(С)нежная ягодка для пяти повелителей

Меня зовут Даяна, и сегодня мой день был отвратителен. Не просто плох. Он отвратителен, как лужа из подтаявшего мороженого и попкорна посреди ковра в детском центре. А я, как администратор агентства аниматоров, эти лужи знаю. Только сегодня в роли ковра выступила я. А точнее моя бежевая блузка из деликатного шёлка и тёмно-синие брюки. Их просто стёр с лица земли, вернее, с лица ткани, стакан газировки в руках трёхлетнего виновника торжества. Не стакан, конечно. Целый литр оранжевой сладкой лавины.

Всё произошло так быстро, что я даже не вскрикнула. Просто стояла и чувствовала, как липкий холод просачивается через блузку к коже. 

— Мы все оплатим! — лепечет мама виновника, а я лишь молча киваю. 

Да, оплатят. Химчистку. А что мне делать сейчас? 

Спасительный, хоть и унизительный вариант находится только в одном месте. В подсобке с реквизитом. Моё царство. «Универсальное красное платье №3». Длинное, без застежек, из тяжёлого, почти не мнущегося вискозного бархата. Наша палочка-выручалочка на все случаи: и Красная Шапочка, и Снегурочка, и просто «девушка в красивом платье» для фото. А главное оно сухое, тёплое, плотное и полностью скроет мою личную катастрофу.

Остаток рабочего дня проходит в привычной суматохе и не очень привычном наряде.

Домой я выхожу уже затемно, накинув поверх платья плащ, который из-за множества слоёв ткани даже не застёгивается. Оказавшись на улице окончательно понимаю, что это платье точно не для ноября. 

Оно для сцены, для тепла. А не для ледяного ветра, который тут же обвивает меня, забираясь под подол.

— Держись, — говорю я себе, кутаясь в тоненький плащ поверх платья. — Тридцать минут, и ты дома.

Но Вселенная, кажется, решила, что мой день еще недостаточно испорчен. С неба, будто сорвавшись с какого-то небесного склада, начинают падать хлопья снега. Сначала робко, потом все гуще, настойчивее. Через десять минут это уже не снег, а настоящая метель. Белая, свирепая, слепая. Ветер воет, рвет полы моего плаща, тяжелое мокрое платье хлопает вокруг ног, цепляясь за сапоги. Видимость — ноль. Я почти не вижу знакомых фонарей, только белое месиво.

Я иду, спотыкаясь, по уже застеленной снегом дорожке в парке — это короткая дорога до моего дома. И вот оно, последнее звено в этой цепи унижений. Нога попадает на скрытый под снегом лед, взлетает вверх с дурацкой грацией, а весь мой мир опрокидывается.

Я падаю.
Но падение длится неестественно долго. Дольше, чем должно. Вместо удара о замерзшую землю появляется чувство провала, как в глубокую, бездонную воронку. Мелькает ослепительно-белый свет, резко сменяющийся темнотой. Воздух вырывается из легких от неожиданности, а не от боли.

Я лежу. Не на снегу. На чем-то жестком, колючем, пахнущем сырой землей и… чем-то горьким, дымным. Метель стихла. Стихла так резко, как будто ее выключили. В ушах вместо завывания ветра стоит оглушительная тишина. Или нет. Не тишина.

Грохот. Лязг. Дикий, нечеловеческий рев.

Я открываю глаза, откидывая с лица мокрые пряди волос.

И застываю.

Парк исчез. Исчезли фонари, асфальт, лавочки. Вокруг — поле, упирающееся в темный, угрюмый лес. Над головой — чуждое, багровое небо с двумя бледными лунами. А передо мной… передо мной бьются они.

Существа огромного роста, с мощными, как стволы деревьев, телами, серой, бурой, зеленоватой кожей. Клыки, торчащие из нижних челюстей. Грубые доспехи из кожи и ржавого металла. Они сшибаются в яростной схватке, размахивая топорами и дубинами, рыча и воя. Орки. Это слово само всплывает в ошеломленном сознании, вычитанное из сотни фэнтези-книг.

