Санклиты. Ангел-Губитель

Горану и Саяне с нежной любовью

Я – Тишина. Но не твоя.

Твое безумство я и ярость.

Подарок я. Но – не тебе.

Тебе я дорого достанусь.

Лекарство я. Но не твое.

Тебе я стану каплей яда.

Я чей-то рай. Но для тебя

Я буду пламенем из ада.

Свободна я. А ты в – в плену

У рук моих и поцелуев.

За то, что сделал Тишину

Неукротимой знойной бурей.

Я – Тишина. 

Ирина Тишкина

Помни сегодняшний день… ибо с этого дня

начинается вечность.

Данте Алигьери

Как ни старайся, когда больно — болит. Харуки Мураками

Это я – такой, какой есть. Бывший человек.

С. Лукьяненко «Сумеречный дозор»

Когда я пришла в себя, кошмар продолжился.

Дизайнерский интерьер номера превратился в декорации удавшегося мальчишника. Ковач лежал рядом, залитый моей кровью, и не шевелился. Но дышал. А вот глава клана срочно нуждался в помощи. Одной рукой берсерк пробил его брюшину и жадно шарил внутри, направляясь к сердцу. В другой руке он держал наготове кинжал.

Беспроигрышный план.

Но не для нас с Гораном.

– Тигран! – закричала я.

Монстр вздрогнул, оглянувшись. На пару секунд в его глазах протаяло что-то человеческое. Именно этих мгновений мне хватило, чтобы рывком поднять молящее о пощаде истерзанное тело и рывком бросить его к берсерку, успев подумать, что это как раз тот случай, когда попытка – все-таки пытка, и еще какая.

Но другого выбора не было.

Как и особых надежд на успех.

Ноги подкосились, и я повисла на этом чудовище. Он даже не стал стряхивать меня с себя, видимо, посчитав неопасной.

Но именно в этом берсерк как раз ошибся. Моя ледяная ладонь скользнула по его плечу к локтю, потом двинулась к запястью. Как только она легла на голую горячую кожу, я сделала это.

Тигран понял – в последнее мгновение. Перевел на меня взгляд, в котором плескалось чистое изумление с оттенком недоверия и…

Все было кончено.

Его глаза погасли.

Навсегда.

Второй раз я отняла человеческую жизнь.

Звериный вопль Наринэ разорвал тишину через мгновение после того, как бездыханное тело берсерка мягко осело к моим ногам. Но ее страдания меня нисколько не волновали. Гораздо больше я была озабочена состоянием Горана.

Зажав огромную рваную рану в животе, мне удалось оттащить его подальше от трупа. Пульс, хоть и слабый, был. Кинжалом Тиграна я полоснула по запястью, и моя кровь потекла в его рот. Иронично, если вспомнить, сколько он отдал мне своей.

– Это невозможно! – Наринэ упала на колени перед братом, рыдая. – Как?! – безумный взгляд уперся в меня, когда она поняла, что он на самом деле мертв. – Будь ты проклята! – выплюнул ее рот, напомнив безумную старуху с ее непонятными ругательствами.

– Уже. – Я равнодушно пожала плечами, гладя по волосам моего санклита. – Как и ты.

Дрожа от ярости, девушка поднялась и двинулась на меня. Я была готова принять ее гнев, но за пару метров до цели какой-то мужчина обхватил эту обезумевшую от горя фурию за талию и оттащил назад, несмотря на то, что она визжала и извивалась изо всех сил.

Тело Тиграна унесли. Сникшую Наринэ увели следом.

– Саяна, я хочу поговорить с вами.

Мне пришлось заставить себя выплыть из того спасительного оцепенения, в который погрузилось сознание, и поднять на мужчину глаза.

Среднего роста, весьма упитанный, лысый, с белыми бровями, подслеповатыми глазами и сильно выступающими вперед передними зубами, которые он все время словно пытался прикрыть губами. Похож на крота-альбиноса.

– О чем поговорить? – прошептала я.

– О тех людях, которые имеют для вас значение.

– Хорошо. – Мне с трудом удалось подняться, переложив голову Горана на ковер.

Хотя бы так выиграю время, необходимое на его восстановление.

– Родная, не слушай… – Прошептал вслед Драган.

– А если так? – когда мы отошли в другой конец номера, Крот протянул мне сотовый.

Видео.

Я нажала на «play».

Понятно, Алекс у них. Кошмар не намерен заканчиваться.

– Выбирайте, Саяна. – Мужчина так тепло улыбнулся, словно речь шла о том, чтобы решить, какого щенка взять домой из коробки. Вот только его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях, как писал Рэй Брэдбери. – Кого спасете?

– Это же люди!

– Нет. Это человек и санклит. Достаточно моего слова – и один из них умрет. – Мягкий, как пух, и разъедающий, как кислота, голос.

– Я не могу выбирать.

– Тогда умрут оба. Выбор за вами. Думаю, вы знаете, что делать.

– Оставьте нас на пару минут. – Тихо сорвалось с моих губ.

– Конечно.

Номер опустел.

Я подошла к Нико – еще без сознания, но пульс есть – и кое-что прошептала ему на ухо. Его рука сжала мою ладонь. Отлично.

Горан уже стоял на ногах, когда я встала. Покачивался, но выглядел неплохо.

– С Ковачем все будет хорошо. – Не дожидаясь вопроса, сказала я.

– А с тобой? – мужчина притянул меня к себе, с тревогой вглядываясь в лицо.

Наверное, когда-нибудь. Но точно не в ближайшее время.

Я не стала отстраняться. Наоборот, прильнула к нему еще теснее, стараясь не замечать, как вновь пылает фантомная рана.

– Чем я заслужил? – хрипло прошептал санклит. – Или это уже рай?

– Ш-ш-ш. – Мои ладони легли на его грудь и, взлетев вверх, обвили шею.

Губы сошлись изгиб в изгиб.

Стальное кольцо рук замкнулось за спиной. Горан застонал, дрожа всем телом.

Меня тоже трясло – но совсем по другой причине.

Я слегка отстранилась.

– Любимая, – прошептал он, прижавшись щекой к волосам. – Родная моя!

– Прости меня, – сквозь слезы прошептала я.

Руки расстегнули несколько пуговок на его рубашке.

– За что, жизнь моя? – он нежно улыбнулся.

– За это. – Я приставила клинок к его груди и с силой вогнала его внутрь.

Мой крик совпал с всплеском недоумения в его глазах.

Я вытащила клинок, но он выпал из дрожащих рук. Рыдая, мне удалось уложить Горана на пол.

– Теперь пойдемте, Саяна. – Зазвучал над ухом ненавистный голос Крота.

Сначала хотелось спросить, куда. Но потом стало все равно. Потому что хуже уже не будет – мой кошмар сбылся.

Смерть – лишь начало новой жизни.

М. Уэйс «Дитя мертвых богов»

Купить билет, поехать в Питер. Можно даже

одному. Обязательно кого-нибудь встретишь,

влюбишься, в крайнем случае – в город. 

Р. Валиуллин «Состояние – Питер»

Где ты, мой ангел-хранитель?

Меня вчера расстреляли…

А. Белянин

У меня сегодня много дела:

Надо память до конца убить,

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить.

А. Ахматова «Приговор»

В трудные времена люди бегут домой, где стены помогают, потолок дает дельные советы, а пол горячо обнимает и все понимает. А куда сейчас податься мне? Идей – ноль. Как говорится, не слышны в мозгу даже шорохи. Я оказалась не готова к тому крутому виражу, что заложила моя судьба, как русские коммунальщики к зиме. Но кого это волнует?

С чего начинается новая жизнь? У нормальных людей – с пробуждения в понедельник утром или в другой выбранный значимый день, не важно. У меня же – с засыпания в отеле и кошмаров.

Всю ночь снился Шерхан. Он подводил меня к зеркалу, в котором из-за «вуали смерти» я не могла разглядеть ни свое, ни его лицо, и шептал:

– Смотри!

– Смотрю.

– Ты не видишь!

Несколько раз я просыпалась с криком и в слезах. Этот кошмар изматывал меня. Но все-таки теперь хотя бы удавалось уснуть. А первые несколько дней приходилось слоняться по Стамбулу, как неприкаянной душе, признаваясь себе, что все это что-то напоминает. Когда-то мои ноги также наворачивали круги по территории поместья Охотников из-за полнейшего отказа сна иметь со мной дело.

Я попросту зависла. Как парусная лодка посреди океана в полнейший штиль. И рада бы двигаться, а никак. Моим парусам срочно нужен был живительный ветер. Чтобы ткань затрепетала, захлопала, как огромная птица, крыльями, надулась упругим полотнищем и понесла по водной глади к…

К новым берегам? Не знаю, так далеко я не загадывала. Пока вполне достаточно было хотя бы сдвинуться с мертвой точки.

Для этого требовалась цель.

Хорошенько подумав, я решила отложить спасение мира до лучших времен, сейчас как-то не до этого, знаете ли, и сосредоточиться на поисках Арсения. В конце концов, из-за меня он угодил в цепкие объятия очередных неприятностей.

Постановке такой скромной цели также немало способствовало и то, что после покатушек по «суровому серпантину жизненных невзгод» моя задница могла похвастаться огромной мозолью и внушительными синяками.

Первым пунктом в плане поиска Сени значилась встреча на набережной с Юлией. Туда я и направилась, попутно пытаясь приспособиться к новым ощущениям.

В отеле я свела «раздражители» к минимуму, закрыв окна, задернув плотные шторы, оставив один крошечный светильник над кроватью и повесив на дверь табличку «Не беспокоить». Но улица нанесла мне сокрушительный удар.

Стоило выйти на веранду с небольшим кафе, как со всех сторон набросились ощущения, звуки, запахи, ошеломив, завладев вниманием, закружив в круговерти ярчайших образов, мыслей и сбивчивых воспоминаний. Все они жаждали моего безусловного внимания. Я была как девственница на острове с обезумевшими без женщин пиратами. Да, «Санклитология для чайников» определенно пригодилась бы сейчас!

Горячие лучи солнца гладили кожу, как слепой любовник лицо возлюбленной. Вокруг потоками вились голоса людей – каждый со своей неповторимой интонацией и тембром, да еще и на разных языках – все их я теперь понимала.

Ни один звук не ускользал – вот стул дребезжит ножками по каменным плиткам пола, крышка хохочет, приземляясь обратно на сахарницу, шины шелестят по асфальту – неподалеку дорога, на десятки тонов щебечут птахи, ветер, заигрывая с молодыми деревцами, с нежным шепотом вплетается в их зеленые косы, капает вода из водостока, мяукает кошка, выпрашивая лакомый кусочек, переворачиваются листы меню.

Сотни запахов – еды, духов, плетеной мебели, уличной гари, пряностей, переплетались друг с другом, создавая невообразимые сочетания, и заставляли слезы течь из глаз, будто я сунула нос в пакет со стиральным порошком.

Мозг не справлялся, не успевая обрабатывать такой мощный поток информации. Сначала я села за столик, чтобы не упасть прямо на пол, потом прикрыла глаза и задержала дыхание. Хотелось еще зажать уши ладонями, но удалось воздержаться.

Внутри словно рухнула какая-то стена, что раньше тщательно берегла мой покой, разделяя мир на внутренний и внешний, тщательно сортируя, что должно дойти до сознания, а что можно безжалостно отбросить. Теперь я ощущала себя частью всего на свете и, как ни странно, это начинало мне нравиться. Чем-то слегка напоминало ощущение погружения в горячую ванну, когда зимой продрогнешь до костей. Сначала шок и даже боль, а потом блаженство.

Сейчас, правда, до экстаза было далеко, но мне хотя бы удалось более-менее свыкнуться с новым эквалайзером чувств. Сначала привыкли уши, потом я смогла открыть глаза и насладиться буйством красок, пребывая в восторге, как человек, которому после долгих лет очень плохого зрения вернули возможность видеть в полной мере.

Вскоре все встало на свои места. Я даже выпила чашечку кофе, смакуя каждую каплю, наслаждаясь ароматом и гладя горячий шершавый бочок чашки – ей-богу, мне это так понравилось, что возникла шальная мысль украсть ее. Волнение совсем уже было прошло, но тут в кафе зазвучала музыка.

Что-то турецкое, наподобие мелодий для танца живота, незамысловатое. Но мое сердце взорвалось на миллионы радуг! Каждый звук отдельно и вся песня целиком воспринимались мной как лучшее произведение всех времен и народов! Минуту я была уверена, что если бы в космос можно было отправить одну-единственную мелодию, то только эту! Потом поняла, что в таком экзальтированном восприятии виновато то, что я теперь санклит, вытерла мокрые от слез щеки и, посмеиваясь над собой, вышла из кафе.

Как бы то ни было, пришлось признать, что мне понятен поступок Ангела Смерти, который стал человеком – слишком велико было искушение! Сложно отказаться от единения со всей Вселенной, когда чувствуешь движение звезд и поток времени, а они ощущают тебя. Скорее, даже невозможно.

Из-за беспокойства, что Юлия, наверно, уже заждалась, пришлось перейти на бег и попутно застонать от восторга, ощущая, как работает буквально каждая мышца в организме.

Даже не запыхавшись, я подбежала к женщине, прогуливающейся по набережной, и залюбовалась ею. В светлых волосах искрилось солнышко, делая их нимбом. Голубые глаза соперничали с бездонным небосводом. Платье в золотых тонах делало ее похожей на жар-птицу.

– Здравствуйте! – я с трудом подавила желание обнять Юлию. Не думала, что так соскучусь за несколько дней! – Сначала мне нужно вам…

– Гюле рассказала. – Перебила она. – Саяна, это никоим образом не влияет на мое отношение к тебе. Но перестань мне «выкать», очень тебя прошу.

– Договорились.

Мы медленно пошли по набережной. Легкий ветерок покрывал водную гладь нестерпимо сияющими чешуйками, от которых отскакивали безумные солнечные зайчики, безжалостно жалящие в глаза. Огромные каменные глыбы, сложенные вдоль берега длинной грядой, жарились на солнце.

Жизнь текла вокруг мощным потоком. А моя остановилась. Она была как горячий необъезженный скакун, который, встав на дыбы, жаждал нестись во весь опор в неведомые дали, а я не пускала, натянув поводья, удерживала на месте. Потому что мне было страшно. Примириться с переменами всегда непросто. Особенно с такими глобальными.

– Как Данила? – спросила я, понимая, что в его жизни сейчас тоже не все гладко.

Думаю, свыкнуться с тем, что мать убила отца, не легче, чем смириться с тем, что любимый сделал тебя санклитом.

– По-разному. – Юлия остановилась у деревянной скамейки. – Присядем? Он то не подпускает меня к себе, выставляет иголки, как еж, то старается помириться. А потом все по новой.

– Он любит тебя.

– Знаю. Но мы никогда не поймем друг друга. Шамиль исковеркал ему и характер, и судьбу. А я это допустила. Молодая была, любила его. Дура.

– Все наладится.

– Надеюсь. – Она улыбнулась. – Я отправила его в Петербург. Туда сейчас, похоже, все дороги ведут.

– Ничего не прояснилось?

– Больше вопросов, чем ответов. Но… – Она вздрогнула от громкого тоскливого всхлипа чайки, вспоровшего небо. – Назревает что-то крупное, очень. Я собрала неплохую команду, работа идет, но со скрипом. Кстати, – женщина посмотрела на меня. – Твоя светлая голова тоже там пригодилась бы. Но если откажешься, пойму. Может, у тебя были планы?

– Сейчас у меня планы вообще отсутствуют. – Я пожала плечами. – Так что помогу, чем смогу. Есть только две проблемы. Во-первых, Арсений куда-то пропал.

– Не волнуйся. Мы обшарили весь Коцит и окрестности, трупа не нашли. Он живучий, как таракан. Везде выживет, вывернется, и еще с наваром останется. Не беспокойся за него, объявится.

– Надеюсь.

– А второе?

– Бумажный вопрос. Паспорт, визы…

– К вечеру все пришлю с курьером. В Петербурге тоже все утрясем.

– Спасибо.

– Жилье предоставим.

– Нет, квартиру хочу снять сама.

– Как пожелаешь. Спасибо за помощь, Саяна.

– Пока не за что.

– Можно спросить о Горане?

Я вздрогнула.

– Нет.

– Извини.

Мы одновременно поднялись и свернули с набережной в небольшой парк. Чайка злорадно захохотала нам вслед, пикируя над водной гладью в поиске новой жертвы на обед.

Странно ощущать себя вне канвы привычной жизни, когда хотя бы примерно знаешь, чем будет наполнен твой день, неделя, месяц. Словно кто-то сложил время в мешок, как следует перемешал и высыпал на стол. Теперь среда легко может следовать за пятницей, январь за июлем, полночь сменит полдень, а закат раскрасит небо алым сразу после рассвета. Полнейший хаос.

Я усмехнулась, быстрыми шагами уходя от набережной. Странные метафоры в голову лезут в последнее время. Хотя какое время, такие и сравнения.

Вот куда меня несет? Понятия не имею, просто иду, подчиняясь новому санклитскому органу чувств, которое окрестила вибриссами, в честь кошачьих усов. Даже любопытно, что будет дальше. Как говорится, пока есть ноги, дорога не кончается, пока есть попа, с ней что-то приключается. Это про меня – стопроцентное попадание.

Разморенный жарой Стамбул добродушно взирал на меня желтыми глазами бесчисленного множества кошек, манил узкими улочками, искушал запахами специй, ласкал кожу нежным солнышком, кружил в уличной толчее, оглушал лавиной звуков. Мы понимали друг друга.

Ноги принесли на автобусный вокзал – огромный, как аэропорт. Интересно, почему именно сюда? Я осмотрелась. Ничего примечательного – длинные ряды автобусов, похожих на гусениц, по большей части почему-то белых и черных, привычная суета и одновременно слаженность работы.

Я пошла дальше, и вскоре взгляд зацепился за одного мужчину. Внешне обычный – средний рост, короткая стрижка, седеющие волосы, залысины, брюшко, нависающее над ремнем. Ничем не примечательный, тут сотни подобных.

Но над другими не было такой густой «вуали смерти». Над некоторыми летали крошечные черные мушки, смазывая черты лица, но не более того. У этого же мужчины «вуаль» вообще не позволяла рассмотреть лицо. Даже у Голлума такой не было.

Я остановилась. К объекту моего интереса подошла женщина – в точности с такой же «проблемой». Он взял из ее рук сумку, и они пошли в здание вокзала. Стараясь не привлекать внимания, я последовала за ними, посмотрела, как они купили билеты и направились на поиски нужного автобуса. И вот когда он нашелся, меня ожидал огромный сюрприз.

Все, кто стоял около большой белой «гусеницы», были с «вуалью», до единого! Нетрудно догадаться, что ничего хорошего пассажирам это не сулило. Похоже, поездка плохо кончится.

А вот и водитель, седой толстячок, бегает с документами. Лица не разобрать, как и у остальных.

– Занятно, да? – раздалось у меня над ухом.

– О чем вы? – я растерянно покосилась на молодую женщину.

Длиннющие рыжие волосы заплетены в косу, лежащую на плече – прямо Рапунцель из мультика, огромные зеленые глаза.

– О том, что скоро их не станет, но никто даже не догадывается, кроме нас с вами.

– Вы…

– Санклит? Да.

Значит, мои вибриссы не ошиблись – то, что она не человек, мне стало понятно сразу.

И как там у них принято поступать в таких случаях? Руки пожать друг другу, визитками обменяться, расцеловаться чопорно в щечки или обняться на радостях? Как-то я не в курсе санклитского этикета.

– Как думаете, от чего они умрут? – новую «подружку» заботили другие вопросы. – Может, у водителя будет сердечный приступ? Старый уже. – Она задумчиво склонила голову. – А вдруг их протаранит другая машина? Или на горном серпантине откажут тормоза, и автобус улетит с обрыва?

– Есть и другой вариант. – Я скрипнула зубами, пытаясь сдержать раздражение.

– И какой же? – Рапунцель насмешливо посмотрела на меня.

– Все выживут, например.

– Интересно будет посмотреть. – Она прислонилась к бетонному столбу и скрестила руки на груди.

– Конечно, зачем помогать, ведь речь идет всего лишь о жизни полусотни человек! – пробурчала я, отходя от нее.

Неприятная девица!

Итак, раз уж вибриссы привели меня сюда, значит, не зря. Что можно сделать? Позвонить и сообщить о бомбе? Рассказать кому-то, надеясь, что поверят и отменят рейс? Броситься в ноги к водителю и умолять не садиться за руль, иначе пассажиров ждет смерть?

Все до единого варианты приведут меня в цепкие руки местных полисменов. Освободиться труда не составит, но автобус к этому времени станет громким заголовком в газетах.

Покружив вокруг злополучной «гусеницы», я пришла к выводу, что нужно проколоть колесо. Дурацкая идея, не отрицаю, но попробовать-то можно. В связи с этим жаль, что не взяла санклитский кинжал, из которого Горан вынул следящее устройство.

Да уж, это как с зонтиком – стоит забыть его дома, как обязательно пойдет дождь. А с другой стороны, хотела бы я посмотреть на лицо Драгана, лицезреющего момент, когда редчайший раритет вспарывает автобусное колесо! Это словно яйцом Фаберже орехи колоть!

Кстати, надо с этим поторопиться, время поджимает. Не с орехами, конечно, а с автобусом.

Стараясь не замечать презрительной насмешки Рапунцель, я окинула людей взглядом. Мои вибриссы сработали на мрачном парне с руками, сплошь покрытыми татуировками. Подойдя к нему, мне удалось вполне реалистично изобразить подвернутую ногу и рухнуть в его объятия.

Отошла я от него порядком облапанная за все места, но довольная – потому как новый санклитский орган чувств и на этот раз не подвел – в кармане наглеца обнаружился складной охотничий нож, незаметно перекочевавший в мою сумку. Похоже, мисс Хайд успешно совершенствует свои воровские навыки.

Улучив момент, я присела у колеса со стороны багажного отделения и, делая вид, что застегиваю ремешок босоножек, пропорола бедное колесо в нескольких местах. Кстати, это оказалось намного сложнее, чем казалось! Хорошо, что никто не заметил. Может, мне просто повезло. А может, и нет.

Я отошла в сторонку. Пока что ничего не изменилось. Покрытые «вуалью смерти» пассажиры сели в автобус. Неприятная девица подошла поближе.

– А может, именно проколотое колесо и станет причиной аварии, вы не думали об этом?

У меня внутри все заледенело. Ведь она права! Я рванула к водителю и, изображая «блондинку на всю голову», начала причитать о том, что у автобуса мальчишки прокололи колеса, ай-ай-ай и ой-ой-ой.

Побегав вокруг, изрыгая проклятия, расстроенный толстячок начал выгонять пассажиров из салона.

– Вот как-то так. – Сказала я, встав рядом с Рапунцель и с удовлетворением наблюдая, как пропадают черные мушки, стоит людям выйти из автобуса.

– Занятная ты. – Процедила она сквозь зубы.

– Завидуйте молча, девушка! – парировала мисс Хайд, но повернув голову в ее сторону, никого не увидела.

В воздухе она, что ли, растворилась?

Да и черт с ней. Просто случайная знакомая. Хотя вибриссы мои настойчиво подсказывают, что мы еще увидимся…

Металл Фонтанки змеится в камне…

Я режу вены – течет любовь!

А волчий город глядит в глаза мне,

И скалит зубы, и лижет кровь…

А. Белянин

Питер принял меня в холодные, пахнущие дождем объятия, как старый добрый друг, которому всегда можно выплакаться. Прохладным воздухом он нежно, бережно обдувал кровоточащие раны в моей душе. Слезы на щеках смешивались с легкой моросью из неба – сизого, как голубиные крылья.

Только сейчас пришло осознание, что все это всерьез – Горана больше нет в моей жизни, и это навсегда. Мы разошлись в разные стороны. Возврата к прошлому нет.

Боль, такая сильная, что не удалось вдохнуть, сжала меня в пылающих объятиях. Я встала у парапета, глядя на Неву, и медленно, выдох за выдохом, через всхлипы, начала отпускать прошлое в ее воды.

Встреча на скале, заноза из его груди, первый поцелуй, стальное кольцо рук, волшебная ночь, кинжал в его сердце, глаза так и не разгаданного оттенка, полные любви, дрожь, стоны, торжествующее рычание…

– Прощай. – Тихо сорвалось с губ. – Навсегда.

Вода приняла мою боль и понесла дальше, растворяя драгоценные воспоминания в потоке других судеб.

Мудрый город молчал, бережно обнимал и понимал все. Я улыбнулась сквозь слезы, передала ему привет от Стамбула и подставила руку ветру, что нетерпеливо дергал за рукав.

– Ну, пойдем, шалун.

Это так просто – довериться древней душе, позволить ей вести тебя, как когда-то турецкая культурная столица вела меня к Глебу. Слезы выплаканы, пожар потушен. Боль стихнет, мы привыкнем друг к другу, притремся, как говорится. Пусть будет, что будет. Без загадываний наперед, просьб, надежд, планов.

Просто шаг за шагом.

Просто в новую жизнь.

Ведомая ветром, я шла по мостовым под присмотром пристальных взглядов статуй и памятников, сворачивала под изящные арки, гладила шершавые стволы вековых дубов, улыбалась скалящим зубы каменным львам, ловила редкие лучи солнца, проскальзывающие в прорехи между тучами.

Время текло сквозь меня. Колокольный звон неземными переливами подслушанного разговора звезд рвался обратно в бескрайнюю ширь небес, но, равнодушно ими отвергнутый, покорно падал на лица людей колким дождем, навсегда становясь частью души прекрасного града. Звон был одинок и предан, как и я.

Ветер отпустил мою руку возле католического храма и улетел ерошить перья чайкам, устраивать шоу из танца поднятых в воздух бумажек, бросаться брызгами, искупавшись в Неве, грозно завывать в подворотнях, как злобное привидение, и задирать юбочки юным модницам, заставляя их визжать и хохотать.

Побродив вокруг небольшого бледно-желтого здания, я набралась смелости и зашла внутрь. Полумрак, запах, как ни странно, ванили, негромкий шум голосов. Похоже, подходила к концу служба по умершему. Вернее, месса. Я села на деревянную скамью в задних рядах, чтобы не мешать, и только потом подумала, можно ли вообще санклиту заходить в подобные места.

Мне не удалось подавить усмешку. Ну, потолок не обрушился, святая вода не вскипела, кожа дымиться не начала. Будем считать, все в порядке. В конце концов, и у них похороны, и я прощаюсь с собой прежней. И пытаюсь поближе узнать новую Саяну.

Кстати, идея о знакомстве с этой девушкой пришла не только в мою голову, похоже.

Я встретилась глазами с парнем в передних рядах – в третий раз уже, если не ошибаюсь. На вид около тридцати, высокий, худощавый, темные волосы до воротничка рубашки. Все, как мне нравится. Похож на молодого Хью Джекмана.

Осознав, что беззастенчиво рассматриваю незнакомца, я улыбнулась, но глаз не отвела. Похоже, эта новая Саяна куда смелее прежней.

Ну вот, доигралась – он уже идет ко мне! Дожили – знакомлюсь на похоронах! Черт, как унять этот истеричный смех?!

– Здравствуйте. – Парень одарил меня слегка смущенной, но очаровательной улыбкой.

Приятный голос.

– Здравствуйте. – Хм, вблизи он куда симпатичнее Джекмана, который больше напоминает карикатуру на Пушкина.

Наверное, мое девичье сердце дрогнуло бы, не будь оно вдребезги разбито. В любом случае, верность мне больше хранить некому.

– Я Алекс.

– Саяна.

– Красивое имя. Как и вы. Очень приятно познакомиться. Можно на «ты»?

– Можно.

– Я присяду? – парень сел на скамью рядом со мной. – Ты знала покойного?

– Нет. Просто шла мимо и решила зайти. А ты?

– Знал, но плохо. Саяна, можно пригласить тебя в кино?

– Серьезно? Неожиданно!

– А что тебя удивляет?

– Для начала то, что ты вроде как только что похоронил знакомого.

– Так это только стимул торопиться, ведь жизнь коротка!

– Извини, вынуждена отказаться. Я недавно в городе, нужно снять квартиру. И других дел много.

– Могу помочь. Родственница сдает. Как раз ищет жильцов сейчас. Мансарда с шикарной террасой, вид – мечта! Хочешь посмотреть?

– Хочу.

– Тогда я ей позвоню, может, прямо сейчас и съездим. – Шустрый парень достал сотовый и отошел, оставив меня, как говорит Сеня, офигевать в одиночестве.

Вот это и называется ковать, пока горячо!

Вдоволь поудивляться я не успела. Потому что увидела своего бывшего директора. Как мужчина попал в Питер? Я не помню, чтобы этот трудоголик высшей пробы хоть раз выходной брал! Улыбаясь, он быстро шел мне навстречу. Но чем ближе подходил, тем тусклее становилась улыбка и медленнее шаг. Я повела себя точно также.

– Наум Ильич! – радостно вырвалось вначале. – Не думала… вас… – Язык не повернулся договорить.

Мы остановились в шаге друг от друга, ошеломленные. Оба одновременно осознали то, чего никак не ожидали. Я смотрела на мужчину и отчетливо понимала, что он – санклит. Бывший шеф, вероятно, думал о том же самом, глядя на меня.

Да, это как сонар – смотришь, словно отправляя запрос в его суть, и ждешь ответа, который приносит примерное понимание. По крайней мере, мне было очевидно, что мужчина – санклит, полукровка, как и подавляющее большинство.

– Вы?.. – прошептали мои губы.

– Ты?! – прошипел он. – Это невозможно!

На секунду я его даже пожалела – уместить в голове, что человек стал санклитом, намного тяжелее, чем примириться с тем, что директор, которого обожали детишки, пожизненный Дед Мороз, санклит.

– Вы поэтому работаете в фонде? Хотите загладить вину за отнятые жизни? Или… – Вибриссы безжалостно высветили правду, – все еще хуже? Вы держитесь поближе к больным детям, чтобы… отнимать те крохи, что у них остались, ведь никто и не заметит?!

– Замолчи! – рявкнул он, приблизившись вплотную. – Что ты понимаешь?! Ты – жалкая ошибка! Вот поживешь с мое, познаешь Голод, тогда и поговорим! Думаешь, знаешь, что такое страдание? – мужчина зло рассмеялся. – Я тоже был когда-то наивным пионером без страха и упрека. Это быстро улетучивается, поверь!

Я смотрела на него и не узнавала. Добросердечного человека, живущего работой, спасающего детские жизни, больше не было. Совсем другое существо стояло передо мной – холеный, надменный санклит, ценящий только свое существование.

– Славик! – из груди вырвался стон. – Вы… забрали жизнь этого ангелочка! Подонок! – я вцепилась в лацканы его пиджака. – А ведь могли спасти, дав кровь!

– Дать кровь? Чтобы потом быть зависимым от него? Нет уж, спасибо! Да и платить своей жизнью за чужие – глупо!

– Вам в зеркало смотреть не противно?

– Я погляжу на тебя, когда придет время! Голод сомнет, перемелет и вылепит из тебя все, что ему заблагорассудится! Увидишь! – он вырвался и пошел к выходу, оставив меня дрожать в проходе.

– Саяна? – Алекс положил ладонь на мое плечо. – Что с тобой?

– Ничего. – Я, как смогла, взяла себя в руки. – Дозвонился?

– Да, можем ехать. – Он встревожено вгляделся в мое лицо. – Или перенесем на другой день?

– Нет, поехали. – Я быстро вышла на улицу. Что угодно, куда угодно, без разницы, с кем, только бы вытравить эту боль!

Квартира оказалась именно такой, как я мечтала – просторная гостиная, которую в хорошую погоду будет заливать солнце, мебель в любимых золотистых тонах, забавный красный диванчик в форме улыбки, мансарда с двуспальной кроватью наверху и с выходом на большую террасу, увитую зеленью. А вид! Крыши старого города, золотые луковицы собора, опрокинутая чаша неба – непередаваемая атмосфера!

Я уже представляла, как буду с ногами забираться на широкий подоконник и, закутавшись в плед, пить чай и смотреть в окно. А с террасы меня вообще будет не прогнать!

– Понравилась. – С довольным видом констатировал Алекс.

– Очень! Беру!

– Я для тебя о скидке договорился.

– Спасибо.

– Так пойдешь со мной в кино? – вновь спросил парень, когда мы оформили документы.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? – он обезоруживающе улыбнулся.

– Лучше завтра вечером.

– Хорошо. Тогда я заеду часов в семь?

– Договорились. – Мне удалось его выпроводить и остаться одной в новой квартире. – Здравствуй, моя хорошая!

Комната отозвалась умиротворяющей тишиной. Ветер шевелил занавески на окне. Сумрак на мягких лапах осторожно крался по паркету. Я не стала зажигать свет, заварила чай и вышла на террасу. Скоро белая ночь вступит в свои права. Не думаю, что буду спать сегодня. Просто позволю мыслям течь свободно. Нам многое нужно обсудить с этим городом…

День, в противовес мистичной белой ночи, был наполнен вполне материальными бытовыми хлопотами. Я привезла из отеля свою джинсовую сумку, закупила нужные мелочи, продукты, постельное белье, полотенца и прочее, что превращает любое жилье из чужого в твое. И, хоть квартира и была выдраена до блеска, устроила приборку – особенно в санузле.

За всеми этими делами я напрочь забыла об Алексе, спохватилась, только когда увидела его на пороге.

– Привет! – он протянул мне букет разноцветных ирисов. – Переезд в разгаре?

– Спасибо. – На глаза навернулись слезы – когда-то давно Горан дарил такие же. Но это было в другой жизни той Саяны. – Проходи.

– Что-то не так? У тебя аллергия? Извини, не подумал.

Парень так искренне расстроился, что я даже улыбнулась.

– Все хорошо. Аллергия у меня только на ложь и попытки руководить моей жизнью.

– Ясно. Ты их держишь так, словно они ядовитые, вот я и решил…

– Просто только что закончились отношения, которые разорвали и душу, и сердце в клочья. А букет напомнил.

– Ясно, билеты брать не на мелодраму. И не на задние ряды.

– Алекс, новые отношения мне в ближайшее время точно не нужны, так что… если ты сейчас уйдешь, не обижусь.

– А вот я обижусь. – Он укоризненно склонил голову. – За кого ты меня принимаешь?

– За человека, с которым пойду в кино, вероятно!

– Правильный ответ!

Фильм, наверное, был неплохой. Я честно пыталась сосредоточиться на сюжете, но мысли улетали в неведомые дали – одна цеплялась за другую, и привычное бесконечное ожерелье плелось само собой.

Примерно к середине сеанса мне стало понятно, что забыть про Наума не получится. Нельзя позволить ему и дальше паразитировать, отнимая последние дни у малышей – те драгоценные крохи, что принадлежат только им и их близким. Это недопустимо!

Из кинотеатра я вышла с уже готовым собственным сценарием.

Но все это – не жизнь. Все это взаймы,

все это украдено…

С. Лукьяненко «Сумеречный дозор»

Москва встретила меня пробками, жарой, бешеным потоком людей и плотным смогом от горящих где-то рядом лесов. Солнце плавило асфальт, заставляя его практически расползаться по швам тротуаров и раздражать и так сухую слизистую носа химическим запахом. За час без малого пришлось выпить несколько бутылок воды, но во рту все равно оставался привкус битума. Мы со столицей, как оказалось, вовсе не скучали друг по другу. Я поняла, что не задержусь тут надолго, и поехала домой.

Почтовый ящик был под завязку набит рекламными листовками и бесплатными газетами. А вот и дверь – черный матовый монстр, которого уговорил поставить Глеб. Интересно, он всерьез считал, что нужно опасаться грабителей, которые просто котята по сравнению, например, с Лилианой-Эльшбеттой или Ханом? Как-нибудь спрошу. Если, конечно, он снизойдет до разговора.

Странно было вновь войти в квартиру, в которой я тихо-мирно обитала до того, как жизнь понеслась вскачь. Руки помнили, какой ключ вставить в замок и в какую сторону повернуть. Но это место больше не могло называться моим домом. Оно принадлежало той Саяне, которую убил Горан. Теперь, по какому-то недоразумению, квартира перешла ко мне.

Пару минут я постояла в полумраке крохотной прихожей, все отчетливее понимая, что делать тут нечего. Тот период жизни остался в далеком прошлом. Вот бы такими же выцветшими и подернутыми мутной пленкой стали воспоминания о Горане! Возможно ли это?

Даже запах квартиры не пробудил никаких эмоций. Я включила свет. Ощущение, что она одичала без меня, как надолго оставленный кот. Покрылась, обижаясь, что ее бросили, густым одеялом пыли, мстительно надулась пузырями отстающих от стен обоев, ощетинилась запахом затхлости.

– Прости. – Прошептала я, погладив косяк. – Скоро у тебя вновь появятся жильцы, обещаю.

Когда удалось навести порядок, собрать необходимые вещи, которые нужно было увезти в Питер, оплатить все счета и собрать документы, уже наступила ночь. Даже не разбирая кровать, я уснула на диване, накрывшись простыней.

А утром, едва проснувшись, поехала в фонд.

Новые охранники, которым также было на все плевать, как и старым, знакомые коридоры с тусклыми лампочками, скрипящая дверь.

А вот и девчонки!

– Саяна! – слетелись всей пестрой стайкой, мои птички, закружили, обнимая, хохоча, расспрашивая, укоряя, пулеметной очередью выпаливая новости.

По щекам, сквозь радость, потекли слезы. Мне нет возврата сюда, жизнь определила иную судьбу, да и нет места санклитам рядом с беззащитными малышами. Все правильно, но как горько это осознавать!

А вот и наша – теперь только их – «комната силы». Сколько новых фото! Молодцы, девчонки! Как жаль, что не пришлось повесить здесь снимок Славика…

Выпив чаю с тортиком, мисс Хайд на ходу сочинила легенду на тему «Как провела последние полтора года» – теперь я врала куда убедительнее. Правду рассказывать все равно нельзя, иначе в «дурку» загремишь.

– А тот огромный перевод, он откуда? – прошептала мне на ухо Карина, щеголявшая преддекретным животом.

– Какой перевод? – лихорадочно роясь в памяти, переспросила я.

– «Лимон» евро. От твоего имени. Через полгода, как ты уехала.

– Драган! – потрясенно выдохнула я.

– Это имя или ругательство? – Карина озадаченно воззрилась на бывшую коллегу.

– В моей жизни – скорее второе. – Вырвалось у меня. – Просто щедрого, э-э, мецената нашла.

– Это не просто щедрый, Саяна! Мы столько на эти деньги сделали!

– Представляю.

– А он симпатичный?

– О, да! – Горан предстал перед моими глазами: высокий, длинноногий, худощавый, с полыхающим взглядом.

– Что-то было! – глаза девушки тоже загорелись. – Расскажи, а? Мне-то сейчас не до романтики!

– Прости, некогда. – Я поспешно встала. – Очень тороплюсь. Еще с Наумом поговорить надо. Он у себя?

– Какая ты! – Карина надулась. – Шеф с самого утра к деткам в больницу укатил.

Вот паразит!

– Поеду к нему. – Я зашла к юристам, отдала доверенность на квартиру – теперь в ней смогут жить родители малышей, пока идет лечение, и начала прощаться.

– Ты же еще приедешь, правда? – запричитали девчонки.

– Постараюсь. – Самой хотелось в это верить.

Невысокая брюнетка жалась с краю, не зная, куда деть руки. Алла Скворян, вспомнила я. Моя замена.

– Оставляю всех на тебя. – Прошептала я ей на ухо, обняв. – Береги их, хорошо?

– Конечно! – она просияла улыбкой.

Заставив себя выйти за дверь, я почти что выбежала из здания, едва сдерживая рыдания.

Так, некогда сопли распускать!

В больнице мне пришлось пережить еще один поток воспоминаний. Сколько всего здесь было – и хорошего, и плохого! Такое не забыть никогда.

Медперсонал почти весь сменился за два года, что неудивительно – за такие деньги мириться с адскими нагрузками и неподъемным моральным грузом способны считанные единицы. Не санклиты, а эти альтруисты и есть настоящие ангелы.

Я шла бесконечными коридорами, доверив поиск Наума вибриссам. Меня никто не замечал и не задавал вопросов, что удивительно – чтобы в больнице ни одна бдительная санитарочка, перегородив дорогу, не устроила допрос с пристрастием «а вы чьи будете?» – чудеса.

Похоже, кроме нового санклитского органа чувств появилась еще и способность «отводить глаза». Но об этом буду думать позже. Потому что сейчас уже вижу широкую спину Наума.

Стоит над кроваткой малыша. Я сжала зубы, с трудом удержавшись, чтобы не вцепиться в него, и зашла в палату.

– Немедленно отойдите от ребенка!

– Что ты здесь делаешь? – он подскочил, лицо пошло красными пятнами.

– Вас приехала повидать. – Мне удалось оттеснить его от кровати малыша. – И сказать, что не позволю убивать детей!

– Да кто ты такая?!

– Сбой, ошибка, невозможность – как меня только не называют! А еще я Кара Господа известного вам, полагаю, Горана Драгана.

– Так это ты!.. – Наум попятился.

Слухи уже и сюда дошли? Однако!

– Именно. Мне нужно сделать всего один звонок, – для наглядности мисс Хайд повертела в руках сотовый, – и через… даже не знаю, несколько часов, вероятно, если он на личном самолете полетит, вам придется объяснять главе клана, почему его драгоценная возлюбленная обижена на вас.

– Саяна, не надо, пожалуйста!

– Не буду, договорились. Я так-то не злая. Но вам придется мне пообещать – вот прямо так убедительно, чтобы захотелось поверить – что более никогда ни один ребенок, а это, на минуточку, до 21 года включительно, по вашей вине не пострадает. И вы сегодня же уволитесь из фонда, передав дела в надежные руки.

– Клянусь! – Наум выпучил глаза и прижал руку к сердцу. – Даже близко к детям не подойду!

Я слушала его сбивчивые заверения с улыбкой превосходства на лице. А на душе скребли кошки. Да, он теперь не тронет детей, но все равно будет убивать, чтобы жить. Как и все санклиты. У него нет выбора.

– Хватит! – оборвала мисс Хайд, когда от фальшивой улыбки свело челюсти. – Убирайтесь отсюда. Но учтите, за вами отныне будут пристально следить – и санклиты, и Охотники, и Наблюдатели. Одна ошибка – и мне лично доставит огромное удовольствие воткнуть в ваше подлое сердце костяной кинжал!

Глядя ему вслед, я попыталась успокоиться. Сколько их, таких Наумов? Да и чем он хуже меня? Мы оба – убийцы.

Но реветь бессмысленно. Я смахнула слезы и повернулась к малышу. Да, санклит правильно выбрал жертву – несколько недель, месяц от силы. Если бы мальчик умер сегодня, никто бы и не удивился.

– Привет. – Прошептал он, открыв тусклые глазенки, и так почти неразличимые из-за проклятой «вуали смерти». – Ты кто?

– Слышал про ангелов?

– Ты ангел?..

– Да.

– Ты меня вылечишь?

– Именно.

– А как?

– Тебе нужно выпить моей крови.

– Но я не вампир!

– Знаю. Просто у ангелов кровь лечебная. Ну, справишься?

– Да.

Так, мне бы что-то режущее. Я огляделась. Оптимистка! Откуда в детской палате острые предметы? Ладно, черт с ним, попробуем, как в фильмах про вампиров.

Мисс Хайд лихо прокусила запястье и подпрыгнула от боли. Запомнить на будущее – кино врет! Я вытерла слезы и направила струйку крови в рот ребенка.

Вскоре на наших лицах расцвели улыбки – ему, видимо, полегчало, а мне стало понятно, что он будет жить – от «вуали» не осталось и следа – обычный розовощекий малыш. Только худенький очень.

– Кушай лучше, хорошо?

– Спасибо. А ты можешь…

– Что?

Он объяснил мне про девочку в соседнем крыле.

– Если смогу, помогу.

– Спасибо. А как тебя зовут?

Пришлось задуматься. Нет, не Саяна спасла тебя, малыш. Ты будешь жить благодаря жертве другой женщины.

– Мое имя – Марта.

Детей было много. Я дала кровь только тем, у кого видела высокую вероятность смерти. «Вуаль» исчезла у всех. К концу меня качало и подташнивало, в уши словно напихали ваты, пальцы на руках и ногах онемели. Но душа пела, как слегка нетрезвая выпускница, у ног которой лежит весь безбрежный мир.

Я присела на лавочку в небольшом сквере у больницы, краем глаза видя, как рядом колеблется зыбкая тень. Может, это был обман зрения из-за полуобморочного состояния, но сердце верило в то, что Марта, отдавшая мне свою жизнь, сейчас сидит рядом.

– Вот вы и сделали что-то хорошее. – Сказала я, откинувшись на спинку скамейки.

– Спасибо. – То ли ветер донес шелест листвы, то ли это прошептала ее душа.

Что-то холодное обняло меня на секунду, и это было так прекрасно! Слезы текли по щекам, но силы начали возвращаться. Вскоре я услышала веселые птичьи трели. Лицо почувствовало нежные лучи солнца, которое готовилось к закату. Тело вновь наполнилось энергией. И, улыбаясь, как городская сумасшедшая, я поехала домой.

Звонок в дверь на следующий день прозвучал как раз в тот момент, когда я готова была вернуться в больницу, чтобы проверить малышей.

Кто стоит за дверью, мне было ясно. За добрыми делами всегда следует расплата.

– Здравствуйте, вы – Марта? – спокойный голос, невысокий неприметный мужчина так и хочется сказать – в штатском. Рядом второй – почти такой же.

– Юридически нет, но по факту – да.

– Пройдемте с нами.

– Хорошо.

Мы вышли из подъезда и сели в серую BMW. После пережитого в Стамбуле я все воспринимала с буддистским спокойствием. Даже любопытно, что дальше будет. Чем удивят Наблюдатели?

Убивать не будут, уверена. Хотя на это любопытно было бы посмотреть. Прочитают лекцию? Выслушаю. Но поступать буду в соответствии с совестью, а не чьим-то спокойствием или выдуманными правилами. Если их болото заросло тиной, самое время его взбаламутить!

Но щедро раздавая авансы будущему, я еще и не предполагала, какой сюрприз оно мне вскоре преподнесет.

Приехали мы, конечно же, в особняк. Это уже стало привычным делом. Особо не разглядывала его, но показалось, что он копия стамбульского. Большой кабинет в бордово-белых тонах, с массивным «президентским» столом напомнил мне почему-то о конференц-зале в доме Горана. Ощущение, что это было очень давно и с кем-то другим. Надо забыть.

– Добро пожаловать!

Я обернулась.

Неожиданно!

Подтянутая фигурка в зеленом брючном костюме, красная помада на губах, туфли на шпильке, тщательный начес – из фиолетовых волос. Мальвина, с которой мы вместе летели в Стамбул – целую жизнь назад!

– Здравствуйте, Лизавета!

– Здравствуй, Саяна! Или Марта?

– Как хотите, все верно.

– Ты даже не удивилась, увидев меня?

– Вы же наверняка знаете, сколько сюрпризов я получила за последние два года. Разучилась уже удивляться.

– Ничего, есть у меня пара тузов в рукаве, успею еще поразить! – женщина присела на большой бордовый диван, поправила пиджак, и похлопала по месту рядом с собой. – Давай поговорим.

– О чем? – я села рядом.

– О тебе, милая.

– Кто вы здесь, Лизавета? Имею в виду у Наблюдателей?

– Ну, точно не штатная гадалка! – она расхохоталась.

– Вы тут как бы… главная? – я недоверчиво уставилась на нее.

– Как бы да.

– В Питере? Или?..

– Или.

Твою мать!!!

– Вооот! – Лизавета сверкнула озорной улыбкой. – Удалось-таки удивить!

– Без сомнений. – Пришлось кивнуть.

– Тогда продолжу. – Уникальная старушенция захихикала.

Проследив за ее взглядом, я ахнула. Приоткрыв дверь, в комнату вкатывал столик на колесах никто иной, как Музафер.

Храм Святого Пантелеймона в Стамбуле, мужчина с лучистым взглядом, давший мне талисман – стеклянный голубой глаз, в котором, как потом выяснилось, был отслеживаемый «маячок».

– Музафер! – я вскочила и крепко обняла его. – Вы спасли жизнь моему брату! Спасибо!

– Пожалуйста! – мужчина так улыбнулся, что мне стало тепло, как дома.

– Оберег, между прочим, предназначался тебе. – Уточила глава Наблюдателей, принимая из его рук белую фарфоровую чашку, расписанную яркими птицами. – Но Господь решил по-другому, и ты вложила его в руки брата.

– Пусть так. – Я пожала плечами и села обратно на диван. – Но говорите, что хотите, все равно не поверю, что в самолете мы с вами встретились случайно!

– Все случайное тщательно запланировано. – Музафер протянул и мне чашку чая и сел в кресло рядом.

– Он у нас мистик тот еще! – Лизавета, смеясь, подмигнула.

– Тут сложно остаться реалистом. – Пробурчала я, вдыхая аромат чая – земляника с мятой. Странное сочетание, но мне нравится. – Так что это было, в самолете?

– Поверь, встретились мы действительно случайно. – Фиолетовая леди пригубила чай и удовлетворенно кивнула Музаферу. – Только ты у нас умеешь настроить вкус.

– Спасибо.

– Саяна, я потом уже, увидев тебя, поняла, что меня не случайно вдруг потянуло в Стамбул. Видишь ли, у Наблюдателей свой дар – мы оказываемся в нужное время в нужном месте.

Прямо как я в последнее время, только дословно до наоборот.

– Как Музафер и дедок с внучком, отдавший мне шарф! – пораженно прошептала я.

– Твоя жизнь полна совпадений, помнишь мои слова? Это твоя защита свыше. А теперь давай обсудим инцидент в больнице.

– Это не инцидент. – Я поставила чашку на столик.

– Дело не в названии. Мне понятны твои мотивы.

– И теперь вы объясните, почему так нельзя.

– Именно. – Лизавета тоже отставила чашку. – Ты хотела спасти детей. Похвальное стремление, несомненно. А теперь представь, что так будут поступать все санклиты. Какие перспективы видишь?

– Великолепные!

– Прямо я в молодости! – восхитилась Фиолетовая леди. – Да, Музафер? Тогда давай разовьем эту тему. Итак, идеальный мир. Санклиты спасают всех, кого только могут, смертность стремительно падает, болезней нет, темпы рождаемости взлетают, население растет, как на дрожжах. Что будет дальше? Уже сейчас на Земле больше людей, чем она способна вместить.

– Спорно.

– Когда я была молодой, жила в СССР, мне казалась совершенно абсурдной мысль, что когда-нибудь вода будет продаваться в бутылках. Сейчас это наши реалии, и этим никого не удивить. В недалеком будущем, возможно, воздух, пригодный для дыхания, придется покупать. Дико? Но в некоторых странах уже введен «налог на воздух», чем чище по экологии район проживания, тем выше этот налог для гражданина.

– Соглашусь.

– Идем далее. Ресурсов уже не хватает. Так что произойдет в твоем идеальном мире? Голод, войны, революции и прочее. Это, по сути, и есть Апокалипсис. Что ты можешь предложить? Контроль рождаемости?

– Возможно.

– Бесполезно. Жизнь всегда найдет дорогу. Да и не одно государство не остановит воспроизводство населения, пока оно обеспечивает ему потребителей и солдат. Все авторитарные режимы рано или поздно терпят крах. Да и в масштабе планеты причесать всех под одну гребенку невозможно. Все споткнется о религию. Это изобретение дьявола – весьма хищная прожорливая зверюга. В защиту мифов, выдуманных для того, чтобы держать людей в узде и направлять в нужном направлении, встанут целые страны. Кровь польется рекой.

– Мрачная картина.

– А если у тебя под боком государство с семьями из 10-15 детей, а ты принимаешь программу «1 ребенок», рано или поздно сосед положит глаз на твои территории, потому что ему банально будет нечего, прости, жрать. А у тебя к этому времени 70% населения будут составлять пенсионеры. Вот и все.

– И что тогда остается? Закрывать на все глаза?

– Саяна, как ни ужасно это звучит, но болезни, смерти и прочее, от чего так хочется избавиться – всего лишь естественные механизмы регуляции жизни, которые сами собой сложились на этой планете.

– Мне такое не принять.

– Потому что ты очень молода.

– Возможно.

– Поэтому я прошу тебя прекратить подобные демарши. Ты только представь, что случится, если правда о санклитах и их возможностях станет достоянием общественности. Начнется охота на ведьм. И она непременно перерастет в глобальную войну, которая унесет миллионы жизней.

– Люди убивают тех, кто не такой, как они. – Я с горечью кивнула.

– Именно. Просто подумай об этом, хорошо? – Лизавета улыбнулась.

– Хорошо.

– Спрашивай же, вижу, ты хочешь задать свой главный вопрос.

Я кивнула, сделала глубокий вдох и тихо спросила:

– Кто я теперь?

– Никто в мире не знает ответа на этот вопрос. Время покажет. Вероятнее всего, ты необычный санклит. А может, и нечто гораздо большее… Но что намного важнее, ты – моя внучка. Не пугайся. Это правда.

– Вот это тузы у вас! – мисс Хайд потрясенно выдохнула.

– У тебя глаза матери. – Лизавета печально улыбнулась. – Кира была моим единственным ребенком. Я души в ней не чаяла. Но однажды мне пришлось сделать непростой выбор. Я подчинилась судьбе. Когда-нибудь расскажу подробнее, милая. А пока что попрошу никому об этом не рассказывать. Даже Драгану.

– Вы?..

– Вашу прекрасную историю любви знают все!

– Она закончилась.

– Из-за того, что он сделал тебя санклитом? У тебя, конечно, есть основания злиться, дорогая. Но ты жива. За это стоит быть благодарной.

– У меня несколько иная точка зрения.

– Имеешь полное право. – Она достала из своей сумочки небольшую железную коробочку и положила передо мной. – Возьми. Чувствую, что они могут в ближайшее время пригодиться.

Я высыпала на ладонь десяток разнокалиберных «маячков» – кулоны, кольца, брелки, брошки и прочее. Все в форме «глаза».

– Вшей в одежду, подкладку сумки и так далее. Носи с собой не менее трех за раз, хорошо? – моя только что приобретенная бабушка встала. – На сегодня закончим, милая. Я навещу тебя, когда буду в Петербурге. – Она крепко обняла меня. – Береги себя, родная моя! Наступают сложные времена – для всех нас.

Покачивая головой, я вышла из особняка. Такая вот занимательная археология для пионерок. Или правильнее будет сказать новоиспеченных санклиток?

Верно говорят – копание в прошлом чревато сюрпризами. Растревожив старые тайны, можно утонуть в них по самые уши.

…только объясни мне, подлой и злой, в

чем между нами разница? Объясни так…

чтобы я поверила.

С. Лукьяненко «Ночной дозор»

Время пролетало быстро. Белые ночи и Алекс на пару закружили меня в давно забытой уже человеческой жизни – с ее простыми радостями. «Мистер сейчас», как я называла его, смог растормошить и душу, и тело. Он смешил меня, вытаскивал на прогулки будоражащими белыми ночами, водил в кафе, без конца слал смс и звонил. Домой я приходила только спать.

Проблемы отодвинулись на задний план, на них не оставалось времени. Прошлое стремительно покрывалось паутиной и зарастало мхом.

В итоге я сдалась, решила, что чувствовать себя просто человеком – именно то лекарство, которое мне выписано. Слишком велико было искушение. Да и в конце концов, неужели я не заслужила немного покоя и любви? Без метаний между людьми, Охотниками, санклитами и своей душой? В стороне от их войн, интриг, предательства, боли и разочарований? Могу я пожить немного как обычная девушка – влюбленная, безумная, не рискуя жизнью? Целовать, обнимать, засыпать, жить сегодняшним моментом – вот и все, что мне нужно на данный момент. И «Мистер сейчас», конечно же.

Поэтому, когда Алекс вскользь упомянул о небольшом домике в Финляндии, я без труда распознала робкий намек и напросилась туда в гости.

Доехали мы быстро, но дальше тропинки, ведущей через небольшой лес, дороги не было, пришлось идти пешком. Зонты мы забыли в машине, и, конечно же, начался дождь. Скорее даже тропический ливень – струи воды лупили по телу с такой силой, что если бы я не была санклитом, моя кожа превратилась бы в сплошной синяк.

Разглядывать домик времени не было, сгодилась бы любая крыша над головой, где можно высушиться и согреться.

– Я рассчитывал на совсем другие приключения, когда приглашал тебя сюда! – пробормотал Алекс, открывая дверь.

– А мне нравится!

Хохоча, мы ввалились в дом.

– Репетиция второго потопа! – выдохнул он, стаскивая насквозь промокший пиджак.

Набухшая ткань, как огромная медуза, причмокнув, шлепнулась на пол.

