Самая настоящая любовь

Моя сестра выходит замуж. И это стало последней каплей в череде свадеб, которые захватили город Эдельвейс после неприятного инцидента в лавке зелий. Собственно, свадебная лихорадка поразила всех.

Всех, но не меня – ту, что была в самом эпицентре уничтожения годового запаса любовного зелья самого известного зельевара в нашей стране.

Я спокойно перенесла новости о том, что моим соперницам в текущем сезоне сделали предложения. Что немудрено: они были моложе меня на пять, а то и на десять лет! Я промолчала, когда престарелая вдова из дома напротив поехала в соседний город, чтобы не терять времени, пока освободиться церковь, и обручиться со своим пятым мужем. Я искренне порадовалась, когда мама познакомила меня с сэром Элмером, желавшим скоротать остаток дней с ней в законном браке. Но когда Хэлен, моя младшая сестра, с визгами влетела в дамскую гостиную, тряся рукой словно в припадке, сообщила, что её Эндрю, разорвавший помолвку полгода назад, одумался и с извинениями сделал предложение размером не меньше ста карат, – тут я не выдержала.

– Где ваш хозяин?!

– Леди Фриман, заверяю вас, что я личность свободная и ни у кого в услужении не хожу, – меланхолично заявил сэр Фейн, стоявший за прилавком словно прекрасная статуя увядающей молодости. Если бы не его сварливый характер, то и к нему бы выстроилась очередь из вдов, желающих видеть подле себя подтянутого мужчину средних лет. Стареющим девам такой партнёр стал бы очередным украшением и поводом для зависти одиноких подруг и соседок.

– Вы работаете в лавке, хозяином которой является Гидеон Олдман, а значит, он и ваш хозяин.

– Хм... – Сэр Фейн нахмурился, я будто открыла ему глаза на очевидную закономерность. – Вот как, – понятливо кивнул мужчина. – Но я не считаю сэра Олдмана своим хозяином, клятвы служить ему я не давал, а здесь помогаю, потому что нравится общаться с людьми, – с улыбкой сообщил он мне.

– А я пришла пообщаться с хозяином лавки... с Олдманом! – Требовательно стукнула ладонью по прилавку. Стоящие на ней склянки с зельями звякнули, возмущаясь на мою неосмотрительность, будто мало их собратьев полегло из-за моей неосторожности.

– Леди Фриман, повторный погром моей лавки я вам не прощу, и ваша маменька никакими слезами и мольбами не остановит меня от того, чтобы пустить вас и всю вашу семью по миру, – услышала я холодный голос, и мурашки пробежали по спине, чувствуя близость опасности.

Я же две недели назад впервые рискнула заглянуть в лавку зельевара не для покупки любовного зелья. Нет. Меня интересовало совершенно другое. Но теперь... Когда все в Эдельвейс надышались парами любовного зелья, благодаря мне, то есть невероятному стечению обстоятельств, а я осталась не в удел и теперь готова согласиться и на пузырёк сладкого обмана, лишь бы не остаться последней незамужней женщиной во всём городе.

– Я уже говорила, и ни раз, что моей вины в том инциденте нет, – ответила сэру Олдману, разворачиваясь к нему лицом.

Стоило неимоверных усилий, чтобы смотреть прямо в глаза недовольного мужчины и не растаять от его красоты.

Сэр Гидеон Олдман смог очаровать всех женщин Эдельвейса, они, собственно, и стали его первыми клиентами, что привело к бешеной популярности одного из продуктов зельевара – любовное зелье.

Любовное зелье, созданное Гидеоном Олдманом, обещало обретение любви и беспрепятственное получение благословения брака. Что не могло не заинтересовать всех страждущих выскочить замуж.

Я же две недели назад впервые рискнула заглянуть в лавку зельевара не для покупки любовного зелья. Нет. Меня интересовало совершенно другое. Но теперь... Когда все в Эдельвейс надышались парами любовного зелья, вырвавшегося в первый мой приход из лавки Олдмана, а я осталась не в удел, готова согласиться и на пузырёк сладкого обмана, лишь бы не остаться последней незамужней женщиной во всём городе.

Меня и так зовут бедовой за глаза из-за того, что притягиваю несчастья, так ещё и старой девой начнут кликать... Нет, этого я точно не переживу!

– Сэр Олдман, – процедила сквозь зубы, мысленно крепко держась за причину своего визита.

– Да, леди Фриман, – холодно и с безразличием на лице произнёс мужчина, взмахнув пушистыми ресницами.

– Как это понимать?

– Не могли бы вы конкретизировать свой вопрос, если хотите услышать точный ответ, а не первое пришедшее мне в голову. – Он пронизывал меня насквозь своим ледяным взором. Карие глаза зельевара походили на комья сырой земли: поблёскивали в свете светильников и затягивали в холодные недра, обездвиживая и выдавливая последний глоток воздуха из лёгких.

Но если не вглядываться в глубину его глаз, то можно было потерять голову и начать нести всякий бред, ненавязчиво и игриво подводя к главному вопросу: «Не составите ли вы мне компанию во время обеда или, быть может, договоримся встретиться на светском балу? Запишу на вас два... Нет, три танца!»

Шёлковые волосы игривыми волнами обрамляли его лицо. Тонкие губы, казалось, никогда не знали улыбок: ни мягких, ни едва уловимых, ни ехидных, ни циничных. Никаких! Высокие точёные скулы – мечта любой девушки, как и его густые ресницы.

– Почему все в городе с ума посходили из-за ваших зелий, а я?.. – голос надломился из-за подступившего к горлу кому.

Олдман изогнул одну бровь, ожидая, что я всё же лишу его необходимости додумывать суть моей претензии.

– Я...Я... Я... – закряхтела, не в состоянии отвести взгляда от его глаз.

– Гидеон? – обеспокоенно обратился к зельевару сэр Фейн.

– Джорд, завари, пожалуйста, чай с ромашкой для леди Фриман, – дал он в ответ указание.

Сзади скрипнули половицы, раздались шаги. Когда всё стихло, сэр Олдман пригласил меня присесть в одно из кресел, стоявших в глубине магазинчика.

– Сразу скажу, что любовных зелий у меня нет и появятся они не раньше, чем после полнолуния, – заговорил зельевар деловым тоном, устроившись в кресле напротив.

– Я... – Замотала головой, ужасаясь тому, как быстро растеряла запал в его присутствии.

– А зелье от вашего несуществующего проклятья я делать не буду. Лекарь вас же не лечит, когда вы здоровы, – упирался он, закрывая глаза на все истории моих неудач и слухи, витавшие вокруг моего имени.

– Но...

– Что?

– Я не замужем... А мне уже двадцать восемь! А-а-а! – разревелась белугой, шокируя невозмутимого зельевара.

– Кхм-кхм, – неловко прочистил он горло, подавшись вперёд и сдвинувшись на край кресла. Перед моим лицом возник белоснежный платок, который я не думая схватила, чтобы утереть слёзы.

– Я же не ур-родина... – заикаясь из-за всхлипов, изливала душу тому, кто был самым последним в списке людей, кому стоит доверять наболевшее.

– Нет. Вы обычная.

– Об-бычная?– Утёрла один глаз, чтобы взглянуть незамутнённым взором на Олдмана и узнать: он шутит так?

– Вполне обычная: не расписная краса, но точно не уродина, – подтвердил он.

– А-а-а! – завелась с новой силой, осознав, что на не очень старого и тем более красиво мужа мне не стоит рассчитывать. Такой обычной, как я, сгодится любой с золотой монетой за душой и крышей над головой, а остальное уже неважно. Не время для разборчивого вкуса, когда ситуация патовая. Не сидеть же в девках до седин, чтобы превратиться в городскую чудачку, которую будут обходить за три версты и провожать косыми взглядами и неприятными шепотками до конца жизни.

– Я считаю, что женщинам не стоит рваться замуж раньше шестидесяти...

– Что?..

– Раньше тридцати шести, – повторил он. – Так что у вас полно ещё времени.

– Вы, сэр Олдман, неместный, поэтому вам меня не понять! – горестно отмахнулась от его попыток успокоить меня и высморкалась в платок. Вспомнила, что это не мой и, немного смутившись, положила его на край чайного столика.

– Ромашковый чай, – произнёс вернувшийся из каморки сэр Фейн и поставил передо мной чашку с дымящимся напитком.

– Спасибо, Джордж, – поблагодарил работника сэр Олдман. Несмотря на то, что он давал работу сэру Фейну, обходился с ним очень почтительно, как и полагалось со старшими.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я, пристыженно опустив взгляд. – Простите, сэр Фейн...

– Он ушёл, – остановил зельевар мои назревшие извинения за своё поведение.

Я подняла голову и осмотрелась – сэр Фейн испарился, бесшумно уйдя в каморку. Я вернула намокшие глаза к Гидеону Олдману. Жалость к себе и обида нахлынули с новой силой. Поджала дрожащую губу и задержала дыхание, пытаясь прекратить истеричные всхлипывания. Не хватало, чтобы по городу новая байка обо мне ходила. Разреветься на глазах постороннего – позор-то какой.

– Дышите, леди Фриман, – произнёс зельевар с присущей ему невозмутимостью. – Труп хорошую рекламу мне не сделает, дышите, – настойчиво повторил он, подкинув интересный вариант мести, если о моей минутной... Ладно, пятиминутной слабости прознают в городе.

– Я... ах... – вырвался всхлип.

– Выпейте чаю, – с этими словами он подхватил со столика чашку и сунул её мне в руки, не позволив отказаться.

Я сделала глоток горьковатого варева и поморщилась. Олдман коснулся дна чашки и подтолкнул её к моему рту, вынуждая выпил ещё, ещё и ещё. Не отстал, пока чашка не опустела. Если в первый миг хотелось возмутиться и даже протестующе промычала, то на третьем глотке позабыла, что так меня разозлило.

– Простите... – выдавила, потупив взор в пустую чашку. Поставила её на столик, подбирая слова, чтобы донести свою правду и просьбу. Две просьбы.

– Спасибо за чай. Мне уже лучше.

– Вот и славно. Вам поймать кэб или желаете прогуляться до дома? – оставался верен себе сэр Олдман, доказывая, что не питает удовольствия разделять общество с другими людьми. Вот поэтому у него есть сэр Фейн. Сам бы зельевар разорил бы свою лавку в первые же дни, отказывая в знаках внимания женщинам, которых не смущало сообщение о том, что он помолвлен.

– Я... Кх... Надеюсь, моя минутная слабость останется между нами. Истеричек у нас не жалуют, как и тех, кто притягивает несчастье. – Украдкой бросила взгляд на зельева, безмолвно моля об одолжении.

Гидеон Олдман побелел, сжал плотно губы и прищурил глаза, угрожая беспощадной расправой и запретом приближаться – да что там! – мимо его магазина проходить.

– Леди Фриман, – резанул неприятной остротой его голос, – вы маг?

– Н-нет. Папа был магом. И несмотря на то, что я старшая, дар перешёл к сестре... Явный признак того, что прокляли меня ещё до рождения или в первые дни жизни, – смело выпалила свои предположения. Давно хотела поделиться мыслями по этому поводу, да охочих слушать меня не было.

– Вы обращались к кому-то из магов или лекарей, чтобы они подтвердили ваше предположение?

– Н-нет. Мне мама запретила. Сказала, что если кто узнает про это, помру в девках. И неважно подтвердят или опровергнут мои догадки.

– Но это не помешало вам прийти ко мне и требовать зелье от проклятья, – подметил зельевар.

– Не требовала я, а просила.

– Очень настойчиво просили, что никаких зелий не осталось после вашего визита.

– Настойчиво? Возможно. Но только потому, что сил моих нету! Все смеются надо мной. Хороших женихов разбирают быстро, а после того как ваши любовные зелья зачаровали всех, мне никого не достанется. Только кто-то из тех, кто одной ногой на кладбище стоит, так он быстрее умрет, чем дойдёт, со мной под венец, – сокрушалась я, чувствуя, как с каждым словом становилось легче на душе, поэтому и остановиться было сложнее.

– Если я проведу небольшой тест и докажу, что никакого проклятия на вас нет, вы забудете дорогу в мою лавку?

Я замешкалась: а вдруг понадобиться помощь зельева в каком-то другом деле?

– А вы меня не обманете?

Олдман грозно свёл брови. Мой вопрос его оскорбил до глубины души.

– Я не разбираюсь ни в магии, ни в зельях, поэтому меня обмануть будет просто. Я знаю это, и вы, как человек более образованный, чем я, могли об этом догадаться. Не хотите ли вы таким образом избавиться от нуждающегося в помощи?

– Если кто-то нуждается и я могу помочь, то никогда не откажу. За соответствующую плату, – с видом оскорблённого достоинства пояснил зельевар. – Не верите, могу принести магическую клятву.

– Нет, верю! – отказалась от предложения, почувствовав себя неуютно от того, что могла допустить мысль об обмане. Что бы Гидеон Олдман кого-то обманывал?! Лучший и ценнейший представитель общества! Быть такого не может. Совсем я перестала верить людям после долгих и тщетных поисков мужа.

– Тогда прошу вас проследовать за мной, – сказал зельевар, поднимаясь из кресла.

– Куда? – занервничала я, вскакивая на ноги.

В мою мастерскую. Проведём тест, чтобы вы уже перестали всё, что с вами случается, объяснять проклятием.

Олдман провёл меня за ширму, за которой скрывалась дверь в каморку, где мы наткнулись на сэра Фейна. Из маленькой комнатки, оборудованной под кухню, мы спустились в подвал. Я с интересом рассматривала полки заставленные колбами, склянками и пузырьками с содержимым разного цвета. На столах лежали раскрытые книги, бумаги с какими-то записями. Рядом стояло два котла, под крышками которых что-то тихо кипело, источая приторно сладкий аромат.

Любовное зелье?

Этот запах ни с чем не спутаю. В такой концентрации я его ощутила лишь раз, вот только не почувствовала его волшебного воздействия на себе.

– Леди Фриман? – привлёк моё внимание зельевар, придерживая дверь в следующее помещение. Я проследовала вперёд, озираясь по сторонам.

В этой комнате стоял пустой стол, покрытый странными пятнами разных форм и цветов. На стенах были установлены причудливые лампы: металлические диски испускали свет, словно начищенные блюда под лучами солнца.

– Подождите немного, я принесу всё необходимое, – обронил Олдман и удалился, оставив меня одну.

