Сбежавшая жена дракона. Второй шанс.

— Где мой муж? — спросила я, едва очнувшись.

Служанка, принёсшая исцеляющее зелье, смутилась и опустила глаза.

— Владыка занят, моя госпожа, — пробормотала она неуверенно.

Этот ответ я слышала уже почти две недели, и он резал не хуже ножа.

Я попыталась подняться, но резкая боль ударила в грудь и отбросила меня на подушки.

— Госпожа! — служанка забеспокоилась, поправляя одеяло. — Вам нельзя вставать! Целители велели строго соблюдать покой. Ваши раны ещё слишком тяжёлые.

Я уставилась в резной потолок, сглатывая горечь, которая поднималась к горлу вместе со слезами. Меня похитили, держали в плену, ранили, а после моего спасения он не нашёл времени, чтобы навестить меня.

Ни единого раза!

Грудная клетка будто сжалась изнутри, но не от физической боли, ведь она уже стала привычной, а от пустоты, что росла во мне, пока я лежала в этой роскошной, но до отчаяния холодной спальне.

Я чувствовала себя ненужной, будто была помехой, а не женщиной, за которую, как я верила, он бы сжёг весь мир. Каждый день, едва очнувшись от дурманящих разум и избавляющих от боли зелий, я ждала, что откроется дверь, и придёт муж. Который ещё недавно клялся в любви и носил на руках.

Но единственным ответом служила тишина.

И именно в этот момент, когда горло снова сдавило, а взгляд предательски потускнел от бессильной обиды, в коридоре раздались шаги.

Сердце забилось чаще. Как же отчаянно я надеялась, что это он.

Что Рейнальд, наконец, пришёл.

Но дверь распахнулась, и надежда разбилась. В комнате появился целитель. Я встретила его враждебным взглядом, потому что с тех пор, как я очнулась, мне никто ничего не объяснял. Лишь запрещали вставать и поили настойками, что уменьшали боль.

Последнее, что я помнила — плен и ранение. А всё, что произошло потом, из моей памяти словно вырвали. И очнулась я уже здесь, дома.

— Что со мной? — я схватила старика-целителя за запястье, когда он подошел и начал настраивать магический кристалл.

— Госпожа Летиция... — вздохнул он.

— Вот именно, — ожесточённым голосом произнесла я. — Я твоя госпожа, жена твоего господина, и требую, чтобы ты ответил на мои вопросы. И пригласил ко мне мужа!

Целитель скорбно поджал губы, затем чопорно кивнул.

— Сперва я закончу осмотр.

Он долго водил надо мной магическим кристаллом, что-то записывал, хмурился, снова водил...

— Почему вы хмуритесь? — требовательно спросила я.

— Госпожа Летиция, обо всём, что вас беспокоит, мы поговорим, когда магический фон стабилизируется. Сейчас вам нельзя волноваться. Это подтачивает вас.

— Вам напомнить, что я — драконница? И гораздо сильнее и выносливее, чем обычный маг или человек.

Целитель не повёл и бровью.

— Восстанавливаться после ранений нужно всем, госпожа Летиция, — наставительно сказал он. — Отдыхайте. Я передам владыке, что вы желаете его видеть.

Обессиленно я вжалась щекой в подушку. В чём-то целитель был прав. Моя драконница не откликалась на зов. Наверное, не восстановилась до конца. Слишком сильно нам с ней досталось в плену...

Без неё и без мужа я чувствовала себя вдвойне одинокой.

Служанка принесла тёплый отвар, приглушила свет, задёрнула шторы, и комната погрузилась в полумрак. Я лежала неподвижно, чувствуя слабое, пульсирующее эхо боли под рёбрами, и слушала, как в коридорах меняется стража.

Снаружи жизнь текла своим чередом, а я будто застыла в трещине между «до» и «после».

Когда дверь тихо скрипнула, я, уже ни на что не надеясь, решила, что это снова целитель. Или служанка.

— Летиция, дитя, — негромко позвала меня мать мужа. — Целитель сказал, что тебя можно навестить.

Я попыталась подняться, но тело отозвалось слабостью. Она тут же подошла, аккуратно пододвинула под мою спину подушку и присела рядом, на краешек кровати.