Громадные, с клыками, торчащими из нижних челюстей. Орки. Настоящие. Они сшибаются в бешеной схватке, размахивая топорами и дубинами. Брызги темной крови летят на пожухлую траву. Это не шоу. Это не реквизит. Это запах пота, ярости и смерти.

Ледяной ужас сковывает мне горло. Я пытаюсь отползти, но тяжелое мокрое платье опутывает ноги.

Один из них, ближайший, с окровавленным зазубренным клинком, оборачивается. Его желтые глаза находят меня. Скользят по моему лицу, по алому пятну платья на серой земле. В них вспыхивает дикое удивление, а затем вспыхивает хищный, неприкрытый интерес.

Он что-то рычит своим и переламывает через гребень дерущихся, направляясь ко мне. Его клыки обнажаются в ухмылке.

Во мне все сжимается в один тугой, ледяной комок. Воздух перехватывает. Из горла вырывается какой-то сдавленный, безумный визг. И в этот миг что-то внутри словно рвется.

Это похоже на взрыв. Тихий, внутренний. От моего тела во все стороны бьёт волна невидимого, сокрушительного холода. Я чувствую её, как ледяной удар в самое нутро. Воздух трещит и звенит тысячью хрустальных колокольчиков.

Все замирает.

Грохот стихает. Рев обрывается.

Я открываю глаза, которых не помню, что зажмурила.

Поле битвы больше не существует. Есть ледяной сад из ужаса. Каждый орк, каждый воин с той и другой стороны, скован по пояс прозрачным, искрящимся голубым льдом. Они замерли в немых криках, в замахax, в падениях. Лед сковал оружие, доспехи, оскаленные пасти.

У меня перехватывает дыхание. Это не я. Не может быть. Я не…

И тут я вижу их.

Двое. Они стоят, не тронутые льдом, как два столпа посреди ледяной бури.

Сердце пропускает пару ударов. Ту-дум. Ту-дум. Оба исполина поворачиваются ко мне, пронзая меня такими разными взглядами, что по всему телу словно горячим ветром обдает.

— Остановиться, — звучит на удивление понятный мне язык. Голос того, что с серебристыми волосами, звучит как низкий рокот где-то под землей. Он не кричит. Он приказывает самой тишине вокруг, и та замирает, слушаясь. В этом голосе есть бархатная глубина, которая парадоксально леденит душу.

— Данраш! Не уступлю. — Рык второго, с гривой темно-зеленых волос, полон чистой, необузданной ярости. 

Он все еще в боевой стойке, его огромное тело напряжено.  Данраш. Значит, серебристого зовут Данраш. А этого… этого яростного…

— Яррах, она станет моей добычей, — как-то слишком спокойно отвечает Данраш.

Добычей?! Ну уж нет уж! Никакой добычей я становиться не собираюсь. Бежать, бежать и ещё раз бежать!

Да только сил встать с земли совсем нет. 

Ноги будто из ваты, тяжеленные, не слушаются. Руки дрожат, впиваясь пальцами в промерзшую колючую траву. Я пытаюсь отползти назад, но мокрый бархат платья намертво прилип к земле, опутал икры, сковал каждое движение.

А они… они оба поворачивают головы в мою сторону. Одновременно. Желтые глаза Ярраха пылают, как раскаленные угли. Холодные, почти белесые глаза Данраша как ледяные озера под багровым небом. 

Идут ко мне, переступая через замерзших воинов. 

Медленно, тяжело, будто сама земля под ними колеблется от каждого шага. Звенят доспехи, скрипит подошва о камень. Я слышу собственное прерывистое дыхание, хриплое, частое. Внутри все сжимается, холодеет, превращается в один сплошной ком паники. Он давит на грудь, вытесняет воздух.

«Встань, — шепчет какой-то остаток разума. — Хоть перекатись. Уползи».

Но тело не слушается. Оно застыло, как те орки во льду. Только сердце внутри бьется, колотится, рвется наружу.

Они приближаются. Уже близко. 

