Саур. Шепот волчьих троп

В замке творилось что-то невообразимое. Казалось, что повсюду взрываются снаряды, жужжа и проносясь в непосредственной близости от визжащих и охающих служанок. Туда-сюда сновали лакеи, бегали с тазиками молоденькие девчушки, постоянно хлопая дверьми. Больше всего доставалось высоким створкам, ведущим в личные покои Её Величества. Именно оттуда и доносились крики, заставляющие челядь подскакивать и нестись сломя голову.

В такой обстановки найти спокойный уголок даже в огромном замке было практически невозможно. Но нам каким-то чудом удалось это сделать. Небольшая комнатка с камином предназначалась для приватных встреч монарших особ, и выученные слуги предпочитали в неё без разрешения не соваться. Никаких излишеств тут не было. Лишь несколько кресел, уютный диванчик и письменный стол. Ни роскошных портьер, ни позолоты – обстановка настраивала на рабочий лад.

- Да не переживай ты! – в который раз повторила я. Хотя подобными увещеваниями его уже не удержать: того и гляди, понесётся навстречу встревоженному стрекотанию повивальной бабки.

- Тебе хорошо рассуждать, не твой ребёнок появляется на свет, - мрачно садясь в свободное кресло, пробурчал молодой мужчина.

Хм… не совсем молодой. И неважно, что выглядит новой король Бристалиании на двадцать пять, не старше. Лицо врать может, а вот глаза не соврут никогда.

- Не в первый же раз, - хмыкнула я, и тут же осеклась. Не стоило подобного говорить, а уж тем более с такой интонацией. - Прости.

- Ничего.

Его Величество пожал мою тонкую руку, смотревшуюся на фоне его широкой ладони совсем хрупкой. Я страдальчески вздохнула, понимая, как тяжело ему это произнести.

- Может, чаю? – Не стоит нагнетать обстановку.

Перевод на другую тему не дал никакого результата. Друг остался всё таким же угрюмым. Встрёпанная шевелюра отливала золотом, когда крупные пряди попадали в отблеск каминного пламени. Живой источник света сделал короля не таким бледным, но зато заметнее стали тёмные круги под глазами.

- Тебе не мешало бы поспать, - решилась я на предложение.

Угу. Плюнь Его Величеству в лицо, и то не получишь такого уничижительного взгляда, каким он меня наградил. Конечно, хозяин – барин. Больше попыток уговорить короля не предпринималось. Сердце, конечно, болезненно сжималось при взгляде на выступающие ключицы (результат постоянного недоедания) и потемневшие глаза (а это уже из вредности), но спорить я не могла.

- Если честно, я пропустил первые роды жены, - неожиданно прервал затянувшуюся паузу тихий голос.

Имей я меньше выдержки, так бы и подскочила на месте. Причём, ни сколько от неожиданности, сколько от содержания самой фразы. С одной стороны, очень хотелось спокойно кивнуть и снова намекнуть будущему папаше о чае, а с другой… Не каждый день друг заводит подобные разговоры. И от одного такого я до сих пор иногда просыпалась в холодном поту.

- Саур, - потянула я правителя за рукав, и тут же осеклась.

Стеклянный, обращённый внутрь души взгляд, сжатые кулаки. Нет, пусть лучше продолжит, пусть говорит. Возможно, в такую ночь это единственная возможность для него не сойти с ума. О себе я не думала. И о вероятности того, что под утро могу чокнуться сама.

- Второй же родился вдали от меня, так что это, действительно, со мной в первый раз. И знаешь что?

- Не-а.

- Все эти девять месяцев я мечтал, чтобы родилась девочка. Может, это глупо, может, это идёт в разрез с моралью. Но мальчика я рядом с собой не вытерпел бы. Не смог. Конечно, Инвей совершенно непохожа на мою первую жену, разве что цвет волос у обеих светлый. Но, если она подарит мне наследника, боюсь я сбегу куда-нибудь. Не смогу терпеть каждодневную пытку. Девочка. Маленькая принцесса, которая ни в чём не будет похожа на дворовых мальчишек. Она будет одеваться в платья и заплетать длинные косы. Она будет совершенно не похожа на них…

- Ты никогда мне подобного не говорил, - осторожно пробормотала я.

Чужие страхи захлестнули с головой так, что даже уютное потрескивание поленьев не могло их разогнать. Словно возникая из тени, они вонзались острыми зубами мне в голову, в живот, в грудь, терзая, заставляя невольно прислушиваться к доносящимся из-за двери крикам.

- И надеюсь, что больше никогда не скажу, - улыбнулся друг, разворачиваясь ко мне всем корпусом. Только вот улыбка у него вышла какой-то натянутой, а в глазах не появилось и следа прежнего блеска. А следующие слова окончательно убедили меня в том, что Сауру наплевать на то, что часы прозвонили уже три часа, на усталость и на мою неготовность его слушать. - Я вернулся с охоты ранним утром…

Ему надо было выговориться. Надо было выплеснуть всю боль и печаль, что накопились у Саура за сорок семь лет его жизни. И я покорно замолкла.

Здесь и далее будут публиковаться портреты ключевых персонажей до того, как они появятся в тексте (ну, кроме главного героя, мы с ним уже знакомы). Чтобы и читатель не ломал свою фантазию, и сразу настроить его на нужный лад. 
Саур Минсер де Лес - главный герой

Элевия - жена главного героя

Я вернулся с охоты ранним утром. И хотя солнце уже встало, на траве лежала роса. Так что мои любимые «рабочие» штаны были почти по колено мокрыми хоть выжимай. На плече серой тряпкой висела новая рубашка с заляпанными кровью рукавами, порванная в нескольких местах.

Да уж, не слишком аккуратно я обращаюсь с дорогими подарками. Однако не бегать же мне голышом по колючему кустарнику, где полно комаров? А пока доберёшься до более-менее подходящего места для перекидывания, порой потратишь не меньше времени, чем на саму охоту. Конечно, в лесу, ставшим нашими владениями, нечасто бродят чужаки, да и до ближайшего людского поселения больше пятнадцати километров по бугристой, размытой дождями дороге. Но бережёного, как говорят, боги берегут. Правда, судя по тому, что местной нежити на сей раз удалось застать меня врасплох, делают они это совершенно недобросовестно.

Последняя мысль заставила меня поднять к небу сначала глаза, а потом и сложенные в неприличный знак пальцы. Увидь наш жрец такое – на месте бы от удара упал. Он часто любил повторять, что высшие силы всё видят и всё слышат. Только мне отчего-то не верилось в то, что бессмертная дюжина будет подсматривать за каким-то оборотнем. Оно им надо?

Несколько улиц остались позади, как и рукопожатия с многочисленными знакомцами. Пока в конце очередного проулка не показался небольшой одноэтажный домик. Несколько черешневых деревьев свесили свои ветви, прикрыв от постороннего взгляда добротный сарайчик за забором и одно из окошек спальни. Отчасти благодаря такому живому навесу в ней даже сейчас, в разгар лета, было не так жарко.

Калитка привычно скрипнула, а я едва не загнал под ноготь занозу. Всё никак не соберусь как следует обстругать доски да покрыть их лаком. Я старался не лениться, но всех дел не переделаешь. Решено: сегодня же этим и займусь.  А то не успеешь оглянуться, как дожди пойдут и тонкие дощечки начнут гнить да коситься.

Несколько шагов по песчаной дорожке. Дверь растворена настежь, так что сметаемый с пола мусор летит на улицу.  Стоило мне перешагнуть порог, как взгляд выцепил из облака пыли силуэт жены. Из кухни доносился целый букет запахов, заставивших желудок сжаться в предвкушении первого, второго, а возможно, и десерта. Если, конечно, какая-нибудь ушлая торговка не попыталась выдать прошлогодние яблоки за только что сорванные с ветки. Последняя подобная авантюра кончилась тем, что Элевия напялила миску с творогом обманщице прямо на голову. Баба заголосила почище скальной химеры, но осуждать жену за подобную выходку я не стал. Она же не виновата в своём остром нюхе.

Я постарался ступать осторожно, будто крался к очередной добыче на всех четырёх лапах, а не на двух ногах по скрипучим половицам. Обнял женщину сзади. Она даже не вздрогнула: либо успела в окошко заметить, либо почувствовала моё присутствие. Её-то я чувствовал за несколько метров в толпе, так почему бы Элевии не проделать тот же трюк?

- Я вернулся, - скорее выдохнул я ей в волосы, чем прошептал. Стандартная фраза, значившая для нас двоих больше, чем получасовые пересыпания слащавых признаний.

Жена выпустила из рук веник и обернулась. Ничего не спрашивая и не отвечая. Только улыбнулась своей немного детской улыбкой, погладила по плечу.

- Рубашку брось в корзину, всё равно мне сегодня стирать светлые вещи, - отстраняясь от меня и снова принимаясь за уборку, приказала Эл.

Всё… если прямо сейчас не приму душ, а потом не поем, то буду готов порвать первого встречного. Мышцы волнами окатывались усталостью, напрягались под её действием, заставляя невольно ссутулиться. Первые струи воды вынудили тело напружиниться, но уже через пару минут я смог полностью расслабиться. Вот-вот начал бы выгибать спину от удовольствия, как старый кот, которого чешут за ухом.

Подумалось: «Какой ты к лешему кот?» - Но ощущение ласкающей руки никуда не делось.

- А где дети? – С влажных волос стекала вода, когда я уселся за небольшой, но зато прочный и удобный стол.

Аки джин из волшебной сказки про Алладина, жена выставила рядом со мной миски с салатом и мясными рулетиками, а на отдельную тарелку налила соус. Сама же уселась рядом, всё с той же сосредоточенностью, с которой недавно подметала, глядя на мою трапезу.

- Как всегда пропадают у соседей. - Вздох вышел не слишком горестный.

Я её понимал: попробуй справься с двумя волчатами! Хорошо, если удавалось выловить их хоть пару раз за день, чтобы засунуть по порции наваристого супа или каши. Загорелые, босоногие, подобно самому господину Вольному Ветру носились они по многочисленным тропкам, залезали в любые щели, играя с остальными детьми. В какой-нибудь другой деревне их бы не приняли, равно как и их родителей. Но в этой жили не просто соседи, сваты, братья и подружки: здесь жила стая. Вот поэтому ни я, ни Элевия особенно не беспокоились за своих отпрысков.

- Ты уже разобралась с теми тушками, что я принёс?

- Ага. Завтра сделаю рагу с крольчатиной. А ты мне морковку с картошкой начистишь, понял?

- Слушаюсь, моя дорогая.

Жена одним движением отстранилась от меня, так что губы коснулись не щеки, а воздуха. Элевия строго показала глазами на недоеденный завтрак, и пришлось мне снова  взяться за ложку. Всё это не более чем обычное кокетство. Стоит на небе появиться первым звёздам, как её отношение к поцелуям (да и всему остальному, за ними следовавшему) изменится в лучшую сторону. Уж кто-кто, а я это знал не понаслышке.

- Ты сегодня пойдёшь к Аису? – Шутки кончились. В карих глазах пропечаталось беспокойство.

- Да.

- Но ты же говорил, что научился всему, что нужно для защиты. Саур, скажи честно, для чего ты каждый вечер ходишь к этому полоумному старику? Мы, вроде, к войне не готовимся.

- Нет, не готовимся, - с раздражением подтвердил я.

Не стал говорить, что третью ночь подряд меня мучают кошмары. Что каждый раз, уходя на охоту, сжимаюсь от страха и беспокойства за неё и мальчишек. Необоснованный, иррациональный страх гнал меня сквозь бурелом подобно охотничьему псу.  Слухи, что разлетались по всей округе, лишь подогревали его, напитывали. Их я также старался не пересказывать. Стоит даже намекнуть Элевии об этом, как она либо в истерике метаться начнёт, либо скандал устроит: почему раньше не сказал? Но чем чаще становились мои поездки в столицу графства, тем усерднее я занимался во дворе у Аиса.

- Хорошо. Значит, у тебя нет повода тратить своё время на бесполезное потрясание мечом, - сделала жена своеобразный вывод.

- Аис научил меня защите, это правда, - не обращая внимания на её реплику, продолжил я. - Но мне надо освоить нападение. Лишь тогда, когда я смогу свободно резать противникам глотки, мои вечера перейдут в твоё полное распоряжение. А пока, Эл, не мешай мне трясти мечом.

- Какие противники?! Боги, Саур, почему тебе везде мерещатся несуществующие враги? Неужели нельзя хотя бы месяц прожить без этих бредовых идей, что кто-то обязательно помешает нашему счастью? Мне хочется записать тебя на приём к психиатру, чтобы он тщательно продул твой мозг и выдул, наконец, из него эту дурь! Ну, скажи мне, любимый, почему остальные мужья не хватаются за оружие, стоит прошмыгнуть по полу мыши, а твои руки сразу тянуться к ножу?

Последняя фраза Эл невольно заставила меня покраснеть. А я был уверен, что она в тот момент спала! Прошлой ночью сначала раздалось шуршание, а затем кто-то неистово заскрёбся в районе двери. К счастью для грызуна, я успел его распознать прежде, чем короткий нож отправился в недолгий полёт.

Ласковые руки обвили мою шею так, будто бы хотели задушить. Или не дать мне уйти…

- Потому что никто не расстреливал у них на глазах старших братьев, и ничья лошадь не волочила за собой их отца. Вот поэтому они спокойно реагируют на мышей, а у меня теперь на подобную живность стойкая аллергия. - Хотя я и попытался в последний момент сгладить свой тон шуткой, но Элевия только сильнее насупилась. - Ладно, не обижайся. Пойми, мне необходимы эти уроки. Посмотри на это под другим углом. Два часа занятий у Аиса приносят больше пользы, чем двенадцать часов в спортзале. Вон, какие у меня теперь мышцы!

Я быстро закатал рукав, согнув руку в локте, а второй хлопая себя по предплечью. Конечно, культуристом мне не стать, но определённый рельеф имелся.

- Опять же, это и на отношения с соседками благотворно влияет. Стоит им меня заметить скачущим по тренировочной площадке, они хихикать начинают, поддерживая.

- Какие соседки? – притворно заревновала жена, шлёпнув меня полотенцем по коленке. - Смотри у меня! Мне-то меч не нужен, чтобы оттаскать их за волосы. Да и твоя шевелюра укоротиться может!

- Ой, страшно-страшно! Надо бы их предупредить, чтобы дома по вечерам сидели, а то так полдеревни лысыми станут, – захохотал я. Мир восстановился, и больше ничего не должно было ему угрожать до самого вечера.

Солнечный луч обосновался на подушке, прогоняя сон, как вспугивает птичку резкое движение ветки. Несколько раз глубоко вздохнув, я приоткрыл глаза. Охота отнимает много сил, и хотя оборотни восстанавливаются быстрее обычных зверей, у нас тоже есть предел выносливости. Но странное дело: несмотря на бессонную ночь, спать больше не хотелось, хотя отдых занял не более трёх часов.

Что-то было не так. Я даже в окно выглянул, убедившись, что небо по-прежнему чистое и высокое. Да только ощущение надвигающейся бури никуда не делось. Чудилось, громадная тень движется от ворот к центру деревни, устремляясь всё быстрее к моему дому.

- Ты слышишь? – в комнату ворвалась напуганная жена. - Что там происходит?!

- Не знаю. - В голове всё путалось спросонья, но приближающийся цокот подков я расслышал чётко. - Сиди здесь, я посмотрю.

Меч привычно скользнул из ножен. Надежда на то, что его не придётся пустить в ход, рассеялась почти сразу же, стоило мне выйти на крыльцо. Несколько домов вниз по улице только занимались пламенем, тогда как другие уже начинали складывывать под собственным весом, превращаясь в груды обугленных деревяшек и закопчённых кирпичей. Запах гари ударил в ноздри, вынуждая отступить вглубь комнаты.

- Саур, береги себя.

 Эл едва не колотило от страха. И лишь то, что за её спиной стояли оба сына, вынуждало жену держать лицо. Я кивнул, одновременно чмокая Элевию в лоб. Топот приближался, неся за собой крики раненых и предсмертные стоны убитых.

- Ни при каких обстоятельствах не выходите из дома. А лучше всего, спрячьтесь в подпол. Если к ночи я не вернусь, попытайся выбраться в лес. И главное: не медли.

Моё короткое наставление произвело на Элевию воистину чудодейственный эффект. Из потемневших глаз ушёл страх, уступив место решительности. Страх не перед болью или смертью, а перед их неизбежностью. Пока всё можно исправить, изменить, говорила себе жена. Она немедленно отпустила мой рукав и повернулась к детям. Конечно, ведь так легко нырнуть в подпол, так просто дождаться темноты и убежать в такой родной и знакомый лес. И мне самому на несколько минут в это поверилось.

Лошади уже гарцевали рядом с соседскими домами. Их всадники напоминали средневековых рыцарей с древних гравюр. Всего я насчитал шестерых, а четверо их безлошадных приятелей с факелами бежали прочь от очередного подожжённого дома. На всех красовались длинные белоснежные одежды с оранжевым тигром на груди и спине, а из-под них торчали рукава кольчуг. По виду серебряных…Скверно.

Прямо перед конным отрядом пронеслась чья-то фигура. В воздух поднялось жало меча. Один из всадников ловко парировал выпад, тогда как другой со всего размаху саданул противнику по спине плетью.

- Ах ты, тварь! – донёсся до меня его насмешливо-презрительный голос. - Ты пожалеешь об этом.

Я бросился вниз, стараясь по возможности спрятаться в тени или за деревьями. Возможно, поэтому, и не успел. Короткий вскрик, и мой приятель, сильный и выносливый парень, выглядевший почти подростком, замертво упал на дорогу. Я так и не понял, кто из белорясых нанёс решающий удар в спину.

- Как вы посмели сюда явиться?!

Из ближайшего дома выбежал наш вожак, Вистех. Но ответа на свой вопрос так и не получил. Один из всадников спешился, вступая с оборотнем в схватку. У Вистеха была только недюжинная сила и злость, но и их хватило для того, чтобы отразить первое нападение. Вожак несколько раз присел, уходя из-под удара, резко развернулся, хватая захватчика за ногу. Тот яростно лягнулся, но смог выдернуть щиколотку из крепкого захвата, даже не потеряв высокого сапога. А уже в следующий миг сталь лязгнула о сталь.

- Молодец, Саур, - одобрительно воскликнул Вистех, отступая в дом.

Белорясый ощерился белоснежными акульими зубами, попытался достать меня снизу. Моё оружие привычно ухнуло вслед за его движением, как на тренировках у Аиса. Снова вверх, вбок, по касательной, прямым рубящим ударом. Защита выдержала все. А вот нервы у нападавшего оказались не такими крепкими. Разозлившись, он двинулся вперёд, неосторожно открыв свой правый бок. Меч вошёл почти на две трети, застряв в позвоночнике. Глаза человека налились кровью, дыхание прервалось, и он рухнул к мои ногам подобно мешку с крупой.

- Ларек! – крикнул один из товарищей убитого. - Он мёртв, мёртв! Этот пёс убил его!

Сотой доли секунды хватило на то, чтобы вытянуть лезвие из хлюпнувшей кровью раны. Столько же, чтобы вернуться в боевую стойку. Теперь белые тряпки и тигриные пасти были со всех сторон.

Кто-то (очень наивный или нахальный) попытался достать меня сверху. Нырнув под копьё, я развернулся и в отчаянии резанул мечом по ноге его лошади. Несчастное животное закричало, обрушиваясь на передние колена. Несколько воинов шарахнулись в стороны. Недоделанный рыцарь успел только неприлично ругнуться, со всего маха перелетая через шею своего скакуна. Да так и не смог вовремя подняться, принимая следующий удар, стоя на карачках. Отточенная полоска металла скользнула по крестовине его короткого кинжала, с лёгкостью отсекая кисть.

Один из оставшихся нападавших атаковал меня сзади. Резкий поворот, и недолгий полет тигроносца стал естественным продолжением мощного удара по рёбрам. Не останавливая своего вращения, я выставил меч перед собой, и тут же насадил на его острие чьё-то тело. Изувеченный белорясый продолжал кататься по земле, пытаясь зажать обрубок, когда лёгкий удар ногой в шею заставил его заткнуться навсегда.

- Помогите, помогите!

Стараясь не выпускать из поля зрения двоих последних мерзавцев, я повернулся на источник воплей. И увидел, как из дома на другой стороне улицы тащат женщину. Да не просто тащат. Одной рукой человек прижимал к горлу своей жертвы нож, тогда как вторая открыто блуждала по самым выдающимся частям её тела. В жертве я с ужасом опознал Аннет – мою давнюю подругу, с которой мы вместе выросли. Кое-кто даже поговаривал, что она была тайно в меня влюблена. Правда это или ложь, не знаю. Но когда у Аннет появился жених, я невольно вздохнул с облегчением.

Несколько ударов, и я помчался через дорогу, попутно сбив последнего противника с ног. Второму уже было не до меня. Воротник его плаща окрасился алым. Зажимая глубокий порез на шее, мужчина упал на землю и больше не поднялся. Что-то ударило в камень рядом со мной, высекая искры. На одной из крыш притаился снайпер.

Как я не заметил его сразу, не понятно. Даже учитывая, что стрелок был одет в тёмную одежду, а лицо его прикрывала маска, я запросто мог его обнаружить, ведь ветер дул в мою сторону. Единственным разумным объяснением могли служить наложенные на снайпера маскировочные чары. Значит, без участия колдуна тут не обошлось. Не было печали!

Стиснув зубы и пообещав «снять» его, как только представится возможность, я изо всех сил рванул под спасительный козырёк крыши.

- Отпусти её! - Мой рык не возымел должного действия. Тигроносец ухмыльнулся, сильнее притягивая Аннет к себе.

- И что ты мне сделаешь, а, волчонок? – Тонкие губы растянулись, как нитки расплавленного сыра.

Мне стало противно, словно от человека веяло не дорогими духами, а несло, как из выгребной ямы. Аннет перестала биться, умоляюще глядя мне в глаза. Да только вот помочь подруге детства я пока не мог. Уж слишком неудачно схватил её белорясый, закрывшись женщиной как щитом. Одна голова возвышалась над мелкими кудряшками. От меча в данной ситуации толку было не больше, чем от деревянной дубины.

Краем глаза я заметил, как вдоль забора вытягивается серая тень. Поджарый волк набросился сзади на белорясого, вцепился тому в загривок. Рыцарь заорал, отпуская пленницу из рук. Но вместо того, чтобы бежать прочь, Аннет с каким-то странным всхлипом начала оседать на землю. Бросок вперёд, и почти невесомая подруга опустилась на мои руки, зажимая глубокую рану слева. Волк тем временем повалил тигроносца, пытаясь достать зубами до его шеи. Что-что, а охотником Картюс был отличным. А чем человек, лишённый оружия, отличается от самца оленя или лося? Только тем, что голосит противнее.

- Саур, не дай им нас уничтожить,- пробормотала подруга. Крупные капли пота выступили на висках. Зрачки сузились как у наркомана.

- Зачем они пришли? – В отчаянии я затряс несчастную, пытаясь хоть как-то оттащить её от края, за которым начиналось вечное забытьё. - Кто они?