— Летиция… — тихо начала она. — Ты пережила чудовищные испытания. И я восхищаюсь твоей силой. Но есть вещи, которые мы должны обсудить. Деликатные вещи.

У меня похолодели пальцы.

— О чём вы?

Ровена вздохнула и сжала мою руку поверх одеяла.

— Со мной говорили целители, — сказала она мягко. — Твои ранения слишком серьёзны. Они задели драконье ядро. И даже если ты полностью восстановишься… шанс выносить наследника… он исчез.

Я будто провалилась в пустоту.

— Что?.. — голос сорвался на шёпот. — Этого… этого не может быть…

Ровена сжала мою руку крепче.

— Летиция, послушай меня. Я здесь не затем, чтобы ранить тебя. Мы долго спорили с целителями. Они говорят, что ты слишком слаба, потому никто и не рассказал тебе этой страшной правды. Но я считаю, ты имеешь право знать. Ты сильная девочка у нас, ты выдержишь.

Я моргнула, отчаянно сглатывая слёзы, и посмотрела на неё с благодарностью. Наконец-то нашёлся человек, который пришёл и поговорил со мной!

— Рейнальд знает? — спросила осипшим голосом, слишком много чувств бушевало в груди.

— Конечно, нет! — возмутилась Ровена. — Он мой сын, но я не стала бы говорить с ним прежде тебя.

— Спасибо вам... — выдохнула шёпотом и прикрыла глаза, позволив слезам скатиться по вискам.

— Да и когда бы я смогла... — расстроенно пробормотала Ровена. — Он всё время или на заседаниях Совета, или договаривается о наказании тех чудовищ, которые тебя похитили... Ловит тех, кому удалось сбежать при штурме. Впрочем, о делах своего мужа ты знаешь гораздо больше меня, — спохватилась она и замолчала. — Надеюсь, он находит время навестить тебя.

— Да, — солгала я. — Находит...

— Мой сын очень тебя любит, — кивнула Ровена. — Каким ударом для него будет известие о том, что ты не сможешь иметь детей.

— Не говорите так, — попросила я, коря себя за слабость. — И Рейнальду ничего не говорите… Пока. Целители могли ошибиться.

— Конечно, — согласилась женщина. — Не будем торопиться. Просто помни, что Рейнальд тебя не оставит. Никогда. Даже если это разрушит судьбу династии.

Почему-то от её слов стало лишь горше. Прежде тоскуя в одиночестве, теперь я с трудом дождалась, когда Ровена уйдёт, и лежала, уставившись в темноту, и пыталась осознать всё, что услышала.

Если бы Рейнальд был рядом… если бы хоть раз за эти недели пришёл...

Я закрыла глаза. Мы с ним никогда не были идеальной парой.

Он — сдержанный, упрямый, строгий до жестокости к самому себе.

Я — вспыльчивая, слишком эмоциональная, слишком независимая.

Но мы любили друг друга — глубоко, искренне.

И всё же… за три года я ни разу не забеременела. Я списывала это на то, что у драконов всё идёт своим чередом и случается тогда, когда должно. Но где-то глубоко внутри уже давно сидел тёмный, едва различимый страх. Я никогда не позволяла ему поднять голову.

А теперь он расправлял крылья.

А если всё дело было во мне с самого начала?

Если я никогда не смогу дать ему наследника?..

И сейчас, когда я лежала здесь, слабая и искалеченная, когда даже моя драконница молчала, эта мысль больше не казалась надуманной.

Если Ровена права? Если я действительно... бесплодна? Если моя любовь теперь — обуза?

Грудь защемило так сильно, что я сжала простыни.

Слёзы снова наполнили глаза. Меня трясло от мысли, что любви может быть недостаточно. Что чувства — ничто перед долгом и судьбой рода.

Вдоволь выплакавшись, я кое-как смогла успокоиться. Сейчас всё казалось ужасным, но надежда ещё не умерла. Сперва нужно убедиться, что целители не ошиблись. Проверить десять, двадцать раз! И поговорить с мужем. Да. Я определённо должна поговорить с Рейнальдом. Нельзя скрывать правду. Вместе мы… что-нибудь придумаем. Вместе мы сильнее, чем порознь.