Вижу каждую царапину на их коже, каждый шрам, каждый клык в оскале. Яррах ухмыляется, широко, хищно. Данраш смотрит без улыбки, изучающе, будто рассматривает диковинный артефакт.

Ещё шаг. Ещё.

Мир сужается до двух гигантских фигур, заслоняющих багровое небо. Темнота начинает наползать по краям зрения, мерцающая, пульсирующая. Звуки становятся приглушенными — их тяжелое дыхание, скрежет доспехов, стук собственного сердца. Все это то отдаляется, то обрушивается с новой силой.

Нет, нет, нет…

Яррах протягивает огромную руку с мощными пальцами, покрытыми боевыми повязками. Она заслоняет все.

И вот она, последняя капля. Та самая, что переполняет чашу. Ужас, с которым уже нет сил бороться, накрывает с головой, как ледяная волна. В висках стучит. В глазах темнеет. Воздух обрывается.

Я просто падаю в эту темноту, бездонную и беззвучную, и в ней наконец-то нет ни льда, ни клыков, ни этого чужого неба.

Сознание возвращается не сразу. Оно просачивается, как вода сквозь песок. Я лежу с закрытыми глазами, боясь пошевелиться. В ушах низкий гул голосов. Говорят они. Спорят. Но уже не рычат. Голоса глухие, напряженные, но… четкие. Человеческие? Нет, слишком глубокие, слишком бархатные.

— …моё право по силе! Я первый увидел!
— Твое право? Она остановила битву, Яррах. Остановила нас всех. Это магия льда, чистейшая! Она принадлежит к моей стихии, к моему роду!
— Чушь! Она была на моей половине поля! Моя добыча, моя победа! И потому жена моей будет!
— Жена? Ты хочешь взять в жены то, чего не понимаешь? Она не вещь, её нельзя просто взять. Её нужно заслужить. И я сделаю это. Я требую права испытания.

Жена? Испытание? Что?..

Я медленно, предательски, приоткрываю веки. Ресницы слиплись. Свет приглушенный, теплый от какого-то шара, висящего под сводом шатра.

Поворачиваю голову, всего на сантиметр. Боли нет, только слабость, разбитость, будто меня переехал грузовик.

И вижу их.

У низкого стола, опершись на локоть, сидит тот, что с серебристыми волосами. Только теперь это не спутанная грива, а идеально гладкие, как расплавленное олово, волосы, собранные у затылка. Лицо резкое, благородное, с высокими скулами и прямым носом. Ни единого клыка. Он в темно-синем камзоле, расшитом серебряной нитью, который подчеркивает ширину плеч. Руки длинные, пальцы изящные, без следов грязи.

А напротив, почти спиной ко мне, второй. Темно-зеленые волосы, те самые, но теперь они чистые, блестящие, падают тяжелыми волнами на могучие плечи. Он в одеждах цвета осеннего леса  зеленых и коричневых тонов. Когда он поворачивает голову, я вижу профиль сильный, дерзкий подбородок, прямой взгляд. И тоже… никаких клыков. Ничего звериного. Только мощь, обузданная и облаченная в иной вид.

Только зелёный цвет кожи напоминает о том, что они орки.

Это они? Данраш и Яррах? Невозможно. Но… волосы. Цвет волос тот самый.

Я замираю, забыв дышать. Они продолжают спор, не замечая моего пробуждения.

— …выбора у нее нет! — горячится Яррах, стуча кулаком по столу.

— У каждого есть выбор, — голос Данраша спокоен, как поверхность глубочайшего озера.

Яррах фыркает, откидывается на спинку низкого табурета. И в этот момент его взгляд скользит по мне. Задерживается. Желтизна из глаз исчезла и теперь они ярко-зеленые, как весенняя листва. В них вспыхивает осознание.

— Проснулась, — говорит он, и весь его вид меняется. Ярость сменяется чем-то… заинтересованным, оценивающим.

Данраш тоже оборачивается. Его бледные глаза теперь кажутся почти серебристыми. Он смотрит на меня не как на диковинку, а с глубоким, невысказанным любопытством.