Я поёжилась, почувствовав себя неуютно. Взглядом скользила по стенам, покрытым сажей и боги знают чем ещё. В аляповатых пятнах грязи почудились силуэты: один высокий и прямой, второй пониже, с раскинутыми в стороны руками, будто кого-то припечатало к стене взрывом нестабильного зелья.

Сердце болезненно сжалось из-за эха воспоминания. В ушах раздался отголосок бьющегося стекла. Померещился блеск разлетевшихся в разные стороны осколков, угрожающих лишить зрения... Зажмурилась, сжав кулаки. Взрыв зелий – страшная вещь, особенно когда находишься в эпицентре. Если бы не сэр Олдман, прикрывший меня, а после простивший за то, что притянула несчастье...

Ну почему он не верит в моё проклятье?!

Но сейчас... Мы узнаем, кто прав. Я, собравшая все возможные беды и засидевшаяся в девках, или он – уважаемый и благородный муж с учёной степенью по зельеварению.

Олдман вернулся с пробиркой, наполненной прозрачной жидкостью.

– Позвольте вашу руку, – вежливо попросил он, обезоруживая мягким тоном и парализуя все мысли холодным взглядом.

И схватил мою ладонь, не получив ответа. Опять! Первая наша встреча так и не научила его дожидаться согласия на подобный контакт.

– Ай! – вскрикнула и дёрнулась, но Гидеон Олдман крепко вцепился в мою руку.

На большом пальце, на последней фаланге, у него красовался перстень с острым шипом, которым он уколом мне палец. Без предупреждения он пустил мне кровь и, грубо сжав пальцы, сцедил каплю прямо в пробирку.

– Если цвет поменяется, то у вас проклятье, – спокойно проинформировал он, отпуская мою руку.

Пыхтя от негодования, сунула пострадавший палец в рот, забыв про все нормы приличия. Но мужчина не заметил этого, стоя ко мне вполоборота и пристально смотря на содержимое пробирки. Капля крови лениво стекла по прозрачной стенке и расползлась в жидкости.

Я вынула палец изо рта и спрятала руки под пышным воланом, украшавший лиф платья. Всё моё внимание, как и зельевара, было сфокусировано на содержимом пробирки.

На мгновение поддалась паники, не желая принимать правду: ничего не происходило. Но вдруг алая кровь потемнела и окрасила жидкость в пробирке в тёмно-синий цвет.

– Поменяла! – вырвалось у меня. – Видите! Я права!

– Нет, – отрезал Олдман. – У вас нет проклятья.

– Но вы же сказали...

– Сказал «если цвет поменяется», но не уточнил на какой.

– А есть варианты? Синий, что означает? Сглаз? Порчу? Венец безбрачия?

Мужчина бросил на меня косой взгляд.

– Вам бы поменьше сказки читать, леди Фриман. Тёмно-синий цвет говорит о том, что в вашем роду есть магия.

– Да.... но не у меня, – с досадой протянула я, как заметила новое изменение в пробирке. – А это что значит? Вы же это видите?

В тёмно-синей жидкости засверкали искорки, словно маленькие звёздочки на ночном небе.

– Это проклятье? – с надеждой уточнила у зельевара.

– Нет. Это нечто хуже, – замогильным голосом заявил он, перепугав меня. – Это значит, что у вас... – Моё сердце замерло вместе с говорящим. – У вас отвратительный характер. Может, в этом причина того, что вы всё ещё не замужем? – повернулся Олдман ко мне с вопросом.

– Как вы!.. – задохнулась от возмущения, заливаясь краской. Более оскорбительного выпада в мой адрес даже мамаши конкуренток по свадебному сезону не позволяли.

Открыла рот, чтобы высказать всё без утайки, но была остановлена жутким шипением.

– Боги! А это что значит?! – воскликнула, уставившись на бурлящую жидкость в пробирке.

– Что вы человек желчный, – будничным тоном объяснил зельевар.

– Да как вы смеете!

– Я? Это тест. И он доказал, что никакого проклятье у вас нет.

– А любовную лихорадку ваш тест не показывает?

– Нет. И с чего у вас должна быть любовная лихорадка?

– Ну как же... – растерялась из-за его холодного тона. – Я же... И вы...

– Да, – согласился мужчина, бросив в дальний угол пробирку, из которой полезла грязная жижа. – Мы с вами были в лавке и должны были надышаться парами любовного зелья, но вам повезло, что я не скуплюсь на одежду. Каждая деталь моего туалета зачарована на защиту от воздействия паров зелий. А раз я оказался в непосредственной близости к вам, то и вас минула... Как вы сказали? Любовная лихорадка?

Я едва заметно кивнула, не отрывая глаз от красивого лица непрошеного спасителя. Его слова про близость и напоминание о том, как он прикрыл меня собой, обескураживали волнующим чувством, от которого ноги немели и всё тело переставало слушаться.

В тот раз Гидеон Олдман впервые ко мне прикоснулся. Будучи девушкой незамужней, я защищала свою честь: махнула рукой, отбирая её у бестактного зельевара, снесла какую-то склянку с прилавка, та улетела в любовные зелья. Грохот, звон разбивающегося стекла, приторно-сладкий аромат и рука… Опять рука, но на этот раз тянувшаяся к моему лицу. Попыталась отбиться от возмутительного контакта с малознакомым мужчиной – вполне успешно, если не считать пару царапин. И следующее, что помню и не могу забыть, – горячие объятия Гидеона Олдмана. До сих пор, оставаясь в одиночестве, мне мерещиться щекочущее ухо дыхание этого мужчины, от которого всё нутро сводит сладкой судорогой. А аромат масел и трав, которые обычно использую для ванны, теперь ассоциируются с ним… И горячая вода принимала в свои ласковые объятия, а лопающиеся пузырьки пены нашёптывали сладкие образы о мужчине, что посмел прижимать меня к себе не являясь моим родственником.

Большой ошибкой было приходить в лавку зельевара и позволять уводить себя из торгового зала. Один на один с тем, кто притягивает… и раздражает до зубовного скрежета!

– Но... Почему? – мой голос дрожал, а на глаза навернулись слёзы.

– Прошу воздержаться от слёз.

Я опустила голову и в сердцах прошептала:

– Почему мне так не везёт?

– Может, потому что вы не видите всю картину?

Я с любопытством взглянула на мужчину и попала под чары его холодной красоты, которые усиливала его железная выдержка. Закралась мысль, что Гидеону Олдману не присуще испытывать сострадание и понимание, а вот поучать и тыкать носом в очевидное он любил.

– И что же я должна увидеть?

– Всё ваше невезение, как мне кажется, говорит о том, что вы упорно идёте против ветра.

– На что вы намекаете?

– Вы не думали податься в монахини? Замужество это не ваше. А после любовной лихорадки в Эдельвейсе не останется ни одного свободного мужчины. И к моменту, когда молодое поколение подрастёт, ваша молодость безвозвратно увянет.

– Гидеон Олдман!

– Алисия Фриман?

– Вы хам! – И залепила пощёчиной по холёному лицу.

Подобрав юбки умчалась из лаборатории зельевара, взлетела по лестнице и выскочила в торговый зал, наскочив на сэра Фейна.

– Куда вы так бежите, словно за вами сам дьявол гонится? – задержал он меня вопросом.

– Простите, – выпалила и поспешила скрыться, но бурлящее негодование вынудило развернуться на пороге и сказать: – Не понимаю, как вы можете работать на этого человека. Хуже него только фейри!

– Или демоны, – добавил сэр Фейн словно соглашаясь.

– На вашем месте, я бы уволилась!

Мужчина заинтересованно склонил голову на бок.

– Вы не на моём месте, – ответил он, растянув рот в неестественной улыбке, отчего его облик стал зловещим.

Не найдя, что ответить, выскочила на улицу, хлопнув дверью. Сгущавшиеся сумерки подгоняли меня. Вечером девушке не стоит слоняться по городу в одиночестве, особенно когда в родительский дом на ужин должны явиться жених сестры с его отцом. Мама просила меня присутствовать и не чудить. Эта просьба, точнее, её вторая часть сподвигла меня примчаться в лавку зельевара, в надежде получить помощь, но всё закончилось как и в первый раз – безрезультатно... Но без погрома. А руки так и чесались что-нибудь сломать. Одной пощёчины было недостаточно, чтобы выплеснуть всю злость, досаду и разочарование, накопленные за много лет.

– Где тебя носит? – с этим вопросом на меня в холле налетела мать.

– Ходила прогуляться.

– Одна? – Мама изогнула тонкую бровь, искусно нарисованную нашей единственной и незаменимой служанкой Софьей. – Что следующее? Начнёшь по ночам шататься непонятно где? – всплеснула она сухими ручками. Она всегда была стройна, но после смерти отца помешалась на похудении, что заходя в родительскую спальню поутру я гадала: живая она ещё или всё же отдала душу богам, чтобы тело присоединилось к другим таким же иссушенным постояльцам в фамильном склепе.

– Нет, – зло выплюнула, направляясь к лестнице.

– Быстро переодевайся и иди в гостиную здороваться с Клифордами. Софья, напитки раздала? – адресовала она, проходящей мимо служанке и, получив положительный ответ с робким кивком, добавила: – Оставь поднос здесь и помоги Алисии переодеться. Духами её сбрызнуть не забудь!

Я никак не отреагировала на указания матери и на служанку, поспешившей за мной по лестнице. Ступеньки тревожно проскрипели под Софьей, подчёркивая важность запланированного ужина.

Очень хотелось избежать шумного сборища, особенно с пометкой «в семейном кругу», но как это сделать, если присутствие обязательно, сказаться больной не выйдет, только если... внезапная смерть?

Эх... Один час. Всего час перетерпеть.

– А вот и Алисия! – с радостью воскликнула мама, когда я вошла в гостиную.

– Прошу прощения за опоздание, – произнесла, кивком приветствуя гостей.

Клифорды встали со своих мест: сын и отец ответили кивками.

– Признаюсь, рад, что вы задержали ужин, Хелен развлекла нас, продемонстрировав своё искусство владения магией, – признался отец Эндрю со счастливой улыбкой. Его очень привлекала невестка с магическим даром, ведь это означало больше потомков с магией и больше власти в обществе.

– Надеюсь, Хелен смогла всё показать, а то я могу отойти подправить макияж с причёской, – не удержалась от едкой вставки.

– Мы достаточно видели, и всё в порядке с твоей причёской, – вмешалась мама. – Пройдёмте в обеденную, – пригласила она всех, поднимаясь из кресла.

Эндрю подал руку Хелен, помогая подняться, будто та совсем ослабла после запусков огоньков в воздух. Жаль, в этот раз всё обошлось без пожара. Очень жаль. Но подозреваю, что никакой пожар не заставил бы нашу мать отменить или перенести этот ужин, даже если бы от дома остался один обугленный фундамент.

Помимо Клифордов наш семейный круг разбавил Мейсон Элмер – мужчина тучный и самоуверенный. Подцепила его мать во время прогулки в парке как раз после инцидента в лавке зельевара. Если бы не любовная лихорадка, то эти двое никогда не взглянули бы друг на друга, но не буду отрицать, что каждый из них видел в своём будущем партнёре то, что ему недоставало: Элмер «стройность» мамы, а она мягкость и округлость фигуры жениха. Вместе они смотрелись на десятку: она единица, а он круглый нолик, но с фабрикой по производству тканей.

Про Клифордов ничего плохого не могу сказать. Эндрю был единственным сыном, которому по традиции должен был перейти магический дар отца. Миледи Клифорд умерла пять лет назад, но сэр Теодор Клифорд не задался целью найти новую жену, посвятив себя работе и воспитанию сына. Оба мужчины смотрелись хорошо, особенно на фоне Мэйсона Элмера с его тремя подбородками, скрывающие четвёртый.

К сорока пяти годам старший из Клифордов приобрёл седину и глубокие морщины в довесок к должности архимага Эдельвейса и месту в Орбонском* совете магов. Эндрю был зачислен в городскую гвардию из-за права наследования магического дара. После того как его отец умрёт, дар перейдёт Клифорду-младшему. Эндрю пройдёт курсы для овладения магическими способностями и будет переведён в магическое подразделение гвардии.

Для любой девушки он был лакомым кусочком, поэтому многие расстроились, когда Эндрю обратил своё внимание на Хелен. Но с первого раза ничего у них не вышло: отец был против невестки, которая не унаследует магию рода. И когда наш отец умер пять месяцев назад их отношения не возобновились, потому что мама решила до последнего скрывать тот факт, что наш род стал исключением из правил и дар отца перешёл Хелен, а не мне. Её расчёт был прост: с магическим даром меня кто угодно возьмёт в жёны, закрыв глаза на другие недостатки, такие как лёгкая картавость, острый ум или проклятье. Да даже хромую и косую взяли бы, лишь бы дар чужой семьи своему роду присвоить.

Мама сегодня расстаралась с ужином, не поскупилась и наняла помощницу на кухню. Всего на один день, чтобы поразить гостей щедрым столом. У меня же от обилия еды испортилось настроение, потому что следующие пять дней питаться нам кашей и овощами. После смерти отца дела семьи пошли плохо: кредиторы требовали возврат долгов, а Хелен новых платьев. Она, в отличие от меня, не желала засидеться в девках и после разрыва с Эндрю с новой силой взялась за отбор женихов.

Мамин хитроумный ход с утаиванием наследника дара продержался два месяца. И всё это время мне приходилось находить различные предлоги, чтобы увильнуть от демонстрации своего таланта. Я вынуждена была не только отбиваться от любопытных конкуренток и их мамаш, чуявших неладное за версту, но и следить за Хелен, которой не терпелось поделиться со всем городом своей радостью. Её расчёт был прост: до Эндрю и его отца дойдёт прелюбопытнейшая информация о её даре, и тогда-то Клифорд-старший перестанет препятствовать счастью сына. Но увы... Когда Хелен подпалила платье одной из самых обнаглевших девиц нашего города – Марисе Бенет, не найдя что ответить на её очередную колкость, ничего не изменилось: Эндрю был помолвлен и расторгать договорённости не спешил.

Зато мне досталась новая порция слухов: где это видано, чтобы первый ребёнок не унаследовал дар? Многие стали строить свои предположения и досталось не только мне, но и моей матери – некоторые посчитали, что она нашла способ обойти благословение богов и забеременеть от другого.

Месяц всё наше семейство отказывалось от приглашений на балы и чаепития, набираясь сил и продумывая новые стратегии по завоеванию лучших мужчин нашего города.

