Сапфировая бабочка

Я сидела за стойкой, потягивала коктейль и смотрела на гибких танцовщиц-змеек. Над сценой сверкала и переливалась огнями надпись 2000. Подруги уговорили меня встретить Новый год вместе с ними в клубе. "Может, подцепишь кого-нибудь", - подмигнула мне Машка.

Мне тридцать девять, пять лет назад я развелась, дети выросли - одному девятнадцать, другому шестнадцать, и на праздник они разбрелись по своим компаниям. Днем я заехала к родителям, но они ждали три пары своих друзей, и мое присутствие вовсе не требовалось. Может, и правда, в клуб? Я решила, что это будет интересный опыт.

Подруги часто подтрунивали надо мной, что я все еще ищу большую любовь. Да, ищу. Почему бы и нет? С бывшим мужем мы разошлись мирно, гадостей друг другу не делали. Я не сидела монашкой, у меня были мужчины за эти годы. Мы знакомились, встречались какое-то время, но я понимала - не то, не греет, не тянет. И расставалась я тихо, без скандала, без обвинений. Если один раз у меня была большая любовь, то почему бы еще раз не случиться.

Что Машка, что Катька порой пускались в любовные приключения: познакомиться в клубе и тут же уговориться поехать в гости. "Главное", - наставляла меня Катька, - "проснуться первой и исчезнуть. И - вуаля, ты от него сама ушла". Ну да, а если проснешься позже, то увидишь равнодушные глаза и зевающего кавалера, который мечтает, чтоб ты выметалась вон, наконец.

Я допила третий коктейль. Может, и правда, позволить себя соблазнить, увлечь... Может, пусть это будет незнакомец, про которого я ничего не знаю, ни его слабостей, ни его тараканов, ни его проблем... Может, разрешить этой ночи закружить меня, завертеть в страсти, уронить в круговорот музыки и огней... Тьфу ты, Агата, надо бросать читать всякую дрянь по дороге на работу. Пристрастилась к дешевым любовным романам, и вот результат. Сама знаешь эти книжонки: через неделю уже не помнишь ни сюжета, ни героев. Одноразовые романы - они такие. Не успела дочитать, уже обложка затрепалась. И равнодушные глаза наутро.

Нет, такого опыта у меня пока не было, и приобретать его никакого желания нет. Я не верю в любовь с первого секса. Да, вот такая я несовременная. Как и мое имя.

Закончив коктейль я слезла с высокого стула, махнула девчонкам, которые отплясывали в отблесках зеркального шара с какими-то парнями, и направилась в дамскую комнату. Освежившись, я немного постояла в коридорчике, прислонившись к стенке и прикрыв глаза. Сюда слабо доносился шум из зала, а мне хотелось немного тишины. В противоположном конце коридора хлопнула дверь мужских удобств, и кто-то пошел в мою сторону.
- Вам плохо?
- Что?

Я отлепилась от стены и посмотрела на вопрошающего. Мужчина чуть за сорок, правильные черты лица, подтянутый, и в отличие от многих других, кто пришел на праздник в клуб в джинсах и джемпере, мой собеседник был одет в темно-серую рубашку и черные брюки.
- Нет, спасибо, решила отдохнуть в тишине.
- Да, я тоже перестал долго выносить шумные праздники. Вас проводить?
- Спасибо, но я еще отдохну немного. Ой!

В коридорчик вышла компания парней, которых я меньше всего хотела сейчас видеть. Хорошо, что не пересеклись в зале. Я взмолилась:
- Пожалуйста, постойте вот так, пока они не пройдут.
- Бывший? - усмехнулся мужчина.
- Хуже. Студенты. - И на недоуменный взгляд пояснила. - Я преподаю химию в меде. Второго января один из них придет на пересдачу. Представляете, если б он меня здесь увидел?
- Представляю. Окружили бы вас мольбами и коктейлями.

Мы засмеялись.
- Простите, я не знаю вашего имени.
- Агата. А вы?
- Валерий. Агата, здесь этажом выше есть зал ресторана. Он сейчас не работает. Может, посидим в тишине?

Мы тихо прошли в зал и устроились за маленьким столиком у окна.
- Значит, вы почти моя коллега.
- Почти?
- Я технолог, но подрабатываю преподаванием на вечернем факультете. Зарплаты сейчас, сами понимаете...
- Понимаю, я репетитор, у меня шесть выпускников.

Не знаю, сколько времени мы проговорили. С девчонками у нас был договор, что если мы друг друга сразу не находим, значит, можно уезжать. Когда я сказала, что мне пора, Валерий предложил проводить меня до такси, я не возражала.

Валерий поехал со мной - по его словам, чтоб убедиться, что я добралась до подъезда без проблем. Когда я вытащила кошелек, остановил меня и расплатился сам. Я поблагодарила и поймала вопросительный взгляд. Усмехнувшись, качнула головой - нет, такие приключения не для меня.
- Агата, может, проводить вас до квартиры?
- Спасибо, у нас хорошо освещенный подъезд на кодовом замке.
- Тогда я прослежу, чтоб вы до него спокойно дошли.

Он остался у машины. Поскальзываясь на плохо расчищенном тратуаре полусапожками на каблуках, я добежала до подъезда, открыла дверь, махнула Валерию и юркнула внутрь.

Праздник закончился.

Первого я проснулась к обеду, когда вернулись дети. Приготовили праздничный ужин, посидели по-семейному, а утром второго, проклиная оболтусов-двоечников, я влезала в теплые сапоги и дубленку.

