Сандра

Глава 1

— Так, Александра Геннадьевна, аккуратненько, аккуратненько, вот так по стеночке, по стеночке, бочком, стоп!

Теперь снимаем кроссовки. Вот умница: сначала один, затем второй. Отлично, теперь так же по стеночке — в комнату, в кроватку.

Так, стена закончилась, дверной косяк, оп — схватилась и даже не упала, а я молодец. Вот уже и кроватка, аккуратненько… — Зацепившись ногой за край ковра, лежащего на полу, я мешком упала вниз.

Ну, ничего страшного, мы не гордые, мы доползём.

А почему «мы»? Да потому что мой мозг и моё тело явно в дисгармонии. Та-ак я напилась впервые в жизни. Посидели, называется, с «девочками».

Всё, доползла. Итак, ручка первая пошла, а за ней вторая, и — эх! — поднялись. Теперь ножка первая пошла, а за ней вторая.

Всё! Спать! — подумала я, распластавшись в позе морской звезды на кровати.

С трудом разлепив тяжёлые веки, я увидела над головой балдахин.

Балдахин?

Где я? Неужели я вчера спьяну согласилась поехать с Катюхой на очередную ролёвку? Да не-е-ет.

Прикрыла глаза. Может, меня белочка настигла от количества выпитого? Глубоко вдохнув, открыла глаза, приглядываясь к окружающему пространству. Всё тот же балдахин и широкая кровать. Глюк или не глюк?

Провела рукой по постели, принюхалась. Пахло деревом, немного пылью и чем-то таким неуловимым — как в старом доме, в котором давно никто не живёт. Галлюцинации не могут быть ощутимыми и тем более пахнуть…

Не может такого быть! А как же билет? Мой самолёт! Я же вещи ещё не собрала! А Катька где?

Резко встав, зажмурилась, переживая приступ головокружения и тошноты.

Сползая с огромной кровати, направилась к одной из дверей в спальне.

Голова всё ещё немного кружилась, слабость. Во рту как кошки нага… хм, ну, все поняли.

В общем, нехорошо так во рту, нехорошо.

Не спеша подошла к одной из дверей в комнате. Дверь была высокой, метра два на вид, деревянная. Подёргав ручку, поняла: закрыто.

Вторая, точно такая же махина, тоже была заперта. А вот третья, к моему удивлению, оказалась открыта.

Это был туалет или, лучше сказать, уборная? Ванная? Не знаю… Величиной с мою комнату в квартире, где-то четыре на пять метров.

Слева возле двери была раковина, чуть дальше — ширма и «белый друг» за ней, а чуть правее находился какой-то мини-бассейн с бортиками.

Он располагался ниже уровня пола, где-то на полметра, сам бассейн был примерно два на два метра.

Всё это помещение было выложено округлыми гладкими камушками. Напротив бассейна находилось огромное зеркало чуть больше моего роста.

Нет, ну как можно было так налакаться, чтобы приехать чёрт знает куда и не помнить этого?

Подойдя ближе к бассейну, мой похмельный мозг решил сделать кульбит, и я со всей грацией бегемота свалилась вниз.

Водичка была что надо! Бодрила! Купаться в одежде, конечно, такое себе, но что остаётся делать, раз уж свалилась? Самое то от похмелья.

М-да, у Никитиных родителей бассейн, конечно, побольше был, но и так неплохо, — думала я про себя, умываясь живительной влагой.

Мысль о нём всколыхнула старые воспоминания.

Никита... Он же мой бывший парень, он же козёл обыкновенный. Или необыкновенный?

Один-единственный раз за четыре года отношений мы ездили к его родителям. Мне кажется, они меня недолюбливали. Ну как же, это их сокровище: самый богатый, самый красивый, самый спортивный, самый...

…умный, активный, короче, всесторонне развитый чудо-человек (козёл) встречается с такой посредственностью, как я?

У меня нет богатых родителей. Мама — обычный учитель литературы. Папа — главный инженер на машиностроительном заводе. Квартира-трёшка, и та доставшаяся от бабушки с дедом. В общем, обычная семья. В золоте не купаемся, но и не бедствуем. Всего в достатке.

Так вот, я отвлеклась. В ту поездку к его родителям он всё склонял меня к интиму в том злополучном бассейне, а то, что его родители за дверью, его не смущало. Как чуть позже выяснилось, отбивалась я удачно, потому как буквально через пару минут его «маман» решила тоже освежиться.

Никита на меня обиделся. Весь вечер бегал от меня с кислой миной. В тот день мы так особо и не смогли нормально поговорить, а на следующий он улетал в Прибалтику по делам фирмы вместе с отцом.

Командировка, которая должна была длиться пару дней, растянулась на месяц! Общались мы мало. То связь у него плохая, то занят он. Ага, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю! Какая же я тогда была дура наивная! Кто бы сейчас рассказал — не поверила бы.

Спустя месяц от него пришло СМС: «Буду ждать в парке на нашем месте».

На выпускном в одиннадцатом классе именно в нашем местном парке он признался мне в своих чувствах.

Было романтично.

Ночь, звёзды, счастье от праздничного вечера, а также алкоголь, гуляющий в крови, и мы.

Тогда казалось — так мало нужно для счастья.

Но, как оказалось, на нашем месте всё не только началось, но и закончилось…

Слух зацепил довольно тихие шаги. Поток мыслей прервался.

Так, так, так, Александра, надо быстрее покидать уютные объятия живительного бассейна, пока не пришёл какой-нибудь «дядя» и не настучал по голове.

Подскочив, я выпрыгнула из бассейна и, схватив одно из полотенец, наскоро обмоталась и выбежала обратно в комнату.

В ней стояла девушка лет двадцати. Невысокого роста, в коричневом длинном платье и белом фартуке. Она кинула на меня быстрый взгляд и поклонилась.

— Госпожа, мы так рады, что вы очнулись. Давайте я подготовлю для вас одежду? А после вы сможете предстать перед господином.

Одна из прежде закрытых дверей была приоткрыта, и в проёме виднелись очертания коридора — значит, это входная дверь.

Девушка метнулась к последней двери, ловко вытащив ключ из рукава. За ней была гардеробная. Юркнув туда как мышка, она пропала на пару минут. Я так и стояла в мокрой одежде, замотанная в полотенце. Вода, стекавшая с меня, образовывала неплохую такую лужу.

Так, Саня, либо ты всё-таки допилась, либо Катькина шутка затянулась. Катька — это одна из моих подруг, и у неё есть одно очень занимательное хобби. Она ролевик.

Собирается с такими же, как она, людьми и устраивают квесты, строят локации, шьют и делают костюмы в тему сбора. Как-то раз ездила с ней на ролёвку по «Властелину колец». Чего там только не было! Вот и вчера за посиделками с «девочками» в баре отмечали начало моего отпуска. Я должна была лететь в Рим, а Катька уговаривала поехать с ней на очередную сходку. Мол, они за большие деньги сняли старый дом или, лучше сказать, поместье за пятьсот километров от города. Будут инсценировать что-то в средневековом стиле. Плохо помню — разговор уже вёлся под конец вечера…

Засыпала я точно в своей кровати, как была, так и уснула. Всё те же джинсы с дырками и белая футболка.

Из гардероба вышла девушка, торжественно неся в руках простое льняное платье и мягкий коричневый корсет, а также коричневые сапожки с высокой шнуровкой, но больше всего моё внимание привлёк небольшой...

…комок одежды с рюшечками. Положив всё на кровать, она развернулась, прикрыла до конца входную дверь и подошла ко мне.

— Раздевайтесь, госпожа.

Спорить не стала: с меня текло в три ручья. С трудом стащив мокрые джинсы, я наскоро вытерлась вторым полотенцем, которое девушка держала в руках. Когда только успела за ним сходить? Принялась за натягивание сменной одежды.

Платье было просторное и вполне себе удобное. Корсет заменил мокрый бюстгальтер, а вот вместо мокрых трусиков мне были выданы «чудесные» короткие панталончики с рюшами — ага, теми самыми, что бросились в глаза. Мокрые волосы убрала в высокую «гульку».

Когда с переодеваниями было покончено, девушка услужливо открыла дверь.

— Прошу за мной, госпожа, — она вышла из комнаты и засеменила по коридору.

— Девушка, извините, а как вас зовут?

— Мирель, моя госпожа.

— А можно не называть меня госпожой? — попыталась воспротивиться я.

— Нет, моя госпожа. Так не принято.

Мирель настолько быстро передвигалась, что я с трудом поспевала.

Через пару-тройку поворотов и один лестничный пролёт мы подошли к одной из многочисленных дверей.

— Вот, прошу, госпожа. — Открыв дверь, девушка вошла первой, я — следом.

Это был кабинет, довольно просторный. Два больших окна, огромный деревянный стол, резные стулья, книжные стеллажи по левую сторону и диванчик с низким столом — по правую. Всё в тёмных оттенках коричневого.

Такой себе строгий мужской кабинет. Как называла такие вещи одна моя знакомая: «тихая роскошь».

За большим столом сидел мужчина. На вид лет за пятьдесят. Чуть полноватый, с залысиной, маленькими глазками и большим круглым носом.

Пару секунд он пристально изучал меня, а потом, кивнув Мирель, что та свободна, рукой указал мне на стул, приглашая сесть.

Честно, я была в шоке. Что-то шутка затянулась. Я молчала. Мужчина тоже. Пару минут буравили друг друга взглядом. Он не выдержал первый.

— Меня зовут граф Кацциан Кафер. — И смотрит на меня.

— Здравствуйте. Саша, то есть Зайцева Александра Геннадьевна…

После моих слов из мужчины как будто стержень вытащили. Он как-то обмяк весь. Испугавшись, что мужичку поплохело, я вскочила, готовая бежать куда-нибудь за помощью, но он только вяло помахал рукой, заставляя меня сесть обратно на стул.

Встав со своего места, он подошёл к одному из книжных стеллажей. Взяв огромную книгу, сел обратно за стол.

Вот это да, а книжечка-то непростая: в ней бутылка золотая. Нет, серьёзно — бутылка в позолоченной бумаге.

Недолго церемонясь, он открыл бутылку, пригубил прямо из горла и отвернулся к окну.

Нормально вообще! А что, собственно, происходит?

— Я не хотела бы вас отрывать от столь изысканного времяпрепровождения (пить и с задумчивым видом смотреть в окно, как по мне, очень даже изысканно), но мне бы хотелось знать, что здесь происходит? Где я нахожусь?

С неохотой граф развернулся ко мне и посмотрел уставшим взглядом.

— Милая девушка, видите ли, в чём дело... — Он задумчиво покрутил бокал в руке. — Моя воспитанница, Фогель Сандра Бранк, вчера провела, как бы так сказать... — он немного замялся, — обмен телами или душами. Или и тем, и тем — сам, к своему стыду, ещё не разобрался.

Приподняв одну бровь, я скептически уставилась на мужчину. Он продолжил.