В первый выход в свет после перерыва маму мучили расспросами, но она стойко отвечала на все вопросы, даже о своей неверности мужу. Ей удалось привести весомые доводы, защитив свою честь, но сомнения у некоторых дам оставались.

Новые события и слухи ещё больше усложняли мне задачу завладеть внимание кого-то из мужчин. Я была на грани и готова была сдаться... Но что дальше?.. Монастырь? Не хочу всю оставшуюся жизнь провести при церкви, отказавшись от всего мирского: любви, семьи, шёлкового белья, ароматных ванн и вкусной еды!

Первые минуты за столом все были заняты изучением блюд и наполнением тарелок. Софья хлопотала вокруг господ, поднося и накладывая еду по их просьбам. Бокалы были наполнены вином и мама предложила тост:

– Выпьем за Эндрю и Хелен! Пусть их союз будет долгим и благополучным.

Все поддержали её тихим перестукиванием фужеров и пригубили вина из своих бокалов.

– Но не буду скрывать своего удивления, что Эндрю разорвал помолвку с леди Дэбау, – добавила мама, повернувшись к Клифорду-старшему, сидевшему по левую руку от неё.

Эндрю уткнулся носом в тарелку, демонстрируя крайней интерес к мраморному мясу, а не к поднятой теме.

Клифорд-старший хохотнул, будто ему шутку какую-то рассказали, а после взялся объяснять:

– Брак Эндрю и леди Дэбау был обречён отказом в благословении. Боги не поддержали бы союз людей, чьи сердца отданы другим. Поэтому я с родителями леди Дэбау пришли к решению разорвать помолвку и позволить нашим детям быть с теми, кого они уже любят. Любовная лихорадка открыла многим правду на их чувства и в нашем случае всё расставила по места. Пользуясь возможностью, хочу поблагодарить вас, леди Алисия, за погром в лавке зельевара. Всё-таки хорошо, когда брак совершается не по договору семей, а по любви.

– Моя заслуга здесь малая, сэру Олдману принадлежит львиная доля вашей благодарности – зелья он сварил, а я только разбила пузырьки с ними.

– Знаю, мы сегодня собрались, чтобы порадоваться за Эндрю и Хелен, – встрял оживившийся после первого бокала красного сэр Элмер, – но вы, как архимаг нашего города, предполагаете, чем обусловлена аномалия наследования дара в семье Фриман?

– Мейсон, прошу, не стоит поднимать неприятные темы. Только не сегодня, – зашептала мама, подавшись вправо.

– Это интересная тема для разговора, вы так не находите? – не послушал её сэр Элмер. Он накрыл пухлой ладонью тонкую руку мамы, не сводя взгляда с сидящего напротив гостя.

– Мне самому любопытно узнать причину такой нестандартной ситуации. Я до последнего не верил, что дар в вашей семье действительно унаследовала младшая дочь. На моей памяти, это впервые, что не может остаться без внимания учёных. Я бы хотел лично изучить этот случай, чтобы выяснить причину аномалии. Хотелось бы надеяться, что у этого случая есть обоснование или это редкое исключение из правила. Не хочется беспокоить свет сообщением, что отныне магический дар не всегда будет передаваться первенцу. Эта новость встревожит многих.

– Особенно магов, – вставил Эндрю.

– В первую очередь магов, – согласился его отец. – Страшно подумать, что это может привести к полному исчезновению магии среди людей. И что нам тогда делать? Постоянно обращаться к другим расам в случаях, когда потребуется защита?

– Давайте не будем о плохом! – предложила мама. – Я вот думаю, что дар в нашей семье просто-напросто выбрал более достойного носителя, и Хелен демонстрирует отличные результаты обучения с преподавателем, – похвастала она, опустив момент, во сколько обошёлся учитель по магической дисциплине.

Наша семья и так была на грани банкротства. Отец смог накопить лишь долги из-за своего извечного и неудержимого желания к созданию артефактов. Основной доход составляла продажа и изготовление стандартных магических безделушек, а его разработки не пользовались спросом. Но он всё равно упорно верил, что что-то из его разработок сможет не только облегчить жизнь людям, но и озолотить его. Увы, отец так и не дожил до момента, когда его вера подкрепилась бы реальными результатами.

– Ну а вы, сэр Клифорд, не думаете обзавестись женой? – выстрелила мать самым неудобным вопросом.

– Я из тех людей, на кого не действуют случайно развеянные зелья, поэтому ничто не отвлечёт меня от приоритетных задач: свадьба сына, усовершенствование магии и воспитание сильных магов для защиты города.

– Как же нам повезло, что вы наш архимаг! – восхитился Мейсон.

– Но без жены должно быть тоскливо... – не унималась мама.

– Я бы так не сказал. Но если вдруг примечу достойную женщину, вы первой узнаете об этом, – со сдержанным смешком ответствовал Кливорд-старший.

– С этой любовной лихорадкой всех достойных быстро разберут, даже к Алисии трое мужчин заходили с предложением руки и сердца, – нашла чем похвастаться мама, как всегда, умолчав немаловажные детали: один из них был слишком молод, второй слишком стар, а третий слишком беден и вонюч, что дальше порога его в дом не пустили.

– Отрадно слышать, что леди Алисия не останется той, кто продолжит искать мужа и в следующем сезоне, – порадовался за меня Кливорд-старший.

– Но вы смотрите, пока мы не дали никому ответа, у вас есть шанс... – предупредила его мама, вгоняя меня в краску.

– Я слышала, что любовные зелья сэра Олдмана не так работают, – акцентировала Хелен внимание на важном моменте, благодаря которому зельевару позволили торговать подобным товаром. – Это единственное средство, которое не принуждает вас полюбить кого-то, а только усиливает чувства, – добавила она, послав игривый взгляд Эндрю.

– Подтверждаю, – сказал Кливорд-старший. – Я лично анализировал и тестировал любовное зелье сэра Олдмана на фокус-группе, состоявшей из мужчин и женщин. Те, кто состоял в благословенном браке, никакого эффекта не ощутили. Те, кто был свободен, заявляли, что встретили свою любовь. Все свободные мужчины обзавелись партнёром, а женщины нет. Я считаю, что так вышло из-за того, что мужчины отказывались принять их чувства.

– То есть, если влюблённая женщина надушится любовным зельем, то это не поможет ей получить полюбившегося мужчину? – уточнила мама, посмотрев на Кливорда-старшего.

– Есть такая вероятность, но только если мужчина не будет заинтересован в этой женщине хоть чуть-чуть.

– Какое-то неправильное любовное зелье, – не одобрила мама, покривив ртом.

– Это зелье придаёт уверенность – это его главная задача, как мне кажется, – заявил Мейсон. – Я бы никогда не подошёл к такой великолепной женщине, как ты, дорогая Маргарет, если бы не надышался любовного зелья, – льстиво признался он, потянув мамину ладонь к блестящим от еды губам.

Она кокетливо засмеялась, принимая его поцелуй.

Наконец, пройдясь по всем болезненным и опасным темам, мама перешла к обсуждению деталей свадьбы. Сэр Клифорд-старший вызвался урегулировать оформление благословения, упомянув старые и очень добрые отношения с настоятелем главной церкви в Эдельвейсе. Мама же взяла на себя поиски места для проведения церемонии наложения брачных печатей и всю организационную часть с гостями, едой и напитками. Родители будущих мужа и жены пробежались по именам светских людей, отмечая кого стоит звать, а кого ни в коем случае. Даже сэра Олдмана припомнили, решив, что зельевар обязан присутствовать на празднике, который не состоялся бы без его зельев, доброты и чуткости, ставшей неоспоримой после того, как он не востребовал с моей семьи покрытие ущерба.

Я сидела, не вслушиваясь в разговоры старших и шушуканье влюблённых, спокойно ела и пила, пока была такая возможность.

Завершив ужин и обговорив детали подготовки к свадьбе, гости ушли. Мейсон задержался, чтобы распить кофе с мамой в гостиной и обсудить планы на узаконивание их отношений. Хелен умчалась на второй этаж первой, я же помогла Софье собрать грязную посуду за бутылочку вина, которую она припрятала по моей просьбе.

Мои планы на конец дня были просты: принять ванну, выпить вина. Насладиться остатками роскоши и набраться сил перед следующим непростым днём в череде непростых дней.

Я зашла в свою комнату, залезла в бельевой комод, в котором запрятала остатки душистой соли. Перерыла всё, но так и не нашла искомое.

– Хелен! – побежала к сестре и наткнулась на запертую дверь. – Хелен! Ты лазила в мой комод?!

– Если ты соль потеряла, то я её нашла, – нагло ответила та через дверь.

– Отдай! Это моя соль!

– В этом доме всё общее!

– Всё, что в моей комнате, то моё!

– Будет твоим, когда я перееду жить к Эндрю!.. Ты же у нас съезжать никуда не собираешься!

– Ты!.. Мелкая зараза!

Ответа не последовало. Безрезультатно покричав на дверь, вернулась к себе. Ванна отменяется. Не буду сегодня мыться принципиально. Завтра... быть может. Но сегодня...

Я уселась перед трюмо и вынула пробку из полупустой бутылки вина – теперь это единственный способ расслабиться и забыть всё плохое случившееся сегодня хотя бы до утра.

Жители Эдельвейса пребывали в блаженном неведении о том, кто снял роскошный двухэтажный дом недалеко от Центрального парка. Мужчина появился невесть откуда и, расплачиваясь драгоценными камнями, выкупил не только это здание, но и невзрачный домик, зажатый между модными ателье и булочной, недалеко от него.

Люди с любопытством ждали, когда над вымытой до идеала витриной появится вывеска, объясняющая, что предлагает новый владелец магазина. К зельям никто не был готов, но абсолютно всех это заинтриговало, что весть о лавке зельевара разлетелась по Эдельвейсу без каких-либо усилий со стороны его владельца.

Когда перед Гидеоном встал вопрос, где осесть на неопределённый срок, он выбрал Эдельвейс из-за близости к столице. Этот город когда-то был одним из любимых мест для отдыха монаршей семьи, но с тех пор прошло много лет, да и оставшиеся в здравии королевичи уделяли больше времени оспариванию прав на корону, а не отдыху. Унглия пребывала в напряжении, готовая к тому, что в любой момент вновь разразится война с соседями – Вангрией, чьей поддержкой заручился младший принц.

– Где ты ходишь?! – с возмущением встретил Гидеона Джордж, отбросив все формальности. Дома ему не приходилось притворяться вежливым и тактичным перед так называемым хозяином.

– Прошёлся по кабакам, послушал слухи из столицы, – спокойно ответил Гидеон, сняв сюртук и кинув его на стул, стоявший в прихожей.

– Услышал что-то интересное? – спросил Джордж, поняв по быстрым движениям Гидеона, что тот на взводе.

– Король Кристиан объявил о помолвке.

– С той придворной дамой, которая сбежала из дворца?

– Нет, с другой.

– И это тебя так встревожило? – Джордж не улавливал сути. Он знал, что король Кристиан связан с лесными фейри, да так тесно, что сам сын короля лесных фейри прислуживает ему.

– Это не король, – бросил Гидеон на пути в гостиную.

– Ты думаешь?.. – Сама мысль о подмене короля не укладывалась в голове Джорджа. Он усмехнулся сам себе: только люди могут позволить кому-то обдурить их. А вот с фейри такого быть не может! Как не маскируй злодея, но за своего его не примут. Но люди... слепы от рождения. И несправедливо, что эти слабые и глупые создания заполонили всё!

– Я открою проход, – начал объяснять Гидеон, ослабляя платок на шее, – ты отправляйся к нашему королю, перескажи последние новости и моё предположение, что лесные начали воплощать свой план по захвату власти.

– Ты уверен?

– Да.

– Точно?

– Джордж? – Гидеон пронзил старика холодным взглядом.

– Я думаю, что надо убедиться в этом на все сто, а потом уже беспокоить деда. А вдруг ты ошибся?

Гидеон стоял недвижим, ни единый мускул не дрогнул, чтобы продемонстрировать понимание и расположение к собеседнику.

– Хорошо. Пойду, но давай утром? – стал торговаться Джордж, повесив голову. – Сам подумай, я сейчас заявлюсь, а там все спят!

– Подземное царство независимо от смены дня и ночи на поверхности, – отмёл Гидеон довод Джорджа.

– Ладно! Я не готов идти сейчас! – признался тот. – Мне нравится чувствовать себя взрослым и важным, дай мне времени до утра: я смиренно расстанусь со своим обликом и вернусь домой.

– Ты уходишь не насовсем, – успокоил его Гидеон. – Помимо передачи последних вестей, тебе надо будет достать наручи на усмирение силы фейри и доставить мне. С этим лучше сразу к дворцовому фейермагу идти.

– О ну супер! – всплеснул Джордж руками и опустил плечи. – Этот старик меня терпеть не может! Да он меня и на порог своего дома не пустит!

– Скажешь, что по приказу короля явился, и ничего тебе не будет, но всё же прекрати таскать его безделушки.

– Да они у него лежат без дела, а я так хоть проверял, как они работают и работают ли вообще!

– Это будешь ему рассказывать.

Вдруг дом содрогнулся. Люстра возмущённо застучала хрустальными подвесками.

Гидеон бросил на Джорджа недовольный взгляд, ощутив источник внезапной магической вспышки на втором этаже.

– Я не знаю, что это, – надувшись завил он, настороженно поглядывая наверх.

– Ты никаких игрушек из дома не припас? – уточнил у него Гидеон, направляясь обратно в холл.

– Нет! Честно! Последний артефакт сгорел во время погрома в лавке. Но напоминаю, что он должен был отслеживать магические волнения в округе и предупредить нас, если в Эдельвейсе водятся лесные, а не уничтожать все запасы зелий!

Гидеон проигнорировал очередные объяснения вместо извинений от Джорджа и свернул на лестницу.

– Если ты к этому не имеешь никакого отношения, я приду в твою комнату и проверю честность твоих слов, – предупредил его Гидеон поднимаясь на второй этаж.

– Каких? – испугался Джордж, что густые седые брови встопорщились, как перепуганные коты.

– Что никаких артефактов ты не хранишь. Тащить такое к людям – опасно… И выдать нас может.

Джордж сорвался с места и побежал наверх, перепрыгивая по три, а то и по четыре ступени. Опередив Гидеона, он свернул налево и скрылся за дверью в свою комнату.

