Сага о пурпурном зелье

Главный дознаватель Замвера, что на юго-восток от столицы, хлопнул скрученными листами по столу:

— Опять Длинный. Пишут, его банда еще два обоза ограбила.

Его помощник, младший дознаватель Сержио Смарт поднял голову от коробки с пыльными бумагами:

— Много порешил?

— Из первого двух в охране. Из второго никого. Торгаш быстро сообразил, крикнул бандитам, мол, деньги тут, и кошелек им бросил. Длинный подхватил кошель, проверил и увел своих в лес. Торгаш, конечно, всё не отдал, но Длинному хватило.

Уже больше года банда Длинного налетала на путешественников Алонсийского королевства. Каждый раз в разных местах, на разных дорогах. Каждый раз похоже: высматривали, у кого деньги, и пока разбойники завязывали бой с охраной, высокий и тощий как жердь главарь с парой подручных пробивался к нужному человеку, приставлял меч к груди и требовал кошель. Кто не шевелился, падал бездыханным. До смешного дошло, стали уже готовить отдельный кошелек - для Длинного, если покажется. Как дань, чтоб его демоны подрали! Людей, кроме охраны, не трогал. Налетят, деньги возьмут, Длинный свистнет - и пропали средь деревьев. Лишним себя не обременяли, ни пленниками, ни товаром, потому и двигались быстро. Один из головорезов как-то потянул верещащую девицу с повозки. Главарь рыкнул:

— Брось!

Бандит попробовал возразить:

— Длинный, девка же... — договорить не успел, меч Длинного вышел у него из спины. Так и узнали, что это Длинный.

Крестьяне, все как один, ничего не знали. Только нищий-калека, когда его накормили и напоили, проговорился: "Так Длинный им деньгой платит, и за постой, и за харч". С таким разбойником бей селян, секи — не выдадут.

Дознаватели со стражей по селам ездили, присматривались, но кто ж их разберет, может, это батрак новый, а может, кто из банды Длинного ночь коротает.

Главный дознаватель Замвера зло барабанил пальцами по столу:

— Умный, с-собака. Бандиты на чем попадаются? — он глянул на помощника, и тот с готовностью изобразил внимание. Дознаватель начал загибать пальцы. — Жадность — раз. Выпивка — два. Бабы — три.

— Значит, взять его не на чем?

— Рано или поздно и он ошибется, или люди его. Пока еще он банду держит в кулаке, но всему свой срок. Главное, чтоб уйти не решил. Хотя... жадность его сгубит. Точно говорю. Если не бабы и выпивка, то жадность.

Младший дознаватель вздохнул. Вот бы каким делом заняться. А то копайся тут в пыли... Его мечты грубо прервали:

— Чем вздыхать, пойдешь по веселым домам.

— Чего-о-о?

— Того, — хохотнуло начальство. — Посмотришь, может у кого из девок мелькнет браслет, который давеча с трупа полюбовницы бургомистровой сняли. Возьми серебро на выпивку, ежели ждать придется, так с кружкой посидишь. На девок не даю! Скажешь, никто не понравился, и вали в следующий.

Сержио вздохнул и поплелся по злачным местам. Подумалось, что половина его дружков порадовалось бы такой работе. Но о том ли мечтал выпускник Столичной Штудии? И-эх...

В первом ему "никто не понравился", хотя вон та брюнеточка была хороша, но ночь короткая, надо много успеть. Во-втором все три девицы оказались заняты, и Сержио плюхнулся на свободный стул у короткой стойки. Стульев, собственно, было два, и на первом уже клевал носом хорошо нагрузившийся бородатый субъект. Открыв глаз, детина покосился на Сержио. Тот состроил скучающее выражение и взял кружку. Увы, субъекту хотелось поговорить:

— Тож ждешь?

— Угу, — младший дознаватель помнил урок лорда Читла: "В праздных разговорах с самыми невзрачными личностями можно узнать весьма полезные вещи. Не манкируйте, штуденты, возможностию случайных бесед". Урок-то он помнил, но больно не хотелось.

— И я жду. Эх. Девки тут, говорят... — субъект обрисовал руками нечто фигуристое. Н-да, не хочется разговаривать, но придется.

-— А тощих нет? Я тощих люблю, — Сержио решил добавить в разговор интереса.

— То-о-ощих... Эт тебе, брат, в столицу надо. Там, говорят, тощие девки пошли. Голодом морются, что тощщщее быть, - субъект фыркнул в кружку и закашлялся. — А мне, наоборот, чтоб... — он снова обрисовал фигуру руками.

Сержио решил блеснуть знанием женского полу, которого у него, если быть честным, водилось негусто:

— Дык таких, — он повторил фигуру за субъектом, — в каждой деревне...

Субъект отчего-то загрустил, вздохнул и наклонившись к плечу младшего дознавателя (тот едва не задохнулся) доверительно проговорил:

— Деревенских Длинный трогать не велит. Ежели только вдовушку какую сговорить за серебряк, но нас много, вдовушек на всех не хватает, гыгы, - и махом выдул остатки эля. Сержио присосался к своему, чтоб не выдать дрожи. Храни вас Пресветлые, лорд Читль, храни вас Пресветлые.

— Эй, человек! — Сержио махнул мужику у стойки. — Еще по кружке мне и моему другу. — Преодолев себя он хлопнул субъекта по плечу, осторожно хлопнул, чтоб тот не упал со стула. — Да чего покрепче!

— Чего покрепче, то серебряк стоит.

Сержио кинул на стойку два серебряка, дождался кружки и проследил, чтоб субъект благодарно схватился за подношение.

— Слыш, — шепнул ему младший дознаватель. — Я отлить отойду, щас вернус, ещ-щ-ще выпьем.

— Угу, — бандит не отрывался от дармовой выпивки.

Изобразив легкое шатание младший дознаватель вышел из веселого дома, дошел до угла и припустил к большой улице, туда, где слышался цокот копыт городской стражи. "Однако ж и правда, — думал Сержио на бегу. — Бабы и выпивка."

Длинный так и не узнал, что место сбора банды было продано за кувшин рассола.

***

— Папа! Па! Па! — Кларисса не могла решить, пустить ли слезу или топнуть ножкой. — Неужели ты, ты, величайший зельемаг Алонсии, не можешь приготовить простое зелье?

— Кларисса, лесть на меня не действует. Я не делаю приворотное.

— Это не приворотное! Капитана не нужно привораживать! Я знаю!

— Девочка моя, я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы он открылся мне.

— Чтобы он рассказал, сколько проиграл в кости на вчерашней попойке? или как пачкал в детстве штаны? Если у человека развязывается язык, никогда не знаешь, что ему придет в голову выложить первым.

— Папа, ты же понимаешь, о чем я!

Мэтр Крафт, зельемаг Первого круга, оставивший Королевскую Штудию ради тихого Бронва, тяжело вздохнул. С одной стороны — любовь к единственной дочери и, чего греха таить, интересное упражнение. С другой — воздействовать зельемагией на ни в чем не повинного молодого человека претило его убеждениям.

— Папа, он едет на войну! Понимаешь, на войну!

— Кларисса, капитан Дорн пробудет здесь в лучшем случае час. Он заберет ящики зелий для Его Величества, даст коням и людям чуть отдохнуть, и поедет назад. Что это изменит?

Плечи дочери упали:

— Не знаю. Мне кажется, это важно...

Мэтр Крафт смотрел на расстроенную дочь, а в голове уже крутились травы и формулы. А ведь и правда, его новая идея о трехкомпонентных зельях — травы, влитая сила и слова — могут дать интересный эффект. Открыть чувства, отсечь все, кроме романтики, вызвать из памяти образы... Зельемаг вернулся к столу, и Кларисса на цыпочках вышла из кабинета.

