Санкт-Ведьминбург

Ваня сидела в мрачной комнате, освещённой несколькими свечами из чёрного воска, и рукой в тяжёлых перстнях скользила над стеклянным шаром, в котором затянулся фиолетовый дым. Прищурившись, девушка попыталась разглядеть, что же шар хочет ей показать. Фиолетовый дым на секунду сгустился, приняв очертания незнакомых глаз, но голова ведьмы тут же раскалилась от боли, и видение исчезло.

После вчерашней пьянки думать не представлялось возможным, а волшебный шар никогда не показывал свои видения тем, кто не проявлял достаточного усердия. Поэтому правдивые предсказания Ваня делала не чаще раза в неделю, иногда и того реже.

— Что я могу сказать… Ваш муж верен вам, об изменах не может идти и речи, но если вы хотите взять совместный кредит, то я бы советовала вам дважды подумать. А ещё занимайтесь своим хобби, монетизируйте его и копите на подушку безопасности. На всякий случай.

Шар молчал, но Ваня не могла молчать. От этих предсказаний, хотя, чаще всего, просто от советов, зависело будет ли в этом месяце ведьма питаться одними макаронами или сможет пару раз заказать роллы. Дохода от работы в кофейне хватало только на оплату аренды. Хозяйка недавно подняла плату ещё на пару тысяч, а с включением отопления коммунальные платежи снова вырастут. Приходилось крутиться-вертеться.

— Мы только решили взять кредит на машину, чтобы мужу было удобно добираться до работы. Батюшки, — женщина задумалась над словами Вани даже больше, чем о них думала сама ведьма.

— Хорошо, ладно, сейчас спросим вселенную по-другому, — Ванесса встряхнула в руках мешочек с кубиками и опрокинула на стол. Единственное сложившееся слово из кучи букв было «нет», так что ведьма покачала головой, вздохнула, убирая кубики обратно, и изрекла: — никакого кредита.

Оставшийся вечер в лавке прошёл так же уныло: люди приходили со своими вопросами к молодой ведьме, а ей приходилось придумывать как можно более правдоподобные ответы, при этом не говоря ничего конкретного, чтобы её не заклеймили шарлатанкой.

Под конец рабочего дня Ваня убиралась в крохотной комнатке, в которой работала четыре вечера в неделю, и тихо беседовала с Энгельсом — своим фамильяром, которым был призрак сбитого кота. Она нашла его на улице в прошлом году. Она бы завела живого, но хозяйка встала в позу, запрещая заводить даже рыбок, и Ване пришлось выкручиваться. А без фамильяра ведьме никуда.

Сняв с себя бабушкину шаль, а с пальцев восемь перстней, девушка сложила их в холщовый мешочек и оставила возле стеклянного шара на дубовом круглом столе, покрытом фиолетовой скатертью. Сверху накинула кожаную куртку, в руки взяла призрачного кота и зонтик, попрощалась с Николеттой — владелицей волшебной лавки, и побрела домой.

Дома она поужинала шавермой, которую купила по дороге, выпила горячего чая с лимоном и мятой, которую выращивала на подоконнике, чтобы согреться от прохладного осеннего ветерка на улице, и взяла в руки ноутбук, чтобы перед сном посмотреть пару серий «Друзей». Осенняя хандра требовала чего-то домашнего и уютного. Кот запрыгнул рядом с хозяйкой, потёрся призрачной головой о её теплый бок и заурчал. А потом их идиллию разрушил звук открываемой двери, в которую вошел Влад — сосед Вани, которого она один раз по своей глупости пригласила в квартиру, а он этим уже три года нагло пользовался.

— У меня сломалась микроволновка, — пожаловался Влад, засунув в микроволновую печь тарелку с пастой. Ваня хотела было возмутиться, но по меньшей мере раз в неделю она приходит к соседу и пользуется его духовкой — своей-то у ведьмы нет. Так что квиты. По готовности Влад вытащил пасту, обжигая пальцы, и уселся рядом с соседкой, поглядывая в монитор ноутбука. Хотел было что-то сказать, как в носу зачесалось, и он громко чихнул в свою же тарелку. Удивительно, но его аллергия на кошек распространялась даже на мёртвых.

— Будь здоров.

— Какое здоровье рядом с этим блохастым?

— Он не про тебя, Энгельс, — Ваня почесала кота за ушком, не поворачиваясь к соседу. — Завтра я буду печь печенье, так что помой пол, Влад.

— Это же ты хочешь ко мне прийти, почему пол должен мыть я? — возмутился сосед, ущипнув Ваню за бок. Она несильно ударила его по руке.

— Потому что я кормлю тебя печеньем. И кровью. Так что помой пол, — снова квиты. Один-один.

Остаток вечера прошел спокойно, но перед уходом Влад поставил свою тарелку в раковину Вани, чтобы не мыть самому, и ушел под тихий спор Фиби и Росса, чтобы не разбудить уснувшую ведьму.

Дверь тихо щёлкнула, оставив в комнате только тихий звук из ноутбука и мурчание Энгельса. Ваня укрылась пледом поглубже. В такие вечера её крохотная студия казалась не клеткой, а настоящей крепостью. И присутствие за стенкой капризного, вечно чихающего вампира было такой же неотъемлемой частью этой крепости, как и собственный кот.

Ночью Владу снились коты, которые заставляли его есть чеснок, и половину ночи он громко чихал. По сравнению с ним Ваня спала сном младенца.

Ваня сидела на полу своей маленькой квартирки и пыталась нарисовать мелом магическое кольцо, которое почти не было видно на линолеуме, но она не отчаивалась. Возле плиты стояла Вита — старшая сестра Вани — и помешивала варево в кастрюле, что-то нашептывая себе под нос.

На диване лежал Виктор — брат Вани, и листал очень ветхую книгу с пожелтевшими страницами — семейный гримуар.

— Вита, ты уверена, что пропорции верные? — Ваня с сомнением посмотрела на кипящую жижу. — А то бабуля и так вечно недовольна, а если явится без приглашения из-за нашего косяка, нам придется не обряд проводить, а экзорциста вызывать.

— Не неси чушь, — фыркнул Вик, не отрываясь от гримуара. — Она ждала этого дня весь год. Главное — случайно не проговориться ей, что эта квартира съемная, а то восстанет из мёртвых, чтобы дать тебе ремня.

— Сколько ещё будет вариться? — Ваня перебила шёпот сестры, отвлекая её от готовки.

— Не торопи магию, сестрёнка. И зелье приготовилось бы быстрее, будь у тебя нормальная плита: я только воду кипятила сорок минут.

— Тогда почему мы не собрались у тебя, если тебе всё не нравится? — недовольно осведомилась Ваня.

— Потому что бабуля хотела увидеть твою первую квартиру. Думаю, это желание у неё появилось, когда ты соврала ей, что тебе одобрили ипотеку. Так что страдай, — объяснил ей Вик, оторвавшись от гримуара. Ваня закатила глаза. Но крыть было нечем, она соврала бабуле, чтобы не выглядеть неудачницей на фоне брата, владеющего собственным бизнесом, и сестры, которая удачно вышла замуж, продолжила дело бабушки и метила на место Верховной ведьмы ковена.

Ваня уже чувствовала, как под строгим взглядом бабушки её ложь про ипотеку разбухнет и заполнит всю комнату, станет таким же плотным и удушающим, как запах варева из кастрюли. Она точно расколется.

«Слабое звено», — ехидно прошипел внутренний голос. — «Даже в своей лжи уступаю брату с сестрой».

Она машинально потрогала меловой круг на полу, будто ища в нём защиты.

— Всё готово. Начинаем.

Вита поставила в круг разделочную доску, а на неё кастрюлю, от запаха которой придётся проветривать квартиру ещё пару дней.

Все сели в круг, взялись за руки и зашептали слова из гримуара, которые знали наизусть все ведьмы, едва научившись говорить.

И бесплотным призраком над кастрюлей показалась старушка в строгом чёрном платье, которая элегантно поправила свою идеальную причёску правой рукой. И с любовью взглянула на своих внуков.

— Давно не виделись, дорогие мои. Как я соскучилась по вам. На том свете совсем нечем заняться, только в лото и монополию играем сутками. Рассказывайте, что произошло за этот год.

Ваня вскинулась, даже приосанилась, чтобы начать свой рассказ, но тут послышался голос Виты: она рассказала, как купила новую машину, как её сын пошел в первый класс, и как она соскучилась по бабушке. Конечно, Виталина всегда была её любимицей. Маленькая выскочка выросла в большую задаваку. Но родственников не выбирают.

— А как дела у моей малышки? — бабуля повернулась к Ване, тепло улыбнувшись, отчего ведьме стало крайне неуютно. Врать она не умела, особенно в глаза, особенно покойной старушке, которая так радуется её успехам, которые по сравнению с братом и сестрой были совсем ничтожными.

Сердце Вани упало куда-то в тапочки.

«Ври, дальше ври! — подначивал её внутренний голос. — Твоя ложь пахнет гнилой пылью, каждый в комнате учует это».

Она Ванесса и правда чувствовала. С каждым произнесенным враньем в воздухе сгущалась невидимая, удушающая пелена.

— Я нашла работу, — выдавила она, чувствуя, как горит лицо. — Пошла по твоим стопам.

Улыбка на лице бабушки не исчезла. Она замерла, словно кто-то поставил запись на паузу. Её взгляд, до этого мягкий, стал изучающим, пронзительным. Молчание затянулось. Вита и Вик перестали дышать.

— По моим стопам? — наконец произнесла бабушка, и её голос был тихим и ровным, как лезвие бритвы. — Духи, детка, болтливые существа. Они мне много чего рассказали. Гадалкой заделалась, людей своими предсказаниями обманываешь, духов ни во что не ставишь, говоришь, по моим стопам пошла? Я никогда не шутила с магией. Либо подчини её, либо никогда не занимайся. Магия не любит полумер и трусих, — холодно сказала бабушка, и её призрачный взгляд стал тяжелым, как свинец. — Ты думаешь, достаточно надеть перстни и водить руками над шаром? Ты играешь в ритуалы, но однажды магия потребует настоящей платы, Ванесса. И ты будешь к этому не готова.

— Прости, бабуль, — врать больше не хотелось, ситуацию уже не исправить, бабуля будет ещё долго осуждать Ваню за ложь, но вряд ли позволит этому испортить её день рождения, ведь это единственная ночь в году, которую она проводит в мире живых с внуками.

