Сама невинность для магната

— Вишня! Шевелись, твою ж дивизию! Мы и так опаздываем! Ты хоть могла себе представить, что будешь работать в компании самого Касаткина! Он же акула строительного бизнеса! Тако-о-ой шикарный мужик. Ты бы его видела! — довольно кричит Федоскина, оглядываясь на меня.

— Не работать, а всего лишь проходить практику, — возражаю я. — Можно подумать, этому Касаткину вообще есть дело до каких-то студенток. Уверена, я с ним ни разу и не встречусь, — ворчу уже себе под нос.

— Зря так думаешь. Всем нужны новые перспективные кадры, — оборачивается Лерка Федоскина. — Не отставай, все-таки это наш первый, почти рабочий день.

— Я не виновата, что ты поставила машину у черта на рогах.

— Радуйся, что не на метро приехала, — обижается Лера. — Видишь сама — все ближе уже занято.

Поднимаю взгляд на красивое здание. В солнечных лучах сверкает гигантская вывеска «Эталон-групп».

Именно здесь мне и предстоит проходить производственную практику. Я бы никогда не попала в такую крутую компанию, пусть даже временно, если бы не моя подруга и однокурсница, Лера Федоскина.

Ее отец — заместитель по производству.

Мне же направление досталось исключительно по блату — точнее, по Леркиной протекции. Так сказать, взяли за компанию. Иначе пришлось бы пойти на стройку. А что, со студентами после четвертого курса не особо церемонятся.

Даже если они девушки.

— Я обо всем договорилась, руководитель практики — Рогов, один из лучших, начальник стройучастка. Будем у него на побегушках. Заполнять журналы, табеля, ездить с ним на объекты, выполнять поручения.

— Будто это как-то пригодится в жизни. Наша участь — проектный институт.

— Ну, может быть, твоя. Не моя точно.

Заболтавшись, мы даже не замечаем, как выходим на дорогу.

— Лерка! Осторожно!

Отталкиваю подругу к тротуару, увидев несущуюся на нее машину.

А сама замираю, будто в трансе, и совершенно не понимаю, что делать.

Черный седан мчится прямо на меня. Вижу, как шевелятся губы водителя — видно, матерится на дуру, что столбом стоит у него на пути.

В последний момент он резко выворачивает руль влево. Я приседаю на корточки, инстинктивно прикрывая голову руками.

Асфальт уже с утра горячий, он совсем новый и пахнет особенно.

Даже не знаю, почему в этот момент меня заботит запах асфальта.

Бдыщ!!! Бамц!

Грохот заставляет повернуться, и я вжимаю голову в плечи.

Машина, которая только едва меня не придавила, в размаху втемяшилась в дорогущий серебристый джип, что стоял на парковке первым.

Вокруг валяются обломки обоих авто и осколки стекол. Раздается громкое шипение.

Но кажется, водитель цел. Он выбирается из покалеченной машины, отыскивая гневным взглядом виновницу происшествия.

— Вишня, ты с ума сошла? Чего ты стояла как вкопанная?! — гневно орет Федоскина, вытаскивая меня за руку с дороги.

— Но как же… — оглядываюсь на место ДТП.

Мало ли, вдруг там помощь требуется?

— Нечего было гонять!

Быстро поднимаемся по красивым ступеням. От стресса даже не смотрю вокруг, хотя у парадного входа, безусловно, есть на что подивиться. Стриженные газоны, причудливые кустарники, фонтанчики…

Лера уже входит в здание. Я спешу за ней, но… войти не успеваю.

Мою руку перехватывают за запястье словно клещами, останавливая на крыльце и резко разворачивая. Вижу перед собой разъяренного мужика в светло-серой рубашке с галстуком, перекинутым через плечо.

В его синих глазах сверкают молнии.

— Эй, что вы делаете? Отпустите немедленно!

Пытаюсь вырвать руку из захвата, но меня продолжают держать.

— Это ведь из-за тебя мою машину разбили? — раздраженно шипит он.

Еще немного — из ушей пар точно повалит.

— Что вы, я просто переходила дорогу, — пытаюсь оправдаться.

Доходит, что он и есть хозяин той крутой тачки.

— В полусотне метров отсюда пешеходка! Для кого она вообще, по-твоему, устроена? Ты что, слепая? — не унимается он, но его взгляд вдруг меняется.

Смотрит на меня так, будто что-то другое пытается понять.

— Простите.

— Назарович, эта чокнутая какого-то лешего выскочила на дорогу, я не успел даже отреагировать, — оправдываясь, подходит к мужику водитель седана, косясь на меня. — Надеюсь, страховка покроет все расходы на ремонт.

Синеглазый еще раз окидывает меня ледяным взглядом, от которого мурашки по коже. А потом отвлекается на разговор с водителем, а я наконец-то юркаю в здание, где ждет Федоскина. Меня всю трясет, будто в лихорадке.

— Ты хоть знаешь, чью машину из-за тебя грохнули? — недовольно рычит Лера.

Хочется возразить, что это вовсе не из-за меня, но последние слова почему-то интересуют больше. Уж слишком загадочный у Федоскиной тон.

— Чью же?

— Тот внедорожник принадлежит самому Касаткину! Он его только купил!

— Ты имеешь в виду… — провожу боязливым взглядом по холлу, обшитому белоснежными панелями.

— Именно! Владельцу «Эталон-групп», — шепотом сообщает Лерка. — Повезло, что он отпустил тебя просто так.

— Вот же черт! Еще подумает, что я специально, — испуганно говорю я.

Искренне надеюсь, этот случай никак не аукнется на мне лично.

Надежда, как говорится, умирает последней.

Алина

Две недели спустя

— Девчонки, как настроение с утра? — шутливым тоном спрашивает Рогов.

Он довольно милый, когда находится в женской компании. А с подчиненными — зверь зверем, начиная от своих мастеров и заканчивая подсобниками. От его сленга, приправленного ядреным матом, уши в трубочку сворачиваются.

— Отличное, — отвечаем с Федоскиной в унисон.

— Вот и чудно. Сегодня поедем на новую стройплощадку, там только начаты работы. Посмотрите, как геодезисты размечают местность.

— Классно! Уже не терпится! — кивает Лерка.

Я молча соглашаюсь. Все бы ничего, но сегодня день не задался с самого утра.

Дома успела поругаться с мамой, которая снова доказывала, что я выбрала не ту специальность. По ее мнению, я должна была пойти по ее стопам и стать педагогом, а вовсе не инженером-строителем.

Сама она учитель со стажем, преподает русский язык и литературу. А еще маме не нравится Лера, уж не знаю почему. Она считает, что такие ничего не добиваются в жизни сами. Лера довольно способная, мне это хорошо известно. Но маме сложно что-то доказать. Вот только я не желаю в будущем прозябать в школе за мизерную зарплату, воспитывая всяких оболтусов. Хочу престижную работу и независимость от родственников, пусть для этого и придется вкалывать.

— Поедем только через час, пока у меня срочные дела, — слегка обламывает Рогов. — Кстати, где те ведомости, что я вам вчера давал?

— Сейчас отдам, мы все сделали, — подрывается Лера к полкам.

Во время практики мы обитаем в кабинете самого Рогова, нам принесли два лишних стула. Второй сотрудник, его коллега, имя которого я не запомнила, сейчас в отпуске. Все же на дворе лето! Тут бы на пляже лежать, но нет…

Каждый будний день мы до двух, а то и до трех часов находимся на практике. Пока доберешься домой, уже не до пляжа. А в выходные предстоит очередная поездка на дачу, где летом безвылазно торчит моя бабушка.

— Алина, а ты пока сгоняй в приемную, отнеси Ксюше эти объяснительные, — сует мне стопку бумаг Рогов.

Мне не очень хочется идти в приемную. Все это время я боюсь встречи с Германом Касаткиным, гендиректором и владельцем «Эталон-групп».

Он пока не припоминал мне аварию, и все равно стараюсь обходить его за километр. Но отговорка не прокатит — мои страхи Рогов вряд ли поймет.

Беру объяснительные и выхожу из кабинета, направляясь к лифту. Взгляд падает на кофейный автомат. А я, как назло, дома даже кофе не попила!

Торопилась сбежать, чтобы не слушать мамины нравоучения.

Ничего ведь не случится, если я возьму себе стаканчик? Как раз по пути в приемную и выпью. До обеда слишком много времени, а башка пухнет от недосыпа, ведь вчера я допоздна читала книгу.

Положив бумаги на черный мигающий ящик, достаю купюру и засовываю в специальное отверстие. Провожу взглядом по названиям напитков.

Беру макиато. Дожидаюсь, пока стаканчик наполнится, вытаскиваю его из держателя. Под мышку засовываю документы.

Черт! Пока вожусь с аппаратом, у лифта собирается целая очередь.

Решаю не дожидаться и бреду к лестнице. Иначе весь этот час проторчу в холле, потом будет неудобно перед руководителем.

Поднимаюсь, делая маленькие глотки кофе, а сама читаю, что написано на верхней бумажке. «Я, такой-то такой-то, в пятницу тринадцатого июля находился на объекте по адресу, — проматываю текст глазами, — и видел с крыши, как к воротам подъехал синий грузовой микроавтобус. К нему направился монтажник Изотов…»

Это же по поводу аварии, что случилась позавчера на объекте, когда сломался и упал строительный кран, при этом зацепив одного из рабочих! Машинист тоже пострадал.

В компании такой скандал разгорелся! Поговаривали, это происки конкурентов перед крупным тендером, чтобы очернить репутацию «Эталон-групп».