          — Знаю, звучит как шутка или сказка, но, к счастью или к радости, это правда. Она и мой управляющий просто испарились у меня на глазах. Где-то они нашли старый ритуал. — Он глубоко выдохнул и отставил бокал. — Понимаете, когда-то очень давно в нашем мире было много магии, люди могли творить потрясающие вещи, но за последние пару сотен лет от этой магии остались крохи. Мы не знаем почему, но в некоторых семьях хранятся сильные магические амулеты. Некоторые из них могут обнаружить яды, некоторые — вылечить от какой-либо болезни или избавиться от насекомых, пыли. Это своего рода сокровища. В моей семье тоже хранился один. Он давал энергию. Если человек был слаб здоровьем, амулет как бы давал сил. Надо сказать, даже у короля нет ничего настолько же сильного. Моя воспитанница, проведя ритуал, вычерпала всю его силу до дна. Когда она с управляющим исчезла, появились вы — без сознания, в своей странной одежде. Надо сказать, вы с Сандрой похожи как две капли. — Лорд замолчал и уставился на бокал.

Стараясь переварить услышанное, каким-то задним умом я почему-то верила этому мужчине, но до конца осознать это не могла. То есть я типа попаданка? Бред! Что же, я книжек не читала? А где мой король? Ну или на худой конец принц? Герцог? Люди, ау! Вы чего? Такого просто не может быть!

— Граф, вы сказали, ваша воспитанница проводила ритуал вместе с управляющим. А вместо него кто-нибудь появился?

Не отрываясь от созерцания бокала, граф мотнул головой.

Вот так дела!

— Так, если то, что вы говорите мне, — правда, то что меня ждёт дальше?

Граф уныло пожал плечами.

— Господин граф, я, конечно, понимаю, что вы расстроены из-за исчезновения вашей подопечной… — Граф, вскочив со своего места, начал ходить вдоль стола как маятник: туда-сюда, туда-сюда.

          — О, милая девушка, вы не понимаете, мне глубоко всё равно, что сделала эта бесстыжая девчонка! Мой артефакт! Моё сокровище! Кто вернёт мне его? Он столько лет поддерживал здоровье нашей семьи! Мы считались долгожителями! А теперь что? — он уставился на меня.

— Что? — пропищала я.

— А ничего! Вот! — хлопнув ладонью по столу, мужчина сел обратно.

Вот это страсти. Нет, мужика-то понять, конечно, можно, но я-то тут при чём? Я такая же жертва обстоятельств.

— Граф, я искренне сочувствую вашей утрате, вы такой же невольный участник обстоятельств, как и я. Поймите меня правильно, я здесь совершенно чужой человек. Я не знаю вашей страны, людей, законов, в конце концов, обычаев... Может, есть способ мне вернуться домой? — С надеждой посмотрела на мужика.

— Я понимаю, деточка, понимаю, но помочь вам ничем не могу. Близкие по мощности артефакты хранятся только у Его Величества, но, как я уже сказал, это сокровища. Никто в здравом уме ради вас не отдаст их. Да и есть вероятность, что меня и вас могут посадить в темницу или казнить.

— С чего бы?

— С того, что у меня хранился запрещённый ритуал, а вас — как иномирное существо. Откуда мы можем знать, что вы безобидны и не опасны для нашего мира?

Вот тут я впала в ступор. А и правда? Если бы мне кто сказал, что он пришёл из другого мира, я минимум покрутила бы у виска, а максимум — вызвала бы полицию и психиатрическую бригаду. Мужик-то дело говорит. Что делать?

Я сникла. Минут двадцать мы сидели молча. Каждый думал о своём. В какой-то момент граф резко встрепенулся и, облокотившись на стол, внимательно на меня посмотрел.

— Александра, вы замуж не хотите?

Отшатнувшись от мужчины, я выпалила:

— За вас? Нет!

Ответом мне стал грустный смешок.

          — Что такого смешного я сказала? — насупилась и сложила руки на груди.

— Я польщён, что вы допустили мысль о замужестве со мной, хоть она вам и неприятна. — Став серьёзнее, он продолжил: — Месяц назад к Сандре сватался герцог Олдридж. Мы ему отказали, потому как Сандра была уже беременна от моего управляющего. Будущего у них не было: она графиня, он — простой управляющий. Вот и решили сбежать. Так вот, к чему я: вы с Сандрой как две капли, я об этом уже говорил. Не хотели бы вы стать Сандрой? А что? Александра, Сандра — похоже ведь. Вы сможете устроить свою жизнь. Как вам идея?

— А какие у меня есть ещё варианты в вашем мире? Может, я сама смогу устроить свою жизнь? Может, вы поможете мне сделать документы на моё имя? — Я с надеждой посмотрела на графа.

— Боюсь, у вас ничего не получится. Вам придётся подниматься с самых низов нашего общества. Что ждёт вас за стенами моего имения? Там вы будете безродной девой, такой же, как и сотни других, а так вы будете герцогиней. Ну же, соглашайтесь!

— Граф Кафер, скажите честно: какая у вас выгода выдавать меня за Сандру?

С минуту мужчина молчал, видимо, что-то прикидывая в уме, но вскоре сдался.

— Понимаете, Александра, герцог Олдридж очень обеспечен, у него есть несколько заводов, довольно большое хозяйство, но не это самое главное. Его земли находятся на границе с эльфами. Собственно, одним из пунктов сотрудничества является то, что он отменит налог за мой товар, который пересекает границы его земель. Это, я вам скажу, очень и очень весомые деньги, так как товар идёт огромными караванами.

— Хорошо, только у меня есть одно условие, — хитренько улыбнувшись, я посмотрела на графа. — Десять процентов от выручки за проданный товар на эльфийских землях. Согласны?

— Помилуйте, какие десять процентов? Да и вообще, зачем вам деньги? Вас будет обеспечивать муж! — Он аж подскочил с места.

— Понимаете, в мире, в котором я жила, женщины сами себя обеспечивают. Нет, есть те, кто сидит на шее у мужа, но я не хочу чувствовать себя зависимой от чужого мне мужчины. Но если вы против десяти, я согласна на пятнадцать.

Кафер поперхнулся вином.

— Милочка, вы режете меня без ножа! Я согласен на три, по рукам?

— Нет, тогда двадцать. — Миленькая улыбочка и глазками хлоп-хлоп.

— Ну, знаете ли, это уже наглость! Согласен на семь, и ни процентом больше!

— По рукам!

Составление договора заняло много времени. Я с дотошностью пиявки высасывала все пункты, чтобы застраховать себя и свой пассивный заработок. Надо отметить, что читать на языке этого мира я могла — хоть на этом спасибо. Что касается письма, ну, тут нужна практика.

Дальше разговор перетёк в более мирное русло. Я узнавала о жизни Сандры: о том, как много людей её знает, видел ли её когда-нибудь герцог? Узнала, сколько займёт отправка послания к нему и сколько будет времени на подготовку к его приезду. Разговаривали и про необходимость моего обучения законам этого мира, правам женщин, географии и всему остальному. Так прошёл остаток дня, прерываемый лишь перекусами и ужином в кабинете графа.

Если коротко, Сандра — из обнищавшего графства, попавшего в опалу по «милости» Его Величества. Как я поняла, её отец был замешан в деле о перевороте, за что и был повешен. Мать признали невиновной, её с маленькой дочкой взял под свою опеку граф Кафер. Но женщина не смогла вынести позора и сбросилась с одной из башен прямо на глазах маленькой Сандры. Как предполагает сам граф, возможно, она хотела покончить и с жизнью дочери, но в последний момент пожалела девочку. Ей тогда был всего год. Ребёнка оберегали...

Заботились и любили, но сильно избаловали. Она была жутко капризной и своенравной, но при этом замкнутой. Много рисовала, читала или просто спала и наотрез отказывалась покидать поместье. Уж не знаю, с чем это было связано, но мне это только на руку.

Об обряде знают только сам граф и служанка Мирель. Для всех остальных слуг Сандра поздно вечером упала с лестницы и отлёживалась в своей спальне. Большей части прислуги дали выходной, чтобы не маячили перед глазами. Проще говоря — чтобы не пронюхали, что произошло на самом деле. Как я уже сказала, мне это на руку. Банально, конечно, но удар головой можно списать на небольшую амнезию — это объяснит различия в поведении и характере. Всё как по книжке: просто, банально, но работает.

Что касается оставшегося времени до приезда моего будущего «мужа». Месяц будет только идти письмо, и то — там есть какой-то полумагический способ, в котором я, к своему стыду, не смогла разобраться. Что-то вроде экспресс-доставки. Ещё месяц будет идти ответ. Так что впереди два месяца учёбы и знакомства с новым миром. Ну что ж, как говорил Иван Будько: «А самолёт летит — колёса тёрлися, а вы не ждали нас, а мы припёрлися!

Вернувшись в комнату, Мирель помогла мне подготовиться ко сну.

Вода в купальне была поменяна. Оказывается, именно так называется этот мини-бассейн. Увидев его, я снова вспомнила о Никите, а точнее — о нашем расставании. Воспоминания накатили с новой силой.

В тот день, когда пришло СМС, я была в нетерпении: наконец-то снова с ним встречусь! Но день не задался с самого утра. Сначала забыла про плановое отключение горячей воды и в итоге бегала с тазиком на кухню за водой из чайника. Потом фен отказался работать — благо был май и на улице было довольно тепло. Сломала ноготь, ключ в двери застрял, из-за чего таксист прождал долго, а счётчик накрутил плюсом неплохую сумму за простой. В общем, в тот день как будто сама вселенная не хотела, чтобы я встретилась с Никитой.

В парк я буквально ввалилась. Быстренько пробежав по асфальтированным дорожкам, направилась к нужной скамейке. Никита уже ждал. Он был, как всегда, прекрасен.

Светло-русые коротко подстриженные волосы с длинной чёлкой, уложенной набок, высокий, подкачанный. В чуть облегающих джинсах, свободном худи чёрного цвета и в белых кроссовках. Он всегда любил ухаживать за собой: спорт, правильное питание, тренировки. Частенько он в шутку говорил мне, что надо бы похудеть. Да, для роста метр шестьдесят пять весить семьдесят килограммов, конечно, многовато, но я чувствовала себя хорошо. У меня ничего не болело, да и вес никак не мешал жить. Всегда отшучивалась, что просто ношу с собой весь свой жизненный опыт. Нет, честно говоря, пыталась пару раз садиться на диеты и заниматься спортом, и мне даже нравилось, но и покушать вкусно я любила. Зарабатывали мы хорошо, поэтому многое могли себе позволить.

Подойдя к нему, попыталась поцеловать, но он слегка отстранился, и поцелуй вышел смазанным. Что ж, бывает. Может, случилось что, а я тут со своими поцелуями.

           — Никита, я соскучилась! Как ты съездил? Как Балтика? Как у тебя вообще дела? Давно ты приехал? Почему не звонил? Почему не писал? Я переживала и скучала.

— Саш, подожди, давай на лавку присядем, и я тебе всё расскажу. — С этими словами он отошёл от меня и, присев на лавку, кивнул головой, как бы указывая на место рядом с собой.

Присев рядом, я положила свою руку на его ладонь. Он убрал её.

Что-то внутри кольнуло, но я не придала этому значения, внимательно смотря на него. Отвернувшись от меня, он сделал глубокий вдох, выдох и сказал:

— Нам надо расстаться.

Повисла тишина. Было слышно, как недалеко проезжают машины, какая-то пичужка завела свою трель, а ещё — как замерло моё сердце, а потом понеслось в галоп. Голова пошла кругом, и только мысли в голове ошалело бегали, вопросы: «Почему? Зачем? Что случилось? Что не так?» Глубоко вздохнув, я спросила:

— Почему? — Голос звучал хрипло.