Проскользнув мимо гостинной, где мачеха (чтоб ей пусто было!) с подругами пила чай, девушка отправилась по лавкам. Мачеха жалуется, что в Бронве нет хороших модисток, все в столицу перебрались. Но Клариссе модистки не нужны, матушка научила ее прилично шить. А мачехе она шить не будет, пусть больше и не просит! Мачеха думает, что может втихаря нашептать отцу, чтоб отправил Клариссу в Обитель, все равно, мол, такую серенькую мышь замуж только ради приданного возьмут. "Дорогой, ты не хочешь дочери такой судьбы, не так ли?" Конечно, конечно, о Клариссе она печется, как же. Мачеха давно мечтает заполучить приданное Клариссы, чтоб завести парадный выезд и обновлять гардероб бальных платьев каждый год. Она, выросшая в Бронве, мечтала поселиться в Капси и влиться в столичную светскую жизнь. Отец каждый раз обрывал ее мечты, но проходило время, и все повторялось снова.

Кларисса скривилась при воспоминаниях о подслушанном разговоре, визгливом голосе мачехи, который требовал всего сразу: падчерицу отправить в Обитель, самим переехать в столицу, и срочно заказать три новых платья к сезону, раз эта неумеха, которой только в Обители место, отказывается помочь "матушке". Ну уж нет, если мачеха думает, что может пытаться подговорить отца, а затем требовать у Клариссы наряды, то она сильно ошибается.

А самой Клариссе новое платье жуть как нужно. До приезда капитана Дорна осталась всего неделя.

***

— Я, признаться, до сих пор не уверен, что поступил правильно, согласившись сделать эликсир Храбрости. Забрать у человека чувство самосохранения, пусть даже и временно, разве это не обречет его? Его Величество обещал дать это зелье лишь тем, приговорен к смерти или к такой каторге, что все равно как смерть. Но все же, если бы не благополучие семьи... Возможно, я слаб, но я не чувствую, что поступил верно.

— Лорд Крафт, эликсир Храбрости — это шанс выжить. Когда мне приказали взять командование над отрядом висельников и каторжан, я, признаться, решил, что все кончено. Нас высадят на ближний остров, тот самый, где стоит замок. У нас не будет возможности ни отступить, ни удержать полоску берега, если мы не пройдем вглубь. В таких боях приходится рваться вперед во что бы то ни стало, в противном случае верная гибель. Эти люди — преступники, не солдаты, и без зелья они не готовы драться насмерть.

— Благодарю вас, капитан, вы меня успокоили. Не забудьте: в этом коробе чистое зелье Совы для вас и моряков, в остальных - в смеси с Храбростью. О, Кларисса несет бодрящий отвар. Я вас оставлю.

— Здравствуйте, капитан Дорн. Я отнесла вашим людям питье, сыр и хлеб. Может быть, и вам стоит перекусить?

— Благодарю, леди Кларисса, — капитан замер с кружкой в руках.

— Перейдем в тень? - Кларисса показала на беседку под раскидистым кленом. Молодой человек продолжал стоять и смотреть, как на щеках девушки играют ямочки. — Капитан?

— Да?

Кларисса прошла вперед и поманила капитана за собой. Он послушно последовал за девушкой и сел на скамейку напротив.

— Капитан Дорн, отвар?

— Ах, да, — он сделал несколько глотков. — Вкусно. Вы сами заваривали?

— Сама. Допивайте до дна, капитан, — рассмеялась Кларисса, и капитан, как завороженный, выпил всю кружку.

Он поднял взгляд на девушку, и Кларисса увидела, что в глазах Дерика Дорна рассыпались пурпурные искры. Кружка покатилась по полу, когда бравый офицер встал перед Клариссой на одно колено.

— Леди, я уезжаю на войну и не знаю, останусь ли живым. Но если вы будете ждать меня, я постараюсь не попасть в холодные руки смерти, чтобы вернуться к вам. Леди Кларисса Крафт, я прошу вас стать моей женой.

Наблюдая за приближавшейся парой мэтр Крафт удовлетворенно хмыкнул. Бледный и решительный молодой человек и довольная донельзя дочь рядом с ним - какие еще могут быть объяснения? Мэтр нащупал в кармане мантии кулон-артефакт, заряженный на удачу. Последнюю неделю он работал над этой вещью, вливая собственную силу на каждом шаге, призывая звет звезд, солнца и луны и потратив на него три невзрачных, но очень редких камня. Но будущий зять того стоит.

Когда кавалькада скрылась за поворотом, унося жениха Клариссы и коробы с зельем, у Клариссы потекли слезы.

Вернулись в дом. Кларисса шла отплакаться в свою комнату, как услышала возглас отца:

— Вивиан! Что это значит?

Поспешив на шум, Кларисса обнаружила в кабинете мэтра усеянный клочками бумаги пол. Мачеха разобрвала еще несколько страниц и кинула мужу в лицо.

— Это значит, дорогой, что прежде чем потакать капризам этой бессыжей девки, стоит подумать, как ее блажь отразится на твоей собственной семье. Все, на что ее хватило — приворожить офицеришку-голодранца! Позор, какой позор! — заламывая руки, мачеха выбежала из кабинета.

Отец удрученно смотрел на обрывки, и Кларисса кинулась их собирать.

— Все еще можно склеить, папа, вот увидишь.

Мэтр без сил опустился на стул. Кларисса складывала клочок к клочку. А вот и зелье, которое отец сделал для нее. Где же низ страницы? Кажется, этот. Девушка не заметила, что части немного не совпадают, и вместо заклинания неудержимых слов она приложила заговор на немедленные действия. Она успела припрятать листок в рукав, когда отец наказал сжечь все разорванное. Ни до чего важного мачеха добраться не успела, остальное он восстановит. "Жизнь восстановить сложнее", — пробормотал тихо мэтр. Кларисса не стала спорить, но поспешила затолкать сокровище поглубже. Мало ли, кому это замечательное зелье еще понадобится.

На подступах к лагерю Дерик придержал коня. Было интересно посмотреть на будущее воинство со стороны. Он, конечно, догадывался, что ему, молодому офицеру, только что получившему капитана, лучших людей не доверят. Но чтоб так...

Генерала, конечно, тоже можно понять. Король затеял очередную дележку южных территорий, на востоке тоже не все ладно, и когда замряне решили пощупать Алонсию за мягкое брюшко на западном побережье, войск катастрофически не хватало. Удара с островов никто не ожидал. Королевство медленно расширялось в сторону моря, еще не все прибрежные провинции были достаточно заселены, и лишь редкие деревушки на берегу обозначали алонсийское присутствие в этих краях. Впрочем, с тем же успехом деревушки могли бы быть чьими угодно.

Некогда на островах жили опальные алонсийские рыцари, даже замок построили, но увы, немногие местные жители едва могли прокормить самих себя, а доставлять провиант и все необходимое через залив в те времена было слишком накладно, вот и обезлюдел замок, пока его не заняли сотню лет назад соседи из-за моря. На берегу они появлялись редко, чем и как жили, никто не знает. И не знал никто, пока алонсийский городок в одном дневном переходе от берега не сгорел до тла, не оставив после себя ни одного человека. Купец, ездивший в те места, поднял тревогу. Королевские отряды прошли до берега и обнаружили еще несколько сгоревших селений. Проехались до живых, поговорили - никто ничего не видел. Уезжать отказались - куда податься рыбакам от моря? На верную голодную смерть? "Мы люди маленькие, кому мы нужны."

В одну из таких деревушек капитан Дорн должен прибыть со своим войском, оттуда высадиться на островах и взять замок. Из пятерых лазутчиков вернулся один и доложил, что в замке немаленький гарнизон и еще один лагерь близко к берегу - оттуда, видать, и нападают.