Выйдя из подъезда, я наткнулась на Валерия.
- Агата, вас подвезти до мединститута? Мне по дороге.

Опешив, я пробормотала:
- По дороге куда?
- М... Давайте считать, что по дороге?

Летом мы поженились.

И прожили пятнадцать счастливых лет, пока Валерий не сгорел от скоротечного рака.

Первая годовщина, вторая... пятая.

Я стояла под осенним дождем, сжимая черный зонт, и гладила мокрый гранит. В такую погоду на кладбище никого, и я не стесняясь плакала. И только когда слезы закончились, пошла по дорожке к выходу.

Я больше не вышла замуж, и мужчин у меня не было. Дети выросли, обзавелись своими детьми и приезжали ко мне на выходных. Совсем скоро на пенсию, но я, пожалуй, останусь преподавать. Рано мне еще сидеть без дела.

Ливень стал сильнее, я шла почти вслепую. На другой стороне улицы магазин, надо заскочить туда, дождь переждать, может, что-нибудь присмотреть. Едва я увидела сквозь пелену дождя зеленый, как шагнула на "зебру".

Последнее, что я услышала - визг тормозов и чей-то крик. И мир провалился в черноту.

Лежать было жестко и холодно. Я пошевелилась и открыла глаза.
- О... Агата... Но как же так! Я была уверена, что такая чистая душа, как твоя, непременно вознесется к Небесным Родителям! - голос юной девушки был растерян.
- Сестра, но ее душа вознеслась, мы все это видели.
- Значит, Небесные Родители зачем-то вернули ее обратно. Сойди с алтаря, дитя, тебе уготован другой путь, - этот голос был строг и отличался от прочих.

Мне помогли спуститься. Я ничего не понимала. Вокруг стояли женщины в серых балахонах, чьи волосы были покрыты белыми покрывалами. На мне балахон был белый, и больше не было ничего. Меня отвели в сторону, и к алтарю подошла другая девушка в белом. Ей помогли улечься, отошли и расположились полукругом. Подняв руки, женщины запели. Алтарь засветился, будто был из стекла с тысячью светодиодов внутри. Едва сдержав крик, я увидела, как от тела девушки отделилась призрачная фигура и потянулась вверх. Песня достигла апогея и оборвалась. В тишине по телу девушки на алтаре пробежал огонь, и оно рассыпалось пеплом, который тут же разметал откуда-то появившийся ветер.
- Белинда ушла в Храм Небесных Родителей! - провозгласила главная из сестер. - Ритуал закончен, сестры, на сегодня все. Мне нужно побеседовать с Агатой.

В полном недоумении я пошла за женщиной.

Где я? Кто я? То есть, я - Агата. Но откуда у меня длинные светлые волосы, и кто все эти люди?

Пока мы шли, я рассмотрела руки. Это руки молодой женщины! Провела пальцами по лицу - ни морщин, ни припухлостей, ни оплывшего овала. Что происходит, черт побери?

Женщина провела меня в комнату, которую можно было бы назвать кельей: каменные стены, узкое окно, но вместо кровати стол, несколько простых стульев и стеллажи с бумагами. Келья-кабинет.
- Садись, - кивнула женщина на стул и сама расположилась за столом. - Ты не Агата.
- Я Агата.
- Как твоя фамилия?
- Агата Лизбер, - ответила я честно, прежде чем дала себе труд подумать.
- Ту, в чье тело ты вселилась, зовут Агата Лизток.

Я молчала. Меня убьют? О том, что я в другом мире, где есть магия, где странный религиозный культ отправляет странные ритуалы, я буду истерить позже. Сейчас мне очень хотелось бы остаться в живых... хотя бы на этот раз, если уж в прошлой жизни не получилось. Все ж шестьдесят лет в наше время маловато.

- Если бы это произошло в любом другом месте, - продолжала главная сестра, - я бы заподозрила в тебе потустороннюю тварь. Но в храм им хода нет. Значит, Небесные Родители зачем-то послали тебя вместо Агаты. Что с тобой произошло в прошлой жизни? Ты умерла?
- Да, погибла. Меня задавила... повозка, - я вовремя заменила название привычным здесь. Кто знает, есть ли тут машины. По пути я не видела ничего, что можно было бы отнести к технике. Камины явно использовались по назначению, а не для красоты живого огня.

Сестра кивнула.
- Ты помнишь что-нибудь из жизни Агаты?

Я покачала головой.
- Я помогу тебе. Раз Небесные Родители зачем-то тебя послали, это мой долг. Ты - баронесса Агата Лизток. Твои родители умерли от мора три года назад. Ты унаследовала небольшое баронство, которое до сих пор было под опекой твоего дальнего родственника, но тот им не занимался, поэтому хозяйство пришло в упадок. Последние шесть лет ты воспитывалась в пансионе при Обители. Этой весной тебе исполнилось восемнадцать, и твой родственник забрал тебя из пансиона и вывел в свет. По велению короля тебя выдают замуж за графа Торка.

При этом имени лицо сестры чуть дрогнуло.
- Догадываюсь, что ничего хорошего вы про него не слышали.
- Как тебе сказать. Графство у него богатое. Но про него ходит столько слухов, что поневоле задумаешься. Скажи, Агата, в твоем мире ты была замужем?
- Я вдова. Мне было шестьдесят лет, у меня уже внуки подрастают.

Я едва удержалась от выступивших слез. Сестра взяла меня за руку:
- Получается, ты даже старше меня. Если в том мире твой путь окончен, ты бы оставила их так или иначе. Я буду молиться, чтоб Небесные Родители дали тебе знать что-нибудь про твою семью.