- Это рыцари ордена «Рыжего тигра». Они ищут какого-то преступника… Не дай им убить нас всех, прошу тебя.

- Не дам, не дам Аннет, обещаю.

Слёзы помимо воли начали собираться в уголках глаз. Я чувствовал, как из Аннет уходит жизнь. Тонкий сарафан, порванный в нескольких местах, продолжал напитываться кровью, несмотря на все старания раненой. Моя рука легла поверх её ладоней, и я понял, что в тонких, но крепких пальцах уже нет прежней силы. Пытаясь скрыть своё малодушие, отвернулся и ненавидяще скривился: подле растерзанного рыцаря лежал его нож. Мне даже не нужно было трогать его, чтобы понять, из чего тот сделан. Проклятое серебро в сплаве с какой-то дрянью, если судить по непрекращающемуся кровотечению у Аннет.

- Кого бы они ни искали, - продолжил я, вновь переведя взгляд на подругу, - они его не получат. И тем более, забирая у наших братьев жизни.

- Спасибо, - почти неслышно ответила Аннет.

Глаза её подёрнулись дымкой, а затем остановились вместе с сердцем. Дрожащею рукой я закрыл их, с содроганием глядя на последнюю улыбку Аннет. Да, она умерла среди трупов, крови, дыма и горя, но умерла с полной уверенностью, что всё будет хорошо. Пусть уже без неё, но главное - будет. Может, последние мысли подруги крутились вокруг жениха или сгорающими в свете лампы мотыльками порхали рядом с родителями. А может, она думала о себе, надеясь, что агония в последний момент отступит, дыхание выровняется, а каждая жила перестанет истошно вопить о недостатке кислорода. Так или иначе, но те минуты, что она лежала на траве рядом со своим домом, были наполнены не ненавистью, а светом.

По другую сторону от трупа Аннет примостился Картюс и, подвывая, принялся лизать похолодевшие руки. Я ничего больше не смог выдавить из себя, кроме сиплого, полупридушенного крика. Слёзы отчего-то не текли, продолжая солью жечь глаза. За последние тридцать лет я много раз встречался со смертью. За это время в нашем посёлке много кого схоронили. Но одно дело чистенький труп старика или старухи в белом саване, а совсем другое – неуспевшее остыть тело молодой женщины, которая ещё вчера собиралась на примерку свадебного платья.

И тут странный звук заставил меня забыть о подруге и Картюсе. Это был скрип калитки. Скрип моей калитки.

Несколько рыцарей совсем не по-рыцарски волокли мою жену, вцепившись в волосы, подобно тому, как она недавно обещала оттаскать своих конкуренток. Эл продолжала вырываться, пытаясь хоть как-то замедлить жуткую процессию. Один из тигроносцев не выдержал и ударил её под дых. Последний белорясый нёс под мышками орущих и царапающихся мальчишек.

- Саур!

Ледяным холодом обдало внутренности, а потом по венам бросился невыносимый жар. В первые мгновения не пришедший в себя после смерти Аннет я оставался простым зрителем, ничего не соображая. Но если человек во мне мог лишь растерянно глядеть на происходящее, то животные инстинкты продолжали работать безупречно. Мир потерял цветность, обретя невиданную чёткость. Ногти вытянулись и заострились в когти. Частичная трансформация всегда давалась мне с огромным трудом, но сейчас всё произошло за доли секунды.

Оставив труп Аннет и Картюса позади, я кинулся на выручку своей семье. Впереди на всех парах нёсся Вистех. Судя по всему, он успел спрятать дочь и супругу в безопасное место, и теперь спешил наперерез рыцарям. Я почти достиг их, когда спину пронзила острая боль, а ноги всего на миг отказали. Улица опрокинулась, дорога полетела на меня. Первым удар на себя приняло правое плечо, затем скула проехалась по песку. Прежде чем потерять сознание, я подумал о том, что некоторые дела никогда нельзя откладывать на потом.

- Значит, Элевия не успела спрятаться?

Даже зная продолжение истории, я до последнего верила в чудесный исход. Как та девушка, Аннет. Хотя ей было не восемнадцать лет, и надежда её не основывалась лишь на глупом убеждении подростков, что добро всегда должно побеждать.

- Вряд ли. Моя жена, может быть, не имела высшего образования, но она была сообразительной и мужественной. И достаточно исполнительной. Она бы не ослушалась моего наказа, тем более, когда грозила смертельная опасность. Думаю, всё дело в пёстром остроклювом представителе фауны...

Я не сразу сообразила, о чём это Саур говорит, потом переспросила:

- Дятел? То есть кто-то из ваших элементарно настучал этим белорясым и про подпол в твоём доме, и про тайный ход? – Меня передёрнуло от отвращения, что не укрылось от оборотня.

- Зря ты так, - укоризненно покачал он головой. - Скорее всего, мою семью выдали не по своей воле. Не деньги, так пытки хорошо развязывают чужие языки. Всё зависит от того, что человек может вынести, а про мазохистские наклонности у своих соседей я не слышал.

- Но ты же так не поступил?

- Просто меня не о том спрашивали. Задай те хмыри мне вопрос, например… «Где ваш вожак хранит свои сбережения?» Или: «Где находится ваш лесной лагерь?» -  я бы тоже всё им рассказал. Пойми, Ирв, боязнь смерти порой сильнее даже любви к друзьям и родне. И только осознание её неизбежности толкает людей на героические поступки. Как в ситуации с падающим самолётом. Пилот отлично понимает, что так или иначе разобьётся, но в последний момент уводит машину подальше от жилых зданий. Но если бы кто-то дал ему гарантию, что выпрыгнув, он спасётся, пока машина падает на густонаселённый город… Боюсь, большинство бы согласилось выпрыгнуть. Точнее, сделало бы это, не задумываясь.

- Но, а как же тогда офицеры, которые прикрывали своих солдат от взрыва гранаты? Они ведь могли укрыться, но предпочли пожертвовать собой. - Я совершенно не понимала друга, который уже многократно спасал мою жизнь.

- Это совсем другой уровень, девочка. Те, кто на такое способен, не просто телесные существа. У них есть внутренний тумблер. И в момент опасности этот  самый тумблер щёлкает, отключая потребности тела бежать подальше от беды, а, возможно, включая ещё какие-то механизмы. Да и кто способен понять, что творится у таких людей в те короткие биения пульса между выдёргиванием чеки и взрывом?

- Никто, - согласилась я. И тут же задала другой вопрос: - Так кого же искали члены ордена «Рыжего тигра»? И при чём здесь вы?

- Ну, на это ты получишь ответ. Только давай, я продолжу рассказывать всё по порядку.

Я кивнула и, хоть мне было по-прежнему не по себе, продолжила слушать.

Очнулся я тоже от боли, не такой острой, скорее – надоедливой. Словно рядом вертелась толстая муха, то садясь на зудящие запястья, то вновь поднимаясь для очередного круга почёта. Перед глазами всё плыло, голова казалась тяжёлой, как земной шар. В темноте удалось рассмотреть несколько досок, какими были обшиты стены моего узилища. К ноздрям  пробился запах сена и лёгкий аромат будущей муки, хранящейся в зёрнах.

«Сарай», - догадался я, делая попытку сесть. Спина отозвалась неприятным покалыванием, но, кажется, дырка от пули или дротика в ней успела зарасти. Всё-таки хорошая штука регенерация! До полного счастья  не хватало свободных рук. Но стоило мне пошевелить ними, как по венам растеклась лава. Охнув, скосил глаза на запястья и выругался.

Прочные широкие браслеты были крепко сцеплены между собой короткой толстой цепью. Это были не просто наручники. Стоило мне неосторожно сжать кулак, как из-под металлических полос потекла кровь. «Волчьи капканы», как их называли охотники за головами, предназначались вовсе не для волков. На внутренних сторонах каждого браслета располагались по два тонких острых штыря, протыкающих руку насквозь. Вся конструкция, включая замки и уже упомянутую мной цепь, выплавлялись из сплава меди и серебра. Так что я должен был радоваться, что пока моя кожа не обуглилась под их воздействием. Дальше, я был уверен, будет намного больнее.

Дверь в сарай вдруг отворилась, и внутрь вошли два человека. Первый был худощав и высок. Его тонкие усики над бледными губами напоминали два мышиных хвоста. Светлые глаза бегали из стороны в сторону. Да и движения его выглядели какими-то  нервными, как если бы худой всё время ожидал удара. Второй рыцарь был молод, широк в плечах, а держался с такой важностью, какая пристала лишь эльфийским принцам. Только вот у эльфов нет таких кудрявых рыжих грив и таких пушистых усов в комплекте с бородой-клинышком. Интересно, они что, всем орденом дали обед не стричься и не бриться?

Больше всего парочка напоминала Шер-хана и его прихвостня шакала из рассказов про Маугли. Но моё внутреннее чутьё подсказывало, что как раз «шакал» является в этой парочке главным.

- Ну, что? Добрый вечер, псина. Думал, расправа с нашими братьями сойдёт тебе с рук?

Рыжий уселся на корточки, стараясь изо всех сил выглядеть насмешливым. Однако стоило мне чуть двинуться вперёд, как белорясый вскочил на ноги и отошёл на безопасное расстояние. По идее, такая реакция должна была служить хорошим знаком, но я уже достаточно насмотрелся на подобных тварей, чтобы знать: страх делает их безжалостными и заставляет избавиться от его источника как можно быстрее.

- Чего молчишь, али проглотил свой поганый язык?

- Нет. Просто не хочу лишний раз открывать рот ради твоих поганых ушей. Да и нормальных вопросов ты пока не задавал, - с некоторой долей ленцы протянул я.

Цепкая рука второго рыцаря схватила меня за подбородок, злобно разглядывая лицо.

- Неужели ты, и правда, считаешь, что уйдёшь отсюда живым, а? – прошипел он. – Такие как ты должны быть уничтожены. Все, до единого.

- Тише, тише брат мой, - улыбнулся «тигр» так, что у меня по спине побежали мурашки. - Зачем же раньше времени пугать нашего пленника? Так он вовсе ничего не расскажет. А там посмотрим: отпускать его или нет.

Как я и предполагал, старший из членов ордена не стал противоречить младшему. Это было чётко разыгранное представление, но годилось оно лишь для полоумных или малых детей. Я не подходил ни под одну из этих категорий. Да и гораздо больше меня беспокоила не собственная участь, а происходящее с родными. Слабый огонёк надежды на то, что они живы, давал энергию для борьбы. Но спрашивать об Эл и мальчиках у этих белорясых ублюдков не стоило. Да только те первыми об этом заговорили.

-  Верно. Ведь он постарается, чтобы его щенков не зажарили. Сомневаюсь, что нашему пёсику понравятся подобного рода хот-доги, - и «шакал» мерзко захихикал, довольный, на его взгляд, удачной шуткой. - Так что: будешь стараться?

Я ответил ему выразительным оскалом. Оба рыцаря побледнели, а шея рыжего пошла пятнами.

- Ты знаешь, где прячется убийца маркиза Шекана? – решил последний всё-таки приступить к допросу.

- Откуда бы? Я и с маркизом-то не знаком, - не удержался я от нервного фырканья.

- Да? А наши люди донесли, что именно в вашей треклятой деревне следует его искать. Как думаешь, с чего бы так?

- Может, у него тут родственники, - решил я до срока лишний раз не провоцировать своих мучителей и включился в диалог.

- Вот именно, - обрадовано поднял палец вверх рыжий. - Куда ещё деваться оборотню, если не в логово к себе подобным? Вы всегда были и останетесь сворой, как бы при этом себя не называли. Хотя, чего я хочу от животных, не ценящих ни заботы государства, ни любви окружающих.

- Уж не вашей ли любви я не ценю? Или, по-вашему, я должен уважать наших дворян за те тюрьмы, которые они именуют приютами для оборотней? Или, возможно…

- Заткнись! – «Тигр» не выдержал, хлёстко ударив меня по лицу закованной в перчатку дланью. В голове зашумело, а из носа закапало красным. Вот Тринадцатый, если они не убъют меня быстро, то я сдохну от потери крови. Хороша перспектива, нечего сказать. - Хорошенько подумай: кто-нибудь посторонний приходил к вам в посёлок?

- Нет. А если и появлялся кто, так я его не видел, - пытаясь сглотнуть льющуюся в горло солёную жижу, ответил я. Оба человека переглянулись, задумавшись над тем, как ещё можно выпытать у меня «правду».

- А имя Андре Ирида де Флабе тебе знакомо?

- Первый раз слышу, - слукавил я.

Об убийстве маркиза почти неделю трубили все газеты, радио и телевидение. Портрет предполагаемого преступника мелькал на голубых экранах так же часто, как работы прославленных живописцев. Ничего не могу сказать: королева заботилась о распространении культуры в стране. Вместо надоедливой рекламы не так давно стали всё чаще крутить ролики, рассказывающие о том или ином шедевре Бристалианского или земного искусства. Помниться, я сильно удивился, впервые наткнувшись на сообщение о смерти маркиза. А когда прочёл имя предполагаемого убийцы, так и вовсе уронил нижнюю челюсть.

Род оборотней Ирида насчитывал почти пятисотлетнюю историю своего существования. Многие из отпрысков Санфлеса Ирида де Торгете занимали выгодные посты, некоторые становились знаменитыми деятелями науки. Но чтобы убийцами?

- Не торопись с ответом, волчок, - искренне посоветовал Шер-хан.– А то кабы не пришлось коптиться рядом с остальным семейством. Так ты ничего не слышал об Андре?

 Не только я должен был тщательно подбирать каждое слово. Стоило рыжему изуверу вновь заикнуться о костре, как сразу стало ясно: шанс на то, что они меня отпустят, равен нулю. Если оставались хоть какие-то крохотные сомнения, то после реплики белорясого всё встало на свои места. Ну, конечно, я же уложил пятерых из их долбанного ордена! Наивный, глупый пёс…

- Только о Болконском, - бросаясь с грязного пола к выходу, успел крикнуть я. И в этот момент запястья словно рассекло на две части. Кажется, серебро таки разъело кожу, добравшись до мышц. Даже странно, что кисти рук до сих пор не выпали из наручников. Во всяком случае, я уже давно перестал их чувствовать. Зато ноги успели отдохнуть и восстановиться, и теперь с максимально возможной скоростью уносили меня подальше от сарая.

- Держи его! – заполошно закричал старший из тигроносцев.

Прыжок - и добротный соседский забор остался позади. Глаза резануло от света, заливавшего улицу. Впервые я пожалел о том, что она такая прямая. Тело само устремилось в ближайщую щель. Узкое пространство между кирпичными стенами, а впереди – громадный сад. Малиновая ветка больно стеганула по плечу, обдав сладковатым ароматом цветов. Я даже поморщиться не успел. Прямо передо мной выросли двое белорясых с пистолетами в руках. Хоть и одеты как средневековые рыцари, а современными технологиями не брезгуют!

Первая пуля ударила в дерево, не достав до моей головы примерно полметра. Но не вошла в древесину, а сплющившись, отскочила в сторону. Я невольно проследил за ней взглядом, замечая характерный блеск. Боги, да у нас в стране столько рудников нет, сколько они сюда серебра приволокли! Подскочив на месте, я резко развернулся и рванул в обратном направлении от косоглазых стрелков. Вторая пуля оказалась удачливее своей сестрицы, зацепив мне ногу на излёте. К счастью, эдей Кливиус посадил свои деревца и кусты не так часто, и теперь я мог петлять по всему саду, не боясь ни обо что запнуться. Зато крапивы тут оказалось на целую плантацию. То ли сосед испытывал к этому сорняку трепетную нежность, то ли специально запустил сад, чтобы потом с наслаждением слушать ойканья и ругань воришек.

Белый силуэт мелькнул в непосредственной от меня близости. Привычно изменив курс, я уже схватился за нижнюю ветку одной из вишен, намереваясь взобраться наверх. Руки горели так, точно собирались на прощанье отомстить за все копания в огороде и хождение зимой без перчаток. А потом оторваться, как перетянутые канаты.

-Veri’ca! – Заклинание оглушающим штормом пронеслось по саду.

Я только бестолково взмахнул скованными конечностями, и рухнул без сознания под градом острых иголок. Рот так и остался открытым:

- Ненавижу серебро…

Небольшая площадь перед сельским храмом превратилась в братскую могилу. Члены ордена «Рыжего тигра» не постеснялись ни богов, ни вестников, подвесив ещё живых оборотней к высоченным столбам. Тела же мёртвых они свалили в одну кучу, которую запалили, как только солнце стало клониться к закату. На противоположной стороне от храма белорясыми было устроено что-то вроде алтаря. Несколько икон в позолоченных окладах поставили позади десятков свечей. Нашёлся в карательном отряде и настоящий жрец, усердно махавший кадилом направо и налево, ни столько пытаясь очистить дурное место от скверны, сколько отгоняя от себя удушливый запах горелой плоти и крови.

Несколько рыцарей склонили голову, внимая размеренному бормотанию духовного наставника. А в стороне от всего этого рыжеволосый Шер-хан о чём-то спорил с невысокой девицей, закутанной в струящийся тёмно-изумрудный плащ с капюшоном. Такие плащи носили либо дворяне, либо чародеи. И судя по кинжалу на поясе и застёжке в виде знака столичной академии магии, девица явно принадлежала ко вторым.

- Ты уверена в том, что говоришь? – с опаской в который раз уже спросил рыжеволосый.

- Да. Боги, Кеймус, если ты не веришь мне, обратись к нашей руководительнице. А если тебе и её слова будет недостаточно, то это могут подтвердить дриады.

- Ну, уж нет! Лучше в пасть медведю, чем в священную часть Вышнего Града! Они всё равно никого туда не пускают. А что касается капитанши, мы с ней не так близки, чтобы задавать ей подобные вопросы. Дело не в том, что я не верю тебе, дорогая. Но от твоего рассказа у меня волосы на затылке шевелятся. Он же… - «тигр» кинул нерешительный взгляд на один из столбов, - всего лишь оборотень. Возможно, более удачливый, чем некоторые. Возможно, несколько тренированнее. Однако раз мы смогли и его сюда повесить…

- Черновики судьбы, Кеймус, черновики судьбы. И не нам с тобой переписывать их набело, - философски пожала плечами ведьма.

- Хочешь сказать, что за нас это сделает тот проклятый волчара? – усмехнулся Шер-хан. Строгий взгляд женщины заставил его поперхнуться усмешкой. - Всё настолько серьёзно? А она знает? – поморщился рыжий. Ему было неприятно стоять здесь, среди смрада и дыма. Да и разговор приятным назвать никак было нельзя.

- Да…

- И?

- Пока рано что-либо предпринимать. Девчонке только недавно исполнилось одиннадцать. До того момента, как она почувствует что-то неладное минимум четыре года. А там, глядишь, в линиях черновика сама по себе появится нужная строка.

- Что ж. Если Ему будет угодно, - подняв очи к небесам, согласился Кеймус.

На этот раз скривилась уже его собеседница:

- Оставь свои сектантские штучки при себе. Или ты, правда, веришь в высшее наказание и прочие сказки?

- А что? Может, и верю! И вот что скажу тебе, милая: тебя-то ждёт ад.

В лице рыцаря не мелькнуло ни тени угрозы. Наоборот, самая преданная нежность и любовь. «Господи, и как же ты позволил мне связаться с подобной чертовкой?!» - читалось в его глазах.

- Тогда я желаю утянуть в него тебя, дорогой, - улыбнулась в ответ ведьма, в подтверждение своих слов обнимая рыжего.

Дальше смотреть не было смысла. Отвернувшись от голубков, я продолжил свои наблюдения за остальными тигроносцами. Постепенно ко мне вернулось сознание, а с ним - боль. Запястья снова начало невыносимо жечь, но большее беспокойство представляли бока и спина, изрешечённые колдовскими иглами. Стоило хоть немного напрячь какую-нибудь мышцу, как тело будто током пронзало. Посему я старался не шевелиться и даже глаза широко не открывать. Возможно из-за этого стоящие неподалёку заговорщики (понять бы, против кого они устроили заговор?!) так разоткровенничались.

Глядеть на происходящее вокруг было не менее мучительно, чем двигаться.  И только мысль, что я могу увидеть здесь своих близких, не позволяла малодушно закрыть глаза и снова отключиться. Хоть бы то, о чём говорили в сарае белорясые, оказалось блефом! Я почти поверил в это, когда заметил стекающихся к площади рыцарей. Их плащи выглядели уже не такими чистенькими: вымазанные пеплом и кровью, кое-где распоротые когтями моих соплеменников. Некоторые тащили последние трупы, чтобы кинуть их в костёр. Пара тигроносцев несла своего раненого товарища, подвывавшего почище иного волка.

Следя за всеми этими перемещениями, я не сразу заметил невысокий помост с тремя столбами на нём. Когда на небе стали зажигаться первые звёзды, несколько белорясых привезли телеги с хворостом и стали споро раскладывать его у основания столбов. Тут-то ко мне пришла догадка. Эти изуверы, прикрывающиеся именем  Тринадцатого, действительно, собирались кого-то сжечь.

Сектанты заголосили, поддерживая новую проповедь пузатого духовника, некоторые стали истово осенять себя знаком проклятого бога и, видимо, на всякий случай - христианским крестом. Несмотря на всю трагичность ситуации, мне невольно стало смешно. Древние поверья, что подобные фокусы обращают нас в бегство, являлись чистой воды выдумкой. Хотя я от вида креста иной раз начинал почёсываться: мода на штучки Первого мира иногда оказывалась весьма навязчивой. Да и прихожане строящихся повсеместно католических храмов, мечетей и буддистских монастырей не всегда проявляли к иноверцам терпимость. Но они хоть серебряными пулями в спину не стреляли. Пока, во всяком случае.

Пока все эти мысли осаждали мою голову, которая и без них прекрасно справлялась с ролью чугунного ядра, из переулка справа показалась целая компания. Стоило ей взойти на помост, как всю мою весёлость разом сдуло.

Это был не блеф…

Пока двое белорясых пытались привязать Элевию, остальные безжалостно готовили верёвки для мальчиков. В глазах потемнело от злости и какой-то волчьей тоски. Не тоски оборотня, а именно чисто животной, не знающей полутонов и причин. Я видел, как старший из сыновей попытался ударить держащего его рыцаря, но немедленно получил от того по спине плетью. Крик боли, казалось, порвёт мои перепонки, но в дело неожиданно вмешался жрец:

- Разве гоже нам, истинным последователям Великого Бога, проповедующим любовь, так обращаться с врагами своими? Разве вы не видите, что этот мальчик лишь по недомыслию пытается сопротивляться Его власти? Мы должны не наказывать блуждающих во тьме, а вернуть их к свету. Внемлите, братья мои: рукоприкладство, даже будь оно полезно, является грехом.

- Да?! – неожиданно раздался голос Эл. – Что ж, тогда вы все тут грешники! И ты, брюхатый, тоже! Или скажешь, кто-то другой загнал колья в сердца двум неповинным юношам?

- Я лишь пытался очистить их душу, - все также спокойно, растягивая гласные, ответил служитель Тринадцатого. Но было видно, как покраснели его полные щеки. И вовсе не от стыда, а от гнева. – Чтобы она смогла попасть в лучшее место.