Гидеон не удержался от смешка, прекрасно зная, что словам Джорджа верить нельзя. Тот, несмотря на то, что выглядел как седовласый муж, оставался мальчишкой, любящим приврать и нашкодить – всё в свою выгоду и удовольствие.

Прислушиваясь к звукам, Гидеон дошёл до своей спальни. В комнатах по пути было тихо и как обычно пусто.

Он приоткрыл дверь в спальню и сразу почувствовал запах, которого здесь не должно было быть – аромат духов приправленный алкогольным выхлопом.

«Плохой знак», – подумал Гидеон, бесшумно подбираясь к кровати, на которой кто-то посапывал как в своей.

– Эй! – окликнул он девицу, которую с трудом можно было разглядеть в ворохе из юбок и воздушного одеяла.

– М... – недовольно мыкнула незаконно проникшая в дом.

Гидеон поднял руку. На кончике указательного пальца загорелся огонёк. Осторожно нависнув над спящей девушкой, он стал вглядываться в её черты.

– Све-ет!.. – морщась выдала она, отвернувшись от магического огонька. – Выключи свет, Софа! – пробубнила в подушку.

Гидеон отдёрнул руку, гася магический свет.

«Что она тут забыла? И как пробралась?.. Неужели?..»

Гидеон осмотрел комнату на наличие следов чужой магии, затем подошёл к окну. Высоко в тёмном небе красовалась молодая луна, набираясь сил.

«Лунянка?» – Проверять это предположение он не стал, а распахнув окно, запустил свежий воздух в комнату.

– Со-о-офа-а-а! – заревела девушка как медведь, побеспокоенный в неурочный час.

Гидеон развернулся к кровати и завёл руки за спину, подбирая слова.

– Если вы, леди Фриман, считаете, что забравшись в постель мужчины получите желанное венчание, то надо было лучше выбирать цель. Я не отношу себя к порядочным людям, от которых стоит ожидать подобной чести, – намеренно громко, чеканя каждое слово, словно ударами молотка по раскалённому железу, произнёс Гидеон, рассчитывая, что это разбудит девушку.

Алисия раздражённо промычала что-то под нос, зарываясь в одеяло.

Не готовый к такому повороту Гидеон приблизился к кровати, схватился за край одеяла, подумывая сжечь его прямо здесь и сейчас, и потянул на себя. Оставшись без мягкого и тёплого укрытия Алисия притихла.

Гидеон замер с одеялом в руках, ожидая её дальнейших действий.

Девушка резко дёрнулась и словно кукла под управлением неумелого кукловода села. Глаза её были закрыты. Она водила носом из стороны в сторону, будто выискивая того, кто её побеспокоил, по запаху.

– Вы пьяны.

– А вы наблю-дательны.

– Мне некогда ждать, когда вы придёте в себя.

– Ш-ш-ш, – шикнула Алисия, поднеся палец к губам и завалилась на бок. Тихий свистящий звук возвестил о том, что она погрузилась в сон, потеряв последнюю нить связи с реальностью.

Гидеон оторопел, как и после полученной от леди Фриман пощёчины. Эта девушка всеми силами пыталась вывести его на не самые лучшие эмоции.

– Ну что, нашёл?.. – Джордж замер на пороге, не договорив вопроса.

– Нашёл, – буркнул Гидеон, бросив на пол одеяло.

– Вот это девица! – тихо восхитился Джордж. – Настырная. Такая к своей цели придёт, игнорируя все стены.

– Окно не проигнорирует, – ворчливо вставил Гидеон, поднимая на руки Алисию.

– В каком?... Ты что, выкинешь её?.. – шокировано выдохнул Джордж, вытаращив глаза на Гидеона. А тот спокойным и размеренным шагом приблизился к подоконнику, приподнял повыше спящую девушку, вытянул руки в раскрытое окно и сбросил её вниз. Закрыв створки, он развернулся к Джорджу, демонстрируя лицо, на котором застыла маска ледяного безразличия.

– Я запомню, что тебя лучше не бесить.

– Бесов бесить будешь, – припечатал Гидеон.

– В этом я мастак, но сегодня был сложный день, надо бы отдохнуть и сил набраться.

Гидеон нахмурился. Джордж напрягся: эмоции на его лице – плохой знак. Хуже, чем их отсутствие.

– Но в принципе не так уж и устал, – с усмешкой добавил Джордж.

– Я устал, – прервал его нервный смех Гидеон. – Ещё постель надо менять после... – Он сжал губы, сожалея всем существом, что вздумал доказать Алисии Фриман, что на ней нет проклятья. И его не было, но открылось нечто иное, что не давало покоя Гидеону, но он всеми силами старался не думать об этом. Сейчас не время для сторонних изысканий.

– Раз так, то я пойду к себе, – обрадовался Джордж и устремился в коридор.

– Стой.

Джордж замер за порогом и обернулся, молча ожидая, что скажет Гидеон.

– Ничего.

Джордж развернулся и не успел ступить шага, как его задержал голос Гидеона:

– Хотя...

Джордж опять посмотрел на него, выжидая.

– Нет, ничего, – вновь засомневался тот.

– Ну ты реши уже как-то сам, а утром скажи, что в итоге: надо что-то или нет? А то потом уйду в Подземное царство и кто будет твои поручения выполнять?

– Надо будет сам разберусь.

– Как с леди Фриман? В окно, и нет проблем?

– Иди, пока я тебя не выпроводил в окно, – огрызнулся Гидеон, и Джорджа след простыл.

***

– Почему не разбудил?

– Я никуда не спешу, – меланхолично ответил Джордж и, отложив утреннюю газету, поднёс чашку с кофе к губам. – Зато я получил подтверждение слухам, – добавил он, хлопнув ладонью по первой странице «Эдельвейского еженедельника», прежде чем отпить крепкий напиток. Громкий заголовок заставлял сердца унглийцев забиться от счастья: их король, наконец-то, жениться! Как долго они этого ждали, и «Эдельвейский еженедельник» обещает держать в курсе планов бургомистра по празднованию этого события.

«Стоит ожидать гуляний? Безусловно!» – радовал корреспондент своих читателей.

– Надо было взять кого-нибудь из бесов, – недовольно пробубнил Гидеон, проигнорировав попытку Джорджа оттянуть момент отбытия. Он не собирался обсуждать новость, молнией разлетевшейся по всей стране, когда в Подземном цартсве об этом ещё никто не слышал.

– Я готов! – сообщил Джордж, встав из-за стола. Он не хотел лишаться возможности разгуливать по земле и тем более отдавать свой счастливый билет кому-то из самых низших магических существ. Те только и годятся, что на посылках бегать. А значит, прекрасно справятся с той работой, что время от времени поручал ему Гидеон.

Мужчины перешли из столовой в гостиную – там места для открытия портала было предостаточно.

– Плотно поел? – уточнил Гидеон, закатывая рукава.

– Не жалуюсь.

– Не вывернет?

– Не беспокойся обо мне. – Джордж улыбнулся. Волнение о его благополучии ему польстило.

– Я о ковре переживаю. Ты уйдёшь, а содержимое твоего желудка останется на нём.

– Так... выкинешь его в окно. Как я понял, это самый простой выход из любой неприятной ситуации, – едко ответствовал Джордж, огорчившись из-за истиной причины волнения Гидеона.

Тот ответил ему колким и леденящим душу взглядом.

– Молчу, – буркнул Джордж, приблизившись к зеркалу, которое висело рядом со входом.

Прошлые хозяева любили отслеживать свой внешний вид, поэтому зеркала можно было найти в каждой комнате. И так как Гидеон не хотел привязываться к дому и обустраивать его под себя, зеркала никто не тронул.

– Я буду скучать по тебе, – произнёс Джордж, глядя на своё отражение.

– Не тяни время, тогда и соскучиться не успеешь, – начинал злиться Гидеон.

Джордж протянул руку к прохладной глади зеркала. Шепнул слова запечатывающего заклинания и оторвал ладонь от застывшего изображения.

– Ты это нарочно свою рожу оставляешь?

– Конечно! Если я вернусь и не смогу вспомнить, как выглядел Джордж Фейн для жителей Эдельвейса, придётся принять другой облик и выдумать предысторию нового персонажа. Работать-то я останусь в твоей лавке.

– Это мы ещё посмотрим, – отмахнулся Гидеон, подняв руки.

Гидеон был мастером выстраивать порталы, вторым среди сородичей, если быть точнее. Но до уровня мастерства фейрмага он не дотягивался лишь из-за разницы в возрасте. Многие пророчили, что Гидеон через сотню-другую лет сместит Элфира, занявшего пост фейрмага ещё до того, как их народ загнали под землю. Самого же Гидеона ничего не интересовало, кроме изысканий. Всё необычное и не поддающееся простым объяснениям завораживало его и пленяло, ровно до того момента, пока не добирался до разгадки. Поэтому леди Фриман не шла у него из головы до поздней ночи, и поэтому он проспал рассвет и завтрак.

Тонкие длинные пальцы перебирали невидимые струны и, набрав необходимую мощь, ударили по воображаемым клавишам, стряхивая сплетённое заклинание под ноги. Искры отскочили от пёстрого ковра, не опалив ворса, и закружили в водовороте, просверливая прямой путь из гостиной временного жилья Гидеона в тёмный и хладный чертог подземных фейри.

Вихрь искр расступился ровным кругом, но внезапно рассыпался словно зыбкий и не подвластный контролю песок и опал на ковёр, вызвав недоумение у Гидеона.

– Всё в порядке? – уточнил Джордж, решивший сохранить облик седовласого мужа до последнего, а то что он видел, зародили надежду, что расставание с полюбившимся внешним видом откладывается.

– Да. Сейчас, – отчеканил Гидеон, разминая пальцы рук.

Он повторил магическое плетение, внимательно следя за каждый движением ладоней и количеством вкладываемой энергией. Но и вторая попытка не дала ожидаемого финала: открытого прохода в Подземное царство.

– Какие-то проблемы с открытием портала? – осторожно поинтересовался Джордж, не спеша радоваться отсрочки неминуемого – его возвращения домой.

Гидеон приподнял одну руку, зажигая светящийся шарик. Тот горел в его ладони, то увеличиваясь в размерах, то уменьшаясь, подчиняясь воле заклинателя. Простое заклинание света, как и запечатывающее заклинание Джорджа продолжали работать без каких-либо проблем. Предприняв третью попытку открыть портал и получив тот же неудовлетворительный результат, Гидеон озадаченно произнёс, опуская руки:

– Что-то мешает открыть портал. Кто-то опять закрыл Эдельвейс для быстрых путей. И закрыли недавно, – добавил он последнее, вспомнив, как легко открылся портал для леди Фриман по магическому следу, которое оставила магия, приведшая девушку в его спальню. Сама ли она открыла портал или кто-то её перенёс, размахивая приманкой перед носом Гидеона, – этот вопрос не давал ему покоя, но он выбирал осторожность, поэтому всеми силами отказывался изучать девушку, её семью и магию, о которой та понятия не имела.

– И что будем делать?

– Я иду в лавку. Ты тоже. Я постараюсь найти источник, блокирующий открытие портала, а ты постоишь за прилавком. Как обычно.

– А это не опасно? – усомнился Джордж. – Это неведомое что-то или кто-то не развеет наши иллюзии? Ты если ещё сможешь как-то спрятать от людей свои уши, то я, знаешь ли, не смогу объяснить внезапное омоложение на их глазах.

– Нет. Если бы эта магия так работала, то мы бы с тобой уже бы распрощались со своими иллюзиями.

– Может, не будем рисковать, и сегодня лавку закроем. К тому же вдвоём мы быстрее отыщем источник разрушительного воздействия на твоё портальное заклинание.

Гидеон задумался. Чего ему не хотелось больше всего – так это быть раскрытым раньше времени. Согласившись с предложением Джорджа, они вернулись в столовую, чтобы позавтракать. На голодный желудок никакая работа не пойдёт, как и на полный, поэтому на помощь своего помощника Гидеон не рассчитывал уже в тот момент, когда Джордж потянулся за третьим бутербродом.

– Леди Алисия, просыпайтесь! – побеспокоил меня встревоженный голос служанки.

Я недовольно замычала, прикидывая, хватит ли у меня сил швырнуть подушку в докучающую девушку.

– Вы спать легли в платье, не умывшись? – поразилась она моей беспечности, с шумом раздвинув занавески. Солнечные лучи ворвались в комнату, жаля щёки и лоб горячими прикосновениями.

– Вставайте, вас все ждут к завтраку. Ваши мама с сестрой хотят, чтобы вы отправились с ними к храму. Нужно успеть до открытия, – тараторила Софья громыхая дверцами шкафа и ящиками комода, подготавливая свежую одежду и обувь.

– Ночью спать не даёшь и с утра пораньше донимаешь, – проворчала, садясь в постели. Я разлепила один глаз, потом второй и посмотрела на вставшую передо мной в нерешительности Софью.

– Вставайте, я вас переодену и причешу, – стала она подгонять меня, нервно тряся ладонями.

– Я же закрывала комнату? – с сомнением спросила, выползая из постели. Вчерашний вечер в моей памяти был окутан туманом. Но точно помню, что мне приснился Гидеон Олдман. Такое сложно было забыть. Его холодный и надменный голос до сих пор слышался мне. Перепугалась его визиту так сильно, что проснулась, а переведя дыхание от накатившей паники, вновь заснула – сказался не развеивавшийся хмель.

Чего он хотел от меня добиться?.. Вот этого не помню. Но предположу, что отмщения за пощёчину. Такой, как зельевар, подобную выходку не простит, несмотря на отсутствие свидетелей того, как его самолюбие было отбито одним резким движением девичьей руки.

Поднявшись на ноги, я развернулась спиной к Софьи и перекинула волосы наперёд. Ладонь, что-то царапнуло. Выудила из волос инородный предмет и поднесла к лицу.

Дубовый листок? Как он попал в мои волосы?

Единственное место, где я встречала эти могучие деревья – Центральный парк. И снова подумала о Гидеона Олдмане, который купил дом рядом с Центральным парком. Кинула листок на постель, отказываясь думать над этой чертовщиной.

– Я воспользовалась запасным ключом, – призналась Софья, ловкими движениями развязывая шнуровку на лифе платья и на корсете.

Я заснула, ослабив завязки. Это был предел моих возможностей после допитой бутылки вина. Возможно, это всё спровоцировало неприятный сон с Гидеоном Олдманом...

– Отберу у тебя его, если будешь вламываться ко мне по ночам, – пригрозила ей, скидывая помятое платье. Следом избавилась от корсета и панталон.