– Уж скорее премьера! – уточнила мисс Хайд, отжимая волосы.

– Пора собирать каждой твари по паре?

– Наверное.

– Можно я буду твоей парой, малышка? – прошептал Алекс, обнимая меня.

– Да ты романтик! – я расхохоталась.

– Прости. – Он смущенно улыбнулся. – Рядом с тобой мозг отключается.

Попытаюсь не вспоминать, что где-то уже это слышала.

– Можно тебя поцеловать?

– Попробуй.

Его губы нежно коснулись моих. Не сравнивать, напомнила я себе. Тепло медленно наполнило меня. Сердце застучало быстрее. Дыхание сбилось. Сама не веря, я прижалась к Алексу, ощущая растущее желание.

Он медлил, словно боялся быть излишне напористым. Мне было проще – зная, чего хочу, я без проблем читала его желания и чувства. Поэтому, быстро пробежавшись по пуговицам рубашки, положила ладони ему на грудь и легонько подтолкнула к кровати, заставив сесть на край.

Поцелуй становился все откровеннее. Горячий поток, обжигая, закружил нас обоих, заставляя стонать. Осмелев, Алекс стянул с меня мокрую кофту и проложил дорожку поцелуев от шеи к груди. Приятная дрожь наполнила тело, горячие волны желания покрыли кожу мурашками.

Все было совсем по-другому, не так, как…

Да и слава богу!

Я довольно быстро оставила его без одежды. Он последовал моему примеру. Пару секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. Потом, повинуясь разгоревшейся внутри страсти, я притянула его к себе, заставив забыть про осторожность и страхи.

Ливень хлестал крышу и стены деревянного домика, укрывшего нас от непогоды, словно наказывал за помощь двум влюбленным. Громкий шум воды, словно в шаге находится водопад, саундтреком вплелся в наш секс, также опьяненный собственной силой, как и бушевавшая стихия снаружи.

Утром, когда я проснулась, Алекс стоял у окна – полностью обнаженный, спиной ко мне. Рассветное солнце окутывало его фигуру золотой дымкой. Она слепила глаза, но не настолько, чтобы нельзя было разглядеть татуировку на его спине.

Черный меч во весь позвоночник, эфес на крестце, острие у основания шеи. В точности такой же, как у Данилы. Такие тату делали до перемирия – после убийства первого санклита, о чем свидетельствовал крест на рукояти.

Алекс – Охотник!

У судьбы черное чувство юмора! Чернее не бывает!

Я застонала в голос и закрыла лицо ладонями.

– Саяна? – Алекс подскочил ко мне. – Что случилось, малышка? Любимая, что с тобой?

– Ничего. – Я вдохнула поглубже и посмотрела на него. – Просто кошмар приснился.

– Напугала… – Он крепко обнял меня.

Я положила руки на его спину, физически ощущая этот проклятый меч. Кажется, им можно в кровь порезать руки. Так же, как он только что исполосовал мою душу…

Под всеми мыслимыми и немыслимыми предлогами я выпроводила Алекса за продуктами в магазин, в надежде, что теперь будет хотя бы несколько часов, чтобы собрать мысли в кучу, выплакаться и успокоиться.

Но судьба, начав троллить меня с утра пораньше, и не собиралась успокаиваться. Она только набирала обороты.

Я убедилась в этом, когда, стоя у окна и нервно теребя косу, услышала голос за спиной:

– Привет, занятная!

Рапунцель! Вибриссы вновь сработали, безошибочно предсказав в нашу первую встречу на автовокзале, что мы еще увидимся.

– И что ты тут делаешь? – обернувшись, со вздохом спросила я.

– Да по тебе соскучилась, сил нет! – прошипела она, осторожно подкрадываясь ближе.

Несколько шагов, и вот уже девушка около меня. Санклитский клинок хищно блеснул в солнечном свете, но шансов встретиться с моим сердцем у него не было – рефлексы и мастерство, переданные с кровью Горана, сработали молниеносно.

Одним движением я отбила ее атаку, отвела руку с кинжалом в сторону и сильно ударила о свое колено, заставив выронить оружие, потом завела руку за ее спину и подсечкой под колено уронила на пол.

– Может, хоть познакомимся сначала? – мне даже удалось усмехнуться. – А то ты, очевидно, знаешь, кто я, а вот мне приходится оставаться в полном неведении относительно того, кто и за что пришел по мою душу!

– Злата. – Процедила девушка сквозь зубы, морщась от боли.

– Очень приятно. – Я подняла кинжал – они прямо-таки сами липнут к рукам – и отпустила ее. – Тебе идет это имя. Ну, рассказывай, чем моя скромная персона так тебя прогневала, Злата.

– Шамиль Хан.

– И? Чего ты от меня ждешь? – я облокотилась о подоконник. – Или мы в ассоциации играем? Тогда – мерзавец.

– Ты ничего о нем не знаешь! – зеленые глаза полыхнули ведьмовским огнем.

– У нас викторина по тому, кто больше знает о Хане?

– Это не игры! Из-за тебя он погиб!

– Возможно. А то, что он заманил меня в ловушку, предав сына, кстати, дабы добраться до главы клана Лилианы, а потом отправил в Коцит, где из меня высосали все силы, не считается?

– Я любила его!

– Сочувствую. Погоди-ка! – вибриссы затрепетали. – Так это ты? Та санклитка, которую Хан привез из Петербурга и поселил в особняке Охотников?

– И что? – она со злостью смахнула слезы со щек. – Он любил меня! Хотел, чтобы мы всегда были рядом!

– Одно с другим не вяжется. – Пробормотала я. – Хан ненавидел санклитов. Из штанов готов был выпрыгнуть, лишь бы началась война.

– Да что ты о нем знаешь!

– Похоже, меньше, чем думала.

– А вот я о тебе знаю многое! – ее глаза заблестели. – И о Глебе, который отказался от тебя, и о Драгане, для которого ты Кара Господа.

– Это все знают. – Я устало пожала плечами. – Сплетня, как говорится, уже попахивает.

– Скажи, – Злата пристально вгляделась в мое лицо, – Драган ведь давал тебе кровь?

– Ты всерьез полагаешь, что мы с тобой, как подружки, начнем делиться интимностями?

– Давал! – она удовлетворенно кивнула. – Больше одного раза? О, да! Гораздо больше! А потом ты ушла от него.

– И что с того?

– А то, что тогда Шамиль отомщен! – Злата счастливо рассмеялась. – Его злейший враг почти уничтожен! Причем тем, кого он беззаветно любит! Тобой, Саяна!

– Что ты несешь?

– Он не говорил тебе? Про обратное действие Закона крови, из-за которого давать кровь и было запрещено? Тогда слушай, с удовольствием расскажу!

– Вся внимание.

– Если санклит дает кровь смертному, это не только исцеляет болезни, значительно продляет жизнь и вызывает привязанность человека к донору. Сам санклит тоже становится зависим от этого человека. Чем больше крови отдал, чем большее количество раз это было, тем сильнее становится необходимость всегда быть рядом с этим смертным.

Внутри все похолодело. Горан поил меня своей кровью четыре раза. И в последние два влил все, что смог. Значит, его одержимость мной не только потому, что я Кара Господа. Он на самом деле, как и говорит, дышать не может, когда я далеко.

Да чем он думал вообще, когда такое творил?! Если бы я знала!..

– Теперь ты понимаешь. – Злата вновь рассмеялась. – Он не сможет без тебя! У людей эта привязанность проходит, а вот санклит с каждым днем становится все более зависимым от смертного, которому дал кровь. – Не сводя глаз с лица, девушка смаковала мое страдание. – Эта зависимость будет только крепнуть до тех пор, пока не доведет его до полного безумия! Вот почему это запрещено!

По лицу потекли слезы.

– Ты воплотила в жизнь план Шамиля! – торжествующе прошептала Злата, подползая ближе. – Драган мечется в аду! И он будет мучиться, пока окончательно не свихнется!

– Да пошла ты! – пришлось оттолкнуть ее, пока она ко мне на руки не забралась.

– Живи теперь с этим! – она встала. – Если сможешь.

Не в силах сдвинуться с места, я смотрела, как девушка уходит. Новость о том, что Алекс – Охотник, больше не казалась такой уж страшной. Может, хоть он, обидевшись, сможет положить конец этим мучениям, убив меня? Тогда все будет справедливо. Гордиев узел можно развязать только ударом меча. В нашем случае – санклитского кинжала…

Луна боязливо поглядывала на меня из-за макушек сосен. Кутаясь в шаль по вине ночной прохлады, я и сама себя боялась. Во что опять угораздило вляпаться? В ту же драму, что и у Данилы с его санклиткой? Самое время! Неужели так сложно держаться подальше от неприятностей?!

Что делать теперь? Жить с осознанием, что Драган в Стамбуле сходит с ума – потому что столько раз спасал меня своей кровью? Простить его? Но я видеть его не хочу до… скончания веков, как минимум! Да и ожидая Страшного суда мы, надеюсь, будем стоять в разных очередях! Хотя для санклитов, наверное, вип-проход предусмотрен с эскалатором сразу в ад. Меня трясет при упоминании его имени! Простить пока тяжеловато!

На размышления ушел весь день. Но ничего путного в голову так и не пришло.

Добро пожаловать в тупик!

Одно ясно – новые отношения, а тем более влюбленности, сейчас совсем не ко времени. Особенно с Охотником! Очень жаль, но нужно все остановить, плавно закруглить, подведя к концу, чтобы не пришлось потом разбираться с последствиями.

– Я так тебя люблю, Саяна! – прошептал Алекс, прижавшись ко мне в тот момент, когда мой разум рассматривал пути логичного завершения едва проклюнувшейся, еще неокрепшей влюбленности. – Малышка моя!

И что? Я развернулась. Шаль полетела на пол, мне было тепло и так, даже жарко. А вместе с ней улетели и все разумные доводы, трезвые планы действий и грамотные мотивации. Хотелось просто любить и быть любимой.

Хотя бы недолго.

По законам, понимаешь, современной аэродинамики

шмель летать не может. Не должен, падла, летать! А

он летает… сука насекомая неграмотная.

М. Веллер «Ножик Сережи Довлатова»

– Саяна, прости, что разбудила!

– Ничего. – Я закуталась в шелковый халатик и попыталась спросонок понять, что случилось, глядя на Юлию. – Проходите.

В первый раз мне довелось видеть ее растрепанной, заплаканной, с бегающими глазами и дрожащими руками.

Самая настоящая бабья истерика. Причина обычно или муж, или дети. Бывшего супруга она собственноручно в ад отправила, помогать дьяволу, так что, очевидно, это отродье Хана, в миру Данила, что-то отчебучил.

– Данила! – она всхлипнула, подтверждая мои опасения. – Савва! – и разревелась. – Са-а-яна!

– Ясно, – я подвела ее к дивану, – садись, – и принесла с кухни бокал с водой и салфетки.

Выбивая зубами дробь о стекло, она влила ее в себя, немного расплескав, и протяжно выдохнула.

– Воооот. Теперь рассказывай.

– Отец той девушки, санклитки, которую Данила убил… – Она снова всхлипнула, комкая салфетку.

– Савва?

– Да. Он вернулся в Петербург. И… И… – Женщина сделала глубокий вдох. – Он хочет убить моего сына!

– Я чем-то могу помочь?

– Только ты и можешь!

– И… чем?

– Не имею права о таком просить, но умоляю тебя, Саяна, позвони Горану! Если кто и остановит Савву, то только глава клана! Для тебя Драган сделает все, чего пожелаешь! Меня он не послушает!

– Мы расстались, Юлия. Вряд ли имеет…

– Я на колени перед тобой встану! – она вскочила. – Умоляю!

– Хорошо, хорошо! – я поспешно усадила ее обратно. – Позвоню, обещаю!

– Спасибо! – Юлия вновь разрыдалась, прижавшись ко мне.

Мы попрощались, когда она немного успокоилась и вызвала такси. Я проследила, что женщина села в машину, и вернулась в квартиру.

Что ж, пообещала – делай.

Глубокий вдох.

Черт, пальцы дрожат, как у Юлии.

Гудок.

Малодушная надежда, что он не ответит.

– Здравствуй, Горан.

– Саяна?.. – потрясенный выдох. – Что случилось?

– Пока ничего. Можешь приехать в Петербург? Ты нужен мне здесь.

– Диктуй адрес, родная!

Уже зная, кто за дверью, я открыла ее.

– Здравствуй, Саяна.

Боль ударила под дых. В груди, куда вошел кинжал, запылала фантомная рана. На глазах выступили жгучие слезы.

– Здравствуй, Горан. – С трудом удалось выдавить мне.

Он все такой же. Только седая прядь в волосах добавилась. И это ему идет.

– Ты стала еще красивее, родная! – потрясенно прошептал санклит.

– Теперь ангельски прекрасна? – парировала я и взмолилась, – Пожалуйста, не надо. Даже видеть тебя – и то безумно тяжело!

– Прости. – Мужчина протянул мне коробку. – Это тебе.

– Зачем?

– На новоселье.

Я извлекла из коробки растение с овальными сочными листьями.

– Если не нравится, просто выкинь.

– Оно живое, Драган. – Я отнесла цветок в спальню и поставила на стол у окна.

Когда вернулась, санклит снял куртку, повесил ее в прихожей и оглядывался по сторонам.

– Что потерял?

– Все… – Пробормотал он. – Прости. Дашь тапочки?

– Можешь не разуваться. Хотя, как хочешь. – Я достала из обувницы тапки Алекса, запоздало понимая, какие выводы сделает Драган.

Горан снял ботинки, посмотрел на ни в чем не повинную обувь, как Глеб на санклитов, потом молча сунул в них ноги. Расспросов не последовало. Ну, и на том спасибо.

– Садись. – Я указала на диванчик в форме губ рядом с деревянным овальным столиком. – Кофе?

– Если можно.

– Хорошо. – Я направилась на кухню.

Санклит пошел следом.

– Я справлюсь одна.

– Извини. – Он вернулся обратно на диван.

Мне пришлось облокотиться о столешницу – трясло так, что подгибались ноги. Теперь понимаю людей, которые физически не могут зайти в самолет, пережив авиакатастрофу. Все, что казалось бы, уже в прошлом, вновь вылезло наружу, упрямо не желая покрываться пылью. А всего-то и нужно было – вновь увидеть эти глаза непонятного цвета.

Я сварила кофе, разлила по чашкам, поставила их и все остальное на поднос, сделала глубокий вдох и буквально силой заставила себя отнести его в гостиную.

– Как ты, Саяна? – тихо спросил Горан, когда я села в кресло напротив.

– Какого ответа ты ждешь?

– У меня нет права задавать такие вопросы, ты права. Но хотя бы возьми обратно кинжал, на всякий случай. – Мужчина положил на столик клинок с перевязью.

– Хорошо. – Проще согласиться, чем объяснять, почему он не нужен, так как благодаря Злате один у меня уже есть. – Давай обсудим дело. – Я объяснила ситуацию Данилы. – Можешь поговорить с этим санклитом?

– Он в своем праве, Саяна. У нас, как и у людей, есть законы. Я не могу ему запретить.

– Ты не можешь или не хочешь?

– Помогать Даниле я точно не хочу. – Драган горько усмехнулся. – Сам бы убил этого подонка! Но для тебя сделаю все. Поэтому могу предложить только один способ. Если хочешь, я убью отца той девушки.

– С ума сошел?! – подскочила мисс Хайд. – Даже не думай!

– Ты не изменилась. – Нежно прошептал он.

– Напротив, очень изменилась. – На этот раз горечь заставила меня усмехнуться. – Я теперь шмель.

– Будь здесь Арсений, он бы попросил тебя продемонстрировать полосатую… э-э…

– Моя «э-э» не полосатая! – я фыркнула. – Ты, кстати, не видел его?

– К его счастью, нет.

– Жаль. Он бы долго угорал над тем, что ты сделал санклитом вегетарианку! – вырвалось у меня.

– Ну, твое неподражаемое чувство юмора точно никуда не делось. – Горан несмело улыбнулся. – Так почему шмель?

– Говорят, по законам аэродинамики крылья шмеля не могут поднять его в воздух. Но он об этом не знает и преспокойненько летает. Мое существование тоже невозможно, но я есть.

– Если ты шмель, то я кто тогда, гладиолус? – санклит спрятал усмешку, отпив кофе.

– Это шутка, Горан. Уже давно доказано, что полет шмеля не противоречит законам физики. Давай серьезно. Так ты никак не можешь помочь в деле Данилы?

– Я предложил единственный вариант, который пришел в голову.

– Это вообще не вариант!

– Могу поговорить с ним, попросить, как глава клана. Но уверен, он откажется.

– Почему?

– Потому что я был на его месте. Убедить меня оставить в живых убийцу моих детей никто бы не сумел. Это под силу только тебе.

– Может, тогда мне с ним поговорить?

– И чем будешь аргументировать? – Драган сделал еще один глоток кофе.

– Не знаю. Почему санклиты так скоры на расправу? Меня саму недавно санклитка Хана убить пыталась!

Чашка с глухим хлопком лопнула в руках Горана. Керамические осколки глубоко прорезали ладони. Кофе, смешиваясь с кровью, потек на столик. В воздухе опять запахло железом.

– На кухню, быстро. – Я завернула его руки в салфетки.

– Саяна, прости… – Когда ладони оказались под струей холодной воды, пробормотал Горан.

– У тебя привычка дурная стаканы и чашки давить. – Отметила мисс Хайд, вынимая осколки.

– Ты права. – Прошептал он. – Во всем права…

Я подняла голову, и водоворот чувств в его глазах закружил меня. В них было все – безумное желание, нежность, боль, вина, надежда. Мне удалось всем своим нутром почувствовать, что он сдерживается уже даже не из последних сил, а расходуя неведомые ему самому резервы.

Я отвела глаза, поспешно отошла и начала убирать в шкафчик все подряд. Еще немного, столешницу оторву и попробую туда запихнуть. Руки так дрожали, что крышка сахарницы, станцевав сальсу, упрыгала. Горан поймал ее на лету, осторожно положил обратно и тихо сказал:

– Самое страшное – когда тебя не любит та женщина, которую любишь ты.

– Я помню другую цитату. Самое страшное – когда прошлым становится тот, кто должен был стать будущим.

– Ты… ненавидишь меня, родная?

– Нет. В моей душе уже не осталось ненависти. Только океан боли.

– Я могу хоть как-то ее уменьшить?

– Нет.

– Саяна, я безумно жалею, что так поступил с тобой, поверь! Ты во всем права, нужно было предложить тебе вариант с кинжалом и, если бы ты отказалась, позволить…

– Позволить мне умереть. – Я обернулась и посмотрела ему в глаза.

– Извини, это сложно даже произнести.

– Думаешь, я поверю тебе?

– Это правда. В тот день ужас затмил мой рассудок, родная. Если бы можно было…

– Все вернуть? То что, Горан? Ты дал бы мне умереть, если бы таким был мой выбор?

– Да.

– Это легко говорить сейчас, ведь уже ничего не изменишь.

– Я никогда не лгал тебе.

– Но ты убил меня, сделал санклитом и заставил отнять жизнь! – полыхнув, мисс Хайд отвесила ему тяжелую пощечину.

– Прости, родная, умоляю…

– А если я скажу тебе, что когда закончится заемный год, не будет никакого продолжения? Никаких более убийств! Что ты будешь делать?

– Приму твое решение и буду его уважать. – Почти беззвучно прошептал санклит, став еще бледнее. – Сделаю все, что ты скажешь. Постараюсь, если позволишь, облегчить твою… твой уход.

– И ничем не помешаешь?

– Да. Клянусь любовью к тебе!

– Уходи, Горан.

– Родная! Все сделаю, только скажи! Умоляю! – он встал на колени и порывисто обнял меня. – Умру, если прикажешь, только позволь…

– Нет! Встань! – я потянула его наверх, и едва он поднялся, оттолкнула. – Мне даже смотреть на тебя больно! Ты можешь это понять?! Уходи! Не причиняй мне еще больше боли! Это единственное, что ты можешь сделать!

Когда санклит ушел, сил не осталось даже на слезы. Я просто прижалась спиной к двери, сползла вниз и сжалась в комочек, желая только одного – раствориться в этом мире без следа…

Так легко уничтожать и судить

Тех, кого ты не можешь понять.

А слушал ли ты их оправдания?..

Я закрываю глаза и иду

По тонкой грани между

Любовью и ненавистью…

Within Temptation «Destroyed»

– Здравствуйте, барышня! – мужчина с седыми волосами, открывший дверь, устало посмотрел на меня.

На вид чуть больше шестидесяти, но у санклитов возраст сам черт не разберет. Сонар дает ощущение, что ему ближе к восьми сотням. А может, и больше. Ух ты, таких я еще не встречала!

По иронии судьбы он весьма похож на Шона Коннери, незабвенного горца Маклауда – статный, высокий – все санклиты, что мне попадаются, Гулливеры, проницательные глаза теплого карего оттенка прячутся в складках верхнего века, небольшая седая бородка лишь усиливает сходство.

– Здравствуйте, Савва. – Я виновато улыбнулась. – Можно с вами поговорить?

– Можно, барышня. Проходите. Не разувайтесь. – Мужчина посторонился. – Саяна, полагаю?

– Верно.

– Приятно познакомиться.

Мы вошли в комнату. За большим круглым столом, который сделал бы честь и Камелоту, сидел Горан. Увидев меня, он встал. Некстати вспомнилось, что так было каждый раз, когда я появлялась рядом. На дворе 21 век, но манеры, воспитание из 18-го до сих пор оставались в нем.

И вот зачем, интересно, я сейчас взялась об этом размышлять? Самое время!

– Как видите, вы не одиноки в своем намерении уговорить безумного старика не убивать сына Юлии. – Савва усмехнулся, наливая мне чай. – Полагаю, так и выглядит эта цепочка? Она попросила вас, Саяна, вы – Горана, а ему пришлось приехать самому. Такая вот сказка про репку. – Он поставил чашку на блюдце и обвел рукой стол с вареньем, пирогами и конфетами. – Угощайтесь.

– Все верно. – Я села за стол – подальше от Драгана. – У вас очень красиво и уютно, Савва.

Гостиная на самом деле мне очень понравилась. Светлая, просторная, с высокими потолками, в центре стояло белое пианино со стопкой нот, книжные шкафы занимали все стены, тяжелые лавандовые гардины на окнах гармонировали со светло-сиреневой обивкой мебели. На стене задумчиво отмеряли время часы с маятником.

Рядом с ними висело много фотографий и картин. На большинстве – улыбчивая женщина с круглым лицом и светловолосая девочка в разных возрастах – от крохи с огромными удивленными карими глазами и пальцем во рту до хохочущей красавицы с огромным черным котом в обнимку. Его дочь, вероятно.

– Анжелика. – Подтвердил Савва, с тоской глядя на это фото. – Последний снимок. Что ж Саяна, – он перевел взгляд на меня. – К чему будете взывать? К моральным императивам, совести? Или предпочтете пугать двумя могилами и Уголовным Кодексом?

– Я не судить пришла. Хотела просто попросить вас не марать руки. Он этого не заслуживает.

– Знаете, Саяна, мы с женой встретились, когда она была совсем юной девочкой, а я уже разменял девятое столетие. Весь седой, но влюбился, как мальчишка, впервые, до потери пульса. – Он посмотрел на Драгана. – Горан меня поймет.

– Верно. – Тот кивнул.

– Ольга была из тех людей, что входят в комнату и становится светлее. Она всегда улыбалась! Мы прожили много лет вместе – безумно счастливых лет. Я знал, что это безоблачное счастье рано или поздно… Но недосмотрел, старый дурак! Недооценил женскую тягу вить гнездо, рожать детей. Не буду утомлять вас своими драмами. Суть в том, что Ольга забеременела – перестала пить таблетки и… Моя вина, конечно. Она твердила одно – что все равно рано или поздно умерла бы, а так со мной останется хотя бы частичка ее. – Он помолчал, борясь со слезами. – И даже это меня ничему не научило! Я не понял, что Анжелика влюбилась. Девочка, которая только вчера задувала свечи на свое совершеннолетие, обдурила старика, которому до тысячи осталось полшага!

– Ты не виноват. – Тихо сказал Горан.

– Не соглашусь. – Савва покачал головой. – Когда она пришла домой в слезах, рассказала, что ее бросил парень, когда узнал, что она санклит, я решил, что история закончена. Первая любовь, пройдет. А потом он позвонил на ночь глядя, и она расцвела, побежала на его зов, уверенная, что они помирятся. «Не жди меня, папа! Может, я не вернусь!» Это ее последние слова. Пророческие. – Мужчина всхлипнул. – И у меня никого не осталось – ни жены, ни дочери.

Я не удержалась и положила ладонь на его руку. Он сжал ее, благодарно посмотрев на меня.

– Этот подонок решил, что она специально с ним познакомилась, хотела поиздеваться над сыном Хана! И поэтому убил! А она любила его без памяти!

Мне некстати вспомнился Алекс. Что он сделает, когда узнает правду? Что подумает? Я прикрыла глаза на мгновение, ужаснувшись тому, что поняла – в глубине души живет желание, чтобы все быстрее всплыло на поверхность, и исчезла необходимость в обмане. Проще принять последствия, чем лгать.

– Вот ее дневник. – Савва достал из внутреннего кармана пиджака небольшую пухлую тетрадь в наклейках и рисунках. – Не читал. И не буду. Отцу нельзя. – Он протянул ее мне. – Саяна, сделай это, пожалуйста. Ты девушка, вы поймете друг друга.

– Хорошо. – Я дрожащей рукой взяла дневник и открыла, мысленно попросив прощения у Анжелики – вызывайте психиатра, если хотите, но ее присутствие рядом ощущалось более, чем отчетливо.

Не знаю, сколько ушло времени на чтение. Мужчины сидели молча. Я полностью погрузилась в жизнь юной женщины. Только вчера она была девчушкой-хохотушкой, обожала отца и кота-лентяя, и втайне грезила о прекрасном принце. И он появился. Началась сказка. Все было, как в кино – свидания, робкие поцелуи, признания, бессонные ночи в ожидании встречи…

Такие знакомые мысли и чувства! И та же сжигающая душу боль от предательства. Савва был прав. Я понимала ее, хоть и не видела ни разу.

Слезы хлынули по щекам – из-за наших общих страданий. Они заставляли буквы плясать и двоиться, поэтому я раздраженно смахивала их, торопясь читать дальше. Где-то в сердце теплилась безумная надежда, что все кончится хорошо, и на последних страницах ждет счастливый конец со звоном свадебных колоколов.

Но увы, подвенечные платья остались только на рисунках, которых в тетради было множество. А закончилось все так, что мне едва удалось сдержать стон. Анжелика поняла, что беременна.

Я мысленно поблагодарила высшие силы за то, что Савва этого не знал. Но был ли в курсе Данила? Ребенок от санклитки? Жуткий позор, анекдот. Шамиль бы сам воткнул ей в сердце кинжал. У девушки не осталось бы и малейшего шанса спастись.

К тому моменту, когда я дочитала дневник и, не выпуская из рук, положила на колени, мне уже самой хотелось убить этого подонка. Поэтому, посмотрев на Савву, я отчетливо произнесла:

– Вы в своем праве.

– Ты поняла. – Он кивнул, встал из-за стола и распахнул дверь в соседнюю комнату.

В ее центре стоял стул, на котором сидел Данила с кляпом во рту. Старый добрый скотч мертвой хваткой держал его руки и ноги. Жалости к нему я не почувствовала. Прежняя Саяна явно была мягче. Радоваться этому или огорчаться? Пока не знаю.

– Можно пару минут наедине с ним?

Савва и Горан переглянулись.

– Вы серьезно? Что он мне, по-вашему, сделает? – мисс Хайд пренебрежительно фыркнула, зашла в комнату и закрыла дверь.

– Здравствуй, Данила.

Серые большие глаза уставились на меня. Все его мысли читались по ним, но я все же вынула кляп.

– Спасибо. Но не надо меня жалеть.

– Не тебя жалко, а Юлию. Она сейчас мечется внизу, во дворе, умирая от страха. Никто такого не заслуживает.

– Я ничего не могу изменить. – Он стиснул зубы.

– Верно. Уже поздно.

– Ты, конечно же, на стороне санклитов, кто бы сомневался!

– Я на стороне ни в чем не повинной девочки, которую ты убил.

– Тоже будешь убеждать, что она меня любила?

– Нет необходимости. Читай сам. – Я раскрыла перед ним дневник.

– Не буду! – он отвернулся.

– Будешь! Или я сделаю это, вслух! Уважай хотя бы ее отца, ублюдок, ему нельзя это слышать! Читай!

– Хорошо.

Я держала перед ним дневник и перелистывала страницы. С каждой следующей он бледнел все сильнее. Никогда не видела его таким. Осознание содеянного все же настигло палача Анжелики и малыша, что никогда не родится. Пусть поздно, но оно пришло, обрушилось на душу, сломило и стерло его в прах.

Палач стал жертвой.

На последней страничке, разукрашенной сердечками, Данила застонал и отвел глаза.

– Нет, пей этот яд до дна! – прошипела мисс Хайд. – Он твой до последней капли! Читай!

Ярость взметнулась во мне дрожащей от ненависти гадюкой. Раздувая клобук, она жалила прямо в душу, и я жаждала причинить Даниле такую же боль.

Он предал невинную девочку, убил своего ребенка, растоптал сердце Саввы. И его вина в том, что сотворил со мной и Гораном Шерхан!

Я застонала, подняла глаза и…

Она стояла прямо за ним, рыдающим, как ребенок. Короткое желтое платье, длинные светлые волосы, огромные карие глаза – полные слез. Тонкие пальчики сжимали спинку стула. Умоляющий взгляд устремился прямо в мою душу.

И ненависть стихла, не оставив и следа – словно ласковая волна слизнула ее, принеся живительную влагу и прохладу взамен адского пламени.

Анжелика и там, где бы она ни была, любила его. И простила ему все.

Девушка поманила меня за собой. Я положила дневник на комод, и мы вышли из комнаты. Савва стоял у окна. Анжелика подошла к нему и встала рядом. Я поняла ее. По щекам заструились слезы. Она улыбнулась и положила отцу руку на плечо.

– Саяна? – мужчина обернулся.

– Вы в своем праве. – Тихо сказала я, подойдя вплотную. – Знаю, что месть принесет облегчение – несмотря на все, что говорят. Но вы можете освободиться по-другому. – Моя ладонь легла в его руку. – Это звучит глупо, но ваша дочь здесь. Считайте меня сумасшедшей, если хотите, но она стоит рядом в коротком желтом платье с розами по подолу. Тот клинок не просто сделал смертную санклитом. Это что-то большее. И мне безумно страшно, но важно не это. – Я глубоко вдохнула. – Анжелика любит Данилу. Она простила этого гада. Если вы убьете его, то обречете ее на жуткую боль. Савва, простите его! Ради дочери! Он моральный инвалид, отец сломил и сломал его. Но теперь Данила знает, что натворил. Его истинное наказание – жить с этим. Пожалуйста, Савва!

– Хорошо. – Он обнял меня и зарыдал.

Так просто? Даже не ожидала!

– Она постоянно снилась мне в этом платье. – Прошептал мужчина, взяв себя в руки. – Я верю тебе.

Под недоуменным взглядом Горана мы освободили Данилу. Он пытался просить прощения, но Савва не стал его слушать.

Я вывела Охотника на улицу и, с рук на руки, передала его исстрадавшейся матери.

Когда все благодарности стихли, а слезы начали подсыхать, я отвела объект переполоха в скромном петербургском дворе в сторонку.

– Опомнись, пока не поздно. Не превращайся в своего отца, Данила. Ты должен Анжелике.

– Саяна, спасибо. – Хрипло прошептал он в ответ. – Прости меня за все, пожалуйста.

– Прощаю. – Я обняла его, краем глаза видя, как сжимает кулаки Драган.

– Спасибо. – Прихрамывая, Данила медленно пошел прочь.

Прогоняя от него тьму, рядом плыла зыбкая тень – желтая, как солнышко.

– Ты прощаешь всех, родная. – Тихо сказал Горан, подойдя ближе.

– Может, и до тебя очередь дойдет. – Я пожала плечами.

– Правда?.. – потрясенно прошептал он.

Глаза засияли ярче уличных фонарей.

– Честно – не знаю. Возможно, когда-нибудь.

– Буду ждать, сколько скажешь! – санклит осторожно коснулся моей руки. – Сотни, тысячи лет – сколько потребуется!

– Заметь, я ничего не обещала.

– Мне достаточно того, что ты хотя бы допустила эту мысль. – Он улыбнулся. – Можно подвезти тебя домой, любимая?

– Нет, у меня другие планы. – Я кинула последний взгляд вслед Даниле с его ангелом-хранителем и пошла обратно к подъезду.

Несправедливо оставлять Савву одного сейчас. Да и дневник Анжелики нужно забрать.

Дверь в квартиру была открыта. Мужчина, сгорбившись, сидел за столом, в полной темноте.

– Савва, – позвала я, сев рядом.

– Саяна? – он поднял голову. – Думал, ты ушла.

– Если хотите, побуду с вами.

– Очень хочу. У меня никого не осталось.

– И у меня. Поэтому я хотела спросить. Не сочтите за наглость…

– Говори, дочка.

– Именно это и хотела предложить! – потрясенно ахнула я. – Брат от меня отказался, родители давно погибли. А больше никого и нет. – Слезы вновь потекли по щекам. – Хотите стать моим отцом? Приемным отцом или как это называется? Звучит глупо, понимаю. Если откажетесь – пойму и не обижусь! Я не претендую на место Анжелики, просто…

– Почту за честь, Саяна! – перебил он.

– Спасибо!

Мы обнялись.

– Но нам нужно перейти на «ты».

– Запросто.

– Хочешь, приготовлю тебе ужин, дочь? – Савва встал и протянул руку.

– Очень хочу! – спрашивать дважды не пришлось. – Вообще сегодня не ела.

– Ясно. Придется всерьез тобой заняться. Пойдем.

Он взял меня за руку и отвел на кухню, по которой вскоре поплыли такие ароматы, что мой желудок требовательно забурчал.

– Не бузи, скоро тебя накормят. – Я подошла к окну и посмотрела во двор.

Горан все еще стоял около джипа. И улыбался.

Не слишком ли щедро я сегодня раздавала обещания?..

Эффект тетриса – ошибки накапливаются, а

успехи исчезают.

Неизвестный автор

Лето уходило, ощетиниваясь напоследок холодными ночами и затяжной непогодой. От белых ночей, превращавших Петербург в особый волшебный мир, давно не осталось и следа. Август гладил лицо холодной ладонью, а гроздья рябин, еще вчера зеленые, начали несмело розоветь, как барышня, услышавшая пошлый анекдот. Город, у которого мистикой пропитан даже воздух, хандрил, поливая унылые улицы серым дождем из бетонного неба.

Я тоже грустила. Ничего не хотелось, ничто не радовало. Интересно, бывает ли у санклитов депрессия? Мне все тяжелее было встречаться с Алексом. Я лихорадочно изобретала предлоги, чтобы отменить свидание, не в силах набраться храбрости и рассказать ему правду. Он, кажется, догадывался, что все идет к концу, но спросить в открытую не решался, зная, что обратного пути не будет.

Только Савва спасал меня, не давая погрязнуть в сожалениях, проблемах и самокопании. Трехразовое питание, свежий воздух, спорт, тренировки – приемный отец оказался отличным бойцом и жаждал подтянуть новоприобретенную дочь до своего уровня. Я была не против – по большей части из-за того, что это было мужчине на пользу. Даже согласилась купить «Пежо», чтобы быть более мобильной и ездить к нему на дачу.

Следуя моим настоятельным просьбам, Горан не приближался. Полагаю, у него и так было много проблем. Вряд ли глава клана находил время для бессовестного зависания у окна, закутавшись в плед, как делала я. Почему-то именно это – смотреть на плачущий город и самой время от времени смахивать слезинки с лица – стало моим любимым занятием.

Наверное, стоило ценить время затишья и помнить, что за ним обычно следует буря. Но в глубине души хотелось, чтобы все сдвинулось с мертвой точки – и с делом Хана, и с Алексом.

И в один прекрасный, хоть и по-прежнему дождливый, день мои мечты сбылись. Причем, все и сразу. И следуя закону оттягиваемой резинки, ударили очень больно.

Начало положил звонок Юлии. Она сообщила о нескольких трупах – предположительно убийцей был санклит, и попросила приехать. Ну, вот и причина соскрести мох и плесень. Пусть мозги поработают.

– Что-то это мне напоминает, – пробормотала я, часом позже сворачивая в подворотню.

Старая пятиэтажка, двор «колодец», высокие деревья, уже начавшие желтеть, лавочек нет. Слаженная суматоха – полиция, медики, зеваки и, конечно же, санклиты с Охотниками.

Взгляд врезался в Горана, дыхание моментально сбилось. Несмотря на это я подошла ближе, не стала, как прежняя Саяна, трусливо обходить его по дуге.

Все выглядело в точности также, как и в деле дикого санклита. Только трупов было два – мужчина и женщина, оба средних лет, муж с женой, если верить вибриссам. Раскрытые в беззвучном крике рты, впалые щеки с восковой желтизной. Один в один.

– Дежа вю, да? – тихо сказал Драган, подойдя ко мне.

– Есть немного. – Согласилась я, утонув в аромате его древесно-мускусной туалетной воды. С горчинкой цитруса.

– Но в тот раз я знал в глубине души, что мы помиримся.

– Давай по делу? – мне не удалось скрыть раздражение.

– Извини, родная.

– В чем смысл моего присутствия здесь? Или ты попросил Юлию позвонить?

– Еще раз извини.

– Только Арсения не хватает, – пробормотала я, увидев Данилу.

– Ты по нему скучаешь? – Драган ревниво прищурился.

– Да, скучаю. И что? – мисс Хайд с вызовом посмотрела на него. – Дай угадаю – «прости», верно?

– Злая. Если хочешь, я его найду.

– Не надо, ты его покоцанным вернешь.

– Это верно. – Мужчина кивнул. – Не удержусь, набью морду, он заслужил и сам это знает! Поэтому и не показывается.

– Даже если я попрошу не трогать?

– Родная, если ты попросишь, я его и в попу поцелую!

– О как! – мои брови улетели вверх.

– Не в буквальном смысле! – спохватился Горан.

– Поосторожнее, не искушай так!

– Да уж. Надеюсь, ты не настолько злая. Хотя с тобой никогда не угадаешь.

– Кто это? – взгляд упал на нескольких санклитов, что рыскали, иначе не скажешь, по подворотне.

– Ищейки.

– Любопытно. И что говорят?

– Вроде убийца санклит, а вроде и нет. – Он развел руками.

– Может, дождь виноват? Все смыл к чертям. – предположила я.

– И это тоже. Хотя они и несколько иные следы чуют.

Один из ищеек посмотрел на меня и заинтересованно склонил голову на бок. Некстати вспомнился Летучая мышь. Что-то неуловимое их роднило – этот тоже глядел невидящими мутными глазами, ориентируясь каким-то другим органом чувств. В ответ моя кожа воинственно покрылась мурашками.

Я напряглась, понимая, что страх иррационален, но ей-богу, если бы он прищелкнул языком, зарычала бы и бросилась в бой. Потому что Летучая мышь до сих пор снился мне в кошмарах. На пару с Ханом.

– Но вариант с видеокамерами тут не прокатит, – не в силах оторвать взгляд от ищейки, который медленно приближался, сказала я. – Это не Стамбул.

– Опросим жильцов.

– Неа, – мой взгляд скользнул по окнам. – Без шансов. Там от силы десяток квартир жилых. К тому же, из них ничего не разглядеть из-за деревьев. Плюс убили, похоже, ночью.

– Ты меня пугаешь. – Пробормотал Горан.

– И себя тоже. – Я вновь посмотрела на ищейку, который нарезал вокруг круги, как акула. – Слушай, а может, самое простое объяснение и будет правильным? Их было двое – санклит и человек?

– Мне бы тоже так хотелось. Но он был один. С этим они все однозначно согласились.

– Но не существует же полусанклитов? Если не считать такое недоразумение, как я.

– Саяна…

– Забудь. Лучше скажи, как часто встречаются хорошие ищейки?

– Очень редко. А что?

– А то! Или ты его уберешь от меня, или у тебя будет на одну ищейку меньше! – рявкнула мисс Хайд, когда этот гад приблизился практически вплотную и втянул носом воздух, как гончая.

– Тай! – Драган встал между нами. – Ты что творишь?!

– Простите, господин Горан. – Тот шмыгнул носом, на глазах превращаясь в обычного санклита. Даже взгляд прояснился, приобрел осмысленное выражение. Теперь это был обычный русоволосый парень среднего роста. – Никогда таких не встречал просто.

– А таких больше и нет. – Драган улыбнулся.

– Голову на отсечение бы дал, что она не санклит.

– Просто очень необычный санклит. Очень. Знакомьтесь – Саяна, Тай.

Мы кивнули, недоверчиво глядя друг на друга исподлобья.

– Так что у вас с результатами? – глава клана вспомнил, наконец, зачем мы собрались.

– Ничего определенного. – Тай пожал плечами. – С одной стороны чувствуется санклит, с другой – человек. Чудеса какие-то.

– Плохо. Не чудеса нужны, а результат. Шерстите город тогда. К утру жду отчеты. Тай, чего ждем? Бегом!

– И еще меня злой называет! – я улыбнулась, глядя, как улепетывает ищейка.

– Это еще мой добрый вариант. Вы все творите, что хотите, а последствия разгребаю я. Ты себе вообще ни в чем не отказываешь! Кстати, мне уже поступила на тебя жалоба – от Наблюдателей. С просьбой урезонить, провести профилактическую беседу и прочее.

Я поперхнулась. А бабуля-то отжигает! Хитропопая! Вот от кого это у меня! Но нажаловаться Драгану на собственную внучку – высший пилотаж! Тролль уровня бог! Вырасту, тоже так научусь!

– Хорошо, выпороть не попросили.

– А вот это как раз зря! – он сверкнул озорной усмешкой. – Такое ценное указание всенепременно нужно было бы выполнить!

– Размечтался.

– И враги активизировались, узнав о таком знатном косяке. Из всех щелей повылезали.

– Прости.

– Не за что, родная. Есть две, как говорит Арсений, отмазки: я спасал любимую, и так велела родоначальница клана Лилиана. Ни доказать, ни опровергнуть никто ничего не может. А мне остается только особо недовольных на карандаш брать.

– Не злобствуй, хорошо?

– Как скажешь, жизнь моя. Но я никому не позволю тебя обидеть! Словесно в том числе!

– Обидеть Саяну может каждый, – пробормотала я. – Не каждый может убежать.

– От Драгана. – Дополнил Горан.

– Я тут, кстати, нескольких берега попутавших санклитов тобой попугала, так что если будут жаловаться…

– Скажу, что слово любимой для меня закон!

– И за деньги, которые ты перевел в мой бывший фонд, спасибо, Горан.

– Пожалуйста, родная.

– Смотри! – Шерхан подвел меня к зеркалу.

– Смотрю. – Я послушно взглянула на отражение.

И мое, и его лицо скрыты «вуалью смерти», кругом черно от кружащих мушек.

– Видишь?

– Вижу.

– Нет, ты не видишь!

– Чего именно?! Скажи, в конце концов! Вуаль и мушки – все, больше ничего! Или ты еще что-то углядел? – я осеклась.

Стоп.

Хан видит то же, что и я?

Как это возможно?!

События закружились вокруг, послушно возвращая в Коцит.

Помню, как Шерхан воткнул в грудь Горана кинжал – в обмен на мое освобождение. Помню волну счастья, что накрыла меня, когда пальцы ощутили биение сонной артерии моего ангела.

Так. Затем я бросилась на Хана.

Первый удар – колотая рана в ногу, попытка перерезать бедренную артерию. Но крови вышло не много. Я решила, что промахнулась. А если нет? Ведь и после раны в предплечье, и перерезанных сухожилий на ногах кровотечение хоть и было, но не такое обильное, как ожидалось.

– Ты все равно проиграла! – прохрипел он, уже будучи поверженным.

И когда я склонилась над Гораном, который видел, что жизни во мне осталось на один день, Хан кричал, хохоча, как полоумный:

– Он знает, что проиграл! Так ведь, глава клана?

Получается, мужчина видел то же, что и Драган! И точно знал, что долго я не протяну, потому что в ответ на мои слова «Отправляйся уже в ад!» он ответил:

– До скорой встречи там, девочка! Очень скорой!

Такое могло быть только в одном случае – в Шерхане была кровь санклита! Из-за нее затягивались раны, уменьшая кровопотерю. Она позволяла ему, как и мне, видеть «вуаль» и мушек!

– Я любила его! – зашипела рыжеволосая Рапунцель, подкравшись сзади.

И все встало на свои места.

Он пил кровь Златы!!!

– Неееет! – я подскочила с громким криком.

Сердце билось буквально в горле. Воздуха не хватало. В ушах все еще стояли предсмертный хохот Хана и шипение Златы. Мне даже не сразу удалось понять, что я на даче приемного отца, за городом.

– Саяна, что с тобой?! – в комнату, оттолкнув Савву, ворвался Горан.

Упав на колени перед диваном, на котором я прилегла вздремнуть на часок, он поймал мой взгляд.

– Любимая, что?

– Сон. – Хрипло выдохнула я.

– Господи…

– Драган, откуда ты взялся вообще?

– Из тех же ворот, что и весь народ. – Вернул он мне мою же фразу – из далекого прошлого.

Кажется, так я ответила на подобный вопрос после того, как вынула костяную занозу из его груди.

– Плагиатчик! – фыркнула мисс Хайд, все же улыбнувшись.

– Дочь, имей совесть, – Савва, посмеиваясь, подошел к нам. – Ты совсем мужика с ума свела! Он на меня с кулаками набросился, думал, я тебя похитил!

– Горан?!

– Извини, – он сел на диван, смущенно улыбаясь. – Я безумно испугался, когда ты пропала. Хорошо, что сотовый был включен. Хоть ты и не отвечала на звонки. Только так и нашел. Увидел Савву и тут твой крик!

– Савва согласился стать моим отцом. Приемным или как там… У него, как и у меня, больше никого нет, так что…

– Извини, не знал. Прошу прощения у вас обоих.

– Ну, мы выяснили, кто здесь идиот, что дальше? – спросила я, встав с дивана.

– Я пойду накрывать чай на веранде, – сказал Савва, пряча усмешку. – А вы пока поговорите.

– Стратег! – фыркнула мисс Хайд, присаживаясь на топчан у растопленной печки.

– Прости, пожалуйста. – Горан сел рядом.

– Тебе пора привыкнуть к тому, что мы теперь чужие.

– Саяна, ты никогда не будешь мне чужой.

– Горан, я перевернула этот лист и живу дальше. Ты должен сделать то же самое.

– Извини, никогда не смогу.

– Зря.

Мы помолчали, глядя на уютно потрескивающий огонь.

– Мне уйти? – тихо спросил он.

– Пойдем пить чай. – Я со вздохом поднялась. – Не забудь похвалить варенье, Савва его сам варит. – Мы вышли на веранду, где на столе уже пыхтел ярко-желтый самовар.

– Я все слышал, – мужчина, раскладывающий серебряные ложечки, укоризненно покачал головой.

– Так я как раз таки нахваливаю твое варенье! – мне удалось сделать невинный взгляд, садясь за стол. – Попробуй, это – самое вкусное. – Коварно улыбаясь, мисс Хайд подвинула Драгану, занявшему соседний стул, розетку с лимонно-брусничным.

Он медлил, очевидно, чуя подвох, пришлось зачерпнуть целую ложку и поднести к его губам. Санклит полыхнул взглядом, но когда ужасающе кислая гадость оказалась у него во рту, огонь погас. Глаза наполнились слезами.

– Еще одну? – я уже держала наготове следующую порцию, с трудом сохраняя серьезный вид.

– Из твоих рук – хоть всю банку!

– Вызов принят!

– Дочь, угомонись. – Савва укоризненно нахмурился, отодвигая от меня литр лимонно-брусничного варенья. – Его же надо по чуть-чуть, тонким слоем на булку, со сладким чаем.

Глава клана посмотрел на него с огромной благодарностью. А я – обиженно.

– Не дуйся. Кушай свое любимое. – Отец пододвинул мне варенье из крыжовника. – Пакость не дали сделать, злые люди.

– Теперь хоть есть кому на тебя нажаловаться. – Пробормотал Горан, пряча усмешку.

– Мужская солидарность? Два древних санклита на одну не пойми кого?

– Не прибедняйся. – Савва поставил передо мной большую кружку чая со смородиновым листом. – Ты на тренировках уже скоро со мной управишься. У тебя дар.

– Угу, даже знаю, чей. – Грея руки о горячую чашку, я кивнула на главу клана. – Это с его кровью передалось. До встречи с ним у меня, правда, и необходимости морды бить не возникало.

– Мое тлетворное влияние. – Вздохнул Горан.

– Она сама кого хочешь попортит! – прихлебывая чай из блюдечка – по-купечески, как он это называл, сказал Савва.

– А кстати, – решила я воспользоваться случаем. – Проводились какие-нибудь исследования о влиянии вашей, или нашей уже, крови?

– До двадцатого века, насколько мне помнится, нет. – Мой приемный отец задумался. – Это было настолько жестким табу, что даже обсуждалось шепотом.

– Антун пару санклитов за такое к смерти приговорил. – Добавил Горан, с опаской пробуя клубничный джем. – Они, правда, накуролесили тогда знатно, многие погибли.

– А в двадцатом веке что изменилось?

– Были разные горе-исследователи… Больше шуму наделали, чем пользы. – Савва сморщился.

– У «Франкенштейна» Мэри Шелли ноги оттуда растут. – Отметил Драган.

Сотовый в кармане завибрировал, оповещая об смс.

Алекс – фото с гамбургером.

«С утра хотел стать веганом. В обед передумал».

«В следующей жизни будешь коровой», – набила я в ответ.

«Если в Индии, согласен».

«Нет, в России-матушке. Холодный сарай, две дойки в день, раз в год – к быку».

«Ужас! Убедила, я снова веган». «Увидимся сегодня?».

«Я за городом».

«А вечером?». «Можно приехать?». «Соскучился безумно!».

Улыбаясь, я оправила «Да», подняла глаза и врезалась в полный боли взгляд Горана. Черт, он однозначно все понял!

– А у Охотников не было таких исследований? – само собой сорвалось с губ, как ни в чем ни бывало.

Иногда новая Саяна пугала даже меня саму!

– Вряд ли, они раньше по старинке нас просто убивали, не до этого было. – Ответил Савва.

– Ясно. – Я кивнула и умолкла, поняв, что ценной информации из них не вытяну.

Мысли ускакали по всем направлениям сразу.

Мужчины допили чай и пошли осматривать «владения» Саввы. А я взялась наводить порядок – сложила плед на диване, подмела пол и перемыла посуду после чаепития, надеясь, что этот старый трюк сработает – обычно стоило занять руки приборкой, как мысли упорядочивались, и находилось решение.

Но в этот раз не помогло. Смирившись, я начала протирать чашки насухо, как любит Савва.

– Помочь? – Горан подошел ко мне.

– Нет.

– Саяна, откуда такой интерес к санклитской крови?

– А нужна причина?

– Ты что-то не договариваешь, родная.

– Драган, тебе пора ехать домой.

– Как скажешь. Будь осторожна, хорошо?

Стоило одному уйти, как появился другой.

– Ну, хозяюшка моя, и что это за вопросы о крови? – Савва прищурился.

– Вы сговорились? – сняв фартук, фыркнула я.

– Просто мы оба тебя любим и беспокоимся. Ты, кстати, тоже любишь Горана, дочка.

– Скорее, эта любовь медленно умирает. – Пришлось признать мне. – Осталось немного.

– Уверена, что хочешь ее смерти?

– Понятия не имею. – Честно ответила я, пожав плечами.

– Знаешь, есть такая легенда о флейте, которую никто не мог заставить петь. – Савва уселся в любимое скрипучее кресло. – Но однажды поднялся сильный ветер, и она спела самую прекрасную мелодию на свете. Прости, я не мастак истории рассказывать. Но суть, думаю, ты поняла. Горан – твой ветер. А ты – его.

– Тогда мы оба флейты? – я хитро прищурилась.

– Не придирайся к словам, дочь!

– Хорошо, давай серьезно. Савва, у меня внутри только боль.

– Это пройдет. Когда из крана долго текла горячая вода, а ты переключила на холодную, пройдет время, прежде чем горячая стечет и пойдет холодная, ведь так?

– Метафора с флейтой была красивее!

– И как тебя Драган терпит? – усмехаясь, Савва покачал головой.

– Важнее то, что я его терплю с трудом. Словно возвращаюсь каждый раз в тот день, когда… – фантомная рана в груди вновь заныла.

– А что с Алексом? Ты любишь его?

– Да, но там тоже все сложно. – Мисс Хайд осеклась.

Нельзя говорить ему, что и приемная дочь влюбилась в Охотника!

– Понимаю, с ним ты можешь чувствовать себя все еще человеком.

– И это тоже. – Пробормотала я с облегчением. – Кстати, мне пора. Он вечером приедет в гости.

– Подкинешь старика до дома? – Савва поднялся со стула.

– Конечно. Почему свою машину не купишь, кстати?

– Дочь, я почти тысячу лет проездил в седле. Эти железные чудовища меня пугают.

– Рассказал бы как-нибудь, кстати. Ты ведь столько всего видел!

– Кровь и боль – вот и весь сказ. – Мужчина помрачнел. – Все было совсем не так, как написано в учебниках истории.

– Потому что ее пишут победители.

– Верно! – он с восхищением посмотрел на меня. – Ты такая юная, и такая мудрая!

– Но я все-таки с удовольствием бы послушала!

– Когда-нибудь расскажу.

– Конечно, через пару сотен лет.

– Договорились.

Это вечный крест –

Менять любовь на миражи…

А. Белянин

– Саяна! – Алекс с ходу, стоило только открыть дверь, обнял меня и закружил в воздухе. – Соскучился, сил нет!

– Сумасшедший! – я рассмеялась. – Отпусти уже!

– Целую неделю ведь не виделись! – он осторожно поставил меня на пол и пристально вгляделся в лицо. – Что-то происходит, малышка? Ты меня избегаешь?

– Нет.

– Я обидел тебя?

– Нет.

– Но что-то ведь не так…

– Замолчи. – Я прижалась к нему.

Да, нам скоро придется расстаться. Но не сейчас! Пусть еще хоть один день и ночь будут нашими!

Знакомый вихрь закружил нас, все отошло даже не на второй план, а на десятый, двадцатый… Гори оно все адским огнем, мысли в топку, сомнения в отставку, а самокопание пусть летит в окно!

Но когда Алекс заснул, положив голову на мое плечо, все вышеперечисленное приползло обратно – обозленное, грязное и жаждущее мести. Улежать в постели с таким зверинцем под боком не стоило и пытаться.

Я подошла к окну. Ночь еще заигрывала с сумраком, вившимся около нее, как любовник-неудачник, с которым флиртуют от нечего делать, поддразнивают, задирают, но все равно прогонят рано или поздно.

Подсветка делала купола собора похожими на елочные игрушки на подкладке из синего бархата неба. Как осколки других, давно разбитых украшений, вокруг начинали поблескивать маленькие звездочки.

В который уже раз мне не удавалось избавиться от ощущения чьего-то взгляда. Я давно осознала, что Петербург – живой, привыкла ощущать его одобрение или отторжение, поддержку или равнодушие, но это было что-то иное.

Может, паранойя всему виной из-за чехарды с тенями, мысли о которых загонялись мной в самый дальний ящик подсознания, который скоро, кстати, будет размером с Исаакиевский собор?

Взгляд уперся в трехэтажное заброшенное здание. Днем оно добавляло мрачную готическую нотку мистическому колориту вида из квартиры. Сейчас дом словно пялился на меня черными глазницами окон, подозрительно следил за каждым шагом, выжидая удачного момента для…

Для чего? Наброситься и укусить?

Я подавила смех. Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша! Хотя, если быть точной, она давно уже улетела со свистом. Не только Драган сходит с ума из-за Закона крови. Посадят нас с ним когда-нибудь в одной психушке на веки вечные.

По коже колючим морозцем пробежал озноб. А ведь это вовсе не смешно! Как и то, что в одном из окон что-то промелькнуло. Или показалось? Подскажите кто-нибудь, как отличить, учитывая то, что происходит с новой Саяной в последнее время, реальность от теней, игры воображения и банального обмана зрения?

Сходить проверить, что ли? Я фыркнула, но нелепая идея не отпускала. Что со мной, неуязвимой санклиткой, может случиться? А так хоть от подозрений избавлюсь. Это, конечно, слегка экстравагантный поступок, если не сказать честно – идиотский. Хотя новая Саяна уже не вляпается в очередную беду, как та, которую Горану пришлось вытаскивать со скалы. А, да пошло оно все! Лучше сделать и жалеть, как говорится.