Мне хочется сжаться, исчезнуть, провалиться обратно в темноту. Но я лежу, пригвожденная их взглядами, не в силах пошевельнуться.

Яррах встаёт. Он высокий, невероятно высокий с какой-то мощной животной грацией. Он делает два шага ко мне, склоняется.

— Ну что, наша снежная ягодка, кто достоин стать твоим мужем? Выбирай. За кого замуж пойдёшь?

Дорогие наши девочки, мы знаем, вы любите орков!

Поэтому к новому году у нас их сразу ПЯТЬ!!!! в нашей новой истории.

Не забывайте добавлять в библиотеку и ставить звездочки, а еще писать комментарии. Это так воодушевляет!!!

В нашей истории 

Гарантировано будет:

❤️‍🔥Горячо и нежно❤️‍🔥

❤️‍🔥Настоящие мужчины! ❤️‍🔥

❤️‍🔥Хэппи энд❤️‍🔥

❤️‍🔥И обязательно наступит НОВЫЙ ГОД!❤️‍🔥

Итак, начнем знакомство пока с двумя первыми.

Это наш Яррах. Устоять просто невозможно! Такой красавец! Ахах!

А это Данраш! Тоже просто огонь! 

Кто вам больше нравится из этих двоих? Признавайтесь! 

Потрясённо моргаю. Раз, другой, третий. Словно это может исправить моё положение и вернуть всё “как было”. Я с радостью окажусь на том празднике, который казался мне кошмаром, и даже готова отдать всю одежду, чтоб ее залили мороженым и соком. Но кажется это не сработает.

Поэтому я изо всех сил пытаюсь собрать в кучку свои мысли, но они как испуганные воробьи, разлетаются всё дальше в стороны при виде двух огромных орков, которые к тому же склоняются ко мне в тревожном и нетерпеливом ожидании. Словно у меня в руках конверт, и из него я сейчас достану заветную бумажку и, выдержав драматическую паузу, объявлю победителя конкурса “Настоящий лучший муж года”

Пауза затягивается. Орки, похоже, решают, что я не расслышала, потому что Яррах повторяет для меня еще раз:

– Ягодка, так за кого замуж пойдешь? За меня? – Он чуть разворачивает плечи, а его взгляд обещает мне неземное блаженство, стоит мне согласиться.  Уговаривает и соблазняет. – Или за Данраша? – чуть дёргает головой в его сторону, явно желая показать мне, что вторая кандидатура так себе, даже не стоит внимания.

Правда, Данраш так совсем не считает. Делает одно неуловимое движение и отодвигает Ярраха плечом. Оказывается прямо передо мной. Смотрит выжидающе. 

Кажется, только барабанной дроби не хватает, чтоб подчеркнуть нервность момента. 

Сглатываю, и дрожащим голосом произношу:

– Я.. вообще не планирую замуж!
Орки молча переглядываются, словно я только что произнесла  какую-то несусветную ерунду, что-то вроде “я проглотила Солнце”  

– Наверно, ты просто напугана необходимостью выбирать прямо сейчас, – Говорит Яррах, – Мы можем дать тебе время. 

– Но не слишком долго, – вклинивается Данраш, – наши воины заморожены. Думай до конца твоего заклятья!  – великодушно разрешает он.

Вот только знать бы, что у меня за заклятье и сколько оно длится. А я понятия не имею, но наверно какой-то срок у него есть, и явно не слишком долгий. Годик - другой на размышления никто мне, похоже, не даст.

Поднимаю кверху голову, они настолько меня выше и мощней, что смотреть на них, только задрав голову и получается. Стараюсь вложить в свой взгляд и голос всю твёрдость, которая есть во мне. Словно я снова администратор аниматорского агентства, а у меня бунт детей, недовольство родителей и саботаж работников на одном квадратном месте, и надо срочно всех привести в чувство и донести свою точку зрения. Тем более, что она единственно верная.

– Я не выйду замуж! Не планирую! Совсем! – Заявляю чётко, и мне кажется доходчиво аргументирую:  – Не хочу замуж! Я хочу домой!