Я бы простила ему всё. Две недели одиночества и отчуждения. Мой плен и нанесённые раны.

Если бы он только пришёл.

Утром через служанку я передала просьбу Ровене навестить меня, и она пришла сразу после завтрака. Во мне по-прежнему жила надежда, что всё может наладиться, и потому я велела как можно скорее пригласить целителей, которые занимаются женскими болезнями. Хотела побыстрее во всём разобраться. Пока ещё оставались силы. Пока ещё во мне тлела решимость.

Следующие несколько дней слились в нескончаемый кошмар. Ровена присутствовала при каждом осмотре и держала меня за руку всю дорогу. И я цеплялась за её ладонь, давясь слезами.

На её месте должен быть Рейнальд!

Я выдержала четверых целителей. Пятого прогнала, когда уже в который раз услышала тягостную правду.

Тогда Ровена коснулась моего плеча.

— Дочка, если хочешь, я могу написать твоей матери. Пусть пришлёт своего целителя. Или навестит нас сама.

Слова прозвучали настолько искренне, что у меня сжалось горло. Она предлагала помощь. Она понимала моё отчаяние. Она была на моей стороне.

Я даже почувствовала вину за то, что когда-то сомневалась в её искренности.

— Спасибо… — прошептала я. — Но моя мать далеко. И дорога займёт недели.

Это, конечно, было ложью.

— Тогда мы всё сделаем сами, — уверенно сказала Ровена. — Не переживай раньше времени. Всё наладится, — она погладила меня по голове. — Рейнальд тебя любит. Это главное. Он никогда тебя не оставит.

Отчего-то мне захотелось скинуть её руку.

— Так где же он сейчас?! — не сдержавшись, воскликнула я, дав волю боли, что распирала грудь.

— Летиция, — Ровена посмотрела на меня с осуждением. — Ты даже не представляешь, к каким чудовищным последствиям привело твоё похищение. И то, как именно мой сын тебя искал и освобождал. На Рейнальда давят со всех сторон. Теперь каждый раз поднимается вопрос о наследнике. Ты могла умереть, а он — погибнуть, спасая тебя. Будущее династии висело на волоске.

Я вздрогнула и сгорбилась, а Ровена резко оборвала себя и вздохнула.

— Прости, дочка. Но всё же Рейнальд единственный мой сын. Единственный наследник. Если бы он погиб, нас ждала бы резня и война. Только он объединяет сейчас кланы.

— Ничего страшного, — прошептала я. — Вы все правильно сказали.

После всей череды осмотров я чувствовала себя выжатой изнутри. В голове шумело от магии, от боли, от усталости, от постоянного напряжения. Ровена вскоре ушла, и я вновь осталась одна.

Я медленно втянула воздух, пытаясь успокоиться, но каждая мысль возвращалась к одному и тому же — к тому, что я теперь знаю о себе.

О том, чего больше не будет.

Ребёнка. У меня не будет ребёнка.

Внутри меня, в самом центре моей сущности, зияет пустота. Как будто кто-то вырвал часть, не спросив, не объяснив.

Все эти дни я цеплялась за надежду. Упрямо, отчаянно, до боли в пальцах. Но теперь…

Теперь она растаяла.

И вместе с этим умирала и моя уверенность в браке.

Мы с Рейнальдом были слишком разными, но всегда находили точку, где наши души соприкасались. Его холодная решительность сталкивалась с моей горячей прямотой. Он сдерживал меня, я — раскрепощала его.

Мы смеялись, спорили, мирились.

Мы верили друг другу.

Мы выбирали друг друга снова и снова.

И лёжа в растерзанной тишине после всех этих осмотров и мучений, я поняла, что не могу больше ждать и терпеть. Мне нужен рядом муж. Мужчина, который обнимал меня, когда я плакала. Который смотрел так, словно весь мир сужался только до меня.

Теперь же мир сузился до пустой комнаты и серой тишины.

Я больше не могла слушаться лекарей, которые запрещали мне подниматься. Лежать здесь, пока вокруг рушится всё, что было мне дорого, — невыносимо.

Мне нужен Рейнальд. И я должна рассказать ему правду, какой бы горькой она ни была.