— Понимаешь, Саш, я довольно давно люблю другую, это Наташка из нашего класса, помнишь её? — Я медленно кивнула, а у самой ком в горле.

— Так вот, мы уже почти год, можно сказать, встречаемся. Ты как-то уезжала в командировку, вот тогда мы и встретились случайно, на одной вечеринке. — Тут он немного помялся и продолжил: — В общем, Наташа беременна. Я познакомил её с моими родителями две недели назад и перевёз её к ним. Они хорошо её приняли, оказывается, наши родители когда-то давно были неплохо знакомы. — На глаза наворачивались слёзы, а он продолжал: — Понимаешь, Саш, ты хорошая, добрая, но мне этого мало. С тобой, конечно, хорошо, и готовишь ты вкусно, и убираешься сама, но ты не нравишься моим друзьям. Ты толстая лично для меня, ты не подумай, может, кому-то это даже понравится, да и секс у нас был неплохой…

Не став дальше слушать его жалкие объяснения, я отвесила пощёчину и, не глядя, ушла.

Как добралась домой — не помню, но стоило закрыть дверь квартиры, как эмоции накатили. Осев на пол прямо в коридоре, я взвыла. Рыдала и кричала, размазывая слёзы. Сколько это продолжалось, даже не могу сказать. Поднялась в тот момент, когда слёзы закончились и осталась только пустота. Было ощущение, что у меня из груди вырвали кусок души.

Не спеша поднявшись, я пошла в ванную. Приняв контрастный душ, отправилась в кровать. Как уснула — не помню.

А после начался ужасно трудный год. Я замкнулась в себе, стала нелюдимой, необщительной, много работала. Это, конечно, был единственный плюс: работа отвлекала. Также начала зачитываться книгами, буквально поглощала их тоннами. Чужие миры, судьбы, чужая любовь — хоть так пыталась внести смысл в свою жизнь. Спустя несколько месяцев родители и подруги начали бить тревогу и общими усилиями отправили меня к психологу.

Потом была терапия. Сначала я очень не хотела открываться постороннему человеку: за прошедшие месяцы я смирилась с пустотой в груди, мне было хорошо в своём уютном мирке. Постепенно всё это начало давать свои плоды. Медленно, но уверенно я возвращалась к своему нормальному состоянию и даже больше. Сейчас я понимаю, что мне это было необходимо. После терапии я начала жить! Нет, не так — ЖИТЬ!

В это же время я открыла для себя мир рукоделия: вязание, плетение, вышивка, шитьё и многое другое. Даже пару-тройку раз в месяц ходила на какие-нибудь мастер-классы по кулинарии. Открытые семинары, лекции — это всё манило. Я впитывала разную информацию о людях, вещах, странах, обычаях.

Через пару месяцев меня повысили. Всё это повлияло на мой характер: он стал сильнее, я стала решительнее и увереннее в себе. Да, я стала сильной девочкой, я со всем справлюсь. Я многое знаю и умею, узнавать новое тоже люблю — всё у меня получится. Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы жить в этом мире счастливо.

С такими мыслями я и провалилась в сон.

На следующий день началась учёба. Приглашённым учителям было объявлено, что после того как я ударилась головой, у меня случилась частичная потеря памяти. И дабы освежить мои знания перед предстоящим замужеством, мне необходимо повторить весь пройденный материал.

Этикет, история, политика, география, грамматика, математика, танцы, садоводство, ведение расчётных книг, ведение дома и хозяйства в целом, геральдика, искусство и многое-многое другое запихивали в мою голову.

Благо, как человек двадцать первого века, я привыкла к потоку большой информации, да и знания моего мира также пригодились. Наша система счёта и таблица умножения в этом мире стали просто чудом математики. Так я думала про себя, а приглашённый учитель только диву давался, как я так быстро могу считать, хотя раньше особых способностей не проявляла.

Утро начиналось с завтрака, потом — два урока, обед, затем ещё одно или два занятия и «свободное» время, в которое я выполняла домашние задания и читала кучу дополнительной литературы. Ужин, иногда беседы с графом о Сандре или о моём мире, а на ночь — какая-нибудь лёгкая книга из графской библиотеки. Иногда удавалось вечерком выбраться прогуляться по саду, что находился за поместьем.

Пару раз выезжали с графом в ближайший город. Ну что сказать? Небольшой, довольно милый городок. Всё чинно и пристойно. Каменные и деревянные дома стояли вперемешку. Много где бросались в глаза небольшие зелёные насаждения. Визиты наносили чаще всего в два места: к портнихе и в небольшой ресторанчик, где подавали потрясающе вкусные пончики.

Через пару месяцев меня повысили. Всё это повлияло на мой характер: он стал сильнее, я стала решительнее и увереннее в себе. Да, я стала сильной девочкой, я со всем справлюсь, я многое знаю и умею, узнавать новое тоже люблю — всё у меня получится. Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы жить в этом мире счастливо.

С такими мыслями я и провалилась в сон.

На следующий день началась учёба. Приглашённым учителям было объявлено, что после того как я ударилась головой, у меня случилась частичная потеря памяти, и дабы освежить мои знания перед предстоящим замужеством, мне необходимо повторить весь пройденный материал.

Этикет, история, политика, география, грамматика, математика, танцы, садоводство, ведение расчётных книг, ведение дома и хозяйства в целом, геральдика, искусство и многое-многое другое запихивали в мою голову.

Благо, как человек двадцать первого века, я привыкла к потоку большой информации, плюс знания моего мира также пригодились. Наша система счёта и таблица умножения в этом мире стали просто чудом математики. Так я думала про себя, а приглашённый учитель только диву давался, как я так быстро могу считать, хотя раньше особых способностей не проявляла.

Утро начиналось с завтрака, потом — два урока, обед, затем ещё одно или два занятия и «свободное» время, в которое я выполняла домашние задания и читала кучу дополнительной литературы. Ужин, иногда беседы с графом о Сандре или о моем мире, а на ночь — какая-нибудь лёгкая книга из графской библиотеки. Иногда удавалось вечерком выбраться прогуляться по саду, что находился за поместьем.

Пару раз выезжали с графом в ближайший город. Ну что сказать? Небольшой, довольно милый городок. Всё чинно и пристойно.

Каменные и деревянные дома стояли вперемешку. Много где бросались в глаза небольшие зелёные насаждения.

Визиты наносили чаще всего в два места: к портнихе и в небольшой ресторанчик, где подавали потрясающе вкусные пончики.

Надо сказать, попала я удачно, если об этом вообще можно так выразиться. Самое начало лета. Зелёная травка, молодые листочки, не очень жаркая погода, тёплый ветерок — красота! А какое небо ночью! Просто загляденье: как будто кто-то рассыпал море бриллиантов на тёмно-синем покрывале.

Кстати, что касается других обитателей замка: слуги относились поначалу ко мне с подозрением, но вскоре привыкли к открытой и дружелюбной версии Сандры. Единственной, кто знал правду, была Мирель.

С девушкой мы неплохо сдружились, но она наотрез отказывается называть меня просто Сандрой или Алекс даже наедине. «Не положено, госпожа», — вот и весь её ответ. Иногда приходили соискатели на должность управляющего, но, к сожалению, подходящий человек так и не нашёлся.

В таких насыщенных трудовых буднях и прошёл месяц. И вот в обычный, уже довольно жаркий летний день пришёл он. Но, пожалуй, необходимо начать сначала.

Завтракали с графом как всегда вдвоём в малой столовой. Стук в дверь, и на пороге появляется помощник господина графа — Остин.

— Господин граф, пожаловал новый соискатель на должность управляющего. Попросить его подождать?

— Да, Остин, пусть подождёт минут пятнадцать, угостите его пока чем-нибудь.

— Как вам будет угодно.

Как только за помощником закрылась дверь, граф тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на меня страдальчески. Прямо-таки мученик.

          — Сандра, ты бы знала, как я устал! Мне уже кажется, что я никогда не найду толкового управляющего, всё тебя не устраивает.

— Ну, дядюшка, не наговаривай. Я не виновата, что они безграмотные. Простые задачки для детей не могут решить. А писать? Их мазню вообще не разобрать. Как же ты проверять будешь, правильно ли учётные книги ведутся? Так что будем искать.

— Да понимаю я, что ты права, но все эти разговоры меня утомляют. Если ты доела, пойдём посмотрим, кого там принесло в очередной раз.

Когда мы вошли в кабинет, в нём уже находился мужчина в длинной широкой шляпе, которая закрывала обзор лица. Также на нём был чёрный плащ, полностью скрывавший фигуру. Увидев нас, мужчина подскочил и, сняв шляпу, представился:

— Здравствуйте, меня зовут Владимир. Я слышал, к вам требуется управляющий. Я умею хорошо писать и читать… — Он запнулся на полуслове.

Граф пялился на него с открытым ртом — уж не знаю почему, а вот мне резануло слух его имя.

— Сандра, это он… — еле выговорил граф, прошёл и сел на диван.

— Дядюшка, это то, о чём я подумала? Он похож на того управляющего?

В ответ он лишь кивнул. Быстренько метнувшись к двери и заперев её на замок, я повернулась к мужчине.

— Садись, — скомандовала я и принялась рассматривать его.

Лет тридцать на вид, не больше. Внешностью он был похож на Орландо Блума в молодости. Неудивительно, что Сандра была к нему неравнодушна.

— Владимир, значит… Не подскажете, откуда вы к нам попали? — На последнем слове я сделала жирный такой акцент.

Мужчина явно занервничал, комкал в руках шляпу и, видно, пытался что-то придумать.

— Давай помогу? Планета Земля. А город какой? Питер? Москва? Новосибирск? — Я с прищуром уставилась на Владимира.

Глаза его резко распахнулись, шляпа выпала из рук, растерянный взгляд бегал от меня к графу и обратно.

— Я Александра, Зайцева Александра Геннадьевна, если быть точнее — из Питера. — Протянула мужчине руку. На автомате пожав мою ладонь, он осёкся и спросил шёпотом:

— Я извиняюсь, но здесь что — все попаданцы? — Вытерев явно вспотевшие ладони о плащ, он посмотрел на меня.

— Нет, видимо, только мы с тобой. Подожди минутку. — И, уже обращаясь к графу: — Дядюшка, я возьму вам с Владимиром ту бутылочку? — Ответом стал очередной кивок.

Занятия в этот день отменили, так как предстоял долгий разговор.

Рассказали Владимиру о ритуале, об обмене телами, о том, что я очутилась сразу в замке, о том, что человека, попавшего в этот мир вместо управляющего, в замке не нашли, о нашей схожести с пропавшими людьми…

В общем, мужик был впечатлён. Сам он оказался из Самары. Работал управляющим небольшой гостиницы. Пришёл домой, лёг спать — всё было как обычно, а проснулся уже в этом мире. Закончил одиннадцать классов, отучился на менеджера в своё время. Семьи нет, детей нет. Так как он очень похож на прежнего управляющего, решили отдать ему должность.

Сыграло ещё и то, что прежний управляющий проработал всего полгода и больше проводил время в своём кабинете. Со слугами общался только на «ты» и довольно грубо, зато действенно.

Кстати, остальным обитателям замка первоначально было сказано, что управляющий (звали его, между прочим, Димир) решил съездить проведать семью, а то, что она живёт далеко от графства, и так все знали. А тут, получается, просто вернулся обратно. Да, согласна, версия так себе, зато вроде прокатило.