– Домой? – Данраш повторяет моё последнее слово, словно пробует его на вкус, и не может распознать. Потом его лицо озаряет понимающая улыбка: – Ты боишься, что твой род не примет твоего выбора? 

Я не успеваю ничего сказать, как Яррах уже предлагает решение:

– Это можно поправить! Я принесу богатые дары. Приду с миром, мы договоримся.

– Я сделаю тоже самое. И принесу вдвое больше даров. – Не уступает Данраш. – Я покажу себя достойным тебя, снежная ягодка. Любой старейшина, даже самый строгий, одобрит наш союз!

– Вы не поняли! Это слишком далеко отсюда, – еще немного и я начну кричать, мы вроде бы на одном языке говорим, но словно не понимаем друг друга.

– А-а! – Тянет Данраш, – расстояния! Для нас это не преграда. 

– Мы можем решить это. У меня самые быстрые кони, — Яррах уже сверкает ослепительной самодовольной улыбкой. 

– Не быстрее моих! — вставляет Данраш.

Интересно, есть ли что-то в чём эти двое не соперничают? Наверное, вряд ли. Мне хочется закатить глаза, но я беру себя в руки и заявляю:

– Нет, дело не в этом. Я сама буду решать, когда я пойду замуж и за кого, но…

– Ты боишься, что можешь ошибиться и выбрать недостойного, слабого? 

– Мы готовы драться! Один на один, с оружием или без, войско на войско, как ты скажешь. Ты достанешься победителю. – решают они за меня все муки выбора жениха. 

Как у них всё просто. И судя по их напряженным позам, они готовы хоть прямо сейчас скинуть дорогую одежду и схлестнуться в схватке на моих глазах. Точно мартовские коты. 

Нет, мне конечно приятно. Они очень красивые и мускулистые. Оба. И оба на многое готовы ради меня и хотят произвести самое лучшее впечатление, но я не планировала выходить замуж сегодня. И вообще в ближайшее время. 

Тем более за победителя в драке. 

– Нет! – восклицаю я, выставив вперед ладони в останавливающем жесте. – Не надо ни битв, ни драк, ничего. 

– Она сомневается в нас, – неожиданно делает вывод Данраш. – не верит.

– Думает, что не один из нас не подойдет! – добавляет Яррах, одобрительно рыкнув.

О-о-о, нет! Я и моргнуть не успеваю, как он уже оказывается рядом. Подхватывает меня на руки с такой лёгкостью, будто я пушинка, поднимает легко и уверенно, кружит на руках, словно собирается носить меня до конца времён.

– Вот видишь? – произносит он своим глубоким, бархатным голосом, от которого у меня по коже разбегаются мурашки, – Я могу носить тебя так хоть день, хоть два. Не устану.

– Отпусти её! – Рычит Данраш. 

Яррах нехотя отпускает. И то лишь кажется потому, что Данраш подошёл ближе. Они оба стоят слишком близко, гораздо ближе, чем должны подходить мужчины, с которыми ты не планируешь вступать в брак.

– Если ты хочешь выбрать, кто из нас более искусен в любви, то мы кинем жребий, кто будет у тебя первым. – Проникновенно сообщает Данраш внезапно севшим голосом. 

– НЕТ! – кричу я так резко, что сама чуть не подпрыгиваю.

Мужчины отступают, меньше чем на полшага, но отступают. Переглядываются, хмурятся. Молчат оба несколько мгновений, видимо, делают выводы. 

Я уже расслабляюсь, что до них наконец дошло, что я хотела донести. Но оказывается, что зря я это делаю. Потому что в следующий миг Данраш медленно произносит:

– Она не хочет выбирать.
– Она хочет сразу двоих! – Уверенно заканчивает Яррах.

– Что-о-о? – Я чуть не захлёбываюсь воздухом.

Они оба смотрят на меня нежно и ласково, как два учителя, которые наконец-то нашли настоящую причину непослушания ученика. 

– Это честно, – рассуждает Данраш. – Если она желает нас обоих, мы можем заключить союз.