Но я не слишком во всем этом разбираюсь.

Спотыкаюсь на последней ступеньке, зачитавшись, стаканчик вылетает из рук и падает. Пластиковая крышка открывается, и весь мой кофе разливается по гладкой плитке прямо у лестничного марша.

Роняю бумаги от неожиданности, наклоняюсь, чтобы их поднять.

Мимо проходят длинные загорелые ноги, обутые в черные лабутены. А потом их обладательница в короткой юбке с истошным криком едет по полу, да еще и с ускорением. Ноги взмывают вверх, раздается крик и звук падения, который повторяется несколько раз.

Плюх, плюх, плюх…

От понимания того, что всему причиной разлитый мною кофе, становится неловко, чувство вины охватывает с головой. Руки мелко дрожат, сжимая документы.

— С вами… все в порядке? — хрипло выдыхаю, бросившись вниз.

Девушка, которая только что проехалась по всем ступенькам, лежит на полу в странной позе. Ее лицо мне знакомо, но пока не до того. Она пытается подняться, однако у нее не выходит. Подаю ей руку, на что она злобно шипит:

— Отвали, поняла?

Но самостоятельно встать у нее не получается.

На звуки сбегаются другие сотрудники. Кто-то вызывает неотложку.

Оказавшись в стороне, сглатываю комок в горле. До меня доходит, где я видела пострадавшую раньше. Это ведь Ксюша, секретарь гендиректора!

Именно ей я должна была отдать злополучные бумаги! А теперь кому?

Хочется подойти и извиниться, но Ксюшу уже уводят в один из кабинетов.

Ладно, потом.

Пожалуй, принесу-ка я эти документы попозже, когда все успокоятся. Заодно и объяснюсь. Хотя самой ой как неловко! Кажется, вокруг меня одни проблемы.

Возвращаюсь к Рогову. К счастью, он куда-то вышел. Кладу объяснительные в ящик стола, ничего не рассказывая.

А у самой на душе кошки скребут лапами. Длинными, когтистыми. И при этом истошно мяукают, припоминая неудачи, преследующие меня с первого дня практики.

Чувство, будто вокруг сгущаются тучи.

***

После поездки на объект и обеденного перерыва наблюдаю, как Рогов мрачнеет при телефонном звонке. Он отходит к окну, чтобы поговорить. Вижу, нервничает, поэтому боюсь признаться в случившемся.

Лера сидит за его компьютером и разносит в таблицу материалы. Ей-то я как раз в обед рассказала о пролитом кофе, выслушав все охи и ахи.

— Алина, а ты отнесла объяснительные, которые я дал тебе утром? — вопрошает Рогов, неожиданно обращаясь ко мне.

Эмм. Опускаю глаза.

— Дело в том, что секретарши не было на месте. Она как раз… упала с лестницы. И я решила сделать это позже.

— Да мне плевать, что ты там себе нарешала! — взрывается наш руководитель. — Босс велел принести их еще утром, а они до сих пор не у него! Бегом наверх!

— А если Ксении не будет?

— Значит, сама отдай их Герману Назаровичу! Тебе понятно? — нависает надо мной грозовым облаком. — Пулей! Одна нога здесь — другая там.

Вообще-то, мог бы и сам отнести, раз они так важны. Но спорить с ним бесполезно. И он еще не знает, по какой причине упала Ксюша…

Делать нечего. Снова направляюсь на верхний этаж, но на сей раз поднимаюсь на лифте.

В приемной пусто. Лишь тихо попискивает факс.

Я была тут однажды, но всего пару минут. Задерживаю взгляд на цветах, что расставлены по углам приемной. Рассматриваю кофемашину, шкафы с прозрачными стеклами, за которыми виднеются толстые папки — в основном белые, черные и красные, в тон отделки кабинета. Замечаю, что компьютер выключен. Выходит, секретарши нет на месте.

А вот это уже не есть хорошо.

Если снова вернусь с этими писульками к Рогову, он меня точно прибьет. Ну или, как минимум, не подпишет практику.

Так. Надо набраться смелости. Надеюсь, за прошедшие две недели босс уже забыл, как выглядит «виновница» инцидента на парковке.

Все будет хорошо.

Выдыхаю и стучу в дубовую дверь, на которой красуется золотая табличка «Генеральный директор Касаткин Герман Назарович».

— Можно войти?

Пару секунд слушаю тишину.

— Входите, — раздается приятный низкий голос.

Осторожно заглядываю в кабинет. За широким столом из мореного дуба посреди респектабельной обстановки сидит тот самый шикарный мужчина.

Владелец компании, Герман Касаткин.

В прошлый раз он показался мне постарше. Сейчас понимаю, что ему лет тридцать пять или даже меньше.

Его синие, словно глубокое море, глаза прожигают в упор. От пристального взгляда меня охватывает дрожь. Губы кривятся саркастической усмешкой. Верно, мой напуганный вид его забавляет.

— Я тут это… принесла объяснительные от Ивана Даниловича.

— Иван Данилович сам их все написал? — поднимается черная бровь Касаткина.

— Нет, в смысле, от его рабочих… — Проклятье, я совсем не знаю, как общаться с такими важными персонами. — Он просил вам их передать.

Пальцы Касаткина ритмично постукивают по какой-то папке, вводя меня в транс. Он беспрестанно смотрит, и я еще сильнее смущаюсь.

— Хорошо, положи здесь, — кивком головы указывает на столешницу.

Опускаю бумаги на стол и уже собираюсь сбежать.

Этот Герман Касаткин пугает меня до икоты.

— Алина Вишня, значит?

Поворачиваюсь, изумленно глядя на него.

— Откуда вы… откуда вы знаете мое имя? — выдыхаю шумно.

Взглядом прослеживаю, куда смотрит Касаткин. И вижу под его рукой свое фото. Встряхиваю головой, ничего не понимая. Меня накрывает озноб.

Эта папка — мое личное дело, которое завели при приеме на практику.

— По твоей вине моя секретарша сегодня получила серьезную травму. Двойной перелом ноги и ушиб копчика. — Он саркастически усмехается. — Теперь она на больничном и пробудет дома, как минимум, два месяца.

— Мне очень жаль. Но с чего вы взяли, что я имею к этому отношение? — спрашиваю уклончиво.

— Видел запись с камеры наблюдения. — обезоруживает он. — Это ведь ты разлила кофе… или что там было. Я тебя еще в прошлый раз запомнил.

— Макиато, — пищу тихо, понимая, что все куда хуже, чем мне казалось.

— Да все равно! Ты как та Аннушка, которая разлила масло. Создала мне проблему! Понимаешь?

Еще бы мне не понимать! Все же моя мама — учитель литературы!

— А недавно из-за тебя пострадала моя машина, — добивает фразой.

Вспомнил? Ох! Так и знала, что затишье бывает лишь перед бурей.

— Как я могу искупить свою вину? — смотрю прямо на Касаткина.

— У меня к тебе есть одно… личное предложение.

— Вы шутите? И что я должна сделать? — Его слова меня пугают.

Однако он довольно симпатичный. Но взгляд такой, хищный, пристальный. Фамилия ему точно к лицу. В белой рубашке и черном пиджаке этот синеглазый брюнет действительно напоминает убийцу из океана.

— Заменить Ксению Сергеевну на время ее вынужденного отсутствия.

— Но… я ведь здесь на практике, — смущаюсь. — Как же напишу отчет?

— Ты по-прежнему будешь числиться как стажер Рогова, но получишь добавку до зарплаты секретаря. Времени на отчет тебе тоже хватит. В конце концов, есть еще обеденные перерывы. А с Иваном Даниловичем я договорюсь. На дворе июль месяц, у меня едва ли не пол офиса в отпусках, — понижает голос. — Мне совершенно некем заменить Ксению. К тому же нужна миловидная сотрудница, ко мне часто приезжают деловые партнеры. И еще… ты ведь понимаешь, что за свои поступки надо… отвечать?

От его низкого голоса с гневными нотками в моих легких вибрирует воздух.

— Я никогда не занималась секретарской работой и не разбираюсь в делопроизводстве, — возражаю я. Вдруг прокатит отговорка?

— Анна Леонидовна из отдела кадров объяснит тебе азы. Это ведь не какой-нибудь сопромат учить — тут все гораздо проще. Не думаю, что разобраться с офисной техникой и входящей корреспонденцией — большая проблема.

Чего мне меньше всего хочется — так это заменять секретаря. Особенно, становиться секретаршей Касаткина! Я его уже заранее боюсь.

Даже не знаю, что больше меня пугает. Строгий характер вкупе с чарующими манерами. Или то, что он не оставит просто так факт разбитой по моей вине тачки. Не говоря уже о покалеченной секретарше.

Двойной перелом и ушиб копчика... Последнее, конечно, не менее серьезно при ее должности. Издаю нервный смешок, хотя самой совсем не весело.

Если она вдруг узнает, то может вообще подать на меня в суд за пролитый кофе. Я пока не знаю, в курсе ли она. Но вот босс точно осведомлен, наверняка он и записи сохранил. И в любой момент меня выдаст.

Это чем-то похоже на шантаж, пусть вслух никто и не угрожает.

Но у меня нет вариантов, как избежать этой «отработки».