— Я всё равно надеюсь, что ты встанешь на путь истинный. А теперь обнимите свою старушку, детишки.

Едва не случившуюся ссору пришлось прервать семейными объятьями, но никто не был против этого. Остаток ночи обещал быть тихим и по-семейному уютным, если бы в пять утра кто-то не подергал ручку двери, а потом и вовсе не открыл её своим ключом и ворвался в чужую квартиру. Пьяный Влад не без труда стоял на ногах, и, увидев троих людей и двух духов, включая мёртвого кота, удивился. Вроде он никого не звал к себе, тогда почему тут так много людей?

Ваня хлопнула ладонью по лицу, сказала родственникам, что скоро вернётся, и подошла к другу.

— Ты опять перепутал дверь? Надо отобрать у тебя мой ключ, я же дала его на всякий случай, а ты его повесил на свою связку, — недовольно пробубнила ведьма и помогла Владу встать ровно.

— Всякий случай на то и всякий, что может всяко случиться, — заплетающимся языком резюмировал вампир. И, может, в его голове эта фраза и имела смысл, но на самом деле его не было.

— Давай я провожу тебя до твоей квартиры, — она взяла его под руку и повела к соседней квартире. Пришлось сначала повозиться с вампиром, чтобы отобрать связку ключей, а потом с самим замком, левой рукой пытаясь открыть дверь, а правой не дать Владу распластаться на полу коридора.

— Вот так, тихо, аккуратно, Влад, ещё немного, — Ваня вела его в темноте, зная расположение буквально всех вещей в его квартире, и довела до гроба, помогая ему лечь. На самом деле это стереотип — что вампиры спят в гробу. Просто ипотека жрёт все финансы, а новая кровать с хорошим матрасом стоит как почка. Этот новенький гроб стоял возле парадной, ожидая своего часа. Или постояльца. А может, какой-то сосед от скуки его сколотил и очень медленно нёс до мусорки. Ваня была против того, чтобы Влад тащил этот гроб в свою квартиру, но его было не переубедить. Поэтому ведьме оставалось надеяться, что гроб оказался возле парадной до того, как в нём полежал покойник, а не после.

— Неужели ты снова подцепил в баре пьяную подружку, чтобы выпить её крови?

Вампиры не пьянели от алкоголя, поэтому единственный способ ощутить опьянение — испить крови пьянчуги. Поэтому пару раз в месяц Влад ходил в бар и возвращался уже таким. Сначала Ваня по доброте душевной хотела помочь вампиру, думала, что так он залечивает душевные раны, ищет спасение в забвении, а потом поняла, что ему просто нравится такой образ жизни и состояние опьянения. И больше не пыталась ему помочь. Это его жизнь, он прожил больше четырех сотен лет без помощи малолетней, по его меркам, ведьмы. И столько же проживёт. Его не надо было спасать.

Когда он поудобнее улёгся в своём гробу на ортопедическом матрасе и подушке, ведь организму было уже не двадцать лет, Ваня открыла окно, чтобы к утру в квартире не стоял запах перегара, и вышла из квартиры, пожелав вампиру приятных снов.

Вернувшись к себе, Ванесса заметила, что бабуля стала ещё более прозрачной, чем была. Время подходило к концу.

— Надеюсь, ты всё же накопишь на первый взнос, Ванесса, своё жилье лучше, чем платить за чужую квартиру.

Ваня задохнулась от возмущения и повернулась к Вите и Вику, недобро прищурившись. Брат поднял руки, показывая свою непричастность, а сестра отвела взгляд. Виталина рассказала правду о квартире, и теперь в глазах бабушки Ваня главная лгунья в семье. Снова.

— Если бы ты не потратила наследство, а вложила в дело как Виктор, сейчас бы уже закрывала ипотеку и имела своё жилье, Ванесса, — все продолжала причитать старушка. Ведьма прикусила язык, чтобы не огрызнуться. Она не стала говорить, что единственным способом получить жилье было дождаться кончины бессмертного вампира, который во время одной из пьянок пообещал всё завещать молодой ведьме, живущей по соседству.

Через час бабушка растворилась в воздухе, оставив после себя неприятный запах, который будет преследовать её ещё несколько дней, как призрак её собственного стыда.

Лицо Виты покрылось мелкими капельками пота, а Виктор пошатнулся, когда бабушка начала растворяться. Ванесса почувствовала, как из неё уходит что-то теплое и живое, оставляя за собой лишь ледяную пустоту где-то в районе живота. Даже бабушка, уже мёртвая, казалась истощенной. Её образ померк, стал почти прозрачным.

«Каждый раз... — тихо прошептала Вита, вытирая лоб. — Как будто поднимаешься в гору».

И только тогда Ваня с ужасом осознала: теплое варево в кастрюле, их соединенные руки и шепот заклинаний — это не просто антураж. Это топливо. А сами Гоголи, включая бабушку, только что заплатили за этот вечер своей энергией.

После ухода родственников Ваня посмотрела на меловой круг, ощутив, что эта тонкая белая линия проводит границу между ней и семьей. Он стёрся, запачкал пол, но его призрачные очертания всё ещё видны — как и её чувство вины и несоответствия Гоголям.

Проводив Виту до машины, Виктор неожиданно для сестры вернулся, сказав, что изменил своей подружке, из-за чего она закатила ему громкий скандал, кинула в него пару тарелок и выгнала из квартиры, так что ему придётся пожить у Вани недельку другую, пока он не найдёт себе квартиру или не помирится со своей девушкой. До следующей измены. Моногамия и преданность пассии никак не могли стоять в этом предложении с Виком. Патологический изменщик.

— Мне некуда тебя положить, — возразила Ваня.

— У тебя диван раскладывается. И на балконе раскладушка. Но если что я и на полу могу поспать. Или лучше ты. Думаю, нас обоих устроит диван.

Ваня хотела предложить брату пойти жить к Виталине, но понимала, что сама бы осталась жить на вокзале, лишь бы не идти к сестре. Когда у неё случилось то, что случилось, Виктор приютил сестру. И она не могла не отплатить ему тем же. Семья есть семья.

День не задался с самого утра. Ване пришлось ждать полчаса возле двери в собственную ванную. Поэтому наскоро помыв голову и подкрасив глаза, ведьма побежала на работу. Благо, бежать было недалеко: буквально через три дома находилась кофейня, в которой она подрабатывала по утрам. Уже на рабочем месте она надела эльфийские уши, распустила свои длинные каштановые волосы и надела на голову венок из искусственных цветов и веток с красными ягодами. Если бы бабушка увидела её в таком виде за кофемашиной, то бросила бы на внучку такой разочарованный и осуждающий взгляд, что Ваня не смогла бы никогда выпить ни чашки кофе. Поэтому она молчала. Не говорила даже Вику, не то, что сестре.

— Добро пожаловать. Что желает молодой... Что ты здесь делаешь? — с запинкой спросила ведьма, когда увидела на пороге кофейни Вика. Тот придирчиво осматривался вокруг и скептически посмотрел на сестру.

— Вот чем занимается моя любимая сестрёнка вместо того, чтобы изучать магию или работать по профессии?

— Или на тебя, — огрызнулась Ваня. — Ты предлагал мне стать твоей секретаршей, и смеешь сейчас говорить, что работа в кофейне ниже моего достоинства? Достоинства Виты хватит на нас обоих, так что либо съезжай с моей квартиры, либо не осуждай меня за то, как я на неё зарабатываю, братец.

Сказать по правде, Ваня чертовски устала от осуждения своей семьи, вечные упрёки бабули, надменность сестры и шутки брата действовали ведьме на нервы. Она не для этого ушла из дома, едва ей исполнилось семнадцать, не желая жить под одной крышей с родственниками.

С этого началась чёрная полоса в жизни Вани. Последовали годы дешёвых общаг, неприятных компаний, подозрительных съёмных комнат и работы официанткой в заведениях, где чаевые часто оставляли не из рук в руки. Она выбралась из этого дерьма сама, и вместо «горжусь тобой» слышала вечное «ты могла бы и лучше» буквально от каждого члена своей семьи.

Она никогда не будет достаточно хорошей, чтобы угодить своей семье, нет смысла и пытаться, это она уяснила уже давно.

— Воу, не кипятись. Извини, не думал, что тебя это так заденет, — Вик поднял руки вверх, как вчера, с улыбкой подходя к сестре.

— Меня всегда это задевало, просто ты всегда это игнорировал.

Виктор покачал головой и заказал тыквенный латте с корицей. Пришлось варить. Она даже не спросила: «здесь или с собой?», налив кофе в бумажный стаканчик, в надежде, что брат уйдет, однако он сел за столик и медленно потягивал его, уткнувшись в телефон. Выкинул стаканчик в урну и пошел на выход, махнув сестре на прощание.

— Ну-ка стой! А заплатить? — негодующе крикнула ведьма.

— В другой раз. Может быть. Увидимся дома, тыковка.

После ухода брата Ваня ещё какое-то время смотрела в окно, закусив губу, едва сдерживая свою злость. Призрачный кот запрыгнул на стол, встал на задние лапы, передними уперевшись в Ванессу и потерся головой о её плечо.

— Спасибо, Энгельс.

К приходу следующего гостя ведьма действительно взяла себя в руки, приветливо встречая и обслуживая посетителя. Он даже дал ей чаевые, кинув смятую бумажку в коробку с надписью «На воскрешение кота». Петрович был против подобной надписи, и с тех пор у Вани появилась личная коробка для чаевых, которую она таскала с собой из дома. Проверяя по камерам работу сотрудников, Антон Петрович — владелец кофейни — бубнил себе под нос, но ведьма игнорировала его звонки. Её чаевые. Её коробка. Её мертвый кот. Какое дело начальнику, на что ей нужны деньги?

— Добро пожаловать, молодой человек, чем вас угостить? — Ваня повернулась к двери и увидела бледного как смерть вампира. Выглядел он неважно, всегда светло-карие глаза заметно покраснели, тонкая светлая кожа стала почти болезненно-серого оттенка. Казалось, Влада мутило. — А я говорила, столько отправленной крови пить вредно. Но кто меня слушает?