Мирель, по крайней мере, утверждает, что никаких разговоров между слугами не ведётся. Ну, приехал и приехал — скорее, все в ожидании, что опять не понравится что-то господину управляющему.

С тех пор Владимир очень быстро влился в наш с графом «кружок».

Продолжилась учёба.

Димир — а именно так мы теперь называли Владимира — разбирался в работе управляющего и вообще оказался неплохим мужчиной.

Частенько мы собирались с ним и проводили время в его кабинете. Пили чай, ели потрясающую выпечку из городской пекарни и разговаривали. Чаще всего вспоминали Землю, нашу прежнюю жизнь и, конечно же, хорошенько промывали косточки здешним обитателям. Спорили о законах этого мира, восхищались культурой. Частенько я рассказывала о том, что узнавала сама. И так тепло и спокойно было на душе! Даже закралась мысль о том, чтобы это никогда не кончалось.

Вот так: учиться, бегать весь день как белка в колесе, а вечер проводить за беседами. Да и надо сказать, что и граф, и Владимир стали мне как родные. Дядюшка и старший брат — вот так я оценивала для себя этих людей. Так и прошёл второй месяц ожидания ответа от герцога.

Письмо пришло поздно вечером.

Когда я уже находилась в кровати, раздался тихий стук — вошла Мирель.

— Госпожа, граф ожидает вас в своём кабинете, пришёл ответ.

Подорвавшись и накинув лёгкий халат, я направилась к «дядюшке».

— Ну же, граф, давайте откроем письмо, дайте его сюда! — Стоя с другой стороны стола, я пыталась достать конверт из рук графа.

— Сандра, я старый больной человек, подожди. Давай, может, через пару дней? Ну что тебе стоит? — И глазки такие жалобные, такие невинные.

— Господин граф, я жду. Вскрывайте конверт или я сама это сделаю.

Скорчив обиженную мордочку, господин Кацциан вскрыл долгожданное письмо. Глаза забегали по строчкам. Тяжело выдохнув, он отложил конверт.

— Герцог Олдридж согласен на бракосочетание, но по ряду возникших причин не сможет прибыть к нам, поэтому приглашает свою невесту и её опекуна, то есть меня, посетить его герцогство и провести обряд там. Что скажешь?

Честно сказать, я немного растерялась: это же почти два месяца в дороге. Рассказывал мне «дядюшка», где находятся владения герцога Олдриджа. Это, как говорится, через поле, через лес…

— А есть выбор? — жалобно пропищала я.

— Боюсь, что нет, — развёл он руками.

— Тогда надо подготовиться…

С того разговора прошла неделя. Сколько всего было сделано — просто не перечесть! Подготовка специального вагончика для меня и для графа, сбор вещей, наём охраны, куча заготовок в дорогу, одежда, просто гора одежды, так как приехать мы должны, по моим подсчётам, где-то ближе к концу октября. Вещи для Мирель. Посуда, книги, корм для коней и многое, многое другое.

Два месяца путешествий — с ума сойти можно! К такому меня жизнь не готовила.

Тепло распрощавшись с Димиром и клятвенно пообещав писать друг другу, мы отправились в путь.

Глава 3.

Путешествовали мы, надо сказать, с комфортом.

Домик, в котором я ехала, представлял собой небольшой вагончик где-то четыре на пять метров. В нём была небольшая буржуйка: если станет совсем холодно, можно разжечь. Правда, работала она на дровах, которые пришлось везти с собой.

Две кровати — для меня и Мирель, а также небольшой складной столик. На полу посередине валялась шкура какого-то зверя. Поездка предстоит долгая, холодов нам не избежать.

Недалеко от буржуйки стояла маленькая ширма, за которой в тазике можно было ополоснуться. В противоположной части «вагончика» стояли наши сундуки с самым необходимым. Такой же «домик» был и у графа.

В дороге было скучно. Иногда я рассказывала Мирель о своей прошлой жизни. О том, что такое самолёты, машины, пароходы, поезда, высотки. Про бытовую технику... Но больше всего её впечатлило вязание. Да-да, обычное вязание крючком или спицами. Потому как в этом мире шапки и шарфы шили из многослойной ткани, а уж о свитерах тут вообще не слышали.

Самое интересное, что в этом мире уже появились ткацкие станки, хоть и не так давно, но изделия стоили довольно дорого, и не каждый мог себе их позволить.

Дальше разговор плавно перетёк на вышивание. По рассказам Мирель я узнала, что в этом мире вышивали только гладью. А как же банальный крестик? Вышивка бисером? Бразильская вышивка — это когда часть рисунка объёмная. .вышивка лентами, рококо — вышивка узелками. Такое поле для разнообразия! Неужели никто до этого не додумался? Клятвенно пообещала Мирель, что закупим всё необходимое в ближайшем городке и тогда начнём обучение.

В целом путешествие проходило гладко. Остановки были только по вечерам — тогда же и готовили еду. А так всё было одинаковым: мы спали, ели, болтали, смотрели в окно, читали книги и рукодельничали. Периодически останавливались в деревнях для закупки продуктов.

Кстати, надо сказать, что первую неделю я стоически терпела. Как хорошая девочка ехала в платье, а потом взвыла. Так не хватало простых штанов с рубашкой! И я взмолилась «дядюшке» на очередной вечерней остановке. Упрашивала я долго, жалостливо и со вкусом, даже пришлось применить шантаж — и он согласился.

Скрывшись в своём домике, с помощью Мирель я скинула ненавистное платье и надела костюм для верховой езды, заказанный ещё перед поездкой. И неважно, что на лошади я ездить не умею. Ох, скольких нервов мне стоило выторговать его себе!

Как оказалось, женщины в этом мире носят в основном платья. А вот штаны — либо наёмницы, либо разбойницы, либо поборницы нравов (или, как я для себя поняла, местные зачатки феминизма), что, несомненно, радовало. Права у женщин, конечно, были, но настолько урезанные, что развернуться негде. Или это я просто придираюсь к местным нравам? Ох уж эти нравы, но пока я в дороге — мне плевать, хочу комфорта! Вы меня, конечно, извините, но пока в кустики отойдёшь — весь подол обдерёшь, да ещё и кустики с собой принесёшь.

Практически через месяц мы прибыли в один из самых больших торговых городов. Он находился на распутье главных трактов, через это место проходят торговые караваны. Счастью не было предела. Общим советом, а именно мной и графом, было решено задержаться здесь на пару дней. Остановились на одном из постоялых дворов. Строение было деревянным, двухэтажным, довольно большого размера.

На первом этаже располагалось что-то вроде таверны. Широкие, грубо сколоченные столы и лавки стояли по бокам от основного прохода. В дальней части зала находилось подобие стойки регистрации, а слева от неё вела лестница наверх.

Комнат было решено взять две: одну для меня с Мирель и одну для графа с Остином. Наших сопровождающих разместили на сеновале.

Комната моя была небольшая и скудно обставленная, но всё необходимое здесь имелось. Слева — широкая кровать, посередине у окна стояли простой стол и два стула. Справа находилась ширма, за которой спрятались умывальник, высокая бочка (видимо, аналог ванны) и ночная ваза. Не королевские хоромы, конечно, но и мы не короли. Зато хотя бы ноги можно размять.

Плюсом являлось то, что живности никакой в «номере» не оказалось. Да-да, я знаю, о чём говорю: самолично облазила каждый уголок нашего временного жилища.

Когда перенесли часть вещей, помылись, переоделись и с чистой совестью собирались пойти пообедать, меня остановила Мирель.

— Госпожа Сандра, могу я просить вашего позволения увидеться с родными?

Я так и замерла на пороге с поднятой рукой — дверь хотела открыть.

— Мирель, ты хочешь уехать? Сколько времени тебе на это понадобится? Или ты хочешь уехать совсем? — Обернувшись, я посмотрела на девушку. Та растерянно хлопала глазами.

— Нет, что вы, госпожа! — замахала она руками. — Моя семья живёт в этом городе. Могу я сходить к ним, проведать?

— В этом городе? А что ж ты раньше не сказала? А если бы мы не решили здесь задержаться?

В ответ она пожала плечами.

— Госпожа, это вольность для меня, я ведь на службе у вас, поэтому не смела спросить раньше. А так, если мы тут задержимся, я бы хотела…

— Мирель! Даже не думай. Мы же так хорошо сдружились! Неужели ты могла подумать, что я буду против? И я же просила: наедине обращаться ко мне просто Сандра. Мы знакомы почти три месяца, везде и всюду вместе — неужели ты до сих пор меня сторонишься?

Она посмотрела на меня, видимо, не веря в то, что я слышит.

— Значит, давай поступим так. Сейчас мы пообедаем, попросим у графа сопровождение, затем сходим за подарками для твоих близких и пойдём к ним. Не могу же я, как графиня, прийти с пустыми руками?

Мирель налетела как ураган, обняв меня за шею и не переставая шептать благодарности сквозь слёзы. Первую секунду я даже опешила. Взяв себя в руки, начала её успокаивать. Именно с того момента она больше не обращалась ко мне «госпожа», а называла просто Сандрой — наедине.

К своему стыду, я никогда не интересовалась её семьёй, да и она не спешила рассказывать. Как оказалось, семь лет назад господин Остин был в этих краях по делам, и тогда ему попалась на глаза Мирель. А знаете как? Она стащила у него кошелёк, он это заметил и погнался за ней. Она не была воровкой, и семья у них приличная, работящая, но в тот день она проспорила одному из местных задир. Его желание было — спереть кошелёк у того, на кого он покажет. Это оказался господин Остин. Мирель никогда раньше этого не делала, поэтому и попалась.

Остин попросил привести его к её родителям. Ох и шуму тогда было! Матушка на заднем дворе розгами отходила по мягкому месту, а потом, пока не зажило, плакала и извинялась. Она это не от злого сердца сделала, а скорее на эмоциях — от того, что дочь их опозорила перед знатным господином. Через какое-то время Остин снова появился у них на пороге и, поговорив с её отцом, предложил взять Мирель служанкой в графский дом. Мол, понравилась она ему — с характером. Вот так она и оказалась в доме графа.

Как и договаривались, после обеда мы направились с Мирель за покупками, предварительно предупредив «дядюшку», куда именно мы идём.

Узнав о том, что моя служанка хочет увидеться с семьёй, я расщедрилась на целых пять золотых в качестве премии за хорошую работу — конечно же, с моей подачи. Мне также перепал весомый мешочек с монетами со словами: «Развлекайтесь, барышни».

Ну, развлекаться так развлекаться.

Рынок был огромен, даже не могу представить, сколько потребуется времени, чтобы его обойти! Лавочки и прилавки, полноценные торговые дома, обычные столы с товаром — столько всего, глаза разбегаются.

На закупку подарков и гостинцев ушло часа три, не меньше! Ух, средневековый рынок не хуже торгового центра на Земле. Пока мы гуляли по рынку, Мирель немного рассказала о своей семье.

Как оказалось, у моей подруги довольно большая семья: мать и отец, два старших брата и младшая сестра. Старший брат женат, и у него есть дочка, которой сейчас около семи лет. Всё это семейство живёт в одном доме.

