки. Но отменить вот это приглашение, - палец его показательно постучал по конверту, - ты не в силах.

- Ты же понимаешь, что они снова попытаются подсунуть мне какой-нибудь пакостный артефакт?

Тревор кивнул. Лицо его озарилось надеждой.

- А если надеть перчатки? Малек, ведь главное не брать ничего голой рукой.

- Я попробую.

Стало совсем тошно. Неужели теперь всю жизнь ходить в перчатках, бояться и думать о том, что любая мелочь может стать приговором. О, Бездна! Как же я умудрилась так вляпаться?

В сердцах я ударила рукой и смахнула со стола миску с клубникой. Алые ягоды разлетелись во все стороны. Застыли кровавыми пятнами в траве.

Но Тревор даже и не подумал сделать мне замечание. Он прекрасно понимал, что творилось у меня на душе.

Снежинка никак не хотела слушаться. Прядала ушами, испуганно ржала, норовила встать на дыбы.

- Хорошо, что ты не в женском седле, - заметил Тревор, - так бы намучилась с ней сегодня. Нервная она у тебя. Нет чтобы выбрать кого поспокойнее.

Снежинка недовольно глянула на моего брата и громко фыркнула. Эту кобылку отец подарил мне еще жеребенком. Ровно четыре года назад. Была она белая-белая, без единого пятнышка.

Папа тогда так и сказал:

- Моей снежной королеве другая лошадка не подойдет.

Воспоминания эти навевали на меня грусть. Папе вообще нравилось мое необычное имя. Эйра – снег, снежная. Это он меня так назвал. Маменька же всякий раз недовольно поджимала губы.

Снежинка вновь заржала и взбрыкнула.

- Может, тебе ее сменить? – озабоченно предложил Трев.

- Нет, - я охлопала мою красавицу по шее, погладила успокаивающе. – Она просто чувствует мое настроение. Успокоится потихоньку.

- Как знаешь.

Тревор огляделся и поморщился. И было от чего. Место нам выделили самое что ни на есть странное. Справа наш сектор ограждал глухой непролазный кустарник.

Слева, покуда хватало глаз, тянулся глубокий овраг с лысым берегом. По дну лениво тек ручей. Второй берег оврага был низкий, пологий, изрядно заболоченный. Оттуда звонко квакали лягушки. Остро тянуло тиной.

Из-за всего этого мы оказались словно в узком прямом коридоре.

- Ох, не нравится мне это, - Тревор оттянул ворот рубашки.

Я увидела, как нервно у него ходит кадык.

- Словно специально отрезали дорогу вбок.

Брат перестал пялиться на странности ландшафта и строго посмотрел на мои руки.

- Малек, а перчатки где? Высечь бы тебя…

Я виновато опустила глаза. Тревор был кругом прав. И мне не мешало его послушаться. Но…

- Живо надевай, скомандовал он.

Я обреченно вздохнула, вынула из кармана жакета длинные, по локоть, перчатки. Натянула их и заправила под рукава.

- И не снимай! – братец назидательно ткнул пальцем в мою сторону. – Эх, малек-малек, в кого ты только такая непослушная.

Если бы я знала? Пришлось привычно отшуться:

- В тебя.

А он снова нахмурился.

За нашими спинами раздался звук рожка. Там появился лорд Бервик и объявил:

- Новичкам хочу напомнить правила королевской охоты. Все просто - кто первым подстрелит белого кролика, тот станет героем сегодняшнего вечера и получит от Правителя хрустальный кубок. Все понятно?

Тревор нетерпеливо кивнул. Что тут может быть неясно? Правила охотничьего поединка все отпрыски лордов и мужеского, и женского рода заучивали с малолетства. Слишком престижной была победа в этом турнире.

Вот и сейчас на боку у Тревора висел арбалет.

- Охота объявляется открытой!

Братец пришпорил своего жеребца, крикнул мне на ходу:

- Малек, держись за мной.

И пустился вскачь.