— Я тебя слушаю. Особенно когда ты молчишь. Мне американо. Как обычно, — глухим голосом ответил Влад, даже не кивнув в знак приветствия. Голова нещадно болела после вчерашнего. Даже на солнце было больно находиться. На удивление, даже осенью в Питере можно было отыскать солнце.

Ваня отвернулась от вампира, чтобы сделать ему кофе, и когда он уже был готов, она написала на стаканчике маленькими буквами «лох», взяла в руки нож, лежавший за стойкой, и прищурилась, переведя взгляд на друга.

— И что мне за это будет?

— Я дам тебе прочесть новую главу. Вслух, — Ваня восторженно кивнула и порезала себе указательный палец, капая в американо кровью.

Ради того, чтобы первой прочесть новую главу романа Влада можно было и пролить немного крови. Мало кто знал, но вампир пишет эротические любовные романы, иногда качественные, иногда с пышущими жаром жезлами, проникавшими в сочные пещеры, смотря на запрос издателя. И в зависимости от запроса Ваня любила как посмеяться над Владом, вслух зачитывая самые смущающие сцены, так и расслабиться вечером с ведёрком мороженого и любовным романом про бойкую принцессу и северного герцога. Или южного. Или кронпринца. Тут как уж карта таро ляжет.

Забрав свой кофе, довольный вампир пошёл прямо навстречу яркому солнцу обратно домой, возможно в гроб, а Ваню ждала выматывающая дневная смена. И вторая работа. И целый вечер наедине с Виктором. Хоть к вампиру иди ночевать, но в гробу место только на одного, и выселяться оттуда, пусть даже на одну ночь, Влад не собирался. Даже ради любимой соседки. Даже за печенье с шоколадной крошкой. Иногда ей казалось, что её жизнь — это эта кофейня: все заходят ненадолго, чтобы взять свою порцию её энергии, и уходят, оставляя её разбираться с горой грязных бумажных стаканчиков.

После работы Ваня пошла в супермаркет за продуктами, охая и вздыхая над ценами. Куда катится мир? И тут она заметила яркую упаковку креветок, от мыслей о жареных креветках, которые она будет запивать пивом, во рту образовалась слюна, но до зарплаты оставалось ещё две недели, а кошелёк был уже пуст. Но ведь так хотелось. Она немного подумала, провела рукой по упаковке, и довольная собой понесла продукты на кассу самообслуживания, пробивая товары. Если бы товары пробивал кассир, он бы понял, что что-то было не так, когда вместо шестисот рублей упаковка креветок стоила всего сотню, но кассира не было, и никто не заметил маленьких магических махинаций над штрихкодом.

«Налог на ведьмовство», — мысленно оправдалась она, засовывая креветки в пакет. — «Смертным впору платить за все тяготы, которые ведьмы испытывают в этом мире, полном эмоциональных и энергетических инвалидов».

Дома она пожарила креветки, открыла пиво и открыла пачку острых орешков, заваливаясь на диван. Брата не было, делиться не надо было, а мёртвый Энгельс не ел человеческую еду, только призраков крыс, о которых Ваня совершенно не хотела сейчас думать. В полной темноте она смотрела какой-то второсортный ужастик про вампиров, прижимая к себе кота, и вздрагивала от каждого скримера. Она боялась ужасы ровно настолько, насколько обожала их. Щекотать себе нервы Ваня любила. Из-за громкой мелодии на фоне ведьма не заметила прихода Виктора, и громко вскрикнула, когда он включил свет и кинул ключи на тумбочку возле двери. В это время в фильме за спиной у героя появился страшный вампир и вцепился ему в горло, бедняга закричал почти так же громко, как она.

— Ты… не очень хороший человек, — выдавила Ваня.

— Как и ты. Нас воспитывала одна женщина.

Крыть было нечем.

После того как фильм закончился, Ваня взяла ещё одну бутылку пива, а вторую предложила брату. Хорошо, что креветки к тому времени закончились, делиться не пришлось. Остаток вечера прошел за просмотром ситкома и вычесыванием призрачной шерсти Энгельса. Никто не вспоминал утреннюю ссору в кофейне, поэтому в квартире витала благоприятная атмосфера и запах бабушки.

На следующий день Ваня сидела у Влада на диване, с драматическим пафосом читая новую главу романа вампира.

— Лолита обхватила его крепкий влажный ствол руками, а потом и губами, облизывая его как самое сладкое мороженое в своей жизни, и внутри неё разливалось тепло, скапливаясь внизу живота, — с трудом сдерживая смех, и пыталась изобразить на своём лице серьезность. И покупает же это кто-то!

— Всё-всё, хватит! — не выдержал Влад, пытаясь отобрать у соседки стопку листов, но она поднялась на ноги и спрятала рукопись за спиной.

— Не хватит, ты обещал мне: я тебе кровь — ты мне разрешаешь издеваться над тобой.

— Когда я это обещал, я не думал, что ты действительно будешь издеваться надо мной.

— Надо было внимательнее читать условия контракта, — изрекла Ваня, почесав подбородок.

— Ты не ведьма, а Сатана.

— Спасибо! — Ваня расцвела прямо на глазах Влада, словно получила лучший комплимент в её жизни. Вампир вздохнул и подошел к духовке.

— Печенье ещё не готово?

— Печенье нет, а вот глинтвейн уже сварился.

Ведьма разлила горячий напиток по кружкам. Комната наполнилась запахом вина и специй, а также сладким печеньем, которое ведьма вскоре достала из духовки, поставив противень на плиту. Горячее песочное тесто рассыпалось при каждом укусе, а вкус молочного шоколада заставлял прикрыть глаза от наслаждения. В меру сладкое, в меру хрустящее. Если бы Ваня решила продавать свои печенья, забросив обе работы, то финансовое положение выправилось куда быстрее. За это печенье с щепоткой магии можно было умереть, и смерть не была бы напрасной.

Влад успел пододвинуть два мягких кресла и маленькую тумбочку к окну, на неё Ваня поставила ароматный глинтвейн, от варки которого запотело окно, а вампир поставил рядом тарелку свежеиспеченного печенья. Они уставились в окно, наблюдая за каплями, стекающими по стеклу, и радовались, что находились дома. Глинтвейн согревал тело, а приятная компания душу. Если у вампиров она была. Потом Ваня продолжила вслух читать пошлый роман Влада, и магия растворилась, но они все ещё были в тепле, в мягких креслах, пили горячий напиток со сладким печеньем, а за окном шёл дождь, тихо тарабаня в окно. Вечер выдался волшебным.

— И тут он вошёл в неё, отправляя на самый пик блаженства, она кричала и стонала, билась в конвульсиях... У неё приступ эпилепсии? Пожалуй, на сегодня хватит. Фу.

Энгельс в подтверждение слов хозяйки жалобно мяукнул и потерялся о её ногу. Влад потянулся почесать призрачного кота, но до того, как рука коснулась мягкой чёрной шерстки, громко чихнул. Пожалуй, пора домой.

На часах было семь утра, самое время собираться на работу, но Ваня не могла встать с дивана, голова гудела, нос заложило, тело ныло. Чтобы избавиться от неприятного озноба, Ваня с головой залезла под тёплое одеяло. Вскоре стало нечем дышать, а согреться не получилось. Вчера она промокла, когда шла с работы домой, ох уж эти питерские дожди, а отопление ещё не дали. Несмотря на выпитый мятный чай вечером, тело, видимо, слишком продрогло и решило устроить себе больничный. Ваня наощупь нашла телефон, разлепила глаза и поискала нужный номер в списке контактов.

— Антон Петрович, я заболела, не смогу сегодня выйти на работу, — прохрипела ведьма.

— И кто, по-твоему, выйдет вместо тебя на работу? Не могла предупредить заранее? Предоставь мне больничный к обеду и выздоравливай, — неприятная манера общения начальника, как всегда, резанула по ушам, но Ваня ничего не сказала. От мысли, что в таком состоянии ей нужно будет тащиться в поликлинику и стоять в очереди часа два, чтобы получить свой несчастный больничный, голова разболелась ещё больше.

«Чтобы сходить к врачу нужны будут силы», — решила ведьма и встала с дивана, чтобы выпить противовирусную и пару таблеток парацетамола. Насчет температуры она не была уверена, но в девяти из десяти случаев парацетамол помогал облегчить состояние. Вернулась в кровать и выпала из жизни на некоторое время. Пару раз она открывала глаза и, кажется, видела какую-то тень в углу квартиры, но потом снова засыпала.

Через пару часов, Ваня, преодолевая слабость, встала с дивана и собрала волосы, которые хотела сегодня с утра помыть, в высокий хвост, надела свитер, джинсы, и чуть не ушла из дома в тапках, пришлось возвращаться обратно. В больницу она пришла где-то к четырём, а через час приём у врача закончился. Она закрыла дверь прямо перед Ваней, хотя и после неё была очередь из болеющих. Ещё вчера бы ведьма наслала порчу на понос, но сегодня у неё не было сил даже ругаться, и вот она оказалась в конце очереди в соседний кабинет, который работал до семи. Если и этот кабинет закроется перед ней, она сожжет эту поликлинику.

На приёме врач сказал, чтобы она принимала витамин С, пила больше жидкости и полоскала горло ромашкой. Дома Ваня оказалась ближе к восьми, потратив четыре часа своей жизни на больницу.

Всё, на что её хватило — это снять джинсы и разуться, на диван она легла в своём свитере, натянув одеяло повыше, и сразу уснула.

Через час её разбудил пришедший домой брат, или ей это приснилось. Но когда он поднёс к её рту ложку с сиропом жаропонижающего, ей пришлось через силу сесть, и запить его водой, которую так же подал Виктор. Она не стала ничего спрашивать, снова упала на подушку и потрогала влажное полотенце, которое Вик положил ей на лоб. Ваня закрыла глаза и снова потеряла связь с реальностью.

Через пару часов её снова разбудил брат, который забрал у неё градусник и довольно угукнул. Она даже не помнила, как градусник оказался у неё.

— Всё хорошо, температура спала, поспи ещё, а как проснёшься я сделаю тебе горячий чай. Отдыхай, сестрёнка.

Виктор убрал влажное полотенце со лба Вани и запечатлел там поцелуй. Уже засыпая, Ваня услышала, что ему жаль, что он не может забрать её болезнь. Но, возможно, ей это приснилось.