Как выяснилось, за все годы, что Мирель отработала у графа, практически всё своё жалование она пересылала домой. Так что семья смогла отстроить себе довольно большой дом и завести хозяйство. В основном торговали они мясом, молоком, домашним творогом, сыром. Но торговля эта шла так: соседям да себе.

Один из братьев работал помощником в столярной лавке. Отец и второй брат (у которого есть своя семья) работают на продуктовых складах. Там, конечно, кем придётся — где грузчиком, где сторожем. Платят хорошо, так как ответственность за товар, а товар в этом городе — это святое. Женская часть дома, включая племянницу, вела хозяйство.

Знаете, есть плюс в том, чтобы быть графиней: и сопровождающие имеются, которые могут таскать всё купленное добро, и телегу нанять можно, чтобы это добро отвезти, потому что девочки такие девочки. Даже в другом мире.

Накупили мы кучу всего. Так как я будущая герцогиня (все же помнят, что я к женишку еду?), то моей служанке надо иметь приличный гардероб.

Купили Мирель три замечательных платья в бежевом, синем и зелёном цвете, а также костюм для верховой езды — как у тех самых свободных дам.

В одно из платьев она переоделась ещё в салоне. Простое, с длинной белой рубашкой (это нижнее платье), а сверху — изумительный сарафан рубинового цвета с белыми вставками по бокам. Дополнить его ещё какой-нибудь вышивкой, и будет идеально, как по мне, но для Мирель и это уже праздник.

Также прикупили пару новых сапожек, платков, лент для волос и сменных воротничков для прохладной погоды.

Для её родных список покупок был разнообразен: платочки на голову, пуховые платки, пару чудесных платьев для племянницы на повседневную носку, отрез ткани нежного голубого цвета для жены брата, а нежно-зелёного — матушке. Также взяли отрезы тканей на штаны и рубашки мужчинам. Заколки, ленты, шпильки, маленькие корзинки, нитки и иголки для рукоделия, ножницы большие и маленькие — это, на удивление, оказались одни из самых дорогих вещей.

Дальше мы пошли по продуктовым рядам. Специи, сладости, булочки, пироги, наборы чая, свежие фрукты: персики, хурма, виноград, инжир, бананы, апельсины. Всё это было роскошью для обычной семьи, а вот для графини — повседневностью.

Помимо закупки подарков, я примечала и составляла списки того, что необходимо закупить себе. Выходил он, надо сказать, внушительным — как бы не пришлось до герцогства ещё телегу покупать! Но ничего, думаю, дядюшка позже это оценит.

В городе мы будем ещё пару дней, так что меня будет ожидать ещё один заход в это царство товаров. Загруженные как мулы, мы отправились в гости.

Дом действительно был большим — я бы даже сказала, ничем не уступал постоялому двору, в котором мы остановились. Хотя чему я удивляюсь? Семья-то ведь большая, да и никто, кроме старшего сына, ещё не обзавёлся семьёй. А у простых людей мало кто отдельно живёт: всем вместе сподручней.

Постучав в дверь, Мирель замерла в предвкушении. Столько лет прошло — её можно понять.

Пару минут спустя дверь открыла женщина лет пятидесяти или шестидесяти, чуть полноватая и как две капли воды похожая на Мирель.

— Мама… — Сорвавшись с места, девушка порывисто обняла женщину.

Мать немного опешила, а после заключила дочку в крепкие объятия и, бросив на меня вопросительный взгляд, в котором читалось неверие, расплакалась.

Чуть отойдя и отвернувшись, я закусила нижнюю губу. Не здесь, Саня, не здесь. Держись. Потом, когда останешься одна, тогда и можно будет поплакать.

Родители — как они там? Ищут? Или уже смирились с тем, что я пропала? Или моё место заняла Сандра? Неизвестность и отсутствие возможности увидеть их убивали меня. Изо дня в день я глушила это чувство, пыталась себя отвлечь, занять — только бы не думать об этом. Вот и сейчас я искренне завидовала Мирель: как же хочется так же оказаться в крепких родительских объятиях! Услышать их голоса, почувствовать руки, услышать слова поддержки: что я молодец, что делаю всё правильно, что со всем справлюсь, что я их любимая девочка… Хотя бы ещё один раз.

Через пару минут чувства немного поутихли.

— Мама, это моя госпожа — графиня Фогель Сандра Бранк. — Женщина сделала глубокий поклон.

— Госпожа Сандра, позвольте представить: моя мама Райда Квонт.

— Очень приятно познакомиться с вами, мадам Райда. — Подойдя ближе, я сделала книксен. — Я бы очень хотела вас отблагодарить за такую чудесную девушку, как Мирель. Она моя опора и спасенье, а также мой самый близкий друг. Примите, пожалуйста, от меня подарки для вашей семьи. — Указав рукой на повозку, я подмигнула подруге.

Матушка пребывала в состоянии глубочайшего шока.

— Ой, да что же это вы, госпожа... Не стоило…
— Стоило, — мягко возразила я. — Мирель — мой дорогой друг, прошу, не обижайте меня своим отказом. — Нежно улыбнувшись, я посмотрела на женщину.

Нижняя губа у неё задрожала, но, сделав глубокий вдох, она смогла взять себя в руки, после чего пригласила нас в дом. Пахло деревом, сдобой и жареным мясом. Очень домашний запах — как будто к бабушке с дедушкой в деревню приехала. В груди опять защемило от тоски по дому.

Проводив нас в довольно просторную столовую, Райда поспешила за мужем и детьми. Не прошло и пары минут, как в комнате стало тесновато. Мужчина лет шестидесяти с добрыми глазами и густой седой бородой вошёл первым, за ним шли, видимо, братья. Одному на вид лет тридцать пять — сорок, второму — не больше тридцати. Следом — две очень миловидные девушки и маленькая девчушка.

Воссоединение было трогательным: отец пустил скупую слезу, братья дружно обняли Мирель, а сестрёнка и сноха расплакались.

— Леди Сандра, позвольте представить вам мою семью: мой отец Дрейн Квонт, — мужчина кивнул. — Мой старший брат Тлег, его супруга Элика и их дочь Рози.

Старший брат Мирель был красив, очень красив — чем-то он мне напомнил Леонардо Ди Каприо в молодости. А вот девушка была его противоположностью: она чем-то напоминала Сальму Хайек, такая же жгучая брюнетка. Они создавали шикарный контраст. Рози взяла мамины черты лица и светлые папины кудряшки. Очень милая девчушка, а когда вырастет — отбоя от парней не будет.

— Ещё один мой старший брат Коил и младшая сестра Эрин.

Что брат, что сестра были копией родителей. Потрясающе! Как будто на принтере напечатали — вот честное слово, просто «копировать — вставить». Вот это гены, конечно.

— Рада познакомиться с семьёй моей дорогой подруги, — сделав книксен, я обвела всех ещё раз взглядом.

Вечер прошёл хорошо. Ужин был вкусным и сытным. Поначалу семейство Квонт было напряжено, но вкусная еда, неплохое вино и непринуждённая беседа дали свои плоды. Все расслабились. Я много говорила: рассказывала, как проходят наши с Мирель дни, как она мне необходима и как сильно мы сдружились.

Поделилась парочкой рецептов с матушкой Райдой. Особенно её впечатлили рецепты сгущёнки и майонеза. Да-да, знаю, я тоже читала книги про попаданцев, но а что делать? Если это действительно вкусно, просто и выгодно, да ещё со своим хозяйством! Они смогут это продавать и получать очень неплохие деньги. Глядишь, и до королевского стола дойдёт. Мне не жалко, а людям помочь хочется.

После ужина прогулялись на небольшую «ферму» семьи Квонт. Посмотрела на кур, уток, козочек и одну корову, а вот от одного противного, характерного гуся пришлось побегать. Как в детстве! Ну не люблю я гусей, и они меня, видимо, тоже. Все смеялись, а графиня, подхватив юбки, бегала. Это было стыдно, неуместно, но очень весело.

После матушка Райда не удержалась и затащила нас на кухню вместе с девочками — готовить майонез и сгущёнку. Провозились до темноты. Отправляться на постоялый двор не хотелось. Написав записку «дядюшке» о том, что переночую у семьи Квонт, я со спокойной душой отправила её вместе с одним из сопровождающих. Второго накормили и разместили на сеновале.

Мы развлекались. Родители затопили баню, и мы с «девочками» с радостью в неё сходили. Напарились от души! Потом мне выдали широкую просторную рубашку, и до глубокой ночи мы ели сушёные фрукты, расчёсывали друг другу волосы и делились забавными историями, рисовали эскиз платья для Элики, а потом решили сшить большую мягкую игрушку в виде зайчика для малышки Рози.

Я, Мирель и Элика просидели до самого рассвета, но зайца дошили. Пробравшись в комнату к малышке, оставили будущего друга на стуле рядом с кроватью и разошлись по комнатам.

Спать легли, когда петухи пропели, и, спасибо пресветлой, нам дали поспать до обеда.

Глава 4.   

Проснулась с трудом: всё-таки полуночничать — это совсем не моё, хоть и было весело. Родители Мирель отнеслись с пониманием к нашим ночным посиделкам.

Маленькая Рози была в восторге от зайца. Всё время, пока мы завтракали (и неважно, что трапеза проходила в обед), она бегала вокруг стола со своим новым другом. Назвать его, кстати, решили Заком. Думаю, заяц был не против своего имени.

Собравшись и тепло распрощавшись с семейством Квонт, мы отправились обратно в таверну в сопровождении людей, присланных графом.

— Сандра, детка, ну что же ты так? Я, конечно, дал согласие на девичьи посиделки, но что-то уж сильно вы припозднились, — раздался голос графа, как только мы поднялись на второй этаж.

Дядюшкино ворчание было напускным. Думаю, ему просто было скучно одному, вот он и ворчал — но так по-доброму, по-отечески. Вообще, сказать по правде, мы действительно сблизились. Я частенько забывала, что он мне не родной, он стал для меня близким человеком. Не знаю, что бы я делала в этом мире без него.

Поэтому поддерживаю игру: глазки в пол, ладошки вместе и жалобным голосочком:

— Дядюшка, простите, засиделись допоздна. Больше такого не повторится. Чем вы тут занимались без меня?

— Ох, да ничем особо. Скучно мне, — так я и думала. — Может, найдёшь занятие старому графу? Или в путь тронемся?

— Дядюшка, мне бы на рынок, надо много чего купить. Вы не пожалеете! Давайте поедем вместе?

— Ну хорошо, сколько тебе надо времени, чтобы привести себя в порядок?

— Минут двадцать, и я буду готова! — чмокнув графа в щеку, я побежала переодеваться.

Так как рынок работал до позднего вечера, я не боялась опоздать. Напротив, это был даже плюс: к вечеру можно и скидку сторговать, и остатки оптом забрать — опять-таки, дешевле выйдет.

Сначала пошли по текстильным рядам. Вчера я видела здесь небольшую палатку с разноцветной пряжей, и цены там не кусались. Минут двадцать бродили, пока её нашли. Вся пряжа была шерстяная, отличался только вид волокна. Самая простая, насколько я поняла, — овечья. Остальные виды назывались в этом мире так, что можно язык сломать, поэтому для себя я «перевела» их как мериносовая шерсть, мохер, альпака, кашемир и ангора.