Я стиснула зубы и медленно откинула одеяло. Ноги едва слушались, и мир вихрился перед глазами, но я заставила себя встать.

Плевать, что говорили целители. Плевать, насколько я слаба. Плевать, если станет хуже.

Я больше не могла быть одна.

Коридор встретил меня прохладой и непривычной тишиной. Я сделала несколько осторожных шагов, держась за стену, стараясь идти ровно, чтобы не привлечь внимание стражи. Но никого не было.

Это сразу насторожило: в крыле, в котором мы жили, где располагались наши кабинеты и покои, всегда стояла охрана.

Особенно после моего похищения.

Но я вспомнила: когда у Рейнальда были секретные встречи, он иногда отправлял стражу на внешний круг, чтобы никто не мог подслушать.

Я подошла к дубовой двери в кабинет, из-под которой пробивалась тонкая полоска света. Несмотря на поздний час, Рейнальд не спал. Он и раньше задерживался, возвращался в нашу постель глубокой ночью. Или я сама шла за ним — входила без стука, он поднимал голову и улыбался…

Я уже хотела постучать, но меня остановили голоса.

Рейнальд говорил глухо, жёстко. Так он звучал, когда что-то выводило его из себя.

— Владыка, — раздался голос советника, — после похищения вашей супруги стало ясно, что среди нас есть тот, кто передаёт сведения врагам. Они следят за вами, наблюдают за каждым шагом. Любая слабость… любой неверный жест может быть использован против вас. Особенно если это касается госпожи.

И тогда заговорил Рейнальд.

— Сейчас она не играет для меня роли.

У меня перехватило дыхание, и пол буквально качнулся под ногами.

Советник растерялся:

— Но, владыка…

Рейнальд перебил его сухо и жёстко.

— Довольно. Мы должны сосредоточиться на выявлении предателей. Летицию я подумываю отправить куда-нибудь подальше. В поместье на границе. Чтобы она не… отвлекала меня здесь.

Отвлекала!

Слово прозвенело как пощёчина.

— Это жестоко, владыка.

— Это необходимо, — тихо ответил Рейнальд.

Больше я слушать не стала. Не могла. Пока я валялась в одиночестве в постели, пока умирала, раз за разом переживая в кошмарах плен, пока молчала моя драконница, пока целители выносили приговор, мой муж всё это время был рядом!

Рядом!..

И не пришёл.

Ни разу.

Я отступила от двери, пошатнулась и почти на ощупь дошла до спальни. Опустилась на край кровати, прижала ладони к вискам. Мысли плыли. Холод подступал к самому сердцу.

Следующие два дня я просто спала, перестав сопротивляться целителям и принимая полную порцию зелья. В предыдущую неделю я выпивала половину, чтобы подольше бывать в сознании.

Нет. Это ложь.

Чтобы подольше бывать в сознании на случай, если придёт Рейнальд.

Но теперь я знала, что этого не будет.

На рассвете третьего дня я проснулась от ласкового прикосновения. Ровена сидела рядом, в высокие окна заглядывало солнце, его лучи скользили по моему лицу.

— Что с тобой, Летиция? Служанки передали, что ты перестала отвечать им, перестала что-либо спрашивать и кого-либо звать.

Она говорила мягко, искренне, и от этого становилось ещё хуже. Я хотела сказать «ничего не произошло». Но слова застряли в горле.

— Всё в порядке… — всё же выдавила я.

— Нет, — тихо возразила Ровена. — Не в порядке. Я же вижу...

— Вы знали, что Рейнальд хочет отправить меня в дальнее поместье?

Она на мгновение прикрыла глаза, словно собиралась с силами и кивнула.

— Да. Я знала.

— Почему он не сказал мне сам? — прошептала я. — Почему не пришёл ни разу?

— Рейнальд не хотел ранить тебя ещё сильнее. Ты была слишком слаба. К тому же… — Ровена на мгновение задумалась, подбирая слова, — Совет давит на него. Им страшно за будущее династии. После твоего похищения они увидели слишком много уязвимостей.

Я вздрогнула.

— Речь не только о том, что ты пережила, дочка. Но и о последствиях. Целители ведь сказали, что твоё драконье ядро пострадало. Что шанс выносить ребёнка почти исчез.