***

Природный коридор вывел нас к перелеску. Все вокруг разительно изменилось. Мы словно попали из обычных мест в сказочные владения. Кругом росли величественные тисы. Под ноги стелилась золотистая трава. Воздух полнился незнакомыми запахами.

- Королевский лес, - бросил Тревор через плечо.

Я и сама это поняла. Об этих лесах ходили легенды. Древнее место, величественное и прекрасное, где магия сочится прямо из земли.

Рядом с нами на ствол плюхнулся пестрый дятел. Покосился на незваных гостей блестящим глазом, примерился и отчаянно застучал клювом по коре.

Тревор спешился, схватил под уздцы жеребца и повел за собой. Я покидать седло не стала. Так мне было спокойнее. Только постоянно приходилось уворачиваться от низких сучьев, пригибаться к самой шее Снежинки.

Мы постепенно углублялись в лес. То справа, то слева слышались отдаленные голоса и ржание лошадей. Тисы сменились зарослями рябины. Здесь ехать верхом стало совсем невозможно. Тревор помог мне слезть с седла, и дальше мы пошли пешком.

Я в тихом восторге глазела по сторонам. Несмотря на раннее лето, кроны у рябин здесь были ярко-алыми. Маленькие резные листики трепетали на ветру и казалось, что на ветки села стая волшебных бабочек, да так и застыла.

- Как же красиво, - невольно выдохнула я.

Тревор обернулся, приложил к губам палец, прошептал:

- Тише, малек, не спугни.

«Кого?» -  хотела спросить я, но тут увидела сама.

Лес перед нами расступился, обежал с двух сторон большую круглую поляну. В центре на золотистой траве лежал огромный плоский камень. А на нем, подставив солнечным лучам спинку сияющую, сидел белоснежный кролик.

- Тревор! – я с трудом удержала вскрик.

О, Небеса, неужели победа так близко. Брат столько о ней мечтал! Я сделала шаг назад и затаилась чуть в стороне, чтобы не мешать. А Тревор поднял арбалет.

Что случилось дальше… Мне очень трудно это объяснить. Помню, как болт отправляется в полет, как медленно и неизбежно рвет ткань бытия. В последний момент что-то неуловимо изменилось, словно с камня сдернули невидимое покрывало.

Тревор еще не успел ничего понять, а я с ужасом смотрела, как острый наконечник пронзает беспомощную плоть. На камне вместо кролика лежал котенок ирбиса. Совсем еще кроха. Тельце его слабо трепыхалось. С последними вздохами котенка дрожал и болт.

Ирбис! Священное животное Небес! О, Бездна, как это могло произойти?

Во мне словно что-то щелкнуло. Я забыла о себе, о запрете на магию, о том, что рядом могут быть чужие, обо всем! Ноги сами понесли меня к камню. В какой-то момент показалось, что я лечу над землей, что башмаки вовсе не касаются травы. Но это было не так.

Возле камня я плюхнулась на колени, ударившись с размаху ногой обо что-то твердое. Скинула перчатки, протянула ладони вперед, вызывая в себе волшебную силу. Кончики пальцев тут же закололо, сразу онемел язык. Почему-то речь отказывала мне всякий раз, когда я пыталась лечить.

Время стало почти недвижимым. Все вокруг словно замерло. Котенок был еще жив. Он смотрел на меня мутным младенческим глазом и мелко дрожал. Я коснулась его ладонями и сразу отдернула руки. Больно! Как же больно! На коже выступили капельки крови. Кончики пальцев покрылись мелкими порезами. Я не сразу смогла понять почему.

А потом едва не задохнулась от ужаса осознания. Маленький барс был плотно накрыт магической сетью, похожей на невидимую паутину. И сеть эта не давала ему двигаться, не давала прятаться и бежать. Впрочем, он бы не смог убежать, даже если бы захотел.

Одна из лапок котенка была переломана пополам. В этом месте белоснежная шерсть окрасилась алым. И рана была получена отнюдь не от стрелы Тревора.