Прибыть со своим войском... н-да. Генерал обратился к королю с просьбой отвести войска с юга или хотя б с востока, чтобы разобраться с островами на западе, да дюжину магов прислать. Но король ответил резким отказом, а про магов завернул и вовсе нечто не предназначенное для приличных ушей.

Магов было мало, а сильных магов еще меньше. Небольшая сила открывалась у многих жителей Алонсии. Вызвать искры из пальцев, нацедить тонкой струйкой полчашки воды или прорастить несколько зерен не было чем-то удивительным. Для магических клятв и подписей малых сил хватало. Но чем сильнее дар, тем реже он встречался, и тем больше нужно было заниматься, чтоб им овладеть. В Столичной Школарии училась всего-то пара дюжин магов, и не все они надобны в бою. Так что, в магах генералу западной армии отказали.

Собравшись и посовещавшись, высокие чины решили отправить в бой всех приговоренных к смерти и каторге. Авось числом возьмут этот злосчастный замок. А нет - хоть потрепят замрян, перебьют им нападения, а там, может, стычки на прочих рубежах прекратятся, и можно будет повоевать с островом по-настоящему. Но это дело будущего, а пока капитану поручили повести на войну каторжан и висельников. Обещали чуть подучить, и сейчас капитан смотрел на это учение: отделяя по дюжине осужденным давали железяки, в которых с трудом угадывались мечи, и под присмотром трех дюжин гвардии отправляли рубить соломенные чучела. Остальные сидели в стороне и вязали из снопов "противников" для упражнений.

Дерик медленно поехал вперед. Пора познакомиться с первым отрядом из новых подчиненных.

Капитан не ожидал приветливости от тех, кто вчера сидел за решеткой, а позавчера грабил прохожих, но многие выражения даже он, проведший годы на службе, слышал впервые. Не дождавшись конца насмешек он негромко приказал:

- Капрала ко мне! - тот подлетел и отдал честь, готовясь слушать указания. Ближние ряды от любопытства притихли. - Постройте этих людей и отправляйте их назад. Они мне не нужны. - И развернул лошадь, намереваясь уехать.

- Дык... Милорд капитан, а как же острова брать будем?

- Без них разберемся, - бросил Дерек через плечо и отправил коня неторопливым шагом к офицерскому шатру. Обескураженный капрал отдал честь и направился к остальным гвардейцам.

Каторжане загомонили. За спиной Дерика слышались возмущенные крики. Капитан привязал коня у шатра, когда к нему подбежал взмыленный капрал:

- Милорд, они вас требуют!

- Они могут что-то требовать?

- Ну... - стушевался капрал, - поговорить хотят.

- Мне кажется, они уже достаточно сказали. Вы здесь уже четыре дня и так не объяснили начала дисциплины. Вы как их в бой вести предлагаете?

- Милорд, - взмолился капрал, - они же бунтовать будут, разбегутся!

Когда капитан вернулся к каторжанам, из задних рядов кто-то попытался крикнуть что-то возмущенное, но подавился словами от звучного шлепка. Капитан стоял, мрачно обводя взглядом пару сотен людей. "А ведь завтра еще прибудут", - подумалось. - "Если этих не приструнить..."

- Мне нужны воины, а не толпа сброда, - медленно проговорил капитан, останавливаясь взглядом на тех, в ком подозревал за зачинщиков. - Кто отказывается стать солдатом, может отправляться хоть сейчас назад, в цепи или в петлю, откуда вас привезли. Сброд на войне - все равно, что трупы. И себя убьете, и всех, кто вокруг вас. - Помолчал. - Ну? Кто хочет вернуться?

- А здесь нас не убьют, да? - кто-то в заднем ряду все-таки не выдержал.

- Убьют многих, врать не буду. Но кто-то останется в живых. Остальные проживут эти дни как люди, а не как сброд.

Каторжники переминались и неприязненно переговаривались.

- А кормить нас тут будут? Половина полудохлыми дошли, - раздвинувшись, они пропустили вперед долговязого мужика с резким, привыкшим командовать голосом. "Ха, Длинный! Глянь, Длинный с офицериком лается", - зашуршало вокруг.

- Справедливый вопрос. Я поговорю с обозом, чтоб выдали солонину и порции побольше. От доходяг в бою толку нет, - капитан, не тушуясь, смотрел в глаза местной знаменитости.

- А эль? - бандит нагло улыбнулся.

- Эль поставлю, когда замок возьмем, - без тени улыбки ответил капитан.

Бандит хмыкнул и, обернувшись к толпе, сказал:

- Ладно, погутарили, и будет. Сгнить с киркой всегда успеем.

Дерик обернулся к капралу: - Раздайте им палки и поучите уходить от ударов. Больше все равно не успеть.

На обозных пришлось надавить, но капитан пригрозил, что если не будет плотной еды, обозные поедут на остров вместо тех, кто упадет по дороге от голода. Дерик рассудил, что до отплытия на острова высокое начальство до него уже не доберется, а после - либо он победит, и тогда лишние куски солонины никого не будут волновать, либо его самого уже ничего волновать не будет.

Утром пригнали еще три сотни осужденных. Капитан дал им перемолвиться словом с давешними крикунами - пусть узнают о местных порядках. Но когда прибыла последняя, небольшая группа в полдюжины человек, очередной скандал набирал обороты:

- Гля, небось, лордика привезли!

- Это дознак, точно тебе говорю. Только у дознаков такие зенки хитрющие. Ты, лордик, глаза не прячь, ты кто таков?

Новоприбывший и впрямь был похож на благородного - приехал хоть и в потрепанной, но своей одежде крепкого сукна, и даже под слоем дорожной пыли было заметно, что без ванной он стал жить совсем недавно.

- А ну цыц! - Длинный вышел вперед. - Мы здесь не с девками кувыркаться собрались. Кто будет цапаться, дам в харю так, что зубы выскочат. Я тех, кто нож в спину могёт, не потерплю. Мы с одной стороны воевать будем, забыли? Хоть лорд, хоть висельник, хоть... - усмехнувшись, он посмотрел на запыленного арестократа, - хоть лорд-висельник.

Чуть позже он подошел к капитану и тихо проговорил:

- Держи лордика поближе к себе. Глаза у него и правда такие, что не ровен час, придавит кто по старой памяти.

Дерик подозвал причину раздора к себе:

- Имя? Служил? За что судили?

- Лорд Майлз Моррат, дознаватель, осужден за растрату.

- При мне будешь.

Тот лишь усмехнулся, но кивнул.

До берега добирались два дня. Там, у рыбацкой деревни, должны дождаться кораблей, что перебросят на остров. Последний час ехали заросшей дорогой вдоль берега. Вот уже показались причалы и какие-то строения.

— Капитан, — окликнул Моррат Дерика, и тот подъехал к нему ближе. — Впереди деревня?

— Да.

— Пахнет гарью. Деревня рыбацкая, но я не вижу ни одного паруса. Проверить бы.

Дерик кивнул, остановил колонну и отвел от дороги, разрешив отдохнуть. Сам спешился.

— Длинный, возьми полдюжины людей, проверим деревню. Моррат, с нами идешь.

Взяв на всякий случай двух гвардейцев, капитан повел отряд к поселению. Старались идти незаметно, прижимаясь к полоске деревьев, но вскоре стало понятно, что незачем. В деревне не было никого, совсем никого. Половина домов сгорела, половину огонь лишь тронул — видно, соленые порывы ветра с моря загасили пламя. Пройдя деревушку насквозь, нашли и жителей.

При взгляде на тела, усеявшие пятачок земли у берега, притихли даже те, кто полчаса назад гоготал и задирал гвардейцев.