Я пожала ее руку в ответ, и она продолжила:
- Раз ты душой не невинная девица, я могу объяснить тебе прямо. Лорд Торк сластолюбец и большой любитель гульнуть. Его часто видят в компании непристойных женщин и куртизанок самого разного пошиба. Вино рекой, песни до утра... Уж не знаю, как там у него в графстве, о таких вещах не рассказывают, но в городе, как приедет, дочерей от него прячут.

Я кивнула. Знаю я этот сорт людей.
- Но это не все, - вздохнула сестра. - Говорят, он жесток со своими людьми. Не одну семью он выселил с места. Кнутом отходить у нас многие могут, но говорят все больше про Торка. Если что ему не нравится, он принимает самые крутые меры.
- Он настолько безжалостен?
- Говорят, что да. А ты, то есть, Агата, бедняжка, еще в пансионе решила посвятить себя Небесным Родителям и уйти в Обитель, чтоб провести жизнь в целомудрии и благочестии, творя небоугодные дела. Мирские страсти ей были противны. Вспоминая, как ей приходилось танцевать с мужчинами на балах, она рыдала так, что мне пришлось подать ей успокоительный отвар.
- И вот такую девушку король решил отдать жестокому и сластолюбивому графу?

Сестра вздохнула.
- Говорят, ее мать в юности отказала тогда еще молодому королю, а когда тот стал настаивать, вышла замуж за твоего отца. Баронство Лизток в те времена было сильным, и королю пришлось отступиться. Ты, то есть, Агата, очень похожа на мать. А с графом Торком у короля давняя вражда. Граф слишком свободолюбив и слишком богат, чтоб король чувствовал себя спокойно. Не знаю, что произошло, но не так давно граф впал в совершенную немилость. Разоренное баронство Агаты потребует немалых вложений, и король расчитывает, что граф потратит деньги на хозяйство супруги. Кроме того, король настаивает на магическом браке. На обычной свадьбе молодожены в храме пьют из одной чаши. В магическом браке они смешивают там кровь. И в этом случае магия накажет лорда за связи на стороне.
- Смертью?
- О, нет. Но болезнью и упадком сил, и магических, и телесных. Магический брак невозможно разорвать.
- Понятно. Король решил убить одним выстрелом двух зайцев. - На недоуменный взгляд сестры я пояснила: - у нас так говорят, когда одним действием решаются сразу две проблемы. И отомстить семье Агаты, и обессилить Торка.
- Да. По законам Агата должна пробыть младшей сестрой небес три года до посвящение в сестры неба, но младшая сестра еще не имеет защиты Обители, и ее обязаны выдать королю по требованию. Поэтому Агата попросила провести обряд посвящения души Небесным Родителям. Я сама не смогла придумать другого выхода для девочки, поэтому согласилась. К счастью, ее, действительно, забрали. Но ты не Агата. Ты прожила жизнь там, у себя. Ты справишься. Наверно, для того тебя Небесные Родители и призвали.
- Но что мне делать? Избегать этого брака? Или перевоспитывать лорда? Я не верю в перевоспитание.
- А избежать брака тебе будет трудно. Я не знаю, что задумали Небесные Родители. Но я не единожды убеждалась, что если Небесные Родители вмешиваются в людские судьбы, они знают, что делают. Сегодня я дам тебе отдохнуть здесь, в этих стенах. Агата бежала скрытно, и какое-то время у тебя есть. Завтра отдам вещи Агаты, у нее с собой был узел с одеждой и немного монет. Пожалуй, прибавлю еще пять золотых. Иди в мир, леди Агата Лизток. Не знаю, какая судьба тебя ждет, но очевидно, твоя жизнь не в этих стенах.

Голова пухла от свалившейся информации, когда я выходила из кельи-кабинета, но я тут же вернулась.
- У меня есть к вам последняя просьба.
- Какая?
- Мне нужна бумага, карта королевства, и чем ее можно срисовать.

Какой бы уставшей я ни была, но мне пришлось при свете свечи перерисовать карту хотя бы в общих чертах, указав на ней основные графства, "моё" баронство, главные города и тракты. Удивительно, но надписи я понимала так же хорошо, как и разговоры.

Графство Торк располагалось к западу от столицы. Баронство Лизток прилепилось к нему с северо-запада. Обитель, в которой душа Агаты ушла к местным богам, а мне выдали ее тело, была обозначена яркой точкой к югу от графства Торк. Судя по густоте названий, на юге королевства было довольно много городов и сел, а вот север пустовал. Интересно, почему?

Утром меня отвели в отдельную комнату, где стояла бочка с водой, лохань и ковшик. Горшок с мыльной субстанцией и кусок полотна завершал обстановку местной "ванной". Интересно, до отдельной комнаты они уже додумались, а водопровод еще не изобрели. Вода оказалась прохладной, но не настолько, чтоб завизжать от холода.

Сестра небес, которую я про себя назвала старшей, расценила платья Агаты как скромные, приличествующие не баронессе, а девушке из семьи горожан-обывателей среднего достатка. Белое нижнее платье из тонкого полотна до середины голени. Верхнее темно-коричневое платье из более плотной ткани: лиф с глухим воротом, застежка спереди на много маленьких круглых обтянутых тканью пуговиц, длинная объемная юбка до щиколоток, чуть просторные рукава до запястья. Надеюсь, Агата не пыталась всем своим видом кричать о скромности и целомудрии, и я не буду сильно выделяться на улицах.