– Я бы никогда... Не без уважительной причины. А так, никогда! – с придыханием заверила Софья и метнулась к креслу, в котором разложила свежее бельё.

– Какая тогда причина была этой ночью? Или скажешь, что не заходила ко мне?

– Нет. – Софья большими глазами взглянула на меня, вручив мне панталоны и держа наготове корсет.

– Значит, приснилось?.. – размышляла я, выуживая детали прошедшей ночи.

Кто ещё мне приснился?.. Плюнула на бесполезное занятие – сейчас надо думать о другом: о свободных мужчинах, которым не помешало бы обзавестись женой.

Надела бельё и села за трельяж. Пока Софья расчёсывала и закалывала мои волосы, я натянула чулки. Завершающим этапом стало платье.

Покончив со шнуровкой, Софья поторопила меня. Я надела приготовленные служанкой туфли и полетела в столовую.

К завтраку я опоздала. Кофе остыл, от пирожных осталось всего два, дразнящих пышной шапкой из взбитых сливок.

Мама с Хелен обсуждали свадебные приготовления, прервавшись лишь для того, чтобы отчитать меня за длительный сон и медлительные сборы. Проглотив пирожные, отхлебнула кофе под мамин воодушевлённый рассказ о том, как курьер доставил коробку из кондитерской с сообщением от сэра Клифорда-старшего, а она в свою очередь отправила этого же курьера к своему жениху, вздумав, урвать благословение и для себя с Мейсоном.

– Карета готова, – сообщила Софья.

– Всё. Поехали! Потом поешь, Алисия, – стегнула мать недовольным тоном.

Обмакнув рот салфеткой, вышла из-за стола и поспешила за мамой с сестрой. В итоге мы успели к назначенному времени.

У заднего входа на территорию храма Уилбера и Орвила нас встретили Клифорды с сэром Элмером. Рядом топтался служка, который провёл всех внутрь храма и передал на руки настоятелю. Благодаря старым добрым отношениям Клифорда-старшего с главой храма, нам удалось пробиться вне очереди. Вот только ранний подъём удручал этот прекрасный момент.

– Хелен, – шёпотом привлёк внимание моей сестры Эндрю, пока его отец обсуждал что-то с настоятелем, вручив увесистый мешочек с «пожертвованием».

– Я хотел бы подарить тебе... – продолжал юный Клифорд, выуживая что-то из внутреннего кармана сюртука.

– Что? Подарок?! Ещё? Не стоило, Эндрю, – взволнованно выпалила Хелен, впившись нетерпеливым взглядом в платок, в котором был завёрнут подарок.

– Неважно, дадут ли боги своё благословение, я решил, что это должно быть у тебя, – заговорщически прошептал он, откинув уголок белоснежного платка с монограммой «ЭК».

– Боги! – восхитилась Хелен, а я скосила глаза, чтобы ненавязчиво разглядеть дар её жениха: сестра держала артефакт, один из тех, который мама с боем продала, чтобы погасить часть наших долгов. Против продажи была в первую очередь я, потому что...

– Этот артефакт приносит удачу, – задыхаясь от восторга прошептала Хелен, откинув тонкую золочёную крышку, внутри которой скрывался циферблат без стрелок, а на местах цифр располагались драгоценные камни разных цветов.

– Последнему хозяину они не принесли удачи, но нам бы не помешало, – усмехнувшись сказал Эндрю, довольный, что смог поразить свою невесту.

– Отец каждый вечер открывал его, а потом двенадцать раз гладил камни по кругу, – открыла Хелен секрет активации артефакта, проделывая озвученные манипуляции. Камни заблестели мистическим светом, принимая ласку новой хозяйки.

– Думаю, то, что артефакт вернулся к тебе – хороший знак, – заключил Эндрю, волнуясь перед получением благословением, будто он что-то натворил такого, из-за чего боги должны не согласиться на продление рода Клифордов. Или он переживал из-за Хелен, потому что она Фриман, а именно, моя сестра. Он что думает: мне с женихами не везёт, потому что богам не угодны женщины из семьи Фриман?

– Мама, смотри, что подарил мне Эндрю! – не забыла похвастаться Хелен, прицепив артефакт на лиф, как обычную брошь.

Мама с сестрой стали восхищаться благородством и щедростью младшего Клифорда, словно две птички трелью восхвалявшие красоту солнца поутру. Лишь когда Клифорд-старший утряс все детали с настоятелем, они замолкли.

Я радовалась прохладе и умиротворяющему полумраку, царящем в храме. Днём внутреннее убранство никак не освещалось, если не считать лампадок на входе и больших окон, выложенных разноцветными кусочками стекла, которые не позволяли погрузиться внутрихрамовому интерьеру в кромешный мрак.

Первыми к алтарю подошли Эндрю с Хелен. Настоятель с помощью иглы взял у них по капле крови, обагрив широкий церемониальный пергамент, затем развернулся к статуям прекрасных мужчин и обратился к ним:

– Я взываю к нашим богам-создателям, Уилберу и Орвилу, и хочу знать, достойны ли этот мужчина и эта женщина стать одной семьёй и принести потомство?

Отлитые в золоте красавцы-мужчины засияли, озарив алтарную нишу. Божественный свет сфокусировался в головах статуй, затем отделился от скульптур и устремился к листочку. Настоятель продемонстрировал небывалую для его преклонных лет ловкость: не успели световые шары коснуться церемониального пергамента, как он выпустил его из рук. Лист поражённый яркими стрелами полетел к паре ожидавшей вердикта богов, но настоятель схватил его за кончик, резко остановив перед носом Хелен и Эндрю.

– Благословение богов готово. Поздравляю вас, – сказал настоятель передавая церемониальный папирус служке, подставившему кожаную папку в раскрытом виде.

С благодарностью и низким поклоном Эндрю забрал у мальчика папку с драгоценной бумажкой, которую необходимо было сохранить до церемонии. Это раньше делали всё за один раз: и благословение получали, и молодых связывали божественной печатью, теперь же все проявляли осторожность в этом деле, дабы не опозориться перед гостями, если вдруг в благословении будет отказано. Если уж и позориться, то не на триста человек, которые трапезные столы опустошат, но ещё долго будут судачить о неприятном казусе. Поди разбери, за что тебя боги невзлюбили, что не желают, чтобы ты плодился и размножался.

Следующими за благословением пошли мама с Мейсоном. Я уже не следила за происходящим, погрузившись в своим мысли. Печально было осознавать, что из всех пришедших в храм женщин, я единственная, кто уйдёт ни с чем: ни с мужем, ни с благословением. И что-то – допустим, взбунтовавшиеся в пустом желудке сладкие пирожные – толкнуло меня на смелый шаг:

– А вы, сэр Клифорд, не надумали взять меня в жёны?

– Нет. Не вижу причины, чтобы передумать, – ответил он, справившись с сиюминутным замешательством.

– О! Я тогда вам быстро обрисую главную причину, – воодушевилась я, развернувшись лицом к собеседнику. – Вы же всё ещё хотите изучить мой странный случай ненаследования магии?

– Да, – подтвердил он, напряжённо следя за тем, к чему я веду.

– Вот и здорово! – тихо возрадовалась вернувшейся удачи. – Моя мама – женщина строгих правил. Одну она меня в ваш научный центр не пустит. Сейчас она вся в делах из-за свадеб своей и Хелен, значит, ваши исследования будут ждать, когда она освободится. Но не радуйтесь раньше времени, потому что мама не будет сидеть со мной сутками в ваших лабораториях, чтобы удовлетворить ваши изыскания. Она, как женщина замужняя, должна будет уделять много времени своему мужу.

Клифорд-старший нахмурился.

– Но если вы возьмёте меня в жёны, то к изучению произошедшей со мной странности можно приступить сразу, как только станете моим мужем. И исследуйте меня вдоль и поперёк, утром и ночью. Я, как благовоспитанная жена, буду не вправе огорчать вас отказом.

На лице Клифорда читалась задумчивость. Моё предложение прозвучало заманчиво.

– Мы закончили, – громко сообщил настоятель.

– Минуту. Я хочу просить благословения на обручение с леди Алисией Фриман, – заявил мистер Кливорд-старший, удивив всех и порадовав меня.

Я с триумфом наблюдала, как отвисла челюсть у Хелен. Мысль, что я стану мачехой её жениха, то есть главной женщиной в доме Клифордов, её определённо не порадовала, а даже возмутила.

Я с превеликим удовольствием вложила руку в протянутую ладонь Теодора Клифорда и прошлась по проходу между пустых лавок к алтарю. Укол от иглы показался самой сладкой болью – я была близка к своей цели как никогда! Наконец-то! Просто не верилось! Только бы не проснуться...

Настоятель запросил благословение для меня с Клифордом-старшим у статуй богов. И всё шло, как и до этого у мамы и Хелен: золотые скульптуры засветились и запустили светящиеся шары в церемониальную бумажку, замаранную кровью. Лист вылетел из рук настоятеля и...

Сгорел, чёрным пеплом опав к моим ногам.

– Как?... Как это понимать?! – испуганно взвизгнула я, выпучив глаза на единственного, кто мог как-то разъяснить произошедшее, но настоятель пожал плечами, развёл руками, а потом... как отрубил все ходы для надежды:

– Недостойны.

– Кто? Я? Или...

– Алисия, закрой рот! – приказала мать. – Не хватало, чтобы ты благочестивого члена общества очерняла в божьем храме!

– Но...

– Никаких «но»! – прикрикнула она, подлетев ко мне и вцепившись в руку. – Простите нас, сэр Клифорд. Это всё какое-то недоразумение. Простите, что отняли время у вас, и у вас, настоятель, – извинялась мама, сильно впившись пальцами в кожу, чтобы от боли я ничего больше членораздельного, кроме шипения, не ляпнула. – Но, если вас не затруднит, оставьте этот эпизод в секрете. Мы обязательно разберёмся с тем, что помешало сейчас получить благословение, но до тех пор не хотелось бы, чтобы Алисию заклеймили проклятой.

– Конечно. Я понимаю. И готов посодействовать в поисках проблемы. Подозреваю, что это как-то связано с тем, что леди Алисии не достался магический дар рода, – ответил Клифорд-старший, многозначительно кивая головой.

– И выясните, не брались ли благословения на брак Алисии с кем-то. А то бывали случаи... – вставил настоятель.

– Мои дочери всегда и везде под моим присмотром!.. Или под присмотром подруг. Они от меня секретов не хранят! Я их не так воспитывала! А замужество – это счастье, ради которого приходит в эту жизнь каждая женщина, так зачем скрывать о таком? – искренне не понимала мама.

– Рад за вас, – с наидобрейшей улыбкой отмахнулся от неё настоятель. – Мне пора открывать храм для тех, кто загодя записывался на получение благословений.

– Не смеем вам мешать, – припечатала мама, развернулась на каблуках и помчалась прочь, утаскивая меня с собой, словно болонку, не беспокоясь о моём удобстве. Я спотыкалась, путалась в юбках, но вырвать руку из хватки матери удалось лишь перед самой каретой, в которую та затолкала меня чуть ли не пинками. Отъехав от храма на приличное расстояние, она отругала меня за то, что я раззадорила Теодора Клифорда на запрос благословения брака со мной... Бедовой...

– Будем надеяться, что это никак не скажется на свадьбе Хелен и отношение к нашей семье в будущем, – подвела мама черту, бросив взгляд на сестру. Та не смела вставить ни полслова, наслаждаясь моментом моего самого большого провала.

Может, я на слишком большую цель замахнулась?.. Орешек не по моим зубам, поэтому боги уберегли?.. Лучше так думать, чем раз за разом возвращаться к проклятью, наличие которого настойчиво не признавал Гидеон Олдман.

Эдельвейс накрыло тяжёлым пологом ночи, а в подвале зельевара дневные изыскания подошли к завершающему этапу.

– Держи, – вручил Гидеон пустой пузырёк в левую руку Джорджа. – Щипцы, – добавил он, протянув длинный инструмент во вторую руку помощника. – И пробку держи наготове.

– Чем? – возмущённо выдал Джордж уставившись на предмет, который Гидеон держал перед его лицом

– Если не можешь отрастить третью руку, то у тебя остаётся только рот. Так хоть помолчишь немного, – на полном серьёзе ответил зельевар.

Прожевав недовольство, Джордж впился зубами в предложенную пробку.

– Готов?

– Хатов, – выдохнул Джордж.

Гидеон взял со стола заготовленное зелье и вылил его на пол. Субстанция задымилась. Обманчиво мягкий туман покрыл пол в комнате для испытаний.

Закончив приготовления, Гидеон принялся ткать самый сложный из известных ему телепортационных заклятий, испытывая едкое недовольство из-за того, что его народ и его король живут так далеко и так глубоко от Эдельвейса. В пределах города портал открыть удалось, но ни он, ни Джордж не решились проверить его стабильность, поэтому впервые за все месяцы проживания среди людей, они добирались до лавки на своих двоих, не видя смысла нанимать извозчика, чтобы преодолеть десять ярдов.

Гидеон всплеснул руками, запуская портал, но всё пошло, как и ранее утром: искры отпрыгнули от пола, разогнав искусственный туман, покружили в воздухе, описав круг, и рассыпались затухая.

– Сейчас! – скомандовал Гидеон, заметив в воздухе красный отблеск.

Быстрым движением Джордж схватил щипцами проявившуюся нить чар, посмевших развеять портальное заклинание, потянул на себя и засунул в пузырёк, который тут же закупорил.

– Фух! – выдохнул он, утерев пот со лба. – Получилось! Видал, какой я быстрый! – горделиво хвастал Джордж, сотрясая ключом к поиску злоумышленника, посмевшего вмешаться в их планы.

– Не балуйся! – приструнил его Гидеон, выхватив пузырёк. – Надо поскорее выяснить, кто нам мешает.

– Я с тобой! – поспешил Джордж за устремившимся на выход Гидеоном.

Зельевар с помощником покинули лавку. Пустые тёмные улицы благоволили им. Гидеон время от времени смотрел в пузырёк, следя, в какую сторону тянется красная нить чужой магии. Мужчины прогулочным шагом, плутая по узким улицам и переулкам, добрались в район, где стояли дома не самых богатых и недостаточно бедных жителей.

– Этот дом… Мы вокруг него уже вотрой раз проходим, – подметил Джордж, когда Гидеон остановился, уперев немигающий взгляд в двухэтажную постройку с облупленной штукатуркой. На стене у двери металлическая табличка сообщала фамилию тех, кому принадлежало неказистое строение.