Я быстро надела перевязь с кинжалом – мало ли что, затем джинсы и рубашку, бросила взгляд на Алекса – спит, как ребенок, и спустилась в гостиную. Шнурки на кроссовках удалось завязать только с третьего раза – руки дрожали так, словно решили потанцевать. Я накинула куртку, подхватила связку ключей, смартфон, и выскользнула из дома в ночь.

Темную тишину разбавлял монотонный гул города, для которого остановиться значит умереть, как для акулы. Ветер лениво шелестел в кронах спящих деревьев. Пахло приближающейся осенью – мокрыми листьями с едва уловимой ноткой гнильцы. В доме не горело ни одного окна. Все нормальные люди спали.

А я не люди, я шмель!

Вздернув нос и застегнув куртку – было довольно холодно, мне удалось сделать вид, что важное неотложное дело ждет за углом, и зашагать к заброшенному дому.

Он еще не стал развалинами, но все, что представляло хоть какую-то ценность, из него уже растащили. Фонарик на телефоне высветил обшарпанные стены, похабные надписи и битый кирпич вперемешку с мусором под ногами. Обычное заброшенное здание с соответствующим запахом. Наверняка имеет историческую ценность, но всем плевать. И что я ожидала здесь найти?

Мне уже хотелось уйти, вернуться домой, нырнуть в теплую постель и прижаться к Алексу, как наверху, в соответствии с жанром триллера, раздался шум. Помедлив, я, конечно же, не удержалась.

На втором этаже было почище, но тоже пусто. Побродив немного и проверив «до кучи» третий этаж, где на полу обнаружились две чашки с пакетиками чая – наверное, бомжи эстетствовали, или кого-то на дворовую романтику пробило, я подошла к окну.

Да, отсюда прекрасно видна моя терраса, комната, кухня. Но это не повод страдать приступами паранойи. Проще задернуть шторы и успокоиться.

Все хорошо, можно посмеяться над собой и топать домой. А не то придется объяснять Охотнику, за каким дьяволом я поперлась в ночь на улицу.

Но усмешка на губах быстро погасла, когда в свете фонарика ярко вспыхнула длинная рыжая волосинка. Повиснув на остатках оконной рамы, она трепыхалась, будто живая. Очень длинная, очень. И мне знаком только один человек с рыжими волосами до попы. Вернее, санклитка.

Злата.

Повинуясь вибриссам, я вернулась к чашкам – обе были чуть теплыми на ощупь. Значит, не почудилось. Взгляд действительно был. Еще одна проблема добавилась. Зеленоглазая бестия не намерена оставлять меня в покое. Хорошо, что я уже предупредила Юлию о ней.

И все бы ничего, только вот вряд ли Злата пила чай сразу из двух чашек.

Был кто-то еще.

Но кто?

Вся в тугих раздумьях, как говорит Глеб, я вышла из злосчастного дома и угодила прямиком в объятия взволнованного Алекса.

– Саяна, что ты тут делаешь ночью?

Вполне резонный вопрос.

– Гуляю. – Пришлось огрызнуться мне, потому что логичного ответа в такой ситуации не придумаешь.

А может, лунатиком прикинуться? Черт, поздно.

– Ты прямо как вампир.

Я поперхнулась. Как в морском бое – «ранил». А что, кровь пьет, бессмертна, по ночам гуляет – что за зверюшка? Ответ напрашивается сам собой. Еще чуть-чуть и «убил» бы, догадавшись. Или сначала понял, что я санклит, а потом попытался убить – и уже по-настоящему. Но такой подлости он от меня не ждет. А зря, выходит.

– Пойдем. – Пришлось подхватить Охотника под руку, чтобы он сдвинулся с места.

Мы молча зашагали прочь от развалин. Но не успели отойти и на десяток метров, как услышали сзади хохот. Не быть сегодняшней ночи нормальной, не судьба. Я развернулась.

Стая скинхэдов, штук десять отморозков – людьми назвать язык не поворачивается. От них за версту несет перегаром и опасностью – ибо безмозглые существа непредсказуемы.

Хм, интересная мысль. Может, поэтому Горан всегда говорит, что понятия не имеет, чего от меня ждать? Если так, то в свете нынешней ситуации вынуждена с ним согласиться.

– Эй, красавица, иди к нам, мы веселые! – завопил дурной голос.

Вибриссы заголосили, предупреждая об опасности.

– А то сама не вижу! – прошипела мисс Хайд, прикидывая варианты.

В рукопашную мы с Алексом их уложим. Но существует проклятое «но» – если хоть у одного из них есть нож или пистолет, жизнь Охотника будет в опасности, несмотря на все наши умения.

– Мальчики, давайте жить дружно. – Пробормотала я, потихоньку отступая.

– Саяна, беги. – Напряженно глядя на гогочущую свору, отпускающую сальные шуточки, Алекс попытался прикрыть меня собой.

– Сама могу за себя постоять!

– Верю, но… – в противовес словам он посмотрел с таким снисхождением, словно максимум, что я могла – это кинуть в подонков смартфоном и завизжать.

– Бери половину, посмотрим, кто быстрее управится! – во мне взыграло уязвленное самолюбие.

Сладко улыбаясь, на глазах очередного ошарашенного шовиниста – мне на них везет, мисс Хайд вклинилась в толпу гопников. Что-то мурлыкая в ответ на пошлые заигрывания, дала вибриссам время вычленить наиболее опасных – кто имел при себе оружие, и была неприятно поражена – три пистолета на десятерых, а ножи у каждого.

К тому моменту, как меня начали гладить по попе, один ствол и пара ножей – на всякий случай, перекочевали в мои карманы. Нужна была всего одна секунда, чтобы отпрыгнуть от них, наставить пистолет, и мы с Алексом ушли бы.

Но именно в этот момент Охотник решил спасать свою девушку. Которая совершенно в этом не нуждалась и сама была гораздо опаснее всей банды вместе взятой.

Я его понимала, но этим он все испортил.

Пришлось принимать бой.

Первого я долбанула по башке, отняв у него же бутылку пива. Осколки полетели в разные стороны, парень осел на землю, благоухая дешевым русским напитком, не имеющим с пивом ничего общего, но «розочка» осталась в моей руке.

Скоро и ей нашлось применение – малышка смачно вгрызлась в задницу второго, заставив его взять такие высокие ноты, что позавидовала бы любая оперная дива.

Еще двое один за другим получили привет от Горана, на себе испытав эффективность моего любимого приема «горло-локоть».

– Ах ты, сука! – завопил следующий, с разбегу пытаясь меня уронить – видимо, чтобы опустить до своего уровня.

Это было до обидного легко, даже неинтересно. Я скользнула в сторону, выставила подножку, и придурок рухнул с размаху, поцеловавшись с асфальтом. Перевернувшись на спину, он начал размазывать по лицу кровавые сопли из сломанного носа, воя от боли. Новая Саяна его жалеть не стала и, ногой с размаху обеспечив гаду перелом челюсти, двинулась дальше.

И вовремя – как раз к этому моменту скины, напавшие на Алекса, почуяли неладное и полезли в карманы за оружием. Двоих он уже уложил «отдохнуть», так что осталось всего трое. Я взяла того, у кого был последний пистолет.

Уже понимая, что раз ублюдок смог выстоять против хорошо подготовленного Охотника, то ему есть чему меня научить, мисс Хайд достала один из ножей, нырнула вниз и воткнула его ему в ботинок.

Следом последовал удар по яйцам – а что, просто, действенно, и мне, как особе женского пола, нет необходимости придерживаться негласного мужского кодекса и не бить ниже пояса.

Теперь оставалось только вырубить подонка. А что может быть лучше, чем, опять же, ногой в челюсть?

Итак, что у нас по итогам? Я огляделась. Охотник дрался с последним. Мне оставалось только наблюдать.

И в тот момент, когда я по наивности расслабилась, пошла «замедленная съемка».

Алекс уронил скина на землю и с удовольствием начал знакомить его лицо со своим кулаком. Не замечая, как другой, что лежал рядом, очнулся, выхватил нож и…

Я успела в последний момент. Рыбкой нырнув к ним, мне удалось закрыть спину Алекса собой. Жгучая боль прожгла плечо. Оттолкнув гада, я вытащила нож из своего тела и зашипела от «потрясающих ощущений».

– Саяна! – Охотник бросился ко мне, стягивая футболку. – Надо зажать рану!

– Не надо.

– Малышка, все будет хорошо. – Забормотал он, снимая мою куртку.

Я безропотно позволила ему это сделать, потому что уже смирилась с тем, что будет дальше. Где-то в глубине души мне даже хотелось, чтобы это произошло поскорее.

Расстегнув рубашку, Алекс замер. Прямо на его глазах рана начала зарастать. Он не сводил с нее взгляд, пока она не превратилась в свежий розовый шрам. Который, наверное, долго еще будет «баловать» меня сильной фантомной болью, ведь рассудку сложно смириться с тем, как теперь обстоят дела с регенерацией.

– Ты санклит! – потрясенно прошептал Алекс, отползая от меня.

– Да. И я в курсе, что ты Охотник. – Уж рвать, так окончательно. – Не трудись, знаю, что ты хочешь сказать. – Я поднялась, застегивая пуговки. – Понимаю, что не поверишь, но это получилось случайно и без всякого умысла.

– Не поверю. – Не сводя с меня глаз, он тоже встал.

– Тогда держи кинжал. – Мисс Хайд протянула ему клинок рукоятью вперед. – Покончим с этим прямо здесь. – Только сейчас я оценила иронию судьбы, вспомнив, что подобное уже случалось, от души расхохоталась и пробормотала, – да, карма та еще сука!

– С ума сошла? – растерянно пробормотал он, забирая оружие.

– Переживи за два года все, что мне пришлось, тогда поговорим. – Я отряхнулась. – Алекс, так ты будешь меня убивать или нет? Вот Данила с Анжеликой не церемонился, например.

– Ты знаешь Хана?

– К сожалению, и старшего, и младшего. Я ведь и Охотницей успела побыть, пока являлась человеком.

– О чем ты?

– Ты, наверное, единственный на земле среди всех санклитов, Охотников и Наблюдателей, кто умудрился остаться не в курсе, кто такая Саяна. – Я рассмеялась сквозь слезы. – Просто найди Юлию, мать Данилы, или его самого. Они тебе подробно расскажут мою историю. Потом принимай решение. Если решишь убить, приходи, дверь открою. – Мне удалось направить ноги в сторону дома, хотя тело колотило так, будто по уши залезла в трансформаторную будку. – Может, хоть у тебя получится.

Звонку в дверь, яростно-нетерпеливому, я даже обрадовалась. Но когда открыла дверь, увидела Горана.

– Неожиданно. – Пришлось озадаченно констатировать мне. – Какими судьбами? Новую икебану приволок?

– Саяна!!!

– Дай догадаюсь – Юлия отправила тебя спасать мою задницу от разгневанного Охотника?

– Это не смешно!

– По-моему, очень даже. Настоящая комедия! У сценариста, правда, дурное чувство юмора, да и к продюсеру имеются вопросы, – я посмотрела вверх. – Уж прости, Господи!

– Дай мне зайти!

– Зачем? – мисс Хайд прочно заняла оборону в дверном проеме, прижавшись к косяку. – Опытным путем установлено, что кинжалы меня не берут. То ли из-за того, что ты мое сердце вдребезги разбил, то ли кто-то сверху намекает, что я бессердечная тварь.

– Саяна, это ерун… – Санклит замолчал на полуслове.

Глаза остекленели. Со лба на лицо шустро потекла струйка крови. Ноги подкосились, и он начал медленно падать, пытаясь обернуться назад.

– Горан! – в этот раз пришлось мне его подхватывать.

Под весом главы клана я осела на пол и, подняв глаза, увидела Алекса с куском хочется сказать арматуры в руках, но не представляю, как она вообще выглядит. Одно было понятно – именно этой железной хренью он и долбанул Горана по голове.

– Ты, вроде, по мою душу пришел? – прошипела я, по привычке щупая пульс Драгана. – Или сегодня акция – два санклита по цене одного?

– Это его вина! Во всем!

– Хорошо, справки ты навел. Но как со спины смог определить, что это глава клана Лилианы, а не совершенно ни в чем не повинный мирный петербуржец? – убедившись в очередной раз, что Драгана убить сложно, я положила его голову себе на колени, ибо негоже мозгам главы клана вытекать прямо на пол.

– С улицы за ним шел. – Алекс достал кинжал, не сводя глаз с санклита.

– А вот про это забудь. – Пришлось подняться, переложив бойца с проломленным черепом на паркет, и встать между ними. – Если у кого и было право на него… хм, обижаться, так это у меня. У тебя – нет.

– Он сделал тебя упырем!

– Это у вас сугубо питерское, что ли, нас упырями называть, как парадное и поребрики? – пробормотала мисс Хайд. – Алекс, тебе же известно, при каких обстоятельствах все произошло?

– Это его не оправдывает!

– Я сама не бьюсь в восторге, уж поверь!

– Саяна, если бы он не сделал тебя санклитом…

– То твоя малышка гнила бы сейчас в могиле! Может, такой вариант и милее моему сердцу, как ни странно, но для тебя это полностью меняет все.

– Что, например? – Охотник с трудом отвел взгляд от Драгана.

– Мертвой у меня точно не было бы шансов с тобой пересечься, и не случились бы наши волшебные ночи. – Продолжала увещевать я, ожидая, когда оборзевший глава клана Лилианы прекратит заливать кровью мою прихожую и соизволит очнуться.

– Отойди. – Кажется, Алекс тоже разгадал этот коварный план.

– Предложение заманчивое, но вынуждена отказаться, хотя искушение велико. – Последнюю часть я специально повторила погромче. – Алекс, шутки в сторону! Уж если мне удалось сдержаться и не убить его за содеянное, то и тебе не светит.

Почему, когда нервничаю, перехожу на высокопарный слог или, наоборот, сленг? Проще попросту материться, как все нормальные люди.

Ах, да, я не люди, я же ж шмель.

– Саяна!

– Хочешь рискнуть? Вперед. Предупреждаю – убивать не буду, но покалечить могу. Видел Данилу? Моя работа.

– Ты все еще его любишь?.. – потрясенно прошептал Охотник.

Может, пора пнуть Драгана, чтобы у него проснулась совесть? А то для бесчувственного тела он слишком явно затаил дыхание в ожидании ответа на животрепещущий вопрос!

– Хочешь прямо сейчас копаться в загадочной женской душе? Мы, девушки, иногда спасаем и тех, кого сами не против придушить. У нас все сложно. Гормоны и иже с ними.

– Не трудись, уже и так все понял. – Он сделал шаг назад.

– Тогда я тебе завидую. – Искренне вырвалось у меня.

– Ты еще наплачешься из-за него, – поиграл напоследок в Вангу Охотник, у которого из-под носа ушел шанс замочить главу клана Лилианы – неубиваемого Драгана.

– Несомненно. – Смиренно согласилась я.

– А ведь я впервые в жизни полюбил, когда встретил тебя. – Алекс сквозь слезы посмотрел на меня, протянув кинжал.

– Поверь, и я любила тебя. Но, видимо, не судьба. – Я забрала злополучный клинок.

Что с ним не делай, он все равно возвращается назад.

– Не судьба. – Повторил Алекс и, развернувшись, начал спускаться по лестнице.

Я села на пол рядом с Гораном и вновь положила его головой себе на колени.

– И долго ты намерен валяться?

– «Мне триста лет, я выполз из тьмы». Или как там? Можно немного и отдохнуть. – Он открыл глаза и улыбнулся.

– Вот сейчас бдительные соседи вызовут полицию, сам будешь объяснять органам, почему ты жив, несмотря на то, что вся прихожая живописно украшена твоими мозгами. И цитаты из «Машины времени» их не убедят. Вставай.

– Можно еще минутку? Мне тут так хорошо…

– Симулянт. – Фыркнула мисс Хайд, поднимаясь.

– Ай! – с глухим стуком ударившись затылком о пол, возмутился санклит.

– Садись. – Я отвела его в ванную и начала мокрым полотенцем вытирать кровь с лица.

– Волшебные, значит? – прищурившись, пробормотал он. – Ваши с ним ночи?

– Тебя это не касается.

– Поспорил бы.

– Горан, ты удивительнейшее существо! Вот, вроде, везде твои мозги – заметь, мне их убирать придется, а ведешь ты себя так, словно серого вещества в этой дырявой коробочке, – я постучала пальцем по его лбу, – отродясь не бывало.

– Пусть так. Но мне интересно – а какими были наши?

– Ключевое слово – были. Ты лучше скажи, почему в каждый приход в мою квартиру ты стараешься оставить здесь часть своего организма? То кровь, то мозги…

– Перебираюсь к тебе по частям.

– И какая следующая?

– Выбирай любую.

– Дурная затея! Мне проще вообще тебя больше не пускать на порог.

– Все равно просочусь. – Пользуясь тем, что я стояла между его широко разведенных коленей, Драган осторожно сжал мои бедра ими. – Мне… не жить… без тебя.

– Прекрати.

– Саяна, лучше отойди. Пожалуйста… родная. Ты… так близко! Я не выдержу!

– Тогда домывайся сам. – Мне пришлось поспешно отступить.

Он с рычанием потянулся за мной.

– Горан!

– Прости.

– Ванная в твоем распоряжении. Приводи себя в порядок. Стиральная машина там. – Я кивнула на угол и выскользнула за дверь, стараясь унять бешено стучащее сердце.

Надо заняться уборкой, переодеться – вся перепачкалась, и оттереть кровь с его куртки.

Когда дела закончились, я поднялась наверх, не зная, чем себя занять, и встала у окна, опять глядя на тот ужасный дом. Думать о Рапунцель не хотелось. Черт с ней. И туда же того, кто ей помогает.

Надо же, и когда я успела обзавестись таким количеством врагов? Теперь и Алекс в их рядах, наверное.

– Саяна, родная, как ты? – Горан подошел сзади.

– Нормально. Надо бы Савве позвонить. Если он не от меня узнает об Охотнике… – Я обернулась и уперлась взглядом в Драгана с полотенцем на бедрах.

Черт, как же он хорош!

– Одежда в стиральной машине, – пояснил санклит.

– Пусть так. – Не можешь что-то исправить – не обращай внимания.

– Извини.

Кивнув, я набрала Савву. Сотовый выключен. Городской. Не отвечает. Руки задрожали. Вдруг с ним что-то случилось? Злате, например, пришло в голову отомстить таким образом?

– Горан, надо найти Савву! У меня нехорошее предчувствие. – Мисс Хайд заходила из угла в угол. – Потерять двоих за один день – это уже слишком!

– Может, он на даче? А сотовый просто разрядился.

– Думаешь? Надо ехать.

– Я с тобой.

– У тебя одежда мокрая.

– Она, наверное, уже в сушке.

Мы зашли в ванную. Горан пощупал рубашку.

– Чуть влажная, досохнет на мне. – Он начал одеваться.

– Жду внизу.

Через пару минут мы сели в его черный джип, резво сорвавшийся с места. Но теперь я была только рада, что за рулем хорватский Шумахер.

– Можно я воспользуюсь тем, что ты не сбежишь и спрошу, что это было – в детской онкологии? – спросил Горан.

– Загнал в замкнутое пространство и начал пытать? – я заерзала.

– Ты же понимаешь, что расходуешь заемную жизнь?

– И что?

– Так нельзя.

– Почему? Кто против?

– Охотники, например.

– Почему, опять же?

– Потому что тогда они не смогут выставлять нас исчадиями ада.

– Мне вполне по силам быть исчадием ада и одновременно спасать малышей. – Мисс Хайд равнодушно пожала плечами.

– Саяна, у крови есть и обратное действие. – Осторожно подбирая слова, сказал Драган.

– Представляешь, я в курсе! Вот только интересно, почему мне об этом рассказывает Злата, а не ты?

– Прости, мне было важно, чтобы ты вернулась не из жалости, а если любишь. – Тихо ответил Горан. – И в тот раз, и… сейчас.

– Сейчас об этом и речи не идет. – Отрезала я, уже остывая.

– Знаю.

Мы помолчали. Это все до боли напоминало ночь, когда Драган вытащил меня со скалы.

– Мне просто не хотелось бы, чтобы ты привязалась к этим детям и страдала потом. – Добавил он.

– Сейчас я не испытываю никакой необъяснимой любви к ним. Только сочувствие и желание помочь – раз могу.

– А если это накроет тебя позже?

– Тогда и буду думать.

– Саяна, у людей привязанность к санклиту проходит, а у нас это остается навсегда.

– И об этом мне уже поведали. Расписали в ярчайших красках, уж поверь!

– Знать и пережить – разные вещи. Например, когда я был маленьким, дал свою кровь слуге, который меня воспитал, заменив отца. Он умирал, я не сдержался. Этот человек был мне очень дорог, но когда ему все-таки пришло время покинуть этот мир, боль от его потери была ужасной. Также было и с Ильдаром, его тоже спасла моя кровь.

Я в голос расхохоталась.

– Что? Безумное ты создание, что?

– Я твое создание. – Парировала мисс Хайд. – Просто представила, как тебя обуяли те же чувства, что и ко мне, в отношении Ильдара! Он в твоих объятиях, в кружевном платье… – Я вновь расхохоталась.

– Ты самый пошлый санклит из всех, кого я знаю! – Драган покачал головой. – Ты понимаешь, что я все это себе представил? Саяна!!!

– Вооот! Живи теперь с этим! – мне осталось только удовлетворенно кивнуть. – Не фиг было заводить такие разговоры, пользуясь моментом!

– Мстительное создание! – он тепло улыбнулся.

– Почему, кстати, манго? – я предпочла сменить тему, чтобы разговор, как обычно, не свернул не туда. – Всегда хотела узнать, но было не до того.

– О чем ты?

– О салфетках в бардачке. Отсюда чувствую запах манго. Такие же ты дал мне, когда вытащил со скалы. Обычно мужчины выбирают другие отдушки.

– Я их для Катрины вожу с собой. У сестры мания вытирать ими ладони каждые пять минут. Отец заставил ее, когда была подростком, отнять жизнь у нескольких смертных, и с тех пор ей все время мерещится, что руки в крови.

– Ясно.

– Даже не скажешь, что я с тобой поступил не лучше? – он горько усмехнулся.

– Ты хочешь это услышать?

– Нет… Я хотел бы вымолить твое прощение за то, что натворил.

– А я хотела бы вернуть свою жизнь полтора года назад.

– И никогда со мной не встретиться.

– Если бы так получилось, то после того, что накуролесил Глеб, Лилиана нашла бы и убила меня. И брата тоже.

– Значит, хорошо, мы с тобой встретились?

– Ну, так Глеб хотя бы жив остался. – Пробормотала я и отвернулась к окну, чтобы Драган не увидел мои слезы.

– Мне нет прощения, родная. – Тихо сказал Горан. – В тот день… Поверь, я вообще соображать перестал от ужаса и боли.

– Он словно до сих пор здесь, – моя рука легла на грудь, – когда ты рядом. Будто тело помнит.

– Саяна, я должен кое-что тебе рассказать.

– Тогда говори.

– В тот день, когда…

– Когда ты убил меня.

– Да. Кинжал оставался в твоей груди. Я понятия не имею, сколько прошло времени, но потом он… как это назвать, не знаю.

– Говори, как есть.

– Клинок растворился в тебе, родная. Словно его втянуло внутрь через рану.

– Это как? – я озадаченно посмотрела на него.

– Не знаю. Но все произошло на моих глазах. Потом забилось твое сердце.

– Ты поворот пропустил.

– Что?

– Мы проехали поворот.

– Извини. – Он развернулся, с тревогой поглядывая на меня. – Саяна…

– Не хочу это обсуждать. Спасибо, что рассказал. Но сейчас важнее найти Савву, а не копаться во всей этой мистике, от которой уже тошнит.

– Как скажешь, родная.

Мы подъехали к воротам дачного массива.

– Ну, вот и ключи пригодились. – Пробормотала я, открывая их.

Длинная аллея из кленов привела нас к двухэтажному коричневому домику с красной черепицей на крыше. Калитка была закрыта. Значит, его здесь нет. Но все-таки нужно убедиться.

Я сунула ключ в замок и чертыхнулась – опять заело, ни туда, ни сюда. Что ж, план Б. Не так давно отец как раз учил меня открывать это безобразие, которое у него никак руки не доходили починить.

Я вытащила из пучка шпильки и присела на корточки. Засунув одну в замок, мне удалось нащупать нужные детали механизма. Вторая шпилька помогла провернуть запор в нужную сторону. Недовольно лязгнув, замок открылся.

– Медвежатница. – Не упустил случая прокомментировать Драган.

– Завидуешь?

На всякий случай я обошла все комнаты и обнаружила сотовый Саввы.

– Он был здесь сегодня! Мы вчера созванивались по городскому. Горан! – на глаза опять набежали слезы. – С ним что-то случилось! У меня никого больше нет! Где он?!

– А вот тут может пригодиться моя скромная персона!

– Сеня? – я ахнула.

– Привет, большеглазка моя! – он подхватил меня и закружил в воздухе. – Не реви!

– Засранец! Живой!

– Ага! И как всегда, дьявольски красивый!

– Убью! Ты где шлялся?!

– Пощади! Рыбка ты моя, вяленая, к пиву! Я так скучал! – он покосился на Горана, глаза которого метали молнии. – Прости, Драган, но сегодня я – рыцарь на белом коне, а не ты.

– Рано или поздно Саяны рядом не будет, тогда и поговорим.

– Ты слышала? – плутоватые глазки хаски уставились на меня.

– Горан, обещай, что не тронешь этого негодяя. – Я посмотрела на главу клана.

– Обещаю. – Нехотя ответил тот. – Пока ты сама не разрешишь.

– Поправка принята. – Мой взгляд вновь переместился на Арсения. – Так ты знаешь, где Савва?

– Ага. Но нужно все с начала рассказать, иначе непонятно будет.

– Родная, а я знаю способ все узнать быстро. – Драган коварно улыбнулся. – Оставь меня с ним на пару минут – и все.

– Садитесь оба. – Я кивнула на диван и, когда санклиты послушно приземлили свои пятые точки, заняла кресло рядом. – Сеня, говори быстро и по делу.

– Для этого нам нужно вернуться в Коцит.

– Саяна, всего пару минут. – Горан с надеждой посмотрел на меня.

– Сеня, не искушай.

– Могу вообще замолчать. – Негодяй надулся.

– Я бы пообещала тебя выпороть, но ты только обрадуешься.

– А то!

– Да говори уже, наказание божье!

– Ладно. В Коците, когда Горан и иже с ним начали штурмовать, я услышал разговор Хана с женщиной. Он велел ей срочно покинуть поместье, а дальше делать то, о чем они договаривались.

– Злата. – Мне с трудом удалось сдержать гнев. – Она везде!

– Это и есть санклитка Хана, которая пыталась убить тебя? – уточнил Горан, побледнев. – Я найду ее, родная, и она пожалеет об этом!

– Злата пыталась?.. – брови Арсения уползли на лоб.

– Сеня, рассказывай дальше. – Пришлось перебить мне. – Можно хотя бы в этом веке узнать, где Савва?

– Слушаюсь, большеглазая. Я проследил за этой проклятой бабой, и вы никогда не догадаетесь, с кем она встретилась!

– Еще и загадки будут? – простонал Горан.

– Зная Сеню – еще и викторина, но без призов! – не удержалась мисс Хайд.

– Ну, и ладно. Злата встретилась с… Наринэ!

– Неожиданно! – теперь уже мои брови начали мигрировать. – Они знакомы?

– Более, чем! Встретились в домике в глуши, с Наринэ там трое Охотников было, под два метра в поперечнике такие молодцы, они попытались убить Злату, двоих рыжая уложила, а третьего догадайтесь, кто убил?

– Наринэ? – прошептала я.

– Ага! – насладившись нашим удивлением, Сеня развел руками. – Потом девочки разошлись в разные стороны. Раздвоиться я, к сожалению, не мог.

– Мир бы такого не выдержал! – съязвил Горан.

– Интуиция велела следовать за Наринэ.

– Спорно.

– Может, он и прав. – Задумчиво пробормотала я.

– Саяна, девочка весьма непростая, уж поверь! – Сеня сам себе кивнул. – Она с такими людьми встречалась! Мне аж поплохело!

– Вот вам и просто секретарша.

– И все-таки кое в чем она обычная баба. Когда мамка услала Хана-младшего подальше с глаз в Питер, Наринэ тут же подалась за ним.

– Декабристка, вашу мать.

– Эти декабристы были обычными романтиками-идеалистами без царя в голове. – Вставил Горан. – И хотели всех опустить до своего уровня, чтобы без царя была вся страна.

– Не отвлекаемся, тут не дискуссионный клуб. – Потребовала я. – Сеня, что было дальше?

– Первым делом эта стерва выследила тебя, Саяна.

– Кто бы сомневался! – Драган стиснул зубы.

– Она несколько раз звонила кому-то, но, как я понял, ей запретили тебя трогать. Как она бесилась, ты бы видела! Эта дурная баба визжала, как порось недобитый. У нее на тебя даже не зуб, а целый бивень точится!

– Интересно, кому же она звонила. – Пробормотал Горан, явно взяв этот вопрос на заметку.

– Меня больше волнует, где Савва. – Я в упор уставилась на Сеню. – Ты сам скажешь, или тебя наедине с главой клана оставить, напомнив ему о вертолете в Коцит?

– На кладбище он! – выпалил санклит, поспешно отодвигаясь от Драгана, сжимающего кулаки.

– Что?.. – я вскочила.

– Не в этом смысле, – поспешно добавил негодяй. – Жив он, жив!

– Горан, держи меня, или убью его к чертям!!!

– А можно я тебя подержу, но потом отпущу, и ты его убьешь к чертям? – он лукаво улыбнулся.

– Да идите вы оба!

– Савва могилу навещал. А Наринэ рядом ошивалась.

– И ты оставил его там одного?! – я вновь подпрыгнула.

– А что?

– Бегом! Это мой отец!

– В смысле?

– Подробности по дороге!

На кладбище было тихо.

Я постаралась не обращать внимания на зыбкие тени, видимые боковым зрением – размытые, как смазанный снимок, без четких границ, порой больше похожие на дрожащий воздух над огнем. Мне сейчас не до мистики, хочу поговорить с Саввой.

– Он там. – Сеня кивнул на большой тополь вдалеке.

Я уже и сама видела знакомую спину и седую голову.

– Здравствуй, отец. – Моя ладошка скользнула в его большую руку. – Когда научишься носить с собой сотовый? Еще желательно заряженный.

– Дочь? – он, улыбаясь, посмотрел на меня. – С техникой не дружу, ты же знаешь.

– Старая закалка и все дела, помню. Но я чуть с ума не сошла, когда ты пропал. Мог бы и… – Мисс Хайд осеклась, сопоставив даты на памятнике. – Извини, сегодня годовщина смерти Ольги?

– Да. – Он положил мою руку на сгиб своего локтя и крепко сжал. – По людским меркам это было давно. По моим – будто вчера. И в первый раз я здесь без Лики.

– Мне жаль.

– Что ты, милая. Хорошо, что ты пришла.

– Я должна тебе кое-что рассказать.

После моего признания об Охотнике Савва покачал головой, с укоризной глядя мне в глаза, но ничего не сказал.

– Нам нужно ехать. – Я огляделась. – За тобой следят и неизвестно, с какой целью.

– Кому нужен такой старик?

– Мне – точно нужен. – Я взяла его под руку и увела к машине. – Знакомься, это Арсений. Сеня, это Савва. Мой приемный отец.

Они пожали друг другу руки, и мы сели в машину. Горан закончил разговор по сотовому и сел за руль.

– Предлагаю ехать ко мне в гостиницу. Там безопасно. Сможем все спокойно обсудить. – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Согласна.

– Дайте догадаюсь, – пробурчал Арсений, когда мы подъехали к бутик-отелю «Мажестик Делюкс», – опять снял целый этаж?

– Именно. – Подтвердил глава клана, посмеиваясь. – И учти, половину номеров заняли ребята Ковача. Так что…

– Ты специально, да? – набычился санклит.

– Что за Ковач? – я проигнорировала руку Горана и сама вышла из машины.

– Элит-санклит-спецназ. – Пояснил Сеня. – Николае Ковач – их батя.

– Который люто ненавидит кое-кого после одного случая. – Добавил Драган, открывая передо мной прозрачную дверь.

– Да мы все пьяные были! А наезжает он только на меня! – пожаловался Арсений.

– Потому что только ты сообразил выложить в сеть фото его голой задницы со смайликом.

– Об этой занимательной истории позже расскажете. А пока… – Я зашла внутрь и восхищенно ахнула.

Много отелей повидала, но этот был особенным. Сочетание песочных, шоколадных и бежевых оттенков, изящная отделка, зеркала. Воплощение элегантности. Интерьер дополняли изящные штрихи в виде красных пуфиков и огромных черных ваз с белыми орхидеями.

Мне даже не нужно было смотреть на Горана, и так знала, что он сейчас улыбается. Понятно, почему глава клана выбрал именно этот отель – знал, что его Каре Господа понравится.

Мы зашли в лифт, выполненный в янтарных тонах, и вышли на этаже с конференц-залом. Похоже, Драган питает к ним слабость. Внутри кипела слаженная работа. Многие из санклитов были мне знакомы еще по делу похищенных малышей. Автоматически здороваясь, я подошла к Джану, напряженно что-то рассматривающему на планшете.

– Саяна? Привет! – он поднялся. – Приехала помочь?

– С чем?

– Господин Горан требует все, что есть, на бывшую секретаршу Юлии, Наринэ Аванесян.

– Знаю только, что она подлая и злая, как кобра, влюблена в сына Юлии, ненавидит меня, периодически пытается убить. Полагаю, скоро предпримет новую попытку. – Я краем глаза заметила побледневшего Горана и замолчала.

– О ней нигде ничего нет. – Турецкий Нео развел руками. – Все словно тщательно вылизано. Не уверен, что она вообще существует. Скорее всего, имя поддельное.

– Значит, надо ее поймать. – Пробормотала я.

– Поймаем. – Пообещал Драган.

– Осторожнее, эта мадам может весьма больно укусить. – Пришлось напомнить мне. – Где, кстати, Савва опять?

– Твой отец и это недоразумение, которое ты зовешь Сеней, ушли обедать. – Он просиял озорной усмешкой. – На самом деле, думаю, он увидел Ковача и решил не искушать судьбу.

– И где этот грозный элит-санклит-спецназ?

– Николае, подойди к нам, – Горан кивнул мужчине, который был даже выше его. – Хочу вас познакомить. Ты спрашивал о моей Каре Господа – вот она, Саяна. А это тот самый Ковач, которого боится Арсений, родная. Редкий случай, когда я могу назвать санклита своим другом.

– Очень приятно. – Я протянула ему ладонь.

Очередной колоритный персонаж в мою копилку. Худющая шпала выше двух метров ростом с кожей цвета кофе с молоком, короткими афро-кудряшками на маленькой голове, оленьими глазами и ресницами, которые даже у меня вызвали зависть, хотя вполне довольна своими. Ко всему прочему, его не миновала участь большинства высоких худых мужчин – до боли напоминать богомола.

И этот на редкость несуразный санклит спецназовец? Не верится. В таком скорее заподозришь баскетболиста или, если попинать фантазию, пришельца.

– Рад познакомиться. Для вас просто Нико. – Он взял в свою маленькую, почти детскую на вид ладошку мою руку и поцеловал. – Драган, где ты нашел этот бриллиант?

– Бриллиант без страховки полз, рискуя сорваться и разбиться, по скале, матерясь как ты, когда увидел фото своей задницы в соцсетях. – Глава клана расхохотался. – Пришлось спасать.

– Девица-красавица в беде? Мой любимый типаж! – Ковач притворно вздохнул. – И почему именно тебе так везет?

– С каких пор Кара Господа стала везением? – прищурившись, уточнила мисс Хайд.

– Ай, у нее и зубки есть! – восхитился Николае. – Да, Драган, с ней тебе отольются все женские слезы, пролитые по твоей вине!

– Уже. – Горан вздохнул.

– Нико, можно вас попросить?

– Все, что смогу. Но после того, как мы перейдем на «ты».

– Согласна. Я прошу тебя простить Арсения.

– А основания для такой небывалой душевной щедрости?

– Первое: косячить – его природа, он таким родился. Второе: я буду тебе должна. Третье: это непутевое безобразие – мой друг. И четвертое: думаю, у тебя нет причин стыдиться своей попы, очень даже наоборот.

– И ведь уговорила! – Ковач расцвел довольной улыбкой. – Обещаю, не буду топить эту сволочь в унитазе!

– Спасибо! – я чмокнула его в щечку, стараясь не смотреть на Горана.

– Пожалуйста!

– Пойду сообщу негодяю хорошую новость. – Улыбнувшись, я выскользнула из конференц-зала и, лишь когда двери лифта скрыли меня от чужих глаз, смогла сползти по стене вниз, сжаться в комочек и застонать – потому что то, что я увидела, прикоснувшись к Николае, жгло мою душу изнутри…

Как же хочется вернуть те дни, когда можно было хандрить, закутавшись в плед! Но покой нам только снился. Я убедилась в этом, присоединившись к трапезничающим санклитам.

– Горан, я уже слишком стар, чтобы кого-нибудь бояться. – Савва отодвинул тарелку с супом.

– Я не предлагаю бояться, просто пожить здесь, в отеле, пока мы не разберемся в ситуации. – Драган посмотрел на меня в поисках поддержки.

– Извини, согласна с Саввой. – Я пожала плечами, откидываясь на спинку стула. – И тоже не желаю прятаться. – И быть так близко к тебе, хотелось добавить.

– Только не говори, что намерена жить одна в той квартире. – В голосе главы клана прорезались стальные нотки, которые мгновенно перенесли в ту ночь, когда он все решил за меня.

– А кто посмеет мне запретить? – подавшись вперед, прошипела мисс Хайд.

– Саяна…

– Только попробуй! Рискни!

– Родная! И в мыслях не было что-то пытаться тебе навязать, поверь! Просто…

– Все как раз сложно – и очень!

– Вот именно! Поэтому я не хотел, чтобы ты оставалась одна в этой квартире.

– А я и не буду одна! Могу Арсения позвать жить со мной!

Поперхнувшись кофе, Сеня удивленно воззрился на меня.

– Доволен?

– Саяна!

– Все, вопрос решен. – Я скомкала салфетку, лежащую на коленях, встала и бросила ее на стол. – Савва, заряди сотовый, хорошо? И носи его с собой!

– Хорошо, дочь.

– Сеня, пойдем.

Мы вышли на улицу.

Осенний ветер срывал с кленов резные, пронзительно лимонные листья, рядом с которыми даже солнце меркло, и кружил их в вальсе, как воспылавший любовью повеса, чтобы потом потерять интерес и швырнуть их в грязь, умирать под ногами прохожих.

Глядя на них, я глубоко втянула носом холодный уже воздух, медленно успокаиваясь. Горан нагнал нас и протянул забытую в ресторане куртку. Весьма кстати, потому что трясло меня уже не от ярости, а из-за ветра, который в Петербурге состоит из ледяной мороси – по моим ощущениям.

– Саяна, давай спокойно все обсудим, родная.

– Нечего обсуждать. Ты боялся, что я буду одна. Но со мной будет Арсений. Ты согласен, Сеня?

– Конечно, согласен!

– Уверен?

– А что думать? Надо брать, пока дают! А то завтра могут и не дать.

– Чувствую, что я об этом еще пожалею… – Мне с трудом удалось не порезаться об острый, как санклитский кинжал, взгляд Горана. – Что? Я одна в чужом городе, мне скучно!

– Нормальные девушки в этом случае заводят кота! – прошипел он.

– Или любовника. – Коварно ввернул мой отныне сосед.

– Уже. Не прокатило. – Едва слышно пробормотала я. – В смысле, некогда нам о глупостях думать. Ну, Сеня, пошли домой. Где тут метро?

– Пусть тебя хотя бы мои люди отвезут.

– Нас. – Уточнила я.

– Вас. – Горан кивнул, подзывая парней, что топтались неподалеку, и съязвил напоследок, – Саяна, ты его через неделю выгонишь, вот увидишь.

– Завидуй молча. – Не остался в долгу Арсений, предварительно спрятавшись за мою спину.

– Дождешься ведь. – Мисс Хайд покачала головой.

– Кстати, заменить кота я не против, но «Вискас» есть не буду.

– Значит, заедем в магазин.

– Правильно, купим бренди, отметим новоселье!

– Может, и правда, лучше было кота завести? – запоздало спохватилась я.

– Что ты, из Арсения неплохой кот получится! – неожиданно встал на его защиту Драган. – Всего-то и нужно – отвести к ветеринару и кастрировать.

– Не дождешься. – Фыркнул санклит. – И вообще, новые яйки вырастут! Еще краше прежних!

– Как вы оба меня достали! – простонала мисс Хайд, садясь в машину.

– Зато скучно тебе точно не будет! – котозаменитель плюхнулся на сиденье рядом.

– Сень, у меня и так проблем хватает. – Предупредила я. – Не добавляй новых, хорошо?

– Не буду. Зато буду готовить, прибираться, ходить за покупками и… все, что пожелаешь еще.

– Правда?

– Святая истина! – санклит приложил руку к груди.

– Тогда, возможно, у нас получится неплохой тандем.

– То есть пара?

– Если друзей – то да. – Я закрыла глаза. – Все, дай мне хоть немного передохнуть. Сутки те еще выдались.

– Мое плечо к твоим услугам.

– Хорошая мысль.

Правильный вопрос – это

почти готовый ответ. М. Мацуо «Научи меня умирать»

Когда утро прокралось в комнату, наполнив ее солнечным светом, я уже проснулась. Можно было поваляться еще, никаких особых дел сегодня не ожидалось. Но вибриссы настоятельно советовали подняться с кровати. Значит, что-то произойдет. Мне пришлось со вздохом подчиниться и встать.

Ванная, уставленная баночками, тюбиками и флаконами Арсения больше напоминала салон красоты. У него, похоже, была помазулька для каждой части тела, да еще в зависимости от фаз луны, погоды и сна, который ночью приснился.

Прогноз Драгана не сбылся – я не выгнала его через неделю. Почти месяц он обитает здесь, а ощущение, что всю жизнь. У меня чувство, будто приходится воспитывать подростка. Спать вынуждена загонять пинками, но все равно раньше полудня разбудить это безобразие невозможно. На уме только секс, компьютерные игры и вкусняшки. Хорошо, что не мусорит, наоборот, прибирается, готовит – все, как обещал.

Посмеиваясь, я приняла душ и пошла на кухню.

Мое полезное в хозяйстве приобретение мирно дрыхло на разложенном в гостиной диване в позе звезды. И все бы ничего, но под одеялом этому гаду вечно было жарко, а нижнее белье он не признавал в принципе.

Первые две недели меня бесила необходимость каждое утро начинать с бесплатного стриптиза, глядя на выставленные напоказ санклитские прелести. Воспитательные беседы и угрозы воздействия не возымели. Сеня честно надевал труселя зубодробительных расцветок и накрывался простыней. Но ночью, во сне, все это благополучно летело на пол, и утром я вновь лицезрела или попу в веснушках, или кое-что поинтереснее.

Пару раз засунув ему в задницу цветок, мне тоже не удалось достигнуть результата. В ход пошли жесткие меры – однажды я просто налила ему между «булок» клей. Возмущение и обида санклита не знали границ, в итоге пришлось извиняться.

К исходу месяца совместного проживания не оставалось ничего иного, как просто смириться и признать, что бессмертный нудист одержал безоговорочную победу.

Поэтому проходя мимо, пришлось привычно закатить глаза, пробормотать проклятия и, сдернув со столика салфетку, прикрыть срам.

В ожидании утренней дозы кофеина от натужно гудящей кофеварки я достала сотовый. Конечно, он тут же зазвонил. Таким совпадениям уже даже не приходилось удивляться. В списке мистичных странностей пока что безоговорочно лидировал призрак Анжелики в желтом платье.

Стараясь не думать о том, что пора бы разобрать мой «Исаакиевский собор», то бишь долгий ящик, в который складывались все необычные моменты, я посмотрела на экран. Кто бы сомневался.

– Здравствуй, Горан.

– Здравствуй, Саяна. Мы поймали ее, родная.

– Еду. – Я отложила смартфон и, обжигаясь, выпила кофе.

Ну, что ж, понеслось!

– Что вы делаете? – я вошла в номер «Мажестика» и остолбенела.

Злата привязана к стулу в центре комнаты, на лице кровь.

– Горан, вы все тут с ума сошли?! В мафию решили поиграть? Немедленно прекратите!

– Она пыталась тебя убить! – рявкнул он, сверкая глазами.

– Прекрати это, сейчас же! – мисс Хайд тоже перешла на повышенный тон. – Все вон отсюда, быстро!

– Саяна…

– Драган, не желаю ничего слушать! Не думала, что ты способен до такого опуститься! – мне пришлось буквально вытолкать его из комнаты.

Закрыв дверь, я подошла к рыжей Рапунцель.

– Привет, занятная. – Сплюнув в сторону кровь от разбитой губы, она исподлобья глянула на меня.

– Привет, настырная. Что ж тебе неймется-то?

– А ты поставь себя на мое место. – Девушка усмехнулась, пытаясь вытереть испачканный кровью подбородок о воротник рубашки.

– А ты себя – на мое. – Парировала я и, достав из сумочки влажную салфетку, которые стараниями Сени теперь всегда со мной, попыталась ей помочь.

– Отстань! – она строптиво мотнула головой, уворачиваясь.

– Не будь ребенком. – Со второй попытки мне удалось вытереть ее лицо.

– Спасибо. – Сквозь зубы процедила Рапунцель.

– Не смотри на меня волком, я не знала, что они будут…

– Бить? Пытать? О, ты плохо знаешь своего Драгана, оказывается!

– Возможно. – Пробормотала я, отходя к окну. – Не думала, что он способен сделать со мной то, что сделал. – Голос задрожал.

– Но ты все равно его еще любишь.

– Злата, мы с тобой не подружки, чтобы мужчин обсуждать.

– Предложишь другую тему?

– Хорошо, если настаиваешь, давай о них. Тогда поговорим о тебе, Шамиле и санклитской крови.

– В каком смысле?

– В прямом. Он пил твою кровь. – Я подошла к ней. – Не отрицай.

– А если и так, то что? – девушка оскалилась, как загнанное в угол животное. – Думаешь, только тебе можно?

– Чем занимался с тобой Хан, мне не интересно. До тех пор, пока это не касается его планов уничтожения санклитов.

– Если ты пытаешься убедить, что между нами не было любви, а только простой расчет, то не старайся.

– Не пытаюсь. Злата, – я села на край кровати. – Верю, что вы любили друг друга, но он использовал тебя как оружие!

– Ах, ну да! – из ее груди вырвался гортанный злой смех. – Только тебе можно быть героиней великой любви, у всех остальных…

– Не мели ерунду! – пришлось рявкнуть мне. – Подумай головой! Посмотри на все не с бабской точки зрения!

– А как? Как смотреть? Научи, раз умная такая! Как использованной санклитке? Саяна, причины его поступков понятны! Знаю, что он вырастил меня в расчете на санклитскую кровь! И что?! Мы все равно полюбили друг друга!

– Он попал в свою же ловушку. – Я усмехнулась.

– Его уже нет. Все это неважно. – Глаза Златы наполнились слезами. – Вы отняли его у меня. Вырвали сердце.

– Он не оставил нам выбора. – Пришлось согласиться мне.

– Не спорю. Но от этого не легче.

– А от чего легче? От мести? Это тебя успокоит? Вернет счастье?

– Ничто уже мне его не вернет. – Она понуро уронила голову на грудь.

– Тогда зачем?

– Чтобы жить. – Злата подняла на меня глаза, полные боли. – Хотя бы ради чего-то жить. Мечта Шамиля – все, что осталось.

– Понимаю. – Я заставила себя не отводить взгляд.

– Вряд ли. Но мне все равно. – Она пожала плечами. – Занятная, ты неправильные вопросы задаешь.

– Или ты неправильно отвечаешь, настырная.

– Хотя бы отвечаю – уже хорошо.

– Тоже верно. – Я взяла с туалетного столика нож для бумаг и подошла к ней. – У меня долг перед тобой. – Веревки упали на пол.

– Ты меня что, отпустишь? – недоверчиво глядя в мои глаза, она встала, тряся руками, истертыми путами в кровь.

– Именно. Считай этот долг погашенным. Решай сама, что делать со свободой.

– Спасибо.

– Рядом пожарная лестница. – Я кивнула на окно. – Далековато, но ничего другого предложить не могу.

Злата забралась на подоконник и, помедлив, обернулась.

– Саяна, может, я и пожалею об этих словах, но все же скажу.

– Внимательно тебя слушаю.

– Если бы Драган не сделал тебя санклиткой, ты бы уже была мертва.

– В курсе. Стараниями Хана меня обнулили до одного дня. Ты решила замолвить словечко за злейшего врага?

– Ты не поняла! Тебе был подписан смертный приговор в очень высоких кругах. После Коцита. Сложись все по-другому, даже если бы ты выжила, тебя бы все равно убили. Как бы Горан ни берег. Ты мешаешь очень серьезным людям.

– Кому именно?

– Убив тебя, Драган спас твою жизнь. – Проигнорировав вопрос, прошептала Злата. – Мы обе случайно попали в эту мясорубку. Меня она уже перемолола. Ты следующая. Эти люди знают о тебе то, чего ты сама и представить не можешь.

– Что они знают?

– Вот это – правильный вопрос.

Еще секунда – и лишь занавески развевались в том месте, где только что стояла санклитка, у которой был ответ на этот правильный вопрос. Я собственными руками отпустила ее. Будем надеяться, это принесет свои плоды. Лишь бы все не было напрасно.

Шум города влился в комнату через открытое окно и вывел меня из оцепенения. Помотав головой, я выглянула в коридор.

– Получилось? – спросил Горан, зайдя в номер. – Наш коварный план сработал? – он улыбнулся.

– Конечно.

– Я не переусердствовал? Прости, что повысил голос, родная.

– Ты был очень убедителен. Но зачем вы ее избили?

– Извини, случайно получилось, эта тварь дралась, как тигрица!

– Ее можно понять.

– Значит, будем ждать, когда она выведет нас на Наринэ.

– Драган, если вы ее упустите, лично с тебя спрошу, понял? – прошипела я, подойдя к нему вплотную.

– Ты такая красивая, когда злишься! – прошептал мужчина. – Саяна…

– Иди ты знаешь, куда? – мне пришлось отойти. – Включай то, что выше пояса и иди работай!

– Слушаюсь, госпожа моя! А можно пригласить тебя сегодня поужинать?

Я смерила его взглядом, в который, полагаю, смогла заложить минимум килограмм тротила.

– Что? Наглость – второе счастье, сама говорила, – пробормотал Горан, отступая к дверям.

– У тебя, очевидно, и вовсе первое!

– Злая, но любимая! – он сверкнул озорной усмешкой и исчез за дверью, прежде чем что-то тяжелое с моей щедрой подачи полетело в его голову.

– Почти 300 лет мужику, а до сих пор шило в одном месте! – пробормотала я, пытаясь улыбнуться, но плохое предчувствие, когтями сжавшее душу, направило все мысли в иное русло.

О чем говорила Злата?

Как надоели эти бесконечные загадки!..

– Спасибо, что согласился меня потренировать, Нико. – Я улыбнулась Ковачу в спортивных штанах и футболке.

Все еще не верилось, что этот на редкость непропорциональный санклит – батя элит-санклит-спецназа, известный крутым нравом.

– Не за что. Всего-то нужно было спуститься из номера в зал.

– Тогда приступим?

– Без проблем.

«Танец» начался, и разбалансированный богомол превратился в помесь леопарда с осьминогом. Быстрый, непредсказуемый, уверенно мощный, он одновременно был везде – и в нападении спереди, и в подкате снизу, и в «ответке» сзади. Я уже начала всерьез опасаться, что мужчина способен взлететь и обрушиться на меня сверху.

Его руки-плети больше не болтались вдоль тела, они стали упругими змеями, жалящими метко и весьма чувствительно. Впечатляющая скорость не оставляла времени придумывать что-то достойное, поэтому я доверилась инстинктам, и это принесло свои плоды – время будто замедлилось, стало легче «читать» противника и появилась возможность перейти в нападение.

– Ай, молодца! – Нико восхищенно расхохотался, когда я «достала» его после обманного маневра. Глаза мужчины засияли. – Уменка!

Два ответных захвата не позволили ему удержать меня, но дали шанс на удар по корпусу. Заставив его пройти по касательной, я все же охнула – кулак из маленькой детской ладошки оказался железной кувалдой! Мне о такой поражающей силе и мечтать не приходилось. Тело вспыхнуло болью, словно по нему полоснули ножом, но это только раззадорило.

– Уровень два? – со смехом бросила мисс Хайд, увернувшись от очередного удара.

– Согласен! – Ковач ускорился. – Потянешь?

– А то! – даже дыхание не сбилось.

И хотя стало сложнее, азарта только прибавилось.

Получив тычок в плечо, я едва успела среагировать и не дать этому торнадо скрутить мои ноги в подкате снизу. Отскочив за его спину, мне удалось нанести удар в колено, чудом увернуться от его ответного маневра и почти достать напарника излюбленным приемом «горло-локоть».

– Меня моим же фирменным? – Ковач ухмыльнулся, останавливаясь. – Горан научил?

– Научил – неверное слово.

– Кровь?

– Она самая.

– Занятно. – Он с интересом посмотрел на меня, словно видел впервые. – Еще «потанцуем»?

– Конечно!

Время просвистело пулей. Когда мы закончили и с хохотом обнялись, я заметила Горана и Арсения.

– И чего стеночку подпираете, господа зрители? – подколола я санклитов, накинув на шею полотенце. – Присоединились бы, размялись.

– Ты же запретила мне его бить. – Драган кивнул на моего соседа по квартире. – Или решила передумать?

– Я ничего плохого не сделал! – отозвался Сеня.

– Сегодня – может, еще нет. Да и то, потому что не успел. – Глава клана усмехнулся. – Но ты мне торчишь за прошлые грешки.

– Горан, ты злопамятный. – Отметила мисс Хайд.

– Родная, отомщу и сразу забуду. – Промурлыкал он.

– Драган, я плакал! – Нико подошел к нам. – Девочка воистину бриллиант!

– Я же говорил.

– За несколько лет такая техника? У лучших моих парней ушли десятилетия! Вспомни, сколько я тебя натаскивал! Пожалуй, переманю-ка я этот самородок к себе!

– Попробуй. – Глава клана натянуто улыбнулся.

– Саяна, пойдешь?

– Рассмотрю это как вариант. Почему нет? – я пожала плечами. – Много симпатичных санклитов, приключения, да и пользу принесу.

– Тогда мне придется отказаться от главенства в клане и пойти вслед за тобой. – Полыхнув глазами, сказал Горан.

– Твоя жизнь – твое дело. – Парировала мисс Хайд.

– И ведь главное, Драган, – Ковач покачал головой, – технику твою переняла, а косяки – нет! И кое-что даже улучшить сумела!

– Сказались гены Охотницы. – Не сводя с меня глаз, ответил Горан.

А может, еще и Наблюдателя – от бабушки. Я погасила улыбку, прикоснулась к руке Нико и попросила:

– Раскрой секрет, как вложить такую мощь в кулак? Ты вскользь прошелся, но бок до сих пор болит.

Он начал объяснять, но я не слышала. Не отпуская ладонь Ковача, мне пришлось собрать все силы, чтобы сохранить самообладание, но отблески боли, которая терзала душу, заметил Горан.

И когда я, приняв душ, вышла из номера, он перехватил меня в коридоре.

– Саяна, что-то не так?

– Вообще-то, все. – Раздраженно бросила в ответ мисс Хайд. – Тебе список составить?

– У тебя был такой взгляд… Ты старалась это спрятать, но я видел.

– Молодец. Пирожок с полки возьми.

– Родная, я могу помочь? Хоть чем-то?

– Когда ты пытаешься помочь, такая… выходит, Горан!

– Надеешься, что обижусь и отстану? – он усмехнулся.

– Драган, сволочь ты этакая, мир на тебе клином не сошелся!

– Давай обсудим. Ты что-то не договариваешь.

– Я?! А ты – пример прямо-таки честности и открытости! Хочешь поговорить? Тогда расскажи, почему ты вызвал команду Ковача?

– Так нужно, родная. Ты должна быть в безопасности.

– От кого ты меня охранять собрался?

Он промолчал.

– Вот видишь. А от меня ждешь откровенности.

– Саяна…

– Иди ты, глава клана! – я замолчала, увидев в коридоре Алекса.

– Как ты сюда попал?! – прошипел Горан.

– Не поверишь, Драган, через двери. – Съязвил Охотник. – Саяна, можно с тобой поговорить?