- Да что вы с ними препираетесь, святой отец?! – воскликнул кто-то из толпы, не столь ярый поклонник Тринадцатого, как остальные. - Эта тварь вас всё одно не услышит, даже если сюда сойдёт сам Сын Единого. Лучше давайте покончим с ней и её щенками поскорей, пока не стемнело. А то, говорят, оборотни в темноте силу немыслимую приобретают, так что их и сотня солдат не удержит.

- Ибо сама Повелительница Нежити с ними в союзе… - продолжил стращать другой рыцарь.

- Сплюнь, Харек, - посоветовал первый, немедленно начав плеваться сам.

- Что ж, возможно, вы правы, - кивнул жрец. - Подайте мне свечу.

Какой-то молоденький тигроносец подскочил к «святому» отцу, всунул ему в левую руку полуобгоревший огарок. Тот недовольно глянул на парнишку, но ничего не сказал. Только губами активнее зашевелил, выдавая новую молитву.

- Не надо, прошу вас, не надо! – закричала Эл, стоило священнику оказаться рядом с младшим сыном.

Моё сердце со всей силы упало вниз, а затем подскочило к самому горлу. Я не верил до последнего. Не верил тогда, когда жена истошно завыла, точно её ранил на охоте кабан. Попытался отогнать видение подносимой к первой кучке хвороста свечи. И даже увидев первые языки пламени, не верил.

Потому что в такое просто невозможно поверить…

- Нет, нет! – будто эти слова могли что-то изменить, продолжала выкрикивать Элевия. На другой крик я старался не обращать внимания. И очнулся лишь тогда, когда он оборвался. Две остальные кучи запалили уже с помощью обычных факелов. Я не мог трансформироваться, но почему-то видел всё в деталях, как через лупу. Вот довольное лицо рыжего Кеймуса, которого окружили более милосердные (или пугливые) братья. Их рожи были бледны, как у фарфоровых кукол. Видел я и примолкшего в миг жреца. И только три огромных костра размылись для меня в жуткие, невыносимо яркие точки.

Кажется, я тоже кричал. Возможно, пытался вырваться из стальных захватов наручников и цепей. Во всяком случае, накатившая волна телесной боли была такой обжигающей, что на мгновение душеная отодвинулась на второй план. Но только на мгновение. А потом я снова потерял сознание.

Я не заметила, как в комнату открылась дверь. И обернулась лишь, когда от входа раздалось покашливание.

- Ну, как там дела? – с трудом прогнав жуткую картинку, спросила.

- Ты думаешь, мне кто-то что-то докладывает? – фыркнул вошедший, усаживаясь у меня в ногах прямо на полу. – А вы, я вижу, тут байки травите?

- Помолчи, а, - умоляюще прошептала я в ответ, косясь на Саура.

«Что такое?» - последовал растерянный выдох.

«Это не байки. Он начал рассказывать о том, как сожгли его семью, когда ты вошёл».

«Может, мне лучше уйти?» - темноволосый юноша уже собрался подняться, но я его остановила.

«Подожди. Если Саур разрешит тебе, лучше останься. А то у меня все внутренности переворачиваются», - мысленно попросила я, уже вслух обратившись к оборотню:

- Ты не будешь против, если Скрег немного посидит с нами?

- Как хочешь, - пожал плечами друг. Кажется, сознание его находилось где-то далеко от дворца. Скорее всего, именно на проклятой площади с тремя кострами. Мне захотелось хоть как-то увести его оттуда, но меня опередили:

- Странно это всё. Насколько я знаю, последователи Тринадцатого не занимались подобной… подобными ужасами. Жили себе мирно в горах или лесу и ждали, когда тот вылезет из своего каменного гроба. А эти белорясые… Христианские кресты и разговоры об аде, грехах…

- Орден «Рыжего тигра» и возник первоначально на основе радикального православного движения. Однако, ни официальная церковь, ни другие секты их не поддержали. Постепенно к христианам присоединились ненормальные противники Пантеона Двенадцати. Тринадцатый же оказался наиболее близок как первым, так и вторым, - снизошёл до пояснений Саур. – Вера белорясых – это искусственный суррогат, выдумка, мозаика, составленная из элементов различных учений.

- Слушай, я всё никак понять не могу: твою деревню ведь чуть ли не с землёй сравняли, так ведь?- продолжил допытываться Шаров. - Так как тебе удалось спастись? Не думаю, что тебя просто взяли и отпустили.

Об этой части королевской биографии мы знали лишь по случайным оговоркам и обрывкам разговоров с его знакомыми. Даже спустя четыре с лишним года после нашего знакомства Саур оставался довольно неразговорчив, когда дело доходило до его прошлого. В сложности же вероучения тигроносцев нам с друзями, и вовсе, не хотелось влезать. По мне так ересь оставалась ересью, в какие бы красывые слова её не облекали. А то, что это – она и есть, уж поверьте, я не просто догадывалась. Я чётко знала.

- Конечно, нет. Но я был не единственным счастливчиком, если так можно выразиться. Некоторым из наших удалось бежать ещё до того, как их дома спалили или разграбили. Где-то десяток оборотней успели улизнуть во время «очистительных мероприятий» белорясых. А людей тигроносцы попросту не трогали, если те сами не оказывали сопротивления. Иногда я думаю, что у богов нет чувства юмора, а иногда мне кажется, что оно есть… но какое-то очень чёрное.

Марелла 

Сколько дней я провалялся в бреду, сказать не могу. Но рано или поздно, мне пришлось открыть глаза и посмотреть на мир. Точнее на его ничтожную часть, состоявшую из двух окон, стола, стула и трёх стен. Стоило повернуться, и нос упёрся в четвёртую, оклеенную голубоватыми обоями с зайчиками. Несколько секунд я тупо взирал на ушастых с ярко-оранжевыми морковками в лапах и только потом вспомнил о произошедшем.

- О, Боги! – в небольшую горницу ворвался какой-то старичок, прерывая мой истошный вопль. - Саур, успокойся…

- Они мертвы. Их сожгли, ты понимаешь, эти сволочи их сожгли! – продолжая извиваться на тесной койке, причитал я.

Вновь пришла животная тоска, поглотившая все  вокруг.

Старик горестно сдвинул брови, а затем без предупреждения саданул меня по щеке:

- Перестань! Их уже не вернёшь, а у тебя вот-вот швы разойдутся.

Я тут же перестал кричать, с обидой  косясь на своего спасителя. И едва не начал истерику по новой, поняв, кто он.

- И ржать как коню не обязательно! – буркнул эдей Верталь.

Лет пять назад он приехал в нашу деревню на место почившего руководителя местного храма и занял его пост. В дела деревенских не вмешивался, предпочитая вовсе не вылезать из своего домика. И хоть обязанности свои исполнял исправно, но жители Елового Бора за помощью к нему никогда особенно не обращались. Я лично уже и не помнил, когда последний раз видел эдея Верталя. И явно не предполагал, что именно жрец окажется рядом в самый чёрный час моей жизни.

- Га-га-га! – ответил я, колотя по подушке кулаком, замотанным в бинт. И вновь получил крепенькой ладошкой по темечку.

- Я же сказал, перестань! Саур, сейчас не время для эмоций. То, что произошло с твоими близкими, вовсе не должно стать для тебя концом. Понятно, ты находишься под впечатлением от увиденного.

- Под впечатлением? – глухо переспросил я. Лучше бы этот пенёк со знаком богов на шее ударил бы меня третий раз. - Ты что, не понимаешь? Эти белорясые не пощадили даже пятилетнего ребёнка! Или скажешь, всё это очередное испытание богов, чтобы я стал сильнее духом? Кажется, эти аргументы обычно приводят подобные им оккультисты, чтобы объяснить любую потерю?

И не слушая возражений, я попытался встать. Плевать, куда и зачем идти или ползти. Возможно, тигроносцы пока не ушли из деревни, и мне повезёт нарваться на них. А если нет, то лучше сдохнуть  в ближайшей канаве. Слишком свежи были воспоминания о первых годах после смерти брата и отца. И проходить через подобное я больше не намеревался.

- Куда ты собрался?! – пытаясь удержать меня за рукав, строго спросил эдей Верталь.

- Искать вестника старшей из богинь, - мрачно отозвался я.

Спина по-прежнему ныла, вместо ног два тюка с сеном пришили, не иначе. Но это не помешало мне добраться до двери. Которую тут же перегородил старик.

- Хочешь отправиться вслед за ними? А тебе в голову не приходило, что просто так ни людям, ни оборотням жизнь не сохраняют? Я знаю твою историю, Саур. Знаю, как обошлись с твоими родными соседи, когда узнали, с кем они живут рядом. Но почему, ответь мне, почему тебя не пристрелили, как брата? Почему ты не замёрз тогда, хотя на дворе стояла середина зимы? И то, что произошло неделю назад…

- Неделю? – изумился я.

- Саур, боги хранят тебя, мальчик мой. И уверяю: любой, даже самый длинный и тёмный тоннель заканчивается светом.

- Ага. Вот к нему-то я и иду, а ты меня не пускаешь, - попытался я оттолкнуть упрямого жреца. Легче скалу сдвинуть.

- Хорошо, если тебя не убедили слова служителя Двенадцати, то выслушай слова друга. У тебя есть в столице сестра, так? Твой брат, так вообще, занимает пост в Совете маркизов. Обратись к ним за помощью и разделайся с этим проклятым орденом. Сожги его членов, как они сожгли твоих сыновей, не оставь и следа тех жалких тварей, которые разрушили твой дом. А потом можешь с чистой совестью помереть.

- Отлично, месть – новая цель жизни, - закатил я глаза, хотя предложение старика показалось в тот момент довольно соблазнительным. - Ты сам сказал, что уже ничего нельзя изменить. Их не вернуть. Даже если я уничтожу все ордены, всех приверженцев Тринадцатого, толку от этого не будет.

- А если они придут за Велирией? Или за маркизом Минсером де Лесом? Кто им поможет, кроме тебя? Да, у тебя отняли жену и детей, но ты не лишился остальной родни. Саур, живи, вот мой тебе совет. Не гаси тот единственный маяк, который есть в тебе – жажду жить. Рвись, кусай, беги, люби ради того, чтобы рваться, кусаться и любить. Это тяжело, я знаю. И каждая наша потеря – очередной  камень на пути, заставляющий остановиться. Но есть участки ровной дороги, и именно ради них стоит идти вперёд.

- Да ну тебя, - возмутился я, но новых попыток выбраться из комнаты не предпринял. Наоборот, отступил на несколько шагов и уселся на кровать. - Все эти метафоры, от них тошнить начинает. Лучше расскажи, что знаешь об ордене «Рыжего тигра»?

- Не так уж много, - подозрительный старик так и остался стоять у выхода. - Базируются они в столице. Имеют несколько монастырей в более мелких городках. Но те сволочи, что к нам заявились, ничего общего не имеют с крысами из келий. И тратить на них время не стоит. Твоя цель – главный храм в Осании. Там-то вся эта шайка и сидит. Исповедают, как ты уже успел понять, культ Тринадцатого, причём в самой своей извращённой вариации. Такое ощущение, что эти белорясые вынырнули из времён инквизиции Первого мира.

- Если бы оттуда… - задумчиво протянул я.

А сам принялся прикидывать: за сколько доберусь до столицы, где смогу осесть, и как, вообще, буду подкапываться к этому гадюшнику. Первые два пункта плана с натяжкой, но могли считаться разработанными, а вот третий... А, впрочем, как любила говорить моя мать: «Дойдёшь до колодца, тогда и ведро опускай». То есть, будем пока действовать по обстоятельствам и решать проблемы по мере их возникновения, как предпочитают поступать самые отчаянные авантюристы.

- Я бы на твоём месте не торопился, - поспешил охладить мой пыл эдей Верталь. - Ты, конечно, парень крепкий. Но, боюсь, пока у тебя не то состояние, чтобы с кем-то войну вести.

Он, наконец, отлип от тщательно оберегаемой двери, потом взял со стола свёрток из обгоревшей тряпки.

- Вот, это все, что осталось от твоих вещей. Но ты не волнуйся, самое главное сохранилось.

Тряпкой оказался мой старый плащ. Между его слоями обнаружилась папка с документами и кошелёк. Правда, денег в нём было всего нечего: не более ста десяти бристов. Хмуро потеребив в руках четыре одинаковые бумажки и горстку монеток, засунул всё обратно.

- М-да, не густо.

- Э! Да не обращай ты внимания. Денег я тебе выделю, это не проблема. Гораздо важнее, что паспорт цел. Без него ты ни машину в прокате не возьмёшь, ни на работу не устроишься.

Эдей Верталь был, без сомнения, прав. Только вот ни на какую работу я устраиваться не собирался. Несомненно, что рано или поздно даже выданный земляком кредит кончится. Но разве не ноги кормят волка? Тем более, что в помощники им идут клыки и когти.

Кстати, о конечностях. Только теперь я понял, что руки мои туго перетянуты марлей от основания ладоней чуть ли не до локтей. В районе запястий ткань покраснела – не надо было так размахивать кулаками. Поняв, о чём я думаю, старик присел рядом:

- Такие раны просто не заживают. Хорошо хоть за эту неделю мясо со связками срастись успели. Но лишний раз тревожить их не стоит. Я каждый день делал промывание и примочки из целебных трав. Но, боюсь, так и придётся тебе оставшуюся жизнь ходить с отметинами от волчих капканов.

Жрец взял мою правую руку, осторожно размотал бинты. Увечья мои выглядели не так уж плохо. Там, где руки охватывали браслеты, теперь остались по две неглубокие ранки с тыльной и внутренней стороны. Но любое неосторожное движение пока причиняло дискомфорт. Да уж, недаром подобные штуки были в ходу у магической братии. И применяли их чародеи не только на оборотнях, но и на своих же коллегах. Только делались гасители магии не из серебра, а из какого-то иного сплава, состав которого простые смертные знать не имели права. Говорили, будто сплав этот полностью лишает колдуна его способностей. Но судя по всему, разгадка заключалась в другом: несчастные просто не могли колдовать с пробитыми сухожилиями и костями. Меня же можно было назвать счастливчиком, потому как острые спицы, выстреливающие при закрывании замка браслета, не задели ни первых, ни вторых.

Угу. Счастливцем, потерявшим в одночасье друзей, жену и двух сыновей. Видимо, я уже начал поддаваться дурному влиянию жреческой философии, раз радуюсь таким мелочам как функционирующие кисти рук. Типа, между бесконечных кочек и оврагов осталась полоска утоптанной тропы в три шага. Что ж, веселись, волчара!

- Извини, Верталь, я не могу тут остаться. Даже на день, - решительно сгребая свои жалкие пожитки, выдал я. - Иначе завтра ты обнаружишь в этой комнате обезумевшего зверя, готового порвать всех на куски. Или спокойного улыбающегося дебила. Спасибо тебе за всё и прости, что не могу пока отплатить той же добротой.

- Ты уверен? – на удивление не стал больше возражать жрец, но в его вопросе таился смысл тысяч несказанных фраз. Я кивнул. Старик неторопливо подошёл к небольшому комоду у стены, остановив меня жестом: - Надо подобрать тебе хоть какую-то сменную одежду. Твою я выстирал, но всё равно вид у неё непрезентабельный. А ты, хм… юноша, отправляешься ни куда-нибудь, а в столицу! И нечего закатывать глаза у меня за спиной и думать о том, что Осания обойдётся без твоего нового костюма. Хотя ладно, город-то обойдётся, а вот ты в нём – нет. Ну-ка, примерь вот эту рубашку.

Эдей Верталь протянул мне нераспечатанный пакет с серовато-стальной обновкой. Таких вещей я старался не покупать. Хоть жена частенько говорила, что, мол, тебе всё к лицу, но я считал иначе. Все эти пиджаки и брюки со стрелками не добавляли моей персоне ни солидности, ни красоты.  Поэтому, когда жрец передал мне в руки пёстрый галстук, я чуть было не засунул тот ему в… туда же.

- По-моему, и так неплохо, - сделал я вывод, совершенно не понимая, на что можно обижаться в выражении: «Носи сам эту удавку!»

- Но как же? Я специально подбирал его к этому комплекту!

- Прошу, не обижайся, но сейчас не до модных трендов этого сезона. Так что лучше отыщи мне пару футболок, желательно светлых, и джинсы по размеру. Всё же лето на улице.

Жрец перекривился, но принялся за новые поиски. Найденные штаны оказались коротковаты, а вот беленькая футболочка с фривольной надписью на спине пришлась впору. Довольные, как две кумушки, вернувшиеся из дорогого бутика, мы расстались со стариком у самых ворот поселения.

Стараясь не смотреть на остовы зданий и наполовину сожжённый помост, я думал лишь об одном. О том, что, если мой спаситель прав, никто из тех сволочей не доживёт до следующей весны. Ведь я постараюсь нарыть как можно больше траншей на их пути. 

Идти было тяжело только первые сутки. Сначала тропа петляла как испуганный заяц, затем вовсе оборвалась, чтобы смениться за перелеском  оживлённой трассой. Последней я держаться не стал, вильнув в сторону обширного луга. Высокая трава могла скрыть даже мужчину двухметрового роста, если бы тот пригнулся, а уж волка с котомкой в зубах - и подавно.

На четырёх лапах передвигаться стало намного проще и быстрее. Трансформация ускорила заживление ран, и я смог за день преодолеть почти двадцать километров. Где-то рядом садились на цветки пчелы, плюхались тяжёлыми задами шмели, порхали большеглазые стрекозы. Мир природы жил по своим законам, главный из которых гласил: «выживает сильнейший». И хотя многие на себе испытывали его жестокость, но никто не мог отрицать справедливости. Честь и хвала победителю, а о побеждённых позаботится земля. В людском мире о жертвах заботиться было некому.

На второй день я добрался до Танриска –  крохотного городка, больше смахивающего на деревню. Решив воспользоваться добрым советом, притаился под кустом, чтобы сменить ипостась. После чего оделся, кое-как умылся в ближайшем ручейке и отправился на поиск автомобильного проката. Вся культурная и деловая жизнь сосредоточилась в самом центре: если на окраинах в основном попадались жилые дома, то здесь глазу негде было отдохнуть от всевозможных вывесок. Тут тебе и мастерские, и магазины, и развлекательные заведения. Побродив по городу около часа и расспросив с десяток человек, я наткнулся на громадный ангар. Над высоким кирпичным зданием висела долгожданная реклама: «Быстрые шины. Прокат легковых и грузовых видов транспорта».

Стоило переступить порог, как ко мне подлетел консультант. Полукровка, определил я. Мужичок выглядел лет на пятьдесят. Подтянутый, опрятно одетый в лимонно-жёлтую рубашку с синим бейджем на кармашке, он улыбался так широко, что казалось, рот вот-вот порвётся. Набросившись на единственного клиента, продавец принялся нахваливать имеющиеся у них автомобили с таким жаром, словно собственноручно собрал каждый. И только заметив кислое выражение моего лица, немного умерил пыл и спросил:

- Так что вы желаете взять, эдей?

- Что-нибудь серое и незаметное, как волк в лесной чаще.

- Или как кот в камышах, - понимающе усмехнулся мужичок.

На миг его зрачки вытянулись, а потом он потащил меня к небольшому спортивному автомобильчику в самом конце ангара. Я окинул машину оценивающим взором, словно богатый граф молоденькую кухарку, а потом кивнул:

- Пожалуй, она мне подходит.

- Отлично. Значит, я могу оформлять ваш заказ. Итак, мне нужен паспорт, свидетельство об окончании курсов вождения, если поведёте сами, или согласие на услуги нашего шофёра.

- Нет, не стоит никого утруждать, - улыбнулся я, протягивая нужные бумаги.

Водить я научился около пятнадцати лет назад, да только о собственном транспорте не озаботился. Да и нужды в том особенно не возникало. Я редко выбирался из Елового Бора, а оттуда обычно добирался либо на попутках, либо ходившим три раза в неделю рейсовым автобусом. Но теперь волей-неволей придётся вспоминать полузабытые навыки, благо на плохую память я никогда не жаловался.

- Тогда у меня к вам последний вопрос: в каком месте мы можем забрать машину?

- Думаю, в столице.

- Тогда распишитесь здесь и здесь, а также сохраните у себя эту бумагу: в ней все наши телефоны и адрес, - наставительно вещал консультант, протягивая далеко не тоненькую папку с договором и всеми документами на машину. -  Так что, как только доберётесь до места назначения, свяжитесь с нами. Да, и вот что: напомню вам, что в случае поломки автомобиля или аварии арендатор несёт за него полную ответственность. Ключи!

- Благодарю, - поймать связку оказалось просто, а вот открыть дверцу не очень. Глупая груда железа первые три нажатия на кнопку сигнализации даже не пикнула в ответ. Замок что-то глухо проскрипел, и только с четвёртой попытки поддался на уговоры разблокироваться.

И вот, стальной конь остервенело рванул удила ручного тормоза и помчался прочь из стойла… то есть ангара. На небе собирались подозрительные тучи, в кармане бряцали остатки от выданной жрецом суммы, и я решил заскочить на местный рыночек. Уж больно завлекательно выглядели выложенные пирамидками фрукты и батареи зелени, когда я утром проходил мимо них.

- Не поможете? - Только что расплатившаяся пожилая женщина умоляюще заглянула мне в глаза. Я мысленно присвистнул, глядя на две громадные торбы в её руках. Но отказать не смог.

- Конечно. И зачем вы так нагрузились?

Перекочевавшие ко мне капуста и огурчики заметно оттягивали руки. Правое запястье недовольно отозвалось простреливающей болью. Стараясь не обращать на такой пустяк внимания, я  поволок провиант вслед за новой знакомой.

- А что делать? Сын уехал, а больше ходить за покупками некому. А детишек его кормить надо. Но надеюсь, недолго мне ещё просить помощи у таких милых юношей и жаловаться им.

Рынок, напоминавший клоуна, отставшего от цирковой труппы, остался позади, но до меня долго доносилось его ворчливое гудение. Старушка продолжала о чем-то говорить, я поддакивал ей, всё больше отвлекаясь на раненную руку. Честное слово, если бы дом женщины стоял чуть дальше, я бы просто поставил её покупки посреди улицы и ушёл. Но вот мы остановились у крыльца, и я с облегчением опустил свою ношу на деревянные ступеньки. 

- Благодарю вас, - промолвила старушка, толкая входную дверь. - Что с вами?

- Погодите. Здесь написано ваше имя? – я ткнул пальцем в резную табличку.

- Ну, да. А что такое?

- Значит вы – София Флабе де Рентес?!

- Да, - по-прежнему не понимая моего волнения, кивнула та.

Удивительно, как я прежде не распознал в этой хрупкой женщине представительницу древнего рода оборотней. Такие, как она, обращались не в волка, а в пуму.

- Мне надо с вами поговорить.

- О чём?

- О вашем сыне и об ордене «Рыжего тигра».

Кажется, София мгновенно сообразила, что отвертеться от меня ей уже не удастся, и молча указала в сторону кухни. Пока она раскладывала свои приобретения, я рассказывал о том, что случилось неделю назад. Леса де Рентес не перебивала, но лицо её становилось мрачнее и мрачнее с каждым моим словом.