– Фриман, – процедил Гидеон сквозь сжатые зубы.

– Склонен думать, что одна девушка может иметь к этому отношение, – поделился своими мыслями Джордж.

– Найди того, кто сможет рассказать всё о Фриманах, – приказал Гидеон, продолжив позднюю прогулку, пока никто случайно не приметил его, стоящего под окнами дома Фриманов. Если леди Алисия узнает, что он тут был, новой встречи с ней не избежать. Ей же понадобиться выяснить, что он тут делал. И наличие Джорджа не замаскирует факт его интереса к её персоне, а он не готов вести диалог с загадочной девушкой.

– Как думаешь, она не может быть шпионом лесных фейри? – шёпотом поинтересовался Джордж.

– Если лесные таких в шпионы берут, то господства над людьми им не видать, – зло прокомментировал Гидеон, ускорив шаг.

***

Следующий день зельевар придерживался обычного режима, чтобы не создавать благотворную почву для слухов тем, что его лавка закрыта. Один выходной день никому странным не покажется, а вот два дня вызовут излишнее внимание к его персоне.

А около полуночи в дом Гидеона Олдмана постучали. Джордж открыл дверь. На пороге стоял человек в плаще. Он скрывал своё лицо за маской. Хищный взгляд в прорезях предупреждал, чтобы с гостем были предельно вежливы. На правой руке незнакомца сидел ворон, крутя башкой и сверкая красными глазами-бусинками.

Взгляд Джорджа загорелся. Он впервые видел члена Тёмной гильдии. Запустив слух на окраине города, что он ищет информацию о семействе Фриман, он не ожидал, что на заказ откликнется настоящий шпион.

– Вы спрашивали о Фриманах? – спросил мужчина. Из-за маски его голос прозвучал глухо.

– Да, – подтвердил Джордж, сторонясь, чтобы гость зашёл в дом.

– Можешь быть свободен, – сиплым басом выдал ворон, посмотрев на мужчину. Тот вытянул руку, и птица вспорхнула с насиженного места. Ворон влетел в холл и приземлился на перила.

Мужчина в плаще развернулся и растворился в сумраке, царившем на улице.

Джордж вопросительно уставился на птицу, пытаясь понять происходящее.

– Ну чего зенки вылупил, дверь закрывай, коли не хочешь попросить меня удалиться, – проскрежетал ворон, уставившись на застывшего Джорджа одним глазом.

– Ты разговариваешь.

– А ты тупишь, старый, – огрызнулась птица. – Дверь закрывай, я сказал.

Не оборачиваясь ко входу, Джордж хлопнул ладонью по двери, вынудив её закрыться.

– Кто приходил? – вышел из столовой Гидеон.

– Мой слуга приходил, – ответил ему ворон.

Гидеон уставился на птицу, ожидая больше информации.

– Можете звать меня Рейвен, – добавил ворон, важно крутя головой. – Я в Эдельвейсе знаю всё обо всех. Если вы что-то хотите узнать, то спрашивайте на окраине меня. Но вы не так давно в нашем городе, поэтому я вас прощаю за незнание.

– Как благородно с вашей стороны, – ответствовал Гидеон с лёгким кивком головы.

Он почти и не помнил времена, когда жил на земле, но рассказы матери и нянек про говорящих животных он не забыл. Когда они с Джорджем купили дома в Эдельвейсе, он первым делом навёл справки об общем положении дел. Из разговоров в тавернах и кабаках он узнал всё самое важное: кто правит в Унглии, какие законы и нормы насаждается верхушкой. И много другого, позволившее ему лучше понять настроение людей и их тягу обмывать по сто раз кости любому, кто как-то заденет их по больному месту. А говорящие животные многих доводили до белого колена: работу им дай, плати как людям и не смей ущемлять их права и хвосты!

– За информацию беру монетами, слитками, самоцветами. За Фириманов возьму пять золотых или три небольших самоцвета, – озвучил прайс ворон.

– Невысокая плата, видимо, Фриманы самая скучная семейка в Эдельвейсе, – подметил Джордж, хмыкнув под нос.

– Плату вперёд, и я расскажу всё, что знаю сам и что слышал от отца про них. Но если вам нужны сведения не о тех Фриманов, что сейчас живут в Эдельвейсе, мне понадобится время, чтобы разузнать все детали. Стоимость работы смогу оценить по окончанию сбора информации, но возьму предоплату, чтобы зря не летать по городу. Мозоли под крыльями сами себя не вылечат, – заявила деловая птица, топчась на перилах.

– Заплати ему, – дал отмашку Гидеон, и Джордж ушёл в кабинет, пройдя мимо ворона и свернув в коридор, скрывавшийся за лестницей.

– Можешь начать свой рассказ, – сказал Гидеон, приблизившись к перилам.

– Э-э-э нет! Сначала плати, а потом уже слушай! – возмутился Рейвен, хлопнув громко крыльями.

Джордж вернулся с небольшим мешочком, продемонстрировал ворону пять монет и положил в кошель.

– Давай сюда, – потребовал Рейвен, переминаясь с лапы на лапу и царапая перила длинными когтями.

Заполучив в одну из лап мешочек, он завёл рассказ о семействе Фриман, начав с недавно почившего главы семейства – Бертрама Фримана. Мужчина родился в семье с магическим даром. Его отец погиб рано, поэтому Бертрам заполучил магические способности в довольно юном возрасте и если бы не был уже женат на Марагарет, то непременно смог бы найти себе жену получше, как минимум с родословной. Но все говорили, что у них была настоящая любовь, поэтому миледи Фриман истощала после потери любимого супруга.

Бертрам Фриман с самых юных лет был увлечён артефактами. Он успел побывать подмастерьем у гномов и уговорить одного из эльфов – известного среди артефакторов – прочитать ему несколько лекций. Бертрам Фриман не жалел денег на образование и материалы для создания артефактов, о которых никто и никогда не слышал, даже после его смерти. Каким-то чудом мужчина держался на плаву и содержал жену с двумя детьми.

О Маргарет Фриман ничего интересного ворон не поведал. Женщина была совершенно обычной, коих в каждом городе по несколько сотен. Такая типичная леди с задранным по ветру носом, выискивающая лучшую партию для дочек и одёргивающая их, когда те вели себя неподобающе. Сторожевой пёс на страже доброго имени Фриман, которое хорошо удалось запятнать старшей дочери.

При упоминании Алисии ворон хрипло засмеялся. Что его так рассмешило, он не стал объяснять, а сразу перешёл к описанию всех грехов Алисии Фриман:

– В восемнадцать лет её вывели на первый бал свадебного сезона. Она наелась сладкого и не смогла удержать всё в желудке, когда один из потенциальных женихов пригласил её на танец: вскружил голову девчушке, да не так, как ожидал! – хрипло засмеялась птица. – После этого её на два года отправили в академию для юных леди. Миледи Фриман посчитала, что на старшую дочь должны повлиять дамы с более широким кругозором и с аскетичными взглядами на еду. Думала, что там Алисию смогут научить чувству меры. После возвращения из академии мать снова вывела старшую дочь в свет, и та опять опозорилась. Кто-то из молодых мужчин опоил Алисию зельем, от которого ей поплохело у всех на глазах, и она снова продемонстрировала содержимое своего желудка яркими красками на костюме кавалера.

Ворон закхекал, сдерживая смех. Отсмеявшись, он продолжил рассказ:

– На многие балы Алисию попросту не приглашали. Миледи Фриман приходилось прикладывать силы и прибегать к хитрости, чтобы пропихнуть Алисию в общество. Но несчастье будто преследовало девушку: на охоте она напугала лошадь, та унесла её в чащу леса и скинула с себя. Алисия шла по бурелому к охотничьим шатрам, разодрав платье так, что все видели не только её ноги, но и кружево панталон. На одном пикнике в парке лодка с ней перевернулась, и в панике, спасая свою жизнь, она чуть не утопила мужчину, который рискнул прокатить её по пруду. Мужчины Эдельвейса предпочитают держаться подальше от Алисии Фриман, потому что она представляет опасность не только для себя, но и для тех, кто окажется поблизости. Из-за её присутствия на светских раутах вспыхивали пожары, огромные хрустальные люстры срывались с потолков, и даже целые сады засыхали, но уже на следующий день.

– Да она не шутила, говоря, что на ней проклятье, – поразился Джордж, слушая рассказ ворона.

– Ещё много всякой ерунды случалось там, где была замечена Алисия Фриман, но вы в курсе, ведь ваша лавка стала одним из таких мест, – хрипло пробасил Рейвен.

– Это всё? – спросил Гидеон. Он стоял с задумчивым видом, облокотившись на стену.

Ворон прошёлся по Хелен Фриман, упомянув, что той перешёл семейный дар, а не Алисии, как полагалось многовековой традицией. Младшая из Фриманов отличалась заносчивым характером. Всё знающая птица связала это с тем, что девушка родилась уже после переезда семьи в дом на Зелёной линии, где они жили по сей день.

– Хелен Фриман, как и её мать, на днях успешно получила благословения в главном храме Эдельвейса, а вот Алисия отличилась в своём стиле. – Рейвен надсадно засмеялся.

– Не томи, – недовольно бросил Гидеон.

– Её благословение сгорело, – каркнул ворон, расправив крылья. – И уже поползли слухи, что сами боги отказываются поддержать девушку в её простом стремлении – выйти замуж!

– Это всё? – ещё раз уточнил Гидеон.

– Если вы искали что-то странное в Фриманах, то ответ один – Алисия Фриман! – прокаркал ворон, хлопая крыльями.

– Меня в первую очередь интересовал ответ на вопрос: почему она такая? – огорошил птицу Гидеон.

– Почему?.. Почему? Родилась такой! Очевидно же!

– Или сделали такой, – высказал своё предположение Джордж, который не был против поразгадывать загадки.

– Возможно, – качнул головой Гидеон, посмотрев на Джорджа. – Возможно, причина в её отце – любителе создавать новые артефакты.

– Все артефакты покойного Фримана были безобидными, потому что не работали, – сообщил Рейвен. – Поэтому он так и не смог осуществить свою мечту: создать артефакт, который захотят приобрести все! Если бы он смог предложить потенциальным клиентам нечто удивительное или облегчающее быт, то точно разбогател бы, а не сводил концы с концами. С момента покупки дома на Зелёной линии Фриман каким-то чудом удерживался на плаву, продолжая набирать долги и часто отказываясь создавать обычные артефакты – те же дверные ручки на входные двери, – добавил ворон, махнув клювом в сторону входа.

Ни один уважающий себя владелец дома не пренебрегал самым простым дверным артефактом, который выглядел как обычная ручка, но знала и поддавалась лишь хозяину, его семье и слугам, запоминая, кто к ней прикасался. Это очень облегчало труд дознавателей, когда необходимо было выяснить, кто выносит из дома столовое серебро или украшения.

– Так Фриманы не всю жизнь прожили в Эдельвейсе? – спросил Гидеон, отлипнув от стены.

– Всю. Просто до покупки дома снимали комнату под крышей на окраине города. Бертрам Фриман не мог позволить себе тратиться и на семью, и на свою страсть. Но всё же ему один раз повезло – попался щедрый клиент. Деталей не знаю, кроме одной – тот клиент давным-давно покинул наш город, поэтому дела Фримана шли не лучшим образом. Но если хотите, чтобы я разузнал больше о благодетели семьи Фриман из прошлого, гоните предоплату, – без стеснения предложил Рейвен, отняв пустую лапу от перил и протянув в сторону Гидеона.

– Нет. Ничего дельного ты не рассказал и вряд ли расскажешь. Даже если заплатить самородком с кулак, ты не сможешь его отработать.

– Вы знаете что-то, чего не знаю я? – удивился ворон, вытянув шею.

– Пять сотен золотых, если хочешь услышать ответ. – Гидеон смерил птицу высокомерным взглядом, выжидая: возьмёт любопытство или скряжничество?

– Вы уверены, что доступные вам сведения о Фриман стоят столько?

– Уверен.

– Я давно торгую информацией и могу оценить её стоимость, – протянул Рейвен, нахохлившись важной птицей. – Расскажите, что вам известно о Фриманах, и я скажу, сколько это в действительности стоит.

– Эту информацию никто, кроме меня, не знает, а значит, она бесценна. Пять сотен золотых – это щадящая цена, как для хороших знакомых, не находите? Или мне сразу записать вас, сэр Рейвен, во враги? – с кривой усмешкой поинтересовался Гидеон.

– Раз никто, кроме вас, не знает, то цена вполне невысокая. Я бы купил эти сведения с превеликим удовольствием, но увы, такими средствами не располагаю. Всё, что зарабатываю, уходит на жену, любовниц и пять десятков птенцов.

– Ничего себе! – присвистнул Джордж, обалдев.

– Птицы не люди, а популяция говорящих воронов очень мала. Я, можно сказать, взял на себя роль восстановить нашу численность. Пока только в Эдельвейсе, но планирую разослать своих детей по всем городам Унглии, чтобы они там нашли себе пары и отложили много яиц!

– Великие планы. Буду звать вас Королём Воронов! – заявил Джордж, заметив, как нахмурился Гидеон. – А сейчас не будем вас задерживать, поди жена и любовницы ждут вашего внимания и денег?

Джордж распахнул входную дверь и, склонившись, махнул рукой на улицу. Рейвен ворчливо поблагодарил Гидеона за сотрудничество и улетел, крепко сжимая полученную плату в одной из лап.

– И что же ты такое знаешь об Алисии Фриман, чего не знает этот ворон? – полюбопытствовал Джордж, закрыв дверь за поздним гостем.

– Она не проклята, – коротко ответил он и пошёл в гостиную.

– И это всё? Не верю! – поспешил за ним Джордж.

– Она... – Гидеон опустился в кресло у закрытого камина, тяжело вздохнув. – Странная.

– Её странности ворон отлично расписал. Ты это... Будь осторожен, если встретишься с ней ещё раз. Но лучше её, конечно, обходить стороной. Свои несчастья пусть оставит себе! – твёрдо заявил Джордж, плюхаясь в свободное кресло.

– Я думаю, что Алисия Фриман не человек. Но кто-то хотел, чтобы её за таковую принимали все. – Гидеон склонил голову и подпёр подбородок рукой.

– Магическое существо под прикрытием?

– Видимо.

– Ты не уверен, – подметил Джордж.

– Я провёл небольшой тест, и он дал слишком странный результат.