— Что ж они за нелюди-та, — пробормотал невысокий мужичок со следами трудной жизни на лице. — Не, я понимаю, если кошель не отдает, или по пьяни... Но за просто так столько людёв порезать...

— Пойду, гляну, мож, кто живой есть, — отозвался другой. И действительно, нашел под лавкой в одном из уцелевших домишек совсем мелкого мальчишку. Тот не говорил ни слова и на все вопросы таращил большие испуганные глаза. Больше из деревни не выжил никто, даже собаки. Капитан передал ребенка одному из гвардейцев и приказал ехать в Дорнит, где осталось командование — доложить об очередном налете.

Длинный стоял над женщиной с большим животом, голова которой почти отделилась от тела, и нехорошим голосом позвал:

— Капитан, подь сюда. Ничего не замечаешь? глянь на нее, и на них, — он обвел рукой тела вокруг.

— Длинный, не тяни. Что я должен заметить?

— Здесь мужики, две старухи, дети... ну?!

— Ну?

— Баб нет! Ни баб, ни девок, только эта, брюхатая. Остальных с-суки на остров забрали. Когда твои посудины придут?

Капитан присмотрелся. Длинный был прав. Моррат наклонился близко к капитану и прошептал:

— Он опасен, но сообразителен.

Капитан кивнул:

— Длинный, отойдем, — и поманил с собой обоих.

Капитан отвел Длинного с Морратом к кромке моря и осмотрелся. Кустов рядом нет, а море заглушит разговор.

— Ты их догнать, что ли, хотел? Так судя по тому, как выглядят тела, замряне были здесь еще вчера. И вот что, Длинный. То, что я тебе сейчас скажу, большая тайна, но к тебе тут прислушиваются, ты можешь мужиков взбаламутить, а мне того не надо. Мы не знаем, есть ли у замрян соглядатаи на берегу. Скажешь вслух хоть слово, пока не отчалим, и все насмарку.

Длинный, нахмурясь, кивнул. Капитан продолжил:

— Корабли придут, как темнеть начнет. Поплывем сразу.

— Вы все белены объелись, что ли? — Длинный держал себя в руках, поэтому орал шепотом. — Ночью мимо мелей? К острову? А воевать как? Да они меч три раза в руках держали, перетыкают же сослепу друг друга.

— Не кипиши, Длинный, — капитан остановил поток возмущений. — У нас есть зелье Совы, и это наша самая большая тайна. Выпьете перед высадкой и будете видеть ночью, будто в сумерках.

— Будто в сумерках, говоришь... Знать, не совсем на убой нас гонишь, а?

— Я вас никуда не гоню, — отрезал капитан. — Я иду с вами.

Длинный осекся и не нашел, что ответить.

Капитан распорядился о похоронах для жителей рыбацкой деревушки и принялся осматривать войско. Да, не густо. Потрепанные, местами слегка ржавые нагрудники от лат, кольчуги, редко у кого наручи. У некоторых, кто поменьше и пожиже, даже шлемов нет. "А ведь это смертники", — подумал капитан и отделил тех, кто с непокрытой головой.

— Поедете на последних двух баркасах. Как высадитесь, снимайте шлемы с убитых. Уже будет, с кого. Но только шлемы, на остальное не задерживаться, сразу в бой.

Во взгляде Длинного мелькнуло что-то вроде уважения.

Ужинать заканчивали в сумерках, когда пришли суда. Их паруса были изрядно вымазаны сажей. Людей поделили на команды и посадили на баркасы. Длинный резко осаживал тех, кто начинал роптать. Ему верили.

Под парусами и веслами небольшая флотилия быстро двигалась к острову. Когда до берега оставалось совсем немного, Дерик выбросил в сторону артефактный светляк — сигнал пить зелье и раздавать мечи, и сам быстро вылил в рот содержимое бутылька. Все вокруг залил неяркий свет, из которого выступил неширокий пляж, деревья и группы людей на берегу. Еще до светляка дозорные замрян уже видели тени на воде и насторожились, но помощь дойти уже не успеет. Гомон удивления от действия зелья Совы перетек в воинственные крики. Попыгав в воду, бывшие воры и убийцы кинулись на недругов.

Первую линию смяли почти без потерь. С теми, кто прятался в зарослях, пришлось повозиться — на стороне замрян была выучка, но Сова и Храбрость в конце концов одолели. Настоящий бой начался на подступах к лагерю, откуда высыпали проснувшиеся от шума замряне. Не все из них успели надеть доспехи, и это спасло немало алонсийцев. Разъяренные зельем, воодушевленные возможностью видеть ночью и неприученные к командованию "висельники" гнали замрян до самого поля перед замком, и немногим удалось скрыться за стенами. И только когда из замка полетели стрелы — хоть и немного, вслепую — капитану и Длинному удалось повернуть людей назад.

Дерик распорядился устроить лагерь и выставить дозоры. Позже, когда небо посерело перед рассветом, капитан вернулся на берег и поднял сигнал судам. После полудня привезут еду и одеяла.

Из зарослей появился Длинный и доложил, что дозоры стоят, все тихо.

— Как бы эти, из замка, не пришли нас пощипать.

— Про замок поговорить надо. Времени у нас немного. Дня через четыре, самое большое пять к замрянам может прийти подкрепление. Замок должен быть наш, тогда им соваться незачем. На долгую осаду времени нет. Но нас мало, очень мало.

Капитан, Моррат и Длинный втроем дошли до опушки. Само собой получилось, что Длинный стал правой рукой капитана, а Моррат — советником.

— С наскоку не возьмешь, — озвучил очевидное залегший в зарослях Дерик.

— Помню, поймали мы одного, — успехнулся бывший дознаватель, — он по стенке как таракан ползал, как раз замок один обокрал. Длинный, а Длинный, у тебя таких в компании не водится?

Длинный поскреб подбородок:

— А я и правда возьму, кто попроворнее, похожу вокруг, авось что найдем. По стенкам мальцу какому влезть — не штука, но внутри что делать?

— Да, — задумчиво протянул капитан, — мальчишка ничего не сделает, вот если б хотя бы дюжину провести и ворота открыть...

— Добро. Посмотрим, авось повезет.

Им повезло несказанно. Они уже примеривались, как незаметно пробраться к окошку в невысокой башне, когда наметанный глаз одного из домушников обнаружил хорошо замаскированный подземный ход. Отправив посыльного сообщить Дерику об удаче, Длинный рискнул пройти по нему в сторону замка. Два запора, попавшихся на пути, опытные взломщики вскрыли без труда. За третьей дверью слышались голоса. Длинный повернул назад.

Баркасы привезли не только еду, но еще и полсотни гвардейцев-лучников. Генерал решил, что раз у Дерика получилось пройти до замка и не положить все войско, можно подкрепить успех.

План составили быстро: отправить пару дюжин через лаз и попытаться открыть ворота. Длинный сам вызвался вести, как он сказал, "самогубцев". Еще столько же будет ждать снаружи у ворот, только тихо, скрытно, не привлекая внимания. Остальные должны всячески отвлекать гарнизон замка на себя, штурмуя стену сбоку — там земля чуть выше поднимается, неудивительно будет.

Дерик отправил бойцов сколачивать лестницы. Штурм должен быть настоящим. Моррат собрал своих и что-то им сказал, после чего они принялись бродить по кустарникам.

Длинный отбирал людей долго, обстоятельно разговаривая с каждым.

Вечером, определив две команды ночевать рядом, "штаб" засел у отдельного костра.

Дерик передал Длинному фляжку:

— Как войну закончим, что делать будешь? Прощение ты получишь, но если вернешься в лес, недолго проживешь. У тебя семья-то есть? Родители?