Она говорила мягко, но каждое слово опускалось на меня, как камень.

— Ты не виновата, — продолжила Ровена. — Но истина остаётся истиной. Мой сын слишком благороден и не сможет оставить тебя, даже если поймёт, что рядом с тобой его положение стало чудовищно уязвимым. Если ты не сможешь подарить ему наследника… он сам никогда от тебя не уйдёт.

Мне стало трудно дышать.

— Не говорите… — прошептала я. — Пожалуйста…

— Иногда настоящая любовь — это умение отпустить. Не держать того, кем дорожишь… если понимаешь, что теперь твоя любовь делает его слабее. Ты ведь не хочешь стать для Рейнальда преградой?

Я не ответила. Не смогла.

Но подумала, что, может, единственное, что я ещё могу для него сделать — это уйти?..

До того, как он узнает правду и окончательно решит выслать меня.

__________________

Привет, мои дорогие!

Очень рада видеть вас в моей новинке, которая является частью прекрасного Литмоба

Постепенно покажу вам всех героев, а пока познакомися с Летицией.

Визуалов несколько, выбирайте, какой вам по сердцу.

1.

2.

3.

По моему скромному авторскому мнению, самый подходящий номер 3.

Следующим утром меня разбудил шум. Я некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь, и только потом поняла, что слышу не смену стражников в коридоре и не завывание ветра.

Это были крылья.

Я медленно повернула голову к открытому проёму, ведущему на террасу. Собравшись с силами, встала на ноги, опираясь рукой о резной столбик кровати. Мир слегка плыл перед глазами, но я шагнула вперёд.

Терраса встретила меня ветром и рассветным солнцем. Я вышла наружу и почти сразу остановилась.

Над дальними башнями парило несколько драконов. Их тени скользили по стенам, по внутреннему двору, по зубцам крепости.

Впереди летел серебристый, крупный, мощный — дракон, которого я знала лучше всех.

Рейнальд.

Он покинул крепость. И меня.

Не сказав ни слова.

Вновь.

Когда драконы превратились в крошечные точки и растворились за линией леса, за моей спиной послышались осторожные шаги. Служанка замерла на пороге спальни, держа поднос.

— Госпожа… вы здесь? Я принесла завтрак.

— Владыка Рейнальд покинул крепость, — произнесла я недрогнувшим голосом. — Он не оставил для меня записку?

— Нет, госпожа.

Я позволила себе один короткий вздох. Потом ещё один и посмотрела на служанку.

— После завтрака я хочу пройтись. Подготовь всё, будь добра.

Она удивлённо подняла глаза.

— Пройтись? Но целители...

— Когда Владыки нет в крепости, я её хозяйка, — пришлось напомнить. — Подготовь мою одежду.

Больше спорить она не решилась. На всякий случай я не стала её отпускать, чтобы не возник соблазн рассказать о моих планах Ровене. Я была бесконечно благодарна ей за участие, но чувствовала, что эта клятая спальня душит меня хуже удавки.

Я поела, не чувствуя ни вкуса, ни голода, и с помощью служанки переоделась в удобное платье. Каждое движение отзывалось слабостью, но я не позволила себе остановиться. Из зеркала на меня смотрела бледная, измученная женщина.

Пусть так.

Стражники в коридоре проводили меня удивлёнными взглядами, но перечить, конечно же, не осмелились. В крыле, где мы жили, было тихо и пустынно. До моего похищения здесь кипела жизнь, теперь же я чувствовала себя отрезанной от неё.

Но стоило миновать арку, отделяющую наше крыло от центральной части крепости, как мир вновь ожил.

Гул голосов, стук подошв по камню, шорох пергаментов и даже запах тушёного мяса из кухни обрушились на меня разом, почти оглушая после многих дней заточения в полумраке спальни.

Навстречу мне шли люди: стражники, писцы, юные оруженосцы, маги-подмастерья. Все смотрели на меня, словно не верили собственным глазам. Но после удивления на лицах появлялись слабые, робкие улыбки. Некоторые подходили, чтобы выразить, как сильно рады меня видеть. Как рады, что мне лучше.