На утро ей действительно стало лучше, температура больше не поднималась, и кроме насморка и саднящего горла её ничего не беспокоило. Стоило ей проснуться, как она наткнулась взглядом на лежащего на её груди Энгельса. Ведьма погладила его по шёрстке и повернулась лицом к брату, который стоял возле плиты и что-то готовил. Что-то очень сладкое и молочное. Бабушкина рисовая каша на молоке.

— Ты проснулась! Ну ты и соня, уже обед, а ты только глаза открыла. Я почти закончил, подожди немного.

Каша, сироп, холодный компресс — это было совсем не похоже на Вика, и очень настораживало.

— Почему ты такой хороший?

— Разве я не могу позаботиться о своей больной сестрёнке и приготовить для неё кашу? — оскорбленно спросил Вик.

— Нет.

— Обижаешь, Ваня. Я в твоих глазах чудовище что ли?

— Большую часть времени.

— Ладно, иногда я бываю плохим братом, — чуть подумав, заключил Вик.

— Большую часть времени, — повторила Ваня.

— Но не всегда! Я имею право позаботиться о своей умирающей сестре.

— Я не умираю, я всего лишь заболела, — поморщилась ведьма. Виктор наложил немного горячей каши в миску, добавил несколько ложек клубничного варенья, и подал Ване.

— Ты всегда заботилась обо мне, когда я болел. Могу я хоть раз позаботиться о тебе? — в отличие от Виталины Виктор почти не стеснялся своих чувств. Ваня тоже была такой. Когда-то. Лет до семи. Но с братом они сблизились только через несколько лет после того, как разъехались. Когда они жили в одной квартире буквально не переносили друг друга, сражаясь за крупицы внимания бабушки, остатки того, что она дарила Вите. Но стоило Ване остаться на улице, именно Вик предложил ей пожить у него и действительно поддерживал её всё это время.

— Спасибо тебе.

— Ешь давай, а я тебе чай с лимоном сделаю.

Ваня подула на кашу с вареньем перед тем, как отправить ложку в рот, и сдерживала слезы. От их семьи не так уж много осталось. Но даже этого было более чем достаточно для счастья.

Ваня сидела напротив стеклянного шара, проводя над ним рукой. Раз за разом шар говорил одно и то же. Берегись машин. Одни и те же картинки с автоаварией.

Ведьма достала колоду карт таро, перетасовала их и предложила клиентке вытянуть карту. Тринадцатый старший аркан. Смерть. Руны тоже поведали о скорой гибели.

— Не бойтесь, иногда смерть — это всего лишь скорое начало новой истории, — про конец старой истории Ваня предусмотрительно промолчала. — Возможно, у вас сегодня неудачный день, думаю, завтра шар предскажет что-то получше, приходите завтра после работы, я бесплатно погадаю для вас. Но машин я бы на вашем месте остерегалась. Не садитесь за руль, если есть такая возможность.

— Сегодня мне приснился страшный сон. Я сидела в своей машине и не могла сдвинуться с места, пока грузовик не протаранил меня.

Ведьма уже пожалела, что сказала про машину. Но если бы она не сделала это — духи опять бы устроили молчанку. Они очень обидчивые.

Чаще всего эти предостережения не имели особого смысла, но в этот раз картинки были слишком четкими, никаких абстракций. Однако помочь клиентке ведьма не могла. Она не видела будущее, не знала когда и как это случиться, и точно знала, что помешать этому она не сможет. Иногда можно отстрочить смерть, если клиент приходит заблаговременно, но рано или поздно смерть приходит за каждым. Этому её научила бабушка, на своем примере показав, что как ни бегай от смерти, а у нее ноги подлиннее будут.

Эта женщина скоро умрет, и Ваня ничего не могла сделать, чтобы помочь ей. Но и пугать её не стоит. Страх перед смертью неизбежен. Но если заранее знаешь, что скоро умрешь…

— Я уверена, что это всего лишь плохой сон. Возможно, вы накрутили себя, и шар показал лишь ваши тревожные мысли, не переживайте.

Очень редко духи так активно, всеми доступными способами, пытаются что-то сказать. Мария была последней клиенткой на сегодня, поэтому после того, как Ваня напоила её чаем с ромашкой и проводила до двери, потом вернулась в кабинет и принялась убирать свои ведьмовские принадлежности. И вздрогнула, когда с улицы послышался визг шин по асфальту. И глухой звук удара о лобовое стекло. Ваня выглянула в окно и увидела лежащую на дороге Марию. Кровь лужей растекалась под её головой, которая была повернута в сторону окна. А от вида неестественно вывернутых ног к горлу подступала тошнота. Но Ваня успела добежать до туалета.

Она же могла что-то сделать! Точно могла! Почему духи не сказали яснее, что смерть придет сегодня? Она могла бы выиграть для Марии пару дней, чтобы она завершила все свои дела. Но смерть не любит, когда люди вмешиваются в её планы.

Желудок снова свело, и Ваню вывернуло во второй раз.

Домой она шла нетвёрдым шагом, запинаясь о собственные ноги. По пути Ваня зашла в алкогольный магазин и купила себе ром. Едва вышла из магазина, как открыла его и сделала пару больших глотков, чувствуя, как крепкий напиток разливается по горлу, обжигая его. Ведьма закашлялась и поднесла ко рту рукав чёрного пальто, выдыхая через нос. И снова сделала глоток. Чувство вины и собственной ничтожности это не подавило, но у Вани впереди был целый вечер.

В кармане пальто зазвонил телефон, мерзкая стандартная мелодия оглушила ведьму, когда она достала телефон.

— Слушаю.

— Ты когда придёшь домой? — беззаботный голос Влада был спасительным кругом, и Ваня за него зацепилась.

— Встреть меня, пожалуйста, — попросила ведьма.

— Где ты? — от беззаботности не осталось и следа.

— Иду домой с ведьмовской лавки, на половине пути.

— Жди меня, сейчас буду.

Но Ваня упрямо пошла ему на встречу, изредка делая по маленькому глотку из бутылки.

Она совсем упустила момент, когда её взяли за руку и повели за собой.

— Я знала, что она умрёт, понимаешь? И ничего с этим не сделала. Я могла её спасти, наверняка могла... — заплетающимся языком пыталась рассказать Ваня, когда Влад довёл её почти до дома. Они сели на лавочку во дворе Сен-Жермен, где, несмотря на раннюю осень, ещё работал фонтан.

— Как бы ты её спасла? Что ты могла сделать? Они приходят к тебе, чтобы ты рассказала их будущее и дала пару советов, ты не можешь влиять на него, не можешь ничего изменить.

— Но я ничего не сделала. Даже сказала ей, что все будет хорошо, что смерть означает новое начало, а не конец её жизни. А потом её сбила машина.

— И в этом нет твоей вины. Однажды она бы все равно умерла. Просто это случилось сегодня.

Какое-то время они сидели в тишине, изредка попивая ром, чтобы согреться. А когда ром перестал помогать в этом, Влад снял с себя чёрный плащ и накинул его на плечи ведьмы. Так они просидели ещё полчаса, наблюдая за фонтаном и темнеющим небом. Белые ночи закончились, темнело быстро. А тьма принесла с собой холод и ветер, Влад понял, что пора возвращаться домой, иначе Ваня пролежит на больничном ещё неделю.

Она наотрез отказалась возвращаться к себе, не хотелось видеть Вика и слушать его неловкие попытки пожалеть её. Жалость она не любила даже больше осуждения.

Поэтому Владу пришлось затащить её к себе в гроб, с горем пополам он уложил её спать, и едва удержал от попытки пойти за новой бутылкой. После того, как ведьма уснула, ему пришлось идти на её балкон за раскладушкой, чтобы не спать на полу этой ночью. Он отдал самое дорогое его сердцу, его гроб, но для Вани ничего не жалко.

На утро ведьма проснулась с сильнейшим похмельем за последние пару месяцев, и с трудом поворачивая голову, пыталась понять, где она находится. Справа и слева были стенки с красной атласной обивкой. От осознания Ваня подорвалась, не обращая внимания на головную боль, запнулась о спящего на раскладушке вампира, и вместе с ним распласталась на полу. И пожалела, что так резко соскочила.

— Ваня!

— Меня сейчас стошнит.

Несмотря на то, что вампирская скорость была довольно распространённым стереотипом, Влад ею не обладал. Но если бы кто-то видел, как он бежал до ванной комнаты за ведром и обратно, поспорил бы с этим утверждением. Каждый вампир обладает сверхскоростью, если не хочет убирать последствия пьянки с паркета.

Когда спазмы прошли, и Ваня смогла отдышаться, она осушила стакан воды, а затем всё повторилось.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил вампир, прикладывая влажное полотенце к шее ведьмы. Она прислушалась к своим ощущениям.

— Лучше, чем вчера. Я не чувствую себя убийцей, только алкоголичкой. Это для меня привычнее.

— Отлично, я рад, что тебе лучше. Хочешь ещё полежать?

Ваня посмотрела на гроб, задумалась буквально на секунду и покачала головой. Она проснулась с осознанием, что её похоронили. И это было ужасно.

— Отведи меня домой, пожалуйста.

Пошатываясь и сдерживая рвотные позывы, Ваня добрела до своего дома и почти сразу заснула на своём диване. Просыпалась она ещё раза два, чтобы очистить желудок, выпить воды и пообещать себе больше не пить. Но ведьмам не стоит верить на слово.

Ванесса уже полтора часа сидела за столиком в кофейне и вырезала злобные выражения на тыквах. С трагической смерти клиентки прошло всего несколько дней, и ведьма всё ещё училась жить дальше. Было тяжело.

— Ты заставил меня прийти в мой выходной в семь утра, чтобы я тут тыквы расчленяла? — недовольно спросила она, с ножом в руках поворачиваясь к Петровичу. Гектор — сменщик Вани — битый час пытался вырезать рот у тыквы, но всё равно получалось коряво. Он радовался каждому гостю, ведь они отвлекали его от расчленения тыкв и заставляли заниматься тем, за что ему действительно платят.

— Я оплачу этот день по двойному тарифу, так что не ной. К тому же у тебя получается лучше всех. И в этом платье выглядишь так… аутентично. Если бы в остальное время ты не носила эльфийские ушки, я бы мог предположить, что ты ведьма. Смотрю на тебя и думаю, не сменить ли мне концепцию кофейни.