Приятно удивило наличие растительной пряжи: хлопок, лен, джут. Вся эта прелесть была представлена в небольшой палитре, больше всего напоминавшей цвета радуги и их бледные оттенки. Для этого мира, я считаю, уже чудо. Также у продавца было то, чего я нигде ещё не видела, — крупные бусины. Видно, что фурнитура обычная, и непонятно, из какого материала сделана, но мне надо! Я такую штуку вспомнила — местные модницы удавятся.

За прилавком сидел мужичок небольшого роста с редкими седыми волосёнками и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

— Добрый день, уважаемый! Нам бы товар посмотреть...

С каким-то грустным выражением лица он меланхолично повернулся в нашу сторону:

— Здравствуйте, господа...

— Уважаемый, а чего на вас лица нет? Торговля плохо идёт? — искренне поинтересовалась я у несчастного на вид человека.

— Да, милая барышня. Вот привёз новинки — сын мой сам изготавливает и красит, а народу-то они без надобности. Пробовали в ткацкие дома продавать, так не берут: мол, непроверенный товар. Вот решил тут удачу попытать, вдруг пригодятся в хозяйстве кому, а всё одно. Четвёртый день сижу — и никого.

Махнув рукой, мужчина начал впадать в прострацию.

— Мы берём.

— Сколько и чего желаете, милая барышня? — приободрился старичок.

— Мы берём всё! Сколько с нас?

Граф и продавец посмотрели на меня как на умалишённую.

— Ну, коли всё... — мужичок почесал затылок. — То отдам за тридцать золотых.

Дядюшка аж крякнул от такой суммы за какие-то ниточки да бусины.

Дальше зашёл разговор про красители. Мало ли, в химикатах каких вымачивают, ещё потравимся, но всё оказалось куда проще. Красители натуральные: жучки, червячки, травка-муравка. Сторговались за двадцать пять. Счастью моему не было предела, а всё потому, что я обожала вязать. Это же теперь столько всего можно сделать! Кофты, свитера, жилеты, платки, кардиганы, митенки, панамки, салфетки, коврики, игрушки... Ух, аж сердце ёкало!

Доплатив мужичку ещё десять серебряных, договорились, что он вместе с нашим сопровождающим доставит всё на постоялый двор. Герцог даже выделил дополнительные монеты, чтобы снять ещё одну комнату для моих покупок.

— Милая моя воспитанница, можно тебя на минутку?

— Конечно, дядюшка.

Отойдя в сторонку, туда, где было поменьше людей, герцог начал:

— Ты что творишь? Это же целое состояние! На такие деньги можно купить приличный дом с землёй, а ты ниток да бусин набрала.

— Дядюшка, я вас уверяю: то, что я сделаю, будет приносить доход. А если нет — что ж, прослыву самой экстравагантной дамой света.

На меня посмотрели со скепсисом. Выдохнув, я наклонилась ближе к уху графа и прошептала:

— Понимаете, в моём мире изготавливают вязаную одежду (и не только) из этих самых ниток. Я умею это делать. А так как в вашем мире с отоплением не очень хорошо, как вы говорили, — это поможет не мёрзнуть. Да и в любом случае, это мои личные сбережения, так что если прогорю, будет мне уроком. Ну как?

— Справедливо. Я только об одном прошу: не растрать всё наследство родителей и твоё приданое от меня.

— Не сомневайтесь, всё, что я пытаюсь сделать, — только для улучшения жизни.

Дальше поход по рынку проходил более мирно. Шпильки, ленты, ткани, пара шикарных заморских пледов (самотканых, естественно), специи... На одном из прилавков увидела рис, гречку, пшёнку. Надо! Взяла по пять больших мешков и того, и другого. А то основные крупы в этом мире — бобовые и что-то вроде нашей перловки. Сил нет уже их есть!

Присмотрела несколько чайных сборов. В основном все были одинаковые: ромашка, душица, кипрей, чабрец, шалфей. Под конец забега по рынку закупила иголок, разноцветных ниток и те самые ножницы, которые присмотрела в подарок родителям Мирель.

Напоследок, забежав к литейщику, попросила изготовить две пары спиц длиной около тридцати сантиметров, два набора спиц по пять штук в каждом (длиной около пятнадцати сантиметров) и несколько крючков для вязания с разным размером головок.

Вопросов было много: а как? Зачем? Для чего? Как пользоваться? На всё был дан один ответ: «Надо!» Приплатив пять серебряных сверху за работу без лишних разговоров, мы наконец-то отправились на постоялый двор, получив клятвенные заверения, что к утру мой заказ будет готов.

Как же хорошо, что в этом мире есть металл, похожий на наш алюминий, но более прочный и не требующий нанесения тефлонового покрытия! Обошлось мне это суммарно в два золотых — в принципе, не так дорого, как я думала. Всё, теперь отведу душеньку вязанием и вышиванием не только «несчастной» гладью.

Поужинав и ополоснувшись с превеликим удовольствием, я завалилась спать. Подъём был ранний. Вчера вечером решили выдвигаться в путь. Оказывается, пока мы с Мирель гостили у её семьи, граф закупил весь необходимый провиант в дорогу. Вместе наши покупки занимали много места, поэтому с утра было принято решение купить ещё одну телегу. Наш обоз потихоньку рос: с одной стороны, это было хорошо, с другой — не очень, так как осложняло нашу охрану.

Выезд задержали почти на час: необходимо было забрать у литейщика спицы и крючки. Работа была выполнена хорошо. Конечно, изделия получились немного волнистыми, но это не критично, главное — прочные. А я уж, будьте уверены, проверила их хорошенько: кто знает, когда ещё удастся сделать что-то подобное.

Довольная работой, я отправилась ворошить мешки с пряжей. В итоге набрался целый мешок ниток, который сопровождающие отволокли к нам с Мирель в вагончик. Забравшись обратно в наш «дом на колёсах», мы отправились в путь.

Удобно усевшись, я задумалась: что вязать? С этим мне, как ни странно, помогла Мирель. Девушку необходимо было научить вязать, к чему мы и приступили. Сначала я нарисовала простую схему из лицевых и изнаночных петель, объяснила, что это значит и как этим пользоваться. Показала, как набрать петли, и мы приступили к делу. Решили связать шарфик длиной в метр — как по мне, самое простое решение для набивания руки.

Сначала, естественно, получалось плохо, но усердия моей подруге не занимать, поэтому где-то через двадцать минут ковыряний дело пошло увереннее.

Оставив подопечную за работой, я вернулась к насущному вопросу: что связать? Это так странно — так рвалась, так мечтала, столько идей в голове, а с чего начать, не знаю...

Так, Александра, давай рассуждать логически. Что ты хочешь связать первым? Что-нибудь полегче или посложнее? Посложнее пока не хочу, значит — что попроще. Что у нас вяжется легко и быстро? Салфетки? Нет, хочу что-нибудь полезное. А что надо? Впереди холода, а значит — варежки, шарфы, шапки и носки! Точно, свяжу дядюшке носки.

Как же хорошо, что я хомяк! Комплект из пяти коротких спиц есть! Также в наличии спицы трёх видов по толщине: толстые, средние и тонкие. Выбрав средние и коричневую овечью пряжу, я приступила к работе. Колючие немного носочки будут, конечно, зато тёплые! Граф человек пожилой, ноги в тепле держать надо…

За день как раз успела закончить. На вечерней остановке за ужином у костра, когда все ели, я вручила дядюшке подарок. Сделала это открыто, при всех, чтобы народ заинтересовался — надо же как-то продвигать вязаные вещи в этом мире.

— Вот, дядюшка, как обещала, держите, — передав сложенные носки, я наблюдала за его реакцией.

Граф оценил. Так как по «земному» времени уже наступил сентябрь, по вечерам начинало потихоньку холодать. Весь день в обуви — такое себе удовольствие, так что тёплые носки пришлись в самый раз.

Почти всю следующую неделю я вязала носки. Для себя, для Мирель, для Остина, для нашего сопровождения, даже будущему мужу связала. Насмотрелась на них до тошноты. Всё, пока что с носками покончено!

С непривычки я немного устала от вязания, да и вообще от сидения в домике. Месяц с небольшим «на попе ровно» — ужас. Капризничать не хотелось, всё-таки я не ребёнок, но заняться чем-то тянуло. Как же я потом пожалела о своём решении, а именно — научиться ездить на лошади...

Ноги болят, попа болит, спина отваливается, руки затекают — ужас! Но я понимаю, что надо. В этом мире лошадь — главное да и, пожалуй, единственное средство передвижения.

Теперь мой день проходил так: подъём, завтрак, умывание, рукоделие до обеда, обед, езда на лошади два-три часа, ужин и можно ещё немного заняться рукоделием. В основном мы вязали, вышивали и болтали, а чем ещё заниматься?

Также я показала Мирель несколько вариантов вышивок. Её это тоже очень заинтересовало, так что теперь она разрывалась между вышивкой и вязанием.

В таком темпе прошёл ещё почти месяц. Похолодало, световой день потихоньку начал уменьшаться, что осложняло рукоделие. Как по мне, глаз не напасёшься, да и свечей тоже. Рукоделие перенесли практически на весь световой день, старались делать больше. А верховую езду пришлось перенести на сумерки, хотя это даже удобно — сменить график. Покатался, заколебался, помылся и спать, красота!

Когда до владений герцога оставалось около полутора недель пути, нам как раз попалась небольшая деревушка. Как же хорошо, что она тут находится: чуть больше недели одни леса и поля, а запасы пора пополнять. Деревенька была совсем небольшая, один-единственный постоялый двор и с десяток лавочек. Закупив всё необходимое, мы успели как раз к обеду. Решили не делать привал, а отобедать в местной таверне (она же постоялый двор).

Внутри было относительно чисто. Обшарпанные столы, такие же лавки, но несмотря на общую потасканность, помещение было чистым на вид, по крайней мере, да и отталкивающих запахов не наблюдалось. Будем надеяться, что и еда не подкачает. Блюда сносные.

Каша, больше всего похожая на нашу перловую, была запечена с бараниной и овощами. В дополнение — горячий, ароматный чай и свежий пирог с яблоками. Мы наслаждались тем, что не надо готовить самим: поел — и в путь. Ведь горячую пищу в дороге мы могли себе позволить только по вечерам.

Когда мы лениво дожёвывали последний кусок пирога, дверь распахнулась и в таверну влетела малышка лет четырёх-пяти на вид. Маленькая, жутко худенькая, в грязном холщовом платье — точнее, это было больше похоже на мешок из-под картошки, в котором проделали отверстия для рук и головы. Завершала этот «милый» наряд бечёвка на поясе. К тому же малышка была босая и совсем чумазая, хотя по лицу было видно — красавица.

Какой ужас! Начало октября, похолодало довольно ощутимо, а ребёнок раздет... Куда смотрят родители?

Кукольное личико пряталось под слоем грязи, но она не могла скрыть огромные серые глаза и буйные светлые кудряшки, выбивающиеся из косы. Девчушка тяжело дышала. Бежала, что ли? Быстро обведя взглядом немногочисленных посетителей, она подбежала ко мне и, схватив за руку, умоляюще заговорила:

— Тётенька, пожалуйста, помогите! Там злой дядя моего братика палкой по спине бьёт. Пожалуйста, тётенька, спасите братика! Я вам потом служить буду, всё-всё сделаю, только помогите, тётенька, пожалуйста...