— Герман… Назарович, — вспоминаю его отчество. — Вы ведь понимаете, что секретарь из меня никакой. Я учусь на инженера, эта практика для меня важна, чтобы понять суть строительного производства. А вы предлагаете…

— Чушь! — Он встает из-за стола и в одно мгновение оказывается рядом со мной. — Все эти практики — пустое место и нужны лишь для галочки. Еще ни один из молодых специалистов не вспомнил ничего того, что было во время практики. Все приходят на работу как с чистого листа и лишь на собственном опыте учатся чему-то действительно важному. Я ведь тоже когда-то был студентом, поэтому знаю все не понаслышке. Но если ты отказываешься…

— Нет-нет! — машу руками, не позволяя ему приблизиться. — Я, может, и не против… отчасти… Но боюсь, вы останетесь недовольны моей работой.

— Слушай, я все понимаю и не собираюсь цепляться по мелочам, — с легкой издевкой говорит он.

Ага, только по-крупному. Масштабно.

Герман

Смотрю — и не могу понять, откуда такое совпадение.

Те же зеленые глаза, тот же прищур. И очаровательная улыбка…

Прямо, как и у той, вспоминать о которой до сих пор невозможно без приступа недоумения и ярости.

Алина Вишня, значит.

Какое интересное и при этом весьма красивое имя. Оно ей подходит.

Юная и свежая. От нее и правда исходит аромат цветущей вишни, или мне уже мерещится?

Возможно, она даже невинна….

Нет, в ее возрасте это практически исключено.

О чем я только думаю?!

Я действительно вижу в ней Кристину, и от этого к вискам подступает кровь.

Почему практикантка так похожа на мою бывшую невесту? Нет, не точная копия, конечно, но общие черты прослеживаются. Овал лица, разрез глаз, взгляд…

Именно такой я впервые увидел Кристину, когда мы познакомились.

Воспоминания врываются в голову горным потоком…

На вечеринке в честь Дня рождения моего приятеля я чувствовал себя неуютно. Пришел один, хотя все практически мои друзья были со своими пассиями. Даже не знаю, зачем согласился заглянуть на это скучное мероприятие. Я испытывал полнейшую тоску. Но мне надо было встретиться с потенциальным партнером. Здесь собралось много полезных людей, а в расслабленном состоянии проще договориться, найти общие «точки соприкосновения».

Но нужного человека тут все равно не оказалось. И я уже подумывал, а не поехать ли лучше в знакомый бар, где звучала атмосферная музыка и царил приятный полумрак. Оттуда домой. Вечером в воскресенье предстояло забрать из загородного дома мать, а потом готовиться к приемке объекта. Еще раз проверить документы, отчеты, чтобы утром в понедельник все было готово.

Я уже сообщил Артему Зарницкому, который и привел меня сюда, что собираюсь ретироваться, и направился к выходу, как вдруг увидел незнакомую девушку. Она стояла в одиночестве с бокалом в руке и выглядела слегка растерянной. Будто все действо вокруг проходило мимо.

Облегающее белое платье сразу выделяло ее на фоне остальных дам, одетых в кричащие наряды. Она выглядела истинным ангелочком. Загорелые длинные ноги создавали контраст с одеждой. На лице практически не было косметики, будто она вовсе не собиралась на вечеринку и оказалась здесь случайно. Но ее выразительным глазам и не требовался яркий макияж.

Тогда я решил, что это судьба.

— Смотрю, тебе здесь слишком неуютно, — не упустил я возможности пообщаться.

— А что, есть предложения получше? — Она закатила глаза.

— Я знаю одно интересное место. Если хочешь — покажу и тебе, — сказал я.

— Но мы ведь даже не знакомы.

— У нас как раз есть повод для знакомства. Обещаю, это ненадолго. Потом я закажу такси и отвезу тебя домой. Или куда скажешь. Если ты, конечно, меня не боишься.

Она внимательно посмотрела на меня, и я уже было подумал, что откажется. Не каждая решится ехать на ночь глядя с незнакомцем, который к тому же старше ее на несколько лет.

Неожиданно она согласилась.

Мы посидели в моем любимом баре, затем поехали ко мне домой. Она оказалась уже не девственницей, но меня это ни капли не огорчило. Тогда я еще не знал, что наш роман будет развиваться стремительно. А сюрпризы только начинались.

Мы обменялись контактами, начали созваниваться.

Выяснилось, что она была вовсе не случайной гостьей на той вечеринке. Ее отец, Игорь Вольский, владел крупной компанией, занимающейся строительством и недвижимостью — «Алмаз Инвест Строй». Мы общались в одних и тех же кругах, потому и пересеклись. У нас нашлась масса общих знакомых.

Я был молод, слегка наивен и без памяти влюблен в двадцатитрехлетнюю красавицу, которая вскоре согласилась выйти за меня замуж. Мне постоянно казалось, что Вольский не слишком доволен решением дочери. Он все больше отмалчивался, однако и не особо противился, когда мы объявили ему о предстоящей свадьбе и начали к ней подготовку. А сама Кристина вскоре стала предлагать продать мой «убыточный», как она заявляла, бизнес отцу и работать вместе с будущим тестем. В то время я только развивал свою компанию и еще не был столь известен.

Чтобы поднять «Эталон-групп», пришлось вложить в нее все свои сбережения и продать ценные акции, доставшиеся по наследству от деда.

Дела и правда шли не слишком хорошо: мне не давали крупных объектов, рентабельность была близка к нулевой, но я не отчаивался. Чтобы раскрутиться в этой сфере, порой уходит не один год, ведь нужно завоевать доверие партнеров и заказчиков. Зато компания Игоря Дмитриевича процветала как никогда.

Кристине и ее отцу удалось меня убедить. Я пошел на этот шаг ради нее, потому что любил больше жизни. Подготовил документы на слияние компаний, решил последние вопросы. До самой свадьбы оставалось полтора месяца, когда случилось неожиданное.

Так вышло, что я вернулся из поездки раньше оговоренного времени, хотелось сделать невесте приятный сюрприз…

Нет! Зачем только снова об этом вспоминаю?! К черту Кристину!

От одной мысли о ней все вздрагивает, а челюсти сжимаются до хруста.

Я не смог простить предательство и до сих пор не отошел, хотя и ненависти не испытывал. Мне не за что было ее ненавидеть. При этом понимал, как вовремя раскусил их махинацию. Представляю, что случилось бы, узнай я о планах Вольского и его дочери позже. Я потерял бы все, что имел. Но это послужило мне отличным уроком, чтобы не опускать руки и развиваться дальше. В последнее время я вспоминал Кристину все реже…

Как вдруг увидел на парковке девчонку с такими же зелеными глазами. В тот момент показалось, что я провалился в прошлое на несколько лет назад.

Словно чувство дежавю.

В тот же день я выяснил, кто она такая и чем занимается.

Девица оказалась обычной практиканткой, подругой младшей дочери Михалыча. И ничего особенного собой не представляла. Я решил, что лучше бы нам поменьше видеться, чтобы не бередить душу. Подумаешь, похожее лицо, глаза, профиль…

Бывают ведь в мире похожие люди.

Мстить за разбитую машину девушке точно не в моих принципах — тем более, и взять с нее нечего. Она выглядела такой испуганной и растерянной, что мне самому стало не по себе.

С того дня пытался выбросить девицу из головы и терпеливо ждал окончания ее практики, чтобы больше никогда не вспоминать.

Кто бы знал, что из-за нее возникнут новые проблемы…

И вот сейчас, глядя на фото, вклеенное в дело, осознаю: хочу увидеть ее снова, хоть до конца и не понимаю, что со мной происходит. Не мстить же за делишки Кристины я ей собираюсь? Точно нет! Девушка не имеет отношения к моему прошлому.

Но это лицо… оно так и притягивает взгляд, и я чувствую, как кровь закипает в венах от одной мысли, что она совсем недалеко.

К моменту ее прихода точно знаю, что стану говорить.

Мне хочется задержать ее рядом, чтобы видеть почаще. Даже если она сама как ходячая проблема. В тот момент не думаю о всяких отношениях.

Да и какие могут быть отношения с такой разницей в возрасте?! Нам ведь и общаться будет не о чем. Не учебу же одну обсуждать.

Любовниц у меня и без того достаточно. Недостатка в женской ласке я не испытываю, хотя при одном лишь упоминании партнерши о возможном браке включается стопор, и я быстро нахожу повод расстаться. Но еще достаточно времени, чтобы не беспокоиться. Мне всего тридцать четыре, так что торопиться некуда.

Однажды я уже поспешил…

Девчонка со странной фамилией уходит, и я снова остаюсь один.

Надо разобраться с объяснительными, но мысли так и уползают в другую сторону. Звоню Ане в отдел кадров и сообщаю, что нашел временную замену Ксении. Поручаю взять девушку под свой патронаж и объяснить ей смысл секретарской работы.

Ох, чувствую, намучаюсь, если она действительно нихрена не понимает в деле.

Но перевести ее обратно никогда не поздно. Это всего несколько недель, пока Ксения не поправится. Мне хочется держать сочную Вишенку в поле зрения, видеть чаще.

Забиваю номер Алины в свой мобильник и наконец-то заставляю себя переключиться.

Звоню Анатолию Лыкову — заместителю по технической части, выкладываю свои соображения по поводу недавнего происшествия. К счастью, кран упал на здание, все люди живы. Лишь у одного монтажника травма, но не самая серьезная, деньги помогут быстро замять проблему.

Больше волнует грузовик, который в этот момент подъехал к объекту: его видели несколько человек, а на съемке видеонаблюдения он не засветился. Будто водитель отлично знал, где находятся камеры. Лыков обещает еще раз опросить людей не объекте, и я отключаюсь.