- Послушайте, эдей Саур. Я понимаю то горе, которое обрушилось на вас. Но прошу: ни вините в нём моего сына. Он может быть неважным семьянином и отвратительным другом, но не убийцей. Андре не убивал маркиза.

- А кто? Птичка случайно залетела в окно и испугала Шекана до смерти? Или, может, он случайно укололся ядовитым растением и его сердце разом остановилось?

- Не стоит иронизировать. Естественно, что его убили. А моего сына просто выставили кровожадным маньяком. Поймите. Наш клан один из самых могущественных и влиятельных в Бристалиании.  Подставив моего сына, они добились сразу двух целей: дискредитировали всех оборотней и избавились от неугодного маркиза. Шекан был популярен у простого народа, считался любимчиком толпы, и весь этот крестовый поход выглядит для них вполне оправдано. И не надо так на меня смотреть!

- Простите…

Наверное, я слишком глубоко задумался и взгляд мой стал слишком холодным и злым. Перед глазами снова проплыли лица родных. Прошлой ночью я практически не спал, устремив волчье чутье вдаль от места стоянки. Но даже потрескивающий костерок и разнообразные ночные звуки не смогли отогнать новых призраков.

- Если не верите мне, поговорите с самим Андре.

- Вы знаете, где он? – удивился я. – Но почему тогда…

- Эти мерзавцы не пришли ко мне, и не спалили мой дом? – договорила за меня София. – Я же говорю – им нужен повод. Они не собирались никого наказывать. Чем дольше будут продолжаться поиски, тем с большим числом недовольных удастся расправиться. Это политика, эдей Саур. И всё же я попрошу оставить нашу встречу и наш разговор в тайне. Как и местонахождение Андре.

- Конечно, - вяло кивнул я.

- Вот, - леса де Рентес протянула мне помятую визитку одного из отелей. – Здесь остановился мой сын. Конечно, настоящего имени при регистрации он не называл, но вы легко найдёте его в двадцать седьмом номере. Андре не выходит оттуда с того дня, как за его поимку было назначено семь тысяч бристов. Скажите, что пришли от меня.

- Хорошо, - с напускным равнодушием уронил я, хотя внутри снова начинал извергаться миниатюрный вулкан. Даже в носу зачесалось от дикого желания врезать высокородному кошаку. – Но если разговор с ним меня не удовлетворит, я оставлю ему пару отметин.

И не слушая слов возражения, я быстро поднялся и покинул гостеприимный дом Софии. Где-то вдалеке прогремел гром, и первые капли упали на светлую полосу асфальта.

Меня пропустили без вопросов. Отель, в котором поселился де Флабе, не тянул даже на три звезды. Кажется, именно такая градация существует в Первом мире. Администратор проводила меня пытливым взглядом, но даже не дёрнулась вслед. Я поднялся на второй этаж и тихонько постучался в дверь. Тут же за ней раздались осторожные шаги. Человеческое ухо вряд ли бы их различило, особенно на фоне доносящейся из соседнего номера ругани и бряцанья металлического ведра двумя этажами выше, но волчий слух и не на такое способен. 

- Кто там? – В голосе эдея Ирида послышались панические нотки.

Это заставило меня невольно улыбнуться. Его мать может хоть тысячу раз клясться, что её чадо невиновно, но на то она и мать. Так или иначе, Андре был причастен к тем ужасам, что сотворили белорясые, и к трём кострам, что они запалили. В этом я был на тот момент полностью убеждён.

- Меня прислала ваша мать, София. Я хочу с вами погово…

Дверь распахнулась, и на пороге застыл недвижимый памятник. Видимо, эдею хватило одного лишь материнского имени. Либо он ей очень доверял, либо был настолько глуп, что решился отпереть по первому требованию.

- Проходите. - Де Флабе захлопнул дверь прямо за моей спиной и рухнул в ближайшее кресло. - Зачем вы пришли?

- Поговорить, -  повторил я.

Навязчивая идея об избиении тут же испарилась, стоило оборотню поднять на меня глаза. В общем-то, меня не часто посещали приступы зависти. Но как только эти синие, глубокие глаза осветились бликом молнии, разрезавшей небо за окном, она меня буквально сгрызла. Будь я женщиной, не пожалел бы яду для всех своих соперниц, чтобы единовластно владеть такими очами. Но убедили меня выслушать де Флабе не они сами, а выражение этих глаз. Такой усталости и покорности я не видел ни у одного живого существа.

- И о чём же? – Голос Ирида тоже был каким-то тусклым, похожим на голос тяжело больного.

Я мельком осмотрел номер. Разобранная постель завалена газетами и смятой одеждой. На журнальном столике группа тарелок. На одной лежало несколько кусочков уже засохшего сыра, на другой надгрызенный огурец, третья была измазана каким-то соусом. Между ними возвышалась розетка с вареньем и ополовиненный бокал с красным вином.

Да и сам хозяин апартаментов выглядел не ахти. Под распахнутым махровым халатом виднелась несвежая помятая рубашка и льняные бриджи, одна штанина которых была закатана до колена. Видимо, Андре то ли спал, то ли едва проснулся, когда я заявился к нему. На голове - сущий бардак, а на лице – неухоженная щетина.

- Понимаете, в чём дело. Неделю назад…

- Это я и так знаю, - отмахнулся де Флабе. - Моя мать сразу же позвонила, как только вы от неё вышли. Сочувствую вашему горю, уважаемый брат. Я тоже не так давно потерял жену. Но ведь вы явились сюда не затем, чтобы плакаться в жилетку. Так зачем же?

- Денег в долг попросить.

Андре поднял бровь, но при этом ни один другой мускул на его лице не дрогнул.

- Вы должны рассказать правду, - поняв, что шутка не сработала, поправился я. – Почему именно вас обвинили в убийстве маркиза? Что, вообще, нужно ордену? Чем мы так им не угодили, и кто за всем этим стоит?

-  Вы задаёте слишком много вопросов, - отхлебнув вина, ответил де Флабе. – Но на все из них легко найдутся ответы, если хорошенько подумать. Да и что толку от моей так называемой правды? Правда в том, что всё это – большая игра, масштабов которой не узнаете ни вы, ни я. Чего вы хотите, эдей Саур? В чём ваша цель? Не думаю, что вам удастся в одиночку распутать весь этот клубок заговоров.

- Я хочу только одного: добраться до столицы и обратить орден «Рыжего тигра» в прах. Выжать из его членов все соки, разорвать, разрубить, придать огню. Настоящему огню мести и ненависти, не прикрываясь богами и причитаниями. Вы это хотели услышать? – верхняя губа рефлекторно вздёрнулась вверх, но пантеру напротив было не испугать этим.

- Чудный план. – Я так и не понял, серьёзно Андре это сказал, или снова поиздевался. – Что ж, слушайте. Вот она - правда. Я состоял в ордене. Если вы думаете, что в него входят только экзальтированные приверженцы Тринадцатого, то скажу вам по секрету: это не так. Да, среди рядовых членов таких немало. Но высшие посты занимают те, для кого существует лишь один кумир - власть. Я не могу назвать вам всех поимённо. Мой статус не позволил даже приблизиться к главным организаторам. Но кое-что я раскопал. И за это меня решили убрать. К тому же, если бы люди узнали, что один из оборотней состоит в рядах «Рыжего тигра»… Они же все делают из себя непогрешимых фанатиков, которым претит сама мысль связаться с эльфом или клеалом. Однако дерево не может всю жизнь питаться лишь за счёт одного корня. Поэтому орден давно вытянул остальные в Вышний Град, в горы к сиринам, в шахты к гномам. Достали его отростки и до нас. Но стоит кому-то из детей Повелительницы Нежити, как они нас называют, открыто заявить об этом, как весь их красивый образ рухнет. И тогда уходить начнут уже люди. То есть их основная опора.

- Вы что, хотели рассказать кому-то о вашем членстве в «Рыжем тигре»?

Речь де Флабе не стала для меня откровением. В том, что зыбучий песок тянет вниз путника, виноват и сам путник, так как он шагнул на этот песок. Естественно, что просто из вредности белорясые никого обвинять не стали бы.

- Нет. Зато активно общался с ныне покойным маркизом. Он был человеком широких взглядов. Но не настолько широких, чтобы отдать страну в руки сектантов. Не понимая сути, он пытался противостоять ордену. Вы же помните тот скандальный закон о запрете участия в выборах лиц, поддерживающих любое иное религиозное течение, кроме официально разрешённых? Хотя многие его и поддержали, но закон не прошёл дальше Совета.

- Вы сказали, что раскопали…? – О Шекане я и так знал достаточно. Мне он казался самым настоящим популистом, хотя некоторые выдвинутые им предложения оказывались вполне рабочими.

- Они ищут…

- Кто?

Де Флабе не стал отвечать. Поднявшись с кресла, он направился к минихолодильнику. Вынул из него буханку хлеба и буженину. Ловко настрогал себе всё это и соорудил бутерброд. Запах, поплывший по номеру, вызвал у меня неконтролируемое слюноотделение. Пойманный вчера вечером кролик давно переварился, и пустой желудок требовал хотя бы подобного перекуса.  Пришлось быстро сглотнуть и сделать вид, что совершенно равнодушен к тонким ломтикам свинины. Покойная хрюшка, определённо издеваясь, запахла сильнее.

- Кто ищет? – снова спросил я.

- Люди из ордена. Кого-то в Первом мире. Какого-то ребёнка. Я лишь слышал разговоры о том, что на поиски направлена целая разведывательная группа. Не спрашивайте меня о подробностях. Говорю же, я не настолько осведомлён. А  теперь и вовсе связан по рукам и ногам. Так вот вам загадка, эдей Саур. Некто может помочь справиться с врагами при условии, что вы сами ему поможете их же одолеть. Ну что, согласны?

Может быть, я воспитывался в небогатой семье, вдалеке от дворцов и козней, но дурацкая привычка некоторых общаться полунамёками выводила меня из себя. В конце концов, нас не подслушивают, я уже всё рассказал, Де Флабе тоже открылся. Так за каким лешим выкручивать слова, словно скользких угрей?

- И как же я могу справиться с чужими неприятелями, если сам нуждаюсь в помощи? – недовольно спросил я в ответ.

- Развяжите меня. Докажите, что я невиновен.

- Каким образом? Я не криминалист, чтобы искать улики.

- Даже в самой крепкой  и толстой кладке со временем образуются трещины и пустоты. То же и с любого рода организациями. Вам даже не обязательно самому загонять добычу, достаточно напугать её, выскочив из кустов. А потом, когда я стану свободен от этой комнаты, этих людей, этого страха проснуться с ножом у горла, мы соберём целое войско. И уж тогда, поверьте мне, вы сможете сжечь всё и всех, кого угодно.

Андре впервые за всё время разговора улыбнулся и неожиданно предложил:

- Не хотите поесть? Могу заказать что-нибудь. А то я смотрю, вы скоро научитесь прожигать взглядом ни рыцарей, так бутерброды!

Думаете, я хотя бы из вежливости отказался? Ни за что!

На третий день моих странствий, больше походивших на слепое тыканье новорождённого щенка, спортивный автомобильчик намертво встал посреди дороги, не желая больше двигаться. Ругаться было бесполезно, сам виноват, проморгав момент, когда стрелка начала неуклонно приближаться к значку «бак пуст». Вместо этого я дотолкал свой транспорт до обочины, потом огляделся и с изумлением заметил неподалёку заправочную станцию. Мне чуть ли не впервые так повезло. Ну, если не считать монетку в пять финделей, которую я нашёл тридцать лет назад на дороге. Кажется, именно после того случая я слег с ангиной, наевшись на дормовые деньги мороженого. Надеясь, что сегодняшняя удача не обернётся катастрофой, я прихватил из багажника две канистры и отправился за бензином.

Около колонок стояло всего два автомобиля, третий собрался отъезжать. Как ни странно, никто не захлопнул передо мной дверь в последний момент, объявив технический перерыв. И с топливом не случилось никаких перебоев. Мне даже тревожно стало. Всё же истинный бристалианец, даже неверящий в Пантеон, подсознательно пытается разложить свою жизнь на «хорошее» и «плохое». К сожалению, редко у кого того и другого оказывается поровну. Небеса не дремлют, либо протягивая свою ласковую ладошку, чтобы погладить по голове, либо ею же давая мощный подзатыльник. Закон баланса отпечатывается в наших сердцах глубже клейма на коже.

Заправив без приключений свой автомобильчик, я отправился дальше.

Зря некоторые современники ругают нашу архитектуру. Мол, вот в Первом мире чуть ли не каждое здание имеет свою историю и свою изюминку. Но так могут утверждать только те, кто не выезжал за пределы Золотой Россыпи – пятнадцати населённых пунктов, словно ожерелье собравшихся вокруг столицы и похожих на её уменьшенные копии. Но я проехал уже квадрат городов, и заметил у них лишь три общие черты. Первой являлось наличие разномастных плакатов и растяжек. Но тут уж никуда не денешься: реклама остаётся двигателем торговли и прогресса как на левом, так и на правом берегу Великой реки. Во всех городах я также встречал голубей, воробьёв и небольших чёрных птичек, которых мы в детстве называли угольками, сбивающихся в стаи и оккупирующих мусорные баки. Плюс, в каждом городе находилось своего рода лобное место, где жители любили отдыхать, и где протекала большая часть культурной жизни. Это могла быть большая площадь или скромная площадка у замковых стен, парк или набережная местного пруда.

Линтрант считался древним городом. Указатель на въезде гласил, что его основали местные эльфы аж в начале второго века. Само название - «линтрант» переводилось как «старое место». И в этом городе, в свою очередь, самым популярным уголком оказался сквер. Красивый, до невероятности чистый, с небольшим фонтанчиком посредине. Стоило сделать шаг за изящную ограду, как оказывался в ином измерении. Здесь царила прохлада и лень. Шёлковая травка, щебетание пташек и убаюкивающий шум ниспадающей в чашу воды.

Короче, здесь мне не понравилось совершенно. Подобные лубочно правильные островки спокойствия не подходили мне. Или я не подходил им. Не знаю, как описать свои ощущения, но так, наверное, чувствует себя дворовый пёс, когда его впервые вымоют и причешут. Приятно, блох всех выгнали, но запах шампуня мешает найти очередной тайничок с костями. К тому же солнечный погожий день, играющий в зелёных кронах, был слишком погож и прекрасен. Словно их никогда не было…

- А вот и ты!

Вначале я подумал, что меня с кем-то перепутали. Навстречу неслась совершенно незнакомая девушка, попутно выкрикивая, что ужасно соскучилась и замучилась меня искать по всему скверу. Пожав плечами, я продолжил созерцать тень от урны, надеясь, что визжащая блондинка просто близорука. Однако мои надежды рухнули, когда она приземлилась рядом и бесцеремонно полезла обниматься. Нет, это не близорукость… а слабоумие в дуэте со слепотой.

- Что вы творите? – Попытался я аккуратно оторвать от себя ненормальную.

- Пытаюсь, наконец, отвязаться от того назойливого типа! – почти интимно, в самое ухо прошептала девушка, осторожно тыкая пальцем в сторону высокого молодого человека.

- А я здесь при чём? – по привычке также переходя на шёпот, удивился я.

- А вы – мой муж.

Несколько секунд я переваривал услышанное, пока нахалка не начала скулить:

- Ну, эдей, подыграйте мне, прошу вас! Вам же ничего не стоит две минуты посидеть рядом, пока он не уйдёт.

- Интересно, что такого страшного он натворил, что понадобилось разыгрывать целую комедию? – вслух задумался я.

Крутящийся неподалёку парень неприязненно покосился в мою сторону. Наверное, уже готовил коварные планы мести, не иначе. Пожав в ответ плечами, я покрепче прижал к себе девушку. Та сопротивляться не стала, наоборот – шире заулыбалась. Прошло две минуты, пять, десять. Тень начала укорачиваться и плыть в сторону, а несчастный ревнивец продолжал маячить в поле зрения.

- Слушайте, лиса, - обратился я к объекту его устремлений. - Я понимаю, что для вас это важно. Но у меня тоже есть дела, и разбивать здесь палаточный лагерь в мои планы не входит.

- Марелла. Простите меня, конечно. И эта ситуация такая нелепая… Вы очень спешите?

- Ну, - неопределённо протянул я.

Врать не хотелось. Сидящая рядом блондинка буквально прожигала меня своими глазами-озёрами, в которых плавала безысходность. С другой стороны, занятия по отвращению чужих ухажёров не входили в список моих любимых.

- Может, проводите меня до дома? Здесь недалеко, в паре кварталов. А я угощу вас пирожками и кофе. Хоть немного скомпенсирую потраченное на такую сумасбродку, как я, время.

- Саур. Не могу отказаться от такого заманчиво предложения. - Марелла схватила меня за руку, вставая с насиженного места. Словно учуявшая рыбу кошка, её преследователь двинулся к нам. - У меня тут на стоянке машина припаркована.

- Значит, вы не местный? – Кивок. - Это не очень хорошо.

- Почему? Или вы имеете что-то против иногородних? -  Цепляя девушку на буксир, я первым прошёл через ворота.

- Нет. Но Линтрант не такой большой, его даже пешком за два часа можно пересечь. И все обо всех знают. Новое лицо сразу распознают. Кстати, зря вы тут припарковались. В центре можно только на лошадях и велосипедах передвигаться.

- Но здесь же нет запрещающих знаков? – задрав голову в поисках соответствующих указателей, растерялся я.

- Точно не местный. Наш барон построил несколько гаражей, в которых можно оставлять транспорт. Знаков нет, но это, скажем так, правила хорошего тона. Он у нас очень… прогрессивный. Барон, я имею в виду. Об экологии сильно заботится.

- Вот как, - не слишком проникся я речью блондинки, подумывая, а не вкатают ли мне какой-нибудь штраф. То же исходя из правил хорошего тона.

- Нашу страну никак нельзя превращать в свалку, - продолжила Марелла. И тут же озорно засмеялась: - Слушайте, а ведь вы можете оставить свою машину у меня! Свою я продала не так давно, так что место всё равно пустует. За пользование муниципальной стоянкой деньги берут. Небольшие, но всё же. Не думаю, что у вас лишние имеются, так?

Сразу же в памяти всплыла похабная шуточка про три вещи, которые не бывают лишними. Насчёт первых двух ничего сказать не могу, но вот наличности, действительно, никогда не хватало. Теперь моё предчувствие относительно небесной кары за всё хорошее превратилось в твёрдую уверенность. Сначала заправка, теперь Марелла со своими пирожками.

- Мне бы не хотелось пользоваться вашей добротой. Вы ведь меня совсем не знаете. А я могу оказаться кем угодно: беглым преступником, разбойником, да просто злым и склочным гражданином.

- Надеетесь, что я испугаюсь? – сощурилась девушка. 

- Нет. Просто предупреждаю, чтобы потом не было недоразумений. Я – не человек.

Данное признание впервые заставило меня смутиться. Прежняя гордость за своё происхождение обернулась горячим стыдом, хотя ничего постыдного тут не было. Просто уж слишком доверчиво смотрела на меня блондинка, и рядом с ней тайны и недомолвки начинали давить неподъёмным грузом.

- И?  - послышались нотки издёвки. - Дальше-то что? У вас из-за этого аллергия на пирожки или непереносимость кофеина?

- Я – оборотень.

Выражение лица Мареллы превратилось из снисходительно-скептического в восторженно-недоверчивое. Теперь уже мне предстояло ловить нижнюю челюсть и убегающие наверх брови. Обычная реакция (и я знал это непонаслышке) – ругань и дикие визги. Последний, в итоге, всё же вырвался из груди девушки:

- Ух, ты! И какая же ваша вторая ипостась? – Плюхаясь на переднее сидение, блондинка начала торопливо пристёгиваться.

- Волк, - двигатель завёлся с пол-оборота, заставив меня испуганно осенить себя парой знаков.

Ещё утверждают, что к хорошему быстро привыкают. Уверяю вас, к плохому то же. И начинают потом от таких вот доброхотов шарахаться, как упырь от осины. Всю дорогу новая знакомая щебетала о всевозможной ерунде, но к моему родовому древу так и не вернулась. Пока я с интересом выслушивал рассказ о скаковой лошадке, которую Марелла вытащила из охотничьей ямы, дорога свернула к её домику. Категорично отказавшись загонять автомобиль в гараж, я оставил его на подъездной дорожке, а сам отправился вслед за девушкой через короткую аллею яблонь к конюшне, окружённой загоном.

- А вот и моя Поскакушка!

Невысокая кобылка доверчиво ткнулась в хозяйское плечо, подойдя к бревенчатой ограде. Нежно фыркнула ей в ухо, прося лакомство. Ветер прихотливо разметал светлые волосы, спутывая их с темной гривой. И у меня появилось острое желание оказаться подальше от двух этих милых созданий. Исходящие от них волны доверия и любви кривыми зеркалами отразили мои раны, начавшие кровоточить с новой силой. Даже запястья заныли.

- Странное всё-таки это явление – жизнь, - последовало неожиданное продолжение. - Вот, скажем, её жизнь.  Эту лошадку рано отлучили от матери, решив пустить на колбасу. А все потому, что уши Поскакушки были не такими острыми, а хвост – не таким длинным. Не знаю как, но ей удалось уйти из лап живодёров, проскакать несколько десятков километров и закончить свой путь, упав в яму с кольями. Но ни один кол её не поранил, а через двое суток в тот же лес забрела глупая девчонка двадцати двух лет. Вот и судите, Саур: почему так произошло? Ведь верёвка, которой Поскакушку привязал мясник, могла оказаться прочнее. Или я могла передумать и остаться в тот день дома.

- Примерно о том же я разговаривал недавно с одним знакомым жрецом, - усмехнулся я.

- И какого его мнение относительно данной загадки?

Марелла оставила кобылку в покое и двинулась по широкой тропе к дому. Двухэтажное строение, обшитое тонкими дощечками, было выкрашено в светло-голубоватый цвет и напомнило почему-то фарфоровые тарелочки.

- Как и всех жрецов: судьба всегда соотносится с балансом, она написана заранее, и даже наш выбор – всего лишь обходной путь к одной цели. Правда, он ещё что-то завирал про тёмный туннель, в конце которого всегда есть свет, но я не особенно слушал.

- И какова, по-вашему, цель жизни Поскакушки? – насмешливо спросила девушка. Небольшой  коридор оказался позади, и мы вошли в уютную светлую кухоньку. - Помоете руки прямо здесь. А то у меня в ванной ремонт идёт полным ходом. И садитесь, где вам удобнее. С чем предпочитаете пирожки?

- С ливером, - не стал уточнять я, какие именно «пирожки» имелись в виду. - Но если у вас с капустой или повидлом – тоже отлично. А насчёт первого вопроса могу только развести руками. Возможно, она выиграет скачки или спасёт кого-нибудь от погони. Или подарит вам много маленьких жеребят.

- Хорошо. - Перед носом спланировал целый поднос с угощением. - Черничные вас устроят?

- Да хоть луковые! Запах колдовской!

- Кушайте, сейчас кофе подам. Значит, цель жизни моей лошади вам не ведома. А что вы думаете о вашей цели?