— Нету никого. Мать давно померла.

— А отец?

— Тоже. Помер.

Длинный сунул фляжку Моррату и упрямо поджал губы. Бывший дознаватель хмыкнул:

— Все удивляюсь. Вроде, разумный ты мужик, но попался.

— Я еще пару обозов хапнуть хотел, и уходить. Раздал бы людям половину прикопанного, со второй половины лавку где открыл, и ищите Длинного. — бывший бандит скривил лицо. — Да не судьба.

— Пожадничал, значит, — хмыкнул Моррат.

— Ага. — помолчав, добавил. — Это вам, благородным, сотня золотых туда, сотня сюда — нет разницы. Простому человеку каждый серебряк — сокровище.

— Это ты загнул, — ответил капитан. — Я живу своим мечом. Наши две деревни кормят матушку и старшего брата с семьей. Так что, и аристократы порой не богаче вашего брата. Вот если земля есть, другое дело. Думаешь, будь у тебя благородная кровь, много бы изменилось?

— А у меня бла-ха-род-ная кровь есть, аж половина, — оскалился Длинный.

— Бастард? Отец не признал?

— Не признал?! — Длинный хрипло рассмеялся. — Кабы знал я, кто меня должен признавать из четверых-то. Что вы на меня вытаращились? Ехали четыре бла-ха-родных по селу, подхватили двух подружек и увезли в охотничий дом. Через три дня отпустили. Одна потом долго болела, детей у нее так и не было, муж через это выгнал. Вторая родила меня. Всю жизнь моя матушка от мужиков шарахалась, замуж не пошла, так и жили вдвоем, потом подружка ее, которая без детей, к нам жить пришла. Обе померли уже. Не признал! Ха!

Над костром повисла тишина. Фляжка снова пошла по кругу. В роду Дорнов крестьян не трогали, берегли как полезный скот. Когда у тебя всего две деревни, каждая семья на счету. Но о том, что простые люди — не только простые, но и люди, капитан задумался, когда готовил свою команду висельников в их первый и для многих последний бой, где собирался встать с ними рядом. История Длинного что-то перевернула внутри еще не успевшего зачерстветь молодого человека.

Дерик нарушил молчание:

— Если ты говоришь, их четверо было, как ты знаешь, что твой отец умер?

Длинный дернул углом рта:

— Знаю.

Бывший дознаватель пристально смотрел на бывшего бандита:

— Длинный, а ты ведь с юга. Говор изменился, но что-то проскальзывает.

— Надо ж. А я думал, избавился. Твоя правда, с юга я.

Задрав голову Моррат рассматривал верхушки елок:

— Ослабить подпругу — дело нехитрое, тем более, лорд часто ездил нетрезвым. Удивительно, как сам не убился. Или все-таки сам? Нет, ты помог. — Длинный ухмыльнулся. Моррат продолжал, — Про того, что за долги руки на себя наложил, тоже понимаю, долги у него и правда были. Но как ты устроил жар? И почему четвертого так открыто? Подстроил бы что, никто б не заподозрил.

Дерик в недоумении вертел головой, глядя то на одного, то на другого:

— Объясните, господа, о чем вы беседуете?

— Он убил их, — ткнул Моррат в сторону Длинного веткой, которой шевелил хворост в костре. — Всех четверых. Я был дознавателем в Сорренте, что на юге. Одного лорда нашли привязанным к стулу, и горло перерезано. Я стал вызнавать, кто на него зуб точил, и выяснил, что за последние два года все его друзья с молодости, все трое, отдали демонам душу. Первый сломал шею, упав с коня, правда, был пьян, и подпруга ослабла. Конюх пропал, ну понятно, почему пропал — небось, напортачил и сбежал. Только ты не напортачил. — Длинный молчал, жутко улыбаясь. — Второй повесился над долговыми расписками. Третий умер от жара.

— Жар у него по правде был, — внезапно заговорил Длинный. — Несильный, ждали мага-целителя, говорили — враз на ноги поставит. Я ему рому поднес, да отвара для сна туда втройне плеснул.

— Так, — кивнул Моррат. — А четвертый?

Длинный подобрал с земли ветку, с хрустом сломал ее и швырнул в огонь:

— А четвертый стал молодость вспоминать.

— Он вспомнил про твою мать?

— Мою мать?! — на Длинного было страшно смотреть. — У него таких дюжины были! Он вспоминал, как с дружками на поселянок "охотились", и как их вчетвером... — Помолчав, Длинный продолжил. — Смеялся, что у него, должно быть, в каждом селе по байстрюку, а то и по два, и столько же от дружков. Я его привязал и рассказал, кто я, чтоб он точно знал — сдохнет. Чтоб, падла, в штаны от ужаса нагадил. А потом порезал и в лес ушел.

Мужчины молчали.

— Ну что, сдадите меня, как с островами разберемся, а?

Бывший следователь не отрывая взгляда от пламени пожал плечами:

— Король обещал прощение всем, кто с островами поможет и выживет. Кто я такой, чтоб нарушать указ короля?

Длинный крякнул и повернулся к Дерику:

— А ты что скажешь, капитан?

— Я человек военный, у меня приказов сдавать нет. Вот если ты в спину ударить захочешь... — остро глянул он на Длинного.

— Не боись. Возьмем тебе утром замок. Эти, — он мотнул головой в сторону замрян, — эти еще хуже наших. Давайте спать, часа два у нас есть.

Устраиваясь на одеяле, Моррат окликнул бывшего бандита:

— Ты поэтому приказал селян не трогать, деньгами им платить? И за девку в обозе своего порешил.

Длинный не ответил.

***

Бывшие бандиты, воры и убийцы тихо скользнули в темноту. Капитан проводил их взглядом и поежился — что-что, а двигаться неслышно эти люди умели. Снова представилось, как они добывали пропитание до того, как попасть в его отряд. Дерик помотал головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. Длинный прав, сейчас они на одной стороне. У замка большой гарнизон, и завтра хорошо, если половина выживет.

Ближе к рассвету двинулись к замку, оставив с дюжину раненых сворачивать лагерь.

Где-то поодаль раздался крик совы, повторился ближе, и Дерик скомандовал атаку. С лестницами наперевес гвардейцы и "висельники" ринулись к стене. Две дюжины Моррата нырнули в туман и затерялись среди травы. Сколько понадобится Длинному, чтобы добраться до ворот? И доберется ли?

Дерик не знал, сколько прошло времени. Туман разошелся, но Моррат со своим отрядом будто сгинули. Их нашли и перебили? Но тел не видно.

Половина "висельников" полегла под стенами. У гвардейцев потерь было меньше — лучники и арбалетчики сами наверх не лезли, но в них точно так же стреляли сверху. Дерик уже подумывал скомандовать отступление, как крики в замке изменились. Часть лучников на стенах повернулась внутрь.

— Наверх! Все наверх, быстрее!

Сейчас всё решится. Отвлечь на себя, не дать им перебить людей Длинного. Дерик поднял лук и снял одного, кто целился внурь замка, и вскоре капитан услышал скрип ворота и крики с той стороны. Он не мог видеть, что творилось за углом, но так и так нужно вести людей к воротам.

— Оставить лестницы! За мной!

Гвардейцы ни слова ни говоря развернулись и побежали за капитаном, вешая луки заспину и доставая на бегу мечи. "Висельники" действовали медленнее, но в конце концов, ворча на капитана, который сам не знает, чего хочет — то наверх, то за ним — тоже побежали на другую сторону замка. Бой кипел уже внутри — люди Длинного с отрядом Моррата едва сдерживали напор. Капитан привел остальных вовремя. Спустя четверть часа всё было кончено.