Бездна! Бездна! Бездна! Все это подстроено специально. Все! И коридор, и поляна, и камень. И даже приглашение на охоту. Будь вы прокляты, Повелитель!

Я едва успела закрыть рот, чтобы не произнести последние слова вслух. Вновь приблизила ладони к страдающему зверьку, резко выдернула болт и стала вливать в него магию – каплю за каплей. Я пыталась представить себе, как срастаются хрупкие косточки, как сплетаются волокна тканей, как кровь бежит по запаянным сосудам. Все тщетно.

Жизнь уходила из звереныша тоненькой струйкой. Да и не слишком много осталось в нем той жизни. И тогда я просто заплакала, не смогла сдержаться. Как говорил папа? Настоящие леди не должны показывать слез? И пусть!

Все было так ужасно, хуже не было. Я своим отказом обрекла брата на смерть.

Тревор подбежал сзади, дернул меня за ворот, поставил на ноги.

- Эйра, очнись! Очнись тебе говорят!

Щеку обожгла хлесткая оплеуха.

- Сюда идут! Ты слышишь меня?

Я неуверенно оглянулась и кивнула. В руки мне всунули перчатки.

- Надевай. Быстро! И магию прячь. Нельзя чтобы ее почувствовали.

Я глубоко вздохнула, отвернулась от камня и стала поспешно натягивать перчатки. Тревор был прав, во всем.

- Вот и молодец, - он погладил меня по голове, а после опустил на траву арбалет. – Запомни, малек.

Слова его стали горячими, требовательными.

- Не смей соглашаться на помолвку. Не смей! Слышишь? Этим ты убьешь не только себя. Меня тоже. Я не смогу жить, зная, что стал причиной твоей смерти! Слышишь, малек? Живи. Живи всем назло! Ради себя, ради меня…

Я оглушено кивала. По щекам горячими струями текли слезы.

- Не вздумай! Слышишь?

Брат прижал меня к себе.

- Леди Эйра, - раздалось из-за спины.

Голос был тихим, вкрадчивым. Но звук его ударил меня словно бичом. На краю поляны, возле самых рябин остановился лорд Бервик. Рядом с ним был пяток егерей.

Подручный Повелителя наклонил на бок голову, глянул на меня, как на невиданную диковину, и произнес улыбаясь:

- Помните, я обещал вам, что мы увидимся куда быстрее, чем вы думаете? Помните?

Я кивнула. Ни на что другое у меня попросту не было сил.

- А вы не верили.

Лорд улыбнулся еще шире и обернулся к егерям.

- Господа, мы с вами стали свидетелями преступления. Лорд Тревор Айдан умышленно убил детеныша снежного барса. По законам королевства преступник должен быть предан суду. Взять его!

Я было дернулась, но Тревор вновь прошептал:

- Не смей!

И я обмякла. Последние силы оставили меня.

- Леди Эйра, - слова лорда Бревика сочились медовым ядом, - не желаете уладить вопрос миром?

На ладони его появился знакомый бархатный мешочек.

Я молча покачала головой.

- Жаль, - мужчина, казалось потерял ко мне всякий интерес, - впрочем, у вас есть время до завтра. Подумайте хорошенько, леди Эйра.

И Тревора увели. А я осталась одна. И ощущение предательства не покидало меня. Моего собственного предательства. За это я себя ненавидела.

Как добралась до дома, я почти не помнила. Снежинка тащилась еле-еле. Из головы не шли последние слова Тревора. Я чувствовала, что поступаю неправильно, но никак не могла решиться пойти ему наперекор.

С самого раннего детства я привыкла во всем полагаться на брата. Сколько помню себя, он всегда был рядом со мной. Говорят, что двойняшки чувствуют друг друга на расстоянии, читают мысли, ловят малейшие нюансы настроения. Это правда. Тревор был моим вторым я. Без него моя жизнь сразу станет пустой. Без меня его тоже. И все же…

«Живи всем назло! Ради себя, ради меня!» По телу пробежала дрожь. Губы прошептали:

- Тревор, я так не смогу.