Пытаюсь досмотреть предложения партнеров на закупку стройматериалов, которые прислал мне на почту Рустам. Но сегодня голова совсем не хочет думать о работе.

Наверное, мне самому пора в отпуск. Но сейчас никак.

Лето — лучший сезон для строительства, самая большая прибыль. Вот ближе к Новому году можно будет слетать куда-нибудь на острова.

Что ж, надо съездить на объект, посмотреть, как там идут дела. Возможно, смена обстановки поможет переключиться на рабочий лад. Девчонку все равно увижу завтра.

Главное — сильно не заигрываться, чтобы поменьше мучить себя. А еще лучше — вечером позвонить Наталье. Шикарной блондинке, что оставила мне свой номер телефона во время фуршета в честь открытия нового торгового центра, где мы выступали генподрядчиками.

Алина

Спустившись в производственный отдел, рассказываю Лерке о требовании Касаткина. Заодно осторожно сообщаю Рогову, что меня переводят в приемную. Он не слишком доволен, ворчит, что сразу не стоило брать меня на практику. Хотя это больше напускное.

Выходим с Федоскиной на перекур в беседку.

Правда, перекур у Леры, а я просто стою за компанию.

— Как он взял тебя к себе?! Особенно после того случая с машиной! — восклицает Лера, выпуская изо рта дым. — Очуметь и не встать!

— Я и сама не поняла, чего он ко мне прицепился. Нет, я, конечно, виновата…

— А может, ты ему понравилась? — подмигивает Лерка.

— Скорее, хочет отомстить, — вздыхаю я.

Лера собирается что-то добавить, но тут в курилке появляется незнакомый мужик.

— Ладно. Потрещим, пока домой ехать будем. Идем, — тянет она меня обратно.

— Боюсь, домой я попаду нескоро. Мне еще нужно в отдел кадров…

Когда приходим, настроение Рогова совсем другое. Кажется, ему уже кто-то позвонил насчет меня и предупредил. Даже не хочу спрашивать, кто это сделал.

Тяжко вздыхаю, мысленно прощаясь с кабинетом, и направляюсь в другой отдел.

Главная кадровичка, Анна Леонидовна Семенова — шикарная блондинка, на вид примерно ровесница Касаткина. Ее стриженные под каре волосы идеально уложены, на лице хватает косметики, но смотрится все гармонично и не броско.

Вещи тоже подобраны со вкусом. И фигура — что надо.

Пока она показывает мне новое место работы, обращаю внимание, что на ее безымянном пальце с изящным маникюром отсутствует обручальное кольцо. Хотя других украшений у сотрудницы хватает.

Битых полтора часа с завидным спокойствием и терпением она объясняет мне обязанности секретаря и учит обращению с офисной техникой.

Рассказывает, как пользоваться внутренним коммутатором. В какой журнал записывать входящую корреспонденцию, присваивая каждой бумажке номер…

Хорошо, что к этому времени Касаткин уехал на объект! Так я хотя бы могу сосредоточиться на словах кадровички.

— Обычно Герман Назарович оставляет папку с просмотренными документами на угловом столе своего кабинета. Забираешь ее утром — когда у него заканчивается прием посетителей. На каждой бумаге будет написано, кому она предназначается. Потом разносишь их по отделам. Только в темпах, лясы с сотрудниками точить не надо, — говорит она, глядя на меня с легким снисхождением.

— Да я здесь никого и не знаю, — пожимаю я плечами.

Очень мне надо болтать с работниками «Эталон-групп». Тем более, все они будут знать, что я лишь заменяю Ксению на время больничного.

— Это пока не знаешь. Парни у нас активные, общительные, им палец в рот не клади. Женщин в компании не так уж много. Свои-то всем давно приелись, а ты новенькая, к тому же совсем молоденькая и смазливая. Тебя они точно не пропустят.

— Хорошо, я поняла.

— Да, лучше это делать, когда Германа нет на месте. Мало ли, что ему понадобится.

— Так мне разносить сразу после приема или ждать, пока он уедет? Вдруг он весь день будет сидеть в кабинете?

— По ходу разберешься, целый день он все равно здесь не находится, — отмахивается начальница отдела кадров. — Так, значит, что у нас дальше… Если Герман разговаривает по телефону, ты трубку не поднимаешь. Основные вопросы он решает по мобильному, но кто-то может позвонить и на городской номер. Разговариваешь предельно вежливо. Никаких «это», «короче», «ща» и так далее. Весь сленг исключить.

— Постараюсь, — киваю я.

— Посетителей записываешь. Список наших заказчиков здесь, — открывает папку в компьютере. — Это полная база сотрудников с их телефонами. А еще надзорные органы, проектировщики, сторонние технические специалисты, субподрядчики, юристы… — перечисляет она, по очереди открывая окошки на экране. — Вот шаблоны исходящих писем и прочее, если что-то придется делать самой.

— Окей, — отзываюсь я.

Я ничего толком не запомнила, но в процессе все образуется, надеюсь.

— Да, про «окей» тоже забудь, — поправляет Анна. — Так, что у нас еще…

Она ведет меня в незаметную от входа нишу кабинета, представляющую собой отдельную комнатушку. Там в шкафу стоят столовые приборы, чай и кофе. Рядом маленький столик и стул, а еще холодильник и кофемашина. Там же вешалка для верхней одежды и полка для личных вещей. Справа — дверь в туалет.

— Герман Назарович по утрам пьет только кофе со сливками и без сахара. Сливки хранятся в холодильнике. После обеда может попросить чай с печеньем, он любит эти сорта, — указывает на красивые баночки. — Если что-то закончится — возьмешь у меня корпоративную карту и купишь. Список я тебе попозже напишу. Это все можешь брать и сама, — указывает на другую полку. — Пойдем дальше…

Открыв дверь — а заодно показав, где обычно лежит ключ, — заводит меня в кабинет гендиректора. Вздрагиваю, вспоминая взгляд Касаткина, когда он «выносил мне приговор». Но тут же переключаюсь на слова Леонидовны.

— Ключ, как сама понимаешь, давать никому нельзя. У Ларисы, уборщицы, есть свой, она убирается здесь до нашего прихода. Наш босс в кабинете обычно работает за стационарным компьютером, так что следи за батарейками в мышке. — Она указывает мне на двадцати семи дюймовый монитор. — Что-то он может делать и в ноутбуке.

— А расписание встреч и прочее? — спрашиваю я. — Мне не нужно составлять его?

Слышала где-то, что секретари именно этим и занимаются.

— Герман Назарович не любит, когда кто-то вмешивается в его дела, он сам составляет свой график, — поворачивается Анна, поправляя прическу. — Мероприятия, о которых нужно будет напомнить, он сбрасывает Ксении по сети, у них есть свой отдельный чат. Если уж понадобится организовать что-то серьезное в конференц-зале — этим лучше займусь я. А обычное совещание глав отделов у нас по понедельникам, вечером. Будешь всех обзванивать и напоминать.

Она закрывает кабинет и тяжело вздыхает:

— И зачем он тебя взял? Лучше бы на время перевел Марину из бухгалтерии, обычно она заменяет Ксению Сергеевну. Та хоть уже в курсе обязанностей.

— Понятия не имею.

Что еще я могу сказать? Не рассказывать же кадровичке, как все было на самом деле.

— Да! Чуть не забыла самое важное! Твоя одежда!

— А что с ней не так?

Вроде я одета прилично, в блузке и джинсах — даже не порванных, кстати.

— Юбка есть?

— Э-э… Есть какая-то…

— У нас здесь дресс-код не самый строгий. Но одежда должна быть соответствующая — все-таки ты лицо компании. Все, кто приходят к Герману Назаровичу, сперва смотрят на секретаря. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что я имею в виду.

— Не надо. Я поняла. Постараюсь найти что-то подходящее, — тушуюсь я.

У меня на самом деле не такой уж большой гардероб, а денег на обновки нет.

Слышу за спиной ровные шаги и оборачиваюсь.

В приемную входит Касаткин. Но вместо того, чтобы пройти к себе, внезапно сворачивает к нам и останавливается. Когда смотрю на него, сердце ухает в груди.

— Вы еще не закончили? — смотрит на кадровичку.

— Я уже все рассказала Алине. В случае чего, она может обратиться ко мне.

— Ладно, — довольно кивает он. — Вызови Рустама, это срочно.

— Хорошо, сейчас. — Анна садится на место Ксении и берется за внутренний телефон. А я, переминаясь с ноги на ногу, смотрю на босса, не в силах отвести взгляд.

Он тоже смотрит на меня. И в его синих глазах словно мелькают маленькие огоньки интереса. Встряхиваю головой, чтобы прогнать неприятное ощущение, словно меня изучают. Я ведь даже уйти не могу, пока он тут стоит. Это будет, по меньшей мере, некорректно. И чего так уставился?

— Рустам Османович сейчас придет, — с улыбкой сообщает Анна.

Касаткин одаривает меня еще одним взглядом, после чего скрывается в кабинете.

— А ты что стоишь? Можешь идти. Надеюсь, все запомнила? — поворачивается ко мне блондинка. — На работу приходишь к половине девятого. И не опаздывай.

Я скомкано благодарю ее за помощь и выхожу из приемной.

Такое ощущение, что жизнь сегодня перевернулась с ног на голову. И неизвестно, чего ожидать от нее дальше. Мне еще полтора месяца находиться рядом с Касаткиным. От одной только мысли не по себе. Я действительно боюсь накосячить.