– Да! – подхватывает Яррах, – мы не будем драться. Мы разделим обязанности.

Какие обязанности?! 

Я смотрю на их лица серьезные, исполненные готовности к разумному компромиссу. У Данраша в глазах расчет стратега, оценивающего боевой ресурс. А у Ярраха азарт воина, получившего ценный трофей.

— Какие… обязанности? — у меня вырывается хриплый шепот.

— Очевидно же, — Яррах скрещивает руки на груди. — Я буду отвечать за твою безопасность, защиту и охоту. Данраш пусть учит тебя своей скучной магии и летописям. Силу нужно направлять в правильное русло, а не замораживать ею поля.

Данраш кивает, холодно оценивая меня взглядом.

— Твоя сила дика. Похоже, тебя плохо учили или ты сама сбежала от наставников, прежде чем обучение закончилось. Без контроля ты опасна. Я научу тебя гармонии. А также знанию, достойному твоего дара.

Они говорят так, будто знают мою историю лучше меня. Будто я сбежавшая ученица, заблудшая наследница магического рода.

— Я ни от кого не бежала! — голос дрожит от ярости и бессилия. — И у меня есть дом! Мне нужно вернуться!

А ещё работа! И план отпуска на февраль, но об этом я молчу, конечно же. 

— Дом, — повторяет Данраш задумчиво. — Ты не помнишь дороги, да? Ритуал перемещения, особенно сорвавшийся, мог отнять память. Или стереть привязки к месту. Говоришь далеко, но с такой силой это может означать и иные материки, даже за океаном. Зачем вообще пользоваться такой опасной магией, когда не уверена в результате? — вдруг голос его становится строгим.

— Странный наряд для одинокого странствия, — подмечает Яррах и хмурится. — Больше похож на одеяние для обряда. Может, ты жрица какого-нибудь забытого культа? Они любят такие ткани.

Вот смотрю на них и не понимаю радоваться их предложенным вариантам или злиться. С одной стороны хорошо, что внезапно плюхнувшийся посреди битвы человек, заморозивший целое поле воинов для них воспринимается как-то слишком нормально.

Но с другой стороны каждый из этих вариантов весьма абсурден.

— Я просто хочу домой, — выдыхаю я, отводя взгляд.

— Там тебя ждут? — понимающе уточняет Данраш.

— Нет, но… — не успеваю договорить, как следующий вопрос задаёт Яррах:

— Кто-то дорог тебе и ты хочешь вернуться?

Этот вопрос заставляет меня задуматься. Из-за постоянной работы друзей у меня особо нет, хоть круг общения весьма велик. В квартире нет даже кота, а весь февральский отпуск я планировала просто отсыпаться.

Даже Новый Год должна была встретить фактически на рабочем месте.

Ребёнок я желанный и любимый, но очень поздний, а потому родителей я тоже уже проводила. Кто меня ждёт?

— Нет, — уже тише отвечаю я, поникнув.

— Тогда зачем тебе домой? Мы создадим для тебя самый лучший дом! — в яростном порыве Яррах обхватывает мои руки своими мощными ладонями, заглядывая прямо в глубины моей души. — Не важно, где твой дом, если там тебя никто не ждёт. Он ведь может быть и в другом месте!

А ведь и правда, зачем мне домой?

— В любом случае, твоя магия не вечна. Лёд трещит и когда воины очнуться им нужно будет видеть тебя под защитой одного из кланов. Иначе твоя сила станет ещё одним поводом для нашей вражды.

— А если я не выберу ни одного из вас эта вражда прекратиться? — неуверенно отвечаю я, глядя широко распахнутыми глазами то на одного, то на другого мужчину.

Жутко вот так быть рядом, но я, кажется, даже привыкаю.

— Только в том случае, если ты выберешь обоих, — твёрдо заявляет Яррах, складывая руки на мощной груди.

Идея приходит само собой, кажется до ужаса простой и одновременно я не знаю, сработает ли она.