У меня сжалось сердце. Все посетители смотрели в нашу сторону. Бросив на дядюшку вопросительный взгляд и поймав ответное одобрение, я ни секунды больше не раздумывая подскочила с места. Двое сопровождающих направились со мной.

— Показывай, куда идти.

Я взяла девчушку за руку, и мы вышли на улицу: я, дядюшка и двое охранников. Шли недолго. Обогнули таверну, за которой располагались какие-то склады и хозяйственные постройки. Надо сказать, неплохое тут хозяйство: куры, утки, свиньи, даже парочка коров и коза.

Путь занял минут пять. В самом дальнем углу двора стоял столб, к которому был привязан ребёнок. Не могу сказать, сколько ему было лет, да и лица не видела, он стоял к нам спиной. Рядом находился невысокий и довольно полноватый мужчина с редкими волосами, который бил паренька хворостиной по спине.

Больше, правда, причитал, чем бил, но, подойдя ближе, я заметила четыре красные полосы, рассекающие спину ребёнка. Когда эта сволочь в очередной раз замахнулась, во мне вскипела ярость.

— Стоять! Что здесь происходит? — я подлетела к опешившему мужику и вырвала из его рук хворостину. — Как ты смеешь так обращаться с ребёнком?

Мужик поначалу растерялся, но быстро взял себя в руки:

— Как я смею? Девка, а сама ты кто такая? Чего лезешь в воспитание сучьих отродий? Этот поганец воровал у меня сыр, за это и наказываю. Я в своём праве, и ты, девка, мне не указ! — Мужик сплюнул мне под ноги.

Тут заговорил один из сопровождающих, его звали Лок:

— Как вы выразились, «девка» — перед вами графиня Сандра Бранк фон Фогель, невеста его светлости герцога Адриана Олдриджа.

Мужик заметно побледнел.

— Позвольте узнать, кто вы и в каких количествах этот ребёнок совершал кражи? — Лок кивнул в сторону мальчишки.

— М-меня зовут С-саймон Гар, я в-владелец постоялого двора. Этот поганец украл в-восемь г-головок сыра в т-течение м-месяца, он сам с-сейчас п-признался. А н-недавно я п-поймал его за р-руку, вот... — Аж заикаться стал, скотина, как узнал, кто перед ним.

Мужик вытер пот со лба и затравленно смотрел то на меня, то на моих охранников. Девочку он предпочёл не замечать.

— Значит так, сколько этот мальчик должен за украденный сыр? — наконец подала я голос.

— Десять серебряных и четыре медные монеты.

Какой ужас! За десять серебряных так истязать ребёнка... У меня руки чесались самой отходить этого мужика хворостиной.

— Вот вам одиннадцать серебряных, и мы забираем мальчика. — Отсчитав нужную сумму, я с максимальной брезгливостью отдала мужику деньги.

Отвязав малыша от столба, мы поспешили прочь. Лок нёс мальчика на руках. Девчушка до этого не проронила ни слова, лишь беззвучно плакала.

— Ох, милая, всё будет хорошо, мы ему поможем, не переживай, — присев рядом с ней на корточки, я начала вытирать малышке слёзы. Она расплакалась ещё сильнее. Обняв её, я принялась гладить её по голове. — Ну, всё, всё, маленькая, всё закончилось. Всё будет хорошо, я обещаю.

Отстранившись, девочка посмотрела на меня и сказала то, чего я отчасти не ожидала услышать:

— Тётя, спасибо, что спасли братика. Но как только вы уедете, он накажет и меня, и братика за то, что мы ему помешали.

— Милая, всё будет хорошо, я обещаю. Ты мне веришь? — Ответом мне был неуверенный кивок.

— Покажешь, где ты живёшь? Твоего братца хорошо бы домой отнести.

На обратном пути, заглянув в таверну и объяснив ситуацию остальным сопровождающим, мы всей компанией отправились к дому детей. То, что мы увидели, домом было сложно назвать. Нет, дом-то был когда-то... Но сейчас это был сгоревший остов, и, как оказалось, жили они не в нём, а в сарае за пожарищем.

Открыв дверь, малышка впустила нас внутрь. Сарай был небольшой, где-то два на три метра. Сквозь щели в стенах настойчиво светило осеннее солнце. Крыша была застелена жиденькой соломой — ни от ветра, ни от дождя это не спасёт. Пол был грязный, как и сено; в одном из углов валялось четыре тюфяка.

В таких условиях мальчишка вполне мог подхватить заражение.

Отправив Мирель с Локом в наш «домик» за тряпками, мазями и парой пледов (всё-таки конец сентября, жары нет, а дети босые и раздетые), мы с малышкой и графом вышли на улицу. Накинув на девочку свой плащ, я присела на поваленную корягу рядом с сараем. Постучала ладонью рядом с собой, приглашая Агату присесть. Она неохотно послушалась.

— Милая, как тебя зовут? Я — Сандра. А тебе сколько лет?

— Меня зовут Агата, мне почти пять годиков.

— Хорошо. А братика как зовут? Сколько ему лет?

— Моего братика зовут Ричард, ему недавно исполнилось семь…

— Понятно. Агата, скажи, пожалуйста, вы живёте здесь с мамой и папой? Я видела ещё два тюфяка на полу — это их?

Малышка приуныла:

— Нет, тётя Сандра, это кроватки наших с Ричардом старших братиков. Мама и папа умерли. Мама — когда меня рожала, а папу убили плохие дяди, когда я была маленькая.

Мы с графом переглянулись.

— Мне очень жаль, милая, — я погладила девочку по спине. — А где твои братья? Как их зовут? Сколько им лет?

— Братики в поле работать помогают, им по тринадцать лет. Одного зовут Честер, а второго — Деймон.

«Ну прямо команда Чипа и Дейла: свой Рокфор, который таскает сыр, и маленькая Гаечка, только Вжика не хватает», — подумала я, сдерживая неуместный смешок.

— Агата, а что вы кушаете? Откуда берёте еду?

— Старшим братикам платят едой за работу в поле. Ричард иногда помогает в конюшне, но он часто болеет, поэтому я работаю там за него. За это тоже дают еду. А зимой добрые дяди и тёти дают нам медяшки, но их тяжело получить — в холода на торговой площади долго не посидишь. Денежки, которые нам дают, мы тратим на лекарства для Ричарда…

У меня сердце кровью обливалось от её слов. Бедные дети! Как же так можно жить? «Неужели в этом мире не существует приютов для сирот?» — подумала я.

— Милая, а вам не у кого жить? Может, родственники где-нибудь есть? Или приют какой?

Тут девчушка встрепенулась:

— Нет родных! И в приют не вернёмся! — «Ага, значит, сбежали», — отметила я про себя. — Честер сказал: «Лучше мы с голоду сдохнем, чем вернёмся». Мы были в приюте, сбежали оттуда прошлым летом. Сначала заблудились, питались травой и корнями, пили из речки, а потом пришли сюда, так тут и остались. Больше недели ходили по лесам, еле выбрались. Нам некуда больше идти. Один дядя, который проезжал мимо, сказал, что до ближайшего города недели три пешком через лес или даже больше…

— Могу я узнать, почему вы сбежали? — девчушка насупилась. — Обещаю: ругаться и возвращать вас силой я не буду.

С неохотой она продолжила:

— Нас там обижали. В день давали только кружку воды и одну буханку хлеба на всех. Спали мы на полу и очень много работали. Если я плохо мыла полы, то меня били хворостиной по рукам.

«Ей же тогда года три с небольшим было! Какая хворостина? Какие полы?» — я была в гневе, но старалась не показывать этого, чтобы не испугать её.

— Братиков за меня наказывали: закрывали в подвале надолго и не давали кушать. Поэтому мы оттуда ушли, там плохое место.

Мы в очередной раз переглянулись с графом. К концу разговора как раз вернулись Мирель с Локом. Обработав раны Ричарда и оставив Агату присматривать за ним, мы вышли на улицу. Отойдя подальше, чтобы дети не услышали, я обратилась к дядюшке:

— Дядюшка, скажи, в вашем мире существует такая штука, как усыновление?

У него округлились глаза, а брови поползли вверх:

— Ты хочешь удочерить девочку?

— Нет, вы не поняли. Я хочу усыновить всех четверых. Если, конечно, старшие будут не против.

Глава 5.

— Сандра, — он понизил голос до шёпота и наклонился к моему уху. — Ты же помнишь, что едешь к жениху? Как он отреагирует на них? А если он будет против детей, что ты будешь делать? Выгонишь их?

— Нет, не выгоню. Я могу без одобрения мужа их усыновить?

— Без одобрения мужа — нет. Если бы ты была, допустим, вдовой, то это другой разговор. По нашим реалиям ты девица, но ты можешь взять их своими воспитанниками, а потом, если герцог согласится, усыновить по бумагам.

В ответ я порывисто обняла дядюшку и благодарно улыбнулась. Забрав все наши вещи с постоялого двора, мы всей компанией решили дождаться старших братьев Агаты. Пока они не дадут согласие покинуть это место, я не могу забрать их силой против воли.

Ричард пришёл в себя очень быстро. Мы ещё раз обработали ему спину; с трудом, но он уже двигался. Пока ждали братьев, разбили небольшой лагерь недалеко от сарая — благо он находился на отшибе деревни, а за ним тянулись только поля.

Перекусили тёплым жарким, заказанным в таверне, запили его горячим чаем. Дети, съев по паре булочек, задремали, укутавшись в наши с Мирель плащи. Тёплые носочки тоже пригодились: велики, конечно, зато тепло.

Потихоньку приготовили ужин. Обсудили с графом дальнейший план действий на случай, если мальчики всё-таки согласятся. Перебрали сундуки с вещами, и своими, и графскими, чтобы детям было что надеть — всё же конец сентября, жары нет. За всеми этими не самыми радужными занятиями незаметно подкрался вечер.

Сварив жидкую кашу с вяленым мясом и свежими овощами, мы уселись вокруг костра. К концу ужина, когда уже совсем стемнело, «домой» вернулись старшие братья.

— Вы кто такие?

— И что здесь делаете? — раздались голоса из темноты.

А вот и старшие пришли.

Не успела я подумать об этом, как Агата, сидевшая у меня под боком, вскочила и с радостными воплями побежала к братьям.

— Честер, Деймон, вы только не ругайтесь! Это я позвала их сюда. Тётя Сандра и дядя Кафер, — мы синхронно помахали темноте, — спасли Ричарда от дядьки из трактира. Он бил Ричарда палкой и привязал к столбу за то, что тот украл сыр. А тётя Мирель принесла мазь и бинты, и они с тётей Сандрой обработали ему спину. А ещё они нас покормили вкусной кашей! Вы будете с нами есть? Она вкусная. Пойдёмте, пойдёмте, я вас познакомлю!

На тусклый свет огня вышли двое юношей. Они были очень худыми. Сестрёнка радостно тянула их обоих за руки к костру. В свете пламени их скулы казались очень острыми. Угловатые подростки, босиком, в грязных лохмотьях, с криво подстриженными волосами, но такими же огромными серыми глазами. Видно было, что мальчишки стесняются своего вида и им очень некомфортно рядом с нами.

— Прошу, поужинайте с нами. Каша сегодня и правда удалась, — сказала я, вставая, чтобы положить ребятам еды.

Каждый съел по тарелке, заедая пирогом и запивая травяным чаем. Больше я не разрешила: дети явно долго голодали, как бы плохо не стало от резкого переедания. Когда с трапезой было покончено, я подошла к старшим братьям.