Старшая сестра принесла мне маленький бархатный мешочек с печаткой, слишком большой для моего пальца.
- Смотри, это твой герб, баронства Лизток, и баронская корона над ним. Печатка магическая, подделать невозможно, любой маг распознает. По этой печатке, если понадобится, представишься как баронесса Лизток. Проведи пальцем по гербу, - я провела, и герб загорелся. Сестра удовлетворенно кивнула. - Чтоб подтвердить документ, прижми ее к бумаге. Магический оттиск печатка оставит только в твоей руке. Спрячь хорошо, сейчас ее показывать ни к чему.

Я натянула серые чулки тонкой вязки, которые держались на ремне, затянутом под коленом, обулась в удобные кожаные боты, уложила в объемный узел сменное верхнее платье, два нижних, ночную сорочку и мешочек с дамскими штучками: гребень, шпильки, катушка серых ниток с иглой. В руки мне дали легкий шерстяной плащ. На пояс повесили кошель с печаткой и деньгами и завернули его в складки платья, посоветовав по возможности не показывать. На голову водрузили белый чепец с отворотами, которыми можно было прикрыть лицо от солнца или отогнуть назад, чтоб не мешали, и в таком виде проводили к тракту, где стали ждать приличного для одинокой путешественницы обоза.

По словам старшей сестры, к северу от графства Торк начинаются горы, и селений там, действительно, мало. Есть ли у меня шанс затеряться на севере, скрываясь от королевской милости? Старшая сестра не была уверена, но если я готова пойти в услужение гувернанткой или компаньонкой, можно попробовать. Мой наряд вполне подходил для того, чтобы назваться не очень богатой, но воспитанной сиротой, которую семейные беды сорвали с места.

Кроме того, девушке аристократического статуса не положено путешествовать одной, только со старшими родственниками или с компаньонкой, и ездили они в собственных каретах или в крайнем случае, удобных повозках. Но горожанка могла попроситься в чужую повозку к семье с детьми. Отказывать одиноким женщинам было не принято.

Сестер неба здесь уважали - такой вывод я сделала, когда первый же обоз, которому старшая сестра махнула рукой, остановился, едва до нас доехал. В двух повозках были семьи с детьми, и я выбрала ту, откуда мне махали с настоящим энтузиазмом, а не подчиняясь традициям.

Молодой человек производил впечатление прямолинейного малого, а его жена, напротив, себе на уме, сверкала живыми глазами с хитринкой. Двое детей - мальчик лет десяти и девочка лет восьми - возились с немудрящими игрушками из дерева, соломы и тряпиц. Странно, женщина выглядела совсем молодой, откуда у нее десятилетний ребенок? Истинное положение дел выяснилось, когда парень мечтательно вздохнул:
- Иэх... вот бы сейчас эля холодного.
- Опять эля? вчера целую кружку выдул. Хватит, надо медяки поберечь.
- Скряга!
- Пьяница!
- Ох, Сальма, допрыгаешься, выдам замуж за какого-нибудь лоботряса.

Глянув на меня, они рассмеялись.
- Этот оболтус Чарли - наш старший брат. Я вторая в семье. Как родители померли, так мы за младших в ответе, - объяснила девушка, и повернулась к брату, уперев руки в бока. - Ты сам женись сначала, да так, чтоб младших на ноги поднять.
- Ну да, тебе-то куда замуж, кто ж тебя с таким характером возьмет, - широко улыбнулся Чарли и подмигнул мне.

Но Сальма не стала поддерживать перепалку, лишь махнула рукой и принялась устраиваться на узлах, чтоб прикорнуть. Ехать нам предстояло еще долго.

Я представилась как Агнес - так старшая сестра назвала одну из своих подчиненных. Чарли заскучал, и я показала, что не против развлечь его разговором. Простодушный парень охотно отвечал на мои вопросы, пополняя знания об этом мире.

По его словам, ближе к вечеру мы должны были оказаться в графстве Торк и следующие два дня пересекать его с юга на север. Когда мы со старшей сестрой неба обсуждали дорогу, я хотела обогнуть графство, но та отсоветовала - огибать придется через столицу или же забирать совсем к востоку и делать дорогу слишком долгой. Если в графстве Торк меня знал только сам Торк и еще несколько аристократов, то в столице Агату могли опознать многие. Я согласилась рискнуть. Объезжать по "своему" баронству и вовсе было опасно, там меня сразу задержат и препроводят к родственнику, который будет рад сбыть меня с рук. Агату уже должны были искать, и вряд ли они догадаются, что я сунулась в земли того, от кого убегаю.

Ночевать собирались на окраине небольшого городишки, куда подъехали в сумерках. Я сама не заметила, как Сальма уговорила меня поделить плату за комнату пополам, чтоб поселиться вместе с ней и ее младшей сестрой, которую она обещала взять к себе в кровать. Чарли с другим братом сняли вторую комнату.

Пока шумное семейство бегало туда-сюда с тюками, я развернула свой узел и задумалась, как хранить деньги. Я слишком хорошо помнила выражение "срезать кошелек", чтобы беспечно держать на поясе семь золотых, пять серебряных и горсть меди. Жаль, что здесь еще не придумали нижнее белье. На севере, как только устроюсь, сошью себе привычные вещи. Может, и местных дам приучу. А пока я оторвала кусочек от полотна, куда были завязаны вещи, достала из вещей Агаты нитку с иголкой и пришила пять золотых к обратной стороне нижнего платья чуть ниже пояса, и печатку туда же. Так будет сохраннее.