Я приложила к глазам перчатку. Никто не должен видеть моих слез. Так почему же они без остановки бегут по щекам?

К дому Снежинка довезла меня сама. Конюх, охая и пряча глаза, принял повод, помог мне спешиться.

Лорна обняла, прижала к себе.

- Девочка моя, - она совсем забыла об обязательных «Леди» и «Вы», - какое горе! Как же так?

Судя по всему, посланец Повелителя в поместье уже побывал. И от этого было еще гадостнее. Я отстранилась, чтобы не разреветься еще пуще, и вбежала в дом. Сейчас мне нужно было увидеть отца, все ему рассказать. Вдруг можно что-нибудь придумать? Вдруг есть какое-то решение?

Я ворвалась в коридор, долетела до заветной двери и остановилась в нерешительности. Кабинет был пуст. Зато из комнаты матери доносились громкие всхлипы. Я замерла, не зная, что делать дальше.

Не было желания встречаться с маменькой. Я знала, как сильно она обожает Тревора, и боялась посмотреть ей в глаза. Мне захотелось развернуться, убежать в свою комнату, запереться там и не высовываться до самого утра. Так я и решила поступить. Но не успела сделать и пары шагов, как всхлипы сменились возмущенными словами:

- А все она виновата, эта дрянь! Все из-за нее. Говорили же ей, не смей перечить Повелителю! Прими свою судьбу! Так нет…

- Ирма рявкнул отец, прекрати!

На этот раз его окрик не возымел никакого действия. Маменька только распалилась ее сильнее.

- Дрянь! Гадина неблагодарная. Надо было сразу ее выкинуть! Это все ты! Зачем я тебя послушала? Зачем? К чему привела твоя доброта? Надо было…

Я замерла, бессильно осела по стене на паркет. Это стало последней каплей в чаше бед. Голос матери звенел от неприкрытой ненависти.

- Ирма!

Вслед за окриком раздался звук пощечины.

Я решила было, что ударила мать, но нет. Отец прошипел:

- Закрой рот и не смей так говорить! Девочка ни в чем не виновата. Дрянь здесь одна – и это ты! И если ты скажешь об Эйре еще хоть какую-то гадость, я снова тебя ударю! Не вынуждай меня, Ирма.

От ярости его голос дрожал. Леди Айдан вновь залилась слезами. Я с огромным трудом поднялась и побрела к себе, придерживаясь ладонью за стену. Мне было мерзко от услышанных слов. Сегодня я лишилась не только матери и брата. Я лишилась большей части своей души. Потеряла все светлое, что было там, внутри. Если бы не отец, я не знаю, что бы со мной сталось.

- Спасибо, папочка, - прошептала я на пороге своей комнаты и укрылась за дверью от всего мира. 

***

 Впрочем, долго быть одной мне дали. Очень скоро в комнату постучался отец.

- Эйра, - позвал он, - открой, доченька. Я знаю, что ты здесь.

Голос у него был жалкий, усталый. И сердце мое сжалось от боли. Я не смогла оставить его за дверью. Отворила замок, увидела ссутулившуюся фигуру, серое от горя лицо, покрасневшие веки и кинулась ему на шею.

Папенька крепко обнял меня, поцеловал в лоб и прошептал:

- Девочка моя дорогая, горе-то какое у нас.

Я тут же разревелась, едва смогла промолвить, глотая слезы:

- Там все было подстроено.

- Я знаю, доченька, знаю. Сразу было понятно, что нас не оставят в покое.

Слова из меня выскакивали сами. Мне нетерпелось высказаться, излить душу:

- На камне сидел кролик! Тревор стрелял в кролика!

- Как так? – не понял отец. – А как же ирбис?

- Он появился потом, когда в него попала стрела. Я успела рассмотреть. Его специально положили там и опутали магической сетью, чтобы не смог уползти.