— Ты где прятался? — Дерик с трудом узнал Моррата в покрытом кровью и грязью человеке.

— Помнишь, мы с вечера хворост собирали? — Моррат попробовать протереть лицо, но стало только хуже. — Демоны. Тут где-то колодец был... Мы тот хворост с собой взяли, а как туман сошел, под самыми воротами вязанками хворостом прикинулись. Они думали, что наши хвороста накидали, чтоб ворота жечь, как водится. Когда Длинный открыл, мы лежали рядом. Прошу прощения, капитан, отойду умыться. Мордой в земле ждать — то еще удовольствие.

От каторжан, что приехали на баркасах, осталась четверть. Из команды Моррата — меньше дюжины. Из лазутчиков Длинного — двое.

Не дожидаясь приказа, тела начали стаскивать в поле. В замке нашли женщин — измученных, но живых. Сбившись в кучу, они смотрели на потрепанное войско с застывшим в глазах ужасом. Сквозь лохмотья проглядывали синяки и кровоподтеки. Кто-то из толпы смачно выругался. Добрая половина тех, кто стоял вокруг, в прошлом были не прочь зажать припознившуюся девку, но сейчас никто и не подумал сделать несчастным что-то дурное. Сверху, из покоев замрянского лорда молодой карманник вынес последнюю, совсем юную, почти ребенка, завернув ее в бархатный балдахин. Посадив девушку к остальным, парень подбежал к Дерику:

— Капитан, он ведь жив, да? Который главный? Покажи мне этого ублюдка, капитан.

— Да, капитан, что с пленными делать? — подошел Длинный.

Капитан задумался:

— Про пленных приказа не было. Сейчас копать могилы приставим, а после, как баркасы придут, переправим на берег.

— Отойдем, капитан, — и убравшись от лишних ушей, Длинный сказал, — Капитан, каждый из этих скотов резал поселян на берегу и над бабами издевался.

Он качнул головой в сторону женщин, которых кутали в найденное в замке тряпье, поили из фляг, а кто мог двигаться, тех повели под руки к колодцу. Было странно видеть на лицах очерствевших людей жалость и сострадание. Длинный меж тем продолжал:

 — Все замазаны. Нас собирались вешать и гноить на каторге порой за меньшее. Покажи людям, что есть справедливость, капитан.

Вернувшийся от колодца Моррат едва заметно кивнул. Признав правоту Длинного, Дерик со вздохом согласился:

— Но только быстро, чтоб раз — и все.

Его Величество Отис Третий, развалившись в кресле, рассматривал трех мужчин, вытянувшихся напротив него в Малом Тронном зале.

— Вот вы значит, какие, герои, — король иронично посмотрел на крайнего справа, у которого стойка смирно получалась не очень хорошо. — Ты, должно быть, бандит Длинный, гроза трактов?

— Бывший бандит, Ваше Величество.

— Бывших бандитов не бывает, — припечатал король.

— Ваше Величество, если позволите... — Дерик с почтением склонил голову.

— Капитан Дерик Дорн, полагаю?

— Так точно, Ваше Величество.

— Говорите.

— Командир отряда лазутчиков, известный как Длинный, сам вызвался проникнуть в замок, собрал команду, лично провел их внутрь и открыл ворота. Если у вас есть сомнения в его лояльности, я готов за него поручиться.

— Готов? — его Величество окинул капитала взглядом.

— Готов, Ваше Величество.

— В вассалы возьмешь? Под поручительство собственной головы?

— Возьму. Но осмелюсь напомнить Вашему Величеству, что у меня нет земель.

— Будут. — Король протянул руку писарю, тот поспешно вложил в нее документ. — Мы, Отис Третий, король Алонсии, жалуем капитану Дерику Дорну вновь приобретенные земли королевства, именуемые нынче баронством Айлендер. Подойдите, барон.

Дерик деревянным шагом подошел к королю и с поклоном принял бумаги.

— Барон Дерик Айлендер, принимаете ли вы вассальную клятву лорда... хм... Длиннота... да... лорда Длиннота?

Со стороны Длинного послышался невнятный звук, но бывший бандит получил тычок от Моррата и притих.

— Принимаю, Ваше Величество, — Дерик слабо осознавал происходящее. Он — барон? Не нищий офицер, а... нищий барон. Поедет ли Кларисса на пустые промозглые земли, имеет ли он право предлагать ей такую судьбу?

Король махнул рукой в сторону писаря, и тот послушно принялся строчить новый документ.

— Теперь с вами, Моррат. — Король внезапно развеселился. — Это ж надо, а? Сколько тебе лет, Моррат, за тридцать уже? А все не научился отказывать дамам так, чтоб они не мечтали тебя придушить. — Монарх рассмеялся.

— Кхм. Вы прекрасно осведомлены, Ваше Величество, — поклонился Моррат.

— Да уж, даже до Двора дошел анекдот, как жена казначея проникла в спальню дознавателя, тот выкинул ее прочь неглиже, за что мстительная дама убедила мужа повесить растрату на несостоявшегося любовника. Надеюсь, Моррат, жизнь тебя чему-то научила?

— Полагаю, да, Ваше Величество, — Моррат был осторожен и с власть имущими зря не спорил.

— Поедешь на острова? или другое место тебе найти?

— С вашего позволения, Ваше Величество, хотелось бы город.

— Город... — король задумался, но быстро принял решение. — Значит, построишь город. Мне нужен порт на западном берегу материка, в том месте, где в одну сторону острова, в другую — выход в море. На берегу, кажется, есть поселения?

— Были, ваше величество. Замряны все вырезали и сожгли.

— Скверно. Построишь напротив островов Шортаун. Чтоб кривотолки не ходили, переименуем тебя в... Шоррана. Да. Барронет Шорран. — Его Величество повернулся к писарю, — и пару-тройку деревень где-нибудь рядом ему отпиши. На побережье несколько родов перебили, найди бесхозные.

Баронет Шорран, стараясь не меняться в лице, почтительно склонился.

— Всё, герои, ваше время вышло. Айлендер, Шорран, зайдите завтра к казначею, получите золото на баронство и город.

— Ваше Величество, — новоиспеченный баронет почтительно склонился. — И городу, и землям люди нужны.

— Посчитайте, сколько вам нужно для начала, и возьмите у казначея на переселение и хозяйство. По королевству бедноты много. Идите.

***

— Скажи, бар-р-рон, — насмешливо протянул бывший Длинный, ныне лорд Длиннот, когда троица покинула дворец, — на кой ляд я тебе сдался?

— Полагаешь, нужно было дождаться, чтоб тебя тихо придавили? Король ясно выразился. Тем паче, мне нужны свои люди на островах. Возьмешь на себя второй от материка, который сразу за замковым.

— Ладно, капитан. Вот только, — Длинный сверкнул глазами и придвинулся к Дерику, — будешь простых людей обижать, самолично удавлю.

Через два дня разъехались. Дерик — в Бронв, Шорран с Длиннотом — на побережье, откуда бывший разбойник двинется дальше — на острова. Бывший дознаватель взял с собой тех, с кем лежал под хворостом у ворот замка. Вместе с Длинным поехали двое, что шли с ним по подземному ходу. Длиннот предупредил остальных, что "надо в пару лесов наведаться", и Дерик понял, что в казне острова Длиннота будет побольше денег, чем выдал король. Не всё Длинный королевским дознавателям после ареста сдал. "Что смеешься, я тоже замок хочу", — не стал отпираться Длиннот.

***

Соскочив с коня, Дерик постучал в дверь.

— Доложите мэтру Крафту и леди Клариссе, что приехал... м... Дерик.

— Прошу прощения, как ваша фамилия? И как вас представить? Лорд? Господин?

— Хм... назовите просто Дериком.