Надо привыкать, что это мои вещи, мое платье и мое тело. Только баронство не мое. Пусть делают с ним, что хотят.

Едва я успела закончить с тайным кошельком, как в комнату влетела Сальма:
- Агнес, ты есть будешь? Идем, возьмем по плошке, пока еще котел горячий.
- Да разве ж это еда, - Чарли вышел в коридор и скривил потешную рожицу.
- Что ж тебе тут не сидится? Небось, в таверну на главной улице захотел?
- Так ясно же, что по окраинам готовят так себе, проезжие сегодня тут, завтра там. Настоящая еда там, куда местные ходят. Сельма, ну что тебе стоит, ты же все равно при детях останешься. Я вот с собой Агату возьму, она мне напиться не даст! - и хитро мне подмигнул.

Мне не очень хотелось пускаться на поиски приключений, но когда мы спустились вниз, из тарелок на столах пахнуло таким мерзким варевом, что едва стоило Чарли завести разговор про таверны подальше от окраин, как я изъявила горячее желание познакомиться с ними поближе. Сельма усадила младших за стол и только махнула.

Довольный парень схватил меня за руку и выбежал в темноту. На улице и дышалось легче, вот только фонарей в этом мире еще не было.
- Чарли, я ничего не вижу. Ты знаешь, куда идти?
- Так вон же огни. Хватайся за меня, если что, я удержу, не бойсь.

Странным делом, оторвавшись от сестры он приобрел некоторую ответственность. Он заботливо поддерживал меня под локоток, когда я попадала ногой в рытвины, а через одну глубокую яму перемахнул со мной на руках, я даже не успела возмутиться.

Дома стали выше, окна горели ярче, нам стали попадаться навстречу прохожие. Когда одна парочка не очень трезвых местных жителей направилась в нашу сторону, Чарли прижал меня к своему боку, рявкнул "Госпожа со мной", и парочка отстала.

Мы вышли на перекресток, где хлопали двери, из открытых окон слышались разговоры, а в свете луны можно было рассмотреть по меньшей мере три вывески, вокруг которых кипела жизнь. Правда, что именно там изображено, мы не видели.

Чарли застыл и задумался. Я присматривалась к заведениям. Из одной вышвырнули некое тело, которое нечленораздельно завопило и вернулось назад. Нет, туда мы не пойдем, о чем я и сообщила своему спутнику. Выбрать из двух оставшихся было нелегко - и там, и там смеялись и орали. Я уже пожалела, что отказалась от угощения на постоялом дворе, но тут из одной таверны грянула музыка, и Чарли потащил меня внутрь.

Я окинула взглядом забитое людьми помещение. Среди мужчин попадались и женщины, причем одетые в платья, похожие на мое. Не все, не все - те, кто вились вокруг музыкантов, носили куда как более откровенные наряды. На них были открытые сорочки с глубоким декольте, а плотный лиф приподнимал грудь, демонстрируя богатство наполнения. Рукава сорочек были закатаны до локтей - как я успела рассмотреть из повозки, такое приличествовало только во время работы в поле или в лавке. Эти девицы, пожалуй что, и были на работе.

Девиц было четверо, музыкантов - трое. Одна прильнула к тощему флейтисту, вторая пританцовывала рядом с широкоплечим блондином, который усердно лупил в тамбурин, а две сели по сторонам терзавшего колесную лиру лохматого весельчака с острой бородкой. Все семеро уже изрядно набрались.

Черли махнул разносчице и что-то ей сказал - из-за шума я не расслышала, что. Он кивнул мне, мол, все в порядке. Все, и правда, было неплохо. Публика хоть и по большей части нетрезвая, но к нам никто не лез, а наличие женщин в закрытых платьях показывало, что и мое присутствие тут не сочтут верхом неприличия. Неприличие в этом обществе для женщины могло дорого обойтись.

Вскоре нам принесли по кружке какого-то питья, по плошке вкусно пахнущего рагу и третью, завернутую в тряпицу - с собой. В кружках оказался слабый сидр. Вторым глотком я едва не подавилась - лохматый весельчак запел. О, что это была за песня! И какое исполнение! Не знаю, изобрели ли здесь нотную грамоту, но певец напрочь игнорировал тональность, а попасть в ритм для него оказалось непосильной задачей, поэтому блондин с тамбурином и флейтист волей-неволей подстраивались к нему.

Но публику это не заботило. Песня оказалась на грани скабрезности, и после каждого прозрачного намека зал взрывался хохотом. Я скосила глаза - Чарли от души веселился. Фыркнув, я принялась за рагу.

К счастью, песня закончилась раньше, чем еда, и когда схлынул шум хлопков по ладоням, столам и ляжкам я смогла спокойно доесть. Троица закончила играть и петь (но не пить) и принялась уделять снимание своим дамам. Певец усадил на колени сразу двух, возложив голову с разлетевшимися кудрями на бюст одной и прихватывая другую за выпуклости, от чего та притворно взвизгивала. Флейтист подхватил свою под бедра, к восторгу зала поцеловал и утащил наверх. Блондина с тамбурином его дама поила из двух кружек попеременно, и было понятно, что покидать скамью ему не рекомендуется. Певец что-то прокричал, что было воспринято залом с ревом восторга, и разносчицы бросились обносить публику кружками. Похоже, весельчак решил пропить весь гонорар от выступления. Я от второй кружки отказалась, а Чарли с благодарностью взял. Помня наказ его сестры я встревожилась, но похоже, мой спутник оказался крепким. В любом случае, третьей ему не надо, нам еще назад идти по темным улочкам.