— Нет. Уши мне идут больше, чем накладной нос, — влез в разговор Гектор, выкинув тыкву в урну. Его белая рубашка была в семечках и внутренностях тыквы, так что он пошел переодеваться в подсобку. Только за утро он трижды менял рубашку, чтобы опять испортить её, это несправедливо.

— Он прав, мне тоже не пойдет ведьмин нос. Так что оставим эльфийские уши и концепцию в покое, — очередная злобная тыква оказалась на подоконнике кофейни. Вернувшийся на место Гектор выглядел крайне растрепанным, одно ухо отвалилось, а венок чуть не упал с головы. Ване пришло поправить прическу напарника и найти его ухо, которое валялось в подсобке. — Пойду покурю.

— Я тоже, — поддакнул Гектор и пошел следом за Ваней.

— Эй, вы оба не курите! — воскликнул Антон Петрович, но его никто не слушал.

Ваня села на лавочку возле кофейни и уперлась локтями в колени, тяжело вздыхая. Рядом сел Гектор, облокотившись о спинку скамейки, и запрокинул голову.

— А зимой нам придется вырезать снежинки.

И оба поморщились.

— Пойдем сегодня в бар после работы, — предложил Гектор.

— Легко тебе говорить, завтра же не твоя смена… А пойдем. Чувствую, сегодня мне всю ночь будут сниться тыквы, так что лучше и вовсе не спать, — посидев ещё минут десять, ребята вернулись обратно в кофейню, чтобы обслуживать клиентов и расчленять тыквы. А вечером, после смены Гектора, как и договаривались, пошли в бар на Думской. Однажды она поймет, что, запивая проблемы, она от них не избавляется, но это будет не сегодня.

— И тут он мне говорит: «Мы не можем быть вместе, я натурал», — спустя два часа посиделок Гектор с заплетающимся языком пытался рассказать о своих первых отношениях, а Ваня играла со светильником на их столе, включая и выключая его, пока официант не подошел и не попросил её перестать. — А я говорю: «Какой же ты натурал, ещё вчера, когда мы целовались в подсобке, ты не был натуралом, дорогой». Но он отшил меня. А через год я узнал, что он нашел себе парня.

— Вот мудак, — в третий раз повторила Ваня. Пьяный Гектор утомил ведьму.

— Мудак, — кивнул он. И заказал ещё шоты. Спустя два Ваня уже начала вспоминать бывших.

— Был один парень, мы больше года встречались, рассказала ему, кто я, рассказала о своих чувствах, о семье, а он посмеялся надо мной. И попытался забрать мою силу. Я никому не рассказала, смогла вырваться, но... Болит до сих пор. Он разбил моё сердце и станцевал на его осколках, — ведьма даже не заметила, что заговорила о своих силах, повезло, что сменщик не обратил внимания.

— Он изнасиловал тебя?

— Он не надругался надо мной физически, если ты об этом. Но это тоже можно считать изнасилованием. Я не знаю почему он это сделал, подозреваю, он охотник, хотя проверить уже не получится, с того дня я его больше не видела. Мне всё ещё снятся кошмары о том дне.

— Он остался безнаказанным? — спросил Гектор.

— Да.

— Тогда его нужно наказать.

На часах было около трех утра, когда Ваня с Гектором вышли из бара, сразу же замерзая, когда холодный ветер пробрался под их верхнюю одежду.

— Нужно вызвать такси и отвезти тебя домой, — напарник залез в задний карман за телефоном, но Ваня выхватила его из рук.

— Я хочу прогуляться, не хочу домой. И боюсь, что меня вырвет прямо в салоне.

— Меня тоже.

И, медленно шагая и постоянно запинаясь, они пошли по узким улочкам в сторону набережной. По пути они захватили по горячему кофе в круглосуточной забегаловке, и, дойдя до моста, остановились и распластались на нём.

— Мне нравится эта ночь.

— Хорошая ночь.

— Вот бы утро никогда не наступало.

— Ты просто не хочешь через четыре часа на работу, Ваня.

— Не хочу, — ведьма положила голову на плечо коллеги и отпила немного горького кофе. Сахар она взять забыла.

— Тогда давай не пойдем на работу? — предложил Гектор, встряхнув кудрявые волосы со своих глаз.

— Меня уволят, выселят из квартиры, и я перееду жить к тебе, сяду на твою шею. И ни дня в своей жизни не буду работать.

— А знаешь... Пойдем-ка на работу. Она не так уж и далеко. Работа — это хорошо, — неловко замялся Гектор, поднимаясь на ноги.

— Как ты быстро переобулся.

Через три часа они были уже возле кофейни, и пока напарник готовил её к открытию, ведьма пошла домой, чтобы принять душ и переодеться, она все ещё была немного пьяной, а значит, была вероятность, что похмелье обойдёт её стороной.

Впереди её ждал тяжёлый и выматывающий рабочий день, но небольшая фляжка с ромом, которую Ваня положила в сумку, сделает его лучше.

Чёрная бездомная кошка вылизывала своих пищащих от ласк котят. Они были ещё слепыми и жались к маме, пахнущей сладким молоком. На улице была зима и котята тряслись от холода, носами утыкаясь в теплый подшерсток матери. На следующее утро один котенок умер.

Иногда кошка уходила на поиски своего пропитания, воруя объедки возле мусорок недалеко от прибежища, пару раз на улице ей давали рыбьи головы, которые она приносила детям. К концу зимы осталось всего два котенка, чёрный мальчик и чёрная девочка с белыми лапками. Они уже открыли глаза и спешили изучить новый для них мир, из-за чего маме-кошке приходилось постоянно следить за ними и тащить за загривок обратно в подвал дома, в котором они жили, если они слишком взбудораживались и не слушались её. Там всегда было темно, сыро и холодно, поэтому котята радовались каждому мгновению, когда удавалось выскользнуть наружу, избегая пристального взгляда мамы. Спустя полгода мама пропала. Просто ушла за едой и больше не вернулась. Котята-подростки долго пищали, зовя её, обыскали весь подвал по нескольку раз, вышли во двор, но ничего не нашли. Мамы не было.

Она успела научить детей охотиться, поэтому без пропитания они не остались. ещё какое-то время они ловили мышей и крыс в подвале, а потом решили отправиться на поиски еды в неизведанный мир за пределами их подвала. Пару воробей и голубей смогли успешно улететь, но одного голубя девочка всё-таки смогла поймать и поделилась добычей с братом. Со временем он научился охотиться лучше сестры, но всегда делился пойманной добычей. Иногда к ним пытались прибиться чужие коты, но брат с сестрой не хотели делиться едой с незнакомцами и прогоняли их прочь, пару раз приходилось вступать в драку с уличными котами.

Ко второй зиме в своей жизни котята-подростки решили вернуться в подвал дома, однако его заколотили, не оставив даже щели для бедных животных. Становилось всё холоднее, но спрятаться было негде. Чёрный кот всё ещё хорошо охотился на крыс и птиц, но места для ночлежки они не нашли. Спали на лавочках, на канализационных люках и грели друг друга. Вскоре выпал снег, и все места, где они могли укрыться, стали сплошными сугробами, либо были заняты собаками, которые сбивались в стаи и могли разорвать котят в клочья. Если в битве с котами можно было выйти победителем, то со стаей собак шанса не было. В поисках тепла они прибивались к людям, но никто не хотел брать себе дворового взрослого кота, они уже не были такими милыми, как котята, слегка подранными после драк, истощенными от холода и голода, поэтому не нравились людям.

Пока однажды подвыпивший мужчина не взял молодую кошку, спрятав её под курткой. Она пыталась вырваться и царапалась, однако брат сказал ей, что это её шанс выжить этой зимой. Слишком холодно оставаться на улице, в доме было теплее, об этом трепались коты на самовыгуле, которых он пару раз встречал во дворе. И кошка успокоилась, с грустью посмотрев на брата, который остался сидеть на месте, провожая её долгим взглядом. Он медленно моргнул, и кошка это повторила.

Ещё месяц он выживал на засыпанных снегом улицах, переживая, хорошо ли обжилась его сестра и кормят ли её люди. А потом нашел её замерзшее тельце в снегу под окнами того дома, в который её забрал тот человек. Чёрный кот утыкался в её тело своим носом, втягивая знакомый запах и пытаясь растормошить сестру, но она не двигалась. Тогда он понял, что людям нельзя верить.

К осени, когда снова начало холодать после летней жары, чёрный кот попал под колеса машины, выбежав на дорогу от догоняющей его собаки, которую спустил с поводка хозяин.

Чёрный кот сидел возле дороги, наблюдая за машинами и вздрагивая от каждого резкого звука и повизгивающих по дороге шин. Он не мог уйти, да и некуда ему было идти. Он шарахался от людей, переходящих дорогу, от собак, пробегающих рядом, и от машин, которых тут было нескончаемое количество в любое время суток. Вскоре его тело с раздробленным позвоночником и разбитым черепом убрали с дороги и, вероятно, выкинули. Ещё недавно он был живым, ловил мышей, заботился о сестре, а теперь лежит где-то в мусорном баке, всеми забытый. И никто никогда не вспомнит о нём.

Зато он больше не был голоден.

Кот просидел возле дороги долгие месяца, потом набрался смелости и перебежал её. Это было не так страшно, как казалось сначала, машины не могут больше причинить ему вред, было совсем не больно. И это стало его единственным развлечением. Он часто бегал по дороге, запрыгивал на капоты машин и взлетал, всегда приземляясь на четыре лапы. Шипел на проходящих собак, наслаждаясь тем, что он теперь неуязвим. Люди больше не пинали его, мальчишки не кидали камни. Холод не был ему страшен.

Через год ему надоело и это. Он надеялся, что сможет уйти, но дальше пару метров от дороги отойти не получалось. Кот скучающе наблюдал за людьми на дороге, когда увидел её. Она шла мимо, но обернулась, услышав его протяжное мяуканье. И тогда он понял, что она видит его. Кота так давно никто не видел, никто с ним не говорил, а тут целый человек!

Несмотря на недоверие и страх к людям, он уверенно побежал к ней навстречу и потерся головой об её ногу. Если кинет в него камень или пнет ногой он смирится с этим. Но она присела на корточки и погладила его за ушком. Кот довольно замурчал, решив, что не отпустит этого человека. Он должен остаться рядом с ней навсегда. Между ним и этой девушкой протянулась невидимая нить, соединяющая их жизни.