Первый пирожок едва успел пройти по пищеводу, как вслед ему отправился второй. Я продолжил осматриваться, пытаясь сделать вид, что не расслышал последние слова Мареллы. Стол у окна, застеленный белоснежной скатертью, над мойкой – полочка с посудой и ряд крючков, на которых висят половники и двурогие вилки. Все оформлено в ненавязчивых зеленоватых тонах, а маленький букетик на подоконнике только подчёркивает миниатюрность самой хозяйки. Рядом с разделочной доской я обнаружил пирамидку из прихваток. Но более всего умилила меня салфетка с вышитым в уголке мишкой, подложенная под блюдце с кофе.

- Моя цель… - пытаясь подобрать правильные слова, заговорил я. - Она эфемерна, расплывчата, и может принять разные формы. И только тогда, когда я её достигну, то пойму, что это был всего лишь туман.

- О, не думала, что вы такой пессимист.

 Марелла подцепила вторую чашку, пристально глядя на меня. Пришлось опустить голову и улыбнуться. Не дождавшись ответной реплики, или не собираясь вовсе ждать, девушка неожиданно принялась расписывать достоинства и недостатки садовых цветов. И только в голубых глазах продолжали клубиться мелкие капельки воды.

- Странное существо. - Скрег пересел на стул, крутя в руках витой брелок. - Не то легкомысленная, не то просто ей не о чем было поговорить.

- Да нет. Ни первое, ни второе. - Зато оборотень даже не сменил позы, что-то выискивая в затухающем пламени. - Марелла  умела вовремя остановиться, как в разговоре, так и в действии. Не спорю, иногда она выкидывала такие фокусы, что становилось непонятно: то ли ей двадцать с лишним, то ли всего десять лет. Одно её увлечение прыжками с парашютом чего стоит. Точнее, стоило.

- Она…? – растерялась я.

Теперь стала понятна и мрачная тень, блуждающая по лицу Саура, и его сдержанность. Он потерял намного больше, чем я думала. Немедленно захотелось вырваться из комнаты, как будто наполненной не воздухом, а дыханием приведений. 

- Да. Самолёт, из которого она должна была совершить очередной прыжок, не долетел нескольких километров до места назначения. Проблемы с двигателем. Ударился о землю и выгорел полностью. От неё не осталось ничего, кроме разодранного парашюта. Я узнал об этом, когда мотался между городами в качестве охотника за нежитью. К тому времени мы не общались уже полгода, или даже больше, а развелись и того раньше – в марте пятьсот четвёртого. Наверное, это даже к лучшему. Марелька-карамелька посчитала бы просто недостойной смерть от болезни или старости. Её всегда привлекала высота, она стремилась в небо, такое заманчиво-голубое, лёгкое, как и она сама. Возможно, то была своеобразная награда богов.

- Ничего себе, награда! – сумрачно прошипел Скрег. - Уж поверь, умирать, каковы бы ни была причина смерти, всегда отвратительно. Скорее, это злая ирония.

- Что-то мы опять отвлеклись. Лучше расскажи о чём-нибудь более жизнеутверждающем. А то я себя как в склепе чувствую.

Саур на секунду отвлёкся от созерцания камина, а потом снова заговорил. Тихо, почти монотонно, при этом завораживающе, раскрывая пасьянс своей судьбы по одной карте.

Стоило подняться из-за стола, как Марелла немедленно усадила меня обратно, грозно предупредив:

- Вам лучше оставаться здесь. Он опять явился, - имея в виду маячившего за забором типа. Того самого, из сквера. – Посидите до вечера, прошу.

Ничего не поделаешь: пришлось согласиться. И когда солнце начало садиться, мне и вовсе расхотелось уходить. Если я хоть на секунду замолкал, Марелла тут же переводила разговор на другую тему. Хотя больше мы не говорили ни о моём прошлом, ни о будущем. Казалось, от собеседника блондинке нужны были только имя, чтобы иногда окликать его, и уши, которые могли воспринять её бесконечное тарахтение. А мне было хорошо оттого, что всякие глупости забивали голову, не давая вновь вылезти на поверхность тоске. После обеда Марелла ушла ремонтировать ванную, и вскоре я присоединился к ней. Она повозмущалась для вида, но отказываться от помощи не стала.

Ужинали уже молча. Марелла хотела загнать меня в спальню, но я согласился переночевать на диване. Спал плохо, и едва забрезжил рассвет, покинул дом девушки.

На улице похолодало, так что пришлось накинуть пиджак. Мелкие звёзды обрамили небосвод с запада, синевато-розоватые облака раскрасили его на востоке. В такую пору самое то – пройтись, проветрить мозги. Присесть на первую попавшуюся скамейку и закурить, ёжась от порывов ветра. Постоять на тротуаре, замереть, читая вывески. Там парикмахерская, а тут кафе, с виду довольно уютное. Подёргал за ручку. Но нет, рано: висящее на двери расписание гласило, что работает заведение с девяти утра. Сейчас же по моим ощущениям было не больше половины седьмого. Часов я никогда с собой не носил. Волчья  натура ориентировалась по высоте солнца над горизонтом, человеческая же часть давно никуда не торопилась, а потому и не нуждалась в хронометре.

В этот ранний час улицы были пустынны, зато Линтрант казался едва ли не живым и дышащим. То ли ноги несут тебя, то ли сам город ведёт по своим улочкам. Дойдя до очередного перекрёстка, я, недолго думая, свернул влево, оказавшись прямо под стенами каменного особняка. Внимание моё приковал государственный вензель над входом. Уж не знаю, почему, но чем меньше городишко, тем больше дом барона. То ли мелкое дворянство пытается таким образом компенсировать размеры владений, то ли у всех власть имущих с детства комплекс неполноценности? Не знаю.

Я уже собрался пройти мимо, когда рядом прошмыгнули двое. Днём на них вряд ли бы хоть кто-нибудь обратил внимание, но сейчас парочка была единственными прохожими. Шли они, ссутулившись, и как-то нервно посматривали по сторонам. Не соображая, что творю, я нырнул вслед за парочкой, спрятавшись за выступом стены. Меж тем один из неизвестных дотянулся до решётки окна на первом этаже и начал лезть выше. Вот он уцепился за выступ барельефа, осторожно прополз вдоль него и тихо свистнул в темноту. Немедленно ему ответили уже другим звуком, похожим на клёкот, а наверху раздалось поскрипывание открываемой рамы.

- Давай её сюда! – обратился к невидимому напарнику вор. - Если это попадёт к нему, нам головы отрежут.

Из окна над его головой высунулась рука с зажатым в ней предметом. Ей навстречу потянулись пальцы «скалолаза». Но соединиться им так и не удалось.

- Вот Тринадцатый! Не могу достать. Бросай её лучше на землю.

- А если рванёт? – забеспокоился его напарник. Всё это время он стоял неподалёку, изредка стреляя глазами по сторонам.

- Ха-ха, - в вышине раздался несколько нервный смешок. - Не смеши меня, Арбал. Это же не бомба!

- Да кто их знает, этих чародеев. Сначала придумают что-нибудь, а потом сами не знают, как от этого избавиться, - буркнули в ответ. - Недаром же нам сказали обращаться с этой штуковиной крайне аккуратно. Значит, на то были свои причины, так ведь?

- Вам сказали, а я ещё раз повторю. Дело вовсе не в том, что книга опасна. Но если с ней что-то произойдёт, от Бристалиании в итоге может камня на камне не остаться.

- И было бы ради кого стараться. Эта девчонка даже не оценит, - пропыхтел «скалолаз», спрыгивая на землю вслед за хлопнувшейся в траву книгой.

Рама снова заскрипела, но так и не закрылась:

- А тебе больно нужна её оценка? Мы делаем это не ради слов благодарности. Вот увидите, как всё обернётся через четыре года.

Парочка воров переглянулась и синхронно сплюнула, выражая своё мнение касательно чужого уважения и будущих сомнительных перспектив.

В моей же голове что-то будто защёлкало. Я старался не вспоминать тот злополучный вечер, когда висел, привязанный к столбу. Но подслушанный тогда разговор не так просто было забыть. О чём толковала та ведьма? Кажется, она тоже упоминала  этот срок…

«Через четыре года, через четыре года…» - вновь и вновь повторял я про себя.

Решение действовать пришло само. Стоило ворам развернуться ко мне спиной, как я быстро обежал угол здания и бросился на того, который держал книгу. Раздался сдавленный вскрик, и заговорщик рухнул лицом вниз. Его товарищ так и остался стоять, нелепо размахивая руками. Потом неожиданно дёрнулся, хватаясь за небольшой пистолет на поясе. Но нажать на курок так и не успел. Удар по лицу оказался таким сильным, что негодяй просто-напросто улетел в ближайшие кусты. Немедленно во всех окнах зажегся свет, послышались шаги, отвлёкшие меня от преступной парочки. А те терять время не стали. Уже через пару секунд от них остались лишь примятая трава да пара сломанных веток.

- Что здесь происходит?! – Дверь особняка распахнулась, и на порог вышел сам барон, туже затягивая пояс шёлкового халата. Позади него маячили двое охранников. - Кто вы?

- Я тот, кто спас ваше имущество, - предупредительно подняв обе руки, ответил я.

- Что? – захлопал тот совиными глазами. Потом заметил свою драгоценную книгу. – Дайте её сюда, немедленно.

Ничего не оставалось, как протянуть барону фолиант. Тот вцепился в обложку крепче, чем влюблённый в руку невесты. Сейчас же двое охранников выступили вперёд с явным намерением повязать меня на месте.

- Погодите, вы ещё можете догнать тех воров, - ругая себя мысленно на чём свет стоит, кивнул я в сторону кустов.

- В этом нет надобности, - покачал головой барон. – А вот с вами придётся побеседовать. Идите за мной.

Пришлось подчиниться. На поясе у каждого охранника я заметил по станнеру и дубинке. Конечно, при желании я мог справиться с ними, но зачем? Лучше для начала объясниться. Судя по задумчивому, но отнюдь не злобному выражению лица барона, он готов был слушать.

Внутри особняк был совершенно не похож на замок. Современная мебель, громадный телевизор в углу, простая деревянная лестница. Мы прошли в небольшой кабинет. Неотступно следовавшие за мной охранники остались караулить у двери, а хозяин пригласил присесть на диван.

- Эдей…? – Взгляд холодных серых глаз уставился прямо промеж моих бровей.

- Саур, просто Саур, - не стал я лишний раз афишировать свою фамилию.

- Итак, почему вы оказались рядом с моим домом в такой ранний час?

- Мимо проходил. Я люблю ранние прогулки.

- Я знаю почти всех людей в этом городе. По статусу положено. Но ни о каких любителях ранних прогулок не слышал, - не упустил возможности подковырнуть барон. – Так откуда вы, Саур?

- Из… Непета.

Это даже ложью нельзя считать. В Непете я родился и прожил первые годы жизни, лишь в возрасте двенадцати лет переселившись в Еловый Бор. Вряд ли руки барона столь длинны, чтобы проверить такого рода информацию.

- Хорошо. И что же вы видели?

Тут уж утаивать мне было нечего. Я выложил как на духу и про воришек, и про их странные переговоры. Сидящий напротив мужчина за время моего доклада не издал ни звука, и лишь после сдержанно кивнул.

- Я вам верю.

Зрачки барона метнулись вправо, и только тут я понял причину столь снисходительного ко мне отношения: на рабочем столе обнаружилась небольшая фарфоровая статуэтка. Такие не купишь за деньги – их делают на заказ, и раньше я лишь слышал о них. Каждая статуэтка лепилась отдельно, вручную, и в глину буквально вмешивались особые чары, делая из неё миниатюрный детектор лжи. Заменить хорошего телепата она не могла, но очевидную ложь улавливала. И тогда цвет глазури становился чуть светлее.

«Странно, - подумал я. – Почему воры позарились на какую-то книжку? Судя по всему, тут найдутся вещи гораздо ценнее»

- Четыре года, говорите? – отвлёк меня от внутренних рассуждений барон.

- Ну, да. И что это значит?

- Не важно, - дворянин неожиданно заулыбался. - У меня есть к вам предложение. Не хотите на меня поработать? Раз вам с такой лёгкостью удалось справиться с двумя бандитами, из вас получится отличный телохранитель. Оплата высокая, я обещаю. Два дня работаете, три отдыхаете. Как глава этого города я могу предоставить вам жилье, если вы в нём нуждаетесь.

Я едва не закатил глаза. Скоро меня, наверное, тошнить начнёт от этой фразы: «У меня есть предложение…» Сначала де Флабе, теперь этот местный царь горы. И зачем ему столько охраны? Линтрант – не такой уж лакомый кусок, чтобы ради него кого-либо убивать. Или барон тоже ввязался во что-то такое, от чего простым смертным лучше держаться подальше?

- Нет. – В любом случае, у меня свои планы.

- Вы не дослушали, - в голосе дворянина прорезался металл. - Это большая честь для любого гражданина - служить представителям власти. Такая работа не просто почётна, она ещё и приятна. Хотите, я дам сутки или двое на раздумье, а потом вы дадите окончательный ответ?

- Не стоит. Я очень признателен, но вынужден отказать. У меня есть неотложные дела в столице, которые сами по себе не разрешатся. Так что извините, но я должен спешить, - не стал уступать я барону в настойчивости.

Фигурка на столе осталась такой же.

- Что ж. В таком случае, прощайте. Мои люди проводят вас до дома.

Дворянин поднялся, сделал мне знак подождать и направился в сторону приоткрытой двери. Окно по-прежнему оставалось приоткрыто, а ждать сопровождения я не собирался. Когда барон вернулся в кабинет, я уже находился за целый квартал от особняка.

- Уже уезжаешь?

Я опустил стекло, давая возможность Марелле сунуть голову в салон. Она была явно разочарована не то моим ранним отъездом, не то чем-то иным.

- Сержуа вчера видел, как ты входил ко мне.

- Значит, вот как зовут того несчастного, от которого ты так усиленно воротишь нос.

- Никакой он не несчастный! – скривилась девушка. - Просто наглый и самоуверенный. Считает, что раз является сыном барона, то ему все можно. Пожалуйста, останься ещё на одну ночь. Надо укрепить нашу легенду. Сомневаюсь, что Сержуа полезет к замужней женщине.

- Я не понимаю, чем он тебя не устраивает? Завидный ведь жених, - продолжал издеваться я, действительно, не соображая, что же в таком случае желает Марелла.

Блондинка горько хмыкнула:

- Если бы с его завидности мне проценты в банк капали!

- Вроде этот парень симпатичный, не страшилище какое-нибудь. Или такие просто не в твоём вкусе?

- Не в моем вкусе его папаша.

Подобный ответ привёл меня в состояние полной растерянности:

- Слушай, дорогая моя, расскажи всё по порядку! Почему ты не хочешь связать свою судьбу с сыном барона, и при чём здесь сам градоправитель? Мне он показался не таким уж плохим человеком. Даже работу предложил.

- Когда это ты успел с ним познакомиться? – в глазах девушки скользнула тревога.

- Утром. Пока ты спала, решил пройтись. Ну и… вляпался в историю. Двое каких-то типов проникли в особняк. Хотели стащить одну вещь. В общем, я вернул её владельцу, а нехороших людей наказал. Глава города хотел за это сделать меня своим телохранителем, но я отказался. Марелла, почему у тебя такое выражение лица, будто ты едва избежала смерти?

- Боюсь, что не я, а ты. Мне не хотелось впутывать тебя во все это, но другого выхода просто нет. Может, пройдёшь в дом?

Пришлось снова вылезать из машины и тащиться вслед за девушкой на кухню. Пока она ставила чайник и резала сыр к завтраку, я продолжал с недоумением смотреть на её действия. Молчание пугало, и было не ясно, чего ожидать. И вот, наконец, Марелла сунула мне в руки бутерброд и заговорила:

- Саур, прежде всего, ответь на один вопрос: что пытались унести те грабители? Не книгу ли случайно?

- Да, но откуда ты знаешь?

- Барон уже давно занимается какими-то махинациями. К нему постоянно кто-то приходит… Какие-то странные посетители, закутанные в плащи. Он то и дело  названивает невесть кому и ведёт разговоры о Первом мире. А недавно к нему заявился сам Кровопийца…

- Кто? – Мне показалось, что я ослышался.

- Столичный маг из министерства. Де Миссар, кажется, его фамилия. Его все не иначе, как Кровопийцей зовут.

- Да знаю я, - отмахнулся. – Просто неожиданно. Что птица столь высокого полёта забыла в вашем скромном городке?

- Скажешь тоже: «птица». По мне так он больше на угря или на жабу смахивает. Очень неприятный тип.

- Да ладно тебе. По телевизору он выглядит вполне достойно, - не разделил я омерзения девушки, и тут же спохватился: - Погоди, но откуда тебе известно так много о бароне, если ты шарахаешься от его сыночка?

Картинка стала потихоньку вырисовываться, хотя её серёдка по-прежнему белела чистым листом. Бутерброд так и остался нетронутым. Марелла села рядом, схватила горячую чашку руками, словно её трясла лихорадка.

- Я знакома с сестрой Сержуа. Она стала замечать за отцом, что тот постоянно исчезает из дома, не сказав, куда отправляется. А когда возвращается, то запирается в кабинете и часами разговаривает о каких-то пророчествах, дриадах и Первом мире. Они что-то затевают, Саур, и я этого боюсь. Более того, я сама видела, как барон крестился. А его инициатива построить у нас христианскую церковь… это не просто для поддержания равноправия среди горожан.

- Так. Отлично, - сквозь зубы прорычал я. - И тут иноверцы. Но против кого действует градоправитель?

- В том-то и загадка. Боюсь, как бы не против самой королевы. Де Вармен всячески прославляет Её Величество, даже памятник ей недавно установили по его инициативе. Но именно это и настораживает больше всего. Возможно, как раз всё наоборот: кто-то старательно копает под трон, а наш глава поспешно зарывает все ходы с другой стороны. Однако слишком уж часто он говорит о Первом мире, каком-то проходе и чьём-то пятнадцатилетии. Во всяком случае, так утверждает Винисса.

- Его дочь?

- Ага.

- Марелла, я прошу тебя, держись от этого подальше. Кажется, не только барона волнует Первый мир. Уже не первый раз я слышу о каком-то загадочном ребёнке оттуда. Но абсолютно непонятно, при чём здесь мы…

- Я сама непротив оставить барона с его тайнами и забыть о них, как о страшном сне. Но Сержуа так просто не отстанет. Он таскается за мной уже несколько месяцев, заваливает охапками цветов, пытается встретить с работы. У меня уже закончилось терпение… и вазы.

- Так скажи ему об этом прямо! – удивился я недогадливости блондинки.

- Я говорила. Неоднократно, без намёков  и лишних слов. Первый раз просто: «Извини, но ты мне совершенно безразличен». Второй раз уже с раздражением попросила оставить меня в покое. Неделю назад вытолкала его из ателье, хлопнув дверью. Что мне ещё остаётся? Спустить его с лестницы?

Марелла вскочила с места, не в силах больше сдерживать чувства. Глаза её беспокойно бегали, короткие волосы, собранные на затылке в куцый хвостик частично из него выбились. Один день, конечно, ничего не решал. Но чем быстрее я покончу с орденом «Рыжего тигра», тем раньше задышу свободнее. Или, наконец, вовсе перестану гонять зазря воздух. Да только станет ли от этого другим проще? Я не смог уберечь Аннет. Из-за меня, моего глупого геройства, погибли жена и дети…  Чьими именами пополнит свой список тёмная богиня?

- Успокойся, а у меня скоро нервный тик начнётся, - осадил я блондинку. - Ты уверена, что твой ненаглядный Сержуа поверит в наш спектакль, а?

- Ему придётся поверить. В крайнем случае, у меня есть куда бежать от него.

Два сжатых кулачка стали снежно-белыми от напряжения. И я остался ещё на одну ночь.

Очередной кошмар неожиданно кончился, оставив меня лежать с распахнутыми глазами. С улицы доносились какие-то жуткие завывания, в которых с трудом можно было признать неизвестную серенаду. То ли её исполнитель отличался своеобразным вкусом, то ли я оказался изнеженным меломаном, но песня мне не понравилась. Особенно та её часть, где юноша признается своей второй половинке: «Твои глаза, как два кинжала меня пронзили до души». Ага, до печёнок, скорее уж. Интересно, он это сам сочинил, или у кого позаимствовал данный «шедевр»?

- Эй ты, соловей подстреленный, чего орёшь? – Недосып сказался на моей обычной вежливости.

Откинув одеяло, я подошёл к окну. Прямо под ним сидел на траве отпрыск старшего де Вармена, терзая струны гитары. Ничего не могу возразить, инструмент отзывался вполне приятным перезвоном. Наверное, парня долго и упорно заставляли в детстве им заниматься, но оценивать результаты сих занятий в три часа ночи я не собирался.

- Позови Мареллу, - не прерывая проигрыша, крикнул Сержуа в ответ. - Пусть она послушает, как я люблю её.

- Она это и так знает. Не мешай спать. Если тебе так неймётся музицировать, иди домой и там хоть срамные частушки распевай, хоть героические баллады. Думаю, никто из твоих слуг не будет против.

- А ты кто такой? – неожиданно поинтересовался певец.

- Кто, кто? Злой и страшный муж. Но если хочешь, можешь считать меня огнедышащим драконом или серым зайчиком-людоедом. Главное, чтобы через минуту тебя здесь не было. Это, между прочим, частная территория.

Из загона послышалось одобрительное ржание. Поскакушка во всем поддерживала свою двуногую подругу, и тоже слышала, как фальшивит пятая струна. Сын барона поднялся с колен, отошёл, чтобы не задирать так голову, и грязно выругался.

- Какой ты … муж?! Да Марелла никогда бы за такого, как ты, не вышла!

- Да? И чем же я не хорош? С тобой-то она тоже в храм не побежала, - парировал я. - И вообще, пошла уже вторая минута, так что учти: скоро я начну швыряться тяжёлыми предметами.

- Не посмеешь.

Насчёт самоуверенности потенциального жениха блондинка не слукавила. Сержуа высокомерно вскинул подбородок, продолжая любовно обнимать гитару. Несмотря на то, что от луны остался один узкий огрызок, весь двор был виден в малейших подробностях. А вот парню приходилось щуриться, чтобы рассмотреть моё лицо на фоне яркого пятна окошка. И делал он это не только из любопытства.

- С чего ты так решил?

- Не прикидывайся дураком. Стоит тебе поднять на меня руку, и тебя тут же упекут за решётку по подозрению в покушение на жизнь и здоровье государственного лица.

Теперь Сержуа не просто стал вглядываться ввысь, он упорно старался запомнить своего противника. И в тот момент, когда я случайно подался назад, его лицо озарилось торжеством.

Нет, руку я не поднял. Достаточно было просто слегка протянуть её вперёд, как очередная посудина с цветами (не его ли подарок?) брякнулась парню на голову. Не раскололась, но обдала застоявшейся водой. Лепестки горестно обсыпали уши Сержуа, он взревел и быстрее урагана помчался прочь от домика. Внизу вновь послышалось ржание, на этот раз - издевательское.