Удивленная прислуга удалилась, и вскоре в гостинную выбежала Кларисса.

— Дерик! Живой! — не стесняясь, она повисла на шее жениха.

— Кхм, кхм... — отец пытался соблюсти приличия, но Кларисса не обращая ни на что внимания прижималась к Дерику.

Наконец, оторвавшись от смущенного молодого человека, она обернулась на отца:

— Папа, Дерик вернулся!

— Вижу уж. Приветствую вас, капитан. Признаться, удивился, когда служанка отрекомендовала вас как "Дерик, фамилией на назвался, кто таков, непонятно".

— Мэтр, Кларисса, мы должны поговорить.

Рассевшись по креслам и диванам, отец и дочь недоуменно переглянулись.

— Кларисса, я пойму тебя, если ты решишь вернуть мне слово. Дело в том, что... хм... Его Величество наградил меня весьма необычным образом. Я отправляюсь на острова, — он сделал паузу, собравшись с духом, — насовсем.

— Не понимаю. Ты хочешь уехать один?

— Я мечтаю взять тебя с собой, но острова сейчас — это несколько захудалых поселений, гарнизон войск Его Величества и пустой замок, откуда только что выбили замрян.

— Ты отказываешься от меня? — Кларисса была готова расплакаться.

— Нет, но... неужели ты захочешь переехать в это место?

— Капитан Дерик Дорн, я приняла ваше слово. — Девушка попыталась придать дрожащему голосу надменности и твердости, — но если вы будете настаивать, я верну его назад. Но только если будете настаивать! В противном случае я стану леди Дорн... завтра же!

Дерик покачал головой:

— Боюсь разочаровать вас, но леди Дорн вы не станете. О, нет, Кларисса, ты меня неправильно поняла! — он подскочил к побледневшей девушке. — Повелением Его Величества у меня теперь другое родовое имя. И я больше не капитан.

— Молодой человек, объяснитесь, наконец. Кларисса, сядь! — мэтр начал терять терпение.

Дерик усадил девушку в кресло, но сам застыл посреди гостинной.

— Милостью Его Величества мне дарован титул барона Айлендера, а острова — моя родовая земля.

Кларисса вскрикнула и прижала руки к щекам. Брови мэтра поползли вверх. От лестницы послышалось шипение будто бы клубка змей.

— З-значит, сговорил дочь за этого нищего. Барон? Надо мной полстолицы смеяться будет, что дочь вышла за барона, который еще вчера с простолюдинами из одного котла бурду хлебал! А наши деньги закопают на отшибе! Ты обо мне подумал?

Мэтр Крафт неожиданно выпрямился и посмотрев в упор на жену, резко ответил:

— Подумал. Я подумал о тебе, дор-р-рогая. Прошу прощения, ваша милость, за эту неприятную сцену. Вы говорили, что в баронстве есть замок. Достаточно ли он большой, чтоб там нашлось место для моей лаборатории? Надеюсь, вашим владениями и королевскому гарнизону на новых границах не помешает зельемаг первого круга. Полагаю, король не будет против.

При таком известии заговорили хором:

— Разумеется, разумеется, мэтр Крафт, одна из башен ваша.

— Папа! Ты едешь с нами!

— И что именно, позволь узнать, ты обо мне подумал? Что я поеду в эту дыру? — свистящий голос старшей леди Крафт перекрыл радостные возгласы.

— Нет, дорогая, разумеется, ты не поедешь на острова. Я совершенно против. Я оставлю тебе этот дом и некоторую сумму в банке, достаточную, чтоб содержать пару слуг и не иметь нужды в самом необходимом.

В гостинной воцарилось удивленное молчание, однако, ненадолго. Старшая леди Крафт издала вопль ярости и кинулась вверх по лестнице.

Через неделю барон и баронесса Айлендер, лорд Крафт и трое слуг отправились в дорогу. Лаборатория, упакованная в бесчисленные ящики с сеном и опилками, ехала на пяти подводах. Леди Крафт так и не вышла проститься, впрочем, от нее этого никто и не ждал.

***

Мало-помалу баронство заселялось. Остров, где обживался бывший бандит, так и прозвали — Длинный, благо, вдоль он был раз в пять больше, чем поперек. Сам Длиннот, едва умевший читать, неожиданно проникся большим уважением к лорду Крафту и поклялся, что все его потомки будут знать науки. К исполнению плана приступил немедленно и привез жену — красавицу-сироту, воспитанную в Обители Пресветлых Сестер, где учили от этикета до начал звездочтения. Кларисса встретила Длиннотов на берегу, когда новобрачная в восторге смотрела на мужа и на остров. Муж — молодой герой, и земли столько, что хоть дюжину деревень ставь — невероятное везение для бесприданницы. Уже через год всё хозяйство Длинного росло в ее крепких ручках. Когда леди Длиннот носила второго ребенка, семейство переселилось в свежеотстроенный, хоть и небольшой замок.

Помимо Пурпурного Зелья леди Айлендер выпросила у отца еще стопку полезных женщинам рецептов, старательно переписала все начисто и скрепила в добротном переплете из хорошо выделанной бордовой кожи. На третьем этаже донжона Кларисса устроила будуар, где нашлось место небольшому тайнику. Эта книга, по мнению Клариссы, должна доставаться только леди. Мужчины все равно ничего не поймут.

(сто лет спустя)

Эльза поглаживала золотистые уголки на бордовой обложке. Через три дня она снова отправится в столицу, в последний класс Королевской Институции. Она не очень понимала, чем плоха Институция Заката, что при одной из Обителей Пресветлых Сестер недалеко от побережья — учиться всего год (против трех в Королевской), и недалеко от дома, замка на островах. Но папенька говорил, что у Пресветлых учат только гимны петь и оборками махать. Сие есть неправда, науки и хозяйствование там тоже преподают, но, конечно, не так, как в Королевской. Папенька сказал, что ей, дочери барона, нужно образование посильнее.

Эльзу удивило, что среди институционерок совсем мало девушек из столичных благородных семей, всего трое из двух дюжин. На балу в честь Зимнепраздника Эльза попыталась завести знакомства и наткнулась на холодное презрение юных леди. От них Эльза узнала, что ее, дочь барона, виконтессу Айлендер из Королевской Институции готовят считать коров в провинциальном баронстве или собирать медяки с неумытых крестьян в отдаленном графстве. По-настоящему утонченные леди из столицы получают образование дома с лучшими преподавателями, учатся блистать на балах и служить украшением высшего общества. Пропасть сия велика есть, и будущей повелительнице скота через нее лучше не смотреть. Объяснив Эльзе расклад сил ее собеседница изящным жестом пригубила бокал игристого и изобразила взгляд свысока, хоть и была на ладонь ниже.

Сменив партнеров в четырех бас-дансах Эльза нашла блистание слишком утомительным занятием, о чем и сообщила новой знакомой. "Один, два, но не столько же! Думаю, откажусь от пятого. В конце концов, нужно и вам кавалеров оставить". Нет, не найти Эльзе подруг в столице.

Ярмарка Равноденствия ей понравилась гораздо больше. Предполагалось, что благородные девы будут держаться вместе, но вскоре она потеряла подруг в толпе, что ее ничуть не обеспокоило — при выходе из Институции на каждую девушку вешался поисковик, и стоило ей уйти с ярмарки без присмотра, за ней тут же отправились бы институтские маги. При нужде она может подать сигнал, и те же маги ринутся ее спасать. Королевская Институция стоит недешево и вполне может позволить себе такие штуки.