— Ты совсем один, — грустно спросила она, поглаживая кота по шерстке. — Давно тут сидишь? — он снова мяукнул, в ответ девушка улыбнулась. — Хочешь пойти со мной?

Она встала и пошла через дорогу, чёрный кот испуганно посмотрел ей вслед, не поняв, чего она от него ждет, а когда понял, что расстояние между ними увеличивается, галопом побежал за ней. И совсем не заметил, как оказался дальше от дороги, чем мог отойти все эти два года. Кот шел за своей хозяйкой, петляя между прохожими, и старался не потерять её из виду. А когда потерял отчаянно мяукнул. Потом ещё раз. И тогда ведьма подняла его на руки, прижимая к себе призрачного кота.

— Не бойся, я здесь. Хм-м, как же нам тебя назвать? — Ваня разговаривала сама с собой, а слушавший её кот прижался мордочкой к её груди, чувствуя сердцебиение и тепло человека. Его человека.

Энгельс заболел, третий день не разносил квартиру в три утра, не терся о ноги хозяйки, когда она готовила себе завтрак, и не охотился за мёртвыми мышами. Будь он жив, Ваня бы сразу поняла, что что-то не так. Но с мёртвыми котами всё оказалось сложнее.

Их не показать ветеринару, не отвести в больницу, и даже лекарство не дать. Какая мертвая хворь одолела призрачного кота?

Ваня погладила фамильяра между ушами и оставила там поцелуй.

— С этим надо что-то делать.

Но что?

Ведьма пошла на балкон, покопалась в коробках и нашла доску для спиритического сеанса. Шансов мало, но попробовать стоит. У бабули было пять кошек, наверняка она что-то знала.

— Взываю к предкам своим, предкам мёртвым, духам моей семьи, приди же, Виктория.

Какое-то время было тихо, но на третий раз старушка явилась вместо того, чтобы общаться с внучкой через доску. Это запрещено делать вне своего дня рождения, но если её так отчаянно призывают… Старушка стояла в закрытом купальнике и соломенной шляпе.

— Ну что такая настойчивая сегодня? — устало спросила бабуля.

— А ты чего такая... Впрочем, неважно. Энгельс заболел, что делать с болеющим мёртвым потом?

— Отвести к ветеринару, конечно, — как само собой разумеющееся, ответила Виктория.

— Как я мёртвого кота отвезу живому ветеринару?

— Так найди мёртвого ветеринара. Поищи объявления в газете, походи по больницам, может какой-то трудяга заработался до смерти и умер прямо на рабочем месте.

Идея была неплохой. Хотя Ваня надеялась на быстрое решение проблемы. Что-то вроде: «Прочти заговор три раза и хворь уйдёт».

— Фамильяр — это не питомец, девочка, — Виктория покачала головой. — Это твоя воля, обернутая в призрачную шерсть. Чем ты его кормишь, кроме мышей? Своими страхами? Он скоро станет таким же тощим и беспомощным, как твоя магия.

Бабуля помахала внучке на прощание и исчезла.

В газете половина объявлений была шантрапой, и тогда Ваня прибегла к помощи волшебного шара. Он показал ветеринарную клинику, и ещё полдня ведьма потратила на то, чтобы узнать, где это. Перерыла кучу адресов и фотографий в сети, чтобы найти подходящую больницу на окраине города. На следующее утро, отпросившись с работы, взяла кота на руки и пошла в клинику. Посидела там, побродила, поискала мёртвого доктора, но ничего не нашла. А когда настала её очередь, зашла в кабинет с «пустыми руками», не считая сидевшего там невидимого Энгельса.

— Что тут у нас? Мёртвый кот? Нечасто такое встретишь. Чаще приходят с мёртвыми хомяками, — сначала у женщины в изумлении поднялись брови и округлились глаза, но через минуту от удивления не осталось и следа. Она будто каждый день видела призрачных животных.

— Вы...

— Вроде ведьма, а такая недотёпа, — себе под нос пробубнила женщина. И кивнула на высокий стол посреди комнаты. — Что с ним? Какие симптомы?

Ваня ничего не понимала. Женщина вроде живая, так почему видит кота? Медиум что ли? Ей просто повезло или… Духи подсказали, конечно, они ведь всё знают. Обычная ведьма отучилась на ветеринара и работает по специальности, не то, что Ванесса.

— Вялость, отсутствие аппетита. Он лежит пластом и ничего не хочет.

Доктор задумалась. Осмотрела кота, почесала ему за ушком и достала небольшой клочок бумаги, выписала из книги, лежащей на столе, пару строк. Рецепт, подумала Ваня. Или лекарство.

— Это заговор, прочти его три раза, и завтра кот будет как огурчик. И смени питание. На выходных будет призрачная ярмарка на перепутье, купи ему хороший корм. Никаких мёртвых животных на ужин, они при жизни всякую дрянь разносят, а после смерти и того хуже.

Ваня кивнула, поблагодарила доктора и пошла на кассу.

— С вас две тысячи пятьсот за консультацию, — выдала молоденькая девушка, сидящая по ту сторону окошка кассы.

— Сколько? Грабёж. Даже я столько не беру за свои услуги.

— Ну так и услуги у нас качественные. В отличие...

Кассирша тоже ведьма? Иначе откуда она знала? Нужно будет устроить духам допрос с пристрастиями. Или Вите. Как будущая Верховная ковена она наверняка осведомлена о всех ведьмах в городе.

— Всё, я поняла, две пятьсот так две пятьсот. По карте, пожалуйста, — недовольно пробубнила ведьма.

Дома Ваня прочла заговор, и уже к вечеру Энгельс будто ожил. Как оказалось, волшебные коты лечатся только волшебством.

На спиритической доске задергался указатель. И следившая за ним Ваня смогла прочитать: «Учись магии». Бабуля её надула. Не было никаких мертвых докторов. Возможно, Виктория была права. Следовало навестить Виту.

Ваня долго выбирала чёрное платье из десятка своих чёрных платьев. Долго пила свой кофе на балконе. Долго смотрела в окно. И долго не могла собраться с духом, чтобы выйти из дома и пойти к сестре. Ещё вчера она предупредила, что будет к обеду у Виты, но вот уже без пятнадцати час, а она все ещё не вышла. Энгельс протяжно мяукал и терся о ноги хозяйки, но она не торопилась. И почему гримуар достался Вите, а не Вику? Но взгляд ведьмы упал на разбросанные на полу носки, и вопросов не осталось. Больше некому. Не Ване же?

Всё хорошо. Она справится. Она даже купила конфет племянникам. Осталась самая малость — дойти до них.

— Иду я, иду, хватит меня подгонять, — Ваня взяла кота на руки и вышла из дома. За час она добралась до загородного дома Виталины, но не решалась позвонить. Ещё минут десять она стояла напротив двери, и уже собралась позвонить, как её чуть не сбил Егор — муж Виты.

Послышалось «ой» с обеих сторон.

— Вита говорила, что ты заглянешь. Она как раз накрывает на стол, я решил сходить за вином.

— Не стоило, я же просто так решила зайти, — теперь Ване стало ещё более неловко.

— Именно поэтому стоило. Ты у нас редкая гостья. И дети скучают по своей тёте.

И Ваня тоже скучала. Поэтому остаток пути проделала на одном дыхании. Неважно какие у них отношения с сестрой или бабушкой, её племянники — лучшее, что случилось с их семьёй.

— Ваня! — на полном ходу на неё налетел белокурый, как и его отец, мальчик. Ведьма подхватила его на руки и закружила по комнате. Он весил уже прилично, поднимать его стало сложно. Шесть лет — и уже такой здоровяк. Потом настала очередь четырёхлетней девочки, робко выглядывающей из кухни. Ваня подняла малышку на руки и крепко прижала к себе, целуя в светлую макушку.

— Как поживает моя принцесса?

— Как поживает киса? — взгляд юной ведьмы проследил за убежавшим на кухню котом.

— С кисой все хорошо, детка.

— Я видела сон, что кисе стало плохо, — из этой девочки получится очень сильная провидица. Настолько сильная, что однажды это юное дарование поможет Ване выиграть в казино.

— Ты пришла, — в гостиной появилась хозяйка дома, которая неловко приобняла сестру и кивком головы указала на кухню. — Я приготовила мясо в горшочках. И сделала твой любимый салат с ананасами.

— Спасибо, — сдавленно ответила Ваня, опуская племянницу на мягкий диван. Кирилл запрыгнул рядом.

Через полчаса все собрались в столовой, устроив ужин чуть раньше положенного. И к вечеру, когда от бутылки почти ничего не осталось, а сонные дети обняли свою тётю с двух сторон, не желая никуда её отпускать, в гостиной воцарилась магия. Звёздное небо раскинулось по всей комнате, звезды кружились вокруг детей, щекоча их своими прикосновениями. Чуть позже Ваня по просьбе Виты рассказала племянникам свою любимую сказку про снежную королеву, а яркие звезды обратились снежинками, тающими на щеках детей. Под конец сказки, несмотря на красивое зрелище, они уснули крепким сном.

Егор взял Кирилла, а Вита Кристину, чтобы отнести детей наверх, в их спальни. Обратно в гостиную Виталина вернулась уже с гримуаром, сбросила на пол теплый плед, шесть мягких подушек и ушла за свечами. И пока укладывалась на пол к сестре, Вита щелчками пальцев зажгла десяток свечей, которые поставила вокруг пледа.

— Что ты хотела почитать? — спросила Вита, аккуратно укрывая себя и сестру вторым пледом. Лишь бы не устроить пожар.

— На самом деле всё. Начнём с первой страницы? — с надеждой спросила Ваня. Она полистала первые страницы ветхой книги, но они были исписаны старорусскими словами вкупе с латынью. Очень странное сочетание. В самом первом заклинании она разобрала только: «Падший, что дал силу», поморщилась и перелистнула страницу, выискивая что-то попроще.

Пробел в образовании ощущался слишком явно, несмотря на то что Виктория годами вдалбливала в детей информацию и заклятия. Если лет до двенадцати Ваня была активным слушателем бабушкиных уроков, то потом устроила подростковый бунт и стала игнорировать все теоретические занятия о магии, ну и большинство практических.