Жара усиливалась с каждым часом, и единственной отрадой был дующий с запада ветер. Пока мы ехали по лесу, я старательно прислушивался к каждому шороху, пытаясь различить лёгкую поступь оленя или мягкое касание лап дикой кошки. Марелла направила лошадь по одной из знакомых тропинок и неожиданно заговорила:

- Он не поверил мне. - По её взгляду сразу стало понятно, кого девушка имеет в виду. - Сказал, что у меня нет права так над ним шутить.

- А ты?

 Мой конь послушно трусил за Поскакушкой, отставая от кобылки на четверть корпуса. Её наездница устало потёрла лоб:

- Естественно, объяснила ему все. Что он сам нарушает нормы и принципы, цепляясь к замужней даме. На что этот дворянишко заявил, что пока не увидит свидетельство о браке, будет голосить у меня под окнами каждую ночь.

- Сочувствую твоим соседям, - жалкая попытка развеять тревожное настроение вызвала лишь печальный вздох блондинки.

- Саур, я понимаю, что тебе, по-хорошему, плевать на Сержуа, на меня и на всех остальных горожан. Не сегодня завтра ты заведёшь мотор и отправишься в Осанию. Но я больше так не могу. Рано или поздно та симпатия, что Клиарист де Вармен испытывает ко мне, превратится в жгучую ненависть. И тогда он будет добиваться не моей руки, а моего унижения или смерти.

- Можешь предложить что-то конкретное? – стараясь скрыть нарастающую злость на барона и его наследника, пробурчал я.

Смешанный лес постепенно переходил в светлую берёзовую рощу. Над головой пролетела бабочка, уселась между ушами моего скакуна. Марелла решила меня отблагодарить, устроив поездку за город. Мы остановились в одном из загородных клубов отдыха, где нашёлся и милый ресторанчик, и своя конюшня, в которой можно было взять любую лошадку для прогулок. Я неплохо держался в седле, хотя всё же предпочёл пронестись по лесу в своём животном обличии. Но возражать Марелле не посмел. Подруга и так выглядела совершенно разбитой, и даже окружающие красоты не вызывали у неё никакого отклика.

- Нам надо пожениться.

Хорошо, я успел схватиться за повод! Иначе бы свалился от изумления наземь. Нет, чем дальше, тем интереснее становится мир. И живущие в нём существа со своими авантюрами. Марелла смотрела на меня с выжидательным опасением, даже лошадь на всякий случай отвела подальше. И хоть бы покраснела для приличия, а то это я начал чувствовать себя вместо неё невинной девицей.

- Это абсурд. - Моя спутница, явно ожидавшая более бурной реакции, заметно расслабилась. -  Мы с тобой знакомы без году неделя… Ты ничего обо мне не знаешь. К тому же, я старше тебя почти в два раза. В конце концов, связываясь со мной, ты тоже рискуешь своей жизнью.

- Я не заставляю тебя вместе жить! – А вот Марелла впервые на моей памяти повысила голос. - От тебя требуется одна подпись, а потом отправляйся хоть в столицу, хоть на острова, хоть за море! В любом случае я уже обо всем договорилась со жрицей.

На последних словах Марелла круто развернулась и пустила Поскакушку в галоп. Молодец, девочка, догадалась, что после такого сообщения может лишиться головы. Преследовать я её не стал, только крикнул вдогонку:

- И во сколько церемония?!

- В шесть вечера! – прошуршали кроны.

- Значит, у меня есть время поохотиться, - решил я, сползая с коня.

Надо пользоваться моментом, а то Тринадцатый знает, когда выдастся случай погоняться за местной живностью. Последняя, к слову, оказалась не так разнообразна, как ожидалось. Так что к свадебному пиру я приволок только одну тушку куропатки. Блондинка уже стояла на пороге арендованного нами домишки, одетая в скромный светлый костюм. Я усмехнулся про себя. Хороша девица, нечего сказать! Обдурила меня как маленького. Целый спектакль передо мной утром разыграла: мол, хоть напоследок хочет мне приятное сделать. «Поедем, - сказала, - немного развлечёмся. Всего на часок» Я ещё удивился, зачем ей такая объёмная сумка понадобилась. А она туда, видимо, «свадебную» одёжку засунула и мои документы по-тихому вытащить успела и там же спрятать. 

Увидев в моих руках птицу, Марелла вопросительно подняла взгляд, как бы говоря: «И к чему это?»

- Ну, у нас же сегодня праздник. А значит, к столу надо подать что-то особенное, ты согласна? – полушутливо объяснил я.

- Саур, не надо так. Весь этот фарс не понадобился бы, найдись другой выход. Но у меня пока нет возможности уехать из города, а оставаться здесь, имея статут лисы – опасная затея.

Самое смешное, что она была права. И лишь одно оставалось загадкой: неужели блондинка не нашла ни одной более достойной кандидатуры на пост мужа? Или другим счастливчикам тоже поступали подобные предложения, но только я оказался таким идиотом? Спросить я не решился, да и признание Мареллы вряд ли что-нибудь изменило.

- И всё-таки возьми тушку, не зря же я гонялся за ней по всему лесу.

Девушка вздохнула, но куропатку из рук приняла, подзывая парнишку из персонала:

- У вас есть, куда можно её положить?

- Конечно. Наш клуб предоставляет услугу готовки по заказу. Если хотите, наш повар сейчас же ею займётся, - зашаркал ножкой тот.

Возражать мы не стали.

Жрица пребыла вовремя – за двадцать минут до назначенного времени. Никаких ритуалов не проводилось. Марелла не особенно верила в Пантеон, да мы ведь и не по любви брак заключали. От меня, действительно, потребовалась единственная подпись. Но жрица для приличия спросила, согласен ли я взять сидящую рядом девушку в жёны. Вся церемония прошла в нашем номере.

- Согласен, - пожал я плечами.

Потом развернулся к Марелле и пожал ей руку. Она ответила несколько зажатой улыбкой  и тут же вскочила, чтобы проводить жрицу. Обо всём остальном позаботится храм. Через сутки или двое изменения о статусе запишут на наши индикационные карты. Подруге пришлось доплатить, чтобы предыдущую запись о моём браке стёрли без лишних вопросов и бумажной волокиты.

- Поехали отсюда, - предложил я, едва дверь за жрицей закрылась.

- А как же куропатка?

- Леший с ней. Голова разваливается.

И всё же местные повара успели, и перед самым нашим отъездом всучили Марелле завёрнутую в несколько слоёв фольги птицу. А дома мы её съели, оставив один остов.

Когда настало время отходить ко сну, девушка неожиданно поймала меня за руку и произнесла:

- Прости, Саур.

- За что? – Моё удивление было искренним.

- Эта женитьба, три потерянных дня…

- Поздно в тебе совесть заговорила, - пожурил я жену. Лицо Мареллы сделалось настолько несчастным, что я почти инстинктивно прижал её к себе. - Но почему ты считаешь, что я потерял эти трое суток? Нет, Марелла, я их провёл в обществе прекрасной, искренней лисы. Которая смогла не только понять меня, но и приглушить в сердце боль. А этого даже с помощью десятка тортов не сделаешь.

Блондинка поджала губы, но отстраниться не попыталась. Только тихо прошептала:

- Может, тогда останешься насовсем?

Велирия/Лирка - сестра Саура

Интал - муж Лиры

Диара Шекан

Я оставил новоиспечённую жену на рассвете, только зашёл посмотреть на неё спящую да прикрыл спину одеялом. За окном собирались тучи, но солнце пока могло их разогнать. Быстро обувшись и прихватив на всякий случай несколько ломтиков хлеба, открыл дверь. И застыл у порога, привлечённый очередной вышитой салфеткой. В центре супруга изобразила рычащего волка. Зверь поджал переднюю лапу, словно вот-вот собирался сделать очередной шаг. Шерсть вздыблена, и только глаза остались несуразно-ласковыми. Их Марелла вышила серебристой ниткой, словно пыталась поймать лунный отблеск.

Из спальни послышались зевки и звуки потягивания, и я понял, что больше оставаться в доме нельзя. Двигатель послушно загудел, унося спортивный автомобильчик как можно дальше от нежно-голубых стен. И хотя это был не первый и не последний раз, когда мне приходилось исчезать, почему-то сердце невольно сжалось от горечи.

Дождь всё-таки пошёл, хорошенько промыв истосковавшиеся по нему улицы. Заночевать пришлось в очередной гостинице с такой неудобной кроватью в номере,  что заднее сидение машины показалось после ночи, проведённой на ней, райским ложем. А потом я перестал останавливаться. Гнал и гнал через сёла и города, даже не замечая их за окном. Это походило на побег: от заканчивающегося июля, от страшных воспоминаний и от мысли, что моя затея бесполезна. Но что гнало вперёд? Убеждение, что я один могу помочь сестре? Жажда мести? Нет. Всё та же животная тоска, которая становилась сильнее, как только приходило время сна. Ни мне, ни кому-либо не стало бы легче, будь орден «Рыжего тигра» разрушен до основания. Но пока я камень за камнем разбирал его в своём сознании, оставалась иллюзия, что высшие силы не просто так оставили меня в живых.

И лишь в столице я почувствовал удивительные изменения. Великолепие местной архитектуры и знаменитый парк, раскинувшийся почти на одну пятую города, привели меня в настоящий восторг. Ровные плиточки тротуаров, многочисленные аллеи и декоративные горки, увитые растительностью, - всё это казалось хрупким и ненадёжным. Местные жители, привыкшие к подобной роскоши, весело осаждали небольшие магазинчики с мороженым и газировкой. Дети сновали туда-сюда, играя в догонялки.

Но стоило очутиться рядом с беседкой герцогини Глессии, как остальные красоты померкли на её фоне. Казалось, узоры беседки сплели на коклюшках, а не вырезали из дерева, настолько они были воздушны и изысканы. Устремлённая в небеса крыша заканчивалась трогательной фигуркой самой герцогини, а ограждение представляло собой сюжет знаменитого бала, состоявшегося почти пятьсот лет назад. Летящие платья барышень, строгие костюмы их партнёров. Среди танцующих можно было заметить как зверей, так и разного рода нелюдей. Вот крылья вампира, а вот покрытая чешуёй лапа: то ли драконья, то ли лейра.

Вокруг беседку обсадили в два ряда саулицией. И весной и летом её листва оставалась медово-жёлтой, потом полностью теряла свой цвет, становясь полупрозрачной подобно кусочкам стекла, а к середине октября полностью опадала, уступая место мелким пахучим соцветиям. Цвела саулиция дружно, но не дольше недели, а потом впадала в своего рода спячку до следующей весны.

- Саур? – я повернулся на знакомый голос. - Саур!

- Сестрёнка!

Поймать волчицу не составило труда. Она замахала ногами в воздухе, стремясь измазать меня помадой. На счастье к нам уже спешил её муж.

- Велирия, ты его задушишь, - предупредил он, пожимая мне руку.

- Нет, я его загрызу. Почему он так долго не появлялся? Тоже мне - любимый старший братик. Руку на отсечение даю: если бы мы сейчас на него не натолкнулись, он бы так и уехал в свою деревню, ограничившись осмотром этой будки. Ну, признавайся, ведь так?

- Лира, не смеши меня, - попытался я хоть как-то уложить волосы, пока сестра готовилась к очередной попытке превратить их в гнездо. - Стал бы я тащиться за полторы тысячи километров ради того, чтобы сравнить оригинал с фотографиями?

- Погоди. Ты приехал один, что ли? – вмешался в разговор Интал. - Я надеялся увидеться с племянниками.

Видимо, я побледнел. Лира сразу забеспокоилась, хватая меня за руки:

- Что-то случилось? Элевия заболела или у мальчиков…

- Их нет, - промямлил я настолько тихо, что и сам почти не услышал сказанного.

- В смысле? – У зятя дрожал голос.

Опустившая голова была однозначным ответом. Интал несколько секунд стоял напротив, а потом буквально закричал:

- Не верю!

Мы так и просидели, не включая света до самой ночи. Нам с Лирой он был не особенно нужен, а её супруг, казалось, и вовсе забыл про электричество. Просто глядел в одну точку, безвольно опустив на колени руки. Горе, обрушившееся на мою сестру и Интала, превратило их из двух цветущих молодожёнов, в исковерканных, помятых существ. Из их глаз пропала яркость, а кожа стала равномерно-белой.

Как ни странно, но глядя на них, я чувствовал себя сильнее. Словно какая-то часть тяжести перетекла к ним на плечи липкой чёрной массой.

- Значит, ты приехал, чтобы найти доказательства невиновности де Флабе? – спросила под конец Лира, и спина её при этом немного выпрямилась. - Это будет не так просто сделать. Белорясые хорошо устроились, их церковь больше походит на оборонительную крепость. И хоть они болтают о том, что колдовство – это промысел Повелительницы Нежити, но магические запоры у них висят отменные.

- Не сомневаюсь, - хмыкнул я. - Раз они к нам притащили ведьму, отчего бы и с другими колдунами не связаться? Но я не собираюсь проникать в обитель этих скотов. Мне надо узнать, кто из них мог убить маркиза.

- А, может, это вовсе не они? – сделал предположение Интал. – Вдруг кто-то третий убрал Шекана, а рыцари просто воспользовались ситуацией. Такое нельзя исключать.

- Да, ты прав, - задумчиво кивнула его супруга, и снова повернулась ко мне. - С чего собираешься начать своё расследование, сыщик?

- Надо поговорить с родственниками маркиза, желательно, не выдавая истинных причин своего любопытства. Если к ним заявится какой-то неизвестный и начнёт допрашивать о Шекане, они вряд ли придут в восторг. Лира, ты ведь знаешь, как можно с ними сойтись поближе?

Сестра мрачно осклабилась.

- А как ты думаешь? Я ведь не в какой-то жёлтой газетёнке работаю. Да чтобы дать нам интервью графы с министрами в очередь выстраиваются. А уж про разного рода сплетни и говорить нечего. То, о чём неизвестно нашим журналистам, неизвестно никому, - похвастала Велирия. - У маркиза осталась дочь. Но эта цаца почти не покидает порога дома. А если и бывает где, так в те места тебе вход заказан. Самые модные рестораны, закрытые клубы и так далее. Не знаю, какие клинья ты можешь к ней подбить, братец. Извини, но даже наш главный редактор не имеет пропуска, который есть у Диары.

- Как я понимаю, простые оборотни её не интересуют? – Очередной заряд иронии пролетел мимо.

Зато оживился зять:

- Слушай, а это идея. Узнаем, чем увлекается молодая маркиза, хорошенько подготовим вашу встречу, а дальше ты спокойно сгребёшь её тёпленькую в свои мохнатые лапы. Тем более близкая подруга Диары учится у меня.

- Погоди, я забыл, где ты преподаёшь?

- В академии магии.

- Ты же не маг, - растерялся я.

Интал возвёл очи к потолку, но до пояснений снизошёл:

- Саур, думаешь, что ведьмам и колдунам не надо учиться писать и читать? Или они по картинкам заклинания учат?

- Не знаю. 

- Ладно, вот как мы поступим, - вмешалась в нашу дискуссию сестрёнка. – Есть у меня одна идея. И прошу, прежде чем ты, братец, скажешь: «Ни за что в жизни!» - выслушай до конца.

Оборотень поднялся и принялся нарезать круги по комнате. Шлёп-шлёп, тук-тук. Я подбросила в камин дрова, и сразу же стало теплее. Странное в этом году лето: невыносимо дождливое и холодное в этом мире, и убивающее зноем в другом. Баланс? Всё может быть, хотя не думаю, что он принял такие грандиозные масштабы.

- У тебя есть все основания ненавидеть меня. Я ведь тоже колдунья.

- Если ты считаешь, что я ополчился против людей, потому что один из вас убил моего отца, или проклял всех, кто ходит с крестом на шее лишь потому, что религиозные фанатики лишили меня дома, то ты ошибаешься. Мой зять – человек, но он роднее мне всех братьев, и я готов разорвать на куски любого, кто его тронет. Равно как тронет тебя, Скрега или кого-то из моей стаи. Ты не ведьма, Ирв, ты фея.

Я благодарно улыбнулась, протягивая руки к огню. По коридорам дворца пронёсся очередной женский вопль.

Следующим вечером моему вниманию был представлен долгожданный «клин». Выглядел он как обычная картинка в ежемесячном журнале о развлечениях. В нём помещались афиши всех стоящих культурных событий Осании: презентаций, концертов, выставок. А также сведения об открытии магазинов, статьи о новых товарах и другой ерунде, на которую так активно кидаются молоденькие и не очень барышни. Хотя, судя по воодушевлённому выражению лица Интала, некоторые мужчины тоже её не чурались.

- Что это?

- Это твой шанс познакомиться с маркизой.

Я кинул взгляд на глянцевую обложку с изображением всадника на белой лошади. Потом поднял глаза на своего зятя:

- Хочешь сказать, что она клюнет только на принца на белом коне?

- Да при чём здесь принц! Внизу читай. Вот: «Выставочный зал «Белая лошадь», приглашает художников, пишущих в различных жанрах для представления их работ». Дочка Шекана обязательно там будет. Она без ума от живописи. Девчонка предпочитает романтизм, а её подруга Марисса с ума сходит от различных недо-Дали и псевдо-Рески. Я слышал, как последняя хвасталась, что они уже ходили за платьями, в которых отправятся на мероприятие. Так что дело за малым – успеть подать заявку на участие.

- Всё-то у тебя гладко. Да только есть одна маленькая загвоздка.

- Какая?

- Я не умею рисовать. Точнее, делаю это хуже, чем курица левой лапой, заведённой за правое крыло. Может, конечно, у тебя есть знакомый учитель, который сделает из меня за, сколько там дней? За пять дней выдающегося гения кубизма, но это вряд ли.

- Тебе и не нужно ничего рисовать, - пустился в пояснения Интал. -  Мы купим чужую работу и выдадим за твою.

- И кто же на такое согласится? – Меня обуревали вполне обоснованные сомнения.

- Думаешь, чьи работы вешают на подобных выставках? Так просто туда не пробьёшься. Нужно либо заплатить немалый взнос за участие, либо чем-то прославиться. И я говорю сейчас не о таланте. Так что немало неизвестных художников за честь почтут продать одну из своих работ, чтобы кто-то более ушлый смог протащить её туда. Многие так и поступают. Под их картинами так и пишут: «Предоставлена эдеем таким-то, автор пожелал остаться неизвестен». А знающие люди уже договариваются о покупке через того самого посредника.

- А нельзя просто прикинуться одним из гостей, а?

- Это ещё сложнее.  Владелец «Белой лошади» знает, как заработать, и не  гнушается проводить в своём зале ни выставки кошек, ни ярмарки рукоделия. Но большую часть времени тот остаётся закрытым для рядовых горожан. Тут собираются на частные вечеринки и дни рождения звёзды телевидения и отпрыски дворян. А ещё три раза в год проводятся такие вот выставки современного искусства. «Белая лошадь» открывает свои двери только избранному числу гостей. И даже за большие деньги попасть туда нельзя. Владелец сам раздаёт приглашения.

Перспектива тратить честно заработанные деньги ради встречи с какой-то расфуфыренной лисой приятных эмоций у меня не вызывала:

 - Проклятье…

- Значит так, я взял несколько дней отпуска, так что мы с тобой завтра начнём розыск подходящей картины. Только прошу тебя, не лезь с комментариями, иначе погубишь всё дело. Твой и мой вкус и предпочтения столичных франтов – это совершенно разные вещи. Лучше ищи то, что может заинтересовать девушку двадцати трёх лет без вредных привычек, с детства окружённую всяческим авангардным хламом.

Девушку, так девушку. Утром, нацепив выданный мне костюм и забрав волосы в высокий хвост, я действительно почувствовал себя бабой. Заглянувшая в нашу гардеробную Лира тут же юркнула обратно в коридор, раздираемая смехом.

- Давай, я хотя бы этот дурацкий шарф сниму. Не думаю, что местные модники таскают с собой душевые кабины или галлоны дезодоранта. Это ведь чистая синтетика.

- Лучше оставь пиджак. Шарф, милый мой – это не просто модный аксессуар, но и средство сказать о многом, не произнося ни слова, - нараспев ответил добрый родственничек.

- Слушай, ты больше подходишь для роли благородного господина. Так и хочется вымыть тебе рот с мылом, - недовольно пробормотал я.

 Однако совета послушался. Кроме того, что шарф стрелялся искрами статического электричества, так ещё был изумительно уродлив. Словно ткань сначала доверили красить шкодливым дошкольникам, а потом стирать трудолюбивым королевским прачкам. Многочисленные  зелёные, красные, малиновые и синие разводы, пятна, полосы сливались с ярко-жёлтым фоном. Лицо при этом приобрело отчего-то сначала зеленоватый оттенок, а затем красный.

Не знаю, откуда Интал раздобыл адреса художников, которых нам предстояло сегодня посетить, но добираться до них пришлось пешком. Машину мою забрали ещё вчера вечером. Вежливый молодой человек отсмотрел спортивный автомобильчик, не нашёл никаких повреждений и без лишних разговоров подписал акт передачи. Мне даже немного грустно стало: за неделю своих злоключений я привязался к юркой машине. Сестра водить не умела, а Инталу машина и вовсе была без надобности – от академии до дома было рукой падать. Да и общественный транспорт ходил в столице исправно.

Наш выход из дома сопровождался диким хохотом сестрёнки и пением соловьёв. Всё-таки Осания – удивительный город, решил я. Природа здесь торжествует, а вот нравы увядают. Правда, насчёт второго моё мнение немного выправилось, когда нам вслед стали оборачиваться более консервативные горожане, тыча пальцами или крутя ими у висков. Я несколько раз осмотрел себя, но не нашёл ни одного изъяна: кеды на месте, узкие штаны с блёстками по-прежнему облегают ноги, небо голубое, а травка изумрудная.

Пробегавшая мимо собака с подозрением зарычала, учуяв незнакомого оборотня. Мне захотелось привычно рыкнуть в ответ, но псина учуяла пары одеколона, чихнула и унеслась прочь. Если честно, я сам задыхался от обилия вылитого на меня парфюма, но спорить с дипломированным преподавателем магической школы было себе дороже. Он-то запах если и чувствовал, то не обращал на него внимания.

Небольшой домик утонул в зелени, словно оную никогда здесь не обрезали и не косили. Каменное строение не выглядело мрачным благодаря громадным окнам.

Встретили нас со всем вниманием, предложили присесть, а затем хозяин вынес несколько работ. Мужиком он оказался стоящим. И как человек, и как творец. Работы его отличались изяществом и чёткостью линий. Художник пытался отметить любую деталь рисунка, каждую чёрточку на чужом лице.

- Красиво, - не смог удержаться я от похвалы.

- Благодарю, эдей. В вас чувствуется истинный знаток, который под слоем пудры может углядеть мельчайший прыщик.

- Для этого не надо быть знатоком, достаточно иметь хорошее зрение.

Обмен любезностями состоялся, и речь, наконец, зашла о цене. Хорошо я успел опустить чашку с чаем на столик. Иначе и белоснежной рубашке, и петушиному платку настал бы неминуемый конец.  Пока меня терзал приступ кашля, Интал стоически давился кексом.