К этому времени Федоскина уже уехала, и мне приходится идти пешком. Но я только рада, что не нужно сейчас ничего ей рассказывать. Лерка ждет мой звонок с подробностями, а я пока не в состоянии говорить с ней на эту тему.

Сегодня очень жарко даже после обеда. Волосы от пота прилипают ко лбу, и я останавливаюсь, чтобы отыскать в рюкзаке резинку и стянуть их в хвост. Протираю лицо салфеткой. Хочется пить, но будет только хуже, уж лучше пока потерпеть.

Бреду по тротуару к ближайшей станции метро, не обращая внимания на прохожих. Но самой кажется, все они на меня смотрят, будто что-то эдакое знают.

У меня уже паранойя развивается. Все из-за Касаткина и его слов!

Я боюсь, что он расскажет кому-то о пролитом кофе. Может, пора уже искать себе адвоката? Я никогда не бывала в подобной ситуации, и мысли возникают панические.

Даже не сразу замечаю, как рядом останавливается дорогой черный джип.

— Алина, тебя подвезти? — звучит голос, от которого я замираю на месте.

Медленно поворачиваю голову и вижу за открытым окном машины ЕГО.

Герман Назарович сидит справа, на пассажирском сиденье, а за рулем водитель.

Черт! Он что, меня преследует?! Только что ведь был в своем кабинете! Хотя… с полчаса, наверное, прошло, не меньше. Сейчас почти половина пятого.

— Не надо меня никуда подвозить, Герман Назарович.

Поправляю на носу темные очки, радуясь, что он из-за них не может видеть мои глаза.

— Ты ведь на Линейной живешь. — Он не спрашивает, а констатирует факт. — Мне все равно нужно в ту сторону. Так что давай, не спорь.

Выходит из машины, берет меня за руку, чтобы подвести к дверце. От прикосновения его прохладных пальцев меня слегка потряхивает.

Хочется отказаться от поездки, но какой-то голос внутри подленько нашептывает, чтобы не противилась, пока предлагают. Тогда не придется ехать в наполненном вагоне метро, потом еще несколько остановок в жарком автобусе среди потных тел.

— Неловко вас напрягать, — бормочу под нос, усаживаясь на сиденье.

— Ничего, отработаешь, — ухмыляется гад, располагаясь впереди.

Боюсь даже спрашивать, что он имеет в виду. Надеюсь, секретарские обязанности?

Машина трогается, окно рядом с Касаткиным закрывается. В салоне воцаряется спасительная прохлада. Здесь пахнет ароматизатором, запах приятный, свежий, с нотками лайма, он совсем не раздражает. А еще до меня доносится аромат одеколона нового босса. Я не особо разбираюсь в мужском парфюме, но одеколон явно дорогой.

Водитель — молодой парень, возможно, на пару лет старше меня. Но сразу чувствуется, что Герман не зря держит его на этой должности. Несмотря на интенсивное движение, он ловко обходит попутные машины, перестраивается из полосы в полосу, быстро набирает скорость, но при этом ни разу не получается так, чтобы машина дернулась.

Сам Касаткин в это время увлечен телефоном, кому-то набирает сообщение, отправляет файлы. Я хочу достать свой, но почему-то стесняюсь. Поэтому просто смотрю в окно. Там нет ничего нового, мы каждый день ездим этой дорогой с Лерой, но с ней это целое испытание: Федоскина получила права совсем недавно, и ее стиль вождения оставляет желать лучшего. Обычно она очень эмоционально реагирует на всякие дорожные ситуации, резко тормозит, путает передачи.

А вот мне в ближайшие годы машина точно не светит. На нее еще нужно заработать.

Внезапно понимаю, что мы уже добрались до моего квартала. Касаткин поворачивается и спрашивает, где меня высадить. Я указываю на парковку у магазина.

Останавливаемся. И я открываю было дверцу, но вдруг вижу, как из магазина с пакетом продуктов выходит мама, направляясь в нашу сторону.

Как не вовремя!

Сердце сжимается от тревоги. Не хватало еще, чтобы она заметила, как я выхожу из этой машины! Я потом такого наслушаюсь!

Будет опять говорить, что я создаю проблемы, что дитя в подоле, не дай бог, принесу. Что ее пример ничему меня научил. И прочее в этом духе.

Сейчас мама в отпуске, потому как у школьников каникулы. И она никуда не торопится. Я напряженно жду, пока она пройдет. Но тут, как назло, мама встречает нашу пожилую соседку, и они начинают болтать, стоя в нескольких метрах от меня.

Хорошо еще, что в машине тонированные стекла.

— Ты что, решила остаться? — удивленно поворачивается ко мне Герман.

А мне до того неловко перед ним, хоть плачь. Ему ведь куда-то по делам надо ехать, а я застряла в его машине.

— Сейчас, подождите немного, — шепчу испуганно.

Он смотрит на часы, потом снова на меня.

— Что-то случилось?

— Там… там моя мама… — выдыхаю, указывая на тротуар.

Водитель издает тихий смешок, но тут же замолкает под суровым взглядом босса.

— Мама, значит…

— И еще соседка по подъезду, — добавляю растерянно.

— Соседка — это, конечно, серьезно. Так ты выходишь или нет?

Вот же тугодум!

Думает, раз он такой неотразимый, мне хочется, чтобы все заметили нас вместе? Мне еще как-то предстоит рассказать маме о своем неожиданном «переводе».

— Назарович, а давайте я проеду до следующего здания? — подает голос водитель.

— Ладно, а то мы никогда отсюда не уедем, — раздраженно отзывается босс.

Автомобиль едет дальше, и уже через пару минут я выскакиваю из него как ошпаренная. Хочется обернуться, но сдерживаю себя. Хотя это сложно.

Прихожу домой чуть раньше мамы, успеваю раздеться и забежать в ванную комнату. Слышу, как мама шелестит пакетами на кухне, распаковывая покупки.

— Алина, ты уже пришла, я смотрю? — раздается из-за двери.

— Да, мамуль, только что вернулась, — отзываюсь я.

Выхожу с полотенцем на голове, мило улыбаюсь маме и прошмыгиваю в свою комнату.

До сих пор не покидает чувство опасности, когда она едва не застукала меня в машине Касаткина. Меня спасли считанные секунды. А если бы увидела?

Даже думать об этом не хочу.

— Ты сегодня позже обычного, — говорит мама, когда я прихожу на кухню, успокоившись и переодевшись. — Бродила с Валерией по магазинам?

Пару раз именно так и было, когда я составляла Лере компанию, сегодня отговорка тоже сошла бы за правду. Но я терпеть не могу врать. Уж лучше недосказанность.

— Нет, просто меня… задержали на работе, — пожимаю плечами.

— Странно, — бросает в ответ мама, но отвлекается на то, чтобы помешать рис.

Надо как-то сказать, что теперь я буду приходить поздно, но язык не поворачивается.

После совместного ужина возвращаюсь в спальню, где вываливаю на кровать весь свой скудный гардероб. Нужно решить, в чем буду ходить на работу, раз уж так сложились обстоятельства. А с ближайшей зарплаты не помешает пройтись по магазинам и посмотреть себе что-то приличное. Можно даже взять Федоскину, у нее отличный вкус и чуйка на выгодные покупки.

— А ты не видела мою черную юбку с разрезом? — выглядываю в коридор.

— Ту, в которой ты еще сдавала вступительные экзамены, что ли?

— Ее самую.

— Так она ведь тебе давно мала. Я отдала ее Петиной дочке еще в том году.

— Точно, я совсем забыла, — сажусь на пол, вертя в руках бледно-голубую блузку, которая мне тоже, скорее всего, тесная. Все же я немного округлилась за последние пару лет: раньше моя фигура выглядела детской, а сейчас появились формы.

В комнату входит мама, удивленно глядя на меня.

— Ты что, решила наконец перебрать свои вещи?

— Нет, просто с завтрашнего дня я заменяю секретаршу, — выдыхаю, с волнением.

Ну вот и сказала.

— С чего бы вдруг? — хмурится мама.

— Секретарша «Эталон-групп», Ксения, заболела — точнее, сломала ногу. А больше заменять некому — много работников в отпусках. Вот меня и попросили пока поработать за нее. И мне будут платить. Это всего до конца практики. Так сказать, изучение производственного процесса изнутри.

— Знаю я такой «производственный процесс», — ворчит мама. — Это у самого начальника, что ли, в секретарях будешь?

— Ага, у него.

Почему-то при одном лишь упоминании Касаткина в руках появляется легкий тремор.

— А он молодой, этот ваш начальник?

— Гендиректор? Да не очень.

К чему она клонит?

— Ты ведь взрослая уже и понимаешь, что я имею в виду. Богатые мужчины любят пользоваться наивными девушками, вроде тебя, вовсе не по работе. Вот только потом от них одни неприятности.

А-а-а, так вот, что она имеет в виду! Впрочем, кто бы сомневался.

— Хочешь сказать, я — твоя главная неприятность?

Она не очень любит, когда я напоминаю о ее собственных грехах. Обычно я стараюсь этого не делать, но иногда она меня сама вынуждает.

— Хочу уберечь тебя от ошибки, только и всего.

— Я — не ты, — поднимаюсь на ноги, — и не собираюсь заводить никаких романов. У меня другие планы на жизнь, я не строю себе иллюзий.

— Планы могут поменяться, ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь. Я и не думаю с ним спать. Он намного старше меня и вообще не в моем вкусе, — отвечаю прямо, хотя в груди все трясется.