– Убирайся отсюда! – санклит стиснул кулаки.

– Горан. – Тихо сказала я. – У тебя есть все основания его ненавидеть, но он пришел ко мне. Пожалуйста, оставь нас. Иди на охрану порычи. Или займись другими полезными делами.

– Как скажешь, родная. – С обидой посмотрев на меня, глава клана нехотя удалился.

– Что ты хотел? – дождавшись, когда за ним закрылся лифт, спросила я.

– Попросить прощения. За все, что сделал и наговорил. Малышка, прости меня, пожалуйста.

– Хорошо. Что-то еще?

– Давай поговорим в кафе?

– Пойдем. – Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь. Если спорить, будет дольше.

– Спасибо.

Мы сели в кафе за столик в углу и заказали кофе.

– Слушаю тебя. – Я в упор посмотрела на него.

И почему бывшие всегда превращаются в проблему?

– Саяна, мы можем попробовать еще раз?

– Нет.

– Я люблю тебя. Очень сильно.

– Это пройдет, Алекс.

– Ты вернулась к Драгану? – он напряженно посмотрел на меня.

– Упаси бог! Нет, конечно!

– Тогда почему нет? – Алекс облегченно выдохнул.

– Непреодолимые противоречия потому что.

– В смысле?

Нам принесли кофе, я отпила глоток. Горький, зараза!

– Ты Охотник, я вообще не пойми кто, теоретически – санклит. Мы из разных миров.

– Совсем недавно у нас был свой маленький мирок. И нам ведь было хорошо вместе, правда?

– Правда.

– Помнишь домик в Финляндии?

О, да! Попробуй забудь – сначала увидела меч на спине, потом от Златы отбивалась. Незабываемый выходной выдался!

– Все было так плохо?

Черт, не сообразила, что мой сморщенный нос Алекс истолкует по-своему.

– В тот день я узнала, что ты Охотник.

– Но ты же не бросила меня сразу. Значит, что-то…

– Значит, что я эгоистка. – Пришлось перебить мне. – Хотела урвать кусочек счастья после всего, что пришлось пережить. Прости, пожалуйста.

– Саяна, ты хочешь извиниться, что сделала меня таким счастливым? – он накрыл мою ладонь своей и так посмотрел, что я отвела взгляд, чувствуя, как внутри зашевелились сомнения.

Неужели в душе зреет готовность вновь бегать по граблям? Вот сейчас самое время!

Надо взять себя в руки. Сосредоточиться на чем-то другом. Например, на том, что из «Мажестика» выбегают Горан, Сеня и еще несколько санклитов.

– Ах ты, гад! – мисс Хайд подскочила, подхлестнутая завопившими вибриссами, и бросилась к выходу.

– Саяна! – Алекс нагнал меня, когда я уже юркнула в свой «Пежо». – Что случилось?

– Некогда! – отмахнулась я, заводя машину.

Уверена, что они рванули брать Наринэ!

– Одну не пущу! – Охотник сел на пассажирское сиденье.

– Тебя там только не хватало! – вырвалось у меня, но времени спорить не было.

«Пыжик» резво рванул вслед за черными джипами санклитов.

– Вы бы еще сигналки нацепили! – чертыхнулась мисс Хайд, перестраиваясь в другой ряд.

Наринэ далеко не дура! Увидит этот «кортеж» – сбежит.

Плюнув на все правила, я достала смартфон и рявкнула:

– Драган, какого… ты творишь?!

– Родная, мы разберемся.

– Тебя, смотрю, жизнь ничему не учит? Говори адрес!

– Саяна!

– Я его все равно узнаю! Но не дай бог, не от тебя!

– Хорошо. – Он продиктовал адрес. – Жизнь моя, позволь нам…

– Пошел ты! – я отключилась. – Алекс, там планшет сзади. Надо расположение дома посмотреть.

Под чутким руководством моего «штурмана» мне удалось подъехать к соседнему дому со стороны дворов. Повинуясь вибриссам, я подняла голову, выйдя из машины – как раз в тот момент, чтобы увидеть Наринэ на крыше.

– Не баба, а спец-агент! – гневно прошипела я, вдарив кулаком по крыше ни в чем не повинного «Пыжика». – Опять упустили!

– Нужно догнать? – спросил Алекс, подойдя ко мне.

– Очень!

– Значит, догоним. – Он подошел к красной двери и всмотрелся в домофон.

Манипуляции с отполированными до блеска кнопками результата не принесли.

– Старею, – Охотник вздохнул и просто с силой рванул железную дверь на себя, распахнув ее настежь.

– Да ты вандал, оказывается! – я хмыкнула, проходя за ним в подъезд. Ах, да, таки парадное.

Взлетев по лестнице, на верхнем этаже мы уперлись в решетку с замком.

– Черт! – чтобы спустить пар, мне пришлось пнуть ее ногой.

– Спокойно. Шпильки есть?

– Держи. – Я вынула их из пучка и протянула ему. Волосы рассыпались по плечам. – Действуй, медвежатник!

Он отвел взгляд и через минуту и это препятствие было устранено.

Подсвечивая себе сотовыми, мы пошли по чердаку.

– Ага, вот оно! – Охотник указал на свет вдалеке. – Окно!

Песок с пылью заклубились под нашими ногами, искорками вспыхивая в солнечных лучах, льющихся в тьму чердака. Я осторожно ступила на хлипкие на вид досочки, чувствуя себя канарейкой на жердочке, и, балансируя, дошла до окна. Алекс уже вылез через него наружу и протягивал руку.

Я выбралась на двускатную крышу. Ветер сразу же толкнул меня в грудь упругим кулаком, словно хотел загнать обратно – на земле он почти не чувствовался, а здесь ему было где разгуляться.

Низкое небо набрякшими веками хмуро висело над головой, грозя заразить все вокруг своим пессимизмом. Но откуда-то сбоку неизвестно каким чудом пробравшееся солнце, создавая потрясающий контраст, заставляло мирные персиковые, мечтательно-кремовые и скучно-серые стены домов расцветать яркими вспышками закатных оттенков, как бессовестный спойлер грядущего ежевечернего представления - заката.

Заглядевшись, я сделала шаг и споткнулась.

– Осторожно! – Алекс подхватил меня.

– Это ты будь осторожнее. Я-то санклит, а ты… – Слова замерли на языке.

– Все равно идем осторожно, лучше по стыкам – крыша довольно скользкая, провода не трогаем, они под напряжением.

– Откуда такие познания? – я двинулась за ним, едва успевая. – Помедленнее, паркуровец питерский!

– Руфер[1] уж тогда. – Он вновь протянул руку, помогая перебраться через провода.

– Хрен редьки не слаще. – Наклон крыши стал еще круче, пришлось цепляться руками за выступы жестяных листов, горячих из-за прокалившего их за день солнца.

– И лучше не говори при местных Питер – станешь их заклятым врагом! Только Петербург!

– Вон она! – разогнувшись, чтобы минутку передохнуть, вскрикнула я, увидев, как вдалеке Наринэ идет по крыше.

– Похоже, у нас с ней была похожая юность. – Пробормотал Охотник.

– Уйдет ведь!

– Куда она денется, догоним. Знал таких девок, на всю голову уроненных, но чтобы так!

– Идем уже! – мисс Хайд рванулась вперед.

Ноги соскользнули, руки не удержались, и мне едва не пришлось слететь с крыши под ноги спешащим по своим делам прохожим.

Но Алекс перепрыгнул с противоположного ската, и вместо грязного асфальта я угодила в его объятия.

– Осторожнее, малышка! – пробормотал он, крепко прижимая меня к себе.

– Спасибо, – я глянула через плечо вниз, вздрогнула и отстранилась. Охотник стоял на узкой кромке остатков заграждения, держась пальцами одной руки за шов между листами жести. – Пойдем уже, человек-паук!

Мы перебрались на соседний скат. Разнокалиберные пятнышки ржавчины здесь покрывали всю крышу, словно осень, раскрашивая деревья в свои излюбленные оттенки, в порыве вдохновения взмахнула огромной кистью и обрызгала все вокруг.

Крыша была покрыта густой сетью проводов – от толстенных черных до тонюсеньких серых. Пробираться через это минное поле, в любой момент ожидая получить удар током, не доставляло удовольствия. Поэтому, когда Алекс вывел нас к чистому участку, куда выходили окна, я облегченно выдохнула.

– У нее одна дорога – вот туда. – Он прочертил пальцем дугу, указав на округлую крышу вдалеке. – А у нас есть короткий путь.

Мы прошли к небольшому парапету, напоминающему длинный строй из кеглей. Охотник нырнул под зеленую пластиковую сетку и издал торжествующий крик.

– Тут он еще, родной! Саяна, лезь ко мне.

– Вождь краснокожих, вашу мать. – Побурчала я, забираясь в очередную кроличью нору.

– Вот он! – гордый собой Алекс указал на небольшую дыру. – Этот переход еще со старших классов школы помню! Я сюда девчонок водил, чтобы… – Он сконфуженно улыбнулся.

– Чтобы полюбоваться открывающимся видом, вероятно.

– С языка сняла!

– Веди уже, ловелас.

Мы пролезли в дыру и выбрались на узкий бетонный выступ вообще без ограждения, осторожно прошли по нему и свернули за угол. Едва не въехав лбом в спутниковую тарелку, я спрыгнула на сплошь ржавые жестяные листы, гулко грохочущие под ногами.

На этот раз пришлось пробираться по затемненной стороне. Здесь холод чувствовался намного сильнее, чем на солнечной. Злой ветер забирался под одежду, и, пользуясь тем, что тело взмокло по вине непривычного занятия, мстительно сжимал его в ледяных объятиях. Из-за необходимости постоянно цепляться за крышу, которая на ощупь была как айсберг, пальцы приходилось то и дело отогревать дыханием.

Наконец мы поднялись по кем-то наспех сооруженной деревянной лестнице. Бедняга скрипела при каждом движении, заставляя останавливаться сердце. Наверху кровлю, очевидно, недавно перестилали – она была матово-серая, без единого пятнышка ржавчины. Быстро миновав ее, мы уперлись в примерно двухметровую стену, густо увитую по верху колючей проволокой.

– Наринэ только что здесь была. – Озвучила я послание вибрисс. – Смотри, кровь.

– Да. – Он коснулся железной завитушки с рубиновым пятнышком.

– Она готова на все, лишь бы не попасть в наши руки.

– Для тебя это очень важно?

– Больше, чем ты можешь себе представить.

– Тогда идем. Выйти она может только в одном месте. У нас есть шанс ее нагнать. – Алекс снял куртку и набросил на колючую проволоку. – Но будет больно.

– К этому мне не привыкать. – Я пожала плечами, сняла свою и отправила туда же. – Переживу.

Шипя время от времени, Охотник перебрался на другую сторону и помог то же самое сделать мне.

– Прости. – Я вспыхнула от стыда при виде его израненных рук. Мои-то заживут.

– Ерунда. – Он отмахнулся, выдирая нашу одежду из цепкой хватки проволоки. – Надо ускориться, малышка.

– Тогда бежим.

Одна крыша сменяла другую. Перепрыгивая через прорубленные в крыше она, я мысленно извинилась перед их хозяевами. Думаю, они хотели наслаждаться звездным небом, а не бегающими над головами руферами.

– Саяна, вон она! – на бегу крикнул Алекс, указав направление. – Шустрая, зараза!

– Не уйдет!

Уже близко. По крайней мере, достаточно близко, чтобы Наринэ нас услышала, обернулась и заметалась по крыше. Потом замерла, глядя мне прямо в глаза. Ветер трепал длинные волосы – и ее, и мои.

Да, мы похожи. И в то же время между нами пропасть.

– Она с ума сошла! – потрясенно выдохнул Охотник, когда девушка начала разбег.

– Потому что я загнала ее в угол.

Мы молча замерли, наблюдая, как она несется по скату крыши, подбегает к краю и, в лучших традициях боевиков, буквально перелетает на соседнюю крышу.

– Все-таки ушла. – Прошептал Алекс.

– Как бы не так! – бросила я, сорвавшись с места.

Понадобилась пара минут, чтобы, забыв о безопасности, проводах, скользкой поверхности и всем остальном, добежать до края, не слушая криков Охотника за спиной.

Не останавливаться.

Не тормозить.

Не смотреть вниз.

Если я теперь ангел, у меня должны быть крылья.

Проверим!

Кто бы ты ни был, там, наверху, я доверяю тебе!

Ноги оторвались от крыши.

Будущее, как известно, бросает свою тень

задолго до того, как войти.

А. Ахматова

Сила позволила телу взлететь, но гравитация взяла свое. С грохотом рухнув на жестяные листы и намертво сжав чуть живые прутья остатков заграждения, мне удалось упереться ступнями в какую-то выбоину и подтянуться наверх.

– Почему, Господи? – потрясенно прошептала Наринэ, отступая.

– Потому что есть справедливость на свете!

– Саяна!

Вздрогнув, я отвела от нее взгляд.

– Алекс, не смей! – пришлось прокричать мне. – Ты слишком тяжелый! Найди Горана. Встретимся во дворе. – Я понеслась за вновь убегающей девушкой.

Ноги скользили, но мои силы хотя бы восстанавливались. А вот ее – нет. Поэтому расстояние между нами начало стремительно сокращаться. Понимая это, она запетляла, как заяц, надеясь скинуть меня с хвоста, или как там это правильно называется. Что также не имело успеха.

И тогда, уж не знаю, наобум или исходя из более рациональных соображений, известных только ей, Наринэ юркнула в одно из горизонтальных окон в крыше.

Я решила играть в Алису до конца и нырнула вслед за моим «зайцем».

В комнате, как пишут в книгах, царил полумрак. Надеясь, что через минуту глаза привыкнут, я обратилась в слух и едва не выскочила обратно в окно, когда неожиданно мое запястье цепко сжала чья-то костлявая рука. В кожу впились длинные ногти. В нос ударил запах, характерный для пожилых.

– Так вот ты какая! – прокряхтел старушечий голос. – Пеееерииии! Махван Херештак!

– Черт! – мне удалось скинуть ладонь.

Маленькая сгорбленная старуха с клюкой, шамкая беззубым ртом, буравила мое лицом горящими глубоко запавшими глазами. От белых волос, зачесанных назад, шел какой-то зловещий, как луна в фильмах ужасов, свет. Крючковатый нос украшала большущая бородавка с торчащими во все стороны волосинками. Ей-богу, Баба-яга!

Я, конечно, тоже не особо обрадовалась бы, сигани ко мне в квартиру с крыши две чужие девки, но так-то пугать зачем?

– Не трогай Наринэ! – карга двинулась на меня.

Ага, так одна из девок не была ей чужой!

– Махван Херештак! – вновь выплюнула непонятные слова старуха. – Поди прочь! Губительница!

Кстати, хорошая мысль! Я хмыкнула и попятилась. Куда делся мой «заяц»? Пора вибриссам поработать. Вопрос только в том, как их включить.

– Тогда старый добрый наобум. – Пробормотали мои губы.

Я вышла в коридор и двинулась практически наощупь.

– Тигран, она здесь! – донесся до меня шепот Наринэ.

В тот же момент дверь распахнулась настежь, из нее вылетела Наринэ. Пользуясь эффектом неожиданности, она оттолкнула меня, и догонялки возобновились. Вот зря я не бегала после ухода из Охотников, зря!

Мы пересекли квартиру по прямой, и девушка вновь выскочила в окно.

– Опять крыша! – простонала я. – Да сколько же можно?!

Но тут Наринэ удивила. Шустро соскочив с козырька на соседний балкон, она начала быстро спускаться по трубе. Еще и паркур! Чем они ее кормят? А ведь когда жили в поместье Охотников, казалось, что ее максимальная физическая нагрузка – это сделать маникюр!

– Хорошо, попробуем! – я довольно легко повторила прыжок, но спускаться по скользкой ледяной трубе было чрезвычайно неудобно. Особенно если учесть, сколько этажей внизу.

Мне с трудом удалось прогнать мысль о высоте и сосредоточиться на том, чтобы ставить ноги на клепки, крепящие трубу к стене. Стоило успокоиться, как дело пошло быстрее.

Глухой шлепок оповестил о том, что Наринэ спрыгнула на асфальт. Ну что, или – или. Гоняться за ней до ночи нет никакого желания.

Увидев, что до земли всего лишь метров пять, я отпустила трубу и чувствительно, но без травм приземлилась. Один рывок – и долгожданная победа – эта тварь извивается подо мной.

– Отпусти! – начала отбрыкиваться она.

– Ага, щаз! Я за тобой носилась битый час!

– Хорошо, сдаюсь. Но слезь с меня.

– Без сюрпризов, поняла? – я встала.

– Поняла. – Пробурчала Наринэ, поднимаясь.

– Саяна!

– Алекс! – я обернулась и облегченно выдохнула – послушался, не стал прыгать.

– Спокойно. – Он вытянул вперед руку, глядя за мое плечо.

Надо было обыскать эту тварь! Но уже, видимо, поздно.

Я обернулась. Так и есть – в руке пистолет, направленный на Охотника.

– Не двигайся. – Словно поняв, что мои мысли вертятся вокруг того, как прикрыть собой Алекса, прошипела Наринэ, отходя. – Один шаг – и у него в голове будет дырка.

– Зачем тебе стрелять в Охотника?

– Он давно уже не Охотник. – Девушка пренебрежительно фыркнула. – Конечно, жаль будет такого красавчика. Хотя, нет. Если у него хватило глупости спутаться с тобой.

– Он ни при чем. Мы уже расстались.

– Твоя половая жизнь мне уж точно не интересна! Хватит трепаться. Отходи, – девушка мотнула пистолетом в сторону.

Я медленно отступила.

– А ты иди сюда, – она поманила Алекса. – Пора прощаться, Саяна. Думаю, тебе ясно, что если пойдешь за нами, получишь труп.

Уперев пистолет в его поясницу, Наринэ медленно двинулась к выходу со двора. Я осталась стоять и считать секунды. Глаза заволокло слезами.

А потом они все вместе вышли из подворотни. Всхлипнув, я проигнорировала Горана с Арсением, и, подбежав, обняла Охотника.

– Все хорошо, малышка! – он крепко прижал меня к себе. – Не плачь!

– Не буду. – Отстраниться удалось с трудом.

Надо вообще держаться подальше от Алекса, иначе рано или поздно в него рикошетом прилетит моя беда.

– Это еще что за перец? – ревниво осведомился Сеня, уперев руки в талию.

– И что ты на меня-то смотришь? – огрызнулся Драган. – У Саяны спрашивай, зачем ей этот Охотник.

– Он такой сладкий, что у меня уже кариес!

– Смотри, как бы попа не слиплась. – Многозначительно пригрозила мисс Хайд.

– Ты опять?! – взвился Сеня.

– Успокойтесь все! – устало сказала я, вытирая слезы. – Мне некому отчитываться, ясно?

Мужчины синхронно кивнули.

– А ты, котозаменитель, утихни, а то всем расскажу наш маленький секрет.

– Понял, молчу.

– Что за секреты? – Драган прищурился.

– Много будешь знать, – по привычке начала я. – Хотя тебе и так уже 300 почти.

– Спасибо.

– Обращайся. Так, нужно вернуться в избушку к Бабе-Яге.

– Ты головой не ударялась, сокровище мое? – Сеня сделал обеспокоенное лицо.

– Пойдемте. – По дороге объяснив, как все было, я привела их к квартире.

Дверь, конечно же, никто не открыл.

– Ломать? – Драган посмотрел на меня.

– Таки да.

Хлипкая деревяшка, обитая дешевым дермантином, вылетела от одного удара его ноги.

– Позволь мне идти первым, родная.

– Действуй.

Внутри было пусто.

Миновав узкую прихожую, мы вошли в комнату. Алекс нащупал выключатель на стене, и вскоре под потолком замигала тусклая лампочка без абажура. Сквозняк недовольным червем прополз по комнате и заставил двери закрыться. От громкого хлопка лосиные рога на стене, вздрогнув, рухнули вниз, угодив прямо на Горана.

– Молчу. – С трудом сдерживаясь, сказала я.

– А мне вообще лучше уйти. – Пробормотал Арсений, подхрюкивая от смеха.

– Очень смешно. – Глава клана обиженно посмотрел на меня, отложив увесистое «украшение» на истертый до дыр диван.

– Прости. – Я покаянно улыбнулась и положила руку на его грудь.

– Мне не за что тебя прощать, родная. – Он улыбнулся, осторожно накрыв мою ладонь своей.

– Может, не та квартира? – предположил Алекс, осматриваясь.

– Та. Смотри, – я указала на смазанные кровавые отпечатки ладоней на стене в коридоре и пояснила остальным, – Наринэ порезала руки о колючую проволоку. – Но где старая карга? Как она успела так оперативно смыться? – назвать эту Бабу-Ягу божьим одуванчиком язык не поворачивался, она скорее уж куст борщевика. – Ей на вид лет двести было!

– Сиганула в ступу, видать, и через окно. – Арсений посмотрел на меня, с трудом сдерживая смех. – Не волнуйся, составим фоторобот и объявим твою особо опасную бабку и ее ступу в розыск!

– Сеня! – сложившись пополам, мисс Хайд начала хохотать. – Ну, ты и гад! – он обнял меня, я уткнулась лицом в его грудь и продолжила то ли смеяться, то ли плакать. А может, и все вместе.

– Саяна? – забеспокоился Драган. – Ты в порядке?

– Горан, это просто выход эмоций! – сквозь шквал чувств выдавила я. – Все-е-е, уффф, пойдемте обратно. Тут нечего делать.

Мы вышли обратно во двор.

– Тому, кто нашаманил такую погоду, надо в бубен дать, – пробурчал Арсений, кутаясь в пальто.

– Климат в России, Сеня, рассчитан прежде всего на уничтожение неприятеля! – пришлось напомнить мне.

– Жуткая холодрыга!

– Не все тебе ножками сверкать через дырявые джинсы!

– Тебе не нравятся мои ноги?

– Они прекрасны! – я обняла его, и санклит расплылся в довольной улыбке. – Мажор ты мой! Занял всю мою ванную своими скляночками, метросексуал недобитый!

– Что-то я не слышал жалоб после недавнего массажа с маслами и сеанса полного ухода!

– Ты бы помолчал, массажист хренов. – Я на всякий случай встала между ним и Гораном.

Судя по лицу последнего, он уже успел в красках представить сеанс злополучного массажа, и теперь его фантазия неслась вскачь, как бешеный мустанг, в попытках постижения сакрального смысла таинственного полного ухода.

– Кажется, нас сейчас убивать будут. – Констатировал Алекс.

– Ура! – я обернулась, чтобы посмотреть в лицо тому, кто спас мою отмассажированную попу от гнева Драгана.

И через секунду поняла, что предпочла бы ярость взбешенного главы клана тому, что надвигалось прямо на нас со скоростью пушечного ядра. Потому что с первым я хотя бы знала, что делать.

Молодой мужчина в зеленых брюках и коричневой куртке, среднего роста, темноволосый, с искаженным гримасой ярости лицом налетел, как ураган. Пока мы несколько секунд отходили от неожиданности, он обрушился на нас, вклинившись в середину.

Хорошей реакцией смог похвастаться только Горан. Оттолкнув меня, он принял удар на себя, пытаясь затормозить этот «таран». Но даже для него удары взбешенного мужчины, посыпавшиеся в неимоверном количестве с силой, рассчитанной на уничтожение, оказались сложными для блокировки.

Скорость их боя заставила бы озадаченно хмыкнуть даже Ковача. А пока что эмоционально реагировать приходилось мне. Из груди вырвался крик, когда монстр выхватил из перевязи на боку опасно сверкнувший кинжал и стал еще смертоноснее.

Уже зная благодаря вибриссам, что костяная вставка в клинке от чистокровки, я кубарем нырнула в ноги этому чудовищу. И, как оказалось, вовремя – мой маневр заставил его отклониться как раз в тот момент, когда он занес руку, чтобы воткнуть клинок. Мне даже не хотелось выяснять, кому предназначалась смерть – Горану или Арсению. Важно то, что оба избежали этой участи.

Заплатив за их спасение парой сломанных ребер, мисс Хайд с удовольствием вгрызлась в отместку в запястье подонка. Он с ревом выронил кинжал, лишь когда мои зубы заскрипели по его костям, и отпихнул меня. Пока я убирала клинок в карман, пополняя свою уже весьма обширную коллекцию, санклиты отвлекли его новой атакой.

Немного придя в себя, я улучила момент и вклинилась в заведомо неравную схватку, дав мимолетную передышку для перегруппировки главе клана и хромающему Арсению.

Кинув на меня взгляд безумных глаз, налитых кровью из-за полопавшихся сосудиков, мужчина отреагировал мгновенно. Удары посыпались как из рога изобилия. Я, как и Горан, едва успевала блокировать их и плотно засела в защите. Пока что выйти из нее в нападение не представлялось возможным в принципе.

– Да кто ты, черт возьми?! – выдохнул Драган, пробившись ко мне поближе сквозь его руки, которые рубили воздух, как лопасти пропеллера.

– Мы тут! – донесся крик Арсения.

Напав на безумного мужика сзади, санклит и Алекс огребли по полной. Охотник после мощного удара в грудь рухнул на асфальт, оставалось только надеяться, что он жив. Но своим геройством им удалось открыть нам с Драганом простор для маневра.

На мгновение встретившись глазами, мы кивнули друг другу. Упав на колени, я ушла в подкат с подсечкой, заставив этого монстра рухнуть в позу молитвы. В ту же секунду Горан скользнул ему за спину, нанес сокрушительный удар между лопаток и в довершение резким движением вывернул его шею до предела вправо. Не знаю никого, кто остался бы боеспособным после такого.

Но этому монстру удалось!

Мотнув головой, словно ему всего лишь попала вода в ухо, он развернулся, одновременно сумев подняться, обрушился на Горана, уронив теперь уже его на колени, припечатал кулаком-кувалдой по лицу и отшвырнул в сторону.

Пока глава клана, на нехилой скорости въехавший спиной в стену дома, поднимался, «таран» обрушился на меня. Я едва успела отпрыгнуть и встать, прежде чем он налетел с рыком, чуть не повалив на землю.

Тело вспыхивало острой болью даже от погашенных ударов этого «подарка небес». Кто он? У викингов, помню, были безумные воины, которых все боялись, берсерки. Но они-то хоть мухоморы жрали, чтобы впасть в транс, а этот чего налопался?

И ведь он даже не санклит, хотя сейчас самое время вспомнить слова ищейки Тая – «С одной стороны чувствуется санклит, с другой – человек. Чудеса какие-то». У меня в точности такие же ощущения! Не этот ли ухарец организовал нам два трупа во «дворе-колодце» не так давно?

Хорошо, подумаю позже, сейчас отмахаться бы от этого безумца! Его словно ничего не способно вывести из строя! Я уже все перепробовала, должна была бы как минимум покалечить, а может, и убить, но берсерк петербургского разлива все равно наступает!

Чертовщина!

Втроем – на минуточку – мы с Гораном и Арсением успевали по большому счету только обороняться, иногда выхватывая мгновения для атак, которые «таран» отбивал, словно небрежно отмахивался от назойливого гнуса.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы не Алекс. На наше счастье он очухался и применил свой любимый, очевидно, прием. Вооружившись каким-то железным прутом, Охотник улучил момент, подкрался сзади и со всей дури вломил берсерку по башке.

Кровь залила его лицо, он попятился назад, все еще мельтеша руками в воздухе. Я опять ушла в подкат и, подрубив его ноги, вынудила упасть на колени. Горан приложился к челюсти монстра, заставив прищелкнуть зубами и накрениться влево.

Едва он снова начал выпрямляться, как упрямая неваляшка, Сеня с воплем рухнул на него всем весом, заставив наконец-то лечь на асфальт.

Вращая налитыми кровью глазами, берсерк что-то мычал. Судороги трепали его тело, скручивая мышцы в жгуты, но он, похоже, и не чувствовал. Сеню, сидящего сверху, подбрасывало, как на аттракционе, где надо удержаться на необъезженном скакуне.

Я, Горан и Алекс с окровавленным железным прутом наперевес молча стояли рядом, наблюдая эту картину. Тогда мы еще даже не подозревали, что видим зловещую тень будущего, которая черной тенью многообещающе легла на наше настоящее.

Момент полнейшего офигевания, совмещенного с попыткой перевести дух, был прерван громко хлопнувшей дверью подъезда.

– А что это было?

Я обернулась. Молодой парень, жилец дома – подсказали вибриссы, озвучил вопрос, который тревожил всех нас.

– Тоже хотел бы это знать. – Пробормотал Горан, начав поднимать берсерка, когда Сеня с него слез.

– Кино снимали. – Ляпнули мои губы первое, что пришло в голову.

– А… камера-то где?

– Оператор на балконе. – Сияя улыбкой, соврала я. – Вид сверху. Так красивее выйдет.

Вибриссы моментально просканировали двор и дом. Кажется, нам повезло – на телефон успел запечатлеть наше эпичное сражение только этот любопытный «вьюнош с горящим взглядом».

– Надеюсь, фильм вам понравится. – Промурлыкала мисс Хайд, положив руку на его плечо.

– Наверное.

Пока он завороженно глядел в мое декольте, ладонь скользнула в карман его ветровки, и через секунду смартфон с видео перекочевал в мой карман.

– В глаза нужно даме смотреть, молодой человек!

Придерживая берсерка, который был залит кровью, но тем не менее мог шагать, мы поспешили уйти со двора. «Таран» был погружен в «Газель» и зафиксирован всем, что имелось в наличии.

Пока команда зачистки уничтожала следы недавнего побоища во дворе, нашлось время для того, чтобы обменяться понимающими взглядами, вдыхая холодный воздух и позволив телу медленно отпускать только что пережитый стресс.

– Думаю, выражу общее мнение, если скажу: это полнейший п…ц, дамы и господа! – вытирая кровь с разбитого лица влажными салфетками, изрек Сеня.

Я начала хохотать, хоть тело и болело от того, что этот берсерк пытался сделать из меня отбивную.

– Как ты? – Горан обеспокоенно вгляделся в мое лицо.

– Жить буду. – Я скривилась от боли, задрав свитер и любуясь одним сплошным кровоподтеком, в который превратилось тело.

– Родная… – потрясенно выдохнул Драган, осторожно коснувшись кончиками пальцев моей талии. – Убью этого подонка!

– Ай! – пришлось отступить и поспешно вернуть кофту на место. – Пока что он один нас всех едва на тот свет не отправил. Если бы не Алекс, – я улыбнулась Охотнику, – мы бы все еще «кино снимали». – Меня опять начал душить смех.

– Оператор на балконе! – напомнил Алекс, тоже хохоча. – А режиссер вообще на небесах!

– Какая тварь сценарий писала?! – простонала я.

– Очень надеюсь на одно. – Изрек Арсений с очень серьезным видом.

– На что? – мы все повернулись к нему.

– На то, что это не сериал!

После этих слов хохотали уже все.

– А если он такой не один? – вдруг тихо спросил Алекс.

Наша истерика моментально затихла.

– Мы его вчетвером едва «успокоили», – пробормотал Горан.

– Скорее, упокоили. – Уточнила мисс Хайд, вспомнив выпученные глаза, налитые кровью.

– Я пытался взять его жизнь, но не получилось. – Признался Драган. – Не понимаю, как такое возможно.

Повисла, как принято говорить, гнетущая тишина. Из обложенного тучами неба начали медленно падать большущие, похожие на махаонов, снежинки. А вот и первый снег. Зима близко. Эх, не вспоминать бы при этом еще «Игру престолов»!

– Самое время произнести бодрящую речь, поднимающую боевой дух с колен. – Сказала я. – Есть желающие? Нет? – одна из снежных бабочек села на мою ладонь. – А ведь Новый год не за горами! Хороший подарочек Хан положил нам под елочку, не находите?

– Скоро под каждой елкой страны… – пробормотал Арсений.

– Сплюнь!!! – хором рявкнули мы, повернувшись к нему.

– Да я бы и язык себе вырвал, если бы это помогло!

– Можно попробовать. – Пробормотал Алекс.

– Когда-нибудь я тебя… – Начал Горан, глядя на моего котозаменителя.

– Но не сегодня. – Перебила я, оттаскивая Сеню от главы клана. – Хватит мордобоя для одного дня. Расходимся.

– Саяна, постой! – Драган нагнал нас с Сеней, оттеснил санклита и отвел меня в сторону. – Нам нужно поговорить.

– О чем? – сердце привычно заныло.

– Ты спасла меня сегодня.

– Тебя и Сеню. – Уточнила я, поднимая воротник куртки так, чтобы только нос торчал. – Пожалуйста.

– Да, спасибо. Но не делай так больше!

– Не тебе решать! – я вновь вынырнула из приятного расслабления после боя.

– Успокойся.

Нельзя говорить это слово тому, в ком закипает злость!

– Понимаю, это был порыв…

– Это был простой расчет! Несложно понять, что тебя кинжал бы надолго вырубил, а ты из нас всех – лучший боец, Сеню вообще убил бы. А меня, как показывает опыт, они вообще не берут. Так что я выбрала путь наименьшего ущерба.

– Не верю. – Горан усмехнулся, глядя с затаенной болью. – Потому что видел твои глаза. Ты не поэтому спасла меня.

– А почему тогда? Дай догадаюсь – из-за того, что люблю тебя?

– Саяна…

– И в Сеню я тогда трепетно влюблена…

– Арсений только «за»! – подал голос ушлый санклит.

– Кыш! – я кинула в него перчатками. – А уж Алекса мечтаю вернуть, не сплю ночами! И Данилу не прочь заманить в свой гарем! Так выходит? Не слишком ли у меня большое сердце, по-твоему? Чтобы вы все там уместились? Особенно для санклитки, чью страдательную мышцу даже кинжалы не берут? Может, кстати, как раз оттого и не берут, что из-за тебя оно навсегда мертво.

– Я видел твои глаза. – Упрямо повторил Горан.

– Воля ваша, барин. – Мисс Хайд устало пожала плечами, поспешно развернулась, чтобы он не видел моих слез, и пошла прочь.

– Пусть так. – Он вновь догнал меня и горячо зашептал, – но хотя бы выгони Арсения, умоляю! Дай хоть ночь поспать без мыслей о том, как вы…

– Твое воображение – твоя проблема, Драган! – отрезала я, не останавливаясь. – Спасибо, конечно, за твое высокое мнение о моей нравственности, но если еще раз подобную просьбу услышу, позову жить со мной еще и Алекса! А может, и Данилу! Раз уж я такая б…, чего теряться!

– Саяна…

– Иди ты обратно в то место, из которого появился на свет божий на мою беду! – рявкнула мисс Хайд, открывая машину. – Сеня, ты едешь или пешком идешь?

Обогнув по весьма широкой дуге Драгана, полыхающего на него яростью из прищуренных глаз, санклит не преминул напакостить напоследок, показав главе клана язык, и юркнул в машину, успев заблокировать двери за секунду до того, как Горан подскочил к нам.

– Идиот! – я отвесила подзатыльник санклиту, испуганному своей же храбростью, и выехала из подворотни. – Он ведь когда-нибудь не выдержит! А меня рядом не будет!

– Тогда вывод прост – тебе жизненно необходимо быть всегда рядом со мной!

– Ага, щаз.

– Если Драган меня прибьет, кто тебя смешить будет, большеглазая?

– Тоже верно. – Со вздохом признала я, вливаясь в плотный поток машин. – В пробке ведь встанем сейчас, намертво. А так хочется в горячую ванну забраться!

– И мне! А если еще и с тобой…

– И не мечтай! Где у тебя регулятор настроек? Надо наглость раз в десять убавить.

– Показать? Регулятор, правда, изрядно замерз, но…

– Сеня, выгоню!

– Одни угрозы. – Он покачал головой и включил печку. – Нет бы пожалеть окоченевшего санклита с сосулькой вместо регулятора…

– Все, вот сегодня и выселю!

– Драган решит, что это из-за того, что он потребовал прогнать меня!

– Тоже верно. – С таким аргументом было сложно не согласиться. – Но выход есть – я тогда сама съеду с квартиры, в гостиницу. Съел?

– Уж пошутить нельзя.

– А будешь так шутить, я на самом деле Алекса позову к нам жить!

– Ты не оригинальна! – он фыркнул. – Это МЖМ называется.

– Пешком пойдешь! – рявкнула мисс Хайд, но смех сдержать не смогла.

– И все равно, ты ж меня любишь! – констатировало довольнющее божье наказание.

– Люблю! Но если не замолчишь, достану скотч…

– Сколько градусов?

– Что?

– Градусов сколько в скотче?

– Я про липкий скотч!

– Липнуть я к тебе начну после скотча.

– Начнешь? А до этого тогда что было?

– Просто безобидный флирт.

– Точно съеду в гостиницу. – Пробормотала я.

– Ты там со скуки помрешь.

– Да мне уже и перспектива возвращении к Горану не кажется ужасной. – Коварно отметила мисс Хайд.

– Гнусный шантаж. Но действенный. Умолкаю.

– Наконец-то и на тебя нашлась управа! – я ослепительно улыбнулась. – Теперь буду знать, что детей пугают бабайками, а санклитов – Драганом!

– Так всегда было. – Сеня пожал плечами. – Только раньше это был Антун, а теперь Горан.

В октябре мир объят пламенем... Р. Брэдбери "Литературные встречи"

Машина пожирала дорогу. Город стремительно несся вперед сквозь время. Поток мыслей в голове тоже шел нескончаемым потоком. Синяки на теле медленно заживали, и мне даже было жаль, что нет возможности полюбопытствовать, наблюдая, как багровые и фиолетовые тона перетекают в болотно-зеленые, а потом начинают желтеть.

– Черт! – на поверхность вдруг всплыло воспоминание о кафе.

Мы с Алексом сорвались с места так шустро, что забыли заплатить, похоже. А в этом мире платить надо за все.

Я набрала Охотника и вывела сотовый на громкую связь.

– Саяна? – голос был встревоженный. – Малышка, у тебя все хорошо?

– Вроде как. А у тебя?

– Тоже. Поймал такси, еду домой.

– Алекс, мы заплатили в кафе сегодня?

– А… ведь, похоже, нет!

– Кофе был мерзкий, если откровенно, но все же, это нечестно.

– Вернуться никогда не поздно. – Многозначительно ответил он.

– Да уж… – В трубке защелкало и зашипело. – Алекс? – гудки.

Перезвонить не удалось – не было связи.

– Что-то мне нехорошо. – Пробормотала я.

– После сегодняшнего – немудрено. – Фыркнул Арсений.

Помедлив, я набрала Горана.

– Решила обзвонить всех своих мужиков? – съязвил котозаменитель.

– Пешком пойдешь.

– Саяна, родная, все хорошо? – поплыл по салону голос Драгана, порождающий во мне мурашки. В чем я, естественно, не призналась бы ни за что.

– Да. А у вас?

– Тоже. Мы уже в отеле.

– Просто… будьте осторожны, хорошо?

– Будем, любимая, отдыхай. Если…

Связь опять прервалась. Вибриссы уже голосили благим матом.

– Да пошло оно все! – мисс Хайд крутанула руль, развернувшись через все сплошные, и понеслась к «Мажестику», оставив позади гневно гудящий автомобильный клубок.

Посередине пути, вспомнив о пассажире, я съехала на обочину.

– Сеня, вылезай.

– Молчу ведь! – глазки хаски обиженно уставились на меня.

– Это не в наказание. Давай, поймаешь такси.

– А ты куда собралась?

– Не важно. – Я нашарила в бардачке три шпильки со звездочками на концах и быстро соорудила пучок из волос.

– Почему нельзя с тобой?

– Тебе не пять лет! Давай!

– Ну и ладно. – Обиженно бурча, санклит вылез из машины, а я понеслась дальше.

Так, вот и отель – стоит на месте, хотя по ощущениям здесь должен быть, как минимум, кратер от метеорита. Скромный на вид, элегантный подтянутый джентльмен. Ему нет дела до моих предчувствий. На нижнем этаже призывным теплом заманивают в сияющие двери ювелирный, бар и гастропаб. Ничего не изменилось.

Внутри все тоже спокойно. Приветливые девушки на ресепшен. Может, у меня просто так стресс сказывается? Я помедлила перед лифтом. Нет, раз уж пришла, поднимусь в «эксклюзивный люкс», где обитает глава клана Лилианы. Полюбуюсь на его ошарашенную физиономию, успокоюсь и поеду извиняться перед Арсением.

Я подошла к дверям. А где, кстати, вся охрана? Ни здесь, ни у лифта никого. Непорядок. Куда делись дюжие мальчики, вытягивающиеся по струнке при моем появлении? Уже и привыкла как-то к ним. Странно.

Все встало на свои места, когда после стука дверь мне открыла… Наринэ.

– Вот теперь все в сборе. – Она усмехнулась. – Проходи.

– Не слишком ли часто мы с тобой видимся? – пробормотала мисс Хайд, зайдя в люкс.

А вот и охрана – сложена ровным рядком в коридоре. Надеюсь, они живы.

– Я вернулась за братом. – Пояснила девушка, запирая дверь, и кивнула на берсерка, который, в принципе, неплохо выглядел для человека, которому пару часов назад проломили череп. Вполне так боеспособно даже смотрелся. – Но раз уж ты здесь, заберу и тебя.

– Не смей! – прорычал Горан, двинувшись на нее.

– Попробуй, останови! – ощетинилась в ответ Наринэ.

Между ними моментально выросла стена примерно из двух десятков отменно подготовленных бойцов – мои вибриссы не обманешь. Откуда у нее, кстати, такая боевая поддержка?

– Забирай этого выродка, – Драган кивнул на берсерка. – Но Саяну не трогай!

– Не наглей! – ангельское личико девушки скривилось. – Именно ты заварил адскую кашу, сотворив это отродье, помалкивал бы!

– Это покажется тебе цветочками, если посмеешь причинить ей вред! – прошипел Горан. – Я уничтожу всех, кто тебе дорог! И начну с твоего обожаемого Данилы!

– Ах, так?! – Наринэ побледнела. Глаза Бэмби превратились в жерла вулкана. – Еще и угрожать мне вздумал? Ты сам отсюда живым не выйдешь, глава клана!

Куда-то этот разговор не туда сворачивает. Я бочком, крабиком, двинулась к Горану. Если с двумя десятками ухарцев Наринэ мы с ним еще могли бы пободаться, да и то, с весьма спорными шансами на успех, то наличие в комнате ее брата сводило на нет и без того не радужные перспективы. Надо придумывать что-то иное, такое, чтобы сразу было обречено на успех. Вот только мыслей ноль.

Когда я, как в анекдоте, «че-т приуныла», дверь в люкс с грохотом распахнулась – подоспели ребята Ковача.

– Не ждали? – Нико широко улыбнулся, подмигнул нам с Драганом, и с удовольствием влился в кипящую свару.

Наринэ с братом метнулись к ванной.

– Вот теперь твой люкс действительно эксклюзивный! – расхохоталась мисс Хайд, наблюдая, как о головы расшибаются ни в чем не повинные торшеры, черные вазы в половину моего роста и дизайнерские стулья со спинками в виде пера жар-птицы, падает красная хрустальная люстра, под ногами бойцов превращаясь в обычное битое стекло, летит синтепон от игриво изогнутой оттоманки и дивана благородного серебристого оттенка, лишается ножек круглый столик с красной скатертью и покрывается невыводимыми пятнами настоящий, похоже, персидский ковер в пастельных тонах.

– Как думаешь, сколько будет стоить возмещение ущерба? – спросил Горан, проследив взглядом за золотистой бутылкой шампанского «Кристалл», разносящей зеркало на шкафу к чертям.

– Самой безумно интересно.

– Придется списывать на непредвиденные расходы. – Он вздохнул.

– Или на представительские – как-никак, врага встречали! – я едва сдержала смех.

– Это мысль! – на лице главы клана протаяла нежная улыбка.

Воспользовавшись тем, что в опасной близости от моего лица пролетел ананас, а секундой позже ему вслед просвистел серебряный канделябр, Драган осторожно прижал меня к себе.

– Мало ли. – Пояснил он. В глазах искрился смех.

– А не много ли? – парировала мисс Хайд, отодвигаясь.

– Злая.

– Вот кто действительно злой! – потрясенно выдохнула я, когда из ванной выскочил брат Наринэ.

Не знаю, что она с ним сделала, но перед нами вновь предстал тот самый «таран», который мы с трудом вырубили пару часов назад.

Замерев на секунду, опять бешено вращая налитыми кровью глазами, он ринулся в гущу боя, сметая все на своем пути, как разъяренный бык.

И вот тут ребятам Ковача пришлось туго.

– Вторая серия. – Из моей груди вырвался протяжный стон. – Сеня, гад, накаркал, это таки сериал. Пойдем, надо мочить берсерка!

Наринэ, прислонившись к косяку с выражением превосходства на лице, проследила взглядом, как мы влились в «яростную сечу».

Увы, это было дежавю.

Оставшиеся в наличии ребята Ковача сошли с дистанции в несколько минут – им предстояло еще долго восстанавливаться после полученных травм.

Мы с Гораном и, мягко говоря, удивленный Нико и вместе, и посменно «танцевали» с монстром, пытаясь найти брешь в его обороне, но даже приблизиться к нему, миновав мясорубку кулаков-кувалд, и то было проблематично. В этом «танце» нам отдавили не только ноги, но и все остальное тело.

Решив, что «не мытьем, так катаньем», я встретилась глазами с Драганом и кивнула в сторону Наринэ. Но все предпринятые нами попытки подобраться к ней рухнули. Пресекая малейшие намеки поползновений в сторону девушки, берсерк только еще сильнее зверел.

Кулаком разнеся в щепки изящную консоль – последнее, что осталось в номере из мебели, он отшвырнул Горана, потерявшего сознание от удара головой, и с кинжалом в руке двинулся на раненого Ковача.

Сердце тоскливо сжалось – все было на волосок от того, что я видела, сжав детскую ладошку этого богомола.

Моя попытка помочь успехом не увенчалась. Подставившись под кинжал, я не остановила, а лишь замедлила его. Крутанув клинок в моей груди, он резко дернул рукоять из стороны в сторону, словно рисовал букву «z».

Органы грудной клетки, по ощущениям, превратились в кровавую кашу. Не в силах вдохнуть, я повисла на его руках, лихорадочно пытаясь найти силы совладать с животным страхом, скрутившим душу, и непереносимой болью, пожиравшей внутренности.

Нико атаковал берсерка, собрав, очевидно, последние силы, чтобы отвлечь от меня. И ему удалось. Тот выдернул кинжал, попросту стряхнул с рук мое тело и двинулся на Ковача, который балансировал на одной ноге, пока вторая, поломанная в трех местах, срасталась.

Меня замутило, рот наполнился кровью. Каждый вдох раздирал изрезанные легкие взрывом адской боли. Хрипя, я попыталась доползти до Драгана, но тело налилось такой тяжестью, что мне даже сдвинуться с места не удалось. Оставалось молча смотреть, как богомол получает кинжал в сердце и без признаков жизни падает рядом со мной.

Повинуясь неясному импульсу, я влила свою кровь ему в рот – благо из раны на моей груди она лилась ручьем – в том числе и на него. Не знаю, на что рассчитывала – думать времени не было, оставалось целиком и полностью довериться инстинктам.

Картинка перед глазами начала выцветать.

– Только не сейчас! – взмолилась я, пытаясь подняться.

Руки дрожали, битое стекло впивалось в ладони, но у меня не было времени, чтобы обращать внимание еще и на эту боль.

С кинжалом в руке берсерк направлялся к Драгану, который еще был без сознания.

Собрав остатки сил, я выплеснула их в неистовый крик и рухнула на пол.

Последним, перед тем, как свет погас, удалось увидеть, как Горан, очнувшись, бросился ко мне.

Когда я пришла в себя, кошмар продолжился.

Дизайнерский интерьер номера превратился в декорации удавшегося мальчишника. Ковач лежал рядом, залитый моей кровью, и не шевелился. Но дышал. А вот глава клана срочно нуждался в помощи. Одной рукой берсерк пробил его брюшину и жадно шарил внутри, направляясь к сердцу. В другой руке он держал наготове кинжал.

Беспроигрышный план.

Но не для нас с Гораном.

– Тигран! – закричала я.

Монстр вздрогнул, оглянувшись. На пару секунд в его глазах протаяло что-то человеческое. Именно этих мгновений мне хватило, чтобы рывком поднять молящее о пощаде истерзанное тело и рывком бросить его к берсерку, успев подумать, что это как раз тот случай, когда попытка – все-таки пытка, и еще какая.

Но другого выбора не было.

Как и особых надежд на успех.

Ноги подкосились, и я повисла на этом чудовище. Он даже не стал стряхивать меня с себя, видимо, посчитав неопасной.

Но именно в этом берсерк как раз ошибся. Моя ледяная ладонь скользнула по его плечу к локтю, потом двинулась к запястью. Как только она легла на голую горячую кожу, я сделала это.

Тигран понял – в последнее мгновение. Перевел на меня взгляд, в котором плескалось чистое изумление с оттенком недоверия и…

Все было кончено.

Его глаза погасли.

Навсегда.

Второй раз я отняла человеческую жизнь.

Звериный вопль Наринэ разорвал тишину через мгновение после того, как бездыханное тело берсерка мягко осело к моим ногам. Но ее страдания меня нисколько не волновали. Гораздо больше я была озабочена состоянием Горана.

Зажав огромную рваную рану в животе, мне удалось оттащить его подальше от трупа. Пульс, хоть и слабый, был. Кинжалом Тиграна я полоснула по запястью, и моя кровь потекла в рот хорвата. Иронично, если вспомнить, сколько он отдал мне своей.

– Это невозможно! – Наринэ упала на колени перед братом, рыдая. – Как?! – безумный взгляд уперся в меня, когда она поняла, что он на самом деле мертв. – Будь ты проклята! – выплюнули ее губы, напомнив безумную старуху с ее непонятными ругательствами.

– Уже. – Я равнодушно пожала плечами, гладя по волосам моего санклита. – Как и ты.

Дрожа от ярости, девушка поднялась и двинулась на меня. Я была готова принять ее гнев, но за пару метров до цели какой-то мужчина обхватил эту обезумевшую от горя фурию за талию и оттащил назад, несмотря на то, что она визжала и извивалась изо всех сил.

Тело Тиграна унесли. Сникшую Наринэ увели следом.

– Саяна, я хочу поговорить с вами.

Мне пришлось заставить себя выплыть из того спасительного оцепенения, в которое погрузилось сознание, и поднять на мужчину глаза.

Среднего роста, весьма упитанный, лысый, с белыми бровями, подслеповатыми глазами и сильно выступающими вперед передними зубами, которые он все время словно пытался прикрыть губами. Похож на крота-альбиноса.

– О чем поговорить? – прошептала я.

– О тех людях, которые имеют для вас значение.

– Хорошо. – Мне с трудом удалось подняться, переложив голову Горана на ковер.

Хотя бы так выиграю время, необходимое на его восстановление.

– Родная, не слушай… – прошептал вслед Драган.

– А если так? – когда мы отошли в другой конец номера, Крот протянул мне сотовый.

Видео.

Я нажала на «play».

Понятно, Алекс у них. Кошмар не намерен заканчиваться.

– Выбирайте, Саяна. – мужчина так тепло улыбнулся, словно речь шла о том, чтобы решить, какого щенка взять домой из коробки. Вот только его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях, как писал Рэй Брэдбери. – Кого спасете?

– Это же люди!

– Нет. Это человек и санклит. Достаточно моего слова – и один из них умрет. – Мягкий, как пух, и разъедающий, как кислота, голос.

– Я не могу выбирать.

– Тогда умрут оба. Выбор за вами. Думаю, вы знаете, что делать.

– Оставьте нас на пару минут. – Тихо сорвалось с моих губ.

– Конечно.

Номер опустел.

Я подошла к Нико – еще без сознания, но пульс есть – и кое-что прошептала ему на ухо. Его рука сжала мою ладонь. Отлично.

Горан уже стоял на ногах, когда я встала. Покачивался, но выглядел неплохо.

– С Ковачем все будет хорошо. – Не дожидаясь вопроса, сказала я.

– А с тобой? – мужчина притянул меня к себе, с тревогой вглядываясь в лицо.

Наверное, когда-нибудь. Но точно не в ближайшее время.

Я не стала отстраняться. Наоборот, прильнула к нему еще теснее, стараясь не замечать, как вновь запылала фантомная рана.

– Чем я заслужил? – хрипло прошептал санклит. – Или это уже рай?

– Ш-ш-ш. – Мои ладони легли на его грудь и, взлетев вверх, обвили шею.

Губы сошлись изгиб в изгиб. Стальное кольцо рук замкнулось за спиной. Горан застонал, дрожа всем телом.

Меня тоже трясло – но совсем по другой причине.

Я слегка отстранилась.

– Любимая, – прошептал он, прижавшись щекой к моим волосам. – Родная!

– Прости меня, – сквозь слезы прошептала я.

Руки расстегнули несколько пуговок на его рубашке.

– За что, жизнь моя? – он нежно улыбнулся.

– За это. – Я приставила клинок к его груди и с силой вогнала его внутрь.

Мой крик совпал с всплеском недоумения в его глазах.

Я вытащила клинок, но он выпал из дрожащих рук. Рыдая, мне удалось уложить Горана на пол.

– Теперь пойдемте, Саяна. – Зазвучал над ухом ненавистный голос Крота.

Сначала хотелось спросить, куда. Но потом стало все равно. Потому что хуже уже не будет – мой кошмар сбылся.

Я не знаю, кому задать вопросы.

Я не знаю, кто дарит мне ответы.

И кто ведет меня через свет и тьму

Туда, куда иду.

Машина времени «Корабли»

И с ними ангелов дурная стая,

Что, не восстав, была и не верна.

Данте «Божественная комедия»

Значит, ей все-таки придется идти с ним

в его темную нору, жить там, глубоко-

глубоко под землей, и никогда не видеть

ни белого света, ни ясного солнышка –

ведь крот их терпеть не может?!

Г. Х. Андерсен «Дюймовочка»

Мы вышли из отеля и сели в машину. Что дальше?

– Саяна, отдайте смартфон. – Вежливо попросил Крот.

Я безропотно протянула ему телефон.

В кармане неожиданно завибрировало. Следом полилась песня ДДТ:

Дай хоть на секунду испытать святую милость,

Снег, вчера упавший, расспросить про небеса.

Что бы ни пропало, ни погибло, ни случилось,

Слышать доносящиеся с неба голоса.

И догнать бредущую в беспамятстве дорогу,

И вернуть на место Землю, как заведено.

Покажите чудо, чтобы видно было многим,

Как перевоплощается в кровь твое вино.

Ветрами, морозами, хоть чем-нибудь поверьте.

Покажи им чудо, злую осень покажи.

Жизнь всегда любуется великолепной смертью.

Смерть всегда отчаянно запоминает жизнь.

Как всегда, в тему. Я усмехнулась, достав сотовый того паренька, которого убеждала, что мы снимаем кино, и вспомнила о маячках, которыми нашпиговала по совету недавно приобретенной бабушки свою одежду. Несколько штук в сумке, однако, она осталась в машине. Но один зашит в подкладку куртки, другой в кофте. Плюс брелок в небольшом кармане джинсов. Надеюсь, они сработают.

– Считаете нас любителями? – Крот укоризненно покачал головой. – Ну, зачем же вы так, Саяна?

– Мне вообще о вас ничего не известно. – Я пожала плечами. – Так что кем вас считать – любителями или профессионалами – понятия не имею.

– Всему свое время.

Его руки с длинными костлявыми пальцами, что обычно не характерно для очень полных людей, шустро пробежались по моему телу. Странное ощущение, но он словно знал, где и что искать. Вспорол подкладку куртки, достал «глаз». Растормошил шов в кофте, извлек второй. Помедлил и залез в кармашек джинсов за последним маячком. Через секунду все они полетели в окно.

Вот и все. На что теперь надеяться? Пора снова включать буддистское спокойствие. Правда, в последний раз, когда я пребывала в состоянии пофигизма, у меня вдруг откуда ни возьмись нарисовалась бабушка. Что ж, ежели появится еще и дедушка, не удивлюсь.

Правильно говорят – не можешь куда-то попасть, сделай так, чтобы тебя туда привели силой. Мне это блестяще удалось, хоть и не планировала. Надеюсь, что-нибудь да прояснится после спонтанного «приключения». Немного только напрягает то, что они даже не завязали мои глаза. Ну, если попытаются убить, будет сюрприз – для них.

Мы долго ехали по шоссе, по ощущениям – несколько часов, потом свернули на грунтовку. Начало потряхивать, но это были цветочки по сравнению с тем, что затем преподнесла нам узкая лесная дорога, на которую съехала машина. Этот участок пути, к неудовольствию подвески, изобиловал рытвинами, ямами с бурой водой и был весь вспорот узловатыми корнями деревьев.