- Мы подумаем над вашим предложением. Понимаете, эдею Амрехту хочется преподнести достойный подарок любимой, и он желает рассмотреть все возможные варианты, - косясь в мою сторону: «Только молчи!» - принялся выкручиваться Интал. - Ваши работы изумляют, они привели моего друга в восторг, но вы же знаете, что за существа эти женщины!

- О, да! Любая из них достойна подобного подарка, но не всякая оценит его по достоинству, - растянулся в иронической усмешке художник.

На том мы и расстались.

- Что скажешь?

- Скажу, что в шоке, - огрызнулся я. - Если он сейчас столько запросил за клочок холста с двумя ветками жасмина, сколько же будет стоить на выставке целый куст?

- Вот поэтому, Саур, мы должны успеть до её открытия. Иначе, даже самый скромный пейзажист обдерёт нас до нитки.

Второе посещение оказалось столь же неудачным, что и первое. Живший рядом с центром парень мнил себя едва ли не светочем истинного искусства. Единственной отрадой стал его попугай. Птица, увидев мой платок, истошно заорала и заметалась по клетке в приступе чёрной зависти. Если бы животное умело вязать петли, оно бы повесилось.

К следующему работнику кисти и мольберта мы шли, понурившись и не надеясь уже ни на что. Дверь нам открыла миловидная женщина лет пятидесяти, за юбку которой цеплялась маленькая девочка.

- Простите, мы хотели бы видеть эдея де Алдера.

- А по какому поводу?

- Хотим с другом купить у него картину. Его жена увидела несколько работ эдея и теперь буквально ими бредит. А друг любит супругу просто до смерти, - доверительно прошептал Интал.

Женщина с некоторым сомнением повернулась ко мне, заставив меня невольно улыбнуться. В лице её читалось недоверие, смешанное с досадой: отказать потенциальному покупателю, как бы тот не выглядел и какое бы недоверие не внушал, она явно не смела.

Мастерская Фернота Карна де Алдера являлась священным для него местом, и пускали туда только троих: жену, таскавшую заработавшемуся художнику обеды, внучку и любимую таксу. Пока леса де Алдер хлопотала где-то по хозяйству, девочка и собака прожигали нас заинтересованными взглядами. Но если мотивы питомца были понятны по активно бегущей из пасти слюне (изжевать новенькие кеды – большего и желать для счастья не нужно), то интерес внучки художника так и остался загадкой.

- Я непротив продать одну из картин. Но что конкретно вас интересует? Вы, вроде, говорили, что ваша жена видела несколько моих работ. Какую именно?

Мы с Инталом переглянулись. Положение спасла дородная кухарка, принёсшая поднос  с пирогом и холодным компотом. На последнем настоял я, едва не лопаясь от выпитого в первых двух домах чая.

- Мне лично нравится та, с видом на реку, - высказалась женщина, хотя её никто не спрашивал.

- А где вы родились? – поинтересовался Интал.

- Да отсюда около двух с половиной тысяч километров. Савуйск, может, знаете такой городок.

- Доводилось бывать. Там ещё замечательный рынок.

- Это точно. Никакого сравнения со здешними. Тут придёшь, висят три куртки разного размера. Или кусок мяса в обсыпке на весь прилавок. А там можно было все достать. Хочешь – пилу, хочешь – носки, хочешь – свежую зелень, - снова влезла кухарка.

- Ладно, начинаешь опять ненужные разговоры, - оборвал её художник.

 Та надулась, но противоречить не стала. Только сдержанно поклонилась и удалилась.

- Скажите, уважаемый, а вы можете показать нам ту картину, о которой упомянула ваша прислуга? – подобрался и мой зять.

- Понимаете, в чём дело, - замялся де Алдер, - показать её, конечно, можно, но она всё равно не продаётся. Я собирался выставить её в следующем месяце в галерее «Приют странника» на проспекте Висмана. Если вы хотите именно «Туманную реку», тогда разговор другой. Придёте на экспозицию, и если никто не предложит условия лучше, картина достанется вам.

- А по индивидуальному заказу вы рисуете?

Поняв, что иного выхода нет, и в дверь нас упорно не пускают, Интал решился пролезть через окно. Художник пощипал свою седую бороду, придающую ему более интеллигентный вид и, поднявшись с кресла, вышел.

- Куда это он? – шёпотом поинтересовался у меня родственник.

Я изо всех сил прислушался к тяжёлым шагам, пытаясь угадать их направление. А потому, наверное, пропустил тот момент, когда на колени ко мне шмыгнула хозяйская внучка.

 - А ты ведь не человек, - тонкий голосок заставил меня несколько раз испуганно моргнуть. - И картина тебе не нужна…

- С чего ты решила?

Я никогда не сюсюкал с детьми: как с чужими, так и со своими. Считал это глупым. Дети с пелёнок имеют свой характер, свои интересы и наклонности, а потому обращаться к ним одинаково: «Ути-пути, какой сладкий малыш!» - неправильно. Да и не всем по душе, когда на любое замечание, ему отвечают: «Да, да, какой ты у нас умненький!».

Девочка поймала моё лицо руками и чётко произнесла:

- Дочь маркиза Шекана предпочитает портреты.

- А при чём здесь…? – начал было Интал, но в этот момент в комнату вошёл художник. В руках он держал несколько своих произведений, от тяжёлого подъёма и спуска по лестнице его терзала отдышка.

- Милая, ну что опять ты творишь?! Уж извините её, эдей Саур. Моё сокровище - очень своеобразный ребёнок. Стоит кому-то незнакомому появиться в доме, как Леандра буквально прилипает к нему. 

- Она очень мила, но говорит странные вещи, - рассматривая первый натюрморт, пробормотал я.

- Многие утверждают, что моя внучка имеет некий дар. Ну, знаете, особое видение… - со смешком проговорил эдей Фернот, пытаясь тем самым замаскировать звучащую в словах тревогу. - Порой я и сам прихожу в растерянность от её умозаключений. Но чтобы Леандра вам не наговорила, не стоит на этом зацикливаться. Лучше посмотрите вот эти полотна. Мне надо знать, что вам может прийтись по вкусу. Конечно, я могу написать что-то совсем уж определённое, но… это будет уже не то. Истинное искусство ведь не удержишь никакими рамками!

- А сколько времени тратится хотя бы на вот такую картину? – зять ткнул в самую маленькую рамку.

- От одного до трёх месяцев. Хотите быстрее, обращайтесь к тем мазилам, которые продают свои художества за храмом Юного бога. Знаете, каким образом они пытаются набить цену: говорят, что расположение рядом с подобным местом заряжает работы толикой божественной силы. И что сам покровитель искусств  бродит по вечерам среди них под личиной оборванца.

Мастер Фернот захохотал так, что у меня заложило уши. Пришлось напомнить о себе деликатным постукиванием пальцев по подлокотнику.

- Хорошо. Мы подумаем. Надо поговорить с женой, посоветоваться. А то нехорошо будет, если я обману и её надежды, и ваши.

- И то верно, - поддакнул Интал.

А маленькая девочка продолжала всё также прозорливо смотреть на нас из своего угла.  Так что я невольно вздохнул с облегчением, как только за нами закрылась входная дверь.

Мы направились вниз по улице, к городскому парку. Интал был явно смущён и подавлен, но пытался ободрить меня. Говорил, что у нас в запасе ещё два адреса, и, конечно же, по ним живут менее скупые художники. Что, если у нас ничего не выйдет с «Белой лошадью», всегда можно придумать план «Б». Я только фыркал и молча пинал попавшийся на дороге камушек. От особенно сильного удара тот поднялся в воздух и, описав дугу, шлёпнулся на ступеньки храма.

- Слушай, Интал, не надо меня утешать. Вся эта затея с самого начала отдавала гнильцой. Да и кажется мне, не купится маркиза на подобный трюк. Там будут лучшие из лучших. Она, небось, уже заранее обо всём договорилась: у кого что купит, и по какой цене. И зачем ей, в таком случае, подходить к какому-то левому товарищу с явной дешёвкой?

- Ты слишком торопишь события. Не достанем картины, пойдёшь, как покупатель.

- Так, вроде, на экспозицию не попасть никому? – припомнил я.

Интал свернул направо, пытаясь обогнуть величественное здание из белоснежного кирпича. Узкие стрельчатые окна были обрамлены изображением виноградной лозы, а почти под самой крышей в нишу была поставлена статуя самого бога юности, покровителя путешествий и искусств.

- Пойдёшь как «плюс один». Я поговорю с одним из коллег, у него как раз нет пары… Не в том смысле, Саур.  Нечего на меня так таращится, я ничего неприличного не предлагаю.

Но таращился я совсем не Интала, а статую:

- Знаю… знаю… Вот кто бы мог нам помочь.

- Ты о чём? – проследив направление моего взгляда, задрал голову родственник.

- О мазилах. Как думаешь, насколько их картины плохи?

Зять задумчиво улыбнулся и, вспомнив о приличиях, склонил голову в знак почтения. Конечно, каменному идолу на подобные жесты смирения было плевать, но бристалианцы надеются, что боги смотрят на них в такие моменты.

Свернув с проспекта на боковую улочку, мы вскоре оказались рядом с настоящим торжищем. Десятка два людей, нелюдей и полукровок нашли себе приют в тени храма. Кто-то сидел прямо на земле, кто-то организовал себе подобие торговой палатки. Одна пышногрудая девица красивым глубоким голосом пела, подыгрывая себе на скрипке. Рядом с ней двое остроухих молодцов поставили лоток с поделками. Я присмотрелся к их товару, и продавцы тут же устроили мне настоящий допрос:

- Вы что-нибудь хотели посмотреть? – Высокий полуэльф распростёр руку над многочисленными шкатулками и статуэтками.

- Есть изображения всех двенадцати богов. Или вот, -  засуетился его брат ростом поменьше, вытаскивая из завала металлический кружок на шнурке. - Прекрасный кулон, который украсит и девичью шейку, и широкую грудь мужчины.

- А что здесь написано? – пригляделся я внимательнее к предложенной безделушке.

Первый лотошник протянул мне целую горсть таких же, тыкая в каждый кругляшек по очереди:

- Это обереги. Ну, знаете, от колдовства, порчи, сглаза. Или, наоборот, есть талисманы. Вон тот, с красным треугольником приносит удачу в любви. Есть для привлечения денег, защиты от врагов. Они хоть и не заряжены магией, но вот что я вам скажу: любой металл или камень сам по себе обладает силой. А как она себя проявит, зависит от вашей собственной энергии.

Пока эльф весело делился своими соображениями о взаимодействии предмета и его хозяина, не зная или прикидываясь неосведомлённым, что подобную теорию разработали ещё в глубокой древности, я крутил в пальцах небольшой ромбик из дерева. Чем-то тот меня зацепил, как яркое платье цепляет взор модницы. Три тщательно вырезанные руны были окружены квадратом из мелких матовых камешков. Они меняли свет, играя на солнце то зелёным, то красным.

- А этот кулон для чего?

- Этот? Он отгоняет дурные сны, привлекая хорошие. Избавляет от всяческих злых мыслей и дарует душевный покой.

- Видите, здесь вставлены опалы – камни вестницы Карниды, - добавил второй продавец.

- Вижу. А руны что означают?

Полуэльфы задумались, пожали плечами. Потом загомонили, выдвигая различные версии, приплетая не только весь наш пантеон, но и добрую часть зарубежных религий.

- На самом деле, - остановил я их словесный поток. - Эти руны читаются, как «тариалия», что в переводе с древнебристалианского значит «ипостась», точнее, равноправная ипостась, которая бывает у оборотней, дриад и духов рек. И, кстати, камни вестницы сна – синие опалы, а здесь они чёрные.

- Я смотрю, вы разбираетесь в мифологии лучше нас, - рассмеялся ничуть не обидевшийся продавец. – И языком магов вон как владеете.

- Да нет, не очень-то и владею. Один знакомый научил нескольким словечкам, - поскромничал я. – Ладно, сколько стоит этот оберег? Я возьму.

- Вот это да! – удивились ребята. - Не думал, что после такого разноса вы ещё у нас что-то возьмёте. Да уж, благородного эдея видно за версту.

Расплатившись с лотошниками, я направился дальше, разыскивая Интала. Тот ждал меня на ступенях, тихонько посмеиваясь над стаей беспокойных воробьёв. Увидев меня, зять отлип от колонны и спустился навстречу. Я рассказал о своей покупке, но не успел показать её. Моя рука уже тянулась к карману, когда Интал остановился, заворожено куда-то глядя.

- Что?

- Саур, посмотри, какие картины!

У самого входа в храмовый парк на раскладном стуле уселся паренёк лет семнадцати-двадцати. А вокруг лежали и стояли, прислонённые к стволам ближайших деревьев, холсты. Некоторые были в рамах, другие натянуты на подрамники.  Все почти в кучу, закрывая друг друга. Но подобное отношение к работам не портило производимого ими впечатления.

- Думаешь, он сам их рисует? – отчего-то шёпотом поинтересовался Интал.

- Вот сейчас подойдём и узнаем. Эй, мальчик, это твоё?

- В каком смысле? – Юный предприниматель оторвался от лежащего на коленях вместе с карандашной коробкой наброска и с подозрением уставился на меня. - Если эдей имеет в виду, кто всё это нарисовал, то следует ответ: я. А коли вы хотите приобрести что-нибудь, так оно немедленно станет вашим. За определённую плату, естественно.

Тёмные глаза под чёрными вихрами сияли лукавством. Интал вопросительно посмотрел на меня, но я был занят рассматриванием оставленного без внимания листка. Мальчишка не выбирал простые сюжеты. Обыкновенно в его возрасте менее талантливые сверстники украшают поля тетрадей оружием и машинами. В крайнем случае, обнажёнными девицами или совершенно абстрактными узорами. На представленных картинах плескалось море, кружила в небесах птица, пронзённая стрелой, расстилалось поле с одиноким всадником в углу. Сейчас юнец трудился над изображением храма со стороны проспекта, и оно было столь детальным, что походило на фотографию.

- И сколько же ты потребуешь за этот портрет?

Я ткнул пальцем в небольшую картину. Это было изображение какой-то дворянки. Мягкие черты лица, золотистые волосы, уложенные в сложную причёску. На вид она была не старше самого художника. Назвать её красавицей было нельзя, но что-то удивительно-озорное в глазах девушки привлекало внимание. На шее болталась скромная подвеска в виде коровы или телёнка. Я подумал, что подобные украшения больше подходят простым горожанкам, но богатое платье явно указывало на благородное происхождение модели. Ещё меня смущало странное пятно на заднем фоне, похожее на фигуру человека. Словно кто-то стоит за правым плечом девушки. В общем, портрет был немного странным, но в то же время, именно странности в деталях и делали его необычайно интересным.

- А сколько вы за него дадите?

- У нас есть всего пятьдесят бристов. Но, боюсь, этого будет мало за такую работу, так ведь?

- Пожалуй, - согласился художник. - Но вы можете отдать мне вашу деревянную подвеску, и мы будем квиты.

- Она стоит не так дорого, - заговорил я, но осёкся под смеющимся взглядом.

«Откуда он мог узнать?» - подумал, невольно переводя взгляд в сторону лотка братьев-полуэльфов. Конечно, мальчишка видел, как я там толкался. И даже смог бы что-то услышать. Ничего сверхъестественного.

- Дело не в цене, которую приписывает продавец, а в той ценности, которой одаряет вещь покупатель. Для вас кулон стоит несколько финделей, а для меня, возможно, нет ничего важнее его. Так что?

- Ладно. Интал, вытаскивай кошелёк.

Муж сестры поморщился, но требуемую сумму отдал. Юнец сразу же посерьёзнел, взял протянутые купюры и маленький ромбик на верёвочке. После чего портрет перешёл в наше владение. Уже отойдя на достаточно приличное расстояние, я не удержался и спросил, указывая парнишке на колени:

- А почему там нет статуи?

- Зачем мне этот кусок мрамора? Его вполне может заменить вера. Да и ноги у меня вечно кривыми получаются, потому я людей в полный рост и не рисую.

Торговый центр «Азия» не имел в своих интерьерах ни намёка на восточный колорит Первого мира, но даже без этого его посещало громадное количество покупателей. Мода на здания «всё в одном» пришла совсем недавно, но многие уже распробовали удобство подобных центров. Не надо было шататься по всему городу, разыскивая то свитера, то подушки, то помидоры на салат. Теперь всё это можно было приобрести в одном месте, а потом, не выходя на улицу, устроиться где-нибудь с чашечкой кофе с молочной пенкой в руках, отправив детей кататься на каруселях.

Выставочный зал «Белая лошадь» занимал весь второй этаж. На первом  располагалось множество мелких магазинчиков с парфюмерией и товарами первой необходимости. А над залом утроили мини-кинотеатр.

Я стоял в самом углу, внимательно разглядывая пришедших на выставку и пытаясь среди светлых и темных голов найти ту единственную, которая была мне нужна. Дочь Шекана я заметил, едва та вошла: в МСС нашлись лишь фотографии шестилетней давности, но сестрёнка довольно точно её описала. Не старше двадцати трёх – двадцати-пяти лет, с густыми каштановыми волосами под миниатюрной шляпкой, Диара производила впечатление изнеженной девицы из тех, что до полудня валяются в постели.

Она быстро оглядела помещение, вычленяя из толпы знакомых, и направилась в сторону обособленно стоящей группки молодых людей. Интал говорил, что дочь маркиза придёт с подругой, но то ли Винисса опаздывала, то ли вовсе у неё поменялись планы на вечер. Впрочем, это было мне только на руку.

Пробираясь сквозь толпу (я и не ожидал, что на выставку придёт столько народа), Диара локтём задела какую-то бабёнку. Судя по безвкусному наряду и яркому макияжу, мадам не относилась к числу приглашённых, а являлась одной из посредников между покупателем и очередным «неизвестным» творцом.

- Что вы себе позволяете?! – вскричала она.

- Я… простите, леса, - мягко извинилась Диара.

- Ваши извинения можете затолкать себе в одно место. – Некоторые посетители начали поворачивать головы в сторону назревающей склоки. Хорошо, хоть журналистов на выставку не пускали. А то камеры так бы и застрекотали. – Из-за вас я пролила вино на дорогущее платье. Это, между прочим, шёлк! Знаете, как тяжело вывести подобные пятна?

- Лиса знает, - вклинился я между ними. – Если желаете, мы можем компенсировать этот неприятный инцидент, купив одну из ваших картин, договорились?

- Ловлю на слове, - тут же сменила гнев на милость дамочка и первой удалилась подальше от любопытных глаз.

- Кто вы?

Диара развернула ко мне своё круглое личико с мягкими чертами и прелестными губами. В зеленовато-янтарных глазах таилась насторожённость. Тёмное платье со множеством складок лишь подчёркивало статность девушки. Хотя мне и не нравятся столь тонкие талии и слишком полные икры. Но вот верх… а впрочем, в тот момент подобные рассуждения отошли на задний план.

- Один из художников.

- И где же ваши полотна?

- Вот тот портрет, который висит ближе всех к запасному выходу. Хотите посмотреть его поближе?

- Пожалуй, - сухо ответила Диара.

Расталкивать толпу больше не пришлось. Лиса Шекан привычно не обращала внимания на вывернутые шеи горожан и сочувственные шепотки за спиной. Меня же такое внимание заставляло невольно сжиматься и ускорять шаг. И вот девушка остановилась рядом с портретом, производя молчаливую оценку.

- Забавная особа. Интересно, кто она?

- Никто. Просто образ, навеянный книгами о королевском дворе. Знаете, все эти приёмы, пышные юбки, интриги, - выдал я заготовленную легенду.

Вся поза Диары говорила о том, что моё заступничество произвело на неё впечатление, но отнюдь не то, на какое мы с Инталом рассчитывали. Жаль, леса Киара – нанятая нами актриса – очень старалась. Я взглянул в ту сторону, куда она удалилась. Женщина отсалютовала бокалом. Теперь всё зависело от моего обаяния.

- Знаю, - раздался вздох справа. - Но ваша героиня нестандартна. Вроде такая молодая, но её улыбка отдаёт горечью многих и многих десятилетий. Судя по платью, она занимает положение не ниже графского, но при этом из украшений на ней одна-единственная цепочка. Обычно на подобных портретах пытаются показать всю мощь и богатство, а вы вытащили на первый план абсурдность и иронию.

- Вам не нравится, - удручённо покачал я головой.

- Наоборот. Я хочу купить эту картину. Немедленно. Назовите ваше имя. Мне же надо как-то рекомендовать вас своим друзьям? Не буду же я говорить: «Купила этот восхитительный портрет у симпатичного юноши с серым платком на шее»?

Диара игриво улыбнулась. Пришлось ответить ей тем же.

- Только имя? Вы даже не поинтересуетесь ценой?

- Я знаю цену подобным работам, так что вы вряд ли сможете взять с меня больше, чем она того стоит. – Улыбка превратилась в торжествующий оскал, каким-то образом став ещё милей.

Естественно, я заранее узнал, за сколько на предыдущих выставках продавались картины, и не стал бы обдирать дочь Маркиза. Да и плевать мне было на деньги. В голове мчались скорыми поездами мысли иного рода. Мы на шаг приблизились к тайнам «Рыжего тигра», и в ушах моих стояли потрескивания разрушающегося под орденом фундамента.

- Вы правы. Красота – понятие относительное, да и вкусы у всех разные. Тем более, платков у меня больше дюжины. Саур, - протянул я руку.

- Моё имя, полагаю, вы и так знаете. - Диара обхватила мою ладонь своею ладошкой и несколько раз энергично ею потрясла. Совсем не в духе изнеженной дворянки. - Картину завтра заберёт мой посыльный. Мне только понадобится ваш номер счёта. Сами понимаете, не хочется возиться с наличными.

Я согласно кивнул, практически не вслушиваясь в размеренную речь девушки. Если она сейчас закончит разговор и больше не объявится – то всё пропало. Надо любым способом продлить наше знакомство, привязать к себе Диару хоть на пару дней. А лучше - проникнуть в дом маркиза Шекана. Не может быть, чтобы дочь не знала ничего о своём родителе, а в его кабинете не осталось ни одного сомнительного документа. У меня были кое-какие соображения на этот счёт, но сейчас все варианты казались либо сложно выполнимыми, либо слишком примитивными.

Задача разрешилась сама собой без всякого усилия с нашей стороны. Началось всё с неожиданного звонка в дверь. Открывать пошла Лира. Пока она возилась с замками, нам с Инталом оставалось только прислушиваться. Это мог быть как почтальон, так и посыльный маркизы. Но через минуту я услышал знакомый женский голос.

- Маркиза, - одновременно выдохнули мы с другом, только с разной интонацией. Я – с утвердительно-удивлённой, а он – с вопросительно-ликующей.

 Едва не сбив обеденный стол, Интал ринулся в прихожую. Я, немного подумав и бросив оценивающий взгляд на дно кастрюли, послужившей мне зеркалом, чинно прошествовал за ним. Диара стояла на пороге гостиной и выглядела неожиданно растерянной. Платье сменили кремовые брюки и белоснежная водолазка, тон помады стал более приглушённым. В противовес почти домашнему виду девушки в ушах её блестели огромные серьги, напоминая двух серебристых змей.

- Svitonzelo, Саур.