Ванесса упрямо пытается прочитать очередное заклинание, но у неё ничего не выходит, магия упрямится не хуже ведьмы.

— Опять ничего! — Ваня с досадой отшвырнула гримуар на пол, едва не задев свечу. — Я просто произношу слова, а в ответ — тишина. У тебя с детства получалось, а я как обезьяна с гранатой.

Виталина не стала возмущаться. Она подняла книгу, бережно обтерла кожаную обложку и положила себе на колени.

— Потому что ты вымаливаешь магию, а ей надо приказывать. Ты состоишь из неё, да, но без тебя её не станет, она должна тебя слушаться, а не наоборот. Пока ты показываешь ей, что она может командовать, она не станет тебя слушать. Поставь магию на место, покажи, кто тут хозяйка.

— Не читай мне лекции, как бабуля, — буркнула Ваня, но Вита продолжала спокойно, глядя на пламя свечи.

— Бабушка всегда твердила, что есть три столпа, на которых строится и держится магия. Скажем так, три закона. Ты действительно не помнишь? Первый: «Плата равна действию». Самый простой и понятный. Хочешь вскипятить чашку воды — потратишь энергию, как если бы поднялась на пятый этаж. Хочешь наслать порчу — будь готова к ответной боли. Магия не берет силы из ниоткуда. Она берет их из тебя. Из твоей воли, твоего здоровья, твоих эмоций. Но чем больше ты колдуешь — тем легче получается. Магия находится внутри тебя, как вода в сосуде. Твой сосуд пока невелик, и если вылить всё до дна — пострадаешь.

— Подожди, то есть я валюсь с ног после любого заклинания от того, что мой сосуд полностью пустеет?

— Если каждый день тратить по чуть-чуть и давать сосуду наполняться, он будет становиться больше. Твоя мощь будет расти. Одно дело черпать ложкой воду из огромного котла, другое дело из маленькой склянки. Когда ты ничего не делаешь, силам неоткуда браться, но если ты активно занимаешься магией, сосуд подстраиватся под твои нужды, и отдача ощущается не так сильно. Понимаешь меня?

Ваня нахмурилась, вспомнив, как после каждого мало-мальски сложного заклинания её валило с ног, как подкошенную.

— Второй закон: «Намерение важнее слова». Можно прошептать заклинание на латыни, но если ты в этот момент думает о шарлотке в духовке — ничего не случится. Слова и жесты — это фокус, линза. Они концентрируют твое желание. Но если желания нет, линза остается пустой. Ты не хотела прочитать заклинание. Ты хотела доказать, что у тебя не получится. Вот магия и послушалась. Но если, например, ты насылаешь на кого-то порчу, в девяти из десяти случаях это получится, потому что ты думаешь о желании причинить смертному боль. Важны намерения.

— А третий? — тихо спросила Ваня, уже не глядя на сестру с вызовом. Она покопалась в памяти, но ничего не приходило на ум.

Вита повернулась к ней, и в её глазах заплясали отблески свечей.

— Третий: «Магия не должна оказывать влияние на время». Ни в коем случае нельзя играть со временем, никаких путешествий в прошлое или будущее, это чревато созданием параллельной вселенной или изменением нашей. И никогда не знаешь наверняка, какую цену заплатит мир за твою магию. Последствия непредсказуемы, цена чересчур завышена.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием воска.

— Бабуля... она не говорила этого, — неуверенно пожаловалась Ваня, выдохнув.

— Говорила. Но ты, как всегда, предпочла не слушать. Возможно, она говорила это, когда ты была в возрасте, когда такая информация не усваивается, что-то между пятью и двадцатью в твоём случае, — Вита вновь открыла гримуар. — Давай попробуем снова. Но на этот раз не «произноси слова». Захоти, чтобы они сработали. Заставь магию подчиниться. И помни, чем ты платишь.

До утра ведьмы читали семейный гримуар, проговаривая заклинания вслух, изредка подшучивая друг над другом и вспоминая бабулю, которая заставляла их в детстве учить базовые заклятия. А с первыми лучами солнца они уснули.

Ближе к обеду, когда весь дом был на ногах, Виталина загорелась идеей испечь огромную шарлотку с яблоками. Её энтузиазмом заразились и дети. А так как от них на кухне больше вреда, чем пользы, а Егор совершенно не умеет готовить, всё легло на хрупкие плечи ведьм. Пока Вита замешивала тесто, Ваня с детьми занималась яблоками. Чтобы выбрать наиболее кислые, каждое яблоко пришлось попробовать обоим детям, потом Ваня пыталась научить их обращаться с ножом, но получила негодующий взгляд сестры, и забрала нож, дорезая яблоки самостоятельно. Когда шарлотка была уже в духовке, а вся кухня и дети в муке, они тут же принялись клянчить шоколадное печенье любимой тётушки, ведь у мамы они никогда не получались такими вкусными. Пришлось снова браться за тесто. Повезло, что кухню ещё не начали убирать.

— Поломай шоколад на маленькие кубики, Кир, вот так, умница, — повернув голову к племяннику, Ваня проследила за его работой и вернулась к тесту.

Когда они засунули печенье в духовку, шарлотка была уже готова. Вита разрезала её на небольшие куски и отнесла тарелки в гостиную. Егор заварил ягодно-мятный чай, и все снова оказались на мягком диване, обедая и обсуждая новости. Кирилл сказал, что в школе ему не нравится. А Ваня ответила, что спустя что к одиннадцатому классу ничего не изменится, нужно просто смириться, за что снова получила укоризненный взгляд сестры. Но за что? За правду? Ведьма возмущенно посмотрела на Виту, играя с ней в гляделки. Их прервала Кристина, сказав, что печенье уже готово.

По пути домой Ваня поняла, что она скучала по Вите. Несмотря на их немного напряженные отношения, сдержанный характер сестры и частые ссоры из-за внимания бабушки, они любили друг друга, хотя и не умели это показывать. А её дети… День, когда она впервые увидела Кира, был лучшим в её жизни.

Начало холодать, ветер неприятно скользил под шерстяное пальто, и Ваня решила купить себе горячий шоколад, чтобы согреться и насладиться его сладостью по пути домой. К тому же ей дали два кусочка пирога. Даже будет чем угостить Вика. Тот, наверное, совсем заскучал по домашней еде, ведь ни Ваня, ни он готовить не любили. То ли дело выпечка.

Дойдя до набережной, Ваня спустилась по лестнице вниз, оказавшись максимально близко к воде, и присела на прохладные ступеньки. Энгельс запрыгнул к ней на колени. Ведьма достала кусочек шарлотки, сняла крышку со стаканчика с горячим шоколадом и втянула носом его сладкий запах. Нева изредка шумела под ногами Вани, посылая слабые волны в её сторону, но ей это даже нравилось. Горячий напиток теплом разливался внутри. Сердце защемило, но уже не от страха, а от счастья. И ей захотелось повторить этот день.

Через пару часов начиналась призрачная ярмарка, час надо было отстоять в очереди на ту сторону, и, если так посмотреть, Ваня уже опаздывала. Пунктуальность не была её сильной стороной. Ведьма отказалась выходить без своей остроконечной шляпы, но совершенно не помнила, куда её положила. По-хорошему, нужно было взять и свою теплую мантию, но после прошлогоднего Самайна ведьма ничего не могла найти. Энгельс как мог помогал хозяйке, проходя сквозь коробки, которыми был заставлен балкон, но ничего в них не находил. В чемодане тоже ничего. Шкаф пуст. Внутри дивана были только подушки и зимнее одеяло. Оставалось только одно. Ваня вышла из квартиры и подошла к двери напротив, настойчиво постучав. Затем снова и снова, пока заспанный вампир не открыл ей дверь.

— Ты не помнишь, куда я дела свою шляпу? — ведьма без приглашения вошла в квартиру соседа, обходя его.

— Какую из сотен твоих шляп?

— Остроконечную, которую я надевала на Самайн в том году. Нигде не могу найти.

— Понятия не… А, — Влад зашел в ванную и снял чёрную шляпу со своей швабры. — вот. Это она?

— Какого черта она там делала? — Ваня на секунду опешила, но затем забрала свою шляпу из рук соседа.

— Я думал, бывшая оставила, но выбросить у меня рука не поднималась. Слишком уж хорошо она смотрелась на швабре.

— Фу, — придирчиво оглядев шляпу, ведьма прочитала заклинание чистоты, и оно сработало только со второго раза, и надела её на голову. — Я сегодня иду на призрачную ярмарку, хочу купить Энгельсу корм и яблоко в карамели. Пойдешь со мной?

— Дай мне двадцать минут.

Вполне возможно, что у него было куда больше времени. Ведь к шляпе нужно было подобрать платье. Занятая разглядыванием себя в зеркале, она не заметила темную тень в углу комнаты, а когда закончила со сборами тень уже исчезла.

В итоге Ваня и Влад успели попасть на ярмарку едва ли не к закрытию. Энгельс сидел в шопере ведьмы, который нёс вампир, потому что шопер не подходил к платью. Но жаловался он всего полчаса, пока они стояли в очереди для перехода в загробный мир.

— Сколько можно торговаться? Бесплатно он тебе ничего не отдаст, — Влад наклонился к соседке и громко шепнул ей на ухо, устав смотреть, как она пытается сбросить цену за мешок корма.

— Ты прав, — шепнула она в ответ. — Берем за две тысячи или уходим, — громко бросила она продавцу.

— Девушка, я продаю за пять, вы меня не слышали?

— Четыре с половиной?

— Пять.

— Четыре семьсот?

— Да черт с тобой, забирай, только уйди, клиентов распугаешь всех, — уставший продавец достал пятнадцати килограммовый пакет кошачьего корма со вкусом мертвой крольчатины, а Ваня очень выразительно посмотрела на вампира. Он тоже устало вздохнул, передал ей шопер с Энгельсом и поднял пакет.

— Теперь я хочу яблоко в карамели, — удовлетворенно улыбнулась ведьма, оглядываясь вокруг. На площади было множество палаток с различными товарами с того и этого света: игрушки, вкусная еда, безделушки, одежда, кто-то даже продавал животных.

— Погоди, мне нужна заточка для клыков.