— Дело времени, а вкус может поменяться. Стоит только поддаться соблазну.

— Это не про меня, — отрезаю. — Я уже согласилась и ничего поменять не могу. А мужчины есть везде. По-твоему, в универе их нет, красивых и успешных?

— Так он все-таки красивый…

— Мама! Прекрати! Я не об этом.

— Ладно, надеюсь на твое благоразумие, — вздыхает она.

— Так бы сразу! Лучше помоги найти что-то приличное. Там дресс-код, видишь ли, — развожу руками.

— Вот и что с тобой делать? — щурится она, подходя к горе одежды. — Посмотрим, что у тебя здесь имеется…

***

С самого утра поток посетителей к Касаткину не иссякает. Мне даже страшно от того, какой мой новый босс востребованный. Кто-то заявляется сам, кого-то он просит вызвать, используя транслятор. Я постоянно путаюсь, каждый раз приходится открывать документ, где записаны номера телефонов и должности сотрудников.

Но проблема даже не в том, что я не всегда могу сразу позвонить тому или иному человеку. Во-первых, меня отвлекают со всех сторон. Во-вторых, Герман Назарович иногда в спешке или же по привычке называет их просто по именам, и мне приходится уточнять, кого он имеет в виду. А босс и так с утра не в лучшем настроении — периодически повышает голос. Хорошо, хоть не на меня.

— Алина, приготовь, пожалуйста, кофе, — в очередной раз включив связь, говорит он.

Ну, не искать неизвестных людей — и то хорошо. Народа в коридоре постепенно становится все меньше, скоро можно будет заняться другими вопросами.

Иду к каморке, пытаясь сообразить, какой кофе делать начальнику.

Кажется, Анна Леонидовна говорила, что он пьет кофе со сливками. Вот только как разобраться в этой мудреной машине? Дома я привыкла делать все по-старинке — завариваю прямо в чашке, иногда в турке. На улице покупаю готовый напиток. А тут целый непонятный агрегат!

Пишу в телефоне «как сделать кофе со сливками в кофемашине». Поисковик выдает мне ответы: 10 самых проверенных рецептов и т.д. Почитаем, что нам тут предлагают.

Пролистываю общую, ненужную мне информацию. Бред какой-то!

Пытаюсь сама разобраться в настройках, но голова кругом. Даже не понимаю, в какой резервуар надо налить воду, а куда насыпать заранее размолотые зерна. Здесь есть еще специальная штука для сливок. В конце концов, вроде запускаю аппарат.

Надеюсь, все получится.

— Алина зайди ко мне сейчас, — слышу голос из динамика транслятора.

Он бы определился, чего больше в этот момент желает: лицезреть меня или быстрее получить свой чертов кофе! Аппарат еще не налил напиток, потому решаю не связываться и направляюсь в кабинет босса.

— Вы что-то хотели? — предусмотрительно останавливаюсь на расстоянии.

Дурацкий вопрос! Понятно же, что вызвал не просто так.

— Подойди ближе, — кивает Касаткин.

Делаю несколько шагов вперед. Потом еще. С каждым шагом сердце колотится все сильнее. Останавливаюсь около босса, совсем близко.

— Смотри, вот список инвесторов, которых нужно пригласить на встречу. Собрание состоится в ресторане «Черное и красное», его уже арендовали — этим занимается Елизавета, главный бухгалтер, мелкие вопросы можешь задавать ей. Надо будет послать всем приглашение на электронную почту, через день обзвонить и уточнить количество участников. Но сперва пришлешь мне текст на согласование.

Вырывает из блокнота листок, кладет его на край стола.

Собираюсь взять список, но ладонь Касаткина вдруг накрывает мою.

— Ты все поняла?

— Конечно. Скоро принесу текст. — И почему меня так колбасит от этого невинного прикосновения?

Взгляд Касаткина вдруг ныряет в вырез моей блузки.

Горячо. Словно плавит кожу.

Блузку я все-таки надела ту самую, на которую и смотрела вчера, светло-голубую. Она мне чуть тесновата, поэтому плотно охватывает грудь, пуговицы внатяжку, а верхняя вообще расстегнута.

И босс это точно видит. Так и смотрит хищным взглядом, словно готов порвать на мне проклятую блузку. Лучше бы я надела что-то менее откровенное!

— Кстати, я ведь просил сделать мне кофе, — вдруг вспоминает он, убрав руку.

— Да, я как раз его делала, — отступаю, держа его список.

— Тогда жду, — посылает в ответ лучезарную улыбку Герман Назарович.

Однако иногда он может выглядеть милым. Эдаким душкой-боссом. Но обольщаться не стоит. Я еще не забыла, что у него есть на меня компромат.

По возвращении в приемную меня отвлекают звонком.

К тому времени, пока добираюсь до каморки, кофе давно приготовился и даже успел остыть. Я, конечно, не пробовала, но и по чашке понятно, что он едва теплый.

В голову не приходит ничего лучшего, чем засунуть его в микроволновку и подогреть.

Выкладываю на поднос маленькие шоколадные конфеты, ставлю чашку и наконец-то возвращаюсь в вотчину Касаткина.

— Куда поставить? — смотрю на босса, пока он что-то делает в компьютере.

— Сюда давай, — сдвигает в сторону бумаги.

Осторожно ставлю, стараясь не расплескать напиток. И сразу ретируюсь.

— Тебя кто учил так готовить кофе? Ты что, в микроволновке его делала? Пенки совсем не осталось. И купи свежие сливки, — раздается рассерженный голос. — Пожалуй, поручу Анне Леонидовне отдельно научить тебя работать с кофе-машиной.

Медленно поворачиваюсь, одаривая драгоценного шефа улыбкой.

— Как вам будет угодно.

Уф! Первый день — а уже все идет как-то не так.

Ну ничего, я обязательно справлюсь.

— Держи, — подает мне Касаткин уже знакомую папку, выходя из кабинета, — я уезжаю на совещание.

В это время набираю в компьютере приглашение на встречу инвесторов — точнее, переделываю прошлогоднее, которое взяла в качестве шаблона.

Отрываю взгляд от монитора и вместо папки смотрю на пальцы босса. Они у него длинные и ухоженные. Красивые. Божечки, и о чем я только думаю?!

— Хорошо, Герман Назарович, — перевожу взгляд выше, встречаюсь с «синими океанами» глаз Касаткина и завороженно замираю.

Нет, шантажистам определенно нельзя быть такими красивыми! Надо же, всего день прошел, а я уже думаю о нем, как о привлекательном мужчине. Мотаю головой.

— Жду текст, пришлешь в чат, — кивком указывает Касаткин на монитор и уходит.

И когда только успел заметить, чем я занимаюсь?

Через несколько минут наконец-то заканчиваю приглашение, перечитываю и сбрасываю боссу сообщением. При этом сердце на мгновение сжимается, как будто мы все еще разговариваем.

Осторожно пролистываю предыдущую переписку Касаткина и Ксении. Все кажется, наткнусь на что-то личное. Но там лишь сугубо рабочая информация: какие-то указания насчет встреч, распоряжения, общие вопросы.

Тупо смотрю на экран, словно в чате вот-вот появится уведомление о прочтении. Но две галочки так и не зеленеют, потому решаю больше не ждать.

Открываю папку с бумагами. Придется прогуляться по офису, чтобы раздать сотрудникам подписанные приказы и корреспонденцию, уже просмотренную боссом.

Хорошо, что верхний документ адресован главной кадровичке, ее хоть знаю, где искать. Закрыв приемную, начинаю путешествие по офису именно с ее кабинета.

— Смотрю, ты немного освоилась, — улыбается Анна.

А вот ее помощница — стройная брюнетка, — напротив, язвительно усмехается.

— Да, все отлично… Наверное… Это вам, — подаю бумагу. — Не подскажете, где мне найти господина Лыкова? Я так и не поняла, в каком он кабинете.

— Это в другом корпусе, нужно выйти во двор и пройти за склад. Разберешься?

— Да, — пожимаю плечами.

— Удачи, — доносится вслед. Кажется, это уже вторая обитательница кабинета.

Перед тем как выйти из главного офиса, прохожусь по разным отделам. Как ни странно, нахожу все практически сразу. В бухгалтерии приходится немного задержаться, пока Елизавета общается по телефону с представителем банка.

Ловлю на себе удивленные взгляды других сотрудниц отдела.

Где-то здесь работает и девушка, ранее заменявшая секретаршу. Марина. Наверное, это блондинка, место которой находится около окна?

«Да все равно, я здесь временно!» — напоминаю себе, пытаясь не думать о том, почему Касаткин не взял ее в приемную на сей раз.

— Слышала, в этом сезоне в моде свободная одежда ярких насыщенных цветов — розового, оранжевого. А бледное, да еще и в облипку — настоящая безвкусица, — раздается со стороны самой Марины.

Обращается она не ко мне, но четко осознаю, что претензия в мой адрес.

— А туфли с острыми носами — вообще прошлый век, — вторит другая, что сидит напротив. — Кстати, вчера была распродажа в «Панораме», я ухватила шикарные босоножки всего за полцены, — имеет в виду популярный торговый центр.

Между прочим, мои туфли — классика, так что не надо ля-ля.

— А вы кого-то ждете, девушка? Тут вам не проходной двор, — нарочито удивленно говорит Марина, сдвигая в сторону стопку накладных.

— Мне к Елизавете Ивановне, — указываю на кабинет их начальницы.