- Приветствую вас, лиса Шекан. Но я не ожидал вашего прихода. Ведь мы договаривались, что пошлёте своего человека. Или вы передумали брать картину?

- Ни в коем случае. Просто вчера я долго думала о вас и вашей работе. И пришла к одному выводу. - Диара скользнула взглядом по моему лицу, едва покраснела, заметив, что моя рубашка расстёгнута на непозволительное количество пуговиц, и неожиданно продолжила: - Может, присядем и поговорим обо всём подробнее?

- Конечно! – спохватилась сестрёнка.

Гостью тут же усадили, принесли с кухни ещё неостывший завтрак, после чего добрые родственники просто-напросто сбежали, оставив меня ей на растерзание.

- Так какой же вывод вы сделали? - спросил я, не выдержав молчания.

- Вы удивительный художник. Знаете, я с детства увлекаюсь картинами, но ни разу не видела такого открытого нахальства, какое царит в вашей работе. Обычная девчонка, пусть даже из знатного рода,  мимо которой пройдёшь и не заметишь. Но вот те мелочи, те несостыковки, именно они настоящие герои и буквально примагничивают зрителя.

- Мне приятна ваша похвала, лиса…

- Диара, просто Диара. И вы меня не дослушали.

- Извините.

 Я по-прежнему не мог взять в толк, к чему весь этот елей. Всё-таки правильно говорят, что у всех свои тараканы, но у богатых они жирнее.

- Мне хочется, чтобы вы написали мой портрет.

- Что, простите?

- О, боги! Саур, у вас что, прогрессирующая глухота? Я хочу увидеть своё лицо на вашей картине. Согласны взять меня в качестве натурщицы? - Диара весело подмигнула, запихивая в рот очередной кусочек тоста.

И вот теперь я со всей остротой и ясностью прочувствовал, в какое болото угодил. Но выбираться, видимо, было уже поздно.

- Вот он!

Мы рванули в сторону тропинки, на обочине которой расселся знакомый паренёк. На этот раз рядом с ним стояло несколько коробочек с красками и стакан с кисточками. На его коленях лежал толстый альбом для рисования, в котором он что-то с осторожностью выводил.

- Эй, парень! – Хотя Интал и был неплохо натренирован, но первым добежал я. - Нам надо с тобой поговорить.

- Это ещё зачем? – макая беличий мех в воду, отозвался юный талант. - Вас чем-то не устроила моя картина? Так это уже не мои проблемы: надо было раньше всё обдумывать, прежде чем покупать.

- Нет, нет. Твой портрет просто великолепен. Именно поэтому я бы хотел заказать у тебя ещё один.

- Я не рисую на заказ.

Стараясь не показать раздражения, охватившего меня от ответа мальчишки, я уселся с ним рядом на траву, крутя опавший листик между пальцев.

- Обещаю – оплата будет достойной.

- Я не рисую на заказ, - повторил с той же спокойной интонацией юный мастер.

- Это не какая-то глупая прихоть, - попытался урезонить его Интал. – А вопрос жизни и смерти. Видят боги, мы бы с радостью обошлись без твоей помощи, но так уж сложилось, что это невозможно. Прошу тебя, хотя бы выслушай нас.

- Боги? – усмехнулся тот, оттирая кисть о тряпочку. - Как же все их любят приплетать, когда нужно, и когда – нет. А вот скажите: вы действительно в них верите? Верите, что существует баланс, в Тринадцатого, захороненного в гробу за пределами мира? А если не верите, то и не надо о том говорить.

Больше всего я не любил, когда посторонние люди начинали читать мне нотации. Подобные речи заставляли злиться. Но тёмноглазый мальчишка пробудил не злость, а стыд. Его речь была не обвиняющей, не преисполненной пафоса, но при этом каждое слово доходило до сознания.

Вообще этот паренёк вызывал у меня недоумение. Выглядел он сопляк сопляком, но его рисунки, жесты, слова – всё это не соответствовало столь юному возрасту. Лёгкая улыбка, изредка пробегающая по его губам, была одновременно лукавой и какой-то снисходительной. Меня не покидало ощущение, что кто-то неусыпно наблюдает из омута чёрных глаз, кто-то более проницательный и мудрый, чем все храмовники и чародеи.

- К чему эти разговоры? – как-то неуверенно возмутился Интал.

- Ответьте, верите ли вы? – спокойно продолжил художник, как будто не услышав моего зятя.

При этом он слегка развернулся ко мне, давая возможность рассмотреть свой рисунок. И тот показался мне более чем странным. Сначала я подумал, что мальчишка пытается изобразить алмаз изнутри. И только присмотревшись, понял, что передо мной небольшая комнатка, стены, пол и потолок которой выложены сверкающими кристаллами. А посреди этой комнаты на коленях, спиной к зрителю, стоит девушка. И хоть её лица я не видел, но не сомневался, что оно преисполнено мукой.

- Так что? – возвращая к реальности, тронул меня за плечо мальчишка.

Я задумался. Как и всех детей, меня учили почитать собственную страну, семью и богов. Вместе со всеми я изучал несложные обряды и старался запомнить имена вестников и многочисленные имена и прозвища небожителей. Мною был от корки до корки прочитан знаменитый сборник мифов «Осколок мира». В двенадцать лет я, как и положено, прошёл ритуал посвящения богу, но… не верил.  

Мальчишка продолжал испытующе смотреть на меня. Сказать правду? Возможно, для него вопросы веры – своеобразный камень преткновения, и после моего ответа он не захочет связываться с нами. Солгать? Но слишком уж глубоки глаза художника, слишком остро он чувствует ложь, иначе бы не начал этот допрос.

- Нет, - одно единственное слово далось тяжелее, чем часовое выступление на публике.

- А вы? – паренёк перевёл взгляд на Интала.

- Иногда мне кажется, что боги рядом, в двух шагах. Но чаще – что они давно покинули нас, даже если и существовали когда-то.

- Теперь я вижу, что вам можно доверять, - неожиданно совершенно по-детски засмеялся художник. - Большинство врёт, но что от этого меняется? Только мнение окружающих. Верите вы или нет – наличие высших сил от этого не изменится. А теперь расскажите мне подробнее: зачем вам понадобилась моя помощь?

Первым порывом было хорошенько поколотить художничка за подобную проверку на вшивость. Так что все дальнейшие переговоры с ним я молча поручил более здравомыслящему и менее вспыльчивому Инталу. Конечно, юнцу не следовало знать всей предыстории, но он и не задавал больше лишних вопросов. Спокойно выслушал наш план по завоеванию маркизы, после чего выдал:

- В таком случае мне нужны её фотографии. Надо же с чего-то срисовывать. Я дам вам кое-какие рекомендации относительно того, как правильно их сделать. А вот как обмануть саму лису Диару, думайте сами. Обещаю вам: картина ей понравится.

На том мы и расстались, договорившись встретиться уже вечером. Я дал Эрею (именно таким именем назвался новый знакомый) наш адрес, пожал его узкую ладошку, и мы с Инталом пошли в магазин. Надо было купить несколько холстов, мольберт и все остальные принадлежности для нашей с мальчишкой аферы.

На следующее утро, взяв фотоаппарат сестры, я отправился в особняк  Шекана. Маркиза хотела сама приходить к нам, но мы с Лиркой смогли её отговорить. Мол, в нашем доме шумно, в подвале скоро начнутся отделочные работы, рабочие будут шастать туда-сюда, стучать и громыхать. Да и мне самому не сложно носить холст туда-сюда, благо сейчас краски делают такие, что они уже через полчаса совсем не мажут.

Лиса Диара с её утончённостью, гордой посадкой головы и дерзким взором должна была, по моему мнению, расти в громадном дворце с многочисленными служанками, лакеями и прочим обслуживающим персоналом. И что же я увидел? Обычный, даже скромный двухэтажный дом с балкончиком на втором этаже. Небольшой, но ухоженный садик с декоративным прудом. Стоило пройти во двор, как ко мне бросились две собаки, отчаянно лая и пытаясь расправиться с наглым оборотнем.

На пороге показалась сама хозяйка в простом летнем сарафане.

- Фу, фу Гектор! - собаки, словно взбесившись, продолжали лаять, изо всех сил стараясь дотянуться до моей глотки. - Прекратите!

Девушка легонько стукнула одну из псин рукой вдоль хребта. Та пару раз тявкнула, а потом поджала вместе с подружкой хвост и убежала. Не думаю, что сама Диара поняла истинную причину их отступления. Ибо мало кто замечает короткий рык или на мгновение сузившийся зрачок.

- Добрый день, - я действительно был рад видеть маркизу.

- Как же вы всё это донесли?! – ужаснулась она, глядя на громадную сумку в моих руках. Я пожал плечами и безмятежно ответил:

- Она просто объёмная, но вовсе не тяжёлая. Ну, что? Показывайте мне ваши апартаменты.

- Какой наглец, - шутливо толкнула меня в плечо Диара. – Сразу в апартаменты! Нет уж, сначала позвольте угостить вас. Не отказывайтесь! Хотя бы чаю выпейте. Ваша сестра была со мной столь любезна, что меня замучает совесть, если я не сделаю того же для её брата. Заодно и обсудим предстоящую работу.

Мне оставалось только подчиниться. Неторопливая беседа, начатая в гостиной, продолжилась в саду. От первоначального плана писать в комнате маркизы мы отказались. Тесно, мало света, да и фон из цветных подушек слишком тривиален для нестандартной картины. А мы ведь создаём что-то необычное, так?

- Погодите, мадам, - я вынул из сумки прихваченный «Портретист». - Думаю, дело пойдёт быстрее, если сделать несколько снимков. Так я смогу работать над картиной дома. Конечно, ни одна фотография не отразит вашей истинной красоты…

- Саур, не смешите меня! – хмыкнула Диара. - И прекратите сыпать комплиментами. Это так паршиво – ни на секунду не забывать о своём высоком положении, ощущая себя чем-то вроде древнего идола, а не живого человека. Я ведь обычная женщина, Саур, и тоже имею кости, кровь, внутренности. И недостатки. Давайте хоть здесь, среди деревьев и кустов, которые не могут осудить или распустить сплетни, говорить откровенно. Вы не коврик, так и незачем стелиться передо мной.

- Не коврик, - согласился я, хотя слова лисы Шекан убедили меня как раз в обратном.

Она, сама того не понимая, не просила, а именно приказывала. Пусть её мышцы крепятся на костях, а где-то внутри бьётся сердце, но кроме них у Диары есть дворянство, которое пропитало всё это, сделав совершенно иными. Её отец почти пятнадцать лет занимал ложу в совете маркизов, да и дед со стороны матери был из семьи графов. Породистая лошадь даже под плугом остаётся породистой, хоть колбаса по идее из всех коней выходит одна и та же.

- Вот вы как мужчина скажите: что во мне привлекательнее всего? Даже не так… что в принципе во мне есть привлекательного? – Девушка кокетливо наклонила головку.

Невольно вспомнилось то, как она покраснела, когда я вышел к лисе Шекан навстречу пару дней назад. И стало немного её жалко. Диара была охотницей, которой власть и деньги служили волшебной стрелой, никогда не пролетающей мимо цели. Поэтому в её жизни не было захватывающих погонь, а пойманная добыча ничего не стоила.

- Глаза. У вас чудные глаза и очень красивые руки. Даю вам  слово мужчины и художника!

Девушка на время успокоилась, послушно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Наконец, когда все необходимые снимки были сделаны, я начал выкладывать баночки с краской и устанавливать мольберт. Эрей показал, как это делается, и теперь мне оставалось только следовать его указаниям.  

- Да, отец передал мне в наследство не только сбережения, но и более ценные вещи. У него тоже были изящные кисти и золотисто-изумрудный цвет радужки.

- Вы скучаете по нему? – потирая про себя руки, что разговор сам собой свернул в нужную сторону, спросил я.

- Не знаю. Мне горько было его потерять, но скучать я не скучаю. За последние годы я привыкла не видеть отца месяцами. Он приходил после полуночи, запирался в кабинете, а ранним утром снова убегал по делам. Или на неделю уезжал куда-то с коллегами, вёл переговоры, ездил по городам, намыливая шеи местным графам и баронам. Знаете, мне иногда чудится, что он и не умирал. Просто, как всегда, пропал в очередной командировке.

- Мне очень жаль. Своего папу я потерял в возрасте семи лет. И до сих пор, кажется, не оправился от потери. Правда, у меня несколько иная ситуация.

К счастью, Диара не стала трагично вздыхать и произносить сочувственные речи. Только кивнула, ободряюще улыбнувшись.

- Вот леший! – выругался я, пытаясь оттереть с рукава тёмно-синее пятно краски. - Простите меня. Заговорился и испортил рубашку!

- Вы ведь не масляными красками рисуете? – девушка подбежала ко мне, выхватывая злополучный пузырёк. - Акрил. Тогда вам надо застирать пятно, пока оно не высохло. Бегите в дом, ванная для гостей на втором этаже, от лестницы справа.  

Сложно было изгваздаться так, чтобы это выглядело естественно. Переодеваться я не стал, надев поверх одежды фартук и нацепив нарукавники. Этого было достаточно, пиши художник чуть аккуратнее. Но мне-то как раз аккуратность была ни к чему. Я немедленно ринулся в указанном направлении, быстро застирал рукав и  тихо вышел, стараясь не попадаться Диаре на глаза.

Первая часть задумки сработала безукоризненно, найти кабинет маркиза также не представляло труда. Массивный стол со множеством ящичков отлично годился для хранения документов. Именно с него и начались поиски.

- Давно тут пыль не вытирали. - Пришлось зажать нос, чтобы не чихнуть.

Верхний ящик легко открылся, обнажая стопку чистой бумаги и коробочку с печатью. Не то. Я потянул на себя второй ящик, но тот был заперт. Рассчитывать на то, что бывший владелец кабинета положит рядом ключ или набор отмычек, не приходилось. Обмотав кулак снятой рубашкой, я со всей силы ударил им по передней панели ящичка. Та треснула, а мне осталось выломать замок и вытащить небольшую шкатулку.

- Если она тоже закрыта - повешусь, - мрачно пообещал я.

Но выполнять обещание не пришлось. На колени выпали несколько вскрытых писем. Мозг оборотня устроен несколько иначе, чем человеческий. Нет, мы не умнее, да и память нас тоже порой подводит. Но вот информацию оборотни воспринимают и анализируют быстрее людей. Именно это позволяет нам, пробегая среди валежника и густого переплетения ветвей, не терять из вида добычу.

Глаза едва касались строк, а мне уже становилось понятно, о чем идёт в письме речь. Первое, второе, третье, - всё не то. Обычная переписка с друзьями, какой-то дамочкой (имени я так и не нашёл, зато была куча «кошечек», «звёздочек» и «сударынь»), а вот четвёртое послание заставило меня притормозить. Во-первых, его адресовали самому маркизу. А, во-вторых, в послании было столько неприкрытых угроз, что я невольно посочувствовал Шекану. Неизвестный писал о каких-то долгах маркиза, и связях с поставщиками… чего?!

Я потрясённо уселся на ковёр. Наркотики? Не может этого быть. Эта дрянь была в Первом мире, и её никогда не пускали в наш. Сигареты, алкоголь – да. Таможня ежегодно вылавливала тонны запрещённых товаров, но ничего настолько отвратительного среди них не было.

- Саур, где вы?

 В коридоре послышались торопливые шаги Диары. Пришлось быстро вылезти из-под стола, сунув в карман брюк измятый конверт. Надеюсь, удастся найти отправителя.

Все следующие дни я терпеливо измазывал, но уже совершенно случайно, пальцы краской. Несколько раз маркиза просила показать ей плоды моего труда, но неизменно получала отказ. Сначала он был в виде шутливых отговорок, что, мол, ничего интересного пока не написано. Потом я с самым серьёзным видом сообщил ей, что боюсь сглазить картину. Однако терпение Диары оказалось небезграничным.

- И всё-таки я настаиваю на том, чтобы вы показали хотя бы промежуточный результат! В конце концов, кто из нас заказчик?

Маркиза поднялась с покрывала, и медленно, но непреклонно стала наступать в мою сторону. Я попытался загородить свою мазню. Девушка изящно скользнула за мольберт, чуть не превратив все мои старания в пепел.

- И вы скрывали от меня такую красоту! - притворно обиделась Диара.

Вежливая улыбка словно прилипла к лицу, аж скулы заболели. Хорошо хоть мы предусмотрели и такой поворот событий. Пока я медленно раскрашивал фон (благо листочки дальних деревьев и небо не требовали особой прорисовки, и я просто тщательно замазывал карандашные загогулины), саму фигуру маркизы каждый вечер приходил к нам дополнять Эрей, слушая мои рассказы о клиентке.

И хотя работа была не окончена, но уже сейчас от полотна невозможно было оторвать взгляд. Яркие краски, игра света и тени преображали круглое личико Диары, делая его выразительнее. Зелень заднего фона подчёркивала цвет глаз, из которых исчезла надменность, но остались гордость и своеволие. Не то дриада, не то амазонка.

- Ну, - замялся я.

- Значит, так. Вас надо наказать за это. Жестоко наказать.

- И что же вы намерены делать?

- Намерена пригласить на одно мероприятие. Моя подруга устраивает завтра званый ужин. Компания соберётся приличная. Но приходить нужно с парой – это обязательное условие. Я долго размышляла над тем, кого же можно взять в спутники. Но вот теперь мои метания кончились.

- О! – многозначительно протянул я. - Поистине жестокое наказание: целый вечер глядеть на то, как вы любезничаете с другими.

- Опять вы за старое, - рассмеялась Диара. - Не бойтесь, Саур, я не оставлю вас на растерзание этим акулам. Наоборот, это шанс завести полезные знакомства. Я буду хвалить вас как художника и как человека. Так что готовьтесь стать знаменитым, мой друг.

Всё оказалось не так ужасно, как я себе представлял. Вместо разъярённых полчищ, жаждущих моего позора, на ужин собралось всего человек тридцать. В дом Жианы Куартье де Нес - известного на всю страну дизайнера, пришли её коллеги и друзья. После самого ужина гости начали расползаться по разным комнатам. Кто-то расположился в большом зале, потягивая коктейль, некоторые отправились на веранду, дышать свежим воздухом после обильной еды.

- Позвольте познакомить вас с моим визажистом, эдеем Симоном.

Высокий, уже не молодой мужчина с аккуратной бородкой протянул мне руку. Диара с одобрением проследила за нашим рукопожатием, продолжая рекомендовать своего знакомого:

- Симон владеет сетью салонов красоты, а также является общепризнанным ценителем красоты. Уверена, ваши работы ему очень понравятся.

- В какой же области вы работаете? – отпуская мою руку, спросил мужчина.

- В области палитры и образа.

- Он художник, - улыбаясь, подтвердила Диара. - Причём очень талантливый. Знаешь, как он меня написал? Да сам юный бог не сделал бы лучше!

Пока маркиза продолжала сыпать комплиментами, я пристально рассматривал визажиста. На первый взгляд ничего необычного в нём не было. Строгий дорогой костюм, галстук в полоску. Скорее профессор из какого-нибудь института, чем знаток губных помад и средств для омоложения кожи.

И тут мой взгляд остановился на пальцах Симона. Тёмный рубин кольца блеснул под светом электролампы, так что высеченный на нём тигр на мгновение ожил. Его оскаленная пасть казалась вымазанной в крови, а глаза горели злобой. Точно такой же знак был на белых одеяниях рыцарей, обрёкших моих родных на гибель. Правая рука сжалась в кулак. Нет, задушить этого гада можно потом, а пока…

- Погодите, Диара. Боюсь, у вашего друга сложится обо мне превратное мнение. Слишком агрессивная реклама вызывает обратный эффект. К тому же, искусство должно быть скромным, чтобы открывать скромность в других. И я пока не слышал, чем занимается эдей Симон.

- Наши профессии очень похожи. Только вы рисуете лица на полотнах, а я картины на лицах. Сейчас, правда, все больше времени уходит на заполнение бумаг, поиск нового персонала и ругань на старый, но я стараюсь выкроить время для клиентов. Знаете, это так приятно - превращать обычных людей в полуреальных существ одним прикосновением кисточки.

Мы уселись вокруг небольшого столика. Проклятый визажист замолк, окончательно уйдя в мир грёз. Пытаясь не завыть от досады, я судорожно прикусил губу, и сделал вид, что рассматриваю потолок.

- Симон забыл сказать, что недавно издал книгу. Вроде руководства для женщин и одновременно автобиографии. Очень интересное произведение, - решила разрушить стену молчания Диара.

Я с раздражением подумал, упомянул ли он в книге о членстве в ордене «Рыжего тигра», но произнёс совсем другое:

- Погодите, так ваша фамилия Елон де Вирт?

- Да. Но я предпочитаю обходиться без неё.

- Прошу вас, как память о нашем неожиданном знакомстве, подпишите мне… хотя бы это приглашение, - на этот раз я вполне искренне улыбнулся, вытаскивая из кармана небольшой прямоугольник тонкого картона.

- Это честь для меня.

Симон склонился над столиком и принялся что-то карябать, а потом резко замахал ручкой, заканчивая пожелание подписью. Оставшуюся часть вечера меня водили от одного приятеля Диары до другого. Как девушка и обещала, каждому из них меня представили в самом выгодном свете, и вскоре я начал чувствовать себя едва ли не единственным на планете живописцем.

Однако, ни щебет лисы Шекан, ни однообразные ответы остальных гостей не смогли меня отвлечь от визажиста. Все остальное померкло и потеряло значимость, кроме ухоженной бородки и кровавого рубина в золотой оправе перстня. В итоге, когда Симон вышел из дома, я немедленно отправился вслед за ним.

- Вы куда, Саур? – удивилась моя спутница.

- Покурить, - почти не солгал я.

На улице меня ждал неожиданный сюрприз. Едва зажжённая сигарета была немедленно потушена о стену. В свете набирающей силу луны темнели два силуэта. Один из них принадлежал Симону, а вот владельца второго я вовсе не ожидал здесь встретить. Даже под серебристым светом волосы моего врага оставались рыжими.

- Шер-хан, - злобно прорычал я.

- И что мы дальше будем делать? – Визажиста, похоже, душил гнев.

Кеймус в ответ пожал плечами, а потом вынул из кармана какое-то послание.

- Илсис прислал это по клеп-пересылке. Сволочь, не хочет тратиться на нормальную почту.

- Мне некогда разбираться в этих причитаниях, лучше сам расскажи, что ему опять надо?

- Денег, естественно. Говорит, какой-то блондин недавно приходил к Андре. Теперь Илсис боится, как бы его не прижали. Как ты думаешь, у нашей пумы столь же острый ум, как коготки?

- Не знаю. Но мы должны быть готовы ко всему. Никаких денег, конечно, я не дам. Ещё чего не хватало. Он и так получил за Шекана на сотню больше, чем мы договаривались. Передай Илсу, чтобы урезал свои расходы, и пусть продолжает виться вокруг логова нашего любимого брата. С кем бы ни встречался Андре, ему не жить.

Симон скривился, разворачиваясь в сторону дома. Разговор явно был закончен, так что пришлось быстро нырнуть обратно под крышу. Как и обещала Диара, о своём согласии явиться на этот ужин я точно не пожалел.