- Уползти? – в голосе отца появилась растерянность.

- Ну да. Он уже был ранен до нас. У него переломана лапа. Маленький еще совсем. Котенок. Только-только глазки открылись. Как они только посмели! Ирбис – священное животное Небес. А они его…

Папенька выпустил меня из объятий закрыл руками лицо. Чуть посидел недвижимо. Глубоко вдохнул и заговорил:

- Ты просто не знаешь, Эйра. Если в помете барсов есть увечный котенок его всегда приносят в жертву Бездне. Только об этом не принято говорить.

Я едва не задохнулась от ужасной догадки.

- Папенька, так Тревора казнят из-за ирбиса, которого все равно должны были убить?

Отец молча кивнул. Я же вскочила, принялась ходить из угла в угол. Меня распирало от злости, от несправедливости, от подлости. Душа никак не могла смириться с произошедшим.

- А если, - я резко остановилась, глянула на отца, - если рассказать на суде, как все было?

Папенька снова сгреб меня в объятия, прижал к себе.

- Эйра доченька, - произнес он тихонько, - кому рассказать? Повелителю? Лорду Бервику?

- Я не знаю, - от чувства беспомощности стало совсем плохо. – Кому-нибудь…

Отец только погладил меня по голове. Слова его стали ласковыми:

- Эйра, чудесная моя девочка, даже если найдутся желающие выслушать, кто нам поверит? Мы теперь семья преступника. Все решат, что мы просто выгораживаем Тревора.

- Но, папа, как же быть?

- Не знаю, - отец отпустил меня и тяжело поднялся, - осталось только уповать на милость Небес. Другого выхода я не вижу. 

***

 Ночью не спалось. Я долго ворочалась, пытаясь представить, как утром все разъяснится. Как Тревора отпустят, а меня оставят в покое. Какая, право, глупость. Я все понимала, но так боялась верить в худшее. Уснула почти перед рассветом.

И тут же увидела белоснежного котенка барса. Маленького, беспомощного, трогательного. Он лежал на моей кровати, слепо тыкался мордой в разные стороны и звал маму. Временами малыш застывал, становился едва заметным, превращался в радужную дымку, исчезал и тут же появлялся в другом месте. Там все повторялось вновь.

Я смотрела на него не отрывая глаз и повторяла:

- Туман! Ты так похож Туман.

А потом что ткнулось в мою щеку – теплое, влажное. Раздался еле слышный плач. Сон моментально развеялся, и я открыла глаза. На подушке, прямо возле моего лица кверху пузиком лежал белоснежный котенок. Одна из лапок его была сломана. Он тихо плакал и пытался сосать прядь волос.

Я резко села на кровати, в изумлении протирая глаза. Казалось, один сон сменился другим, куда более реальным.

Маленький ирбис затрепыхался, пытаясь меня отыскать, не нашел, превратился в дымку, исчез и вновь уткнулся мне в бок.

- Туман? – в голосе моем все еще слышалось недоверие. – Ты настоящий?

Котенок забил лапками. Из раны вылетали капли крови, повисали в воздухе и таяли, превращаясь в дымок.

- Туман!

Я попыталась сгрести малыша, прижать его к себе, но ладони мои пронзили крохотное тельце и схватили лишь воздух.

Маленький ирбис был призраком. Фантомом. Правда, плакал он как настоящий. И сердце у меня вместе с ним рыдало от жалости.

- Туман.

На этот раз недоверие исчезло, уступило место нежности. Я снова опустила руку, остановила ее почти у самой шерстки да так и застыла, не зная, что делать дальше.

Котенок сам потянулся к моим пальцам, ткнулся розовым носом в ладонь. Мордочка у него была теплой, мягкие усы щекотали мне кожу.

- Маленький мой, - прошептала я еле слышно, - что же мне с тобой делать?

Ловите немного милоты
для хорошего настроения.