Я сидела у окна, не в силах даже думать, просто провожала глазами суровые темно-зеленые ели, проплывающие мимо. Когда задница превратилась в синяк, мы вырулили к просеке. Пустое пространство, словно след от огромной машинки для стрижки, прямой стрелой неслось к горизонту.

– Дальше пешком. – Пояснил Крот.

– По грибы да ягоды. – Пробормотала я, вылезая из автомобиля. – Хоть в лесу побываю.

Изо рта вылетали клубочки пара. Довольно тонкая куртка и влажная одежда, от которой разило кровью, почти не спасали от холода. Хорошо, что мне не грозит словить воспаление легких.

– Солидно. – Пробормотал мужчина, глядя в серое небо, размазанное по куполу неровными разводами, как овсяная каша на воде по тарелке. – Где же ты?

Похоже, не одна я «на особой волне». И что он высмотрел в высотной хмари?

– Все. – Крот удовлетворенно улыбнулся и кивнул своим людям.

Настороженно поглядывая, незнакомцы окружили меня со всех сторон, как матерого рецидивиста, которого этапируют в тюрьму. И вот так, «в коробочке», я пошла с ними по просеке, матерясь вполголоса из-за кочек, которые тут водились в изобилии, казалось, с одной целью – заставить меня подвернуть ногу. Да уж, осенние ботинки на каблуке – не та обувь, в которой можно совершать прогулки по лесу.

Мучения закончились вскоре после того, как мы свернули на узкую, почти незаметную тропинку и молча зашагали под кронами высоких сосен. Их верхушки плыли в ровном гуле, сонно покачиваясь. Стволы иногда слегка потрескивали, словно деревья разминали затекшее тело. Из серебристо-сиреневых клочьев туч доносились резкие крики кружащего в вышине ястреба, обозревающего свои владения в поисках добычи. Пахло смолой, мокрой землей и дождем.

К сожалению, сосновый бор сменился чахлым березняком. Молодые деревца жались друг к другу, уныло свесив длинные ветви с пожелтевшими листьями до земли. В просветах между ними то и дело мелькали искусанные временем остовы каких-то сооружений, создавая ощущение, что лес буквально стоит на бетоне.

Едва я успела об этом подумать, как под ногами вместо земли и в самом деле оказались плиты, слегка прикрытые от глаз разросшимся большими колониями буро-зеленым мхом.

Мы прошагали по ним до двух высоких холмов. Замерзшая водная морось на траве, покрывающей их, походила на белесую паутину. Жиденький кустарник зябко тряс на морозном ветру голыми веточками с парой свернувшихся в трубочку сухих листиков. Стекло маленьких лужиц захрустело под ногами.

Меня передернуло – но не от холода. Негативная энергетика места била по вибриссам, как запах нашатыря в нос. Никогда такого не ощущала. Вся моя сущность буквально взбунтовалась, требуя немедленно развернуться и шагать в противоположном направлении.

Я с горечью усмехнулась, спрятав заледеневшие ладони в карманы. С удовольствием бы так и поступила, но выбора нет, у них Алекс, которого мне все-таки удалось втянуть в серьезные неприятности.

Мои похитители взобрались на один из холмов по его склону. Пришлось последовать их примеру. Поднявшись, я увидела открытый люк, черным глазом буравящий душу, и вздохнула. Что ж вас всех под землю-то тянет, как гномов?

Я с укором посмотрела на главного похитителя. Ах, ну да, он же Крот, куда еще ему тащить Дюймовочку?

Где же носит ту ласточку, что спасет меня? Приходит в себя, вероятно, после кинжала в груди – услужливо подсказала совесть.

Опять сказки полезли в голову. Моя жизнь и так в последнее время – сплошная хроника Средиземья какая-то! Вон мимо хоббит прошмыгнул с кольцом. От гранаты.

– Дама вперед. – Усмехнувшись, Крот посторонился, чтобы я могла подойти к люку.

– Нет уж, только после вас. – Парировала мисс Хайд.

– Как скажете.

И почему мне кажется, что он прекрасно осведомлен о том, что эта фраза из лексикона Горана?

– Возьмите, с ним будет удобнее. – Мужчина протянул фонарик на белой эластичной ленте.

– Угу, пауков лучше рассмотрю. – Я закрепила его на лбу и щелкнула кнопкой, включая.

– Даже так? – Крот потрясенно посмотрел на меня.

– Что? Да, я их боюсь.

– И правильно делаете. – Он отвел глаза и начал спускаться.

Какой-то странный мужик, ей-богу!

– Идите. – Один из похитителей подтолкнул меня в спину.

– Еще раз прикоснетесь – пожалеете! – прошипела мисс Хайд, резко обернувшись.

– Простите. – Бедняга отшатнулся, побледнев, и едва не полетел с холма.

– Прощаю. – Моя рука остановила его, цепко ухватив за ворот куртки. – На первый раз.

– Понял. – Пробормотал мужчина, отодвигаясь как можно дальше.

Боитесь? Хорошо.

В ужасе? Чудесно!

В панике? Великолепно!

Мисс Хайд ослепительно улыбнулась. Продолжайте в том же духе!

Н-да, такими темпами от хорошей девочки во мне скоро только уши останутся. Ну, и пусть. Белой и пушистой в моих реалиях не выжить.

Я еще чувствую себя человеком. Но эта связь с каждым днем все слабее и тоньше. Совсем скоро она и вовсе станет призрачной и будет висеть на волоске, подпитываясь только моим желанием, пока не порвется окончательно.

Наверное, сопротивляться бесполезно, нужно принять себя такой, какая есть. Как говорится, если лошадь сдохла – слезь. Но так же, как иногда утром не хочется вставать, так и сейчас изо всех сил хочется украсть всеми правдами-неправдами «еще минуточку». И что-то подсказывает – если и посчастливится выбраться из того места, путь в которое только начался, прежней мне уже не быть.

Делая вид, что поправляю волосы, я вытащила одну шпильку из пучка, шагнула к люку и разжала ладонь. Маленькая звездочка бесшумно скользнула в траву.

Молясь, чтобы моя Ласточка нашла этот знак, я начала спускаться. Ледяное железо лестницы обжигало руки. Холодный воздух с ревом несся по трубе, принося с собой запах дешевой столовки и ощущение, что ты носок внутри шланга огромного пылесоса. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии.

Нога, рука, нога, рука. Медитативный ритм укачивал, убаюкивая. Но громкое противное лязганье металла наверху вывело из успокоительного транса. Стало намного темнее. Ветер стих. Люк закрыт. Теперь только вперед.

А вот и конец лестницы. Наконец-то.

Я отпустила ледяные ступеньки, стряхнула налипшую грязь с ладоней и вновь спрятала их в спасительное тепло карманов.

Итак, что мы имеем?

В лихорадочном метании света фонариков во тьме мне удалось разглядеть серый коридор, уходящий далеко в темноту. Похоже, это заброшенный бункер, чудовище из стали и бетона, могила амбициям и страху мощной империи, которую постигла судьба всех угнетателей до нее – сгинуть в веках, оставив противоречивое наследие и обеспечив людям почву для бесконечных и бесполезных споров – как будто в жизни есть строгое деление на черное и белое.

У санклитов и Охотников все в точности также. Перемирия не было. Просто холодная война, когда обе стороны наращивают потенциал, стараясь особо не высовываться и не провоцировать противника.

А на чьей я стороне?

Хороший вопрос.

Что душой кривить? Охотники мне не близки. Но к их антагонистам тоже много вопросов. Похоже, я – Швейцария. Не хочу стороны. Хочу мир.

Вот только возможен ли он?..

Коридор закончился. Железная массивная дверь. Ощущение, что идешь внутри большой трубы, метра три в диаметре. Хотя нет, это, скорее, лабиринт. Мы свернули в небольшое, более узкое ответвление. Потом еще раз. И еще. Теперь это похоже на узкие коридоры старого монастыря с кельями, в которые можно войти лишь смиренно пригнув голову, как грешник при покаянии.

– Пришли. – Сообщил Крот, пропуская меня в коридор, где горел тусклый свет. – Фонарик больше не потребуется. – Он протянул руку.

– Где Алекс? – в лоб спросила я, стянув с головы эластичную ленту и положив ее в его ладонь.

– Всему свое время. – Пробормотал мужчина, роясь в одном из железных ящиков на стене.

Похоже, это у него любимая фраза.

– Возьмите. – Он протянул мне объемный непрозрачный пакет и кивнул на дверь. – Там вы можете принять душ и переодеться.

Я не стала спорить, потому что мысль о теплой воде и возможность избавиться от провонявшей кровью одежды показались весьма соблазнительными.

Обнаружив в пакете все необходимое, я стащила с себя свитер, брюки, белье и с отвращением швырнула в мусорку. Кафель в душе был обжигающе ледяным. Вода оказалась чуть теплой, но все равно, чувствовать, как тело становится чистым, безумно приятно! Хотя вначале струпья крови, намокнув, и наполнили кабинку острым запахом живодерни, вызывающим рвотный рефлекс, я все же смогла с этим справиться, задержав дыхание и стараясь не вспоминать бойню в «Мажестике».

Выдавив на ладони гель для душа, мне пришлось собрать все силы, чтобы удержаться от крика, когда начала намыливать грудь. Болело так, словно в этом месте все еще кровоточила рваная рана в виде буквы «z». Глаза видели, что не осталось даже шрама, но мозг буксовал и категорически отказывался признавать, что после такого все может попросту пройти.

Как же надоели эти фантомные боли! Такими темпами я скоро превращусь в сплошную фантомную болячку. Залезу под одеяло, буду смотреть киношки с Сеней под боком и кушать вкусняшки. Неплохая, кстати, мысль.

Я усмехнулась и встала под прохладные струи воды. Мечтать не вредно. У такого недоразумения, как человек, ставший санклитом, не может быть спокойной жизни, карма не та.

А ведь до меня были прецеденты – жена Ангела, смертная, которую он тоже побаловал кинжалом в сердце. Узнать бы подробнее, чем все кончилось. По словам Драгана, она обиделась, ушла от мужа-затейника и скитается по свету в поисках способа вновь стать человеком.

Я поежилась, и вовсе не из-за температуры воды. Слишком уж биография первой санклитки похожа на то, что происходит сейчас в моей жизни. Похоже, лучше не думать об этом.

Поразмышляю на другую тему. Например, почему в пакете, что дал Крот, все нужного размера: и трусики – опять, вашу мать, кружевные, кстати, и кофта – кошмарного розового цвета, и теплые черные брюки с объемной толстовкой в тон, и резиновые шлепанцы. Да еще имеется все необходимое для гигиены, в том числе женской, и несколько полотенец.

Похоже, они готовились к моему прибытию. Не зря ли я бахвалилась, вспоминая недавно расхожую истину о том, что если не можешь куда-то попасть, сделай так, чтобы тебя туда привели силой? Скорее, в тему будет мужской анекдот про то, что если на девушке трусики и бюстгальтер из одного комплекта, то это не ты решил, что сегодня будет секс.

Соорудив из полотенца опять же зубодробительного розового оттенка тюрбан на волосах, я оделась, вышла из душевой и натолкнулась на взгляд пожилой худощавой женщины в серых брюках и толстовке. Короткая стрижка на седых волосах, темные глазки-пуговки, выступающие вперед передние зубы – не родственники ли они с Кротом?

– А вот и мышь! – помимо воли сорвалось с губ.

Ведь есть в «Дюймовочке» старая полевая мышь, большая охотница до сказок? Символично, кстати – эта тоже в возрасте, и Охотница, может, даже и полевая была, в молодости.

Правда, на этом сходство заканчивается. В сказке это был сравнительно добрый персонаж, а дама, что буравила меня взглядом, явно не из таких. В принципе, женщина права – не надо было обзываться.

– Обувь. – Процедила она, сунув в мои руки очередной пакет.

Я достала черные угги – ура, не розовые – и засунула в них замерзшие уже в шлепках ноги. Размер, конечно же, подошел. Кто бы сомневался.

– Следуйте за мной. – Мышь развернулась и весьма быстро двинулась по плохо освещенному коридору.

Едва поспевая за ней, я почти ничего не успела заметить. По большому счету, рассматривать было нечего. Унылые стены болотного цвета по бокам, белый потолок над головой, по которому вились серые черви воздуховода – стоило отвести от них взгляд, как начинало казаться, что они движутся, как огромные змеи, выжидая момент для атаки. Под ногами – серый бетон.

Женщина неожиданно резко затормозила перед черной железной дверью – здесь, похоже, других не признают, достала из кармана большую связку ключей и, выбрав самый длинный, открыла ее.

– Проходите.

– Как вас зовут? – зайдя в комнату, спросила я, запоздало пытаясь наладить контакт.

– Мышь! – прошипела она и с грохотом захлопнула дверь у меня перед носом.

Вновь заскрежетал древний замок.

Не прокатило, как сказал бы Сеня. Не быть нам подружками. Я неожиданно для себя рассмеялась. Бог с ней.

Что ж, посмотрим, куда меня заселили.

Все то же, что и в коридоре, только в форме квадрата и пол из листов светло-коричневой деревоплиты. Опять же, едва светящая голая лампочка под потолком, плюс две зеленые матерчатые койки одна над другой, напоминающие носилки скорой помощи. Верхняя крепится к потолку на туго сжатых пружинах. Кажется, это предусмотрено на случай взрыва, чтобы погасить ударную волну.

Лучше бы они отопление предусмотрели, здесь зверски холодно! И вряд ли ночью мне поможет обычное тонкое одеялко, лежащее рулончиком на одной из «кроватей». И волосы еще мокрые.

В «восторге» от перспектив, я открыла зеленую дверь, которую сначала не заметила. Узкий пенал туалета. Это радует.

Видеонаблюдения в комнате – или камере, время покажет, как говорит Крот, вроде бы нет. Это, конечно, довольно просто проверить, но не буду пока ничего вытворять. Потерплю денек, я же приличная женщина. Но как только появится повод, спущу с поводка мисс Хайд, не задумываясь.

Что ж, за неимением других занятий придется ложиться спать.

Выключатель света отсутствует по определению. Переживем.

Я попробовала рукой матерчатую поверхность койки и легла, положив под голову влажное полотенце с волос. От одеяла, натянутого до глаз, толку, как и ожидалось, не имелось никакого. И подушка бы пригодилась.

Завтра буду требовать что-то теплое «у администрации». Они же не хотят, чтобы вместо санклитки у них образовалась ледяная скульптура? Или хотя бы пусть Алекса ко мне подселят, вдвоем мы быстро согреемся. Я похихикала, запомнив эту идею мисс Хайд.

Надеюсь, у Охотника условия меньше напоминают Северный полюс, чем мои. Человеку заболеть в таком «холодильнике» проще простого. Он не Горан, который всегда горячий во всех смыслах. Я заерзала. Надо направить мысли в другое русло.

Например, обдумать все то, на что не оставалось времени из-за того темпа, который преподнесла осень. Хотя начать лучше с лета, которое тоже не поскупилось на загадки.

К примеру, трупы в подворотне. Мог этот сюрприз нам оставить брат Наринэ, бешеный берсерк? Да, он не санклит, вроде бы. «С одной стороны человек, с другой санклит». Вдруг такое возможно? Тогда он мог и жизнь отнять.

Есть какой-то спусковой крючок, что-то, что делало Тиграна безумным монстром. Когда они закрылись в ванной при нападении Ковача, Наринэ что-то сделала с братом, и он вновь стал берсерком. И еще странно то, что Горан не смог взять его жизнь, а у меня получилось за секунду. И моя кровь помогла Ковачу.

Это приводит к новой загадке – кто я? Тай, ищейка, говорил, что был уверен в том, что я не санклит. Если вспомнить, что кинжал Лилианы растворился в моей груди, то и вовсе плохеет. И сразу почему-то вспоминаются слова Бабы-Яги – «Махван Херештак!» Учитывая, что все языки мира мне теперь автоматически доступны, почему это не перевелось?

Я хлопнула себя по лбу. Вот дура! Ответ-то напрашивается сам собой – это или имя, или название. Так, Наринэ – армянка. Ее бабка, или прабабка, скорее всего, тоже. Черт, у меня только один знакомый армянин – мой бывший, наркоман. Кстати, очень умный был парень, начитанный. Надо будет найти его и, если еще жив, спросить о «Махван Херештак».

Мысли перетекали с одного на другое. Загадок в последнее время было много. Но вспомнив их все, я в итоге вновь вернулась к тому, от чего изо всех сил старалась убежать.

Темнота и тишина – худшие составляющие, когда совесть неспокойна. Отвлечься не на что, приходится смотреть правде в глаза. Из груди вырвался тяжелый стон. Я никуда от себя не денусь.

Говорят, убив человека, ты убиваешь и весь род, что мог от него пойти, уничтожаешь то плохое и хорошее, что он и его потомки привнесли бы в мир, потому что все мы связаны тончайшими нитями вероятностей.

Убивая, ты пробиваешь дыру в ткани бытия. И не от тебя зависит, зарастет ли она, какой ценой, и каковы будут последствия. За это придется отвечать – рано или поздно. Более тяжкого груза не существует.

Мир – это хаос. Просто упорядоченный. Я – тоже. Хаотичное движение молекул, атомов. Мы состоим из одного и того же – из энергии. Где начинается одно и кончается другое? Мы неразделимы, мы и есть ткань бытия.

Отняв жизнь у Марты и Тиграна, я проделала дыру и в ткани бытия, и в себе. И мне с этим жить.

Но как?..

Утром меня разбудил низкий ровный гул. Хотя, конечно, какое сейчас время суток, можно было лишь предполагать. Гораздо интереснее, что гудит? Я открыла глаза.

Ровно в центре комнаты в позе лотоса сидела женщина в сером балахоне с открытыми руками. Лоб перехватывала плетеная разноцветная полоска. Длинные пепельного цвета волосы спускались на грудь волнистыми прядками, слегка прикрывая массивный кулон из бирюзы на шнурке. Ладони лежали на коленях. Глаза были закрыты. Похоже, гудит именно незнакомка. Гудини, мать ее!

Кого-то она мне напоминает. Я нахмурилась, но в голову ничего не пришло, и немудрено – за ночь в этой «морозилке» мозги промерзли насквозь.

Я приподнялась на локтях, рассматривая гостью-хиппи. Нет, ну все понимаю, но обязательно медитировать в моей комнате? Или что она там делает?

Гудение внезапно прекратилось.

– Простите, Саяна, у вас такая прекрасная аура, что мне не удалось сдержаться. – Открыв ярко-голубые глаза, произнесла женщина приятным голосом с хрипотцой.

– Кто вы?

– Валентина. – Представилась она.

Дальнейшей информации не последовало. Что ж, не хочет человек о себе говорить, зачем заставлять?

– Рада познакомиться.

– И я.

– Вам не холодно? – меня начинал бить озноб от одного взгляда на нее. Балахон больше напоминал летнее платье, да еще и без рукавов. – Может, возьмете мое одеяло?

– Не нужно. Я никогда не мерзну.

– Тогда мне остается только завидовать вам! – хмыкнула мисс Хайд, садясь на край кровати и поплотнее закутываясь в то недоразумение, которое играло роль одеяла.

Ничего не ответив, она улыбнулась.

– Кто вы здесь, Валентина?

– Старожил. – Вместо пояснений Гудини стукнула кулаком по одному из квадратиков деревоплиты, которые покрывали пол. – Смотрите. – Она сунула палец под приподнявшийся край и сняла один лист. – Тайник.

– Мне нечего там прятать.

– Это пока.

Звучит многообещающе.

– Пойдемте, Саяна, кое-что покажу. – Валентина уложила квадратик на место, поднялась и протянула руку.

На указательном пальце было надето кольцо с бирюзой. На запястье я увидела браслет: вязь из серебра, образующая какое-то существо, похожее на собаку с крыльями и хвостом дракона. Кажется это симург – крылатое древнерусское языческое божество, вестник между небесным и земным мирами.

Она сжала мою ладонь, и мы вышли из камеры.

Экскурсия по бункеру? Это будет весьма занимательно! И пригодится на будущее.

Длинный унылый коридор вывел нас к небольшому помещению со старой мебелью.

– Смотрите, – женщина завела меня в угол, отодвинула тумбу и нырнула в лаз за ней. – Все еще работает, представляете? – она щелкнула выключателем на стене, и стало светло. – Стоит, гниет, но работает.

Я посмотрела на большой пульт с рядом кнопок. Похоже, он здесь еще со времен «холодной войны».

– Когда-то отсюда можно было заблокировать весь этаж в случае угрозы. – Гудини бережно провела рукой по разноцветным кнопкам. – Каждый охотник желает знать, где сидит фазан…

– Их больше санклиты интересуют. – Пошутила я.

– И то верно. – улыбаясь, Валентина обошла пульт кругом, напевая себе под нос.

Ты теки, теки рекой,

Помни, что мы все с тобой.

Устремляйся в небеса,

Там последняя черта.

Ты ушедшему поверь,

Знает он, как выбрать дверь.

Песенка оказалась настолько въедливой, что следом за женщиной и я начала напевать ее.

Мы вернулись в коридор и подошли к очередной железной двери с небольшим оконцем из толстенного стекла.

– Тссс, – Валентина приложила палец к губам и толкнула ее.

Надо же, открыто! Я прошла в смежный коридор. Все то же самое. Уныло – слов нет.

– Идите сюда. – Женщина поманила меня к себе и указала в небольшое окошко в очередной двери.

Небольшая комнатка с детской мебелью – столик, стульчик, маленькая кроватка, на которой сладко спит карапуз лет четырех. Что в таком месте делают дети?!

Но не успела я открыть рот, чтобы спросить, как Валентина вновь приложила палец к губам.

– Тссс, смотрите.

Дверь в «детскую» открылась, и вошел мужчина в возрасте. Поредевшие черные волосы с сединой уже не прикрывали залысины на лбу, но зато шикарные кудряшки спускались почти до плеч. Но самым примечательным был его лоб, причудливо изрезанный морщинами в виде короны.

Разбудив малыша, Король отдал ему большого плюшевого кролика. Улыбаясь и прижимая игрушку к груди, заспанный карапуз слушал гостя. Что тот говорил, нам было не слышно. Когда гость замолчал, ребенок закивал. Мужчина ушел. В комнату вошли две женщины. При их виде губы ребенка скривились, по личику потекли слезы. Не обращая на это внимания, они взяли у него кровь из вены и ушли.

Валентина поманила меня к соседней двери с окошком. Там стоял все тот же мужчина. Женщины протянули ему пробирку с кровью. И он ее выпил!

– Малыш – санклит! – прошептала я.

Господи, вот что хотел делать с малышами Шерхан! И вот почему они все были очень маленькие – кровь должна быть отдана искренне, поэтому Охотникам нужно втереться в доверие к детям, чтобы те их любили!

Хотя хотела бы я посмотреть на то, как они попытались бы одурачить Седу!

– Что вы знаете о своих врагах? – Валентина пристально посмотрела мне в лицо.

– Вы, похоже, знаете намного больше.

– Возможно. – Она прижалась спиной к ледяной серой стене и, прикрыв глаза, начала декламировать:

Их четыре

В этом мире –

Очень злобных пауков

Разрушителей основ.

И большая паутина,

На всех нас одна махина.

Восемь лапок все прядут,

Наступать приказа ждут.

Паутиной выстлан круг.

Пауки придут, придут.

Одного коль раздавила,

Значит, знаешь, в чем их сила.

Самый страшный – он один,

Остальных он господин.

На четыре света части

Он навлек свои напасти.

Поскорей найди его,

Он опаснее всего.

Иль быть мухами всем нам,

Самым страшным сбыться снам.

По моему телу побежали мурашки.

– Когда малыши вырастут, их ждет это. – Валентина подтолкнула меня к еще одной двери.

Такая же комната, как и моя, только матерчатых коек десятки. На каждой – подросток. Запястья и лодыжки крепко привязаны к углам. Безумный взгляд у каждого.

– Закон крови! – потрясенно прошептала я, дрожа уже не от холода.

Они отдавали кровь годами, пока это не свело их с ума!

– Господи! – я отшатнулась от окошка.

– Пауки сосут соки жизни. – Прошептала Валентина. – Найдите главного паука. Его паутина – весь мир. Все станете его мухами, если вы его не найдете! Отыщите его, Саяна, заклинаю вас!

– Но как?

– Вы поймете. Мандала и паутина помогут. – Она быстро пошла вперед.

На негнущихся ногах я двинулась за ней.

Завернув за поворот, женщина резко затормозила.

– Там – последнее пристанище. – Дрожащей рукой она указала на дверь с надписью «Морг». – Мне туда нельзя. – Ее глаза, полные слез, посмотрели на меня. – Саяна, передайте Веснушке, что я его люблю.

– Но…

– Вам нужно возвращаться. – Оборвала она мои вопросы, подхватив под руку и увлекая назад. – За вами скоро придут. Не верьте им. – Женщина втолкнула меня обратно в мою камеру и захлопнула дверь.

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет за окном,

Клюет, и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно;

Зовет меня взглядом и криком своим

И вымолвить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!»

А. Пушкин «Узник»

Заскрежетали замки. Дверь открылась, я встала с кровати.

– Доброе утро, Саяна. – Крот, все также подслеповато щурясь и улыбаясь, посмотрел на меня.

Вежливый, заботливый. Зачем это? С первого взгляда было понятно – мягко стелет, да жестко спать.

Кстати, об этом.

– Вы всерьез полагаете, что утро может быть добрым после ночи в вашем «холодильнике»? Я, знаете ли, не котлета, меня не нужно хранить в морозилке!

– Простите. Мы решим этот вопрос.

– Надеюсь. Подушка тоже не помешает.

– Хорошо. Пойдемте.

– Я никуда не пойду, пока не расскажете, что с Алексом.

– У нас был договор.

– Вот именно! Я свою часть выполнила!

– Саяна, вы лукавите и прекрасно это знаете. – Он усмехнулся. – Вы должны были убить Драгана. Но он жив.

Слава богу!

– Я воткнула в его сердце кинжал. Если он не умер, не моя вина. И раньше многие пытались, ни у кого не вышло, сами знаете. Его зовут Бессердечным и Неубиваемым не зря.

– Не буду спорить. Ваш Алекс тоже жив. Именно к нему я и хочу вас отвести.

– Тогда пойдемте.

Мы вышли из камеры и опять пошли по бесконечному унылому коридору. Эта «кишка» мне в кошмарах будет сниться! Хотя я, похоже, живу в одном большом дурном сне.

Как партизаны, запутывающие следы, мы петляли, заворачивая то вправо, то влево. Когда в глаза ударил яркий свет, я поняла, что проклятый лабиринт кончился.

Две вполне современные двери с электронным замком – тем самым, издающим противный писк при открывании. Ненавижу их – благодаря Горану. Советский коридор превратился в обычный, как в госучреждениях, лишь отсутствие окон и массивные каналы системы вентиляции не давали забыть о том, что находишься в подземелье.

Не знаю, почему, но я даже обрадовалась, когда мы вошли во вполне современное помещение, похожее на клинику. Белое, голубое, хром, никель, все сияет. Пахнет странно, каким-то чистящим средством. И тут тепло, мне даже пришлось снять толстовку.

Все бы ничего, но вибриссы орут благим матом.

Крот нажал на кодовую панель, и стена с мягким шипением уехала вверх, совсем некстати напомнив о Коците. Помещение за стеклом было похоже на операционную. В центре, на кушетке, восседал Алекс. Из груди вырвался вздох облегчения. Живой!

– Вот он, ваш Александр Орлов. – Крот гордо улыбнулся, словно только что лично вытащил Охотника из горящего здания.

– Зачем мы здесь? – спросила я, с подозрением глядя на группу мужчин в синей медицинской форме вокруг Алекса.

– Увидите. – Крот кивнул одному из них, когда тот вопросительно глянул в нашу сторону.

И я смотрела – как они укладывают Охотника на кушетку, фиксируют ремнями его руки и ноги, закрепляют на теле разные датчики, включают мониторы, и понимала, что ничего хорошего точно не произойдет.

Но все равно, как бы то ни было, к тому, что последовало потом, я оказалась не готова.

Медленно и спокойно, будто делали это тысячи раз, они разрезали его рубашку, долго осматривали плечо, а потом… воткнули в него нож!

Алекс вздрогнул всем телом и запрокинул голову в крике.

– Вы все с ума посходили?! – выдохнула я, глядя, как на хирургическом белом полотенце, которым зажали рану, стремительно расплывается красное пятно.

– Хотите ему помочь? – коварно осведомился Крот.

Ясно, речь о крови. Мне ничего не оставалось, кроме как скрипнув зубами, закатать рукав розовой кофты и подставить сгиб локтя вовремя подскочившему медбрату.

Легкий укол, писк кодового замка, и вот моя кровь уже во рту Алекса.

Проходит минута. Потом еще одна. Один из врачей поднимает полотенце. Из раны обильно сочится кровь. Он смотрит на Крота и мотает головой из стороны в сторону.

Не получилось.

– Саяна, вы не хотите ему помочь?

Вам не хочу помогать! Я едва сдержалась, чтобы не прорычать это ему в лицо.

– Тогда у нас нет других вариантов, кроме как… – Не договорив, мужчина кивнул врачам и бесстрастно прокомментировал их дальнейшие действия, – инъекция препарата, останавливающего сердце.

– Вы за это заплатите! – прошипела мисс Хайд, сжав кулаки и обжигая его ненавидящим взглядом.

– Клиническая смерть. – Констатировал Крот, отодвинувшись на шаг.

– Придет день, когда ваша судьба будет зависеть от меня! И тогда не ждите пощады! – не сводя с него глаз, я вновь подставила руку медбрату. – Запомните мои слова!

В его взгляде заметался страх, словно где-то глубоко внутри своей убогой душонки он знал, что эти слова – не простая угроза, а пророчество.

Но мне был важнее Алекс, в не этот ублюдок.

Еще одна порция крови отправилась в рот Охотника. В ожидании результата все дружно замерли. И вновь полотенце было поднято. Рана стремительно затягивалась. Появилось сердцебиение.

– Никогда не видел такой быстрой регенерации! – прошептал Крот. – Вы удивительнейшее существо, Саяна! – он уставился на меня с неподдельным интересом.

В этот момент я поняла, что значит быть подопытной зверюшкой, но осознать всю безрадостную перспективу не успела – потому что увидела, как мою кровь вводят Алексу в вену!

– Что вы творите?.. – едва это сорвалось с языка, как я поняла.

Налитые кровью глаза – в точности, как у Тиграна.

Сила льется через край.

– Так вот как вы сделали из брата Наринэ берсерка! – потрясенно прошептала я.

– Как вы его назвали? Берсерк? – Крот хмыкнул. – Подходит. До встречи с вами Тигран был уверен, что с ним никто не может справиться. Ваши санклиты – и Драган, в том числе, пытались взять его жизнь, но не смогли. Вышло только у вас. Как, Саяна?

– Как, как… Жопой об косяк! – рявкнула мисс Хайд. – Не спрашиваю, зачем, это и так ясно, но вы понимаете, что сотворили?

– О, да! – невзрачное лицо мужчины засияло. – Совершенное оружие против санклитов!

– Вы извратили природу обоих – и санклита, и человека!

– Само это существо, санклит, ошибка.

– Не возлагайте на себя роль толкователя воли Бога! Их много было до вас, ни одному не удалось привнести в мир хоть что-то хорошее!

– Кто-то же должен.

– Ненавижу религиозных фанатиков! – я стиснула зубы, с болью глядя на Алекса.

Так, а это кто еще? Весь в черном. Сонар подсказывает – санклит, чистокровка. Но зачем? Господи, это же тоже эксперимент – сможет ли он взять жизнь Охотника!

Все! Хватит с меня хорошей девочки! Пора выпускать мисс Хайд!

Наступая на Крота, я загнала гада в угол, сжала его горло и прошипела, глядя в глаза, вылезающие из орбит:

– Немедленно прикажите это прекратить! Или, клянусь, я возьму вашу никчемную жизнь и никогда не буду об этом сожалеть!

Он махнул рукой, делая характерный жест отмены. Врачи гуськом начали выходить из комнаты. Последним шел санклит. Когда он был в дверях, я оттолкнула Крота, перехватила дверь за секунду до закрытия, и бросилась к Алексу, обняв его и прижав к себе.

– Как ты?

– Не знаю. – Пробормотал он. – Как-то странно.

– Еще бы, Франкенштейн мой! – пробормотала я, щупая пульс. – Эй, горячий петербургский парень, давай успокаивайся.

– Как? – тяжело дыша, Охотник мотнул головой из стороны в сторону.

– У тебя адреналин, наверное, шкалит. Иди сюда, проверим теорию. – Я отстегнула ремни, усадила его на кушетку, взяла со столика с хирургическими инструментами скальпель, полоснула по своему запястью и поднесла его ко рту Алекса.

Он послушно запрокинул голову и открыл рот.

Когда рана затянулась, я вновь нащупала его пульс.

– Замедляется. – Из груди вырвался облегченный выдох. – Слава богу!

– Малышка, ну у тебя и спецэффекты!

– Сама в шоке.

– Какие у нас планы? – Алекс улыбнулся, крепко прижав меня к себе.

– Эй, угомонись! – я вернула его руку на талию с того, что немного ниже, и прошептала на ухо. – Помнишь «Узника» Пушкина? Вот наши планы.

– Грандиозные, можно сказать.

– Учитывая, кто нас ищет, другие даже не рассматриваются.

– Здесь ему нас не найти.

– Ты недооцениваешь Драгана. – Мисс Хайд пренебрежительно фыркнула.

– Или ты его переоцениваешь. – Колко ощетинился Охотник.

– Время покажет. Просто будь готов. – Я отстранилась.

– К чему? – он указал на стены. – Превратиться в тень отца Гамлета?

– А неплохая, кстати, мысль!

– Что ты задумала?

– Увидишь.

– Ты всегда умудряешься поставить меня в тупик. Как вообще работает твой мозг, малышка?

– Замшелый шовинист признает, что он у меня есть? Уже достижение! – я расхохоталась, но смех скоро затих. – Передышка закончена. К нам идут.

– Кто?

– Вот сейчас и узнаем.

Дверь с мягким шипением открылась.

Бойцы-санклиты в черном заполнили комнату.

Охотник зарычал – остатки берсерка в нем почуяли противника.

– Алекс, спокойно. – Я обернулась к нему. – Дыши глубоко. Мы им нужны. Вас двое в одном теле, но ты сильнее, помни. – Я поцеловала его, он со стоном вновь притянул меня к себе. – Вот это – ты. Держись за это.

– Как скажешь, малышка.

Рука одного из санклитов легла на мое плечо. Алекс сдавленно зарычал, но сумел взять себя в руки.

– Молодец. – Прошептала я. – Все будет хорошо!

– Пошевеливайся, сестренка! – произнес женский голос за моей спиной.

Пальцы впились в плечо – как раз в то место, где горел фантомной болью шрам от огнестрельного ранения, который остался на память о Наринэ. Рефлексы сработали молниеносно. На арену вышла мисс Хайд.

И я, тот же самый человек, или санклит, что только что увещевал Алекса, утихомиривая берсерка внутри него, перехватила руку санклитки, одним движением крутанула наглую особу на себя, опрокинула, жестко шлепнув на спину, и, придавив ее горло коленом, прошипела:

– Думай, кому это говоришь, сестренка! К тому же, – я встала, – обращение на «ты» к незнакомцам – признак быдла.

Девица, красная, как глаза берсерка в активной фазе, поднялась, кашляя.

– Ну, ведите уже. – Я развела руками. – Девушка, вроде, торопилась куда-то.

– Идите за мной. – Прохрипела санклитка. – Пожалуйста.

И только в этот момент мне удалось заметить, что у нее глаза разного цвета – один карий, другой зеленый.

Я вернулась в камеру, вынула из-под толстовки зеленую форму, что успела украсть во время переполоха, и подняла квадрат деревоплиты, чтобы положить ее в тайник, который показала Валентина. А ведь она как «в воду смотрела», когда говорила, что он скоро пригодится! Надеюсь, и время формы придет.

Я сунула в него руку. Там, кажется, что-то есть. Похоже на вязаную крючком салфетку, посеревшую от времени и влажности. Я осторожно развернула ее. Внутри лежали кольцо с бирюзой и серебряный браслет с симургом – существом, похожим на собаку с крыльями и хвостом дракона. Те самые, что были на Валентине. Странно, они выглядят так, будто пролежали тут не один десяток лет. На женщине они казались новыми. Когда она успела их сюда положить? Наверное, пока я была на «экспериментах» Крота.

Я сунула их в карман – когда увижу в следующий раз, спрошу – положила в нишу зеленую форму и закрыла тайник.

Остаток дня меня не трогали. Крот не появлялся, зато принесли два теплых одеяла из верблюжьей шерсти, подушку и еду.

Я искренне пыталась использовать это время для отдыха, но не смогла – потому что поняла, почему не завязывали глаза, когда везли в бункер. Нет, они не планировали убивать пленницу. Все гораздо хуже – у них и в мыслях не было отпускать меня на свободу. Ведь я – изготовитель идеальных берсерков.

Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец затрясся.

Гости напугались, повскакивали с мест, а Иван-

царевич им и говорит:

– Не бойтесь, честные гости, это моя лягушонка в

коробчонке приехала.

«Царевна-лягушка»

Утро началось с приятных новостей. Словно по команде я открыла глаза за секунду до того, как бункер вздрогнул. Гулкий шум мощно сжал его в объятиях, проверяя на прочность, как малыш игрушку. Судорога заставила стены хрустнуть. С потолка посыпалась побелка. Свет замигал. Наверху будто и в самом деле началась третья мировая – та самая, которая стала причиной появления этого бетонного монстра в советские времена.

Но все гораздо проще и лучше.

Ласточка нашла меня!

– А вот и моя лягушонка в коробчонке скачет! – я широко улыбнулась.

Сочувствую им – перепсиховавший, с ума сходящий Драган. Худший вариант врага!

Что ж, пора действовать. Неизвестно, сколько Горан будет вскрывать эту консервную банку. Нельзя дать Кроту время что-то предпринять.

Самое время превратиться. Пусть и не в тень отца Гамлета.

Я достала из тайника зеленую форму и быстро переоделась. Брюки пришлось подвернуть, но блузка оказалась впору. Холод, конечно, собачий, кожа вся разом покрылась огромными пупырышками, как у только что общипанной курицы, но придется потерпеть.

Теперь самое время вспомнить уроки Саввы с его вечно заедающим замком на даче.

Я присела на корточки перед дверью, вытащив шпильки из волос. Одну зажала во рту, другую осторожно сунула в замочную скважину.

Так, вряд ли эта конструкция сильно отличается. Закрыть глаза, затаить дыхание. А вот и она, нужная мне деталь. Нежно нажать, чуть сдвинуть, подцепить, надавить сильнее и подключить вторую шпильку. Поворот по часовой стрелке. Щелчок. Вот и все. Спасибо за науку, Савва!

Я поднялась, вновь закручивая волосы в пучок, слегка приоткрыла дверь и выглянула в коридор, по которому носились люди с искаженными страхом лицами. Отлично! Мне без труда удалось влиться в общую сумятицу. Почти бегом преодолев длиннющий коридор, пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, как пройти лабиринт. Хотя, черт с ней, с памятью, вибриссы более надежный проводник.

Я прикрыла глаза и двинулась вперед, инстинктами тела лавируя в толпе. Люди обтекали меня, как камень в течении реки. Никому не было дела до еще одной женщины. А вот уже и знакомые места. Я вгляделась в толпу в поисках подходящего объекта. Ага, вот то, что надо!

Мне не составило труда приблизиться к девушке среднего роста со светлыми волосами. Сделав вид, что это произошло нечаянно, я столкнулась с ней, едва не сбив бедняжку с ног.

– Ой, простите, пожалуйста!

– Ничего. – Она рассеянно кивнула и побежала дальше.

– Спасибо. – Прошептала я ей вслед, прикрепляя на кармашек блузки бэйдж, позаимствованный у незнакомки.

Так, меня зовут Вера Лямцева. Специалист третьего уровня. Что это значит, интересно? В любом случае, будем надеяться, ее допуска хватит для того, что задумано.

Бункер вновь потряс мощный взрыв наверху. Он явно был гораздо сильнее первого. Люди забегали быстрее. Крики, слезы, паника. Мне это только на руку.

А вот и пропускной пункт.

– Есть кто? – я постучала в белую дверь.

– Что? – взлохмаченный мужчина в черной форме окинул взглядом мою фигуру.

– У меня указание срочно перевести Орлова.

– Документы?

– Издеваетесь? Не до этого сейчас! Вы что, не слышите?

Словно в помощь мне новый взрыв весьма удачно заставил рухнуть половину натяжного потолка.

– Без документов не могу. – Опасливо косясь на него, мужчина упрямо замотал головой.

– Серьезно? Будете ждать, пока тут все обрушится? Нас атакуют санклиты с Драганом во главе!

– С Д-д-драганом?! – он побледнел.

Ей-богу, мне уже не смешно! Почему одно упоминание о Горане заставляет людей пачкать трусы?

– Уже эвакуация идет полным ходом! – я надавила сильнее. – Мне тут с вами спорить некогда! Давайте Орлова и бегите!

– Хорошо, – пробормотал мужчина, – пойдемте.

– Быстрее!

Мы бегом добрались до очередной двери. Пискнул кодовый замок. А вот и Алекс!

– Спасибо, дальше я сама. – Мне с трудом удалось сдержать радость.

– Удачи. – Мужчина, явно с облегчением, развернулся и бросился прочь, не оглядываясь.

– Малышка! – Охотник закружил меня по комнате. – Я так скучал!

– Некогда! Времени в обрез! Надо бежать!

– Куда? – спросил он, как ни в чем не бывало пытаясь добраться до моих губ.

Моя кровь делает людей идиотами? Надо будет подумать на эту тему – в более подходящих условиях.

– Тебе тут что, нравится? – я увильнула от поцелуя, хотя и желала его.

– Сейчас – да!

– А мне – нет! На свободу хочется, знаешь ли!

– Как скажешь.

– Вот и хорошо. – Мне удалось вытолкать его в коридор.

Мы влились в толпу.

– И что дальше? – спросил Охотник, пытаясь взять меня за руку.

– Орлов, идите молча! – рявкнула мисс Хайд.

– Есть! – Алекс шутливо отдал честь.

Самой интересно, что теперь делать. В идеале – отрезать Кроту доступ на ту часть этажа, где была моя камера, а также малыши-санклиты и обезумевшие подростки. И продержаться до прибытия Драгана. Но сказать проще, чем сделать.

– Как думаешь, – я задумчиво посмотрела на Охотника. – Мы сможем вырубить здесь свет?

– Если найдем электрощиток.

– Тогда давай искать.

Мы вернулись к пункту охраны.

– Думаю, он где-то здесь. – Охотник прошел в подсобку.

Еще один взрыв громыхнул, казалось, прямо над нашими головами. Свет замигал, словно передавал послание азбукой Морзе, пол заходил ходуном – нам едва удалось удержаться на ногах.

– Он там! – Алекс кивнул на дальнюю стену, когда освещение пришло в норму.

– Надеюсь. – Я добралась первой и открыла небольшой железный короб.

Провода, кнопки, рычаги. И что делать, смотреть на них с умным видом?

– Дай глянуть мужчине!

– Некогда! – я отвернулась, схватила провода в горсть и дернула со всей силы.

Хлопок, шипение, икры во все стороны – в том числе, из глаз. И пахнет паленым – подозреваю, что от меня. Но свет-то погас!

– Как ты, кардинальная моя? – Алекс посветил в нашу с электрощитком сторону фонариком.

– Чувствую себя как дичь в духовке – основательно прожаренной.

– Кура-гриль ты моя! – он рассмеялся, прижав меня к себе, и повел носом, – аппетитно пахнешь! Даже кушать захотелось! И не только.

– Ща по аппетиту врежу! – пообещала мисс Хайд, отстраняясь и стараясь не замечать вспыхнувшего в теле желания. – Ты где фонарь нашел? Мне тоже пригодится.

– Держи. – Охотник протянул такой же.

– Спасибо. – Я посветила в коридор.

Пусто. Комары летят на свет. Люди тоже не любят тьму.

Новый взрыв швырнул меня на пол.

– Твою мать! – прошипела я, поднимаясь и укоризненно глядя на Алекса. – Помог бы хоть!

– Что? – пробормотал он, настороженно вглядываясь в темноту.

Вибриссы завопили, заставив все волоски на коже встать дыбом. Мои подозрения подтвердились, когда тусклые зеленые лампы резервного освещения включились и высветили бойцов-санклитов.

Ч-черт! Это по нашу душу.

Сердце упало на ледяной бетон. Их несколько десятков. Но все равно, если бы не оружие, мы могли бы пободаться. А так им достаточно взять на мушку Алекса, и я сдамся сама.

– Малышка, у нас только один путь. – Охотник посмотрел на меня.

– Алекс, нет.

– У тебя есть идеи?

– Придумаем что-нибудь.

– Некогда. – Он откуда-то вытащил аптечку, порылся в ней и протянул мне шприц.

– Нет.

– Саяна, ты должна. Пожалуйста, сделай это.

– Нет!

– Другого шанса не будет, малышка.

Он прав. Но как смириться с ощущением, что продаешь душу дьяволу?

– Затяни потуже на предплечье. – Взяв шприц, попросила я, кивнув на шнур тонометра в аптечке.

Рука дрожала. Пару раз я порвала собственную вену. Наконец игла вошла правильно, ледяные пальцы плавно потянули за поршень, и шприц наполнился кровью.

– Давай, малышка. – Алекс ободряюще кивнул.

– Может, попытаемся вырубить одного и забрать оружие? – безумно не хотелось уподобляться Кроту. Да и что потом будет с Алексом? И последствия такого количества моей крови в нем…

– А дальше?

– Будем стрелять в голову. Даже санклиты быстро в себя не придут после такого!

– Ты сама в это не веришь.

Не верю.

– Не бойся. Один раз уже ведь было. И выжил.

– Это ничего не гарантирует! – я замотала головой. – К тому же, тебе же вводили еще кучу всего, а сейчас…

– Саяна, нет времени. – Алекс подошел ко мне вплотную. – Ты же понимаешь, что другого пути нет. Но если не захочешь искренне, ничего не получится.

И опять он прав.

– Решай. Или допустишь, что они меня убьют, или введешь свою кровь. Только думай быстрее – они уже на подходе.

Я молчала, глядя в его глаза.

– Ну, так как? Дашь нам шанс выжить, малышка?

– Да. – Руки перестали дрожать.

Другого пути нет.

Осознав это, я ввела Охотнику кровь. И через минуту передо мной стоял берсерк, по сравнению с которым Тигран был просто кусачей собачонкой.

Не человек.

Не санклит.

Не Охотник.

Смертоносная машина.

И это я сделала его таким.

Изгой, чудовище, берсерк,

Боец, обрученный со смертью…

Д. Быков

Мы медленно вышли в коридор. Зеленые лампы сделали Алекса похожим на Халка. Хотя дело было не только в них. Энергия переполняла его, он пружинил при ходьбе, сжимая кулаки. Мышцы ходили ходуном. Из груди вырывалось рычание хищника, готового разорвать кого угодно – просто ради наглядной демонстрации силы и развлечения.

От Алекса в нем не осталось ничего. Даже глаза – добрые, озорные, улыбчивые, застила кровавая пелена. Я знала, что мне он вреда не причинит, но все равно боялась его.

Гибриды – насилие над природой. И за это приходится дорого платить.

Все до абсурда походило на сцену из какого-то боевика. Их как раз модно стало снимать в таких мрачных оттенках серо-зеленого. Вот только это не кино. И кровь будет не бутафорской, а настоящей.

Но выбора не имелось. Судя по настороженным лицам, это понимали обе стороны. Разделившись на две группы, санклиты начали плавно обтекать нашу необычную пару, не решаясь напасть. Когда нас взяли в кольцо, мы с Алексом встали спина к спине. И я обреченно смирилась с мыслью, что битве быть.

Первые выстрелы совпали с атакой бойцов. Легко уклонившись от пуль, мне также просто удалось вывести из строя нескольких из них. Воздух наполнился запахом крови. Гулкое эхо теннисным мячиком кидало от стены к стене короткие выкрики боя и протяжные стоны боли.

Все быстро закончилось. Когда более двух третей бойцов получили разной степени повреждения – от поломанных конечностей до свернутой шеи, санклиты начали отступать. Мы дали им подобрать раненых и теснили до тех пор, пока все они не оказались за толстенной дверью со стеклом толщиной с кулак.

Но едва руки Алекса легли на круг замка, который нужно было закрутить до упора вправо, из коридора послышалось сдавленное рычание.

Мои вибриссы встали дыбом. Я бросилась к Охотнику, чтобы помочь, но дверь распахнулась от мощного толчка с той стороны, отбросив нас на пол.

В коридор ворвались двое мужчин. Один – двухметровый богатырь, рядом с которым Шварценеггер показался бы щуплым задротом, второй – азиат среднего роста со шрамом во всю щеку. Оба – берсерки.

– Да твою ж мать! – вырвалось у меня. – Сколько можно?!

Мы с Алексом вскочили на ноги. Надеюсь, у этой «игры» не будет третьего уровня.

Охотник, разумеется, выбрал в противники Богатыря – даже став берсерком, он остался шовинистом. Мне достался Джеки Чан. Сильно сомневаюсь, что это можно было назвать везением.

На этот раз я не стала тратить силы и время, отлично понимая, что наше «кунг-фу» может затянуться, а время в дефиците. Обороняясь и даже не помышляя об атаке, мне оставалось только надеяться, что мой план сработает. Медленно отступая, я завела азиата в подсобку охраны.

А вот и шприц. Без иглы. Жаль, ножа нет. Терпеть не могу прокусывать свое запястье! Но придется.

Опрокинув на Джеки Чана шкафчик для одежды, я выскочила обратно в коридор из подсобки, вонзила зубы в свою плоть, привычно взвыла от боли и быстро набрала полный шприц крови.

Секунду спустя берсерк бросился на меня, сминая в железных объятиях. Кости захрустели. Теперь понимаю, что чувствовали люди, которых заломал медведь!

Крича от боли, я вставила шприц без иглы ему в глотку и надавила на поршень. Так вводят лекарство животным. Что ж, это существо человеком тоже не назовешь.

Раздробив шприц зубами, Джеки Чан выплюнул кусочки пластика и сдавил мое тело еще сильнее. Но когда я уже начала думать, что план провалился, он захрипел, медвежья хватка ослабла. Мне удалось оттолкнуть его, без сил рухнуть на пол и отползти подальше.

Тяжело дыша, мужчина привалился спиной к стене и сполз вниз. Его била дрожь, изо рта шла кровавая пена. Но главное – он больше не был берсерком. Передо мной сидел обычный человек.

Минуту мы в упор смотрели друг на друга. В его глазах плескались ужас и боль. Как и в моих.

После очередного взрыва я встала и, пошатываясь, пошла к Алексу. Смотреть на их бой и выяснять, кто победит, не было никакого желания. Да и время сейчас на вес золота.

Поэтому, переведя дух, я запрыгнула на спину Богатырю, сунув руку ему в рот. Закружившись, чтобы сбросить меня, он прокусил ладонь. В моем крике слились воедино боль и торжество.

Не давая мужчине выплюнуть кровь, я запрокинула его голову второй рукой. Взревев, он зашатался и со всей дури врезался спиной в стену. Вернее, врезался в нее мной, и упал сверху.

Когда мне удалось выбраться из-под туши этого мамонта – и чем его мама кормила в детстве? – он уже стал человеком.

Мой берсерк за шкирку вытащил обоих мужчин за дверь, крутанул замок и упал на колени рядом со мной.

– Твоя очередь. – Прошептала я, с трудом глядя в его алые глаза.

Он кивнул и послушно открыл рот.

Через несколько минут я облегченно выдохнула и обняла прежнего Алекса.

– Все хорошо, малышка. – Он бережно прижал меня к себе. – Мы это сделали.

– Да. – Прошептала я, изо всех сил желая навсегда забыть сегодняшний день.

Но он еще только начался.

О чем напомнил новый взрыв, казалось, прямо у нас над головами, и яростный стук в дверь, прозвучавший следом за ним.

Господи, пусть это будет Горан, умоляю! Пусть он уже всех этих гадов поймал и пришел за мной, чтобы отвести домой!

Но, увы.

За дверью стоял Крот с перекошенным от негодования лицом.

Злится? Отлично!

Злорадствуя, я показала ему средний палец и заставила себя улыбнуться.

– Рано радуешься! – пришлось с замиранием сердца прочитать по его губам секунду спустя.

Он растянул узкий рот в усмешке и уступил место двум мужчинам с плазменными резаками в руках.

– Дверь выдержит? – я с надеждой обернулась к Алексу.

– Нет. – Он мрачно покачал головой.

– Неужели все было зря?!

– Мы хотя бы попытались, малышка. – Охотник обнял меня. – Что поделаешь.

– Ну, уж нет! – взбунтовалась мисс Хайд, сбросив его руки с талии.

Я побежала по коридору, оглядываясь по сторонам. Где эта проклятая тумба?!

– Саяна! – Алекс нагнал меня. – Что ты делаешь?

– Отойди!

– Что ты ищешь? – он послушно сделал шаг в сторону.

– Уже нашла! – я подошла к черной тумбе, больше напоминающей огромный валун с ледникового периода, и попыталась отодвинуть ее, но мерзавка не сдвинулась с места.

Валентина сделала это одной рукой! Чертовщина!

– Помоги!

Мы с Охотником навалились вдвоем. Кряхтя, нам с трудом удалось опрокинуть эту махину. А вот и лаз!

Включив фонарик, я юркнула внутрь. Да, это та самая комната, только все в пыли, словно здесь несколько десятков лет никого не было.

Об этом будем думать позже.

Морщась, я отодвинула плотную кисею паутины, которая прикрывала пульт как балдахин, и стерла толстый слой плотной пыли. Он чем-то напоминал панель управления космическим кораблем из старых советских фильмов – разноцветные прямоугольные кнопки, железные рычажки – но ощущение, что это просто картонная декорация.

В носу засвербило. Прочихавшись пулеметной очередью, я провела рукой по кнопкам. Все обозначения мстительное время стерло без следа, конечно же.

А, чем черт не шутит, когда отчаялся полностью!

Хуже-то не будет. Наверное.

Ну, ядерные ракеты мне точно не грозит запустить.

Я подняла руки над пультом, как пианист над клавишами в начале концерта, и вспомнила слова Валентины.

«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан…»

Может быть, все и в самом деле просто?

Дрожащие пальцы легли на кнопки.

Красный. Оранжевый. Желтый. Зеленый. Голубой. Синий. И…

Черт, фиолетового нет!

На месте кнопки дырка.

Да не может быть!

Я посветила фонариком. Кусочек механизма остался.

Просунув мизинец, мне удалось нажать на крошечный бугорок пластика. Вздрогнув, он рассыпался в труху.

Не в силах дышать, я прислушалась.

Тишина. Лишь шипение резаков, вспарывающих дверь.

Толчок.

Взрыв?

Протяжный стон металла где-то под ногами, словно там проснулся огромный железный монстр.

Вновь толчок, уже намного сильнее.

Я выскочила в коридор – как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромная стальная стена в метр толщиной натужно воя, поднимается из пола, кроша бетон, как печенье.

Лицо Крота в этот момент надо было видеть! Даже жаль, что стена скрыла его от моих глаз!

Лицо Алекса, когда я обернулась, тоже заслуживало внимания.

– Еще скажи «Что ты такое?» с придыханием! – торжествующе смеясь, воскликнула мисс Хайд.

– Замнем для ясности? – пробормотал он.

– Ага.

– Как мы теперь выберемся, малышка?

– Хороший вопрос. Будем думать.

Громкий взрыв заставил нас обернуться.

Из проема с пультом высунулись хищные языки пламени. Они лизали стены, словно пробуя их на вкус, и становились все ярче. Отвратительный запах горелого пластика взорвал легкие удушающим кашлем.

Пока я вытирала слезы, Алекс успел найти огнетушитель и залить возгорание пеной.

Стало очень тихо. Странно. Мне уже удалось привыкнуть к ровному гудению над головой. Без него как-то… не так.

– Закрылись воздухопроводы. – Пояснил Охотник.

Я выругалась себе нос.

– Не переживай. Чему быть – тому быть. Это даже к лучшему – не смогут пустить газ.

– Тогда надо выдвигаться.

– Саяна, отсюда не выбраться.

– Выберемся. За нами уже идут. Если мы пойдем навстречу, путь будет вдвое короче.

– Даже не спрашиваю, откуда твои выводы.

– Умница. – Я вновь полезла в помещение с пультом и едва не растянулась на скользком полу, покрытом пеной.

– Что ты там забыла? – Алекс последовал за мной.

– Схему этажа. – Мощный луч фонарика «солнышком» расплылся на стене. – Где же она?

– Вот эта? – мужчина указал на стальной лист над огнетушителем.