Когда закончилось рагу, я кивнула головой в сторону выхода, мы бросили на стол монеты и вышли наружу.
- Ну как, я был прав? - задорно спросил парень.
- Прав, прав, только давай сначала доберемся назад, не угодив в неприятности.
- Надеюсь, ничего страшнее этого пения сегодня уже не будет, - хмыкнул Чарли. - Это ж надо, такую песню испортить. Хочешь, я ее по-настоящему спою?
- Может, лучше что-нибудь другое? Признаться, я не привыкла к таким намекам.
- Ты, наверно, образованная, при обители училась?
- Училась, - кивнула я.

От сестер неба я знала, что аристократы и богатые горожане отдавали девочек на воспитание в обитель кто на год, а кто и на десять лет. Туда же попадали сироты, если наследство позволяло сделать солидный взнос.

- Гимны не обещаю, - хмыкнул парень, - но подберу что-нибудь попристойнее.

И Чарли запел балладу о бедном менестреле и дочери лорда, которые, разумеется, полюбили друг друга, но не могли быть вместе. У парня оказался приятный тенор, и последние строфы о том, что менестрель уходит искать свою смерть в полный чудовищ лес, он пропел с таким чувством, что рядом с нами кто-то зашмыгал носом.
- Да ну вас... - сказала басовито темнота. - И как вас теперь... Потопали дальше, Том. А эти... пусть их... - и шмыгнули в два голоса снова.

От нас удалялись два высоких силуэта, и в руке одного из них блеснуло лезвие. Мы с Чарли посмотрели друг на друга и дальше пошли очень быстрым шагом, почти бегом.

Сальма хотела, было, поворчать, но увидев плошку с едой на всех троих, подобрела.

Девушка с сестрой уже уснули на соседней кровати, а я села на соломенном матрасе и смотрела в звездное небо в окне. Давно не видела такой звездной россыпи - городская засветка лишает небо всякой романтики. Вот только рисунок незнакомый. Я тихо слезла с кровати и выглянула в окно, а потом и вовсе накинула на ночную сорочку плащ и вышла во двор. Отойдя подальше от здания таверны я завертела головой. Да, ни одного знакомого созвездия. Ни тебе Большой Медведицы, ни Южного Креста. С одной стороны видна половинка луны с совершенно чуждым рисунком, а с другой поднималась полная луна поменьше. Ой. До меня дошло, что я и правда в другом мире. По-настоящему. Насовсем. Я отошла к приземистому дереву, прислонилась к стволу и тихо заплакала.

Я не спала полночи, поэтому на следующее утро клевала носом под пологом повозки, и брат с сестрой устроили меня на тюках поспать.

В этот вечер я отказалась идти куда-то далеко от постоялого двора, но служанка шепнула, что на соседней улице есть неплохая едальня, и мы с Чарли пошли туда. Сальма пожала плечами - на ее вкус и на постоялом дворе неплохо кормили.

В таверне нам пришлось подсесть за стол к двум чисто одетым местным ремесленникам средних лет. Меня они называли дочкой, и я уверилась, что опасности от них ждать не стоит. Зато почесать языками они были горазды. За следующие четверть часа я узнала, сколько и кого народилось в округе, кто с кем сошелся, кто кому набил морду, чья жена гуляла, чья дочь пошла в храм брюхатая, а когда мне удалось вставить слово про лорда, сведения потекли рекой. Стоит лорду куда приехать, как дочерей и молодых жен сажают под замок от греха подальше. Бургомистры трех крупных городов графства Торк, хоть и не подчиняются лорду напрямую, но стараются ему не перечить. Этот городок небольшой, и Торк сюда наезжает лично проверять, как идут дела, наводя ужас на всю округу. В прошлом году Торк выселил с земли троюродного брата одного из ремесленников, чему он сильно возмущался.
- Если б брат твой лучше за землей смотрел, жил бы и жил дальше, - отозвались от соседнего стола. - А то ишь, что бурьяном поросло, что распахано как попало.
- Хорошо он следил! - вскинулся обиженный родственник.
- Ага, рассказывай. Джош-свистун с той же земли на две дюжины мешков больше собрал.
- Дык у Джоша два сына, а у брата моего три дочери! - не уступал мой сосед.
- Так дочерям надо было делом заниматься, а не гулять по селению и обновы выпрашивать. Месяца не пройдет, все хвастаются, то новыми лентами, то юбку справили, а работать кто будет? - мужичок с обильной проплешиной в редких волосах обернулся ко мне. - Этот трудяга послал младшую дочь вечерком к лорду, мол, поговорить, задобрить, - мужичок хохотнул. - Только вернулась она несолоно хлебавши. Видать, нет у нее нужной лорду таланты.
- Да ты! Да я тебя! - мой сосед полез через скамью с явно недружелюбными намерениями.
- Тиха мне тут! - рявкнул трактирщик. - Мигом обоих выкину и не пущу больше. И чтоб про лорда языками болтать перестали, мне через вас со стражей разбираться неохота.

Мужичок усмехнулся, мой сосед, ворча, вернулся на место и принялся за еду. Я шепотом спросила:
- А что лорд, и правда такой по девкам ходок?

Тот стрельнул глазами в трактирщика, который наливал кому-то эль.
- Говорят, у него в каждом городе по полюбовнице из благородных, а то и две. А в столице ледей растаскивали, когда они волосья друг другу выдирали, кому лорд достанется.
- Зачем же ему селянские девки, если у него леди есть?
- А кто его, блудника, знает. Но неправда это, не было с Миркой ничего.
- Ага, - прошептал мужичок, обернувшись, - я ж и говорю, что не было, погнал ее лорд.