Ирбис запищал, лизнул ладонь языком. И тут с моих пальцев посыпались искры. Магия, обычно такая послушная, неожиданно пробудилась сама собой. От изумления я просто сидела, боясь пошевелить рукой, и смотрела, как быстрый язычок облизывает пальцы, как ловит волшебные искры, как причмокивает и довольно урчит.

Вскоре Туман насытился. Он мирно уснул, засопел. И раны на лапе у него больше не было. 

***

Дверь пришлось на всякий случай запереть. Я побоялась, что Лорна с утра обязательно придет и точно увидит котенка. Мне это было совсем не нужно. Я пока совершенно не представляла, как объяснить его появление в моей комнате. А еще не понимала, что делать с ним дальше.

Если сейчас призрачный ирбис так легко преодолевает пространство, что будет потом, когда он окрепнет и подрастет? Как я буду объясняться с посторонними? Что я буду говорить?

В голову пришла замечательная мысль. Когда-то давно мне удалось случайно заколдовать повод непоседы Снежинки. С этим поводом у нее никак не получалось сбежать с коновязи. С ним она становилась смирной и послушной.

Почему бы не попробовать повторить это еще раз?

Я отыскала в шкафу длинную ленту. Синюю, как летнее небо, прочную и не слишком широкую. Потом прикрыла глаза, медленно провела по ткани ладонью, дождалась, пока она пропитается магией целиком и сделала из нее подвижную петлю. Примерно так Тревор в детстве мастерил силки.

Я не боялась, что петля навредит котенку. Я не боялась, что она удушит его. Как можно навредить призраку? Никак.

Теперь только нужно было осторожно, стараясь не касаться шкурки, накинуть магический ошейник на спящего ирбиса и затянуть петлю так, чтобы кроха не смог из нее выскользнуть.

Удивительно, но у меня все получилось с первого раза.

Потом я подняла нежданного гостя вместе с подушкой и отнесла его в шкаф. Конец ленты пришлось привязать к одному из одежных крючков. Я осмотрела полученное и осталась вполне довольна.

- Спи, Туман.

Мой голос прозвучал почти счастливо. Малыш зачмокал, свернулся клубочком, но не проснулся. И я тихонько притворила дверь. 

Утром меня разбудил писк. Нет, даже не писк – кошачьи рыдания. Спросонья, запутавшись в одеяле и еще не до конца понимая, что происходит, я свалилась с кровати и приземлилась на мягкий ковер.

Шкаф ходил ходуном. Маленький безобразник упорно пытался вырваться наружу. Мордочка его то и дело просачивалась сквозь запертую дверцу, хлопала голубыми глазами, шевелила усами, открывала розовую неожиданно зубастую пасть, издавала душераздирающий мявк и возвращалась обратно в недра дубового пристанища.

Привязь держала надежно. Вот только шума от моего неожиданного питомца было слишком много. Не ровен час, кто услышит. И что тогда?

С перепуга я рванула к шкафу, сначала на четвереньках, потом, как и положено настоящей леди, прямо. Попутно умудрилась удариться коленом о комод, из-за чего дохромала до цели морщась и потирая ногу.

Ключ повернулся в замке. Дверь от удара распахнулась сама. Возмущенный Туман узрел меня, обрадовался, «взлетел», приземлился прямо на ручки и… блаженно замурчал.

Я машинально потрепала котенка между ушей. Шерстка у него шелковая, нежная. Нос – влажный, холодный, как у настоящего зверя. Пальцы больше не проваливались сквозь призрачное тельце. Нет. Барсенок был плотный, осязаемый и теплый. Губы мои расплылись в блаженной улыбке.

- Малыш, как ты подрос…

Котенок еще раз муркнул, перехватил языком магическую искру, сорвавшуюся с пальцев и вновь истошно заорал.

- Сейчас-сейчас, - я перенесла его на кровать, - ты кушать хочешь? Ешь. Ешь мой маленький, только не плачь.

Малыш поймал еще одну искру и притих. 