– Угу. – Я осторожно стерла с него пыль.

Слава Богу, огонь схему не тронул.

Три цвета – зеленый, желтый, голубой.

Три разных пути.

– Волшебница у нас ты. Так куда пойдем?

– Ты теки, теки рекой, помни, что мы все с тобой, – вполголоса пропела я. – Пойдем по голубой «ветке».

– Как скажешь.

Мы отыскали еду, воду, фонари, маркеры и даже веревки, и натянули на себя все, что нашлось из одежды.

– Готова? – Алекс с улыбкой посмотрел на меня.

– Нужно еще кое-что сделать.

Я прошла в крыло с малышами-санклитами. Мирно спят. Как жаль, что сейчас нельзя забрать их всех!

Я заставила себя пройти дальше, к двери комнаты, где держали обезумевших подростков.

– Потерпите немного. Скоро этот кошмар закончится. – Мне не удалось сдержать слезы.

Будьте вы прокляты – все те, кто решил, что имеет право мучить, убивать и приносить жертвы во имя своих уродливых идеалов, вскормленных больной психикой!

Пока не знаю, как, но я прекращу это!

И ты, Крот, первый в моем списке!

Видит Бог, я не искала себе цель, чтобы жить.

Но цель искала меня.

И нашла.

Теперь мы есть друг у друга.

– Пойдем. – Вытерев слезы, я резко развернулась и пошла прочь.

Алекс двинулся следом.

В молчании мы прошагали весь этаж и вышли к «пробке». Куча старой мебели, железные обломки и черт знает что еще преградили нам путь. Потратив время на разбор завалов, мы ничего не добились, лишь обнаружили две стальные сваи, подпирающие люк в потолке.

– Сможем их выбить? – отряхиваясь, спросила я у Охотника.

– Давай попробуем.

Это дорогого стоило, но когда их удалось накренить в сторону, сваи перекосило, и они рухнули сами. Следом упал люк. К счастью, не на наши головы.

Фонарики высветили круглый лаз в темно-сером бетоне со своеобразной лестницей в виде огромных «скрепок», убегающих наверх.

– Расскажешь что-нибудь о себе? – попросил Алекс, сооружая постамент, с которого можно будет добраться до люка.

– Что именно? – я отпила глоток воды, вытерла взмокший лоб и начала помогать ему.

– О семье, например.

– Все умерли. – Недавно, правда, бабушка нашлась, но об этом умолчим.

– А брат?

– Он жив. Но я для него точно умерла.

– Все так сложно?

– Там, как говорится, флюгер прибит намертво, поэтому ветер обреченно дует в одном направлении.

– Ясно.

– Теперь у меня есть только Савва, Сеня и…

– Горан?

– И все.

– А я?

– Савва и Сеня. Больше никого.

– Как ты думаешь, у нас могло получиться? – тихо спросил Алекс, положив на постамент кусок бетона.

– Не знаю. – Честно призналась я. – Сейчас мне кажется, что я использовала тебя, чтобы подольше побыть человеком. Не хотелось признавать, что от людского осталась только зыбкая тень. Будоражащая, как питерские белые ночи. Но они ушли, Алекс. И унесли остатки прежней меня с собой.

– А если попробовать? – он подошел ко мне и обнял.

– Это моя кровь в тебе. – Как же хочется его поцеловать! – Все пройдет. – Я положила руки ему на грудь, не давая притянуть к себе, хотя бешеное желание омыло тело горячей волной.

– Пусть. Но я полюбил тебя до того, как твоя кровь оказалась во мне.

– Охотник и санклитка? Мир этого не позволит.

– Но мы можем попробовать.

– Я исчерпала лимит боли, Алекс. Не хочу залезать в то, что гарантированно разобьет сердце. Да и время сейчас в моей жизни такое, что я не принадлежу себе. Нужно разобраться во всем этом, – я обвела взглядом бункер. – И похоже, это только начало.

– Кто хочет – делает, кто не хочет – ищет оправдания.

– Может, и так. – Мисс Хайд с трудом отстранилась от него.

– Кем я был для тебя? Лекарством от Драгана? Клин клином или член членом?

– Уверен, что сейчас подходящее время для ссоры? – надеюсь, мой голос был такой же ледяной, как стены бункера наощупь.

– Прости, это сгоряча вылетело.

– Мне было хорошо с тобой, Алекс. Я любила тебя. Но, наверное, просто не время и не место. У этих чувств не было шансов.

Новый взрыв заставил бункер содрогнуться.

– Я даже знаю, из-за кого у нас не было шансов. – Алекс скривился.

– Для меня Горан в прошлом.

– Поэтому он всегда рядом с тобой?

– Что ты от меня хочешь?! – взорвалась мисс Хайд. – Думаешь, легко сразу все оборвать и оставить человека, которого любила, в прошлом? Ты не знаешь, сколько всего мы пережили вместе! И судя по всему, избавиться от него мне в ближайшее время не грозит! Если бы не Драган, кстати, ты бы и дальше продолжал быть подопытным кроликом!

– И что, мне в ножки ему поклониться?

– А почему нет?!

– Не дождется! – рявкнул Алекс, отворачиваясь.

– Кто у нас вулкан? – пробормотала я и начала смеяться.

– Ты уникальное существо! – Охотник с недоумением посмотрел на меня, качая головой.

– Знаешь, тебе это не понравится, но ссоримся сейчас не мы с тобой, а Горан с Драганом! Или Драган с Гораном. Да не свихнулась я, не бойся. Все просто – во мне его кровь, а в тебе моя. То есть вместе с моей кровью тебе передалась и часть его.

– Только не хватало!

– Ты даже не представляешь, как похоже на него взрываешься!

– Но это же пройдет? – осторожно осведомился Алекс, осознав масштаб проблемы.

– Понятия не имею! – я развела руками. – У меня ничего не прошло.

– Твою ж мать!

– Но меня сделали санклитом. – Сжалились я. – Ты все-таки человек. Может, и выветрится со временем. Все, хватит обо мне. Рассказывай о себе.

– Уж лучше о Драгане. – Пробурчал Охотник, залезая на сооруженный нами «постамент». – Высоковато.

– Дай попробую, подсади.

Алекс усадил меня на плечи и вновь забрался на кучу мусора. Потянувшись, я уцепилась за нижнюю «скрепку» и вскоре забралась в бетонную трубу. Оставалось только прикрепить веревку для Охотника.

Ступеньки так обжигали руки холодом, что забрались мы в рекордное время, продрогнув до костей. Некстати снова вспомнился Коцит. Нет, не хочу о нем думать!

– Куда дальше? – спросил Алекс, дыша на покрасневшие ладони.

– Хороший вопрос.

В обе стороны бетонной змеей убегал длиннющий коридор.

– Ты мне зубы не заговаривай! – спохватилась я. – Рассказывай, почему ушел из Охотников.

– Скорее, «меня ушли».

– Это как?

– Не сошлись во взглядах с руководством. Слишком уж все категорично было у Хана. А после истории с санклиткой, которую Данила убил, все пришло к логичному концу.

– Так ты тоже Маугли?

– В смысле?

– У Маугли был враг – Шерхан. Так мы звали Шамиля.

– Понял. Не сказал бы, что считал Хана врагом, но то, куда он свернул, мне было не по нраву.

– Молодец! – я улыбнулась, положив руку ему на плечо.

– Старался. – Он расцвел ответной улыбкой, взял мою ладонь и поцеловал запястье.

Глаза при этом полыхнули совсем по-драгановски.

– Не делай так. – Напряженно глядя на него, процедила мисс Хайд.

– Прости, оно само как-то…

– Пойдем. – Я помотала головой, сбрасывая наваждение, свернула влево и быстро зашагала вперед.

По верху тянулись насквозь проржавевшие трубы. С обтрепанных стен, шелушась, слезали слои старой краски. Под ногами скрипело крошево из осколков бетона, разнокалиберных железяк и простого мусора.

Пахло чем-то затхлым, полусгнившим, будто кто-то забыл вынести мусорное ведро и поставил его тебе под нос. Когда мы останавливались, было слышно, как звонко и равномерно разбиваются о бетон капли воды, обреченно, как самоубийцы, бросаясь вниз с высоты в последний полет.

Коридор неожиданно кончился.

– Что это? – потрясенно прошептала я, оглядываясь.

Такое ощущение, что посреди бункера стоит небольшая часовня! Круглый купол, арочные проходы. Не хватает только отца Тимофея и песнопений.

– Чего только не увидишь! – пробормотал Алекс, подойдя ко мне.

– Может, это какая-то параллельная реальность, где большевиков не было, Россия осталась монархией…

– … а Драган вообще не появился на свет. – В тон мне закончил Охотник.

– Тогда замыслы Хана воплотились бы в жизнь, мы с тобой не встретились, а мир стал бы адом.

– Выйдем, свечку в храме поставлю за его здравие! – съязвил Алекс.

– И правильно. – Я пожала плечами и пошла дальше.

Но сделав пару десятков шагов, вновь остановилась.

– А это что за…? – взгляд скользнул по длинным массивным опорам, которые держали что-то округлое, похожее на летающую тарелку – из бетона и стекла.

Дальше прохода не было.

– Попробуем в другую сторону?

– Нееет. – Протянула я, не в силах отвести взгляд от НЛО. – Устремляйся в небеса, там последняя черта. – Сами по себе промурлыкали губы. – Нам туда.

– Не спрашивать? – вздохнул Охотник.

– Да! – прорычала мисс Хайд.

И не быть таким похожим на Горана!

Мы подошли к «тарелке», обошли вокруг опор и, задрав головы, полюбовались ее бетонным пузом.

– Как в нее забраться? – прошептала я.

– А надо?

– Надо!

– Не рычи. Если надо – заберемся.

От еще одного взрыва заложило уши.

– Осторожнее! – я схватила Охотника за рукав и притянула к себе за секунду до того, как из НЛО хлынул водопад осколков стекол.

– Спасибо.

– Не за что. – Пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не прижиматься к нему вплотную.

Ноги неожиданно заскользили, словно под подошвами были банановые корки. Я взмахнула руками и ухнула куда-то вниз. Затылок обо что-то ударился, в глазах потемнело.

Когда сознание соизволило вернуться, я поняла, что полулежу на ледяном бетоне, опираясь спиной на… Пришлось повернуться, чтобы понять, на что именно. Хорошо, что фонарик не разбился и не выпал из руки – видимо, намертво в него вцепилась перед падением.

Большой гофрированный лист стали или алюминия. А что за ним?

– Саяна! – Алекс подбежал ко мне. – Ты как, родная?

Твою мать, теперь еще и родная! На подходе «жизнь моя», вероятно.

– Не молчи!

– Все нормально. – Процедила я сквозь зубы. – Помоги поднять это.

– Зачем?

Вот Горан бы не спрашивал. Хоть в этом они разные. Драган уже понял, что со мной спорить бесполезно.

– Надо.

Мы вместе потянули ледяной наощупь лист вверх. Охотник посветил фонариком в темноту.

– Ага! – у меня вырвался торжествующий крик.

Лестница! Спорю на что угодно, она ведет в «тарелку»!

– Идем!

Я почти бегом преодолела ступеньки. Вот и внутренности НЛО. Матерчатые койки в несколько рядов, похожие на доски для серфинга, верхние пружинами прикреплены к потолку.

– Прямо пионерский лагерь. – Усмехнулся Алекс.

– Нет, это концлагерь. – С горечью уточнила я, указав на держатели для рук и ног. – И даже не думай защищать Охотников!

– Не буду. – Он отвел глаза.

Я толкнула рукой белую дверь со стеклом-иллюминатором и вышла на следующий этаж.

Опять длинный серый коридор.

Мы молча шагали по нему, пока на пути не попалась ниша с электрооборудованием. За ней обнаружился лаз, прикрытый решеткой. На коленях преодолев его и перемазавшись в грязи, я от души выругалась, обнаружив, что дальше дороги нет – все забетонировано.

– Промахнулась?

– Я тебе не гибрид Ванги и навигатора! – огрызнулась в ответ моя мисс Хайд.

– Давай сделаем перерыв. – Миролюбиво предложил Алекс.

– Хорошая мысль.

Долго отдыхать не пришлось – неподвижному телу перенести такой холод было сложно. Мы выпили воды, перекусили и вновь двинулись в путь.

Извилистый лабиринт заставил поплутать, но потом вывел к длинному ряду комнат. Где-то двери едва держались на петлях, нещадно скрипя при малейшем прикосновении, в других местах дверные проемы вообще зияли черной пустотой.

От помещения с комнатами во все стороны лучами расходились новые коридоры с железными дверями.

– Куда двинемся? – спросил Алекс.

– Тоже хотела бы это знать. – Пробурчала я.

Луч фонарика пробежался по стенам и потолку в поисках подсказки. Ничего. В центре старая мебель и что-то накрытое полотном. Я подошла ближе, осторожно стянула ткань и отшатнулась.

– Твою ж мать!

– Что? – Охотник подошел ближе.

Мне хватило сил лишь молча указать на кресло.

В котором величаво восседал скелет.

Горделиво повернув в нашу сторону голову, он надменно взирал пустыми глазницами на незваных гостей, потревоживших его покой. Одна рука мертвеца, с полуистлевшими браслетами, покоилась на скрещенных коленях, другая вальяжно лежала на спинке кресла, пальцем указывая во тьму.

– Ты ушедшему поверь, знает он, как выбрать дверь. – Тихонько пропела я, проследив взглядом, в каком направлении предлагает двигаться перст незнакомца. – Пойдем туда.

– Теперь будем слушаться скелетов?! – лимит Алекса на мистику, очевидно, был исчерпан.

– Хорошо, веди ты. – Я пожала плечами.

Что толку спорить? Сам поймет, что неправ. Мне проще немного потерпеть, чем тратить нервы и силы, объясняя то, чего сама вообще не понимаю.

Мы долго плутали по извилистым ответвлениям, но в одной половине мест нас встретил тупик, в другой – шины, залитые бетоном.

– Сдаюсь. – Признал свое поражение Охотник, со вздохом подняв руки вверх.

Мы вернулись к скелету и подошли к железной двери, на которую он указывал. Проржавевшие петли поддались с трудом, нам пришлось навалиться обоим, чтобы хоть немного с диким скрежетом приоткрыть ее.

Проскользнув в узкую щель, я осмотрелась. Ничего нового. Одно хорошо – никаких лабиринтов, коридор только один. И на том спасибо.

Но в конце бетонного червя нас ждало разочарование – очередной тупик.

– Может, вернемся и набьем мертвяку морду? – Алекс улыбнулся.

– Лучше помолчи, или я твою набью! – рявкнула раздосадованная неудачей мисс Хайд.

– Как скажешь, жизнь моя.

Где взять сил?! И где там Драган с его неисчерпаемым запасом терпения? Хотя зачем он мне, если под боком бегает копия?

Ладно. Будем искать. Вот только что и где, хотелось бы знать! Вокруг просто ледяные стены, склизкие на ощупь, и потолок с проржавевшим воздухопроводом.

Я задрала голову, рассматривая его. Хм, а трубы ведь достаточно большого диаметра. Мой взгляд под контролем фонарика проводил их до тупика. Там вентиляционная система расширялась и ныряла в переплетение прочих коммуникаций – симметрично разветвляясь вверх и вниз.

Мысль металась по голове, как таракан в луче света, не даваясь.

– Черт! – мисс Хайд с досадой врезала кулаком по стене и зашипела от боли. – Мы все с тобой. Ага, как же! И где вы, когда так нужна ваша помощь?

– Что?

– Я не с тобой разговаривала.

– Боюсь спрашивать, с кем.

– Неважно. – Пробормотала я, зачарованно разглядывая белесую Тень – зыбкую, как последний свет луны, растворяющийся в рассвете.

Здесь нет источников света. Откуда она?

А какая, впрочем, разница?

Я медленно двинулась к ней, вытянув вперед руку и со стороны, наверное, напоминая лунатика. Когда до Тени, молочно–прозрачной, как фата призрачной невесты, оставалось несколько шагов, пол под моими ногами зачавкал, словно болото. Еще шаг – и я провалилась по грудь.

– Ага! – торжествующе крикнула мисс Хайд, ощупывая ладонями зловонные сгнившие доски.

– Только ты способна такому радоваться! – Охотник подбежал ко мне. – Ничего не сломала?

– Все заживет. – Беспечно отмахнулась я, протянув к нему руки. – Вытаскивай! Быстрее!

Встав на ноги, я посветила фонариком в дыру. Так и есть, шахта.

– Если закрыта дверь – лезь в форточку. – Я победоносно улыбнулась, поднимая голову к потолку, где виднелось в точности такое же пятно гнили. – Вот и она, наша форточка!

– Спасибо строителям, что не залили бетоном, а наспех прикрыли досками, – пробормотал Охотник.

– Это Россия, у нас и на АЭС могут реактор скотчем обмотать, если трещину даст. Подсади.

– Понравилось на мне кататься? – полыхнув взглядом, Алекс присел на корточки.

– Неужели во мне столько пошлого, что это всем передается? – задалась я риторическим вопросом, забираясь на плечи копии Драгана.

Так, вот эти несчастные доски. Прогнили насквозь. А воняют – ужас!

С трудом подавив рвотный рефлекс, я пробила мягкую, как тесто, массу кулаком и начала расширять отверстие. Комья гнили шлепались на бетон с противным чмоканьем. Зловонная черная жижа потекла на голову и за шиворот, но мне было все равно. До свободы оставалось совсем немного. Если для того, чтобы выбраться из норы Крота, Дюймовочка должна вонять, как тысяча бомжей, то так тому и быть!

– Алекс, тут лестница! – торжествующе прокричала я, когда расширила дыру настолько, что смогла посветить в нее фонариком.

– Я пахну, как общественный бесплатный сортир. – Отозвался он.

– Будешь бурчать, тут оставлю!

– Злая.

Может, и не такая уж и плохая идея. С одним Драганом справиться не могу, куда мне два?

– Так, пробую пролезть. – Я встала на его плечи.

И вновь ледяная лестница, к которой прилипают руки. Переживем.

– Держи веревку.

– Давай.

– Что это? – спросила я, когда Охотник встал рядом со мной.

– Очередной сюрприз, – пробормотал он, глядя на полуоткрытую дверь толщиной не менее метра с открывашкой, как на подводных лодках, напоминающей значок мерседеса.

– Не люблю сюрпризы. – Мне с трудом удалось сдержать мерзкую дрожь. – Так что это?

– Гермодверь, – Алекс уважительно погладил стального монстра.

– А нормальным языком?

– Герметичная дверь. На случай, если снаружи будет… короче, если там совсем хреново будет. За ней «предбанник» должен быть, – он прошел внутрь, – ну да, вот оно, небольшое помещение, а за ним – главный гермошлюз.

– И что это значит?

– А это значит, что мы в полнейшей заднице!

– Почему?

– Потому что он состоит из пяти вот таких же гермодверей, как эта. И нам не открыть ни одну из них, малышка.

– Не может быть! – потрясенно прошептала я, забравшись по маленькой лесенке до самого потолка. – Столько преодолеть, чтобы застрять у самого выхода?! – мои руки уперлись в бетонную плиту. – Ну, и зачем вы привели меня сюда? Посмеяться? – рыча от злости, я принялась дубасить потолок.

И в этот момент бетонная плита начала медленно уплывать вверх.

 Я в тесной келье – в этом мире, 
 И келья тесная низка. 
 А в четырех углах – четыре 
 Неутомимых паука. 
 Они ловки, жирны и грязны, 
 И все плетут, плетут, плетут... 
 И страшен их однообразный 
 Непрерывающийся труд. 
 Они четыре паутины 
 В одну, огромную, сплели. 
 Гляжу – шевелятся их спины 
  В зловонно-сумрачной пыли. 
 Мои глаза – под паутиной. 
 Она сера, мягка, липка. 
 И рады радостью звериной 
  Четыре толстых паука.
 З. Гиппиус

  Истина здесь, ты ее ощущаешь всей кожей, 
 Слишком близка, но не дает прикоснуться к себе,
 Век твой молчит, для него твоя жизнь невозможна,
 Вызов был брошен, стремительным вышел разбег.
Разбег, разорвавший цепи, 
 Разбег к недоступной цели,
  Против ветра на пределе сил.
  Ария «Безумие»

В этом мире случайностей нет, Каждый шаг оставляет след, И чуда нет, и крайне редки совпаденья.

Машина времени

И, как тогда, на скале, сильные руки бережно вытащили меня наружу, во что-то укутали – кажется, в пальто, и сжали, ослепшую от яркого солнца, в крепких объятиях.

Древесно-мускусный аромат и горячая грудь, в которой сердце ставило рекорды по количеству ударов в секунду, помогли опознать Горана.

Привыкнув к дневному свету, я увидела вертолеты МЧС, мощные бульдозеры, экскаваторы, самосвалы, взрывотехнику, погрузчик, поднявший бетонную плиту, и хмыкнула:

– Теперь верю, что ты меня и из-под земли достанешь!

– Не делай так больше, умоляю тебя, любимая! – простонал он, прижимая к себе еще теснее.

– Задушишь ведь. Отпусти.

– Извини. – Драган сделал вид, что вторую часть просьбы «не расслышал». – Обещай, что больше не полезешь никуда!

– Да уж, тролль ты, а в подземелье приходится спускаться мне!

– Посиди на своей красивой попе хоть немного спокойно! –взмолился санклит.

– Насиделась уже. – Я провела рукой по его груди. – Прости меня за кинжал, пожалуйста.

– Ради того, чтобы ты так поцеловала, как тогда, согласен на клинок прямо в сердце. – Хрипло прошептал он.

– Там малыши-санклиты и взрослые, на нижнем этаже. – Я поморщилась – вновь запылала фантомная рана. – Надо всех вывести и где-то разместить. Мы ставили метки по пути. – С трудом, но мне все же удалось вынырнуть из его объятий.

– Я договорюсь. – Нехотя отпустив, глава клана отошел к МЧС, переговорил с ними и достал сотовый.

– Саяна! – Ковач подхватил меня и закружил в воздухе.

– Живой! – я обняла его.

– Благодаря тебе. – Мужчина поставил меня на землю и посерьезнел. – Не знаю как, но ты заставила меня повторить подвиг Лазаря. Я перед тобой в вечном долгу.

– Замнем для ясности? – я отвела взгляд.

– Почему? Кинжал вошел в мое сердце, это точно. Ты вернула меня с того света.

– Нико, я не готова признать это.

– Отложим до лучших времен?

Как раз в это время Алекс оказался на поверхности. Я кивнула и подошла к нему, щурящемуся и закутанному в плед.

– Ты потрясающая женщина! – выдохнул он, тоже обняв меня.

– Знаю! – смеясь, подтвердила я.

– Расскажешь когда-нибудь, как делаешь это?

– Как только сама пойму. А ты взамен обещай, что пройдешь полное обследование.

– Хорошо. – Охотник напрягся.

Да и мои вибриссы уже чувствовали приближение Горана и Ковача.

Алекс зарычал, сжав кулаки.

В тот же момент оба санклита поняли, что перед ними берсерк «под парами».

– Нет! – закричала мисс Хайд, закрыв Охотника собой и выставив вперед руку. – Всем стоять! Это мой берсерк!

Готовые атаковать Горан с Нико обменялись озадаченными взглядами.

– Он на нашей стороне. – Пояснила я, оборачиваясь к Алексу.

– Я на твоей стороне. – Уточнил Орлов, не сводя с них глаз. – А не на их.

– Позже разъяснишь тонкости своей логики, хорошо? – мои ладони легли на его грудь. – Успокойся, дыши.

Алекс с трудом перевел взгляд на меня.

– Вас двое, помнишь?

– Следуя твоей логике, скорее трое. – Пробурчал он.

– Уже язвишь? Значит, в норме. – Я вновь развернулась к санклитам. – Трогать Охотника запрещаю, ясно?

– Плохая новость. – Ковач прищелкнул языком с досады.

– Есть и хорошая – мне известно, как делают берсерков.

– Саяна, он может быть опасен. – Осторожно подбирая слова и не сводя глаз с Алекса, начал увещевать Горан. – Можно я тебя уведу подальше?

– Нельзя. Драган, мне он не навредит.

– Этого никто точно не знает.

– Я знаю.

– Родная…

– В нем моя кровь, Горан. И много.

Санклит перевел глаза на меня. Не уверена, что хочу еще раз увидеть их выражение в тот момент.

– Так получилось. Другого пути не было.

– Главное, ты жива. – Прошептал он.

– А что здесь делает Тай? – я с радостью ухватилась за возможность сменить тему и прервать тягостное молчание, когда увидела, как ищейка бочком, крабиком, медленно подбирается к нам, глядя на Алекса круглыми глазами.

– Он довел нас до холма, где я нашел твою шпильку. – Пояснил Горан.

Судя по лицу, ему тоже требовалось переключиться на что-то иное.

– Спасибо, Тай! – я обняла парня, когда он подошел ближе.

– Не за что. – Тот сконфуженно покраснел.

– Есть за что.

– А можно спросить? – ищейка с надеждой посмотрел в мое лицо.

– Конечно.

– Что это за существо? – прошептал Тай, глазами показав на Алекса.

– Э-э, – я зависла, пытаясь сформулировать. – Честно – сама пока не знаю. Но нам скоро встретится много таких.

– Хреново. – Вырвалось у парня, и он покраснел еще сильнее.

– И не говори.

– Так, красна девица! – вмешался Драган. – Дуй в отель. И чтобы никому ни звука, ясно?

– Слушаюсь, господин Горан.

– Злыдень ты. – Вырвалось у меня.

– Серьезно? – взгляд главы клана все сказал за него.

– И я злыдень. – Пришлось кивнуть. – Так, это лирика. Что мы будем делать дальше?

– Существо едет домой. – Съязвил Алекс. – Там есть душ.

– Никого не напоминает? – подначила главу клана мисс Хайд.

– В смысле? – не понял Горан.

– Он – твоя копия теперь.

– Как это?

– В нем и твоя кровь тоже!

– Не понял.

– Учитывая то, что во мне твоя кровь, то отдавая Алексу свою, я отдала и часть твоей! Теперь он мне с каждой минутой все больше напоминает тебя.

– Этого только не хватало! – простонал Драган.

– Сам не в восторге! – огрызнулся Охотник. – Что у нас с транспортом? Как отсюда выбираться?

– Только по воздуху. – Глава клана кивнул на вертолеты. – Скажи пилоту адрес, он обеспечит машину для дороги с вертолетной площадки.

– Спасибо. – Процедил сквозь зубы мой берсерк. – Тогда все, я – домой. Саяна, ты со мной?

– У меня свой дом есть.

– Злая. – Он вздохнул и пошел прочь.

Не выдержав, я рассмеялась, увидев, как вытянулось лицо Драгана.

– Очень смешно!

– Очень! У него даже интонация твоя!

– Злая. – Пробормотал он по привычке. – Че-е-рт!

– Прости. – Я положила на его грудь руку.

– Родная… – Мужчина накрыл ее своей ладонью и крепко прижал.

– Дочка! – подбежавший Савва обнял меня, оторвав от него.

– Папа! – я прижалась к нему и по-детски захлюпала носом.

– Ну, что за сырость! – попытался сурово сказать веское мужское слово он, но у самого задрожал голос. – Ты впервые назвала старика папой… Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.

– Поддерживаю. – Вклинился Драган. – Хватит приключений и геройств.

– Наш квест только начался. – С тоской ответила я. – Пока больше вопросов, чем ответов. Вечером я должна быть у Юлии, чтобы их задать.

– Значит, у тебя полдня на отдых. Поезжай домой. Горан отвезет. – Савва чуть ли не силой подтолкнул меня к главе клана и пресек возражения, видя, что я уже открыла рот и набрала в легкие побольше воздуха. – И не спорь! Только ему могу тебя доверить!

– А те санклиты, что внизу?

– Я займусь.

– А я помогу. – Подключился Нико.

– Раз так, согласна.

– Что-то слишком легко она сдалась. – Отец подозрительно прищурился. – Горан, будь внимательней.

– Глаз с нее не сведу! – пообещал санклит.

– А на дорогу кто смотреть будет? – съехидничала мисс Хайд. – Савва, ты слышал?

– Я и на тебя, и на дорогу успею посмотреть!

– Косоглазие заработаешь!

– Вредная! – Драган рассмеялся. – Пойдем?

– Дай минутку. – Я зажмурилась и подставила лицо солнышку.

– Опять чувствуешь себя Дюймовочкой, сбежавшей от крота? – тихо спросил он.

– Ты даже не представляешь, насколько близок к истине!

– Крот безумно по тебе скучал. – Еще тише добавил Горан.

– Крот – это тот, кто меня в это подземелье утащил.

– Расскажешь?

– Позже. О, какие люди! – я рассмеялась, увидев за его плечом вечно хмурого турецкого хакера.

– Саяна! Ты, как всегда, по… – он покосился на главу клана и политкорректно добавил, – по талию в приключениях?

– Джан! – я обняла нашего Нео. – Как вы нашли это место?

– Беспилотники. – Коротко пояснил смутившийся, но довольный хакер. – Еще до похищения они везде следовали за тобой. Не заметила?

– Нет.

– Я же говорил! – парень торжествующе улыбнулся, глядя на Драгана.

– Умничка! – я поцеловала его в щечку и отстранилась. – Жду, что ты накопаешь по данным этих козлов.

– Для тебя – все найду! – пообещал Джан и пошел терзать местную сеть.

– Ругаться будешь? – со вздохом уточнил Горан. – Но, технически, я сдержал слово – не мешал тебе. А о наблюдении с воздуха ты ничего не говорила!

– В следующий раз буду внимательнее формулировать условия, продумаю все детали!

Но, если честно, хорошо, что я не знала о страхующих меня «птичках». Иначе Крот мог догадаться. До сих пор не понимаю, был ли он уникальным психологом или на самом деле обладал паранормальными способностями. Но это тоже пока в Исаакиевский собор.

– А в Стамбуле беспилотники тоже были? – спохватилась я, когда мы уже сели в вертолет МЧС.

– Нууу, да. Помнишь наш разговор, когда приехали главы семей?

– Помню, посему будем считать, что ты выкрутился на этот раз. Но мне нужно эти видео увидеть.

– Зачем?

– А что, нельзя?

– Можно. – пробормотал он, отведя взгляд. – Но нужно ли?

– Не юли. Что там?

– Ты там, Саяна! – со вздохом признался санклит. – Везде ты.

– Хорошо, потом обсудим. Вези меня домой, мечтаю слиться в экстазе с сантехникой.

– Душ?

– Он, родимый.

– А спинку потереть?

– Я гибкая, сама справлюсь.

Вертолет поднялся в воздух. Глаза сами собой закрылись. Положив голову на грудь Горану, я задремала.

Дома настала очередь Сени сграбастать меня в объятия и закружить по квартире. Что он и сделал со слезами на глазах.

– Я так скучал! Но… – санклит повел носом. – Чем ты пахнешь?

– Лучше тебе не знать.

– Ужасная гадость! – он сморщил нос и зашипел.

– Ты у меня явно вместо кота!

– Это точно, – подхватил аналогию Горан. – Бесполезный, злобный и постоянно гадит, где не надо.

– Этот… нехороший санклит, – кивок в сторону Драгана, – меня с собой не взял тебя спасать! И хотел отсюда выселить!

– Тебя хрен выселишь.

– А то!

– Все, вонючка пошла в душ!

– Я с тобой. – Отреагировал Горан. – Не в душ, конечно. Просто как телохранитель.

– А мне можно? – Сеня с надеждой уставился в мое лицо.

– Нет. Ты будешь охранять меня внизу, как первая линия обороны.

– Это как?

– Если нападут нехорошие люди, ты начнешь шуметь. – С трудом сдерживая смех, пояснила я. – Пока они тебя убивают, мы успеем убежать.

Хохоча, мы с Гораном поднялись в спальню.

Я зашла в ванную и зависла над защелкой. Не закрыть – не решит ли глава клана, что это приглашение? Кто его знает. Лучше закрыть. Да не боюсь я его! Открыла. Черт, теперь решит, что девушка передумала, и это точно приглашение.

Когда я высунулась из ванной, Горан уже вытирал слезы на щеках от смеха.

– Ты неподражаема!

– Будешь надо мной издеваться, поедешь к себе в отель! – я со злостью хлопнула дверью и, дрожа от раздражения, встала под душ.

Теплая вода унесла негатив с собой и настроила на миролюбивый лад. Напевая, я высушила волосы, накинула короткий халатик и вышла из ванной.

Горан полулежал на кровати, но поднялся, стоило мне войти.

– Буду одеваться, отвернись.

– Серьезно?

– Да, серьезно! На эротику не рассчитывай. Знаю, злая и прочее.

Он со вздохом отвернулся. Я быстро натянула теплые джинсы и голубой свитер, сунула ноги в сапоги на высоком каблуке, перекинула через руку черное полупальто и разрешила санклиту повернуться.

– Ты такая красивая! – потрясенно выдохнул он.

– Ты идешь?

– Тебе нужно отдохнуть.

– Уже.

– Саяна…

– Я еду в больницу к малышам. А ты?

– Тоже. Спускайся пока, – он смущенно отвел глаза. – Мне нужно несколько минут, успокоить, э-э, желания.

– Рыбка моя! – Сеня расплылся в улыбке, когда я вошла на кухню, и поставил передо мной огромную тарелку с фруктами. – Голодная?

– Не то слово! Ты сокровище! – мне не удалось сдержать стон, когда сочная клубника взорвалась во рту по-летнему ярким вкусом.

– А по мне он абсолютно бесполезный трутень! – фыркнув, бросил Горан, подойдя сзади.

– Успокойся уже. – Я повернулась к нему. – Хватит изрыгать проклятия. Лучше съешь ягодку.

Полыхнув взглядом, он принял из моих рук клубнику, явно с удовольствием коснувшись губами пальцев.

– Да что ты будешь делать!.. – пробормотал мужчина секундой позже, отходя за стойку, скрывающую его от пояса и ниже.

– Могу еще дынькой угостить. – Мисс Хайд сделала невинный вид, протягивая ему кусочек фрукта.

– Мне уже хватит.

– Он другими дыньками и ягодками полакомиться мечтает! – вовремя ввернул Арсений.

– А по лбу? – не выдержала я.

– За правду?

– За наглость.

– Его бесполезно бить, до мозгов все равно не достучаться! – прошипел Драган.

– Кто бы говорил! – отозвался Арсений. – Умник нашелся!

– Что у вас тут произошло, пока меня не было? – доедая виноград, спросила я.

– Он злится из-за того, что я ему честно все высказал. – Признался Сеня. – Всю правду.

– О чем?

– О том, что он не смог тебя уберечь! Расп…дяй!

– Ты опять начинаешь? – Горан насупился.

– А что, не так? Бойцов Ковача он вызвал, видите ли! А толку? – загорячился мой котозаменитель. – Три беспилотника следили за тобой, Саяна! Три, твою мать! И все вышли из строя! Как такое возможно?!

– От тебя будто толку больше было! – рявкнул Драган.

– А я не глава клана! – не остался в долгу Арсений. – С твоими возможностями так облажаться!

– Тихо! – рявкнула я. – Хватит собачиться! Как дети малые! А что там с беспилотниками случилось, не поняла?

– Все три сломались, когда вы в лесу из машины вышли с этими гадами, которые тебя похитили! – вновь загорячился Сеня. – Этот придурок потом Джана чуть не убил за такое!

– Эй, этот придурок – глава твоего клана вообще-то! – попыталась я урезонить наглеца.

– Да лох он последний! – Сеня, уже подпрыгивая на месте от ярости, махнул рукой.

Не слушая перепалку санклитов, я вспомнила, как машина остановилась у просеки. Крот тогда долго высматривал что-то в сером небе.

Даже помню, как он пробормотал: «Солидно. Где же ты?». Мне еще подумалось, что не одна я «на особой волне».

А потом он прошептал «Все» и выглядел очень довольным.

И все три беспилотника вышли из строя.

Совпадение?

Сердце заныло. В моей жизни совпадений не бывает. Каждой мелочи будто заранее уготовано свое место в бесконечной череде событий. И в этой цепочке все связано и скреплено намертво.

– Саяна, что? – Горан положил руку на мое плечо, заставив вздрогнуть.

– Ничего.

– Ты мне не доверяешь? – тихо спросил он с болью в голосе. – Арсений прав, я не смог тебя уберечь, умоляю, прости! Поверь…

– Я еду к детям. – Перехватив бразды правления, резко оборвала его мисс Хайд.

– Как скажешь, родная. – Он последовал за мной.

– А мне можно с тобой? – спросил Сеня, догнав нас в гостиной.

– Если хочешь.

Под раздраженное рычание Драгана мы вышли из квартиры и сели в машину.

«… мы придем туда,

Где ты увидишь, как томятся тени,

Свет разума утратив навсегда».

Данте «Божественная комедия»

В платной клинике, которую Горан снял полностью – уже начинаю привыкать к такому, нас встретила целая делегация врачей. Не приходилось сомневаться, что это лучшие специалисты. Некоторые из них были санклитами. Но послушав несколько минут, как все плохо, я скрипнула зубами. Сколько можно обмусоливать одно и тоже? Нужно помочь, а не переливать из пустого в порожнее! Не знаете как, признайтесь честно и уступите место тем, кто, возможно, справится лучше.

– Пойдем. – Я кивнула Сене.

Санклит без лишних разговоров последовал за мной.

В крыле с малышами было тихо. Ни один не плакал. Мое сердце сжалось, когда я увидела их глаза – совершенно взрослые. Они привыкли к боли и предательству, свыклись с ними, потому что ничего иного не видели. Ни любви, ни ласки – им перепадали лишь скудные крохи того и другого – насквозь фальшивого. А взамен дети отдавали свои души.

Кем надо быть, чтобы такое творить?!

Перед глазами встало лицо Крота. Его равнодушные глаза. Сколько их, таких же подонков?!

– Каждого из них убью! – прошипела я сквозь слезы, присев на койку одного из малышей.

– Чем помочь, Саяна? – тихо спросил Арсений.

Тоже очень хочу это знать.

Идея только одна.

– Найди мне скальпель.

– Понял. – Санклит кивнул без лишних слов.

Вот за что его люблю – ни вопросов, ни советов, ни запретов. Сказала – сделал.

Через пару минут нужный инструмент лег в мою ладонь. Я взяла пластиковый стаканчик, глубоко порезала вену левой руки и, не вынимая скальпель, чтобы рана не заросла быстро, повернула его так, чтобы расширить разрез. Темно-вишневая струйка шустрой змейкой скользнула в емкость.

– Это же больно! – ахнул котозаменитель.

– Ты даже не представляешь! – прошипела я. – Постой в дверях. Объяснять врачам… не хочется.

Стаканчика на всех малышей не хватило. Пришлось наполнить его еще трижды, чтобы каждый получил примерно по столовой ложке. Почти все сразу уснули.

– Саяна!

Я резко обернулась на голос Горана.

Слишком резко.

Даже силы санклита не безграничны. Голова закружилась, и меня словно выключило из реальности.

Очнулась я в палате, лежа в руках Драгана.

– Как ты, родная? – тихо прошептал он.

– Все хорошо.

– Отдохни хоть немного, пожалуйста.

– Времени нет. – Я попыталась встать. – Отпусти.

– Ты меня в гроб загонишь. – Мужчина со вздохом убрал руки.

– Тогда мы будем квиты! – съязвила мисс Хайд.

Отведя взгляд, глава клана сел на кровати.

Хоть когда-нибудь мой язык будет слушаться мозга?

– Прости. – Я подошла к нему. – Не надо было…

– Заслужил, знаю. – Перебил он.

– Горан, мне жаль, правда. – Моя рука легла на его волосы.

Мужчина вздрогнул и поднял глаза. Сама не ожидая этого, я обняла его. Он застонал, крепко прижав меня к себе.

– Саяна! Господи…

В груди опять запылала боль, словно меня грызли озверевшие демоны. Я терпела, сколько могла, потом отстранилась от него и отошла подальше. Дыхание сбилось, сердце стучало как у загнанного зайца.

– Родная, что с тобой? – Драган попытался подойти ближе.

– Не надо, стой там. – Вытянутая в его сторону рука дрожала. – Рана… где был кинжал… болит.

– Жизнь моя!

– Успокойся! Уже проходит. – Я через силу сделала глубокий вдох и почувствовала, как кто-то дергает меня за кофту.

– Вот. – Один из малышей, спасенных из бункера, протягивал чашку с водой, едва удерживая ее маленькими ручонками.

– Спасибо, мой хороший. – Я опустилась перед ним на колени, взяла чашку и осушила до дна.

Ребятенок довольно рассмеялся и убежал вприпрыжку.

– Получилось! – у меня вырвался изумленный выдох. – Горан, смотри!

Он перевел взгляд на детей, которые теперь выглядели как самые обычные малыши – хулиганистые, шумные, смешливые, в пух и прах разносящие комнату. Одни визжали, носясь друг за другом, другие тянули в разные стороны плюшевого беднягу–зайца, третьи кидались кубиками, пара сосредоточенно дралась. Ни следа от тех призрачных теней, которыми они были буквально час назад!

– Пойдем к подросткам. – Я улыбнулась Драгану. – Где они?

– Рядом. – Он открыл дверь и пропустил меня вперед. – Как ты?

– Стоило взглянуть на наших санклитят, все прошло. – Мисс Хайд отмахнулась. – А с тобой что? Ты не рад?

– Рад, конечно. – Он невесело улыбнулся. – Но меня беспокоишь ты.

– Давай не сейчас. – Вибриссы безошибочно привели меня к нужной палате.

Я помедлила, пытаясь подготовить себя к тому, что там. Но сердце все равно разлетелось вдребезги, стоило увидеть перекошенные лица, безумные глаза, оскаленные зубы и прокушенные губы, с которых на подушку текла кровавая слюна.

А ведь им всем не больше четырнадцати. Что-то подсказывает, что все санклиты в более зрелом возрасте в морге, потому что с них уже нечего было взять – отработанный материал, на помойку.

Будь здесь Крот, мне не удалось бы сдержаться и не задушить его!

– Жизнь моя. – Драган осторожно положил руку на мое плечо.

– Что?

– Ты дрожишь.

– Не страшно. – Я посмотрела на него.

А вот ему было страшно, сегодня он взглянул в глаза своему возможному будущему. Вспомнились слова Златы.

«Санклит с каждым днем становится все более зависимым от смертного, которому дал кровь. Эта зависимость только крепнет до тех пор, пока не доведет его до полного безумия! Вот почему это запрещено! Драган мечется в аду! И он будет мучиться, пока окончательно не свихнется!»

– Подожди меня в коридоре, хорошо?

– Нет. – Он упрямо мотнул головой.

– Уверен? Как знаешь. – Я села на кровать хрупкой девчушки.

Длинные спутанные каштановые волосы почти полностью закрывали лицо. Мне пришлось постараться, чтобы убрать их.

– Горан, чем можно помочь им?

– Мы можем только безболезненно прекратить их страдания, родная.

Эвтаназия. И это все, что они заслужили?!

– Она же совсем ребенок! – я провела рукой по щеке девушки и посмотрела на мужчину с мольбой.

В этот момент зубы санклитки впились в мою ладонь. Схватив в охапку, Драган рывком оттащил меня от нее. Но боль и страх не имели значения, потому что я видела, как проясняется лицо подростка, как глаза наполняются осознанным выражением, как уходит демонический облик и наружу проступает красота чистой души.

– Саяна, как ты, родная?

– Смотри. – Не в силах отвести взгляд от чуда, которое свершилось на моих глазах, прошептала я.

– Кто вы? – спросила девушка.

Видно было, что губы слушаются ее с трудом – они уже забыли, как это – складывать слова.

– Привет. – Я вновь присела на край ее кровати.

– Кто ты?

– Не знаю.

Правда, после всего, что произошло в последнее время, понятия не имею. Что течет по моим венам? Явно не кровь человека или санклита. Это прямо какое-то универсальное средство от всего на свете!

И меня безумно пугает такая ответственность.

Мы молчали. Первой спохватилась притихшая мисс Хайд.

– Горан, а где Сеня? – вкрадчиво осведомилась она.

– Я выгнал его. – Угрюмо признался санклит.

– Тааак. Почему?

– Потому что он был твоим подельником во всем, что ты творишь!

– Ясно. А ты думаешь, у него был выбор?

– Родная!

– Драган, немедленно найди мне скальпель и любую емкость.

– Саяна, не…

– Скальпель и емкость! – рявкнула мисс Хайд.

– Хорошо. – Он сдался и вышел из палаты.

– Ты его любишь? – девушка с интересом посмотрела на меня.

– Тебе о другом надо думать. – Я освободила ее руки и ноги от ремней и помогла сесть.

– Так странно, – она широко улыбнулась. – Сколько себя помню, во мне было только одно желание – вновь увидеть Его. А сейчас… я даже не… Внутри все скручивалось болью без него. Впервые мне просто хорошо! – она протянула руку и стерла слезинку на моем лице. – Не плачь, не надо.

– Не буду.

– Спасибо тебе. Без разницы, кто ты. Просто спасибо.

– Не за что.

– Есть за что! – девушка обняла меня.

– Хорошо, пусть так.

– Можно подойти к окну? – она посмотрела с такой надеждой, будто я могла исполнить любое желание – от шоколадки до полета на Марс.

– Конечно.

Когда Горан вернулся, мы стояли у окна. Деревья во дворе брезгливо вздрагивали, стряхивая полусгнившие ошметки листьев, которые сумели продержаться дольше всех собратьев, цепко хватаясь за ветки. Но санклитка любовалась унылой умирающей осенью, словно это было самое прекрасное зрелище на земле, а я не могла отвести взгляд от нее. Сама того не желая, эта девочка столькому меня научила за считанные минуты!

– Теперь ты понимаешь, что зря наехал на Сеню? – поинтересовалась мисс Хайд, забирая у санклита скальпель и стаканчик.

– Да.

– Молодец. – Я быстро повторила уже знакомый эксперимент с безумными подростками.

Косясь в мою сторону, Драган вызвал команду психологов по травмирующим ситуациям, попросил захватить мой новый сотовый с восстановленной информацией – взамен того, что отнял Крот, и подошел ко мне – как раз вовремя, чтобы вновь подхватить на руки.

– Все хорошо, – прошептала я, обняв его за шею дрожащими руками. – Просто нужно пару минут… чтобы… – свет погас.

Очнулась я опять в палате, лежа в руках Драгана.

– Как они?

– Все в норме, родная.

– Крот проиграл по всем фронтам! – счастье затопило меня.

– Как ты?

– Все хорошо.

– Саяна, тебе нужен нормальный отдых. Умоляю, дай отвезти тебя домой!

– Нет. Вечером встреча с Юлией.

– Господь, дай терпения!

– И еще надо увидеться с Алексом.

– Тут могу помочь. Не смотри так, я серьезно. Он здесь, проходит обследование.

– Так чего мы ждем? – мне удалось выскользнуть из его рук.

– В отличие от тебя, я по нему ни капли не соскучился! – пробурчал санклит, встав с кровати.

– Думаю, он по тебе тоже не скучал!

Обмениваясь колкостями, мы перешли в другое крыло.

– Вот твой берсерк. – Горан кивнул на Охотника у стойки медсестер.

Словно почувствовав меня, Алекс развернулся и расцвел улыбкой. Уже через секунду я была в его объятиях.

– Как ты? – мне с трудом удалось увернуться от поцелуя.

– Все показатели в норме. А теперь так и вовсе замечательно!

– Вот и хорошо. – Я краем глаза увидела Савву, который разговаривал с Гораном, не сводящим с нас глаз. – Иди сдавайся дальше, мне еще к Юлии успеть нужно.

– Мы увидимся?

– Алекс, мы все обсудили в бункере.

– Значит, ты все-таки выбрала санклита.

– Обязательно произносить это слово таким тоном? Учитывая, что я как раз санклит и есть? – по крайней мере, так гласит официальная версия.

– Прости. Сначала говорю, потом думаю.

– Это в тебе от меня. И я никого не выбирала. На данный момент мне нужна свобода от вас всех. Иначе просто съеду с катушек.

– А потом?

– Вот когда настанет потом, тогда и поговорим.

– Злая.

Нервно хихикнув, я отошла от Охотника. Мало мне одного Драгана, теперь два в наличии. Не уверена, что даже мисс Хайд такое потянет. Может, одного кому-нибудь сбагрить? Пока нервный тик не начался.

– Папа! – я крепко обняла Савву. – Давай уйдем от них всех куда-нибудь, а?

– Что так?

– Надоели, сил нет!

– Ну, спасибо! – фыркнул Драган.

– Ты надоел больше всех! – я показала ему язык.

– Злая!

– Вот и доказательства!

– Здравствуйте, Савва! – Алекс, подойдя к нам, пожал моему отцу руку.

– Наше сокровище, многоуважаемый Охотник, только что пожаловалось папе, что мы с тобой ей надоели. – не удержался Горан.

– Саяна?

– Хуже горькой редки! – без зазрения совести подтвердила мисс Хайд.

– Тогда ухожу, – он обиженно пожал плечами.

– Дочь, всех ведь разгонишь. – Савва усмехнулся.

– Если бы. Дома еще один оболтус обитает.

– Я никуда не денусь. – Глава клана полыхнул глазами.

– Ты не заслуживаешь ее, Драган. – сказал Охотник, проходя мимо.

– Знаю.

– И знай кое-что еще. – Алекс прошептал ему что-то на ухо, заставив побледнеть, и ушел.

– Видишь? – я развела руками. – Живу на пороховой бочке! Остается только гадать, когда Гай Фокс появится!

– Ты сама и есть порох. – Отец вновь улыбнулся. – Давай-ка я тебя и в самом деле украду на часок.

– Савва… – попытался протестовать Горан.

– Верну в целости и сохранности через пару часов, не волнуйся, глава клана. К тому же, полагаю, ты к ней приставил минимум человек десять, так ведь?

– Двенадцать. – Уточнил глава клана.

– Тааак! А вот с этого места поподробнее! – мисс Хайд уперла руки в талию. – Может, и камеры в туалете есть, а мне не сообщили? – а еще наверняка пару человек в нагрузку бабушка добавила, и теперь за мной половина города бродит по пятам.

– Тебе точно нужен отдых. – Савва увлек меня к выходу. – Поехали купим тебе пальто теплое. В твоем в Петербурге только летом ходить. Потом прогуляемся и где-нибудь пообедаем.

– Пальто могу и сама купить. – Пробурчала я, садясь в такси.

– Может отец немного побаловать дочь? – Савва сел рядом. – Доставь старику удовольствие.

– Да я не против. – На глазах выступили слезы. – Просто меня никто никогда не баловал раньше.

– Значит, будем наверстывать. – Мужчина посмотрел на водителя. – Начнем с «Бабочки» на Гангутской, уважаемый.

Через четыре часа мой осенне-зимний и не только гардероб был полностью обновлен. Когда в машине не осталось места для фирменных пакетов и коробок, Савва силой загнал меня в салон красоты. Оттуда мы поехали обедать. Только после этого мой «фей в припадке щедрости» милостиво разрешил таксисту отвезти нас домой.

– Молчите, ироды! – предупредила я, войдя в квартиру и увидев моих санклитов.

– Да у нас и так слов нет! – прошептал Горан, оглядывая тщательно накрашенную-уложенную-надушенную меня в нежно–голубом коротком пальто-трапеции из кашемира, не сильно длинном васильковом платье по фигуре и высоких сапогах на шпильке.

– Красота спасет мир! – резюмировал Савва, принимая от водителя остатки пакетов.

– На таких каблуках и себя не спасешь! – парировала я, скидывая пальто на руки Драгану.

– Чтобы спасать тебя, есть я. – Промурлыкал он, мимоходом вдыхая аромат моих волос.

– Пока что в экстренной помощи нуждается только сильно похудевший банковский счет Саввы. – Я приземлилась на диван рядом с Арсением.

– Не льсти себе, дочь. – Мужчина передал пакеты Горану. – Меня сложно разорить.

– У каждого санклита есть философский камень, что ли?

– Нет. – Рассмеявшись, Савва сел в кресло напротив. – Но когда тебе хотя бы пара сотен лет, сложно не понять, как зарабатывать в этом мире. Но самое главное, чтобы было на кого эти деньги тратить.

– Золотые слова. – Драган с укором посмотрел на меня. – А вот когда я пытался подарить колье и серьги, она отказалась наотрез, да еще и обиделась – ее купить, видите ли, пытаются.

– Да, тут еще непаханое поле. – Отец кивнул. – Надо всерьез браться за ее воспитание.

– Пора сбегать, пока из меня гламурную кису не сделали! – я поднялась. – Вы тут стройте коварные планы, а мне пора к Юлии.

– Возьми с собой Драгана. – Тоном, не терпящим возражений, заявил Савва.

– Да, папа. – Съязвила мисс Хайд, присев в реверансе.

– Язва. – Он рассмеялся.

– Савва, тебе надо почаще заходить, – помогая мне надеть пальто, заявил глава клана. – Ты положительно влияешь на дочь.

– Я и тебя могу научить этому тонкому искусству.

– Почту за честь.

– Все против меня! – я притворно вздохнула. – Сбегу ведь от вас!

– Мы не против, – глаза Саввы заискрились от смеха. – Только обязательно возьми с собой Драгана!

Под общий взрыв хохота мы с Гораном вышли из квартиры.

Улыбаясь, он сел за руль джипа.

– И что это ты расцвел, как девушка на выданье, глава клана? – с подозрением осведомилась мисс Хайд.

– Вспомнил тех гарпий, что пытались тебя под хохлому расписать.

– Хорошая у тебя память.

– То, как ты выглядела в том платье, мне никогда не забыть.

– То платье и мне не забыть.

Горан помрачнел.

– Не в том смысле. – Я виновато посмотрела на него.

– А мне и в том, и в другом не забыть. – Процедил он сквозь зубы, выезжая со двора.

– Ты, кстати, обещал, что оно будет как новое.

– Уже. Висит в шкафу, ждет тебя. – Санклит вдавил педаль газа в пол.

– Эй, хватит самоедством заниматься, Шумахер хорватский. – Моя рука легла на его затылок. – Для того, чтобы есть твой мозг, достаточно меня.

– Он весь твой, как и я сам. Хотя иногда сомневаюсь, что мозг у меня вообще есть.

– Не ты один.

– Спасибо!

– Всегда пожалуйста! Кстати, я бы очень не хотела вся такая красивая и в обновках попадать сегодня в аварию. Ты не против?

– Как скажешь. – Драган тепло улыбнулся и снизил скорость. – Все, что пожелаешь, душа моя.

Уже почти стемнело, когда мы подъехали к очередному особняку – на сей раз Охотников. Надо будет попытать кого-нибудь по поводу финансирования. Бабушку, например. Ушлая старушка пока что только звонит, на очную ставку не соглашается.

Пройдя пару шагов по дорожке, что вела к дому, я замерла, запрокинув голову. В свете высоких оранжевых фонарей медленно падающий снег казался капельками бенгальского огня. Скоро Новый Год. Наконец-то со снегом. Пора составлять список желаний. Только как бы Дед Мороз не растаял в ужасе, читая мое письмо! Я расхохоталась.

– Что, родная? – нежно глядя на меня, прошептал Горан.

– Елку хочу.

– Предлагаешь спилить одну из этих? – санклит кивнул на длинный ряд пушистых голубых красавиц.

– Спереть елку у Охотников – мысль, конечно, зачетная, но мне нужна искусственная.

Даже не подозревая, какие коварные планы вынашивают бессовестные санклиты относительно ее сада, нам навстречу вышла Юлия.

Мы прошли за ней в гостиную.

А вот и то, о чем весь вечер верещали вибриссы, мешая мне расслабиться и насладиться отдыхом.

Мне вдруг стало нехорошо.

Как будто я вышел из лабиринта, где

брел долгие дни и месяцы. Вышел, чтобы

увидеть вход в следующие катакомбы.

С. Лукьяненко «Ночной дозор»

Закинув ногу на ногу, в кресле сидел мужчина в возрасте. Поредевшие черные волосы с сединой уже не прикрывали залысины на лбу, зато шикарные кудряшки спускались почти до плеч. Морщины острыми росчерками резали его лоб, образуя причудливую корону.

Король.

Тот самый, что в бункере пил кровь малыша.

Он меня не видел. Главное, держать себя в руках и не подавать вида.

Увидев нас, мужчина встал и широко улыбнулся.

– Здравствуйте, Саяна, наслышан о вас, рад наконец-то познакомиться! – он протянул руку и представился, – Аристарх, Глава Совета Охотников.

Опа, а вот это полнейшая жопа, как говорит Глеб.

Так Король, получается, практически глава Охотников, насколько мне помнится их иерархия власти! Только этого не хватало для полного счастья!

– Рада знакомству, – промурлыкала я, широко улыбаясь, хотя хотелось разреветься. Предварительно набив ему морду!

Поцеловав мою руку, Король – как правильно я его назвала, кстати, перевел взгляд на Горана.