– В каком смысле?

– Когда кровь магического существа помещают в определяющий тип магии реагент – реакция происходит сразу. Кровь Алисии сначала вела себя обычно, без реакций, как если бы была взята у простого человека. А потом всё... полезло. Буквально. И магия у неё есть, и заклятья сильные имеются, и раса...

Джордж подался вперёд, готовый поймать ответ на вопрос: чего не знают об Алисии Фриман жители Эдельвейса, даже те, у кого были длинные носы и клювы?

Мама с Мейсоном не стали долго тянуть и на следующий день в узком кругу родственников и близких друзей скрепили свои жизни свадебным обетом и божественным благословением. В их возрасте было глупо тратить деньги на пышную свадьбу, которая у обоих шла второй по счёту. Первая жена маминого кавалера умерла вскоре после свадьбы, неудачно упала с лошади. Очень неудачно, раз померла на месте. За мать я не переживала, она никогда на моей памяти не взбиралась на коней. Я сама не так давно, года три назад, разлюбила верховую езду после одного неприятного случая, который вполне мог закончиться, как у первой супруги Мейсона. С тех пор я прониклась любовью к пешим прогулкам, избегая при возможности кэбы и кареты. Особенно кэбы. Незнакомые извозчики и кобылы не лучшего вида, источающие запах пота и мускуса, не внушали доверия.

Поздравив немолодых, я удалилась к себе, поразмышлять в уединении о своей судьбе. После того как первое моё благословение сгорело, меня беспокоил день после свадьбы Хелен, когда мама озвучит решение относительно моего будущего. И ничего хорошего я не ждала. Если отошлют в какую-нибудь академию помощницей, я буду рада. На большее рассчитывать со своей славой неудачницы не приходится.

Следующие дни прошли в вязком тумане скуки, пока остальные были заняты делом. Мама с сестрой носились по городу, рассылали курьеров с поручениями и приглашениями, я же старалась не попадаться им на глаза, чтобы лишний раз не нервировать.

Хелен лично выбрала платье, которое я должна надеть, и раз сто проговорила правила, соблюдение которых позволит мне присутствовать на её празднике. Я кивала, натянуто улыбалась, не смея отсекать последний шанс подцепить холостого мужчину, готового подождать с обручением. В противном случае меня отошлют подальше, чтобы не портила никому жизнь одним своим существованием.

Не хочу покидать родной Эдельвейс. Нет, согласна, если будущий муж предложил бы. Но где он?..

Я сидела в последнем ряду от свадебного помоста, на котором Эндрю с Хелен обменивались клятвами, щедро сдобренными красочными и витиеватыми фразами, и оценивала свои шансы, разглядывая затылки приглашенных на праздник мужчин. Я дала слово сестре, что не притронусь ни к выпивке, ни к свадебному торту, – ещё один отголосок неприятных случаев из моего прошлого. Но. И это уважительная причина: абсолютно трезвой на данном мероприятии находиться было невозможно, поэтому в стакан с апельсиновым соком, я добавила шампанского. Лишь искристые пузырики могли выдать меня, но кто у алтаря заметит этих маленьких проказников в моём бокале за спинами десятка гостей?

Пять дней – ровно столько маме понадобилось, чтобы организовать свадьбу Хелен. Она давно была готова всё быстро оформить, думала, что только такая скорость узаконивания брачного благословения поможет избежать неприятных случаев, притягиваемых мной.

Да, это свадьба должна была быть моей. Розы, напитки, белоснежные скатерти, лучшие наряды и не самые лучшие соседи и знакомые. Но всё это, как и семейный дар, досталось Хелен. Всё самое лучшее для неё. А мне... вон тот старичок из третьего ряда улыбается кривой беззубой улыбкой.

Как высидеть до конца без глотка успокоительного с нотками сладких садовых ягод, замаскированного сочным апельсином?

– Пьёте за молодых вперёд всех?

Я замерла, едва прикоснувшись к стакану с «соком». Повременив с питьём, опустила руку и повернула голову в сторону человека, занявшего рядом со мной место.

– Это места для гостей, которым здесь не рады, – сообщила я, уперев взгляд в переносицу Гидеона Олдмана, чтобы не потерять нить разговора и не пропустить шпильку от этого хама.

– Мне подходит, – отмахнулся Гидеон, оправив полы сюртука. – Может, так перестанут зазывать на свадьбы. Из-за любовной лихорадки все считают, что у них есть право на попытку сдружиться со мной.

– Какой ужас! – деланно посочувствовала, всплеснув свободной рукой. – Могу подсказать, как быстро отделаться от всеобщей заинтересованности. – Не сдержала коварной улыбки – полбокала выпитого коктейля делало своё дело.

Зельевар ничего не сказал и никак не проявил своей заинтересованности, но я не стала ждать его позволения озвучить гениальную мысль:

– Поговорите с кем-нибудь. Через две минуты общения с вами каждый поймёт, какой вы человек, и обязательно предупредит остальных, чтобы держались от вас подальше.

– Хм? – Гидеон изогнул бровь. – И какой же я человек? – вот что его заинтересовало.

– От-вра-ти-тель-ный. С такими беседы не ведут и на праздники не зовут.

– Для меня это комплимент, – выдал он с каменным выражением.

Его реакция меня возмутила. Краска ударила в лицо. Сидеть спокойно было сложно. В горле от жгучей злости и обиды запершило, но рука со стаканом не поднималась. Не смогу сделать ни одного глотка под косым взглядом холодных глаз.

– А ещё... Кх-кх, – взбодрила не подчиняющиеся связки и повторила попытку: – Ещё можно было проигнорировать приглашение и не приходить.

– Сложно было отказать, когда ваша мать пожаловала в лавку и чуть ли не со слезами просила прийти, заявив, что это единственная возможность отблагодарить меня за мою доброту.

Я нахмурилась, пытаясь припомнить обозначенную «доброту».

– За то, что не стал взыскивать нанесённый...

– Ах это... – Помотала головой из стороны в сторону, моля себя собраться. – Что-то я сомневаюсь, что вы не смогли придумать отговорку или просьбу, которую бы моя семья смогла бы потянуть. Теперь же уж точно, отчим у меня добродушный и отзывчивый.

– Я решил сделать исключение и посмотреть, как гуляют у вас свадьбы, – сообщил Гидеон, устремив взгляд на Хелен и Эндрю. Они стояли спиной к гостям, высоко подняв свои ладони, демонстрируя свежеприобретённые узоры свадебного благословения. Рисунок у каждой пары был свой, а положив ладони рядом, их орнаменты прекрасно дополняли друг друга.

– А у вас гуляют как-то иначе? Не на заднем дворе родительского дома жениха?

– Нет. У нас гуляют всем поселением.

– Вы из... – захлопнула рот, подумав, что называть чей-то дом «деревней» нетактично, даже если сам человек мне не по нраву. – А так не скажешь, – тихо процедила. Окидывая взглядом щегольской наряд зельевара.

– По вам тоже, – заявил он, посмотрев мне в глаза.

– Что? – Отвернулась от него. Лучше смотреть, кто из гостей успел подойти, чтобы поздравить молодых со вступлением в новый этап их жизни.

– Честно говоря, я пришёл, чтобы увидеть вас и поговорить... с вами, – внезапно сообщил Гидеон.

От неожиданности я растерялась. Взгляд упал на полупустой стакан. Залпом осушила его и поднялась на ноги, стремясь убежать к столу с напитками.

– Алисия? – чересчур нежно и интимно прошептал он, схватив за руку и усадив на место.

– Ик... Да?

Лицо Гидеона было так близко, что запах его духов ощущался ярче роз, которыми были украшены спинки впереди стоящих стульев.

– Может, вы уже скажете с какой целью на самом деле приходили в мою лавку и дом?

– Л-лавку? Дом?.. – Упоминание последнего ввело в глубокий ступор: я только мимо проходила. – Центральной парк вам не принадлежит.

– Не надо мне зубы заговаривать, – тихо прорычал он в ухо, обжигая дыханием.

Как такой холодный человек может пыхать жаром... И вгонять в краску на виду... за спинами толпы гостей?

Я тяжело сглотнула, не зная, стоит ли мне вознести молитву богам, что отказали мне в благословении брака с Кливордом-старшим.

– П-принадлежит? Я не знала. Впредь буду гулять в другом месте.

– Я не в парке живу, – угрожающе прозвучал его голос, пугая до дрожи в коленях и руках. Стакан выскользнул из трясущихся рук и упал на траву под впереди стоящий стул.

– Что вы хотите? – чуть ли не плача, спросила я и оцепенела. Горячая мужская рука коснулась моего виска и отвела прядь волос, открывая ухо. – Ч-что вы?.. – очнулась я, поймав взгляд мамы: она заметила нас с сэром Олдманом и помчалась спасать меня, хотя по выражению лица, скорее, прибить на месте, пока всеми любимый зельевар не пострадал от моего невезения.

Я отшатнулась от горячей руки Гидеона и вскочила на ноги. На этот раз хватать меня за руки он не стал, заметил, надвигающуюся угрозу – мою мать.

– Не сочтите за труд, сэр Олдман, объяснить, что вы тут делаете с Алисией? – натянутым голосом поинтересовалась мама, выдав вопрос на одном выдохе. Как только воздуха хватило, с её-то маленькой грудной клеткой?

– Я...

– Тебя не спрашивали, – заткнула меня мать, метнув строгий взгляд.

– Я всего лишь убрал паучка из волос Алисии, – спокойно ответил Гидеон, вставая со стула и протягивая в нашу сторону ладонь.

– П-паук?! – взвизгнула я и подняла руки, опасаясь, что в причёске затаились и другие паразиты. Осталось прослыть вшивой, и неважно, что вши и пауки не одно и тоже. Отличный финальный аккорд для моего свадебного сезона.

– Алисия, – одёрнула мать, недовольно зыркнув в мою сторону.

Гидеон стряхнул паучка в траву, подметив:

– Решил, что лучше его убрать тихо, пока Алисия не подняла шум в попытке стряхнуть паука самостоятельно.

– Признательна вам за заботу. Это вполне могло привести к катастрофе, – согласилась с ним мама, махнув мне рукой, отсылая подальше от празднующих.

Я ушла в дом на поиски Софьи, которую мама прихватила с собой, чтобы под рукой была своя служанка, знающая, как надо красить Хелен и укладывать причёску. Софья помогала на кухне. Я забрала её с собой в комнату, которую Клифорды выделили для нас с мамой. Пока Софья проверяла мои волосы на наличие посторонней живности, я размышляла о том, что мне делать дальше. После появления Гидеона Олдмана оставаться на празднике и поохотиться за вниманием мужчин желание отпало. Отрезало напрочь, да так, что в одном шаге от того, чтобы прямо сейчас побежать в ближайший женский монастырь. Не пойму, чего он добивался. Но напугал меня больше паука в волосах, от которого спас. Но это спасение... какое-то странное. Он коснулся моих волос определённо не для того, чтобы поймать паучка.

Выдохнула резко и взглянула в зеркало.

Домой. Ну их... праздники. Им и без меня весело, а мне же... и повеселиться толком нельзя, иначе беду притяну и испорчу долгожданный день Хелен.

Мама охотно позволила мне уехать, забрав с собой Софью в качестве сопровождения, но с условием, что кучера отправлю обратно.

По приезде я поплелась в дом, а Софья задержалась, чтобы передать кучеру указания хозяйки. Зашла в холл и услышала шум. Замерла прислушиваясь.

Что-то упало.

– Кто здесь?! – крикнула в сторону гостиной, откуда и доносился шум. – Отвечай, пока не поджарила фаерболом! – пригрозила, исказив голос, пародируя манеру речи Хелен.

– Это я... – отозвался знакомый тихий голосок.

– Кто я?

– Служанка ваша, – добавил голос и в арке, соединяющей холл с гостиной показалась девушка.

– С-софья? – опешила я.

– Я занималась уборкой.

– К-кто вы? – не узнала я собственный голос.

Входная дверь открылась и в холл зашла Софья. Наша Софья. Настоящая. Без сомнений. Не то, что эта...

Копия нашей служанки переменилась в лице – поняла свой прокол. В следующий миг она сорвалась с места и убежала назад, в гостиную. Раздался звук бьющегося стекла. Мы с Софьей, бросились следом за обманщицей, но её след простыл. Осталось лишь разбитое вдребезги окно. Вот мама не обрадуется. И припомнит мне моё проклятье.

***

– Рада, что вам удалось прийти, – окончательно сменила гнев на милость мать Алисии. – Вам надо показаться Хелен и Эндрю, они будут рады вас видеть, – взяла она зельевара в оборот и под руку, потянув к молодым, людей вокруг которых поубавилось. Кто отдал дань традиции и поздравил пару переместились к столам с напитками и закусками.

Гидеон не стал вырываться и все мысли о Маргарет Фриман, а с недавних пор Элмер, придержал при себе. Привлекать внимание большого числа людей не стоит, достаточно было того, что он не сдержал своего любопытства и полез проверять уши Алисии, раз она упорно изображала полное непонимание. Или она так хороша, что смогла обмануть его? И завтра утром Алисия Фриман исчезнет, ясно осознавая, что нельзя дальше оставаться будучи раскрытой. Гидеон бы на её месте так и сделал: сменил город, опоив мать зельем и внушив ей правдоподобную версию своего исчезновения, которую она бы рассказывала каждому, кто поинтересуется: «Где её ребёнок?»

Гидеон обошёлся коротким «поздравляю», когда Маргарет великодушно принудила говорить со своей младшей дочерью и её мужем.

– Спасибо, что пришли, – сияя от счастья, ответила Хелен.

– Пожалуйста, – не задумываясь ответил Гидеон, чьё внимание привлекла брошь на платье невесты. – Если кто-то из гостей переборщит с дьявольским зельем, я в качестве свадебного подарка принёс противоядие. Оставил на столе для подарков, – добавил он, попутно припоминая, о чём говорит узор на украшении.

– Дьявольское зелье? – не поняла его Хелен.

– Сэр Олдман имеет в виду выпивку, – пришла мать на помощь.

– Да. Её.

– Спасибо вам, – оживился Эндрю, которому по вкус пришёл озвученный подарок. – Я на днях отправлял посыльного прикупить ваш чудесный «Опохмелин», но ему сказали, что всё разобрали и последующие партии уже расписаны на полгода вперёд.

– «Опохмелин» был на втором месте по популярности, но, после того как у жителей пропал интерес к любовному зелью, стал продаваться ещё лучше.