С Эрвином она столкнулась у театра теней. Они провели вместе остаток дня. Молодой человек оказался владельцем торгового обоза, что курсировал от юга через столицу в северные провинции. Эльза гладила чудесные южные ткани, перебирала украшения из Соррента и удивительные дудочки из пустынных земель. От подвески с переливающимся камнем девушка с негодованием отказалась — по этикету чужой мужчина не должен ничего дарить благородной леди. Торговец легко согласился подождать, пока станет не чужим, и увлек ее танцевать, благо, за прилавком сам не стоял. Они пили легкий сидр, и молодой человек рассказывал о путешествиях, о дальних городах, о снежном севере, о пустыне и о южных соседях, где успел побывать между войнами. Она заметила шрам у него за воротом, и юноша беспечно пожал плечами: "В пути всякое случается". На следующий день Эрвин совершил невероятное: убедил их классную магессу отпустить Эльзу на прогулку. Такого доверия удостаивались немногие.

Обоз Эрвина еще раз зашел в столицу, они снова гуляли по улицам, и вот теперь Эльза держала в руках тайную книгу женщин рода Айлендер. Эта книга останется супруге старшего брата, когда тот женится, но пока, после смерти матери, она принадлежит Эльзе по праву.

Эрвин приедет в столицу трижды: сначала осенью, проездом на юг, потом обещал вернуться и переждать в столице самые лютые морозы, после чего отправится на север и вернется поздней весной, как раз к выпуску, когда приедет папенька. Он всегда приезжает в столицу в мае уладить дела с казначейством и прочими, по его выражению, крючкотворами. Удачное время, чтобы Эрвин поговорил с родителем. Ну и что, что Эрвин из простых? Баронство наследует старший брат. Она должна быть вольна в своем выборе! Только бы Эрвин решился.

Может, посоветоваться с братом? Брат тоже в столице. Сильный маг, он закончил Школарию и остался там работать. Нет, пожалуй лишнее. Вдруг будет против?

Эльза отыскала в бордовой книге "Пурпурное Зелье Сердце Открывающее". Это не приворот, нет. Зелье всего-лишь подтолкнет Эрвина сказать ей всё, что у него на сердце — если там что-то есть. А если нет... что ж, зелье просто не сработает. Решено, она успеет сварить пузырек до отъезда.

***

Эрвин Ларс вовсе не слыл опытным сердцеедом. Он был достаточно хорош собой, чтоб женщины замечали его сами, и достаточно скромен в желаниях, чтоб довольствоваться теми, кто его замечал: дочь молочника, что заезжал в родовое поместье, вдовушка из соседней деревни (впрочем, когда она справила приданое дочери, ее интерес к юноше сошел на нет), жена бургомистра Сорна, где они подолгу останавливались. Последнюю Эрвин звал "моя наставница", поскольку сия роскошная дама совершенно бескорыстно наставляла: юношу — на путь любви, мужу — рога.

Раз или два Ларс зашел в веселые дома, но один случай напрочь отвратил его от покупки девиц.

В том городе они не собирались надолго останавливаться, поэтому выбрали таверну поприличнее на отшибе. Составили вместе повозки, часть возниц и охраны устроились рядом, остальные — кто в комнаты, кто на сеновал. Поужинав, Эрвин собирался растянуться на кровати, когда в дверь постучали. Девочка лет пятнадцати в поношеном платье шмыгнула носом и пробормотала:

— Всего полсеребра, господин.

— Что? — не понял Ларс.

— Я останусь на ночь за полсеребра.

Ларс собирался захлопнуть дверь, когда девочка навалилась на нее всем худеньким тельцем:

— Прошу вас! Господин! Не то дядька меня на сеновал отправит по медяку, а их там с полдюжины!

От неожиданности Эрвин отпустил дверь, и девушка, приняв этот как приглашение, влетела в комнату и стала стягивать платье.

— Стой! Ты что делаешь?

— Вы хотите так?

— Я? Нет, я вообще не хочу. Погоди. Это дядька тебя посылает? Который таверну держит?

— Он, — кивнула девчушка. — Мамка померла, а дядька говорит, она денег была должна, пять золотых. Только я тех денег не видела, мамка тут при кухне работала. А теперь с меня тех денег хочет. Пять лет, говорит, надо...

— Тебя как зовут?

— Линка.

Эрвин взял девушку за подбородок и слегка повернул, чтоб свет свечи упал на щеку. На лице Линки догорал синяк.

— И давно ты?

— Неделю. Уже почти не больно...

Ларс понял, что она не про лицо. Отец говорил, что как торговец он должен обладать тройной выдержкой. Молодому человеку понадобилось всё и еще немножко, чтоб не прибить трактирщика тотчас же.

— Ложись спать. Просто спать. Утром я с твоим дядькой поговорю.

Наутро Ларс спустился вниз вместе с Линкой и оглядел зал. Чем меньше ушей у этого разговора, тем лучше. Внутри сидел возница из своих и охранник из новых, в этом городе нанятых. С возницей Эрдас поговорит, а вот что охранник услышит... плохо. Человек чужой, незнакомый, шрам через все лицо, нет такому доверия. Он бы и в охрану не брал, но этот самый возница поручился.

Трактирщик расплылся в улыбочке:

— Надеюсь, господину все понравилось?

— Да. Мне настолько понравилось, что я забираю девочку с собой. Сколько, говоришь, она тебе должна?

— Не-не-не, господин хороший, так дело не пойдет, я не согласный. Полсеребра давайте, а девочку я не отпущу, она мне тут нужна.

— С-сколько?

Эрвин попытался нависнуть над трактирщиком, но тот отскочил от стойки и запричитал:

— А вот стражу позову, позову стражу! Она племянница моя! Дочь, значит, сестры моей жены покойной. Так что, господин хороший, девка на моем попечении, и забирать вы ее не могете.

На стойку легла тень. Новый охранник стоял рядом с Эрвином:

— Скажи мне, мил человек, а Соленому ты уже заплатил? Сам знаешь, Соленый с каждой веселой девки долю иметь должен.

Глазки трактирщика забегали:

— Так ведь... не девка она, племянница она моя. А ежели она такая распустеха, что в комнатах с мужиками валяется, так я за то не в ответе. Я вот ее, козу, сейчас выдеру!

Линка вхлипнула, выдержка Ларса дала трещину, но новый охранник предупреждающе тронул его за плечо.

— А давай мы позовем Соленого и спросим. Я сейчас мальчишку в Горошковый переулок пошлю, передам Соленому два слова, он мигом придет. Хочешь? — и положил на прилавок три пальца, согнув средний.

Трактирщик сбледнул с лица. Охранник улыбнулся, и лицо со шрамом стало еще страшнее. Трактирщик был близок к обмороку. Охранник повернулся к Линке:

— Дуй за вещами, и в обоз.

— Нету вещей, все на мне.

— Садись как есть, купим в деревне, — решил Эрвин и кивком поблагодарил охранника. Позже, на улице, он тихо спросил, — что за знак?

— Знак Горошкового переулка. Я у Соленого в мордоворотах ходил. Надоело, хочу тихой жизни. Соленый отпустил, только, говорит, не здесь. Вот, уезжаю. Но разок он подмогнул бы.

Когда Эрвин привел Линку в родовое поместье и сдал тетушке, та только охнула: в детстве всё котят со щенками выкармливал, теперь на людей перешел. Но девочку приняла, определила на кухню, про жизнь ее обещала молчать.

Через год, когда Эрвин вернулся в очередной раз домой, конюх принял лошадей и сделал Ларсу знак отойти. Конюх объяснил, что он все, конечно, понимает, хозяин — парень молодой, Линка — девушка видная, но теперь Линка невеста засватанная, и никого рядом с ней он не потерпит. Сорвал цветочек — и будет. Ларс кивнул и разрушать историю не стал. Пусть конюх думает про молодого хозяина, чем про неделю по комнатам в трактире.