Сбежать от кормильца

в которой Надя увольняется с работы

— Надь, ты что, увольняешься? — спросила Юля, округлив глаза от удивления.

— Да вот… — немного виновато улыбнулась коллеге Надя.

— Но почему?

Надя не сразу нашлась с ответом.

На деле ей не хотелось уходить с работы, на увольнении настаивал Дима, ее жених.

— Надя, ну ты сравни мою зарплату и твои копейки, — не раз говорил он, ласково обнимая Надю за плечи. 

Надя немного обижалась на “копейки”, ведь у них в городе бывали зарплаты и поменьше, особенно для молодых специалистов, но если судить объективно — ее зарплата была всего тридцать три тысячи, а Дима приносил домой сто восемьдесят, не считая премий. И это был еще не предел — мужчина был молод, амбициозен и рассчитывал на повышение.

— Надюш, ты же устаешь. Приходишь поздно, вся взвинченная, вечно что-то по работе отвечаешь… А у нас в августе свадьба. Я хочу приходить домой, где меня ждет довольная, счастливая жена, теплый ужин, порядок и уют. А когда дети появятся?

— Ну, ведь мы же не сразу собираемся заводить ребенка, Дим? — уточняла Надя. — Ты же говорил, что хочешь сначала на квартиру подкопить.

— Да, но ведь и тянуть долго не будем. Два-три года максимум. Бросай ты свою работу, Надь, вот честно. Я ведь тебя обеспечу. Ты чего хочешь? Шмоток новых — не вопрос, пошли купим. Помаду новую, духи? Ты только выбирай. А может, телефон тебе обновить?

— Да нет, пока не нужно, — улыбнулась Надя, вертя в руках свой не новый, но вполне удобный смартфон.

Она всегда радовалась Диминой щедрости. Подругам так не везло. Катя, находясь дома с полугодовалой дочкой, просила у мужа на новые джинсы (потому что не влезала в старые) и на пачку подгузников. Обрезала свои шикарные волосы, чтобы экономить на шампунях, выглядела ужасно. Надя вечно подсовывала ей то шампунь, то крем со словами: “Представляешь, купила, и что-то разонравилось”. Правда, вещи отдавать уже не могла — Надя была стройнее и ростом пониже, чем Катя.

У Эли муж нигде долго не задерживался. Она уже три раза устраивала его на работу, но ее Стасик вылетал отовсюду с треском за прогулы и проколы. Сейчас она пыталась через знакомых отправить его вахтой на север, но тот сначала согласился, а в последний момент заныл, что там холодно, трудно, и вообще она отправляет его,  чтобы безнаказанно водить мужиков, пока он будет трудиться в поте лица.

А Дима был с какого-то другого уровня жизни. Он дарил ей красивые букеты, водил в рестораны, где Надя боялась смотреть на цены, вечно подшучивал над ее одеждой из секондов.

— Надь, нельзя на себе экономить, — говорил он. — Особенно сейчас, когда ты — моя девушка. Если друзья мои тебя увидят,  а ты одета… как колхозница.

Надя обижалась, но быстро прощала своего любимого — ведь он же хотел как лучше.

Секонды привлекали ее своей непредсказуемостью — в куче бросовых шмоток можно было откопать настоящие “жемчужины”: необычного кроя, с интересными принтами, даже дорогих брендов, если повезет.

  Но для Димы было важно, чтобы на одежде не просто красовались ярлычки известных брендов, но и чтобы одежда была новая, купленная в “нормальном” магазине.

— Мало ли кто это до тебя носил, фу, — говорил он. — Я брезгую. 

Конечно, Наде было обидно и тогда, когда она красилась перед совместным походом в кино, а Дима взял со столика ее тушь в тюбике со стершимися буквами,  повертел в руках, потом поднял тональник, тоже повертел туда-сюда.

— Надь, ну это дно. Дешманский косметос, — сказал он, кладя обратно тюбики. 

— Они хорошие по качеству, — насупилась Надя, убирая осмеянные вещи в  косметичку, тоже не новую.

— Надь, ну я тебя умоляю, — закатил глаза Дима. — Сколько они стоят, сто рублей? Ты же себе глаза испортишь, кожу испортишь. Их в подвалах делают. Давай-ка привыкай к хорошему.

Он потянулся к все еще взволнованной Наде и приобнял ее за плечо.

— Ну что, готова? Пойдем, еще кофе выпьем перед сеансом.

Дима настоял, чтобы они зашли в один из косметических магазинов торгового центра, подвел Надю к блестящему стенду с товарами известного бренда.

— Выбирай.

— Но я так не могу, Дим,  — улыбнулась Надя. — Мне надо отзывы хотя бы почитать. Вдруг мы купим, а мне не подойдет? Получится деньги на ветер.