– Конечно, столько свадеб, и никто не хочет, чтобы кто-то устраивал им пьяные сцены, – подметила Маргарет. – Но вы не подумайте, что я приглашала вас с расчётом получить «Опохмелин», – спохватилась она с оханьем.

– Если вы не подумаете, что я пришёл на ваш праздник, преследуя личные цели.

– Если всё в рамках закона и приличия, то, пожалуйста, – отмахнулась Маргарет и хохотнула.

Хелен с Эндрю оценили её шутку сдержанным смехом, Гидеон расстарался на лёгкую полуулыбку, чтобы не выбиваться из компании. На этом его мучения почти закончились: молодые разошлись по гостям, а Маргарет поспешила найти свою старшую дочь, чтобы убедиться, что благополучному течению свадебного празднества по-прежнему ничто не угрожает.

А Гидеон продолжал прокручивать в голове элементы рисунка с брошки Хелен, пытаясь разгадать, вложенную в него магию. Такой артефакт он встречал впервые. Тот, кто его изготовил, был изобретателен и смел, раз смог сочетать магические элементы, которые никогда ранее не объединяли в один узор. Семейство Фриман превратилось для него в большую, интригующую загадку, от которой болела голова: слишком много теорий и предположений, которые никак не проверить и не опровергнуть. Если только... Прижать к стенке Алисию Фриман. Она – источник всех тайн, колыбелью которой стала семья Фриманов.

Но прежде, чем подвергать Алисию допросам с пристрастием в укромном от её матери месте, Гидеон решил забрать артефакт. Если он ошибся и не это, на вид безобидное украшение, ломает его порталы, он обязательно вернёт его. Но если он прав, то его первый выход в свет оказался на редкость удачным.

Гидеон внимательно следил за Хелен. Она с восторгом чем-то делилась с подругами. Её эмоций хватило на добрых полчаса, что Гидеон успел придумать предлог, чтобы украсть невесту на пару слов, отвлечь внимание и как ловкий воришка стащить брошь из-под носа хозяйки. Но Хелен поделившись вдоволь последними новостями, отошла к столам с напитками, чтобы взять стакан с водой и промочить горло.

– Леди Фриман? Простите, миледи Клифорд, – побеспокоил её Гидеон, приблизившись.

– Да? – она задорно хохотнула, оборачиваясь к нему. – Вы что-то хотели?

– Да, вашу брошку.

– Простите? – Она оторопело хлопнула ресницами.

– Хочу рассмотреть поближе и узнать, у какого мастера вы её приобрели. Моя мать большая любительница украшений, но с каждым годом мне всё сложнее порадовать её, – объяснился Гидеон.

– А, вот вы о чём, – нервно хохотнула Хелен, неправильно поняв желание гостя из-за угрожающе холодного тона. – Вынуждена вас огорчить, эта семейная реликвия и мастер, создавший её давно умер.

– Какая жалость. Для меня. Надеялся, как по волшебству решить вопрос с подарком матери.

– Увы, я вам с этим не помогу. – Хелен вежливо улыбнулась, рассчитывая, что на этом интерес зельевара будет исчерпан.

– Раз это реликвия вашей семьи, разве она не должна была перейти к вашей сестре, как к старшей? – поинтересовался Гидеон.

– Это не просто украшение, а артефакт, – поделилась девушка, задрав нос.

– Искусная работа, – кивнул Гидеон.

Хелен с любовью накрыла украшение ладонью и добавила:

– Он приносит удачу. Нам с Эндрю точно принёс.

– Хм... Вашей сестре бы пригодился такой артефакт.

– Этот артефакт в нашей семье давно, но Алисии помочь не смог. Она прогневила... – Хелен прикусила губу.

– Кого?

– Неважно, – резко ответила она, убрав руку с артефакта и сжав ладонь в кулак.

– Кого-то могущественного, раз этот артефакт не способен защитить её от несчастий, которые сыпятся на её голову?

– С чего такой интерес к моей сестре? Не влюбились ли вы в неё? Теперь понятно, почему простили ей погром в своей лавке.

– Простил, потому что поверил слезам вашей матери, но как вижу, у вас была возможность возместить мои убытки. – Холодным взором Гидеон скользнул по артефакту.

– Алисия делов наворотила, с неё и спрашивайте. А артефакт Эндрю вернул мне на днях. Мать его почти сразу после смерти отца заложила старьёвщику, – с возмущением выпалила Хелен, отставив стакан с водой на стол и прикрыв обеими руками своё сокровище.

– Я не собираюсь отнимать у вас, что ваше по праву, чего не могу сказать о пауке.

– Какой паук? О чём вы?

– У вас. На платье.

Хелен опустила взгляд. Её глаза расширились от страха: вверх по лифу белоснежного платья полз большой мохнатый паук, каких она никогда в жизни не видела.

Жуткий визг отвлёк гостей от их занятий. Все принялись искать кричащую женщину и удивились, увидев невесту, неистово хлопающую по груди руками. На её лице читался ужас. Она всеми силами пыталась стряхнуть с себя паука. Когда ей это удалось, Хелен, пыхтя от ярости, подняла руку и, сформировав огненный шар, метнула его в траву. Но на этом не остановилась, а, выискивая взглядом мерзкое существо, приготовилась зарядить в него вторым фаерболом. Если бы не её мать, прибежавшая на визг, свадьба закончилась бы пожаром.

Под шум, поднятый Хелен, Гидеон подобрал упавшую с девушки во время истерики брошь, спрятал в карман сюртука и ушёл, пока никто не хватился пропажи. Изучить вещицу он планировал дома, где никто и ничто не отвлечёт его.

***

Дом Клифордов располагался в трёх кварталах от дома зельевара, поэтому Гидеон неспешно добрался к себе пешком. Прошёл в кабинет и выложил артефакт Фриманов на стол. Сам сел в кресло и придвинулся к столешнице. Откинув крышку, он рассмотрел узор внутри, украшенный драгоценными камнями. Гидеон провёл пальцем, проверяя количества магии. Горячая и тягучая, как у тех, кто в далёком прошлом получил покровительство огненных саламандр.

– Хм... – выдал он, нарушив тишину.

Он покрутил вещицу, рассмотрел со всех сторон под разными углами и не смог понять, как отключается этот артефакт. Придя к неутешительному выводу, что предмет будет работать, пока не исчерпает запас манны, Гидеон встал из-за стола и подошёл к сейфу. Большой стальной шкаф достался ему, как все вещи в доме, от прошлых хозяев. Поначалу он скептически отнёсся к этой детали интерьера, но в итоге оценил по достоинству, с чем очень помог Джордж. Тот испробовал все доступные тихие способы вскрыть стальной короб, сделав его лучшим местом для хранения сбережений и особо опасных зелий.

Гидеон достал маленький флакон с чёрной субстанцией и капнул каплю в центр раскрытого артефакта. Поднялся чёрный пар, вспыхнуло несколько искр, с хлопком мелькнул огонь, и всё стихло. Смахнув чёрную копоть, оставшуюся от зелья, обесточившего артефакт, Гидеон попробовал открыть портал домой. Вихрь искр в этот раз не рассыпался, а сплёл вход, за которым холодный каменный пол освещали светящиеся грибы и мох.

Хлопнула входная дверь. Гидеон развеял портал, подхватил артефакт со стола и вышел, чтобы встретить Джорджа.

– Ты уже дома?! – воскликнул тот, утирая взмокший лоб.

Джордж развалился на стуле у порога, тяжело дыша.

– Почему не предупредил, что мне надо убираться из дома Фриманов?! – спросил, стаскивая с себя сюртук.

– Я не видел, чтобы кто-то из Фриманов покидал дом Клифордов.

– Зато я видел, как кое-кто из Фриманов вернулся в свой дом!

– Кто именно?

– Та, чокнутая.

– Алисия?

– Если её так зовут, то да. Я что, по-твоему, запоминаю имена всех чокнутых в этом городе?! – возмущённо всплеснул он руками и чуть не упал со стула.

– И что ты сделал? – Гидеон напрягся, чувствуя, что их планы всё ещё под угрозой срыва, несмотря на решение вопроса с быстрым перемещением домой.

– Продолжал изображать их служанку. Думал, уйду, как вошёл – через главный вход. НО! – Джордж подпрыгнул на стуле, сместившись на самый край, и резко воздел крепко сжатый кулак к потолку, взяв театральную паузу и пару секунд, чтобы проглотить всю боль и унижение, пережитые им во время выполнения «идеального» плана Гидеона.

Скопировать служанку, достать её отпечаток руки, чтобы открыть дверь в дом, – это всё было самым лёгким. Труднее всего было забыть о мужской гордости и перевоплотиться в девчонку! Юбки, оборки, корсет... Грудь! Такое у мужчины должно быть, только благодаря его пассии, а не его способности к преображению! А голос! Этот противный высокий голосок будет преследовать его ещё долго. Единственная радость, что никто об этом не узнает, так как Джордж согласился исполнить план Гидеона, если тот даст нерушимую клятву не заикаться об этом нигде, никому, никогда. И тот поклялся, лишь бы Джордж успокоился, потому что никто, кроме него не мог обыскать дом Фриманов, пока сам зельевар следит за его хозяевами у Клифордов.

– Что «но»? – прервал тишину Гидеон.

– Она явилась не одна. А со... – Джордж схватился за голову и проскрежетал: – …слу-жан-кой!

– Тебя видели? – уточнил Гидеон.

– Да!

– Алисия и служанка?

– Да!

– И что ты сделал?

– Убежал, – чуть ли не всхлипнув, ответил Джордж, накрыв лицо ладонями.

– Улики оставил?

– Разбитое окно считается? – поинтересовался Джордж, отняв руки от лица.

– Ты выпрыгнул в окно?

– Да. Я не решился бежать через парадный вдох мимо двух девиц, – ворчливо оправдывался Джордж. – А если бы они попытались меня поймать?! Я в плен не пойду! Лучше всю жизнь под землёй провести, чем в плену у лесного отродья!

– С этим я могу помочь.

– С чем? – растерялся Джордж и уставился на Гидеона.

– Могу открыть портал домой. Назад можешь не возвращаться, но сообщение и заказ передай.

– Но я не нашёл артефакт.

– И не нашёл бы, – ответил Гидеон, показав круглый предмет и спрятав его в карман.

– Это он? Но как?.. Ты меня в девку превратиться шутки ради подбил?! – выплюнул он, вскочив на ноги.

– Нет. Ты пока не исчерпал лимит моего терпения, но будем считать, что авансом ты его продлил.

Джордж поджал губы и зло раздул ноздри, буравя немигающим взглядом Гидеона.

– На свадьбе заметил артефакт на невесте, проверить на месте не мог, пришлось повременить с отправкой сообщения, что больше ничего искать не надо.

– Правильно я понял, что из-за этого артефакта, ты не заметил, как Алисия со служанкой покинула свадьбу своей сестры?

– Выходит так.

– Ар-р-р! – Выпустил Джордж скопившиеся эмоции. Выпрямился, одёрнул жилетку и спокойно произнёс: – Я готов отправляться домой.

– Назад ждать беса? – уточнил Гидеон.

– Не дождёшься. Я планирую и дальше радовать тебя своей компанией, – припечатал Джордж. Облик седовласого статного мужчины дрогнул и поплыл, словно растаявшее под жаркими лучами солнца мороженое.

Мгновение спустя, на Гидеона смотрел юноша шестнадцати лет. Вытянутое лицо, острые уши, слегка вдёрнутый нос, крупные, тёмные глаза и обиженно надутые полные губы. Глядя в это лицо все видели мальчика, а не молодого мужчину, поэтому Джордж с радостью воспользовался шансом сменить окружение и облик. Дома под чужой внешностью не походишь – быстро раскрывают и долго припоминают его не самые лучшие трансформации: разного размера глаза, разноцветные волосы, кривые уши, массивная челюсть с ямкой, больше похожей на кратер, и много других экспериментов с обликом. Юный Джордж бунтовал! И из кожи лез, чтобы доказать, что он не мальчик! Пятьдесят три года – много для человека, мало для фейри. Но право пойти с Гидеоном на поверхность он вырвал в жарком споре и отдавать какому-то бесу не собирался.

Проводив Джорджа в подземное царство, Гидеон задумался над тем, что ему делать с Алисией и её артефактом: и первое, и второе не должно уйти из его рук. Если его догадка верна, и девушка – шпион лесных фейри, то она безусловно поняла, кто пробрался в её дом под видом служанки, и побежит с докладом к его врагам.

Нельзя себя раскрыть. Не сейчас, когда на кону свобода его семьи и собратьев.

Гидеон вышел на порог дома. Окинув взглядом деревья, возвышающиеся на противоположной стороне улицы, он выхватил чёрное пятно на одной из веток. Кивнул и зашёл в дом, оставив дверь открытой. Чёрная тень перелетела через порог и приземлилась на перила.

– Какое будет поручение? – спросил Рейвен, получивший щедрую плату за роль личной почтовой пташки.

– Проследи за Алисией Фриман до утра. Если заметишь, что она собирается уехать из города, мчи ко мне.

– Могу прихватить с собой воронёнка и прислать его к вам, а сам прослежу за леди Алисией, чтобы вы её не потеряли.

– Хорошо.

– Но это будет стоить дороже. Два ворона всё же.

– Ворон и воронёнок, – поправил его Гидеон.

– Верно, но две птицы как не крути, – с усмешкой каркнул Рейвен.

– Доплачу.

– Вперёд.

Не затягивая с торгами, Гидеон сходил в кабинет за необходимой суммой. Ворон улетел со своей платой.

Гидеон терпеливо ждал вестей, отвлекаясь от беспокойства доступными способами: чтение, еда, изучение артефакта.

Солнце село. Город погрузился в полумрак, зажглись огни над крыльцами богатых домов.

Беспокойство Гидеона набрало силы. Он не верил, что всё идёт гладко: вороны продолжают следить за Алисией, а та не думает никуда бежать.

Гидеон принял решение убедиться в этом сам. Переоделся в более подходящую одежду, чтобы не быть замеченным случайно, и направился на выход, но на подходе к лестнице был остановлен яркой вспышкой и ударом в грудь.

– Что вы делаете? – прошипел он, уставившись хмурым взглядом на Алисию.

Та отскочила от него и подняла руки, крепко обхватив горлышко винной бутылки, которая была при ней.

– Это вы, что делаете?! – бросила она в ответ, готовая ударить в любой момент.