Эта стервочка наверняка в курсе, кто я такая. Уже и косточки перетереть мне успела со своими коллегами. Я ведь бывала в этом отделе с Федоскиной, когда оформлялась на практику, и тогда ко мне вообще не возникло вопросов. Вот только сейчас она явно намекает, что мне здесь не место.

— Елизавета Ивановна не принимает посетителей.

Меньше всего хочется оправдываться перед этой блондинкой.

Собираюсь ответить, что я вовсе не посетитель, но тут слышу из-за двери, что главбух завершила разговор, поэтому ничего не объясняю, открываю кабинет и вхожу.

— Герман Назарович просил передать, — вручаю ей распоряжения.

— Ты ведь заменяешь Ксению Сергеевну, верно? — приспускает очки Елизавета, строго глядя на меня. Она не совсем молодая, в отличие от большинства девиц в отделе. Примерно маминого возраста — они даже похожи очками и прической.

— Да, заменяю, — выдавливаю улыбку. — Директор говорил, вы занимаетесь вопросом встречи инвесторов. Он поручил мне всем написать.

— Да, и я жду от тебя финальный список. Можешь прислать его на почту.

— Хорошо, пришлю, — обещаю я и покидаю кабинет с высоко поднятой головой.

Нечего этим змеюкам много о себе мнить! Буду игнорировать их насмешки до последнего. Хотя чувствую себя так, словно кто-то плюнул в лицо. Довольно мерзко.

Моей скромной одежде и правда далеко до их модных нарядов. Ну и пусть подавятся!

Следующий кабинет находится этажом ниже. На самом деле зама по снабжению зовут Шах Рустам Османович, но все называют его просто Рустамом, и я мысленно — тоже.

Рустам немного старше Касаткина, или мне так лишь кажется?

Довольно высокий, кареглазый, с выразительными скулами. Взгляд живой, внимательный. Вид у него далеко не самый деловой: галстука нет, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая смуглую грудь, покрытую темными волосами. Да и сам он сидит в кожаном кресле свободно, забросив ногу на ногу.

За соседним столом у компьютера еще какой-то парень, лет двадцати семи, в светлой футболке и джинсах. Вероятно, помощник главного снабженца, но точно не знаю.

Вот и где справедливость? Кому-то можно ходить на работу в джинсах, а мне нет!

— Получите — распишитесь, — вручаю приказ и подаю журнал Рустаму.

— Сейчас, — оставляет тот автограф, после чего поднимает глаза, изучая меня. — Ты новенькая секретарша, что ли?

— Временно заменяющая, — поправляю. — Вообще-то, я на практике у Рогова.

— А, точно. Я все думаю, где тебя видел раньше. Расслабься, ты выглядишь напряженной. Угощайся, шоколад поднимает настроение, — подсовывает коробку с конфетами. — Или ты сильно торопишься?

Вспоминая предупреждение кадровички, вежливо отказываюсь.

— Мне нужно еще к Лыкову, — нахожу отговорку.

— Кстати, шеф, я совсем забыл. Мне ведь тоже надо к Анатолию Степановичу, — поднимается из-за стола второй парень. — Идем вместе, все равно в одну сторону, — обращается уже ко мне.

Отлично, хоть кто-то дорогу покажет.

Территория «Эталон-групп» куда больше, чем кажется на первый взгляд. За зданием главного офиса находятся складские помещения, автопарк, ангары для техники и еще одно строение, правда, не очень большое, всего три этажа. Машины отсюда выезжают в другие ворота, попадая сразу в соседний квартал.

Нам приходится идти через весь двор, мимо шустрых грузчиков и рабочих, что толпятся около склада, получая униформу. Но на нас никто не обращает внимания.

— Тебя как зовут? — спрашивает парень скучающим тоном.

— Алина.

— Герман Назарович взял тебя на место Ксюши?

— Ну да.

— И надолго?

— До конца лета, наверное, — пожимаю плечами.

— Ясно. Меня зовут Дмитрий, можно просто Дима. Приятно познакомиться, — улыбается он.

— Мне тоже.

— Ну и как тебе новая должность? Наверное, неожиданно получить такое предложение?

— Более чем. Но мне нужны деньги, — улыбаюсь в ответ.

— Да кому же они не нужны, — усмехается он.

Присматриваюсь к Дмитрию получше. А он весьма неплох. Высокий, широкоплечий. Серые глаза обрамлены длинными темными ресницами. Губы чуть полноваты, а нижняя челюсть слегка выдвинута вперед, но это его совершенно не портит. Облегающая футболка ему очень идет. Даже не представляю его в рубашке.

— А кем вы тут работаете? — понемногу завязывается между нами беседа.

— Пока менеджером по снабжению, но думаю, ненадолго.

— Рассчитываете на повышение в этой компании?

— Может, в этой, может, в другой. Я не слишком привязан к месту. Если где-то подвернется хорошая должность — почему бы и нет…

За таким бесхитростным разговором доходим до технического здания, поднимаемся на второй этаж.

— А вот и кабинет Лыкова, — показывает Дмитрий на деревянную дверь без таблички.

— Заходите, — киваю я.

— Мне сюда надолго, так что я после дамы, — делает широкий жест рукой.

— Ну ладно, — пожимаю плечами и открываю дверь.

Лыков Анатолий, несмотря на зрелый возраст, оказывается большим любителем пошлых шуточек и комплиментов. За пару минут, что нахожусь у него, узнаю о себе такое, от чего вся краснею. С ним точно надо поосторожнее. Тот еще кобель!

Вылетаю от него на всех парах, сжимая в руках похудевшую за это время папку. И замечаю Дмитрия, который по-прежнему стоит в коридоре.

— Спасибо, что проводили, — говорю на прощание.

— Да, было бы за что. Кстати, ко мне можно обращаться на «ты». А то зазнаюсь.

Тихо смеюсь в ответ. Меня немного отпускает.

— Мы с ребятами вечером собираемся джаз-клуб. Хочешь с нами? — внезапно говорит он. — Они все с девушками, а я без пары.

Предложение, конечно, заманчивое. Мне нравится джаз. Но, пожалуй, не стоит соглашаться идти куда-то с малознакомым мужчиной.

— Я очень занята. Спасибо и всего хорошего, — машу рукой на прощание.

— Тогда в другой раз? — вопросительно поднимает он бровь.

— Может быть, — уклончиво отвечаю я, уже направляясь к лестнице.

Чертов ксерокс!

Уже несколько дней пытаюсь запомнить, какие кнопки надо нажимать — и все мимо. Наверное, я вообще не создана для работы с оргтехникой. У нас с ней непримиримая вражда. В универе таких проблем не возникало, все курсовые и чертежи я ходила распечатывать в небольшую фирму, неподалеку от нашего ВУЗа. А тут прямо засада!

Дайте мне лучше сделать еще один курсач в Автокаде вместо всей этой фигни! Высшие силы, услышьте меня! Хелп ми, плиз!

Вытаскиваю из устройства пожеванную бумагу и нервно сглатываю.

— Герман Назарович, а вам нужен был только один экземпляр? — громко спрашиваю и задерживаю дыхание. В этот момент дверь в кабинет гендиректора открыта.

— Три, я же тебе сказал, — доносится слегка раздраженный голос.

Три… Вот и что делать? У меня, кажется, будет ноль.

А если разгладить и попытаться отксерить еще раз?

Но где взять в «Эталон-групп» утюг?

Вспоминаю, что уборщица, Лариса, позавчера развешивала выглаженные шторы в комнате отдыха персонала. Они там обычные, не жалюзи, пусть и дорогие.

Приходится звонить ей. Получаю ответ, что у нее в подсобке действительно есть утюг. Недолго думая, сообщаю боссу, что мне нужно отлучиться на несколько минут, прячу помятый лист в папку и тороплюсь на подземный этаж, пока Лариса не ушла домой.

Около лифта случайно сталкиваюсь с Димой Макаровым — я уже знаю фамилию менеджера, помощника Рустама.

— Надо же, какие люди! — машет он рукой. — Как твои дела?

— Да, все хорошо. Работаю, — пытаюсь улыбнуться, но не выходит. Если буду долго бегать, потом точно получу взбучку от босса, а мне с ним связываться неохота.

— Торопишься? — скидывает он бровь.

— Так… немного.

— Может, тебе нужна помощь?

Ох, если бы он мог мне сейчас помочь! Хотя… попытка не пытка.

— У меня тут небольшая проблема, — показываю ему испорченный лист с таблицей. — Знаешь, из какого отдела эти расчеты? Нужно было сделать пару копий, а принтер решил послать меня подальше.

Дмитрий пробегается взглядом по цифрам и подписи внизу.

— Проектный отдел, инженер Уманский.

— Ты его лично знаешь?

— Да.

— Можешь попросить сделать заново? Боюсь говорить боссу, что так получилось.

— Не вопрос. Сейчас я позвоню Уманскому.

Неужели все так просто? Мне даже не верится.

Уже через двадцать минут возвращаюсь в приемную с новенькими документами и их готовыми копиями, на которых босс, как обычно, сделает пометки и попросит отнести разным людям. Слышу, что в кабинете Касаткина идет разговор, и замираю.

Конечно, подслушивать некрасиво, но уж слишком громко говорят.

— Гер, ну пойми меня правильно. Я не хочу тебя напрягать, — раздается женский голос, и я узнаю Семенову Анну Леонидовну.

— Глупости! Займись своими вопросами, а обо мне не беспокойся. Сколько тебе нужно? Ста тысяч хватит?