— Ты денег моих, Надь, не считай, — приосанился Дима. — Уж такую фигню  я всегда купить могу. Не подойдет — и ладно, другое купим. Я ж мужчина, моя обязанность — свою женщину одевать, кормить и покупать всякие безделушки. Это пусть жлобы какие-нибудь экономят, или неудачники, которые сидят на нищенской зарплате.

— Да я тоже на нищенской зарплате по сравнению с тобой, Дим, — улыбнулась Надя, неуверенно взяв помаду приглянувшегося ей оттенка. 

— Так ты женщина, — философским тоном сказал Дима, пожав плечами. — Тебе главное — быть красивой и радовать своего мужчину. Ты с этим прекрасно справляешься. — Он притянул ее поближе и легонько коснулся губами ее губ. — И вообще, зачем тебе твоя работа?

— Она мне нравится…

— Ну, Надь, как такое может нравиться? А начальник ваш? Сам-то небось себя не обижает. И не сидит с утра до ночи. Уходи, серьезно. Что мы, без твоей тридцатки не проживем? Мне вон премия неплохая светит…

Этот разговор возникал у них снова и снова.

Надя колебалась, не желая обижать любимого. Да, он был кругом прав, что она частенько задерживалась, особенно в дни сдачи номера (Надя работала в редакции небольшого журнала кулинарной тематики). Да, ее начальник, Сергей Львович по прозвищу Колобок был тот еще придирчивый тип. И из-за его бесконечных придирок в редакции царила дерганая атмосфера постоянных разборок и авралов.

И зарплата действительно была невысока — впрочем, все, кроме Колобка, получали мало.

Наконец Надя устала от разногласий с Димой, да еще и начальник устроил ей разнос за ошибку, в которой была виноват другой сотрудник — и чаша терпения Нади переполнилась.

Юля, ее коллега и подруга, очень жалела, что Надя уходит.

А Надя старалась отвлечься мыслями о предстоящем отдыхе. Дима взял неделю отдыха на конец апреля и забронировал отель в Сочи.

— Так, развеемся немного, — говорил он. — А на медовый месяц полетим на Мальдивы. У нас Витек с работы ездил, с маской там нырял. Красота…

Наступил последний рабочий день для Нади, она попрощалась с коллегами,  устроившими небольшое прощальное чаепитие в ее честь.

— Везет же вам, женщинам, — вздохнул редактор Коля, — найдете мужика с деньгами и живете припеваючи.

— Так а ты себе чего не найдешь? — подколола бильд Карина. И, увидев возмущенно вытянувшееся лицо коллеги, добавила: — Даму богатую, а ты что подумал? Правда, тебе сначала надо  в спортзал походить, товарный вид обрести…

Все засмеялись, а Рита-фотограф, крепко сбитая женщина лет сорока, сказала:

— Ты, Надюха, держись за такого мужика! Как за каменной стеной будешь! Работящий, на семью настроен — где сейчас такого отыщешь?

— Ой, я вот своего выгнала, — пожаловалась степенная дама Наина Аркадьевна, корректор журнала. — Ни копейки домой не приносил, все пропивал. Цветочков ни разу не принес за все пятнадцать лет совместной жизни. Экономил! А тебе твой на работу такую красоту прислал… — Все закивали, вспомнив дизайнерский букет на Восьмое марта, а Наина Аркадьевна продолжила: — Ты не стесняйся. Будешь на себе экономить, отказываться — он и перестанет дарить. Надо принимать как должное!

Чаепитие мгновенно закончилось с приходом Колобка, и Надя отправилась в бухгалтерию — получить деньги за неотгулянный отпуск. 

Выйдя на улицу, она поехала домой, стараясь гасить странное чувство,  ворочавшееся в душе. 

Завтра она уже не пойдет на работу, не встанет рано со звонком будильника… Впрочем, нет! Все равно встанет — приготовить Диме завтрак. Ведь он будет единственным кормильцем семьи, а она… Чем займется она?

Очевидно, созданием уюта…

Димина двухкомнатная съемная квартира находилась в хорошем районе недалеко от центра и отличалась современной планировкой и неплохим ремонтом. Дима презрительно отзывался о “бабушатниках” — так он называл тесные хрущевки с советскими коврами на стенах, древними обоями и вытертым линолеумом на полу. Он откладывал на депозит суммы на первый взнос — пока небольшие, потому что  выплачивал кредит за машину. Платить оставалось примерно полгода — хотя теперь планы изменились, ведь им предстояли расходы на свадьбу. Дима настаивал на пышном торжестве: выездной церемонии в красивой усадьбе, с цветочной аркой, красивым шоу, дорогим видеографом и популярным в их городе фотографом. А потом молодожены бы полетели на сказочных отдых к морю и солнышку — на две недели. Дима собирался брать билеты на Мальдивы, хотя самой Наде вполне бы хватило и Турции. 