Мой сосед принялся оборачиваться, но мужичок уже сделал вид, что ничего не говорил.

По пути назад Чарли спросил:
- Что это тебя лорд Торк так заинтересовал?
- Я думала, может, мне и не ехать на север, тут осесть, но вижу, что, пожалуй, не стоит.
- А... Вот и я смотрю, крутой норов у этого лорда. Мне б куда-нибудь, где послабже.
- Думаешь, на севере легче будет? Там холодно, работать много придется, да еще в горах.
- Да уж как-нибудь.
- Ты что вообще умеешь?
- Я с отцом подмастерьем ходил, он ткачам станки мастерил, чинил и налаживал.
- А сам можешь станок сделать?
- Не знаю, - вздохнул тот. - Не пробовал пока.

Да, тяжело им с Сальмой придется. А ведь хороший парень, добрый, симпатичный.

Когда мы вернулись на постоялый двор, выяснилась неприятная вещь: наш обоз завтра поворачивает на восток. Придется ждать следующего, к которому пристать. Говорили, что они тут часто ходят, но как же мне не хотелось задерживаться в графстве своего "жениха".

* * *

С утра Сальма погнала Чарли на заработки. Сама она собиралась подзаработать монет стиркой. Я вызвалась помочь ей, но она на меня шикнула:
- Если ты в компаньонки собираешься, тебе руки беречь надо. Кто же компаньонку с рабочими руками возьмет? Решат, что только от прополки оторвалась и вовсе нигде не училась. Нет, тебе только чистая работа нужна.

Я решила составить компанию Чарли, поднять ему боевой дух и присмотреться к устройству городов в этом мире получше.

Мы прошли до квартала ремесленников. Чарли стушевался, и мне пришлось взять дело в свои руки. Вскоре я уже узнала, где работают ткачи, и хоть они и отнекивались, что им ничего не надобно, я все-таки затащила нашего наладчика внутрь. Он тут же кинулся к какой-то рухляди в углу.
- У вас станок самого Гринфинга простаивает?
- Да кто ж его знает, самого или не самого, а только поломался год назад, все собираемся на растопку пустить, но жалко, рейки вон какие полированные. Может, мебель какую сделать.
- Делать мебель из Гринфинга!

Был бы Чарли постарше, я б опасалась, что его хватит удар. Он вытащил установку на свет и принялся с ней возиться.
- Ну гляди парень, коль время не жалко, попробуй. Но если работать не будет, ни медяка не дам.
- Угу, - промычал Чарли откуда-то из-под скопища деревяшек.

Здесь моя помощь не требовалась, и я пошла по комнате, где мужчины и женщины сидели внутри конструкций из деревянных рам с натянутыми на них нитями, и только стук раздавался, когда вплетали очередной ряд. На стеллажах у стен лежали мотки пряжи. Я рассматривала цвета, пытаясь на глаз определить, чем их красили. Как далеко здесь зашла химия? У мастера, который обратил внимание на мое любопытство, я выяснила, что красильщики сидят через два дома отсюда, предупредила Чарли и пошла удовлетворять свой интерес.

Красильщикам я представилась как возможная заказчица. Хочу, мол, узнать, какие цвета и из чего они делают. Какие цвета, мне тут же показали, а вот из чего... здесь мастера встали насмерть. Но отчетливый растительный запах показал, что я была права - искусственных красителей здесь еще не придумали.

Я заглянула к ткачам, полюбовалась на торчащий из-под реек зад Чарли, подумала, что парень недурно сложен, обругала невовремя проснувшиеся гормоны восемнадцатилетнего тела и решила пройтись по улице Жестянщиков дальше, посмотреть, насколько они здесь далеки от индустриальной революции.

Ювелиры показали мне тяжелые украшения из латуни и стекла. Я уже, было, удивилась существованию бижутерии, как мне разъяснили, что это образцы, а для заказчиков они, конечно же, делают из золота, серебра, платины и драгоценных камней. Краснодеревщики похвастались новым изобретением: складной стойкой, на которую ставился поднос, превращая ее в переносной столик. Я приличия ради поохала. К кожевникам и пряхам я заходить не стала, но в конце улицы я увидела странную вывеску - кованое солнце с двумя лунами и змеей. Ноги сами понесли меня к двери.

На стук открыл мальчик лет десяти. Я заглянула в полумрак поверх его головы и обомлела. Реторты! Тигель! Колбы! Ступки! Банки с разноцветными порошками и наполнением разнообразных форм. Несколько смутила сушеная черепаха, висевшая под потолком. Осталось выяснить, как называется здесь такой специалист.
- Простите, это мастерская... м...
- Мэтра алхимии господина Филиппа Кининга, - важным голосом сообщил мальчик.
- Благодарю вас, господин, - тем же тоном ответила я, глядя на него сверху вниз, и мальчишка раздулся от гордости. - Могу я поговорить с мэтром?
- Нету его, ушел в таверну, я приглядываю, - сообщил ученик.
- Может быть, вы сможете ответить мне на несколько вопросов?

К рабочему столу меня, конечно же, не пустили, но за четверть часа я узнала достаточно, чтобы составить представление о химической науке там, где я очутилась. Еще раз оглядев завистливым взглядом лабораторию, я попрощалась - ждать мэтра, который еще неизвестно, как отреагирует на мою любознательность, я не стала.