— Сначала еда, потом все остальное, — запротестовала Ваня, и Владу пришлось смириться. И как только она купила себе яблоко в карамели, он оставил её на лавочке с пакетом корма и котом, а сам ушёл. Всё вокруг светилось и сверкало, множество гирлянд освещали улицу, даже звезды на этой стороне были ярче. Играла тихая музыка, видимо, в самом конце ярмарки была танцевальная площадь. Туда-сюда сновали призрачные люди и другая нечисть, выбирая среди тысячи редких товаров тот, к которому лежит душа.

— Я хочу танцевать, Влад, — едва вампир вернулся, ведьма кивнула куда-то в сторону, предположив, что музыка лилась оттуда.

— О нет.

— О да. Ты умеешь танцевать, ты был на куче балов, покажи, на что ты способен.

Ваня всучила вампиру кошачий корм, взяла его за руку и потянула за собой. Здесь и правда были танцы, множество пар двигалось в собственном ритме, большинство совершенно не умело танцевать, но все наслаждалось зажигательной музыкой и приятной атмосферой. Влад едва успел поставить кошачий корм на пол, когда ведьма увлекла его в танец. Двигался он крайне неумело для того, кто вырос в эпоху танцев, но и Ваня не умела танцевать, так что они выглядели нелепо на фоне остальных пар. Кот скучающе сидел возле своего корма, оглядываясь вокруг. Когда музыка сменилась на медленную, Влад взял себя в руки, обнял свою соседку и закружил её в более привычном для себя танце. Теперь умение и опыт чувствовались в каждом движении, ведьма за ним не поспевала, поэтому полностью доверилась партнеру и позволила себя вести, посмеиваясь от неожиданности на резких разворотах.

— А ты не говорил, что так хорошо танцуешь.

— Танцы мое второе имя, Ваня. А первое «не люблю», — но вести он продолжил.

Стоило мелодии смениться, Влад остановился, а ведьма положила руки ему на плечи, переводя дыхание после такой физической активности.

— Ты был хорош, — похвалила вампира Ванесса.

— Ты тоже. Наступила мне на ноги всего три раза, — со смехом Влад ответил на комплимент.

К утру они вернулись в свой мир, но спать совсем не хотелось, поэтому было принято решение продолжить времяпрепровождение в квартире вампира. Распив бутылку купленного на ярмарке вина, Ваня попросила вампира научить её танцевать, и, хотя он не пьянел, после трёх бокалов вкусного напитка ему пришлось согласиться. Тихая музыка и медленный танец убаюкивали, Ванесса положила голову на плечо Влада, а он обнял её одной рукой, ведя в танце.

Изнывая от жары, Ваня лежала на полу своей квартиры, попивая айс латте и заедая его фруктовым льдом. На часах было почти восемь утра, но студия находилась на солнечной стороне, поэтому примерно с шести солнце начинало печь, появилась непередаваемая духота, от которой не спасали ни открытые окна, ни вентилятор. Ваня спряталась от солнца на крошечном участке линолеума, до которого не дотягивалось солнце, Энгельс лежал рядом, стараясь никак не соприкасаться с хозяйкой. На фоне шёл старый сериал про истребительницу вампиров, но ведьма слушала его в пол уха, от недосыпа и духоты она не могла сосредоточиться на сюжете. На лице лежало влажное полотенце, а рядом стоял вентилятор, который не прекращал свою работу вот уже вторые сутки. Может, темные шторы помогут? Нужно будет заказать их.

— Я ненавижу эту жизнь, — провозгласил Влад, бесшумно войдя в квартиру. Ваня даже не обратила внимания на открывающийся замок. Не было никаких сил отвечать, а если кивнуть головой, то прохладное полотенце упадет с лица, так что Ванесса тихо буркнула что-то неопределенное, и вампир принял это за согласие.

Он лег рядом, между Ваней и вентилятором, отгородив её от половины освежающего ветерка, отчего она толкнула его в бок локтем.

— Ай! Теперь я ненавижу её ещё больше. Это же невыносимо, — он отобрал кофе со льдом и принялся заедать фруктовым льдом, который Ваня держала в руках.

— Я ненавижу тебя больше, чем ты ненавидишь жизнь, — тихо прошипела ведьма, пытаясь отобрать лёд, но Влад и ухом не повел.

— Нам нужно искупаться, поедем на Финский залив, прохладная вода сейчас просто необходима для жизни.

— До Финского залива нам добираться полтора часа в душной электричке, мы там зажаримся как яичница на сковородке, — возмутилась Ваня, хотя перспектива искупаться в Финском заливе ей нравилась.

— Я возьму каршеринг, — ведьма резко поднялась на локтях и повернулась к вампиру, отчего полотенце слетело с её лица на пол.

— У тебя есть права?

— Да.

— И давно у тебя есть права?

— Уже да.

Через сорок минут оба были в машине и двинулись в сторону Комарово. Пока Ваня делала сэндвичи, Влад успел купить клубнику, арбуз и много воды. Всю дорогу они слушали старый рок, изредка прерываясь на истории вампира и шутки Вани. Из-за кондиционера в машине припекающее солнце больше не казалось такой страшной проблемой, как раньше.

На выезде из города они встали в огромную пробку, видимо, искупаться или поехать на дачу было распространенной идеей петербуржцев в пятницу вечером. Наконец доехав до пункта назначения, они разделись до купальников и первым делом решили искупаться.

Вода и правда была прохладной и бесконечно приятной. И людей на пляже было, не сказать, что слишком много. Только острые камни на дне всё портили. Влад упрямо шел дальше, чертыхаясь каждый раз, когда поскальзывался на гладком камне и наступал на острый. Ваня шла за ним, долго шла. Казалось, они ушли от берега так далеко как только могли, но воды было едва ли по колено. Они шли ещё дальше, и в какой-то момент вода доходила почти до талии, однако Влад сделал шаг в сторону, и уровень воды опять стал ниже. Чёртов залив.

Ваня долго смотрела на воду, решив что-то для себя, и прошептала пару слов, поманив указательным пальцем. Сначала вампир непонимающе смотрел на неё, а потом увидел надвигающуюся на них волну и рассмеялся. Чёртова ведьма приманила Финский залив одним пальчиком.

Со временем они проголодались, и пришлось выйти из животворящей воды. Ведьма расстелила тонкий плед на песочном берегу, а вампир принес еду и бутылку воды из машины. Когда с сытными сэндвичами было покончено, а клубника закончилась, они поняли, что никто не додумался взять нож. Ваня уже хотела пойти поспрашивать нож у отдыхающих, но Влад вспомнил про вампирскую сверхсилу и одним ударом кулака разбил арбуз. Они ели неровные огромные куски арбуза, впиваясь в мякоть, сладкий сок стекал по подбородку вниз, оставляя за собой липкие дорожки на теле, плед тоже был запачкан, но всё это было неважным. Важен только этот момент, когда ветерок с залива обдувал влажное после воды тело, солнце согревало, а не пекло, и никаких забот не было.

После перекуса они ещё раз искупались в прохладной воде, часок позагорали на пляже, читая в слух стихи Уолта Уитмена. Влад очень хотел поумничать, но Ваня знала многие стихотворения Уитмена наизусть, так что у вампира ничего не вышло.

— О капитан! Мой капитан! — начал Влад, и Ваня подхватила.

— Рейс трудный завершен,

Все бури выдержал корабль, увенчан славой он.

— Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя,

Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи, — продолжил вампир.

— Но сердце! Сердце! Сердце!

Как кровь течет ручьем

На палубе, где капитан

Уснул последним сном.

— А ты хороша.

— Ещё бы, — Ваня смахнула всё ещё влажные после купания волосы с плеча назад, самодовольно улыбаясь.

Потом они прогулялись по экотропе, увидели лягушку, испугались змею, посмотрели на маленький пруд и остановились на лавочке, где от солнца их защищали высокие густые кроны. Влад завалился на её колени, и Ване после долгих уговоров пришлось массировать его голову. После прогулки они ещё немного отдохнули на пледе, доедая остатки арбуза, потом попытались смыть липкие следы от него в заливе, и счастливые прогуливались по берегу. Ваня шла по воде, выбирая менее каменистое дно, а Влад шёл рядом по раскаленному песку. Тошнота, вызванная заклинанием, почти прошла.

— И не скажешь, что две недели назад был снег, да?

В ответ Ваня тихо ойкнула, прыгая в его сторону на одной ноге. Влад поддержал её рукой, обеспокоенно осматривая подругу. Из поднятой ноги, которую она придерживала, на песок капала кровь, заставив десну Влада заболеть. Когда клыки вот-вот должны были появиться, он тряхнул головой и поднял её на руки, прижимая к себе. Стоило обработать рану, в машине должна быть аптечка, так что он понёс её до автомобиля, шагая босыми ногами по песку, а затем по асфальту.

После этого Ваня предложила построить замок из песка, а когда он был почти достроен, Влад на него наступил, она вспылила, быстро поднялась с колен и, хромая, кинулась за убегающим вампиром. Когда всё же догнала его и запрыгнула Владу на спину, он побежал дальше вместе с ней, слушая звонкий смех над своим ухом. Ему пришлось поддерживать ведьму, чтобы она не свалилась с его спины, а она обхватила его плечи тонкими руками. Вероятно, он поддался ей.

Закат они встречали так же на берегу, пододвинув плед ближе к воде, и наблюдали за уходящим солнцем, окрасившим небо в теплый красный цвет. Влад снова положил голову на колени ведьме, она медленно перебирала его густые волосы, и на мгновение ей показалось, что он задержал дыхание. Всего на одно биение сердца.

— Хороший сегодня день.

— Очень. А завтра на работу.

— Завтра нехороший день.

— Очень.

Поездка домой заняла даже больше времени, чем поездка в Комарово, пробка была ещё больше. Уставшие, но счастливые они вернулись домой, чтобы доесть остатки фруктового льда. Температура дома была приемлемой, солнце больше не пекло, поэтому они легли на диван, включив сериал. Энгельс, скучавший по хозяйке весь день, лег ей на грудь, виляя хвостом так, чтобы раз в несколько секунд бить им по лицу вампира, отчего тот начал чихать, но все равно остался, активно обсуждая каждую серию «Баффи», которая убивала его «слишком уродливых и недостаточно правдоподобных» сородичей. Обсуждая сериал, он украдкой смотрел на неё и думал, что даже вечность, полная таких дней, не показалась бы ему слишком долгой.