— Хорошо, — выдыхаю я неуверенно. — Тогда я выберу обоих, — эти слова даются мне с трудом. — Но! — пытаюсь опередить их реакцию и услышав это, мужчины и правда настораживаются. — Там, откуда я родом, до свадьбы должен пройти самое маленькое – месяц. А до этого мне нужно узнать вас получше. И тогда смогу дать окончательный ответ!

Тишина в шатре кажется мне оглушающей, её прерывает треск, доносящийся неподалёку. Я понимаю, что воины выбираются изо льда, а сама я выдвигаю слишком туманные условия.

— Месяц не жизнь, можно и подождать, — губы Ярраха растягиваются в довольной улыбке, как у кота. — Я согласен на твои условия, моя снежная ягодка.

— Что сразу твоя? — возмущённо произносит Данраш. — Я тоже согласен, а значит, она наша. К тому же, возможно за этот месяц она поймёт, что должна была выбрать меня одного.

— Давайте не будем спорить по этому поводу? — нервно улыбаясь, я поглядываю в сторону выхода. — Кажется, воины уже разбили оковы.

Треск ломающихся ледяных оков действительно раздаётся совсем рядом, доносится со всех сторон. Я непроизвольно обхватываю себя руками, действие моей магии, о которой мне пока ничего не известно, заканчивается. И в тот же миг на меня наваливается усталость, словно мои силы уходили на то, чтобы поддерживать холод на поле боя.

Яррах первым стремительно выходит наружу, я и Данраш следуем за ним.

Поле битвы оживает, словно в кино, поставленном на паузу, снова нажали на воспроизведение. 

Воины оттаивают, начинают шевелиться, выдирают руки из ледяных оков, вертят головами, пытаясь осознать, что это вообще было. Хватаются за оружие и готовы снова рваться в бой, ждут лишь, когда всё тело оттает. 

Глаза горят нетерпением и надеждой, что именно их армия первой окажется освобожденной от оков магии, и сможет атаковать обездвиженных врагов.

– Прекратить битву! – голос Ярраха разносится над воинами. 

Не успевает эхо повторить его гулкий приказ, как раздается голос Данраша:

– Остановить бой! 

Воины обоих кланов замирают, хоть и полностью освобождены от магического льда. 

Я стою между повелителями двух армий, понимая, что стала вдруг очень заметной. Уж не знаю кого благодарить за это: то ли своё красное платье, то ли то, что я стою между двумя повелителями, которые не бьются в битве, а … просто стоят рядом с единственной женщиной тут. Со мной.

Сотни глаз устремляются на меня, кто смотрит с опаской, кто с любопытством, кто с уважением, я слышу как по толпе проносится шёпот: “снежная ведьма”. 

Только во мне сейчас снежности ни на грамм. От тел огромных орков, что стоят слишком близко ко мне исходит такой жар, что мне и самой горячо. Вдобавок Яррах положил свою ладонь мне на спину, и его прикосновение обжигает даже сквозь плотную ткань платья. 

Яррах и Данраш переглядываются над моей головой. Коротко, как старые враги, которые слишком хорошо знают друг друга.

– Битва окончена, – повторяет Яррах, командует своим подчиненным: – Разбейте лагерь у леса. Я объявляю перемирие. 

– Перемирие! – вторит ему Данраш. – Ставьте лагерь у холмов. 

Воины обеих армий расходятся словно по невидимой черте. Мы втроем остаемся стоять между ними. 

Тепло ладони Ярраха согревает меня, и от этого тепла странным образом мне становится легче. Словно усталость, что свалилась на меня после окончания действия моей магии, отступает от одного лишь его прикосновения. Я невольно прижимаюсь ближе к нему. 

Оба орка замечают это. Вижу, что губы Ярраха чуть приподнимаются в довольной улыбке. Данраш же, напротив, хмурится, но ничего не говорит. Вместо этого он снимает свой темно-синий камзол с серебряной вышивкой и накидывает мне на плечи. Ткань мгновенно окутывает меня теплом и запахом Данраша. 

– Тебе холодно, – просто произносит он, улыбнувшись самую малость.