Надя порой ощущала себя Золушкой, на которую обратил внимание сказочный принц. Даже не верилось, что такое было возможно в реальности.

Проснувшись своим первым нерабочим утром, Надя бодро встала, быстро привела себя в порядок и отправилась жарить яичницу с беконом, которую Дима очень любил. Она выложила его порцию на тарелку, посыпала мелко нарезанной зеленью и налила кофе — она уже давно научилась пользоваться кофемашиной. Дима не признавал дешевый растворимый суррогат, который Надя иногда пила на работе, а она просто не так уж любила кофе, как ее будущий муж.

— М-м, вкуснотища. — Дима появился в кухне и уселся за стол. — Везет же некоторым, — сказал он, улыбаясь, когда с завтраком было покончено. — Отдыхай,  родная, а я поехал.

Поцелуй на прощание, хлопнула дверь, и Надя осталась одна в пустой и тихой квартире.

Это было непривычно. Надя всегда работала, сколько помнила себя, едва закончила школу.

В школьные годы у нее было мало возможностей подработать. За символическую сумму она приносила продукты пожилой одинокой соседке, которая ходила с трудом, и помогала ей с уборкой. Сидела с непоседливыми близнецами, живущими в ее дворе, тоже за, скорее, символическую плату. В ее городке все друг друга знали, а поэтому “со своих” деньги было брать почти что неприлично, и за услуги обычно расплачивались бартером вроде возможности сходить к врачу вне очереди или сезонных закруток. Поступив на бюджетное отделение филологического факультета,  Надя поначалу осваивалась с жизнью в общежитии, активно принимая участие в студенческих мероприятиях, а потом устроилась на подработку. То листовки раздавала, то немного проработала официанткой — пришлось уйти из-за того, что к симпатичной и скромной девушке начал приставать менеджер. Дело дошло до зажимания в подсобке и пощечины. На шум прибежала пара девчонок с кухни, и случай не перерос в скандал, но Надя в ту же неделю уволилась.

 Потом была подработка в уличных опросах, раскладывание товаров в магазине, а на четвертом курсе Надя устроилась в редакцию местной газеты. Платили не слишком много, но девушке нравилось работать по специальности. Она хорошо писала еще со школы, была грамотной, поэтому новая должность ей нравилась больше, чем подработка в магазине.

 В общем, сидеть дома было непривычно. Надя машинально проверила счет — полученные вчера деньги она положила на карту по пути домой.

На счету лежало пятьдесят тысяч. Немало, но если учесть, что больше доходов не планировалось…

“Дима не жадный, — подумала Надя. — Он сам предложил. И все-таки как-то это неправильно”...

Она включила музыку и принялась убирать кухню. Вымыла посуду, протерла столешницы, даже фасады кухонных шкафчиков. Пропылесосила, помыла полы и  села передохнуть.

Время казалось тягучим.

Решила сходить в магазин за продуктами.

Расплачиваясь, Надя ощутила странное чувство тревоги, которое тут же прогнала. Денег еще много. Может быть, после свадьбы она снова найдет работу. Может быть,  какую-то более денежную вакансию. Или удаленку — чтобы Дима не ворчал, что она поздно приходит.

День прошел в бытовых хлопотах и листании соцсетей. Надя зачиталась темой про домохозяек — чем они занимаются, не скучают ли по работе. Большинство дружно говорили, что скучать им некогда, а работа была сущим адом, и что домохозяйка — прежде всего сама себе Хозяйка!

Многие хвастались, что наконец-то выучили английский или какой-нибудь другой язык, занимаются йогой или фитнесом онлайн, что у них теперь есть время вышивать,  вязать, делать украшения и даже открыть собственный бизнес…

Надя к приходу Димы запекла мясо по новому рецепту, сделала салат. Дима вернулся с работы с букетом.

— Привет, как ты тут, не скучала? — сказал он, вручая цветы.

— Ой, спасибо! — Надя восхищенно приняла розы и фрезии, обернутые в ажурную сеточку нежного пастельного оттенка. — Какая красота!

Дима польщенно улыбнулся.

— Я чувствую, ужином пахнет?

Поедая мясо с гарниром, Дима глядел на Надю счастливыми глазами и говорил:

— Вот видишь, как хорошо, что ты дома! 

И Надя, видя, как доволен ее жених, тоже начинала верить в его правоту.
Дорогие читательницы, добро пожаловать в еще одну семейную драму, где переплетены любовь и финансы! Что-то в духе "". Главный герой будет отжигать, героиня —  осознавать.