***

 Я гладила ирбиса по шестке. Искры магии щедро рассыпались во все стороны. Проворный розовый язычок слизывал их с шерсти, с покрывала, с усов. Глаза блаженно жмурились. Толстые лапы мяли мой бок.

Туман впитывал в себя волшебство и безостановочно мурчал. Я же смотрела на него и удивлялась – за ночь котенок увеличился почти вдвое. Раздобрел, распушился. Он больше походил на новорожденного младенца. Шерсть лоснилась и сверкала серебром. Взгляд был умный.

Наконец малыш насытился и отодвинулся в сторону.

- Что же мне делать с тобой? – спросила я.

Туман замер, приподнял лобастую голову, посмотрел внимательно, словно приглашал продолжить беседу. Я вздохнула.

- Мне сейчас придется тебя спрятать. Понимаешь?

Голова наклонилась на бок. Взгляд стал расстроенным.

- Я уйду. - Ладонь моя взметнулась вверх, останавливая возмущенный рев. – Ненадолго! Потом вернусь и обязательно тебя покормлю. Понимаешь?

- Мурк.

Ответа я услышать не ожидала. Потому обрадовалась, чмокнула малыша в нос. Он поймал лапами мои щеки, от души потерся о лицо лбом. Я же продолжила:

- Только тебе снова надо посидеть в шкафу. Нельзя чтобы тебя нашли. Понимаешь?

И тут Туман меня удивил. Он вновь понятливо мурлыкнул, сам спрыгнул с кровати и направился к шкафу. Лента волочилась за ним. Лапы совсем не оставляли следов на ворсе ковра. Для всего в этом мире, кроме зачарованной ленты и меня маленький ирбис был нематериален.

У самого шкафа котенок обернулся, и я вдруг услышала в голове его голос.

- Я подожду. Если буду нужен, только позови, и я приду.

Потом он просто просочился сквозь дубовую дверку и исчез. Снаружи на ковре остался лежать изрядно обмусоленный хвост ленты. Совсем недолго. Скоро Туман и его втянул внутрь.

- Спасибо, - прошептала я от души, - за то, что ты появился.

И принялась за утренний туалет. Сегодня мне предстояло пережить кошмар. Правда, я еще не догадывалась какой именно. 

***

 Всю дорогу до здания суда мы молчали. Мать поджимала губы и смотрела исключительно в окно кареты. Мне ни разу не удалось поймать ее взгляд. Папенька не выпускал меня из объятий, молча гладил по волосам. Только это и спасало меня от щемящего чувства вины.

Я же боялась за Тревора и Тумана. Только страх этот был совсем разным. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее ощущалось напряжение, разлитое вокруг.

На центральной площади спозаранку собралась огромная толпа. Лица у всех были угрюмыми. Нашу карету провожали злобными выкриками, проклятиями и свистом. Вместе с руганью на нас обрушились волна ненависти. И в моей душе поселился еще один страх.

Перед самой остановкой в дверцу прилетело яйцо. С треском разбилось, потекло по стеклу.

- Только бы камни не начали кидать, - прошептал отец.

Я оторвалась от лицезрения беснующейся толпы, оглянулась. Папа был бледен. Я вдруг заметила, что в его волосах заметно прибавилось седины.

- Не смотри туда, - улыбнулся дрожащими губами он. – Не нужно.

- Все из-за нее, - бросила не поворачиваясь маменька.

Я хотела ей ответить, но отец положил мне на губы ладонь.

- Молчи. Не надо. Я сам.

Только узнать, что он хотел сказать, мне было не суждено. В окно врезался первый камень. Прямо напротив моего лица. Дорогое стекло не разбилось, выдержало. От удара по нему разбежались трещины, похожие на лучики в паутине.

- Началось.

Отец обхватил меня руками, силой притянул вниз, спрятал, обнял и накрыл собой.

Второго удара я не слышала. Только увидела, как мне на колени, на длинный подол, на пол кареты посыпались блестящие осколки.