– Здравствуйте, господин Драган. – Его руку он предпочел просто пожать.

– Садитесь. – Юлия кивнула в сторону дивана и села в кресло, изящно скрестив ноги в неизменных шпильках. – Саяна, ты великолепно выглядишь.

– Спасибо, ты тоже. – Вон оно как, теперь мы обмениваемся дежурными любезностями в стиле насквозь фальшивых заклятых подруг, не ожидала. – Наверное, бункер пошел мне на пользу.

– Итак, Саяна, расскажите нам, как все произошло. – Глава Совета Охотников с неподдельным, казалось, интересом смотрел на меня.

Может, взять у него пару уроков лицемерия? Мой тоже уже неплох, училась у мастеров, да и частые тренировки не прошли даром, но у него уровень «Бог».

– Я этих людей никогда не видела раньше. Меня просто посадили в машину и увезли за город. Потом заставили спуститься в этот ужасный бункер. Там было так холодно!

– Что они от вас хотели?

А то так ты не в курсе!

Я посмотрела на Юлию, разливающую всем чай с буддистским спокойствием. Что-то не так со Стальной леди. Но что именно? Неужели на нее так действует присутствие начальства?

– Они проводили эксперименты. На моих глазах пытали Алекса, потом давали ему мою кровь.

Горан заерзал.

Прости, глава клана.

– Она не действовала, пока они не довели Охотника, – я словно невзначай выделила это слово, – до клинической смерти. И вот тогда кровь проявила свою силу.

– А что было дальше?

– Они ввели ее Алексу в вену. И он превратился в… Я называю таких берсерками. По сути это обезумевшие бойцы, их уровень силы и ярости зашкаливает, им почти невозможно нанести повреждения. Это машины для убийства.

– Слышал о таком. – Аристарх вполне правдоподобно нахмурился. – В средние века велись подобные эксперименты, но все подопытные умирали, насколько мне известно.

– Думаю, нынешний уровень развития медицины сыграл с нами злую шутку. – Надеясь, что рука не будет дрожать, выдавая клокочущую внутри злость, я взяла фарфоровую чашку с чаем и сделала глоток.

Да, Музафер заваривает лучше. Намного. Теперь понятно, что значит настраивать чай. Что-то в этом есть.

– Слава богу, нам удалось сбежать, когда Горан пришел на помощь. Каким-то чудом мы сумели выбраться на верхний этаж.

– Но как вам удалось?

– Сама не понимаю! – я развела руками. – Безумное везение! Наверное, звезды встали в уникальную комбинацию сегодня! Надо бы гороскоп посмотреть! Может, пора лотерейные билеты покупать?

Горан поперхнулся чаем.

Даже Юлия, несмотря на ее железную выдержку, вопросительно изогнула бровь.

Переборщила, да?

– Простите, стресс сказывается, – я мило улыбнулась и уступила место мисс Хайд – пора и ей размяться. – Но кто были эти люди? И как такое могло твориться у вас под носом, Аристарх? Вы ведь ничего не знали?

– Э-э, – Король отвел глаза и, чтобы скрыть замешательство, начал усиленно пить чай.

– Как они умудрились такое провернуть, не понимаю! Вы ведь и не подозревали?

– Ну, да, – промямлил мужчина.

Чай не помог разбудить фантазию, очевидно.

Горан попытался спрятать усмешку. Юлия побледнела.

Пора угомониться. Придет и его час – мои вибриссы никогда не врут.

– Полагаю, вместе мы сумеем во всем разобраться, не так ли? – я вновь включила режим блондинки.

– Конечно! – Аристарх с явным облегчением ухватился за возможность сменить тему.

– Мы уже изучаем материалы, что удалось поднять из бункера. – Подхватил мысль Драган. – Есть некоторые весьма интересные вещи…

А вот этого ему знать вовсе не обязательно. Моя ладонь легла на руку Горана, он вздрогнул, свернул разговор в другую сторону, но ладонь не выпустил.

Еще около получаса мы ходили вокруг да около, потом распрощались.

Какое же удовольствие – выйти на улицу и так глубоко вдохнуть уже по-зимнему обжигающий ледяной воздух, чтобы даже слизистой носа стало больно!

– Саяна!

Я обернулась.

– Данила!

Он подошел ко мне – похудевший, вновь отрастивший волосы до воротничка рубашки. В душе всколыхнулись воспоминания, поднимаясь с самого дна задворок памяти. Наши тренировки, ссоры, поцелуи. Кажется, все это было много жизней назад.

– Как ты? – я осторожно обняла его и отстранилась. – Как колено?

– Три операции. Уже хорошо. Слышал про бункер. Рад, что ты выбралась.

– Мне пора, Данила.

– Спасибо за все, Саяна. – Он крепко обнял меня.

Я поспешила отстраниться, не желая и дальше драконить Горана, и так уже сдавленно рычащего за моей спиной.

– Пойдем. – Пришлось взять его за руку, чтобы сдвинуть с места. – Хватит метать гром и молнии, товарищ Зевс.

– С каким удовольствием я бы!.. – не договорив, он стиснул зубы.

– Знаю. Но это все в прошлом.

– Не для меня.

– Горан, в том, что произошло, виноват Хан.

– Данила тоже Хан. Не думала об этом?

– И Юлия. Ее тоже подозревать во всех смертных грехах?

– Почему нет? – открыв передо мной дверь машины, хорват пожал плечами.

– У меня и так уже все Охотники вызывают недоверие. – Пробормотала я, сев в нее.

– Замечательно!

– Ты задница!

– Задница – лишь часть моего тела, любимая. – Промурлыкал Драган. – И раньше, насколько я помню, она тебе очень даже нравилась!

– Вот и сиди на ней спокойно! – огрызнулась мисс Хайд.

– Хорошо, но взамен расскажи, что это вообще такое было сейчас?

– Здесь точно нет подслушки? – будничным тоном осведомилась я.

– Это мой джип. Его проверяют несколько раз в день. К тому же он нашпигован всякими заглушками.

– Хорошо.

– Ты меня пугаешь, родная. Так в чем дело?

– Я видела этого мужчину в бункере.

– Главу Совета Охотников?! – рука Горана с ключами зависла в воздухе. – Это же все меняет!

– Именно.

– Он тебя тоже видел?

– Нет.

– Уверена?

– Да. – Внутреннее ледяное спокойствие, сделавшее бы честь и Снежной Королеве, шокировало меня саму. – Помнишь, ты говорил когда–то, что интриги и ложь – не мой конек? Теперь, похоже, мой. – Я невесело усмехнулась.

– Саяна…

– В связи с этим вопрос: что происходит, черт подери?! Чем дальше в лес, тем толще партизаны! Я уже не просто хочу себя ущипнуть, чтобы проснуться, мне жить приходится в этом состоянии кошмарного сна!

– Это моя вина. – Глухо сказал Горан.

– От этого не легче. – Я отвернулась к окну. – Поехали домой.

Когда мы вошли в квартиру, мне удалось успокоиться. Или, по крайней мере, взять чувства под контроль. У Сени уже был готов ужин. Мы сели за стол. Без аппетита поковырявшись в тарелке, я натолкнулась на обиженные глаза хаски.

– Невкусно?

– Вкусно, солнце мое. Спасибо. Просто день был ужасный.

– Скорее уж вся неделя.

– И месяц. – Я кивнула. – Да и вообще последние два года не задались. – Смешок сорвался с губ.

Потом я увидела лицо Драгана. Но даже размышлять о том, как им будут истолкованы мои слова, не хотелось.

– Все, мальчики, пора баиньки. Не деритесь, хорошо? До свидания, Горан.

– Я ночую здесь. – Безапелляционным тоном заявил санклит. – Пока не разберемся во всем.

– В тебе опять домострой проснулся? – вспыхнув, я вскочила. – Не смешно! Уматывай на хрен обратно в Стамбул!

– Саяна! – он нагнал меня в гостиной.

Сеня включил воду и усиленно загремел посудой.

– Что? Все по новой? А сколько было слов, обещаний! Но ты никогда не изменишься!

– Послушай, умоляю.

– Не буду! Ни слушать, ни прощать, ни понимать, ни искать оправдания! Хватит! Убирайся из моего дома и жизни! От тебя одна только боль!

– Ты права. – Он кивнул, отведя глаза. – Мне нечем оправдаться. Если хочешь, я уйду. Буду сидеть в машине, но одну не оставлю. После того, что мы узнали сегодня, ясно, что ты в опасности. Если разрешишь, останусь, чтобы защитить, если что-то случится.

– Горан…

– Будет так, как ты скажешь. Всегда. Чего бы мне это ни стоило. Никогда больше я даже не подумаю о том, чтобы заставить тебя сделать что-то. Клянусь. – Его голос задрожал. – Я все приму. Буду молчать, как сейчас, глядя на то, как ты укорачиваешь жизнь, отдавая кровь всем подряд, хотя это рвет мне душу в клочья. Буду смотреть, как ты… умираешь, когда придет время. Я заслужил эту боль.

По его лицу потекли слезы.

По моим щекам тоже.

– Извини, я сорвалась.

– Всегда к твоим услугам, лишь бы тебе стало легче. – Он вытер слезы и несмело улыбнулся.

– Оставайся, если это на самом деле нужно.

– Спасибо. Нужно, поверь.

– Хорошо.

– Я не помешаю.

– Ага, если бы! – лохматая голова высунулась из кухни. – Где ты спать-то будешь?

– В кои-то веки этот негодяй прав. – Я хмыкнула. – У нас проблема. Здесь только четыре спальных места. Двуспальная кровать наверху и диван в гостиной – если разложить, тоже на двоих.

– С ним я спать не буду! – хором выдали санклиты, в ужасе глядя друг на друга.

– Ясно. Одному из вас придется спать со мной наверху.

Претенденты с надеждой воззрились на меня.

– Заманчивая перспектива. А в каком смысле спать с тобой? – коварно уточнил Арсений.

– В смысле… Короче, без всяких смыслов, просто спать, а не именно со мной.

– Кинем монетку? – не унимался заменитель кота.

– Саяна, не верь ему! – вмешался Горан. – У него на обеих сторонах монетки орлы!

– Так, орлы мои, угомонились-ка быстро оба! Я буду решать, кто где спит, ясно? Только выбор-то, честно скажем, небогатый.

– Чего? – фыркнул Сеня, разглаживая складочки на фартуке с подсолнухами, в котором он всегда мыл посуду. – Два санклита в расцвете лет! Девушка, перед вами сливки клана Лилианы! По крайней мере, я!

– Один вообще глава клана! – не упустил шанса Горан.

– А у меня попа в веснушках! Показать?

– Уже видела, – вырвалось у меня.

– И где же, интересно? – хорват прищурился.

– Завтра поймешь.

– Выбирайте же, девушка! – поторопил Арсений.

– А можно всех посмотреть сначала? – хохоча, не удержалась я.

– Кто мы, по ее мнению? – Драган покосился на конкурента.

– Не знаю, но мне уже обидно.

– Ладно, шутки в сторону, надо решать! Итак, вынуждена признать, что с тобой рядом, Сеня, мне точно не уснуть.

– Ясное дело! Со мной некогда спать!

– Не поэтому! Тебе, извини, нет доверия. А с вами, мужчинами, как с грибами – если не уверена, лучше не рисковать. Так что…

– Я в тебя верил! – Горан полыхнул взглядом.

– Посмотрим, будешь ли ты так доволен утром, проспав всю ночь, сидя в кресле. – Не удалось не съязвить мне. – Прости, Сеня! – я обняла его и чмокнула в щеку. – Всем спать!

Мы с победителем поднялись наверх.

– Вот твой трон, глава клана, располагайся. – Я указала на кресло и ушла в душ.

Потом попыталась понять, в чем спать, плюнула на все и, как всегда, в футболке и трусиках прошествовала по комнате и забралась под одеяло. В конце концов, он все это уже видел.

– Спокойной ночи!

– Спокойной… – Пробормотал санклит, провожая меня взглядом, обжигающим тело. – Как бы ни так!

– Место на диване рядом с Сеней еще вакантно. – Я выключила свет.

– Лучше на полу.

– Тебе решать.

– Ты на самом деле считаешь наши два года ужасными? – неожиданно спросил Горан с болью в голосе.

– Нет.

– Спасибо, родная.

– Давай спать.

– Хорошо.

– Ты не мог бы не смотреть на мою задницу?

– Она красивая.

– Сейчас пойдешь к Арсению!

– Его задница мне не нравится.

– Твои проблемы.

– Прикрой ее хотя бы одеялом!

– Мне жарко!

– Вредная!

– Все, я сплю!

– Драган!

– Что?

– А ведь ты таки воплотил свой коварный план в жизнь! Сначала кровь, потом мозги, а теперь весь полностью у меня обосновался!

– Я на все пойду, лишь бы быть рядом с тобой.

– Всегда говорила, что ты – вирус!

– Называй как хочешь, родная.

Утром я впервые проснулась первой. Горан сидел на полу у кровати, спиной оперевшись на тумбочку, и сопел. Будить не хотелось. Он тоже, наверное, эти дни толком не спал.

Но стоило мне пошевелиться, как глаза санклита открылись.

– Доброе утро, любимая. Прости, на кресле все тело затекло.

– На полу лучше? – я скептически изогнула бровь.

– Нет, но так ты ближе. – Прошептал он.

Я встала и подошла к окну.

– Здесь такие рассветы красивые!

– Рядом с тобой они меркнут. – Пробормотал санклит, встав сзади.

– Не надо.

– Прости.

– Ты что-то говорил об интересностях из бункера. Можно их увидеть?

– Когда пожелаешь, родная.

– Вот сразу после завтрака и пожелаю.

Мы спустились вниз.

– Какого дьявола?! – рявкнул глава клана, узрев как всегда голого Арсения. – Придушу гада!

– Не надо! Я уже привыкла! Не буди лихо, и оно мирно продрыхнет до обеда.

– Как скажешь. – Недовольно пробормотал он.

– Это еще ничего. – Я привычно накрыла срам салфеткой. – Бывало и хуже.

– В смысле?

– А… – Не подумав, сказала. – Забудь.

– Нет, уж, договаривай!

– Ну, утро, мужчина… Сам додумай, что у вас обычно утром бывает.

– Я его в окно выкину!!! – прорычал Горан.

– Все, не бузи, – я уперлась руками в грудь буксующего санклита. – Пойдем завтракать.

Кидая в сторону беспечно спящего Арсения испепеляющие взгляды, Драган нехотя позволил затолкать себя на кухню.

– Позволь, я приготовлю. – Санклит оттеснил меня от кофеварки.

Пока я бездельничала, любуясь нежными красками рассвета, Горан сварил мне овсянку, добавил в нее фруктов, сделал кофе и соорудил себе омлет.

– Глава клана и повар! – отметила я, сев за стол.

– У меня в восемнадцатом веке даже таверна была в Италии. – Он мечтательно улыбнулся.

– Угу, и девочки при ней, вероятно.

– Нууу, не без этого.

– Драган, так ты еще и сутенером был?

– Нет! Хотя, следуя твоей логике, может быть. – Он озадаченно посмотрел на меня. – Но тогда девочки были при каждом…

– При каждом приличном заведении, хочешь сказать?

– Лучше бы промолчал.

– Не обижайся. – Я допила кофе и поставила посуду в раковину. – Поехали интересности разбирать, товарищ сутенер!

– Савве нажалуюсь! – пригрозил санклит.

– Рискни! Узнав о твоем прошлом, он тебя и близко к дочери не подпустит!

– Тоже да.

Мы вышли в гостиную. Салфетка привычно валялась на полу, а Сеня дрых в позе звезды.

– Все-таки придушу! – Горан стиснул кулаки.

– Не надо!

– Саяна… – Сеня зачмокал во сне и перевернулся на живот.

– А вот и попа в веснушках нашлась!

– И чему ты так радуешься?

– Сам же спрашивал, откуда я знаю о веснушках.

– Таааак. – Злорадно усмехаясь, мужчина достал сотовый и быстро запечатлел пятую точку Арсения. – Ковач будет отомщен!

– Коварный сутенер! – фыркнула мисс Хайд, застегивая сапоги.

– Злая. – Драган помог надеть пальто, и мы вышли из квартиры.

– Доброе утро, – я улыбнулась соседу – типичному представителю петербургской интеллигенции, работающему, естественно, в Эрмитаже.

Горан последовал моему примеру, потом осведомился с подозрением, чего это я хихикаю.

– Просто задалась вопросом, что обо мне думают соседи. Сначала Алекс в гости ходил, потом Сеня поселился, а теперь еще и ты. Наверное, нарекли Мессалиной, не иначе!

– Все правильно, – не упустил случая Драган, – раз я сутенер, ты – падшая женщина.

– Я – падший ангел, твоими стараниями! – парировала мисс Хайд, садясь в джип. – Лучше скажи, как тебя еще не выгнали из «Мажестика» к чертям после погрома в люксе?

– Я же тоже ангел, меня нельзя к чертям. – Пробормотал санклит, выезжая со двора.

– Да уж, надо пожалеть рогатых! Так что с отелем?

– Я умею быть весьма убедительным. Это не работает только с тобой.

– А ежели серьезно?

– Тогда надо признаться, что я его купил.

– Весь отель?

– Да, это выгодное вложение. Лучше, чем платить за ремонт, простой и все остальное за разгромленный люкс.

– Скромненько так шейханул.

– Кстати, надо будет ребят к тебе домой прислать, пусть проверят на прослушку.

– А, так вечером у меня будет более широкий выбор санклитов?

– Вредная. – Нежно прошептал он. – Я так скучал по твоим шуткам!

– Помнится, ты называл меня пошлой занозой в заднице.

– Я тебя много как называл. Ты запомнила только это?

– Все помню. К сожалению.

– Извини, не хотел.

В полной тишине мы приехали в отель и поднялись в новый номер Горана.

– Так какие планы на сегодня? – уточнила я.

– Хочу сходить в душ.

– И? Тебе нужно мое письменное разрешение?

– Я боюсь, что стоит упустить тебя из виду, как что-нибудь случится.

– У тебя уже фобия развилась.

– Наверное.

– Учитывая то, что в душ я с тобой точно не пойду…

– А жаль!

– …остаются только два варианта. Или ты будешь ходить грязным, распугивая запахом всех Охотников, пока я самолично не постираю тебя в Неве, либо оставишь дверь ванной открытой и будешь разговаривать со мной, пока моешься.

– Идея с Невой мне тоже нравится!

– Иди уже, у нас дел выше Исаакиевского собора!

– Как скажешь. – Он вошел в ванную, снял с себя одежду и встал под душ. – Расскажешь что-нибудь?

– О чем? – я искренне пыталась отвести взгляд от обнаженного ангела, но получалось плохо.

Проклятый эквалайзер чувств с ползунками на максимум мешал сосредоточиться на вопросах санклита и полностью отрубал способность сформулировать что-то осознанное в ответ.

Заворожено глядя, как струи воды стекают по его плечам на спину и ниже, я отделывалась односложными ответами. До тех пор, пока не встретилась взглядом с его глазами с дискотекой чертенят. Живо еще это хулиганье! Просто пряталось где-то…

– Ты так прелестно краснеешь! – выйдя из ванной в небольшом полотенце вокруг бедер, сказал он.

Я промолчала, скрипнув зубами. Санклит прекрасно знал, какие чувства вызывает у меня. Мокрые пряди волос, шальная улыбка, широкие плечи. А вот уже и полотенце небрежно сброшено на пол, и, демонстрируя себя во всей красе, наглец начинает медленно одеваться. Конечно, во все черное, кто бы сомневался.

Я дождалась, когда он сложил одежду в саквояж, и встала.

– Закончил?

– Да.

– Молодец. – Я демонстративно похлопала. – Спасибо за спектакль! Нужно было идти в актеры. Такой талант пропадает!

– Злая. – Он вздохнул.

– Ангельски злая! – пришлось уточнить мне. – Что разбудил, то и получил! Вернее, что сотворил. Пойдем.

Мы спустились в конференц-зал и я пожалела, что так торопилась туда.

– Господин Горан! Госпожа Саяна! – понеслось со всех сторон.

Всем вместе и каждому по отдельности было что-то позарез необходимо от нас.

– Это мои будни. – Глава клана развел руками.

– А я тут причем?

– Теперь и твои тоже.

– Злыдень. – Пробормотала я.

– И не говори. – Его глаза искрились смехом. – А ты думала спасать мир легко?

Хорошо, пусть так. К дедлайнам нам не привыкать! Если нужно съесть слона, ешь по кусочкам.

Мне удалось найти в толпе Джана. Я кивнула хакеру, и он подошел ближе.

– С чего начнем?

– Попытаемся найти тех санклитов, которых ты видела в бункере.

– Неправильно.

– Я в чем-то ошибся?

– В формулировке. Мы не будем пытаться их найти. Мы их найдем.

– Найдем. – Нео кивнул, улыбнувшись, усадил меня за свой стол и вывел на экран файл с анкетами.

Вибриссы молчали.

– Джан, у меня странная просьба, но распечатай их, пожалуйста. – Я кивнула на личные дела.

– Не вопрос. – Не удивляясь, он нажал пару кнопок.

Когда я сжала в руках толстенную кипу фото с анкетами, вибриссы ожили.

Работать пришлось, ощущая на себе взгляд Драгана, который неподалеку выполнял свои обязанности, успевая одновременно вникать в суть проблем, находить решения, раздавать поручения и следить, чтобы меня опять не унесло на поиски приключений.

Через несколько часов удалось отправить в шредер две трети листов. Те, что остались, были рассортированы на три группы – по степени уверенности.

– Насчет этих не сомневаюсь. – Я протянула Джану тонкую стопочку на полтора десятка анкет.

– Понял. – Хакер пролистал их и завис над одним. – И насчет этого тоже? – он показал лист.

Санклитка, которую мне пришлось учить этикету, с глазами разного цвета, одна из бойцов.

– Более, чем. – Я кивнула. – Какие-то проблемы?

– Нет, – Нео замялся. – Нужно кое-что уточнить. – Он достал телефон и отошел.

Что ж, у мальчиков свои секреты. Я пожала плечами и углубилась в изучение остальных личных дел, пытаясь отключиться от внешнего шума и отдать всю власть вибриссам, которым уже научилась доверять.

– Саяна. – Кто-то потряс меня за плечо, заставив выплыть из этого продуктивного транса.

– Нико? Привет.

– Привет, спасительница моя. – Он присел рядом.

– Ты ее знаешь? – я кивнула на анкету санклитки с разными глазами, которую он держал в дрожащих руках.

– Саяна, это моя сестра. Младшая.

– Но что она делает…

– На стороне врага? – лицо Ковача исказила кривая усмешка. – Понятия не имею. Джан говорит, ты уверена.

– Да. – Осторожно подбирая слова, я рассказала об обстоятельствах нашей встречи.

– Узнаю Петру. – Санклит отвернулся, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. – Значит, ты надрала ей зад? – он все же смог улыбнуться. – Хотел бы видеть ее лицо в тот момент!

– Оно было красным, как переспелый томат.

– Давно было пора проучить зазнайку!

– Извини, не хотела приносить тебе такие вести. – Я обняла его и сразу же напоролась на взгляд Драгана.

– Саяна, у нас все не так, как у людей. – Нико покачал головой. – Верность своим – превыше всего. Санклит может быть только на стороне санклита. Так мы сумели выстоять. Плечом к плечу, век за веком. Предать сообщество – смертный грех. Это покрывает позором всю семью. Навечно. Мы предпочитаем умереть.

– Понимаю.

– Но Петра, очевидно, выбрала другой путь.

– Возможно, у нее были причины.

– Ничто ее не оправдает.

– И… что дальше?

– Я расскажу Горану. Как глава клана он должен быть в курсе. Мне останется принять последствия.

– Какие?

– Позор и… – Он на секунду прикрыл глаза. – И то, что Петре вынесен смертный приговор. Любой санклит обязан теперь убить ее. Я в том числе.

– Мне очень жаль. – Голос дрогнул.

– Не твоя вина. Не плачь. – Теперь он обнял меня.

– Что случилось? – спросил Горан, подойдя к нам.

– Я должен поговорить с тобой. – Ковач посмотрел ему в глаза.

Джан деликатно отошел подальше, а затем и вовсе выскользнул за дверь. Я последовала за ним.

– Хочешь, кое-что покажу? – Нео понизил голос и подмигнул.

– Давай.

Мы зашли в номер, посреди которого стоял массивный черный сейф.

– Из бункера подняли. – Пояснил хакер, глядя на него с благоговейным восторгом. – Я о таких только в интернете читал. Выстоит против всего – он крепче алмаза!

– Саяна! – дверь распахнулась. Встревоженный бледный Горан подошел ко мне. – Не исчезай так, умоляю, родная!

– Я отошла на пару метров, угомонись. Лучше посмотри, какой монстр.

– Прекрасное создание! – пробормотал Джан, гладя матово-черные бока.

– Вскроем? – спросил глава клана.

– Нужен спец. Я не возьмусь. Неправильный код равно взрыв. Нужны специальные электронные отмычки.

Хм, как там было в стихотворении Валентины, которое намертво въелось в мою память?

Их четыре

В этом мире –

Очень злобных пауков

Разрушителей основ.

И большая паутина,

На всех нас одна махина.

Восемь лапок все прядут,

Наступать приказа ждут.

Паутиной выстлан круг.

Пауки придут, придут.

Одного коль раздавила,

Значит, знаешь, в чем их сила.

Самый страшный – он один,

Остальных он господин.

На четыре света части

Он навлек свои напасти.

Поскорей найди его,

Он опаснее всего.

Иль быть мухами всем нам,

Самым страшным сбыться снам.

По телу вновь пробежали мурашки.

Как в тумане я подошла к сейфу и, прежде чем сама успела сообразить, что делаю, нажала на кнопки – 418114.

Удивленно щелкнув, стальная зверюга открылась.

Похоже, скоро я стану легендой в среде «медвежатников».

– Еще раз спрошу – кто ты? – потрясенно прошептал Горан.

– Тебе виднее, – пытаясь унять дрожь, я отступила, – ты меня такой сделал.

– Родная… – Санклит сделал шаг навстречу, но я попятилась от него, словно от кровожадного хищника – как тогда, когда он сказал, что мне нужно будет отнять жизнь. Рана в груди пылала как никогда сильно.

Напоровшись на мой взгляд загнанного зверя, полный боли, уже Горан отшатнулся в сторону.

– Не густо. – Джан вынул из сейфа два черных пакета.

– Что там?

– Похоже на…

– Карты – России и мира. – Глухо сказал Горан.

– Никаких пометок нет. – Констатировал хакер, разложив их на столе.

– Я возьму, не возражаете?

– Конечно. – Он сложил их и протянул мне. – Есть еще кое-что. – Джан замялся. – Среди того видео, что удалось восстановить.

– Что именно? – мне с трудом удалось отвести взгляд от Драгана.

– Вот. – Хакер вывел картинку на большой экран, и я узнала себя, сидящую на полу в камере.

– Видеонаблюдение все-таки было! Но почему они не остановили меня, когда я вышла с Валентиной?

– Потому что ты не выходила. – Тихо ответил Джан, включая быструю перемотку.

– В смысле? Но Валентина… и откуда тогда? – я осеклась, когда Нео вновь включил видео в нормальном режиме.

Мои губы шевелились, словно мы с кем-то разговаривали. Но напротив была пустота.

– И вот так – около получаса. – Уточнил Джан.

– Чертовщина какая-то. На самом деле – Гудини!

– Потом Охотники приходят за тобой и уводят на несколько часов.

– А когда я вернулась и спрятала украденную форму?

– Не видел такого.

– Помотай вперед. Да, вот здесь, останови.

Вот я вхожу в камеру, сажусь на пол… А дальше – сплошные помехи примерно минуту!

– Чудеса какие-то!

– И еще, что касается той женщины… – Нео замялся.

– Говори, как есть!

– Я нашел в их архиве только одну Валентину. – Хакер протянул сначала одно фото – длинные пепельные волосы, голубые глаза, потом второе – явно после смерти. – Ее тело лежало у них в морге.

– Не может быть! – я начала пятиться и остановилась, только когда уперлась спиной в грудь Горана.

– Мне лучше оставить вас. – Джан отвел глаза и вышел из комнаты.

– Успокойся, родная, – прошептал Драган, осторожно положив горячие ладони на мои плечи.

– Эти Тени говорили со мной, Горан, – тихо прошептала я, повернувшись к нему. – Откуда, по-твоему, мне был известен код? И кнопки, заблокировавшие наш этаж? Как вышла к тому самому месту, где вы подняли плиту? – я всхлипнула, обхватив себя руками. – Что происходит?..

Он порывисто обнял меня. Отстраняться больше не хотелось. Пусть всего на пару минут, но я хочу прижаться к его горячей груди, оказаться в стальном кольце рук, которое отсекает все лишнее. Пусть это самообман и нечестно по отношению к Драгану, но мне позарез необходимо сейчас вернуться в прошлое! Если бы еще адская боль в груди стихла хоть на минуту!

– Все будет хорошо. – Покачиваясь, словно убаюкивая, прошептал он. – Мы во всем разберемся вместе, родная.

– Одно радует, – прошептала я. – Эти козлы сейчас в полнейшем шоке! Они уж точно не ожидали от меня таких чудес! – с губ сорвался смешок. – Так им и надо!

Вечером я мечтала только о горячем душе и постели. Но стоило нам с Гораном войти в дом и увидеть глаза Арсения, стало понятно, что отдых откладывается на неопределенное время.

– Откуда это, Саяна? – он вытянул перед собой ладонь с кольцом и браслетом Валентины, которые я оставила в тумбочке.

Голос дрожал. А такого взгляда я у него вообще никогда не видела.

– Сеня, ты рылся в моих вещах?

– Нет! Поверь, нет! Не знаю, как это вышло. Очнулся утром, стою у твоей кровати, тумбочка открыта. Честно!

Он едва не плакал.

– Успокойся, верю.

– Спасибо. Но откуда это у тебя?

– В бункере была женщина. Она отдала их мне. Наверное.

– Саяна… Как ее звали?

– Валентина. А что?

– Это моя мама. – Он рухнул на диванчик. – Она пропала много лет назад.

– Сеня… – Я села рядом.

Как же сразу не догадалась! Ведь и цвет волос, и ярко-голубые глаза хаски, и голос с хрипотцой – они во всем похожи! Вот дура!

Было сложно все объяснить ему. Сама-то ничего не понимала. Но Арсений воспринял мой рассказ на удивление спокойно.

– Знаешь, она была повернута на мистике, а я смеялся над ней, считал, что это закидоны, думал, у нее не в порядке с головой.

– Валентина спасла меня, Сеня. Если бы не ее подсказки, неизвестно, нашли бы нас с Алексом вообще когда-нибудь. Я обязана ей жизнью. Теперь ты официально не только друг. Отныне ты мой брат. – я обняла его.

Всхлипнув, он прижался ко мне.

– Последнее, что она сказала: «Передай Веснушке, что я люблю его».

– Это мое семейное прозвище. – Сеня разрыдался.

– Соболезную, друг. – Горан положил руку на его плечо.

– Нет, не друг, Драган. – Сеня неожиданно отстранился от меня и поднял на него заплаканные глаза. – Я твой враг! Подлый, малодушный враг!

– Не говори ерунду.

– Это не ерунда! – санклит вскочил. – Хочешь докажу? Это я вывел Глеба на твою сестру! Я дал кинжал от чистокровки Гюле! Ну, все еще думаешь, что мы друзья?!

Сжав кулаки, глава клана зарычал и двинулся на него.

– Нет! – я успела закрыть Арсения собой. – Не позволю!

Драган подошел вплотную ко мне. В глазах плескалась ненависть высшей пробы.

– Саяна, отойди. – Прохрипел он.

– Не отойду. – Тихо ответила я. – Если хочешь убить его, тебе придется начать с меня. Но к нему ты не подойдешь, пока я жива.

– Была годовщина смерти Розы, – речитативом забормотал за моей спиной Сеня. – Я напился в хлам. Появилась Гюле…

– Горан. – Мои ладони легли на обжигающе горячую грудь. – Ты обещал мне.

– Из-за этого выродка едва не погибли самые дорогие мне люди – ты и Катрина! – прорычал Драган, переведя взгляд на меня. – И ты будешь напоминать об обещании?!

– Буду. – Я кивнула.

– Саяна!

– Ты обещал, Горан. – Как заклинание, повторили губы.

– А ведь тебя его откровения даже не удивили! – он вгляделся в мои глаза. – Ты все знала!..

– Да. – Я с трудом заставила себя произнести это короткое слово.

Боль взорвалась в его глазах, уничтожив ненависть. Потом они погасли, будто кто-то залил костер водой. Отшатнувшись, Горан пошел к выходу. Хлопнула дверь.

– Ты как? – на одеревеневших ногах я повернулась к Арсению.

– Прости меня! – прошептал он, глядя как побитая собака. – Не знаю, что… Вдруг накатило и…

– Никогда не извиняйся за то, что сказал правду.

– Но Горан…

– Рано или поздно он все равно бы узнал. – Я обняла дрожащего санклита. – Завари чаю, пожалуйста, хорошо?

– А ты?

– Нужно все ему объяснить.

Мне не пришлось его искать, и так знала, что далеко он не уйдет. Что бы ни случилось.

Я вышла из квартиры. Горан сидел на лестнице, уронив голову на грудь. Я молча села рядом.

– Ты собиралась рассказать? Когда-нибудь? – глухо спросил он, не глядя в мою сторону.

– Да. Когда все устаканилось бы с похищенными Ханом санклитятами. А потом случился Коцит и…

– И я.

– Верно. Ты считаешь, что я… предала тебя?

– Не знаю. Мне пока что слишком больно, чтобы это решить.

– Понимаю.

– Знаешь, что самое страшное? Я ведь и в самом деле считал его другом! Не заклятым другом, как шутил, а настоящим!

– Ты сейчас не поверишь, но он и правда твой друг, Горан.

– Нет.

– Да. Сеня переживает не меньше нас с тобой. Он виртуозно накосячил! Но признался. А ведь он только что узнал, что его мать умерла.

– Саяна…

– Вспомни, что чувствовал, когда понял, что не должен был втыкать кинжал в мою грудь без согласия!

– Это нельзя сравнивать!

– Почему?

– О, Господи! Как ты всех прощаешь? Откуда в тебе столько… не знаю даже, чего!

– А ты сможешь простить меня? – тихо спросила я.

– Родная, уже говорил один раз и повторю вновь – нет ничего, что я не смогу простить тебе.

– А Сеню?

– Саяна…

– Не потому что твоя кара Господа об этом просит. А потому что нашел в душе силы для этого. Это нужно прежде всего тебе самому.

– Не знаю.

– У него были причины. Ведь ты это знаешь. Он пошел на поводу своей темной стороны. Но кроме нас у него никого нет. Валентина спасла мою жизнь. Я в долгу перед ней.

– И я.

– Она доверила сына мне, Горан. Он не котозаменитель, а мой брат отныне. И это не пафосные слова.

– Знаю, родная. – Драган посмотрел на меня.

В его глазах царила любовь. По лицу текли слезы.

Обняв, я прижалась к нему так крепко, как только смогла.

– Господи!.. – хрипло прошептал он, зарывшись лицом в мои волосы. – Любимая! Жизнь моя!

– Ш-ш-ш, все хорошо.

Но все было как раз плохо.

Рана в груди запылала с такой силой, что от боли зубы начали стучать друг о друга. Но я терпела. Ради Горана. Его дрожь прошла. Вибриссы подсказывали, что он успокоился. Но от понимания этого фантомная боль только усиливалась. По лицу потекли слезы. Не в силах больше терпеть, я изогнулась всем телом, всхлипнув.

– Саяна? – он отстранился. – Ты плачешь?..

– Нет. – Мне пришлось буквально отползать от него.

Прижавшись спиной к перилам, я замерла, полузакрыв глаза, ощущая, как боль медленно уходит.

– Что с тобой? – он придвинулся ближе. – Ты вся белая!

– Нет! – выкрикнула я, выставив вперед дрожащую руку. – Болит.

– В груди? – потрясенно прошептал он, поспешно отодвигаясь.

– Ничего, уже почти прошло. – Мне удалось встать на ноги.

– Родная, что сделать, чтобы тебе стало легче? Только скажи!

Если бы я еще сама это знала!

– Хочешь, Арсения прощу? Навсегда все забуду! Искренне, от души прощу, хочешь?

– Хочу.

– Пойдем. – Он открыл передо мной дверь.

Мы прошли на кухню.

Сеня замер, глядя на нас, потом тихо прошептал:

– Мне съезжать, да?

– И куда это ты собрался? – хмыкнула мисс Хайд. – Я чаю рассчитывала попить. Или чего покрепче.

– В честь нашего с тобой примирения. – Закончил мою мысль хорват.

– С-серьезно? – Арсений недоверчиво посмотрел на него.

– Даю слово. – Глава клана протянул ему руку.

– Спасибо, Горан! – губы Сени опять задрожали, и он бросился к нему на шею.

– Трубки мира у нас нет, но имеется вот это. – Я достала из ящичка виски и поставила на стол. – Помянем Валентину. А ты, братишка новоприобретенный, расскажешь, какой она была.

Ноги, крылья… Главное – хвост!

М/ф "Крылья, ноги и хвост"

Дни пролетали как в быстрой перемотке. Наверное, если прислушаться, можно было услышать свист. Жизнь не собиралась сбавлять скорость, ее не волновали наши потери, проблемы и усталость. Мы пережили похороны Валентины и помогли Арсению прийти в норму. Он все еще ходил по квартире с погасшими глазами, словно не мог найти себе место, но хотя бы перестал плакать. Непривычно было видеть его таким притихшим и потерянным. Поэтому все время моего нахождения дома было посвящено ему.

Вот и сейчас он спал у меня под боком, а я с помощью планшета и телефона решала те вопросы, которые могла. Для начала нашла в соцсетях своего бывшего, армянина. Судя по всему, жизнь у него наладилась – вместе с красавицей женой он воспитывал сына и дочь. Надеюсь, Аскер правильно понял предложение встретиться и поговорить.

Стоило отложить планшет, как завибрировал сотовый. Вибриссы услужливо подсказали – Лизавета. На ловца и зверь бежит.

– Дорогая, я в Петербурге. Можно с тобой увидеться?

– Даже нужно.

Мы договорились о месте, и я задумалась о том, как объяснить Горану встречу с главой Наблюдателей. Если бы мог, мозг, наверное, развел бы руками. Что ж, придется беспредельничать.

Словно почуяв, что я замышляю недоброе, в комнату после тихого стука вошел Драган.

– Родная, пришел Алекс. – С завистью посмотрев на сопящего у меня под боком Арсения, сказал он. – Говорит, ты просила привезти средство от кротов.

– Да. – Я осторожно встала с кровати, чтобы не потревожить Веснушку. Хотя когда он спит, можно бомбу взрывать – и ухом не поведет.

– Загадочная женщина. – Вздохнул Горан. – Что ты задумала?

– Сюрприз будет. – Пробормотала я, выйдя из комнаты.

– А кроты причем? – он последовал за мной.

– При том, что с ними надо расправиться!

– Жестоко.

– А ты думал! Дюймовочки двадцать первого века весьма кровожадны!

Смеясь, мы спустились в гостиную.

– Здравствуй, Алекс! – я чмокнула его в щеку.

– Привет, малышка! – Охотник протянул мне коробку. – Подойдет?

– Конечно.

– Еле нашел, ведь не сезон. Продавцы всем магазином сбегались посмотреть на сумасшедшего, которого одолели кроты в конце ноября!

– Вот поэтому я и послала за этим средством тебя. – Мне не удалось сдержать смех.

– Злая. – Пробурчал он.

Со стоном закатив глаза, глава клана ушел на кухню.

– Ты ведь специально! – расхохотавшись, попеняла мисс Хайд.

– Ага. – Довольный, Алекс кивнул.

– Злыдень, нужна твоя помощь в одном нехорошем деле.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь, что я всегда готов помочь?

– За это тебе нехило прилетит от Драгана.

– Будет повод набить ему морду! – восхитился Охотник.

– Вот что значит оптимизм, – пробормотала я, одеваясь.

– Саяна, куда ты? – Горан выглянул из кухни.

Нет, на самом деле, у него где-то лампочка загорается при моих попытках хулиганить?

– Иду подышать воздухом.

– Я с тобой.

– Не волнуйся, со мной будет Алекс.

– Будь осторожна, пожалуйста.

– Буду. – Мы с Охотником вышли на улицу. – Вот ты какой, запах свободы!

– Что ты задумала? – мой берсерк взял меня за руку и повел по улице.

– Для начала – избавиться от «хвоста», как ящерица. Нужно скинуть три патруля, которые пасут днем и ночью.

– Похоже, будет весело!

– У нас по-другому не бывает!

Следующие пару часов мы петляли, как зайцы под экстази. В ход пошло все – черные выходы кафешек, такси, которые мы сначала специально загоняли в пробки, сверившись с интернетом, а потом бросали, пешком ныряя в сквозные парадные, магазины, рынки.

Смартфон раскалился от звонков и гневных смс Драгана.

– Хорошо повеселились! – пытаясь отдышаться, рассмеялся Алекс.

– Ха! Это была разминка! – я достала из телефона сим-карту и аккумулятор. Охотник сделал то же самое. – Готов ко второму уровню?

– А то!

Рассмеявшись, мы вылезли на крышу и, пробежав по ним весь квартал, вышли в подворотню. Судя по данным вибрисс, теперь от нас отстала даже личная охрана Горана. Хуже всего было то, что я чувствовала «на хвосте» кого-то еще – но не людей Наблюдателей. И это вовсе не радовало.

Что ж, самое время переходить к избавлению от беспилотников и этих незнакомцев.

– Куда теперь? – спросил довольный берсерк.

– В метро! – я лучезарно улыбнулась и помахала в серое небо.

Прости меня, Джан, тебе опять нехило прилетит из-за меня!

Мы нырнули в подземку. Стараясь не обращать внимания на людей под «вуалью смерти», я натянула капюшон, зная, что Нео обязательно хакнет здешние камеры. Он, конечно, найдет беглянку, но пока поиски будут продолжаться, как раз успею увидеться с Лизаветой.

Бессистемно переходя с ветки на ветку, я морально готовилась к последнему этапу сброса хвоста. Надо стать настоящей ящерицей.

С гулом вылетев из тоннеля, очередная электричка призывно распахнула перед нами двери, выдавив из своего нутра разномастную массу людей. Час-пик, все рассчитано верно.

Чуть подождав, я оттеснила Алекса от входа и обняла.

– А это за что? – прошептал он.

– За участие в моей афере, – губы коснулись его щеки. – А также извинения. – я поцеловала Охотника.

– Саяна… – он вздрогнул всем телом. – Тебе не за что извиняться, родная.

– Через минуту ты изменишь точку зрения. – Промурлыкала мисс Хайд, отстраняясь от него и делая шаг назад.

И ровно в ту секунду, когда я оказалась в вагоне, двери с шипением закрылись.

Алекс понял, рванулся ко мне, но было поздно.

Вот теперь хвост полностью сброшен.

Злая, знаю.

Совесть? Нет, она оставлена дома.

Опять же по наитию меняя ветки, я рассматривала пассажиров. Усталые лица, на которых явственно читалось без всяких вибрисс желание добраться до дома, поужинать, посерфить в инете, посмотреть сериал и лечь спать. Кому-то это кажется серыми буднями.

А мне… Я уже устала от того фейерверка, в который превратилась жизнь. Каждый день – искры из глаз. Надолго ли хватит терпения? И сил. Пока я как сердце – работаю без выходных. Но так недолго и инфаркт словить.

Так, хватит грустить. Просто уровень адреналина, подскочившего из-за гонок, упал. Чего толку себя жалеть? Лучше вспомнить о встрече с бабушкой и…

Внутренний монолог прервался. Я торопливо моргнула. Нет, не привиделось. В нескольких метрах от меня стоял Крот!!!

Вот гад! Мирно держится за поручень, как все нормальные люди, слегка покачиваясь в такт движению вагона!

Захлебываясь гневом, мисс Хайд зашипела, локтями прокладывая себе дорогу. Но когда до вожделенного объекта оставалось расстояние вытянутой руки, состав остановился, и Крота вынесло на перрон с остальными пассажирами. Закон подлости, чтоб его!

Изрыгая проклятия, я поспешила за ним, стараясь не упустить из виду. Но час-пик сыграл со мной злую шутку – лысину Крота то и дело заслоняла толпа.

– Думай головой, Саяна! – пробормотала мисс Хайд. – Не тупи!

И то верно. Зачем мне зрение, если есть вибриссы?

Я прикрыла глаза, смягчая воздействие внешних раздражителей. Как в шутке – иду по приборам, видимость нулевая. Но это как раз то, что нужно.

Дело пошло быстрее. Расстояние между нами начало уменьшаться. Я уже смаковала момент, когда смогу приблизиться вплотную. Теперь ему нечем меня шантажировать, так что если пообещаю, что возьму его жизнь, этот козел сам поскачет в нужном направлении, да так шустро, что придется догонять!

Ничего не зная о моих коварных планах, Крот свернул в сторону от потока людей. Вот умница, правильно, давай облегчим задачу!

А спрыгивать на пути зачем?

Я озадаченно хмыкнула. Опять в нору, серьезно?

С трудом сдержав стон, мне пришлось последовать за ним. Что ж, тогда план видоизменяется. Сначала посмотрим, куда эта тварь так спешит, а уж потом под белы рученьки и под ясные очи Драгана. Глава клана как раз уже, наверное, дошел до нужной кондиции, превратившись в огнедышащего дракона. Вот и будет ему на ком выместить злость.

Надо бы теперь, когда между нами нет людей, держаться подальше от Крота. Прижимаясь к стене, я сбавила шаг. И как раз вовремя – мужчина остановился у какой-то решетчатой двери, пристально огляделся и нырнул внутрь.

Чуть подождав, я последовала его примеру и едва не налетела на него и на еще одного, весьма колоритного персонажа – нормальными жизнь меня не балует.

Высоченный, даже Горан едва был бы ему по плечо, мощный брюнет, с шикарной шевелюрой до плеч и короткой бородой. Черное длинное пальто как у Ван Хельсинга. Но запомнилось мне почему-то не это, а тень на стене за ним. Она подрагивала, будто живая, и делала незнакомца похожим на огромную таинственную бабочку.

Совершенно забыв про Крота, я вглядывалась в него изо всех сил. Внутри крепла уверенность, что эта встреча из тех, что можно назвать судьбоносной и не переборщить.

Сила, необъятная мощь, боль – в нем переплелись в изначальном, незамутненном виде. Он был будто карающий меч, устремленный в небеса; крик, облаченный в человеческую плоть, в которой ему тесно, душно и темно.

Не знаю, кто он. Точно не санклит и не человек. Да и сама попытка свести его к этим понятиям казалась кощунственной – это было просто неприменимо к нему. Нельзя этого делать – как нельзя собрать звездное небо в пробирку, дать определение любви, понять смысл жизни и повернуть время вспять.

Меня не интересовало, кто он, зачем встречается с этим гнусом вдали от человеческих глаз, что будет дальше. Я не видела в нем мужчину, врага или друга. Просто хотелось не отрывать от него взгляд, зависнув между небом и землей – словно нет ничего важнее.

Все встанет на свои места – когда придет срок. Это единственное, в чем я могла быть уверена.

Когда он положил что-то на ладонь Крота и пошел прочь, мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы сдержаться и не пойти за ним, смиренно ступая шаг в шаг.

Прижавшись к стене и стиснув кулаки так, что ногти исцарапали ладони, я помотала головой, чтобы избавиться от наваждения. Что это было? Даже сейчас часть меня жаждала догнать его – лететь, как обезумевший мотылек, прямиком в ровное древнее пламя, чтобы сгинуть без следа.

Погрузившись в безумную круговерть незнакомых чувств, я совершенно забыла о Кроте. Поэтому когда он на обратном пути поравнялся со мной, шокированными оказались оба.

– Саяна?! – его голос сорвался до визга.

– Не ожидал? – мисс Хайд была рада размяться.

Щуря подслеповатые глаза, мужчина начал отступать. Чувствуя себя удавом, который теснит крысу в угол, я двинулась на него.

– Это тебе за Алекса! – матерчатый пакет со средством от кротов взмыл в воздух и обрушился на него.

– Не надо! – он прикрыл голову руками.

– Надо! – я вновь нанесла удар. – Это – за меня! А это – за малышей и подростков!

Крот рухнул на колени и пополз.

Мне легко удалось поднять его за воротник куртки, и мисс Хайд с размаху вкатила ему смачную затрещину.

– Это цветочки, мразь! – рявкнула я. – По сравнению с тем, что с тобой сделает Драган!

– Мечтай! – неожиданно оскалился мужчина.

Что ж, даже крыса показывает зубы, если ее загнать в угол.

Метнувшись к двери с решеткой, он щелкнул замком и торжествующе засмеялся.

– Думаешь, перехитрил? – я усмехнулась и достала из кармана небольшую коробочку – ту самую, что помесь Бабочки и Ван Хельсинга положил на ладонь Крота несколько минут назад. Несложно было вытащить ее, когда мисс Хайд мутузила этого подонка.

Я сняла крышку и увидела, что на серой бархатной подложке покоится матово-черная капсула, напоминающая небольшое яйцо. Оно открылось как матрешка. Внутри была тонкая серебристая игла.

Любопытно.

Улыбка сползла с лица мужчины. Теперь он стал похож на ребенка, которому дали вожделенную игрушку, а потом отобрали.

– Нет! – гад вцепился в решетку костлявыми пальцами. – Сука!

– И почему люди расстраиваются, когда с ними поступаешь так же, как они с тобой? – я пожала плечами и пошла прочь, оставив Крота выть и скулить за дверью.

Вибриссы без проблем вывели к выходу. Мне легко было вновь влиться в поток людей, но глубоко внутри в душе навсегда поселилась тоска – по тому, чья тень трепетала, словно бабочка.

Я вышла из метро. Уже почти стемнело. Пахло бензином и свежей выпечкой. С неба, мутнеющей синевой оттеняющего свет фонарей, зазывный блеск витрин и яркие пятна рекламы, прямо за шиворот падал петербургский «снегодождь». Под ногами недовольно хлюпало и чавкало. Но мне было все равно. Открыв душу насквозь промокшему городу, я бездумно шагала вперед.

Свобода! Пусть и ненадолго, но она моя!

Руки сами по себе достали плеер и воткнули наушники в уши. Случайный выбор, как всегда, оказался вовсе не случайным.

Я вижу небо, в нем тишина.

Я поднимаюсь в небо, еле дыша.

И вдpyг понимаю – это во мне душа.

Странное дело – это моя душа.

Как нелепо жить вниз головой, Когда такое небо есть надо мной, И кажется, звезды можно достать рукой. Я и не ведал, что этот мир такой.

На глаза навернулись горячие слезы, и я с благодарностью посмотрела в низкое серое небо. Такие моменты стоят того, чтобы сказать простое, на такое искреннее «спасибо». Но что-то всерьез менять,

Не побоясь в мелочах потерять, Свободно только небо Над головой моей. Богом стать просто, если уже невмочь.

– Лизавета, добрый вечер. – назвать ее бабушкой язык никак не поворачивается.

– Здравствуй, милая.

Очередной особняк. Уже не отличаю их друг от друга.

– У меня для тебя подарок. – Я достала из пакета коробку с надписью «Средство от кротов» и протянула ей.

– Спасибо, дорогая. – Фиолетовая леди все поняла без слов и понимающе кивнула. – Мое любимое печенье! Балуешь старушку! Проходи, садись, сейчас попьем чаю и поговорим.

– В вот и ответный подарок. – Старушка вложила в мою ладонь небольшую коробочку.

Внутри был медальон в форме шестигранника.

– Он принадлежал Кире.

– Спасибо. – Я дрожащими пальцами погладила золотую поверхность. – У меня ничего на память от мамы не осталось.

– Не возражаешь против музыки? – Лизавета взяла со столика пульт и вскоре из музыкального центра в гостиную вырвалась грохочущая мелодия.

– «Linkin park»? – мисс Хайд расхохоталась, усевшись на диван. – Ты полна сюрпризов!

– Ты тоже. – Она села рядом и понизила голос. – Что случилось с маячками?

– Догадайся. – Я кивнула на подаренную коробку. – Все было сделано, как ты сказала, но кое-кто точно знал, где искать.

– Снимок гада есть? – взяла быка за рога женщина.

Я показала фото на сотовом.

– Скинь ее мне. Разберемся.

– Заодно держи и эту мадам. – Фото Наринэ полетело следом. – Давно хочу поймать ушлую девицу, но она скользкая, тварь.

– Чем смогу, милая. Теперь расскажи о бункере.

Я кратко обрисовала ей ситуацию, лишь намекнув на помощь потусторонних сил. Кивнув, Лизавета разлила чай по чашкам.

– Музафер заваривал? – вкус был восхитительный.

– Он самый. Мастер. Умеет приводить энергии в гармонию, в том числе настраивать вкус. Редкий дар. – Она помолчала. – Саяна, ты не договариваешь, но я не обижаюсь, у тебя пока нет оснований мне доверять. Но мы это изменим в будущем, ведь так?

– Постараемся.

– Что касается берсерков, как ты их называешь. Их и раньше пытались… изготавливать. Но большинство попросту умирали. Да и тем, кто выживал, ничего хорошего не светило. Их считали демонами. Они тоже отправлялись на тот свет, только медленно и мучительно.

– Что ты имеешь в виду? – сердце затрепыхалось в цепкой хватке плохого предчувствия – простого, людского, без участия вибрисс, но не менее тревожного.

– Организм человека страдает от натиска крови санклита, введенного в вену, она слишком агрессивна, начинает постепенно сдавать и в итоге рушится.

– Но… Алекс?

– Извини, милая, но прогноз неутешителен. Он молод, но рано или поздно…

Что же я натворила, Господи!

– Но сейчас не средние века! Уровень медицины и… У него идеальные анализы!

– Пока в нем твоя кровь, это не проявится.

– То есть, если я буду давать ему свою кровь, все будет хорошо.

– Для него. Но не для тебя.

Закон крови. Капкан захлопнулся. Какая элегантная и даже романтичная ловушка!

– Давай сменим тему. – Одеревеневшими губами попросила я.

– Уверена?

– Да. У меня много вопросов. Для начала о каре Господа. Откуда все это взялось?

– Первой была жена Ангела Смерти, смертная женщина, мать Лилианы и Якоба.

– Которой он воткнул в сердце кинжал, что дал Бог, и сделал санклитом.

– Не совсем. – Лизавета поставила чашку на столик. – Все было гораздо трагичнее. Когда Господь дал Ангелу кинжал, чтобы тот убил своих детей, его жена испугалась, что он на самом деле это сделает и, как все женщины, решила действовать за его спиной.

– И сделала только хуже, вероятно.

– О, да! Это был, как вы, молодежь, говорите – эпикфейл! Она решила подменить своих детей чужими, привела из селения мальчика и девочку. Мальчика она убила тем самым кинжалом, а перед девочкой Ангел успел ее остановить.

– Ужас!

– Именно. Он, скорее всего, как раз и был в ужасе! Ведь за попытку обмануть Господа его жену ждала неминуемая смерть, а бедняга любил ее без памяти. Поэтому Ангел переплавил клинок, добавил в него свое сердце и кость от ребра. И воткнул кинжал в сердце любимой, сделав санклитом. Так же поступил твой Горан.

– Лизавета. – Я предостерегающе посмотрела на нее.

– Саяна, мне ни к чему кривить душой – возраст не тот. Я искренне благодарна ему за то, что он спас тебя.

– Спас ли, вот в чем вопрос.

– Что тебя тревожит?

– Счет, по которому придется платить за это чудо.

– С того, кому многое дано, многое спросится. – Женщина кивнула. – Время покажет.

– Это и пугает.

– Так, с Карой Господа разобрались, что еще ты хотела спросить?

– Драган сказал, что кинжал из гробницы Лилианы, которым он меня… убил, растворился в моей груди. Что это за спецэффекты?

– Интересно! – прошептала Фиолетовая леди. Ее глаза засияли.

– Ты что-то знаешь, я чувствую.

– Саяна, тебя можно было убить только этим клинком. Если он навсегда в твоем теле и душе…

– То что?

– Тебя нельзя убить, милая. Ничем и никогда.

– О как! И что мне с этим делать?

– Жить. – Лизавета пожала плечами. – Зачем-то это было нужно. Все ответы придут в свое время, не торопись.

– А боль? – я обрисовала ситуацию с фантомной раной.

– Частично это, скорее всего, работа мозга, схожая с психосоматикой. Но усиление боли в груди из-за Горана – здесь что-то другое. Надо подумать.

– Буду ждать.

– Хорошо, милая.

Наш разговор перетек на более обыденные вещи, на какое-то время мы даже стали похожи на обычных бабушку и внучку. Вскоре я решила, что пора и честь знать, вызвала такси и поехала домой, под ясные очи главы клана.