— Честер, Деймон, меня зовут Сандра. Я хотела бы с вами поговорить, если вы не против меня выслушать. Можем отойти в сторону?

Мальчишки заметно напряглись, но пошли за мной к сараю. Остановившись и глубоко вдохнув, я решилась начать:

— Ребята, у меня к вам очень непростой разговор. Я бы хотела взять вас всех в свои воспитанники. — Повисла гнетущая тишина, но я продолжила: — Мы направляемся в герцогство Олдридж. Моё полное имя — Сандра Бранк фон Фогель, я графиня и будущая жена Адриана Олдриджа. Вы хотите поехать с нами?

Пару минут мы молчали. В темноте невозможно было разглядеть их эмоции, поэтому я просто ждала.

— Зачем мы вам нужны? — последовал вопрос одного из братьев, стоявшего слева от меня.

— Понимаете, граф Кациан — мой опекун. Родители мои погибли, когда я была совсем малышкой. Он заботился обо мне, дарил свою любовь, и, если бы не он, я даже представить не могу, что бы со мной было. Думаю, мои родители были бы счастливы знать, что у меня всё хорошо. Поэтому я и хотела бы позаботиться о вас, если вы не против. У меня есть возможности и средства обеспечить вам достойную жизнь.

— Что за жизнь нас будет ждать в вашем доме? — спросил тот, что справа.

— Вы будете моими воспитанниками. Ни в чём не будете нуждаться, сможете заняться тем, чем захотите, но скажу сразу: надо будет учиться. Чтобы чего-то добиться в этой жизни, необходимы образование и знания. Обижать вас никто не посмеет: я буду полноправной хозяйкой в доме и сделаю всё, чтобы этого не произошло, — я старалась говорить искренне. — Я не требую немедленного ответа. Буду ждать вашего решения до утра. Утром мы уедем — с вами или без вас. Насильно заставлять я не хочу, это ваш выбор, но и такой жизни я вам не желаю. Я искренне хочу вам помочь.

Долго не могла уснуть. Всё думала: согласятся они или нет? Захотят ли обрести новую семью? Жить и не бояться, что завтра нечего будет есть? Будут ли деньги на лекарства, одежду? Будет ли крыша над головой? Но ведь могут и не согласиться. Будь я на их месте, скорее всего, сильно бы сомневалась. Если вспомнить те ужасы, про которые рассказывала Агата, что творили с ними в приюте, то я бы не спешила доверять какой-то незнакомой тётке.

Что, если они подумают, будто я планирую сделать из них рабов или буду над ними издеваться? Или стану попрекать их материальными благами, требуя чего-то взамен? Ведь не каждый способен искренне проявить поддержку и любовь просто так, а не за что-то. Ох, не знаю...

Такими мыслями я только накрутила себя. А если они всё-таки откажутся? Не могу же я их взять с собой силой. Да и «причинять добро» там, где его не хотят, — ну, такое себе занятие. Я искренне хочу позаботиться об этих детях. Хочу помочь им обрести дом, любящую семью и место, куда они всегда смогут прийти.

— Значит так: с этой минуты вы мои подопечные, а это значит, что в какой-то мере вы будете меня слушаться. — На меня взглянули три пары настороженных глазок. — Так вот, сейчас мы завтракаем, потом быстренько пробежимся по местным лавкам за новыми вещами для всех четверых. Брать будем только основное, чтобы комфортно добраться до герцогства. А перед тем как надеть обновки, надо будет помыться. Как вам план?

На меня посмотрели уже более дружелюбно. После обеда мы наконец-то отправились в путь.

Настроение у меня было подпорчено. Завтрак и купание прошли отлично, но вот лавки разочаровали. Я понимаю, что мы в крошечной деревне и инфраструктура здесь не развита, но чтобы настолько?

С Агатой всё было ещё неплохо: нашлись хлопковая рубаха и сарафан, но смотрелось это всё равно как мешок из-под картошки. С мальчишками вышло хуже. Рубахи-то отыскали, а вот штаны... в них, помимо ребят, ещё по паре человек влезло бы. Затянули шнурками вместо ремней — сойдёт, а вот с обувью совсем беда. Её здесь делают только на заказ. Благо были связаны носки: мы с Мирель и граф с Остином выгребли свои закрома. Нашлись и запасные плащи, чтобы детям было в чём хотя бы до ветру сбегать.

Думала найти хоть что-то вроде лаптей, но и их нет — только под заказ. Ну а о шлёпанцах тут, естественно, даже не слышали. Издав тяжёлый вздох, я украдкой посмотрела на своих деток. Тощие, болезненно худые... В общем, внешний вид подопечных меня не устраивал.

Ничего, время ещё есть придумать что-нибудь сносное. Ткани есть, пряжа есть — с любовью что-нибудь сообразим. Ну или, на худой конец, купим в городе, через который будем проезжать.

В целом поездка выдалась неплохая. Агата и Ричард ехали в нашем «домике», Честер и Деймон — в фургоне графа. Чтобы хоть чем-то занять детей, начали учить их грамоте и счёту. Рассказывали разные истории и сказки, а в остальное время дети отъедались и отсыпались. Мы с Мирель работали на износ: она шила бельё, рубашки, штаны и несколько простеньких платьев для Агаты. Я же вязала: тёплый длинный кардиган для малышки и свитера для мальчишек.

Несколько пар носков для каждого, шапки, шарфы... В общем, всё оставшееся до приезда в герцогство время было расписано чуть ли не по минутам. Не позволю моим деткам предстать перед очами будущего муженька в обносках! Погода радовала: сильных холодов или уж тем более заморозков не было. Можно сказать, нам очень повезло, иначе мы бы просто заморозили детей.

Мы въехали на территорию земель герцога. До самого поместья оставался максимум день пути. На одной из вечерних остановок дядюшка сообщил, что на середине оставшегося пути находится дом его старого друга. Если я не против, мы могли бы заехать к ним на вечер: переночевать, помыться, нормально поесть. После от их дома до герцога сможем проехать по короткой дороге. Часа три до города и ещё около часа до самого герцога — приедем как люди. Плюс сможем отправить гонца, чтобы сообщить о нашем прибытии и нас встретили как подобает.

Ну и кто я такая, чтобы отказываться? Конечно, идея напрашиваться к незнакомым господам не самая лучшая, но раз это друг графа, думаю, примут не обидев. Переживала больше не за себя, а за детей, но помыться и отдохнуть в нормальных условиях очень уж хотелось. К тому же, я хоть и быстро приспосабливаюсь к обстоятельствам, но средневековые путешествия — это явно не моё. И ведь по местным меркам мы едем с комфортом!

Семейство Рениц встретило нас неплохо. Да, с распростёртыми объятиями к нам не спешили, но проявили дружескую вежливость, и на том спасибо. Разместили нас в трёх комнатах: в одной я с Мирель и Агатой, в другой — граф и Остин, в третьей расположились мальчишки. Надо сказать, гостевые покои были весьма неплохие. Добротные кровати, свежее постельное бельё, купальни как в поместье графа — больше ничего и не надо.

Пока мылись, приводили себя в порядок, готовили одежду на завтрашний день и приходили в себя после дороги, время стремительно приближалось к ужину. Мы с дядюшкой были приглашены к столу. Мирель и Остин остались с детьми — им ужин принесут в комнаты.

Глава семьи, Альфред Рениц, был того же возраста, что и дядюшка, но при этом выглядел как высокий, статный мужчина, вызывающий какой-то невольный трепет.

Его жена, Мания Рениц, худенькая женщина с пышной копной седых волос, выглядела очень статно. Взгляд, походка, осанка — у такой не забалуешь. Их сын Роган Рениц пошёл в матушку, а его дочь, девчушка лет десяти, была просто милейшим созданием. Смоляные тугие косы, фарфоровая кожа и детская непосредственность — не девочка, а куколка, она сразу покорила моё сердце.

Как я поняла, её маменька умерла родами, отец больше не женился и воспитывал дочь сам. Видно, что ребёнка любят и балуют, и это приятно. Честно говоря, я ожидала снобизма и брезгливости по отношению к моим воспитанникам, но этого не произошло. Более того, Реницы нам очень помогли. Горе от потери невестки сблизило их, и они были рады, что у их внученьки есть и отец, и бабушка с дедушкой.

— Много сирот пытается выжить на улицах городов и деревень, и нет вины детей в том, что родители их оставили, — сказал граф Альфред где-то в середине ужина. Мне понравились его слова, и, надо сказать, я была с ними полностью согласна.

Ужин прошёл хорошо. В основном разговор вёлся о предстоящем замужестве и моих подопечных. После посиделок графиня Мания предложила поискать детские вещи сына и внучки: если что-то сохранилось, вдруг подойдёт моим детям? Предложение я приняла с великой благодарностью. Всё же своими силами в дороге, не имея возможности ничего купить, мы сделали максимум возможного.

Моему счастью не было предела, когда удалось собрать два больших сундука вещей! Один предназначался для Агаты: так как внучка графа ещё ребёнок, её вещей сохранилось больше. Платья, сорочки, юбки, ленты, туфельки, плащи — на первое время этого хватит с головой, чтобы не ударить в грязь лицом перед будущим мужем.

Второй сундук был для мальчишек. Я была счастлива, что сумели найти каждому по паре обуви. Конечно, Ричарду сапоги были великоваты, но за счёт того, что это была высокая модель со шнуровкой, проблема решилась: подложили немного ткани в носок и посильнее затянули. Выглядело хорошо.

Ещё раз отблагодарив хозяев за гостеприимство и подарки для моих воспитанников, я отправилась отдыхать.

Утро вышло действительно добрым. Все выспались. Позавтракав с хозяевами дома, мы отправились приводить себя в порядок. Какие-то четыре часа дороги — и я увижу своего жениха…

Я переживала. Какой он? Как встретит? Как отнесётся к детям? Какой будет моя жизнь в его доме? Да, по законам этого мира я буду хозяйкой и равной ему, но вдруг он тиран? Или деспот? Самодур? Или нарцисс? Альфонс? Всю дорогу старалась гнать от себя эти мысли, думала: приеду и на месте разберусь. Но нет, нервы, нервы, чтоб их...

День выдался тёплым и солнечным. Я надела своё лучшее платье. Нижняя рубашка белого цвета с пышными длинными рукавами и широкими манжетами у запястий. Верхнее платье — насыщенный тёмно-синий сарафан с серебристой вышивкой птиц на подоле (сама в дороге вышивала). Аккуратно забранная наверх причёска и нитка жемчуга. Кожаные сапожки, которых, правда, не видно из-под платья, но, как по мне, это мелочи жизни.

Агату нарядили в одно из подаренных платьев молочного цвета. Я сделала ей причёску «корзинка» с бантами в тон платью по бокам. Ричард был одет в коричневые штаны, высокие кожаные сапоги, рубашку и связанную мной жилетку. Честер и Деймон — в тёмно-синих штанах, таких же сапогах, светлых рубашках и жилетках в цвет штанов.

Все подстрижены, вымыты и одеты с иголочки. Если бы не знала, в жизни не догадалась бы, что эти дети жили на улице. Распрощавшись с семейством Рениц, мы выдвинулись в конечную точку нашего путешествия — поместье герцога Адриана Олдриджа.