Теперь хмуриться Яррах. А я киваю, не зная, кого из них благодарить первым, и вообще стоит ли благодарить. Они конечно очень могущественные и сильные. Но пока никто из них не поинтересовался, как же меня зовут. Словно главное взять замуж, захватить добычу, а потом – разбираться.

Фыркаю от своих собственных мыслей и беру дело в свои руки, зову их по именам:

– Ярраш! Данрах! Меня зовут Даяна! – Слегка склоняю голову, как в кино, словно я и вправду принцесса. 

Через час поле преображается. Костры горят по кругу: одни – яркие, трескучие, с запахом смолы, другие – ровные, магические, почти без дыма. На столах, взявшихся словно из ниоткуда, разложено мясо, хлеб, стоят кувшины с элем и вином.

Я сижу за главным столом между Яррахом и Данрашем. Заклятые враги по обе стороны от меня, но оба стараются произвести впечатление, словно от этого зависит их жизнь. 

Данраш набрасывает мне на ноги шкуры:

– Грейся, ягодка. 

Яррах подвигает к себе огромный кусок жареной оленины, отрезает самый сочный край своим большим ножом, протягивает его мне. Ни тарелок, ни вилок, ни салфеток, само собой. Но я чувствую такой лютый голод, что без сомнений беру мясо руками, вонзаю зубы. 

Прикрываю глаза от удовольствия. Это божественно! Кажется, ничего вкусней я в жизни не ела. В считанные мгновенья доедаю кусочек. И в ту же секунду задаюсь вопросом: “И что теперь? Просить кого-то из них отрезать мне новый?”

Яррах догадывается о моих мыслях, словно подсматривает их. Берёт мою руку, вручает нож, к счастью, не такой огромный, как у него самого. Показывает как правильно его держать и как лучше резать, выбирая самые сочные и вкусные кусочки.

Его пальцы задерживаются на моём запястье явно дольше, чем это необходимо, чтобы просто показать. Большой палец медленно гладит кожу с внутренней стороны запястья, там, где бьётся пульс. Я чувствую как жар от его прикосновения поднимается по руке, и краснею удушливой волной.

– Надежно держишь, ягодка моя, и отрежешь славно и вкусней будет, – говорит он низко почти у самого уха. Опаляет горячим дыханием. 

Я лишь киваю, не доверяя голосу.

Тем более, что краем глаза улавливаю, как Данраш, сидящий рядом, пристально наблюдает за каждым моим движением. Хмурится. Потом тихо отодвигает от меня кувшин с крепким элем и ставит другой – с  легким вином.

– Это не так ударит в голову, – поясняет он, – да и согреет лучше.

Заботливо поправляет шкуры, прикрывающие мои ноги. 

Яррах тут же реагирует. Пододвигается ближе, так, что наши бедра соприкасаются под столом. 

Кажется война между повелителями двух кланов перешла с поля боя за стол пира.

Воины вокруг пьют, едят, рассказывают байки. Всё чаще за столом слышен дружный смех. Кто-то из людей Ярраха заводит старую песню о битве, которую они выиграли у клана Данраша десять зим назад. Люди Данраша тут же отвечают своей, о том, как они утопили целый отряд врага. Стараются перекричать друг друга. Но так и не справившись с этой задачей, поскольку в крике силы оказываются равными, оба лагеря хохочут.

Яррах поднимает свой кубок, зычно произносит:

– За перемирие! И за женщину, что заставила нас забыть о войне на целый месяц. До свадьбы!

Все пьют, едят и снова пьют. Шум сливается в сплошной гул. Меня окончательно накрывает усталость. Руки тяжелеют, голова гудит. 

Данраш первым замечает моё состояние, заботливо придерживает меня, произносит:

– Яррах! Ей нужно отдохнуть.

Их взгляды пересекаются. Я смотрю на одного, потом на второго. В них нет вражды, только напряжённый, хрупкий союз.  И в его центре я. И этот месяц отсрочки – совсем не про свадьбу, это время, чтобы понять, во что я вляпалась.