– Саяна! – он вскочил с дивана, стоило мне войти в квартиру.

Остальные тоже поднялись. Под укоризненными взглядами Сени, Алекса и Саввы я сняла пальто и переобулась в тапочки.

– Где ты была, Саяна? – Горан подошел поближе.

– Драган, я тебе не жена. Ты не имеешь права требовать у меня отчет.

– И отцу не расскажешь, дочь? – Савва усмехнулся.

– Не в этот раз, папа.

– Как знаешь. – Он пожал плечами. – Что ж, раз с тобой все в порядке, пора домой ехать.

– Созвонимся. – Я обняла его, чмокнула в щеку и проводила до двери.

– Не мучай Горана, мужик и так извелся весь. – Прошептал он на прощание.

– Ну, кто еще будет бросать в беглянку камни? – я развернулась.

– Если хочешь есть, устроительница нервомарафона, ужин готов. – Пробурчал Сеня, удаляясь на кухню.

– Пора домой. – Алекс укоризненно глянул на меня.

– Стой. – Я остановила его, когда он поравнялся со мной. – Откуда фингал?

– Догадайся.

– Ясно. Ответка была?

– Естественно!

– Хорошо. – Я крепко обняла его, стараясь не думать, что нас ждет впереди. – Иди.

Хлопнула дверь. Мы с Гораном остались вдвоем.

– Говори, что хотел, и пойдем спать.

– Что ты творишь? – тихо спросил он.

– Развлекаюсь, как могу! Заодно и мальчикам твоим дала повод размяться!

– Саяна, это не смешно! Ты решила мне за все отомстить?

– Нет.

– А по ощущениям – точно да! Ты смерти моей хочешь, женщина?! – его глаза полыхнули, но совсем не привычным мне образом.

– Я свободы хочу!

– От меня?

– Да! – рявкнула я.

– Ясно. – Горан повернулся ко мне спиной.

Несколько минут мы молчали.

– Извини, ты права. – Прошептал он, обернувшись. – Давай поговорим спокойно, хорошо, родная?

– Драган, ты не замечаешь, что когда меня куда-то несет, это не просто так?

– Замечаю.

– Тогда почему ты изо всех сил мешаешь?

– Потому что безумно боюсь за тебя, любимая! – простонал он.

– Поздновато уже, не находишь? – я с горечью усмехнулась. – Может быть, такова цена за то, что я жива? Не думал об этом?

Санклит побледнел, вцепившись в спинку дивана.

– Пожалуйста, будь моим помощником и защитником, а не тюремщиком, Горан! – я подошла к нему вплотную и положила ладони на его грудь. – Жизнь в клетке – не жизнь. Смирись с судьбой, пусть все будет, как должно. Не нам спорить с небом. Оно оставило мне жизнь, и теперь требует плату. А я не люблю ходить в должниках.

– Любимая! – голос Драгана задрожал.

– Дай мне свободу, умоляю тебя!

– Твое слово – закон для меня. – Глухо прошептал он. – Все будет так, как ты скажешь. Всегда.

– Спасибо. – Я обвила его шею руками и прижалась к нему, игнорируя рану в груди.

– Саяна! – он всхлипнул, замкнув стальное кольцо рук за моей спиной. – Никогда не смогу без тебя, жизнь моя! Не прогоняй, умоляю! Я все стерплю, только позволь быть рядом!

– Все будет хорошо, Горан.

– Все будет хорошо. – Эхом повторил он.

Когда-нибудь все точно будет хорошо.

Вот только когда именно?

Льда на лужах слюда,

Как богемский хрусталь, Все размыто, разбито, нелепо, И другою не стать, Вот беда, никогда, Ты ущербный, неправильный слепок. Ни листа на кустах, И внутри пустота. "Не звони. Не надейся. Не требуй". Ты стоишь без зонта, И глядишь в никуда Под осенним серебряным небом.

К. Гасников

– Драган, купи себе уже односпальную кровать! – не выдержала я, вновь увидев утром санклита спящим на полу. – Сдвинем мою, уберем одну тумбочку, и ты не будешь давить мне на совесть молчаливым упреком.

– Не имел такой цели. – Пробурчал он, поднимаясь и разминая затекшее тело.

– Тем не менее, ты ее достиг. Все, вечером чтобы кровать была.

– Как скажешь, родная.

– Если ее не будет, такое скажу, что ушки увянут! Иди в душ.

– А ты не…

– Никуда дальше комнаты не уйду, клянусь своим бессмертием!

– Злая.

– Иди уже. – Я проводила его взглядом и достала из тумбочки медальон мамы и «яйцо».

Обернутая в небольшой кусочек войлока, игла идеально уместилась в шестигранник. Не знаю, когда, но придет время и ей сыграть свою роль. А мне остается только одно – ждать.

Пора уже собираться. На сегодня назначена встреча с моим бывшим, армянином.

В рекордные сроки помывшись, санклит уступил мне ванную, благоухающую после него древесно-мускусной туалетной водой. И попробуй вот не погрузись в воспоминания!

Когда я вернулась в комнату, Горана в ней не было. Зато в гостиной, судя по долетающим до спальни звукам, было шумно. Пришлось по-быстрому приводить себя в порядок и спускаться.

Худшие опасения подтвердились – Драган и Орлов выясняли отношения. Но мне удалось успеть вовремя, до начала мордобития.

– Кто тебя сюда звал? – сжав кулаки, рявкнул Горан, надвигаясь на Алекса.

– Забыл твоего разрешения спросить! – фыркнул тот, сделав шаг навстречу.

– С лестницы спущу!

– Думаешь, напугал?

Разнимать, взывать к совести, успокаивать? Нет, это скучно.

Я молча подошла к колонкам, вставила сотовый с выбранной песней, вывела звук на максимум, и секунду спустя комната вздрогнула от первых аккордов песни «Идем на Восток!».

Молчит полумесяц и снова с востока

таинственный ветер подул.

Молчит полумесяц и снова идут на войну

Петербург и Стамбул.

Мальчики замолчали, но едва музыка стихла, «Петербург» и «Стамбул» продолжили собачиться.

– Алекс! Тьфу, Горан! Прекрати на него рычать! – рявкнула я, уперев руки в талию. – Горан! Тьфу, Алекс! Ты тоже прекрати!

– Лучше зови их зайчиками, – коварно прошептал Сеня, которому эти двое, видимо, помешали досмотреть самые сладкие утренние сны.

Я покосилась на него. Подлого санклита, похоже, весьма забавляла эта ситуация. Значит, он пришел в себя. Хоть какая-то польза от этих двух идиотов! В принципе, его идея не так уж и плоха. Если подумать.

– А тебе не кажется, многоуважаемый Охотник, – вдруг спросил Драган, прищурившись, – что эта задница перехитрила нас всех?

– Арсений? – Алекс задумчиво посмотрел на Горана.

– Именно. Всегда рядом с Саяной, в отличие от нас, неудачников. Медленно, но верно втерся в ее доверие, и в итоге обошел нас обоих – теперь даже живет с ней.

– А ведь ты прав, глава клана!

– Надо с этим что-то делать. Мне нельзя. А вот ты Саяне обещаний не бить этого гада не давал.

– Так, зайчики мои, делайте, что хотите! – я махнула рукой. – Хоть передеритесь все трое!

– Чего это трое? Я с тобой! – заволновался побледневший генератор идей, поспешно одеваясь.

– Вот тебе! – мисс Хайд ловко скрутила ему кукиш. – Все, ухожу – у меня свидание с бывшим! – я сунула ноги в сапоги, подхватила пальто и вышла из квартиры.

«Зайчики» гуськом потянулись за мной.

– Какое свидание?!

– Какой бывший?!

– Я с тобой!

– Так, отвечаю. Вы просили, чтобы я не исчезала. Только поэтому и сообщаю о своих планах. Уточнение – ваше разрешение мне не требуется. Будете мешать – вернусь к старому доброму способу. Я сумею скинуть любой «хвост», уж поверьте.

Горан закатил глаза и, бормоча ругательства себе под нос, первым вернулся в дом, как самый умный. С Алексом было сложнее. Он долго буравил мисс Хайд взглядом, но игру в «гляделки» проиграл и двинулся вслед за Драганом, оставив меня задаваться вопросом, что он там забыл. Сеня пытался давить на жалость, утверждая, что не желает идти в «логово диких львов», где его, невинного зайчика, всенепременно сожрут.

– Небольшой лайфхак – купи коньяк. – Посоветовала я. – Много. И иди домой. Человека, который принес выпить, в России не бьют.

– Думаешь? – он с сомнением покосился на меня.

– Зуб даю. – Мисс Хайд удалось кивнуть, сохраняя серьезное выражение лица.

А что? Уж если веселиться, то от души.

– Ладно, уговорила.

В кафе я, как и положено приличной девушке, опоздала. Хотя это было не свидание, а встреча двух уже абсолютно чужих людей с общим прошлым.

– Привет! – я, помедлив, обняла Аскера. Ну, не руку же мне ему жать?

– Привет, Сайчонок! – воскликнул он, окунув мое сердце в кипящую боль – так меня называли только двое – он и Глеб. И очень сомневаюсь, что у бывшего есть на это право. – Волшебно смотришься!

– Спасибо. Ты тоже. – Я села за столик.

– Да ладно! – он махнул рукой. – Куда уж! Растолстел, волосы растерял, постарел, знаю.

Аскер был прав, он изменился – лицо стало шире, появились залысины на лбу, но глаза теплого карего цвета по-прежнему горели отсветами внутреннего огня, который когда-то меня и привлек к нему. А какая улыбка расцвела на его губах, когда он показывал на сотовом фото сына и новорожденной крошки-дочери!

Я успела дважды выпить кофе с блинчиками, пока слушала его рассказ о жизни. Остановить язык не поворачивался – приятно было смотреть на кипящего энергией мужчину. Я помнила его другим, в ломке – потухший безразличный взгляд, почерневшее лицо, худоба до уровня скелета, вечно дрожащие руки и скрипение зубами, которым он и меня доводил до зубовного скрежета.

– Саяна, давно хотел попросить прощения – за все, что заставил тебя пережить. – Аскер покаянно посмотрел в мои глаза. – Прости, если сможешь.

– Давно простила, не переживай.

– Я только недавно узнал, что две последние клиники не были бесплатными, как ты говорила. Мать рассказала, что ты оплатила мое лечение. Я верну тебе деньги.

– Не нужно.

– Нужно. – Он помолчал. – Я вылез из той ямы, только когда понял, что потерял любимую из-за проклятой наркоты. Своим уходом ты спасла мне жизнь.

– На это и был расчет.

– Извини, я все о себе трещу. Ты писала, что хочешь о чем-то спросить.

– Да. Тебе что-нибудь говорит имя Махван Херештак?

– Скорее, Маван Хрештак.

– Возможно.

– Это не имя. Можно перевести как Ангел Губитель.

Перед моими глазами встала старая Баба-Яга, шамкающая беззубым ртом. «Губительница!»

– Было, кажется, какое-то древнее пророчество. Группа армян, если не ошибаюсь, их называли Архангелитами, верила, что придет этот Маван Хрештак и откроет дорогу на землю демонам.

– Опять апокалипсис?

– Он самый. Ты, кстати, пришла по адресу – это пророчество мало кто знает, а мне как раз бабушка рассказывала, у нее пра-пра-прадед Архангелитом был.

– А ты всегда был ходячей энциклопедией. – Я через силу улыбнулась. – Спасибо за информацию, Аскер. Если еще что-то вспомнишь, сообщи, пожалуйста.

– Конечно.

Мы обменялись адресами, телефонами и распрощались. Я гуляла по городу, пока не заболели ноги, пообедала в кафе, читая книгу, купила всем подарки на новогодние праздники, побаловала себя сережками в комплект к медальону, заплатила за кофе, наконец-то вспомнив, что за нами с Алексом долг с того дня, как мы убежали ловить Наринэ, сходила к часовне Ксении Петербургской, как давно хотела, и поужинала с отцом. Приятно было провести время, как нормальный человек. Хотя на самом деле я лишь убежала на день от своих проблем.

Но шамкающий рот старухи, выплевывающий мне в лицо «Махван Херештак! Губительница!», забыть все равно не удалось…

Когда я вернулась поздним вечером, меня встретила вусмерть пьяная троица. Сеня предпочел действовать наверняка и приволок сразу ящик дорогущего коньяка. Судя по пустой банке, эти гады использовали в качестве закуски то, что было в холодильнике – и уничтожили подчистую мои любимые соленые огурчики от Саввы.

«В живых» числился лишь глава клана – по крайней мере, только он сохранял вертикальное положение – сидел у столика. Арсений и Алекс в обнимку дрыхли на диване.

– Коньяк закусывать соленым огурцом? – я подошла к самому стойкому солдату. – Драган, серьезно?

– Прости, родная. – Он поднял на меня пьянущие глаза.

– Сколько пальцев? – я выставила вперед ладонь.

– Не знаю, – прошептал он, поймав руку. – Но каждый пальчик хочу поцеловать.

– Ясно. Встать можешь?

– Хороший вопрос.

– Вот заметь, никто тебя не потащил на кухню и не стал отпаивать горьким до ужаса кофе.

– Злая.

– В твоих интересах самому подняться наверх, логичный мой. – Я скептически посмотрела на двухметровый кипарис, что качался, будто в штормовой ветер. – Или будешь спать между Охотником-берсерком и Арсением.

– Ни за что! – глава клана нетвердой поступью двинулся к лестнице.

Но едва я подумала о волшебной силе правильной мотивации, как пьяное «тело» забуксовало на первой же ступеньке.

– Завис?

– Наверное.

Хорошо, тогда в ход пойдут запрещенные приемы. Мисс Хайд понравится.

– Идем в спальню, милый. – Я встала на ступеньку выше, и с улыбкой поманила его к себе.

Глядя в мои глаза, глава клана героическим усилием сделал шаг.

С трудом, но мне удалось довести его до комнаты и усадить на кровать. Пиджак и ботинки снялись легко.

– Я так тебя люблю… – уткнувшись лбом мне в грудь, прошептал Горан, когда мои пальцы начали расстегивать рубашку. – Родная… – стальное кольцо сомкнулось за спиной.

– Ну что с тобой делать. – Я погладила мужчину по волосам. Он застонал. – Ложись, пора спать.

– Если бы ты знала… как мне жаль, любимая! Прости, умоляю!

– Не до этого сейчас, поверь. Давай спать.

– Хорошо. – Не разжав рук, он рухнул на спину и увлек меня за собой.

Изворачиваясь ужом, я выползла из его медвежьей хватки. Похоже, сегодня моя очередь спать в кресле.

– Где, кстати, кровать? Которую ты обещал купить? – спохватилась я.

– В углу. – Пробормотал санклит, ткнув пальцем в потолок.

Понятно. Все в наличии, только в упакованном виде. Обещал – сделал. А насчет собрать указаний не поступало. Паразит!

Брюки снимать с главы клана не рискнула даже мисс Хайд. Так что, накрыв хорвата одеялом, я спустилась вниз, похихикала над трогательными обнимашками санклита с берсерком, сняла их на сотовый и отправила фото Савве. Надеюсь, он не настолько не дружит с техникой, как пытается показать.

Последняя бутылка коньяка зазывно блестела на столе и в итоге все-таки смогла меня соблазнить. Я взяла ее и прямо в тапочках вышла на террасу. Под ногами хрустел снег. Ветер бросал мелкие колкие снежинки в лицо, пытаясь загнать сумасшедшую обратно в теплый дом, но шансов у него не было.

Коньяк взрывал горло и обжигающей розой распускался в пустом желудке. Закуски не осталось, так что мне быстро удалось дойти до кондиции. Терраса качалась, я плакала от жалости к самой себе и вытирала сопли рукавом.

Из последних кадров, что удержала память, была картинка, как я с двумя полными стаканами воды вхожу в спальню и, почти не расплескав, один ставлю на тумбочку со стороны Горана, другой водружаю на свою, без сил падаю на кровать и, сразу же попав в стальное кольцо его рук, проваливаюсь в сон.

– Доброе утро, любимая!

Твою дивизию! Я приоткрыла один глаз.

– Прости меня за вчерашнее, ради бога! – взмолился санклит, как только распахнулись оба мои глаза. – Никогда не напивался до такой степени, клянусь! Этот гад, Арсений…

– Тихо! – я зажала его рот рукой. – Не вини никого. Сам пил, никто ведь не заставлял. – Санклит покаянно кивнул, поцеловав мою ладонь. – Хочешь прикол? Смотри. – Я взяла с тумбочки сотовый, нашла вчерашнюю фотку и протянула телефон ему.

– Скинешь мне ее? – отсмеявшись, спросил Горан.

– Нет уж, Драган, этот компромат останется у меня.

– Жаль.

– Ага. – Я встала и с удовольствием выдула весь стакан воды.

– Саяна, спасибо тебе за все. – Прошептал Горан.

– Я всего лишь дотолкала тебя до кровати.

– Не только. А ботинки? Вода? И…

– А вот «и» получилось случайно! Да и то только из-за того, что я вчера имела глупость, взяв с вас пример, выжрать бутылку коньяка. Причем, на голодный желудок. А потом по инерции легла рядом с тобой.

– Зачем?

– Чтобы спать, вероятно.

– Нет, зачем ты пила?

– Повод был. – Пробормотала я, отведя глаза.

– Расскажешь?

– Нет.

– Твое право. – Он вздохнул.

– Мое. – Мне оставалось лишь кивнуть. – Не ходи к ним, пока я в душе, хорошо? Тоже хочу поглумиться! И собери кровать!

– Слушаюсь, госпожа моя! – он счастливо рассмеялся.

Я и сама, входя в ванную, не смогла сдержать улыбку.

Разбуженные Алекс и Сеня отпрыгнули друг от друга и категорически отказались признавать, что провели ночь на одном диване. Предъявленная мной фотография была объявлена монтажом и происками врагов.

Набычившись, обиженные «зайчики» разошлись в разные углы и были спасены писком домофона.

– Я открою. – Все еще хохоча, Драган распахнул дверь.

– Кто там?

– Курьер. – Горан вручил мне пакет.

– От Аскера, – пробормотала я, вскрыв его. – Ого! – он все-таки решил вернуть деньги.

– Ты интересная женщина! – пробурчал Алекс, заглядывая через мое плечо. – Сначала тебя целый день носит неизвестно где, а потом приносят пакет с баблом.

– Я не в том возрасте, чтобы за день заработать столько тем способом, на который ты намекаешь. – Огрызнулась мисс Хайд. – Но спасибо за столь лестное мнение обо мне.

– Прости, это все похмелье. – Он потер висок.

– А ты думал, выпьешь столько, что умереть можно, и наутро скакать бодрячком будешь, как санклиты?

– Послушать тебя, так быть человеком, а не санклитом, это недостаток! Наверное, рада, что Драган тебя от этого избавил?

– Орлов, тебе пора домой. – Я стиснула зубы. – Приходи, когда перестанешь нести чушь.

– Малышка, прости!

– Ты ее слышал. – Горан скалой встал между нами. – Лучше уйди, пока я еще могу сдерживаться!

На этот раз у меня не было никакого желания его защищать. Слишком часто в последнее время его слова безжалостно жалили прямо в сердце.

– Устроила ты моим парням! – Ковач укоризненно покачал головой, когда я вошла в зал для очередной тренировки.

– Прости.

– Они за твою пропажу едва жизнями не поплатились! Представляешь, что значит быть точкой приложения гнева Драгана? Я его еле оттащил от ребят, он их чуть голыми руками не порвал! Они теперь стекло готовы грызть, лишь бы не идти в патруль.

– Извини, так было нужно. – Я покаянно улыбнулась, быстро заплетая косу. – А с Гораном уже проведена воспитательная беседа. Обещал не мешать мне больше.

– Бедняга.

– Начнем?

Дважды просить не пришлось – от наших спаррингов оба получали огромное удовольствие. Мы закружились в «танце». Каждая мышца «играла», отдавая свой потенциал по-максимуму. За спиной словно распахнулись крылья – огромные, закрывающие небо, мощные и… светлые, как первые солнечные лучи.

– Растешь, девочка! – Нико расхохотался, потирая бок, по которому ему только что знатно попало.

– С такими учителями других вариантов нет! – я ускользнула от ответного броска и, все же получив весьма ощутимый тычок в грудь, сбила его с ног.

– С тобой работать, – Нико одним движением переместил меня на лопатки, – одно удовольствие!

– Взаимно! – мои зубы впились в его плечо, локоть рассек бровь, а я уже была на ногах.

– Дьяволица! – Ковач одним прыжком вернулся к вертикальному положению и смахнул кровь с лица. – Сочувствую твоим врагам!

– Со мной лучше дружить! – я расхохоталась, хотя сердце стиснула тоска.

Маван Хрештак, Ангел Губитель, Дьяволица, разница невелика.

– Согласен! – Нико крутанул меня, зафиксировав плечо, увел руку назад и хотел вновь уронить на пол.

Правильно, нечего во время тренировки самоедством заниматься!

Я поддалась, и, когда мужчина ослабил хватку, уверенный в победе, выскользнула и подсечкой уложила его самого, обвившись вокруг гибкой стальной лозой. Ноги в блоке, шея в захвате. Все.

Он похлопал ладонью по моей руке, признавая поражение.

– Прости. – Отпустив его, попросила я.

– Честная победа! – улыбаясь, он поднялся и обнял меня. – Там Драган стоит и ревнует.

– Его проблемы. – Мисс Хайд пожала плечами.

– Воистину Кара Господа. – Ковач покачал головой. – Если хочешь, могу научить и другой технике – точечного нажатия.

– Вперед, сенсэй!

Нико быстро пробежался по теории, показав точки выключения противника ниже пояса, блокировки плечевого пояса с руками и некоторые другие.

– Ясно. – Я кивнула. – Но наглядно лучше. Нам нужен доброволец.

– Просто необходим! – глаза наставника заискрились.

– А вот как раз и глава клана стоит, скучает. – Мисс Хайд широко улыбнулась, поманила хорвата к себе и промурлыкала, когда он подошел, – хочешь принести пользу?

– Чувствую подвох. – Он прищурился. – Но ради тебя согласен на все.

– Жертва найдена. – Пряча усмешку, пробормотал Ковач.

– Что нужно делать?

– Драган, она все сама сделает. Расслабься и…

– Получи удовольствие?

– И попытайся выжить. Хотя, кто тебя знает.

– Итак, – я сняла с главы клана пиджак, галстук и расстегнула несколько пуговиц рубашки.

– Неплохое начало! – прокомментировал весьма довольный доброволец.

– Плечевой пояс. – Мой палец лег на нужную точку, и мужчина зашипел от боли. – Работает. – Мисс Хайд удовлетворенно кивнула. – Далее. – Я вдавила сустав среднего пальца в следующую точку и, подхватив падающего Горана, осторожно уложила на пол.

– Ковач! – рявкнул Драган. – Сволочь ты!

– А что тебе не нравится? – Нико расхохотался. – Любимая женщина моими стараниями уложила тебя на пол и лежит сверху!

– Вот гад! Моя Кара Господа сверху, а я ничем пошевелить не могу!

– Не ругайся, – я встала и протянула подопытному руку. – Можешь встать?

Бурча под нос, санклит, хоть и не сразу, но поднялся.

– Далее. – С удовольствием провозгласил мой наставник. – Точка смерти – санклита не убьет, лишь затормозит на несколько секунд, но больше нам и не нужно, так ведь?

– Показывай! – стараясь не расхохотаться, я последовала указаниям учителя и вновь уложила Горана на пол.

– Отлично. Теперь так называемая область нокаута.

– Ваш подопытный кролик уже в нокауте. – Прошипел Драган, поднимаясь.

– Так, это здесь, да? – я прильнула к нему и провела пальцем чуть ниже сочленения челюсти с ухом.

– Именно. Если наносишь удар, то лучше ребром ладони. Или просто берешь в удушающий захват со спины и давишь, пережимаешь артерию.

– Поняла. – Я развернула Горана, подсечкой поставила на колени и обхватила горло рукой так, чтобы мое запястье оказалось плотно прижатым к области нокаута, и сильно надавила.

Тело вновь обмякло.

– Ты живой? – заволновалась я.

– Будете продолжать, придется искать нового главу клана. – Прохрипел Драган, не забыв, тем не менее, поднявшись, прижаться ко мне.

– Симулянт! – мисс Хайд безжалостно оттолкнула жертву.

– Неправда! У меня все болит!

– Саяна, ему сейчас на самом деле хреново. – Заступился Ковач.

– Ладно, – я сменила гнев на милость, – вечером Сеня сделает тебе массаж!

– Нет уж!

– Как хочешь. Было бы предложено.

– Есть еще точка в области гениталий. – Наш богомол коварно улыбнулся.

– Ни за что! – Глава клана отступил на шаг.

– Эту точку я и так знаю. – Промурлыкала мисс Хайд.

– Причем, в совершенстве. – Горан полыхнул глазами.

– Хотел бы сказать «Снимите номер!», но в вашем распоряжении и так весь отель! – Нико расхохотался.

– Еще чего! – я отвела взгляд и вспомнила, что просила его отследить тех, кого чувствовала «на хвосте» недавно, кроме своих. – Что там, кстати, с моей просьбой, шутник?

– Порадовать особо нечем, извини. Явно не лохи работают, кто бы они ни были. Но есть кое-что интересное.

– Можно даже не спрашивать, о чем вы, так? – Горан вздохнул, потирая шею.

– Вечером все узнаешь.

– Интриганка!

– Итак, – я отвела Ковача в сторонку. – Внимательно тебя слушаю!

Вечером, накрасив глаза, мисс Хайд покосилась на Драгана, сидящего на кровати.

– Ты уверена, что нам стоит это делать?

– Горан, я это сделаю независимо от степени уверенности. Собирайся, у тебя одна из главных ролей в сегодняшнем представлении. Расслабься и получай удовольствие, – промурлыкала я.

– Кстати, об удовольствии! Кто-то массаж обещал!

– Вот там, куда мы идем, тебе его и сделают! – мисс Хайд коварно улыбнулась. – Собирайся!

– Как скажешь, родная.

Оставив мужчину переодеваться, я спустилась вниз – как всегда вовремя, чтобы не дать сцепиться Алексу и Арсению.

– Саяна, одно твое слово, и я его вышвырну из квартиры! – санклит с надеждой уставился на меня.

– Это тебя пора отсюда выселить! – Охотник сжал кулаки.

– Сеня мне как брат. – Тихо сказала я, подойдя к нежданному гостю. – И живет здесь с моего разрешения. Так что поубавь-ка свой гонор.

– Малышка…

– А вот тебя сюда никто не звал. Так что не смей наводить свои порядки в моем доме!

– Ты права. Прости, пожалуйста, за те слова. Это никогда не повторится, обещаю. Умоляю, прости.

– Хорошо, прощаю. Но забыть не смогу.

– Я заглажу вину, малышка.

– Именно. И начнешь прямо сейчас. – Мисс Хайд потерла руки в предвкушении.

А вечер-то перестает быть томным, как говорится!

– Что он здесь делает? – ожидаемо прогремел Горан, увидев Алекса.

– Умоляет о прощении. – Услужливо подсказал Сеня.

– Ты почему его в дом пустил?

– И сразу я во всем виноват! – Арсений обиженно махнул рукой и ушел на кухню.

– Эй, не бузи. – Моя рука легла на грудь главы клана, прущего на Охотника, как танк. – Он идет с нами.

– Зачем? – Горан накрыл мою ладонь своей, успокаиваясь.

– Для правдоподобности.

– А куда мы идем? – осведомился Охотник.

– Он еще спрашивать будет, наглый! – огрызнулся Драган. – Спасибо скажи, что тебя вообще с собой взяли!

– Так и говори, что сам не знаешь!

– Мы отправляемся в увлекательное путешествие в поисках приключений на ваши задницы! – я застегнула ботфорты чуть выше колена, одернула мини-юбку и, как всегда с помощью Горана, надела пальто.

– Подозрительная формулировка! – отметил санклит, сев в машину.

– Главное – точная. – Мисс Хайд ослепительно улыбнулась.

Из-за пробок ехать пришлось долго.

Поплутав, мы въехали через арку, похожую на перепонку между двумя домами, в серый невзрачный двор, освещенный тусклым фонарем. По-моему, от неполной луны света и то было больше.

– И что мы тут забыли? – скептически осведомился глава клана, осмотрев трехэтажный желтый дом, в котором ожидаешь увидеть собес или еще какую-нибудь госконтору, и кирпичные здания, густо покрытые граффити, что жались друг к другу, как замерзшие воробьи.

– Приключения, конечно же! – я зашла с торца дома и по узкой, незаметной и неосвещенной лестнице спустилась на цокольный этаж.

Дверь, больше подходящая подвалу в Припяти, с дичайшим скрипом сдвинулась с места, только когда мои мальчики навалились на нее вместе. Длинный коридор вывел в зал со стойкой администратора в углу. Отправив к нему для оплаты Горана, мы с Алексом прошли внутрь.

Приглушенный красный свет – вампирам бы местечко точно приглянулось, полупрозрачные занавесочки бордельного типа, музыкальное бормотание двух плазм на стенах, черные высокие стулья в ряд, низкие столики. Пахло дерматином, дичайшей смесью разных туалетных вод, и почему-то цементом.

За барной стойкой скучал красавчик-бармен. Из середины стен выступали декоративные своды из красного кирпича, создавая впечатление, что кто-то построил клуб посреди развалин средневекового храма. В углу целовалась пара мужчин. Другие курсировали с коктейлями в руках из этого зала в соседний, разглядывая посетителей и ожидая интереса к своей персоне.

– Кто выбирал бар? – Драган нахмурился – до главы клана дошло, куда его затащили.

– Не я! – открестился Алекс.

– А вы чего ждали, господа гомофобы? Горячие штучки у шеста, да под холодное пивко? – фыркнула я.

– Только бы здесь никого из санклитов не было. – Пробормотал Горан.

– В качестве совета. Вы у меня мальчики видные, вам точно поступит предложение заняться… чем-нибудь. В связи с этим просьба – не бейте никому морду, хорошо? Примите это как комплимент.

– И за что ты так с нами? – тоскливо прошептал Алекс.

– А будете себя плохо вести, сниму вам тут комнату на ночь, закрою в ней и уйду с ключами до утра. Будете потом лет десять пытаться отмыть репутацию!

– Злая. – Синхронно выдохнули мои кавалеры.

– А что, вы вполне сойдете за пару. – Я отступила на шаг. – Мне остается лишь роль подруги семейной четы геев. Вы, главное, тут друг другу не понравьтесь до такой степени, чтобы…

– Иди уже! – хором рявкнули мои мальчики.

Давясь смехом, я пошла, попутно мысленно отметив, что никто даже не спросил, куда меня понесло.

Стул в углу, под плазмой, отлично скрывал мою персону от нежелательных глаз, в то же время позволяя видеть всех входящих. Вибриссы затрепетали, сделав охотничью стойку на мужчину – вполне обычного на вид – плотное телосложение, короткие волосы. Вот он, глава моего архангелитского «хвостика».

Ни на кого не глядя, Архангелит сел за столик.

Ждет.

Самое интересное в том, кого именно.

Пару минут позабавлявшись, я вернулась к бару и села рядом с Гораном.

– Знакомьтесь – вот они, наши приключения. – Мои глаза указали на мужчину. – Это начальник тех товарищей, что следят за мной с момента выхода из бункера. А может, все гораздо раньше началось, не знаю.

– Ясно. – Драган начал подниматься.

Охотник встал вслед за ним.

– Убивать никого не будем. – Предупредила я.

– Точно?

– Он нам нужен для другого.

– Жаль.

Мы подошли к Архангелиту и подсели за его столик. Надо отдать ему должное – даже бровью не повел.

– Добрый вечер. – Я улыбнулась. – Не возражаете? Мы очень хотим с вами познакомиться.

– Спасибо, не заинтересован. – Процедил сквозь зубы мужчина.

Настоящий альфа-самец.

– Уверены? – я посмотрела на него. – Вы столько времени следите за мной, что мы уже как родные стали!

– Девушка…

– Зачем так нейтрально? Вы же прекрасно знаете мое имя, Владимир!

Шокированный, он зыркнул в мою сторону. А я была удивлена не меньше его – сама от такой выходки вибрисс едва со стула не упала!

– Так вот, Владимир, конкретно сейчас меня ваш «хвост» не напрягает. Не знаю, что будет дальше, конечно. Но с недавних пор очень захотелось пообщаться с вашими хозяевами. А как связаться с ними – ума не приложу!

– Не понимаю, о чем вы. – Пробубнил мужчина.

Крепкий орешек!

– О том, что нам с вами придется поиграть в «испорченный телефон».

– Достаточно. Я ухожу. – Владимир встал.

– Пока она не отпустит, вы с места не двинетесь. – Прорычал Драган, рывком усадив его на место.

– Давайте-ка переместимся в более подходящее для беседы место, господа. – Теперь встала я.

Получив в обмен на крупную купюру ключ, мы прошли в комнату с огромной кроватью, душем и большой фотографией Элтона Джона на стене.

– Присаживайтесь. Здесь намного уютнее, не находите? Хотя вы тут завсегдатай, и так знаете.

Поиграв желваками, альфа сжал кулаки.

– Не советую, Владимир. – Я покачала головой. – Нет, если вы хотите драку, мы вам не откажем, конечно, но лично мне исход ясен заранее.

– Я не собираюсь вам помогать!

– А мне кажется, вы будете даже рады всячески мне содействовать – и сейчас, и в будущем.

– Мечтать не вредно.

– Кстати, ваша мечта уже подъезжает к клубу. – Я улыбнулась. – Юный санклит, весьма смазливый мальчик. Вы ведь и не предполагали, что на самом деле полюбите его, верно? Хотелось нервы пощекотать, перчинку добавить в жизнь? А получилась настоящая любовь.

– Не причиняйте ему вред, пожалуйста. – Он посмотрел на меня, как затравленный пес. – Парень ни в чем не виноват. Даже не знает, кто я.

– Никто его не тронет. Ваш секрет останется только вашим. Но вы будете мне должны. И первая услуга требуется уже сейчас.

– Чего вы хотите? – тихо спросил мужчина.

– Конструктивного диалога с вашим руководством.

– В каком формате?

– Переговоров.

– Где?

– На нейтральной территории. Я лично обещаю безопасность каждому из переговорщиков.

– Посредники?

– Полагаю, третьей стороной будет уместно пригласить Наблюдателей. Возражения есть?

– Нет.

– Тогда доведите это до сведения руководства, Владимир, будьте любезны.

– Хорошо.

– И передайте вашему главному пауку, что лучше ему оставить меня в покое до переговоров. Иначе начну вести себя в точном соответствии с вашим пророчеством и лишу покоя его самого! – я подошла к нему вплотную. – Никаких провокаций и нападений. В противном случае содержимое вашей драгоценной капсулы отправится в канализацию!

– Понял. – Глядя на меня как на пришельца, прошептал мужчина.

– Спасибо. – Я посмотрела на Горана и Алекса, шокированных не менее архангелитов. – Мы уходим.

Выйдя из комнаты, я прислонилась к стене. Ноги дрожали, желудок скрутила тошнота.

Противна сама себе, дожили.

– Саяна? – Драган подскочил ко мне. – Как ты?

– Помоги. – Прошептали губы.

– Всегда, любимая! – он подхватил меня на руки и понес к выходу.

На свежем воздухе стало полегче. Дорогу домой все трое молчали. Я закрыла глаза. Никогда не думала, что опущусь до того, чтобы шантажировать человека его сексуальной ориентацией! Но это было необходимо сделать.

Остановив машину у дома, Горан тоном, не терпящим возражений, отправил Алекса домой. В подъезде он вновь подхватил меня на руки и занес в квартиру.

– Все в порядке! – поспешила я успокоить Арсения. – Драган, я еще жива, поставь меня на пол!

– Поставлю, но в комнате, хорошо?

– Ладно. – Пришлось сдаться.

Санклит донес меня до кровати и усадил на нее.

– Родная, что это было?

– То ли еще будет! – несмотря на усталость, я хихикнула.

– Ты потрясающая женщина!

– Ага, саму от себя потряхивает!

– Расскажешь? – он присел на корточки рядом со мной.

– Горан, я очень хочу все тебе рассказать – но не опасаясь, что ты посадишь меня под замок и потеряешь ключ.

– Родная, даю слово. – Мужчина спрятал мои ледяные ладошки в своих горячих руках. – Уже понял, что действуя за твоей спиной, чтобы уберечь, делаю только хуже. Гораздо хуже. – он отвел глаза.

– Именно.

– Я хочу заслужить твое доверие. Чтобы ты всем могла со мной поделиться. И чтобы у меня была возможность помочь и обезопасить тебя – если ты позволишь, конечно.

Я улыбнулась. Позволю. Проверим, так ли санклит изменился, как хочет показать. Да и две головы всегда лучше, чем одна. Может, вместе мы найдем то, что ускользнуло от меня одной.

Мы перекусили и начали с простого – с вибрисс. Объяснив их принцип действия, я заметила, что Горан улыбается.

– Ты теперь женщина-кошка! – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Потому что есть усы!

– Очень смешно! Поехали дальше. – Я рассказала, как поняла, что Хан пил кровь Златы.

– Охотников перемкнуло, что ли, на нашей крови? – на скулах Драгана заходили желваки.

– Учитывая количество берсерков, с которыми пришлось столкнуться за последнее время, склонна с тобой согласиться. Кстати, помнишь трупы в подворотне, где ищейки чуяли то ли человека, то ли санклита? Скорее всего, это тоже был берсерк. И, самое, э-э, занятное, в том, что он, похоже, смог взять жизнь, как санклит.

– Думаешь? – потрясенно выдохнул мужчина.

– Уверена. А у самого берсерка взять жизнь нельзя – даже у тебя не получилось.

– Увы. – Он кивнул.

– А я смогла. – Сложно было это вспоминать. – С Тиграном.

– Родная!

– Все нормально. Выбора не было, знаю. Но это еще раз подводит к вопросу – что я такое?

– Саяна, теперь понятно, почему ты с такой радостью отдаешь кровь всем подряд. Ты словно замаливаешь грех.

– Скорее, это помогает не чувствовать себя Маван Хрештак. – Я грустно улыбнулась.

– Это что за зверь?

– Про апокалипсис слышал? Пристегнись – начинается самое интересное! – мрачно заявила мисс Хайд. – Итак. Но сначала о другом. Не знаю, как это сказать помягче, поэтому держи, как есть – моя кровь возвращает берсерков в нормальное человеческое состояние. И еще она оживила Нико после того, как Тигран воткнул ему в сердце кинжал. А тебе помогла быстро восстановиться после того, как берсерк разворотил брюшину.

Мы помолчали.

– Ты как? – Драган первым нарушил затянувшуюся паузу.

– Мне-то уже не привыкать к таким чудесам. – Я пожала плечами. – А ты, наверное, в шоке?

– Жизнь моя, даже если ты отрастишь рога и копыта или, наоборот, начнешь ходить по воде, моих чувств к тебе это не изменит!

– Хорошо. – Мисс Хайд коварно прищурилась. – Слушай дальше – там как раз про рога и копыта.

– Жги, как говорит Арсений.

Что ж, сам просил. Я рассказала про злобную старуху и то, как она нарекла меня Маван Хрештак – Ангелом Губителем. Поведала о пророчестве, братстве Архангелитов, что приставили ко мне «хвост», о словах Валентины, что нужно найти главного паука, иначе нас ждет глобальный звездец, выражаясь, опять же, в стиле Сени.

– Только не это! – простонал Горан. – Архангелиты – это радикально настроенные Охотники!

– Радикальнее некуда.

– Они больные на всю голову, Саяна! Это как с муравьями: есть обычные, черные, но существуют и огромные рыжие, опасные даже для человека.

– Сдается мне, часть черных уже давно порыжела.

– Считалось, что эта секта канула в небытие еще в восемнадцатом веке. А они, оказывается…

– Ушли в глубокое подполье. – Я прикрыла глаза. – Но мое появление заставило их повылезать из всех щелей. Кстати, Драган, а что если они правы?

– Нет.

– Почему? Тебе не приходило в голову, что не мы в этой ситуации на стороне добра?

– Нет никаких доказательств.

– Но и об обратном ничто не свидетельствует. Я не человек, но и не санклит. Я что-то иное.

– Поэтому ты настояла на переговорах?

– Да. Хочу знать правду, какой бы она ни была, и готова принять последствия. И еще мне очень хочется посмотреть им в глаза. – моя рука сжала мамин медальон.

– Можно спросить про это? – Горан указал на него глазами. – Он ведь появился недавно?

– Да. Это вещь принадлежала моей матери.

– Не спрашивать?

– Пока нет. Есть несколько тайн, которые касаются не только меня. Их время еще не пришло. Могу рассказать только об этом. – я достала иглу, положила ему на ладонь и поведала о встрече с Кротом и необычной бабочкой – Ван Хельсингом. – Как визжал этот гад, когда понял, что я вытащила ее из его кармана!

Но Горану было не до смеха – его руки дрожали так, что игла несколько раз выпала на кровать.

– Может, хватит на сегодня? – спросила я, когда мужчина положил ее обратно в медальон.

– Хватит. – Глухо прошептал мужчина.

– Прости, что обрушила все это на тебя. – Я прикоснулась к его колену.

– Саяна! – он вскинул на меня глаза, блестящие от слез. – Не тебе нужно извиняться, а мне! Это я сотворил все это с тобой! Никогда…

– Замолчи! – я обняла его, игнорируя боль в груди. – От судьбы не уйдешь. Ты же знаешь.

– Если бы можно было… – Он не договорил.

Мы оба вздрогнули, потому что дверь с грохотом распахнулась, и в комнату сначала ворвался речитатив Эминема, а затем по ней прошествовал заспанный Сеня – конечно же, в чем Валентина родила. В руке наше чудо сжимало смартфон, во всю мощь динамиков горланящий рэп.

– Какого лешего?! – рявкнула мисс Хайд, перекрикивая Эминема.

– Саяна? – санклит подскочил, мгновенно проснувшись.

– Ты что творишь?

– А чего это вы тут? – пробормотал он, бочком добравшись до стола и прикрыв срам горшком с цветком.

– Живем мы тут, паразит! – рявкнул Горан.

– Да знаю я! Но уже десять часов. Я думал, вы усвистали куда-нибудь утром, пошел мыться…

– Иди уже, куда шел! – я запустила в него подушкой. – И верни цветок на место!

– Я ж не знал! – Арсений поставил цветок на стол, и, сверкнув на прощание голой попой, скрылся в ванной.

– Что бы мы без него делали? – хохоча, я рухнула обратно на кровать.

– И не говори! – глава клана смахнул слезинку с уголка глаза. – Доброе утро, любимая!

– Мы всю ночь проговорили?

– Видимо. Может, попробуем поспать?

– Уже некогда. Вставай, сегодня тебе предстоит познакомиться с одним удивительным человеком!

– Бояться начинать прямо сейчас?

– Радоваться надо, а не переживать!

– Как скажешь. – Горан улыбнулся. – Что мне нужно о нем знать?

– Его зовут Музафер. Он Наблюдатель. И у него талант заваривать чай!

– Это он пытался выкрасть тебя у меня в Стамбуле?!

– Э-э, – так-то это была идея бабушки, – давай об этом забудем?

– Готова. – Я еще раз осмотрела себя в зеркале с ног до головы и кивнула.

Голубой брючный костюм из тонкой шерсти, шелковая блузка с нежным блеском, мамин медальон и серьги в комплект. Ах, да – ботинки на шпильке – не очень удобно, но вполне могут пригодиться – воткну шпильку кому-нибудь в глаз, если переговоры совсем уж не заладятся.

Горан сидел на кровати, перебирая мои побрякушки в белой шкатулке.

– Помню этот жемчуг. – Он мечтательно улыбнулся, поглаживая черные жемчужины с Филиппин.

Прошло меньше полугода, а ощущение, что лет десять. Тогда я была совсем другим человеком. Вернее, тогда я была человеком. Мой взгляд пристально вгляделся в отражение.

Кто эта женщина?

Санклит?

Маван Хрештак?

Мисс Хайд?

Или сборная солянка из того и другого?

А может, и вовсе что-то пока неизвестное?

Из груди вырвался тяжелый выдох. Надеюсь, сегодня этот вопрос немного прояснится.

– Боишься? – санклит встал сзади.

– Их? – я пренебрежительно фыркнула. – Нет. Слишком много чести. Хватит и того, что они в страхе от меня. Просто беспокоит то, что могу узнать.

– Саяна…

– Не волнуйся. Я готова принять это. Правда всегда лучше аналогов. Проще разбираться в ситуации, когда знаешь все, а не брести наощупь.

– Можно? – Арсений вошел в комнату и присвистнул. – Рыбка моя! Ты прекрасна!

– Спасибо. Но если будешь просить, чтобы тебя взяли с собой…

– Неа. – Он отмахнулся. – На фиг надо. Просто хотел отдать тебе это. – Санклит протянул мне браслет Валентины с симургом.

– Уверен?

– Она бы хотела, чтобы он был твоим.

– Спасибо, мой хороший. – Я обняла его. – Застегнешь?

– Ага. – Сеня защелкнул замочек на запястье и подмигнул. – Задай им там, сестренка!

– Задам, братишка!

Хохоча, мы с Гораном выехали к месту проведения переговоров и оказались там первыми.

– Вот это да! – я изумленно ахнула, войдя в квартиру.

Первым делом глаз лег на панели в невесомом тончайшем кружеве резьбы – им прямая дорога в музей. Затем внимание привлек большой белоснежный камин с мастерски вылепленными крыльями лебедя по бокам – видно было каждое перышко.

Задрав голову, мы полюбовались высоченным – в три моих роста – резным потолком из дуба. Как часовые на посту, его сторожили огромные, вросшие в стены буфеты из мореного дуба с сидящими по углам жирными ангелочками.

Неподъемная на вид бронзовая люстра придирчиво взирала сверху на свое царство, щедро заливая светом его центр и ревниво соперничая с бра на стенах, что наполняли золотистым свечением недоступные ей углы.

В середине комнаты, в которой раньше, вероятно, устраивали роскошные балы на сотню, а то и не одну гостей, самодовольно сиял овальный стол кремового цвета, окруженный стульями в тон, как батюшка-царь льстецами.

– Музафер, это потрясающе! – все еще не в силах оторвать взгляд от такого интерьера, выдохнула я. – Не думала, что в Петербурге сохранились такие квартиры!

– Берег для особого случая. – Мужчина тепло улыбнулся. – Присаживайтесь, попьем пока что чаю.

– Если заваривал ты – почтем за честь.

Мы сели за небольшой круглый столик в углу, на котором нас уже ждал чайник, высовывающий любопытный носик из бережно укутавшей его желтой рукавички.

Музафер разлил чай по чашкам. Я прикрыла глаза и со стоном вдохнула его насыщенный смородиновый аромат, мгновенно вернувшись в детство, где под летним щедрым солнцем налились сладким соком с едва уловимой кислинкой и терпкой ноткой в кожице крутобокие шарики черной смородины.

Первый же глоток растекся во рту насыщенным вкусом, обволакивая небо и язык, словно я раскусила ягоду в самой поре, отдавшей мне всю сладость беззаботного детства.

– Изумительный вкус! – потрясенно прошептал Горан. – Музафер, вы волшебник!

– Спасибо. – Мужчина скромно улыбнулся, подвинув к нам поближе мед и варенье.

– Если бы людей можно было настраивать, как чай! – вырвалось у меня.

– Можно.

– А санклитов?

– Тоже.

– А меня? – я затаила дыхание, с надеждой глядя на Музафера.

– Ответ тот же. – Не разочаровал Наблюдатель. – Хоть прямо сейчас.

– Согласна. Что нужно делать?

– Садись. – Он похлопал по банкетке рядом с собой. – Теперь дай руку. Доверься и откройся мне.

Он взял мои холодные ладони в свои – шершавые, натруженные и очень надежные. Я прикрыла глаза и в тот же миг почувствовала его внутри, в сердцевине души. Это ощущение не поддавалось описанию, да и не до того было – через секунду меня окатило несколькими волнами жара и холода, тело словно завибрировало, наполнившись гудением от макушки до кончиков пальцев на ногах. Позвоночник выпрямился, будто его потянули вверх и вниз одновременно. Сковывающая скорлупа пошла трещинами и отвалилась, словно кто-то отсек все лишнее, сотворив совершенство.

– Готово. – Прошептал Музафер, отпустив мои руки.

– И все? – поразилась я, открыв глаза. – Так просто?

– Все самое важное в этом мире – просто.

– Точно.

– Так кто ты? – мужчина вгляделся в мои глаза.

– Не знаю! – честно ответила я, счастливо рассмеявшись.

– Это хорошо. Значит, можешь стать тем, кем захочешь. Поняла меня?

– Кажется, да! А Горана можно…

– Ему и не нужно. – Музафер хитро усмехнулся. – У него своя настройщица есть.

– Это точно. – Глава клана кивнул, с пронзительной нежностью глядя в мои глаза.

Но бесценный момент был нарушен – в комнату вошли, хотя хотелось сказать вторглись, Архангелиты.

Первыми следовала охрана – в том числе, мой «хвост» с Владимиром во главе. Потом я увидела Павла – старого Охотника, которому мы с Драганом оставили на память по шраму на щеках. Его появление было объяснимо. А вот того, кто зашел следом, я никак не ожидала увидеть.

Глеб.

Взгляд врезался в него с размаху, как неразумная пичуга в окно высотки. Боль кипящей смолой окатила нутро, остановила сердце и выбила из груди весь воздух, не давая более вдохнуть.

Брат среди тех, кто жаждет моей смерти. Ненавидит, считает исчадием ада и плетет хитроумные ловушки, что отправят меня в небытие. Я легко прочитала это в его глазах, пока он шел мимо, хладнокровно улыбаясь – мои страдания доставляли ему удовольствие.

Теперь мы по разные стороны баррикад. Все точно кончено – без недомолвок и шансов. Глеб никогда не примирится с тем, кем я стала – кем бы это ни было. Он уязвлен одним фактом моего существования – оно дискредитирует его в глазах других Охотников.

Можно было ожидать, что многие черные муравьи порыжеют в нынешних обстоятельствах. Но и в страшном сне не предполагала, что в стане врага увижу брата!

– За что ты так со мной?.. – прошептала я, глядя ему вслед.

Рука Горана крепко сжала мою ладонь. Мне пришлось смахнуть слезы прежде, чем посмотреть на него с благодарностью. Рядом стоял Ковач. Даже не заметила, когда он подошел. У него тоже был свой котел в аду – проследив за его напряженным взглядом, я увидела Петру. Ее глаза – один карий, другой зеленый – окатили презрением и ненавистью нас обоих.

Пришлось выпустить руку Драгана, чтобы встать между ними и сжать детскую ладошку Нико. Вздрогнув, он посмотрел на меня и через силу улыбнулся.

– Дочь, как ты? – Савва ободряюще погладил мой локоть.

И он здесь. С такой поддержкой все возможно!

– Все хорошо, папа. – Я кивнула в ответ и посмотрела на последних вошедших.

Какие люди! Те самые бравые молодцы, что этапировали меня в бункер! Стоят, жмутся друг к другу в сторонке, как коты, что съели любимого хозяйского попугая, и стреляют в мою сторону взглядами, наполненными ужасом и трепетом. Помнят еще мисс Хайд, стервецы!

Нет, не может быть! Показалось, наверное. Я прислушалась, подойдя к ним поближе. Нет, все верно – эти ухарцы молитвы себе под нос бормочут! Твою ж мать!

– Ребята, вы еще святой водой меня окропите! – фыркнула я, расхохотавшись в голос. – Ладно, бог с вами. Хотя он нынче не с вами.

– Судя по лицам, они запомнили твой совет! – отсмеявшись, отметил Горан.

– Главное, чтобы крест в задницу не засунули и не попытались сжечь на костре, – пробормотала я, вглядываясь в остальных Архангелитов.

Вот Крот. Встал от меня подальше и не сводит удивленных подслеповатых глаз. Видимо, после настройки Музафера Маван Хрештак стала еще опаснее. И он чертовски этим напуган. Хорошо.

А это кто? Я прищурилась. Красивый мужчина, надо признать. Среднего роста, около шестидесяти лет, с широкими плечами, волнистые рыжеватые волосы непослушными прядками лежат вокруг головы, лицо волевое, глаза темно-карие, посаженные очень близко друг к другу, как у некоторых пауков – но это единственный недостаток его внешности, и за него взгляд не цепляется.

Одет подчеркнуто нейтрально – добротный серый костюм с голубой рубашкой и галстуком в черно-серую полоску. Но мне и не нужно что-то искать во внешнем облике, я располагаю другими, куда более достоверными источниками информации.

Вибриссы послушно напряглись, стоило о них вспомнить. Кажется, благодаря Музаферу они стали намного сговорчивее – как объезженный скакун. Я ахнула. И действеннее! Всего секунда прошла, а мне уже известно – вот генерал среди всех этих пешек. Кличка – Паук. Теперь понятно, почему мои слова перед спуском в люк бункера о том, что с налобным фонариком мне лучше будут видны все пауки, привели Крота в замешательство.

Усмехнувшись, я не стала копать глубже. Оставлю на десерт. Пора занимать место за столом переговоров. Хотя и так понятно: со стороны Архангелитов это демонстрация силы и намерений, а вовсе не попытка найти компромисс, способный устроить обе стороны и предотвратить кровопролитие всех видов. Они не хотят докапываться до правды. В их понимании истина в последней инстанции – это их собственное мнение. Иное – от лукавого. И точка.

Несколько часов переливания из пустого в порожнее и обратно кончились ничем. Архангелиты горели желанием уничтожить Ангела Губителя, коим нарекли меня без каких-либо весомых доказательств.

Вернее, так считала я, они-то были уверены в собственной непогрешимости, как среднестатистический холостяк убежден, что все женщины мечтают выпрыгнуть за него замуж.

– Саяна, я прошу вас вернуть украденное. – Сказал Паук, в миру Гаспар, когда стало очевидно, что переговоры – лишь фарс.

– О чем речь?

– Вы прекрасно знаете, о чем.

Игла.

– Тогда вам должно быть понятно, что я это никогда не верну.

Вибриссы затрепетали, как невесомая тень на стене за спиной Бабочки. Цепочка сложилась в логичную конструкцию за секунду. Чего жаждут Архангелиты? Моей смерти. Это константа. Еще они хотят иглу. Значит, ее предназначение – убить Маван Хрештак. Теперь я настоящий Кощей – таскаю с собой иглу, в которой моя смерть. Смешно, Господи!

– Мне известно, зачем вам этот артефакт. – Я ослепительно улыбнулась, поглаживая симурга на браслете Валентины. – Поэтому никогда не верну его вам. Уж извините.

– Что ж… – Мужчина замешкался, не сводя глаз с серебряной вязи на моем запястье, – тогда нам нечего обсуждать. – Он нервно сглотнул.

Хм, и чем же этот браслет так его расстроил, интересно? Что ж, пришло время десерта, очевидно. Вибриссы, ваш выход!

Еще секунда и я, хоть и была готова ко всему, все же ахнула.

– А как насчет того, чтобы обсудить то, как вы поступили с женщиной, которую любили? – прошипела я, вскочив и подойдя к нему.

– Не понимаю вас. – Он тоже поднялся.

– Ой, ли? Вы ведь узнали этот браслет! – мисс Хайд сунула руку ему под нос, уперевшись кулаком в узел галстука.

Вокруг нас начался переполох. Всполошилась охрана – с обеих сторон, санклиты и Охотники повскакивали с мест, Горан, Савва и Нико за мгновение закрыли меня своими спинами, готовые уничтожить любого, кто нападет.

– Тихо! – рявкнула я, глядя в глаза Гаспару. – Никто не собирается убивать вашего Паука! Мне лишь нужен ответ.

– Какой? – прошептал он.

– Честный. Как вы могли убить Валентину – женщину, которую любили с юных лет? Затащить ее в бункер вместе с ребенком, которого она родила от вас, использовать ее кровь в этих мерзких экспериментах – а потом убить и ее, и малыша – лишь потому, что они санклиты, чтобы стереть пятно с репутации?! – я с трудом перевела дух. – Как вам спится после этого? В зеркало смотреть можете? И после этого меня называете злом? Серьезно?! – моя рука взлетела в воздух и смачной пощечиной обрушилась на его лицо. – Это вам от Валентины и сына! Мертвые тоже могут говорить!

На совершенно белой щеке мерзавца от удара расцвела пунцовая роза.

– Я тебя уничтожу! – прошипел Паук, сжав кулаки.

– Хотите меня убить? – мисс Хайд смерила его презрительным взглядом. – Становитесь в очередь!

Что ж.

Войне быть.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

КНИГА 4 “САНКЛИТЫ. АНГЕЛ ЖИЗНИ”, БЕСПЛАТНО!