Оу, да у Касаткина с кадровичкой какие-то личные отношения? Мало того, что они свободно общаются на «ты», так он еще и деньги ей дает в особом порядке.

— Более чем. Я все отдам, как только решу проблему, сегодня же позвоню адвокату.

— Ладно тебе. Потом разберемся. Будто первый год меня знаешь.

— Очень хорошо знаю, — ее тон звучит как-то по-особенному, прямо не узнаю деловую блондинку, каковой она обычно предстает перед другими сотрудниками, — за это и люблю, — добавляет потише. — Все-таки мы столько лет вместе.

Становится интересно. Они давние любовники?

Хотя, почему бы и нет. Касаткин холостой и привлекательный мужик. И Анна ненамного ему уступает. Мне не должно быть никакого дела до его романов, просто я слегка удивлена.

— Ладно, Ань, поговорим потом, — звучит напоследок, а затем кадровичка наконец-то выходит из кабинета.

К этому времени я уже сижу на своем месте в ожидании, сделав занятой вид.

— Босс освободился? — киваю на дверь.

— Да, можешь к нему идти. — Она вновь превращается в строгую начальницу отдела кадров. От того нежного тона, которым разговаривала с Касаткиным, не остается и следа. — Он уже о тебе спрашивал. Ты бы поменьше болталась по офису без дела.

— Спасибо за совет.

Дожидаюсь, пока она скроется из виду и, собравшись с мыслями, иду к боссу.

— И где тебя черти носят? — Герман Назарович сидит на краю стола, скрестив руки на груди. Вижу, он недоволен моим самовольным отсутствием.

— Краска в ксероксе закончилась. Вот то, что вы просили.

Приближаюсь к нему с опаской, хотя за последние дни, казалось бы, должна была привыкнуть к постоянному присутствию рядом Касаткина.

Он берет у меня бумаги, смотрит на них так пристально, словно ищет подвох. Потом откладывает в сторону.

— Слушай, я тут подумал... Тебе ведь и правда нужно написать отчет по практике. Я решил, что стоит иногда брать тебя с собой на наши объекты. Не на все, конечно. Ты по какому собиралась делать работу?

— По торговому центру, — смущенно отвечаю.

Конечно, мне обещала предоставить материалы Федоскина, но предложение босса кажется весьма соблазнительным. В конце концов, я здесь изначально не для того, чтобы варить ему кофе.

— Отлично, я как раз собираюсь туда после обеда. Поедешь со мной.

Я не очень понимаю, это предложение или приказ?

— Хорошо, я не против, — улыбаюсь в ответ.

А что еще могу сказать? Нет, Герман Назарович, я никуда с вами не поеду, потому что вы меня пугаете. И вообще, мама строго-настрого запретила иметь близкие контакты с такими людьми, как вы. Глупости! Он просто не поймет. Примет за идиотку — и правильно сделает. Он ведь не в курсе, какие у меня странные отношения с матерью.

— Но я выезжаю уже через десять минут, — ошарашивает он.

Смотрю на настенные часы, которые показывают только без пятнадцати час.

И кстати, у меня скоро обеденный перерыв. Обычно в это время я хожу в магазин, покупаю там какую-нибудь булочку и йогурт, чтобы потом съесть в своей подсобке.

— Перекусим по дороге, — развеивает он мои сомнения. — Иди пока, собирайся.

***

Предполагая, что мы отправимся с водителем, ищу взглядом машину, на которой мы ехали в прошлый раз. И тут же соображаю, что она обычно выезжает из внутреннего двора, а Касаткин привел меня на наружную парковку. Он усмехается и указывает на свой внедорожник — тот самый, из-за которого начались все мои неприятности.

Его уже полностью отремонтировали, так что снова выглядит как новенький.

— Виктор сегодня взял отгул, — поясняет босс, щелкая чипом.

Машина задорно подмигивает фарами. Я смущенно останавливаюсь около задней двери, но Герман ведет меня вперед.

— Сюда, — кивает, — мне сложно разговаривать, когда собеседник за спиной.

— Мы разве собираемся о чем-то говорить? — удивляюсь я.

— Предлагаешь два часа провести в тишине? — поднимает бровь Касаткин.

Два часа? В принципе, столько и займет вся поездка, наверное.

Решаю не выпендриваться и усаживаюсь вперед. Герман Назарович закрывает за мной дверь и обходит машину. Слежу за ним взглядом, пытаясь понять, в чем подвох.

Выдвигаемся в сторону центра города. Обычно здесь сумасшедшее движение, и сегодняшний будний день мало чем отличается от других.

— Вы пропустили поворот, — запоздало соображаю я, вспоминая дорогу к объекту.

— Мы ведь договорились сначала пообедать, — поворачивается Касаткин и задорно подмигивает.

— Точно, я забыла. — Пытаюсь успокоиться, но ладони все равно предательски потеют. Даже не знаю почему я так разволновалась. Будто меня не на простой обед, а на свидание пригласили.

Хочется посмотреться в зеркало, но не могу делать это при Германе Назаровиче. Вдруг я хреново выгляжу? Еще и не накрашена почти, только на веках легкие тени.

— Вот мы и на месте, — сворачивает босс на парковку около одного из самых дорогих в городе ресторанов.

Нет, а что я и правда думала, он поедет обедать в столовую или дешевое кафе?

Наивная.

— Ну и чего ты сидишь, как приклеенная? — нервно зовет меня Касаткин.

— Знаете, Герман Назарович, моя одежда совсем не подходит для такого места. Вы идите, я в машине посижу. Или рядом погуляю, если вы не против. Я не голодная.

— Блять, как же с тобой сложно, Алина! Всем плевать, как ты выглядишь, если ты со мной. Хозяин ресторана — мой друг. Тем более, кушать мы будем в отдельной кабинке.

От его слов у меня в висках начинает тикать пульс. Я впервые слышу, чтобы он матерился, пусть даже и для связки слов. Касаткин явно не привык к такому поведению своих спутниц. А я ведь с ним за компанию и не напрашивалась!

Но, в конце-то концов, одета я не так уж и плохо, пусть одежда и не брендовая. Обычные прямые брюки и блузка, а не джинсы какие-нибудь дырявые.

Нет, все ужасно — решаю, проходя мимо зеркального окна в пол.

В ресторане веет приятной прохладой. Кручу головой, разглядывая красивый интерьер. Впереди — застекленная терраса, где за столиками сидят люди. Но мужчина в белом пиджаке, с которым поздоровался Герман, проводит нас дальше, в вип-зону.

Для меня вежливо отодвигают стул. Герман усаживается тоже. Нам обоим подают меню. Я даже не открываю, лишь глазею по сторонам, не зная, что и сказать.

— Мы ненадолго, так что принесите дежурное блюдо. И еще ваш фирменный суп-пюре, — толком не заглянув в меню, говорит Касаткин.

— Есть готовые медальоны из телятины и гарнир из овощей, — учтиво предлагает официант.

— Отлично. И салат с лососем, — выдает Касаткин название, которое я не запоминаю.

— Даме то же самое?

Официант поворачивается ко мне, и я растерянно киваю.

— Винную карту вам принести?

— Не надо. Просто яблочный сок. Ты что будешь? — Касаткин смотрит на меня.

— Минералку, — выдаю хрипло.

От переживаний в горле пересохло, и голова идет кругом.

Приняв заказ, официант уходит.

— Ты чего такая зашуганная? Будто впервые в жизни зашла в ресторан, — усмехается босс, вольготно откинувшись на спинку стула.

— Вам показалось, — возражаю. — И в ресторанах я бывала.

Молчу, в каких именно. Заведения, вроде KFT, в понимании Касаткина — точно не ресторан, а просто студенческая забегаловка. Правда, в том году мы с родней еще гуляли на свадьбе моей двоюродной сестры в загородной усадьбе. Но это не в счет.

— Да? Что-то не заметно. Расслабься. Я ведь не тебя есть собираюсь.

Правда? А по хищному взгляду похоже, что как раз меня.

А потом закусить салатом с лососем, ага.

Стараюсь сделать непринужденный вид.

— Я ведь обычная студентка, к роскоши не приучена, — улыбаюсь в ответ на ехидную улыбку Касаткина. — А вы могли бы и не приводить меня с собой.

— Жалеешь?

— Просто констатирую факт. Я понятия не имела, что в мои секретарские обязанности входит совместное посещение ресторанов в обеденный перерыв.

— Вообще-то, Ксению я по ресторанам не водил. Разве что на общие встречи.

— Тогда кого? — вспоминаю подслушанный разговор с кадровичкой и едва сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Никого, ты первая, — смеется Касаткин.

Вот же заливает! Еще скажи, что весь из себя невинный!

— Не верю.

— Правильно делаешь. Верить никому нельзя. Особенно — мне.

— Это звучит как угроза.

— Брось. Я не собираюсь тебе угрожать.

— Тогда как мне понимать ваши слова? — уточняю осторожно.

— Нам уже несут салаты и напитки, — оборачивается Герман Назарович, оставив мой вопрос без ответа.

К нам действительно подходит официант с подносом.

Переключаюсь на обед, стараясь не думать о том, что услышала.

Подозрительно все как-то. Хотя не сказать, что совсем фигово. Это ведь просто обед, Он ничего не стоит для миллионера Касаткина. Но все равно как-то не по себе.

Денег у меня почти нет. К тому же я не привыкла, чтобы за меня платили мужчины.

Которых, как таковых, в моей жизни и не было.

Пожалуй, надо будет вернуть боссу потраченные деньги с ближайшей зарплаты.