К моему возвращению в ткаческую мастерскую станок неведомого Гринфинга уже отстукивал пробную узкую полоску ткани, а Чарли принимал благодарности на словах и в металле. Его звали прийти и посмотреть на еще два станка с утра пораньше, пока еще работа не началась.

Едва выйдя за порог, молодой нахал подхватил меня и закружил под мои крики "поставь на место немедленно".
- Агнес, ты не понимаешь! Я первый раз работал сам! И у меня получилось! Если бы не ты, я бы и не решился!

Вернув меня на землю он увлек меня в пекарню, которая призывно помахивала кованым кренделем через два квартала. Из полученных пяти серебряных он потратил медяк за пару маленьких булочек. В хорошем настроении мы дошли до конца улицы и двинулись дальше, к площади у ратуши, где собралась небольшая толпа.
- Что там?

За спинами собравшихся кто-то что-то выкрикивал, но я не могла разобрать слов. Мы подошли ближе и выбрали место, где можно было рассмотреть действо.

Внутри круга стоял столб, к которому был привязан растерянный парень без рубашки, сжимавший зубами деревяшку.
- А посему Его Сиятельство Арден Торк приговаривает указанного преступника к сечению плетьми, двадцать ударов за раз! - закончил читать указ высокий господин и кивнул тому, кто держал кнут.

Странно, я думала, палачи должны одеваться проще. Этот был в темно-синем камзоле с вышивкой, из-под отворотов белел ворот рубахи. На лице палача красовалась подстриженная клинышком бородка и усы ей под стать. Мне показалось, что я этого типа уже где-то видела.

Мрачный палач лениво поигрывая кнутом обвел взглядом толпу, размахнулся и стеганул свою жертву. Парень замычал и зажмурился. Не в силах смотреть на истязательства, я попятилась, вывалилась из толпы и побежала прочь.

Я успела проскочить три квартала, когда меня нагнал Чарли.
- Агнес, стой, да погоди ты!

Я остановилась, он участливо заглянул мне в лицо.
- Ты, наверно, не привыкла к такому, а в маленьких городках это случается.
- За что его?
- Не знаю, - пожал плечами тот. - Наверно, что-то нарушил. Лорду виднее.
- Лорд! Небось, отдал указ и забыл! И все равно, если парень калекой останется!
- Так он же был там, лорд Торк. Ты разве не видела?
- Где? - я остановилась от удивления.

Граф там? Ох. Мне нужно убираться отсюда как можно быстрее. Лорд знает Агату в лицо. То есть, меня.
- Там, - объяснял Чарли, - он же и наказывал. Тот, кто с кнутом. Слушай, Агнес, а ведь мы его уже видели!

Против воли я ускорила шаг. Доберемся до постоялого двора, и носа не высуну из комнаты до отправки.
- Куда ты так бежишь? Пойдем хоть посидим в таверне, и время обеденное.
- А сестру сменить с детьми ты не хочешь?
- Так давай им есть принесем, тут все одно получше, чем на постоялом дворе.

Умеет он уговаривать. Вскоре мы сидели в таверне и заказывали две порции нам и большую плошку на вынос. Посудину Чарли обещался вернуть, оставив пять медяков в залог.
- Расскажи, где мы видели лорда?
- Вроде бы, позапрошлым вечером в таверне он пел и играл на этой штуке с колесом. Помнишь, мы еще смеялись, что страшнее этого пения ничего нет.
- О, - я вызвала в памяти лицо "весельчака", мысленно нарядила его в камзол и охнула. - Это и правда он. Ты уверен, что это граф Торк?
- Да, в толпе так сказали, что если он кого указывает наказать, когда объезжает владения, то и порет сам.

Я едва не обозвала лорда вслух садистом, но вовремя сообразила, что маркиза де Сада и связанного с ним лексикона здесь не было.
- Он... жесток.
- Ну... он граф, - пожал плечами Чарли. - Но пожалуй, хорошо, что мы решили перебраться на север. Там, говорят, народ добрее.

Я мало видела проявлений магии, но то, что произошло в Обители произвело на меня впечатление. Если Небесные Родители, действительно, существуют, то может быть, можно к ним обратиться? Вдруг они помогут мне побыстрее убраться из графства, где правит развращенный пьяница и садист. Может быть, зайти к алхимику и спросить про яд? Если я попаду графу в руки, лучше покинуть и этот мир.

Если избив несчастного граф зайдет в эту таверну, я готова выскочить в окно... нет, лучше сбежать через кухню.

Но местные боги смилостивились надо мной, мы спокойно доели, я взяла еду и отправилась на постоялый двор, а воодушевленный первым опытом Чарли - поискать еще приработок.

Сальма встретила меня радостной вестью: пришел обоз, который уходит на север. Отправляются они завтра в полдень - у головы обоза здесь еще какие-то дела. И хорошо, Чарли успеет еще подзаработать монет у ткачей. И плохо - мне бы уехать поскорее. Но уж как есть.

Остаток дня я посвятила стирке своих вещей, как Сальма ни старалась меня отговорить и отобрать чулки и рубаху. Не страшно, от одного раза ничего не будет моим рукам, а обзаводиться слугами я не планирую. Чай, не графиня... ой. Присказки с Земли тут звучат иначе.

Сальма разбудила меня утром, когда довольный Чарли уже вернулся, получив еще три серебряных у ткачей за наладку, и обоз медленно наполнялся людьми и повозками. Когда отъехали от постоялого двора, я забилась внутрь, чтоб даже в откинутый угол полога не раскрыл меня, вздумай граф проезжать мимо.