Я не успела пройти и двух коридоров, как за очередным поворотом почти врезалась в Гилберта Торнвальда — ближайшего советника Рейнальда и его давнего друга. Он явно торопился куда-то, шагал быстро, сосредоточенно, но, увидев меня, остановился как вкопанный.

— Летиция?.. — выдохнул потрясённо. — Ты… ты здесь?

Отступив на шаг, он оглядел меня так, будто видел впервые.

— Нам сказали, что ты едва пришла в себя, что никого не узнаешь и ничего не помнишь! — он провёл рукой по лицу, ошеломлённо покачав головой. — Потому и не пускали к тебе посетителей! Ведь ты не могла говорить, и тебе был нужен полный покой.

Я замерла, стараясь скрыть уже собственное потрясение. И даже не удивилась очередной лжи.

— Ты знаешь, почему Рейнальд так спешно улетел? — спросила я тихо, чтобы скрыть волнение и дрожь в голосе.

— Он разве не сказал тебе? — Гилберт вновь удивился. — Всегда же говорил.

Я подавила вздох и постаралась беззаботно улыбнуться. Вышло жалко, потому что в глазах мужчины я увидела сочувствие.

Он потёр переносицу.

— Беспорядки на севере. После твоего похищения там всё вспыхнуло с новой силой. Недовольные ищут любую возможность отстранить его от власти. Ты и сама их знаешь… — Гилберт сжал челюсть. — Они только и ждут предлога, чтобы ударить.

Я медленно кивнула.

— Ещё и эти слухи... — он махнул рукой и посмотрел на меня. — Всё наладится, Летиция. Сейчас непростой период, надо его переждать. Ты, главное, думай о себе. Владыке нужна здоровая жена.

Гилберт хотел подбодрить меня и улыбнулся, а я почувствовала, как лицо окаменело.

— А что за слухи?

______________

Сегодня посмотрим с вами на Ровену
Мне кажется, красивые образы получились.

***

Но Гилберт упрямо мотнул головой. Прядь тёмных волос выбилась из низкого хвоста и упала ему на лицо.

— Сейчас не время для этого разговора, Летиция, — твёрдо произнёс он. — Повторюсь, я удивлён встретить тебя. Мы слышали, что ты боролась за жизнь и едва пришла в себя...

— Я сильнее, чем кажусь, — я натянуто улыбнулась.

Отражение, которое я увидела утром в зеркале, говорило иначе.

— И вышла потому, что Рейнальд улетел, а когда его нет...

— То ты здесь хозяйка, — закончил Гилберт за меня.

Я тихо хмыкнула, вспомнив, каким ударом для Ровены стал тот приказ Рейнальда. Традиции диктовали, что до рождения первого ребёнка хозяйкой остаётся мать владыки. Но муж переломил этот порядок после нашей свадьбы. Не послушал никого...

Всегда так действовал — без оглядки на советников.

Тёплое воспоминание заставило сердце болезненно сжаться, и я прижала ладонь к животу. Да-а. Когда-то Рейнальд любил меня так, что наплевал на многолетнюю традицию своих же земель.

А теперь...

Теперь всё иначе.

— Тебе дурно? — конечно, от внимания Гилберта не укрылось то, как я поморщилась и застыла, пережидая накатившую тошноту. — Отец-Дракон, Рейнальд сдерёт с меня чешую, если узнает, что тебе стало плохо из-за моей болтовни.

— Мне не плохо, — возразила я, усилием воли расправив плечи. — Прошу, расскажи, что за слухи бродят в крепости. Это важно, ты сам знаешь. Для Рейнальда. Для нас.

Конечно, это было важно. Особенно сейчас, когда муж покинул крепость и пытался уладить очередной виток распрей с северными землями. И я знала, на что давить. На безграничную преданность Гилберта Владыке.

— Хорошо, — скрежетнув зубами, согласился он и протянул локоть. — Давай только найдём более уединённое место.

И правда, ведь мы продолжали стоять посреди коридора.

Пока Гилберт вёл меня на террасу, с которой открывался вид на внутренний двор крепости, нас провожали такими же удивлёнными взглядами, какими встречали меня. И это было так странно, ведь я полностью пришла в себя почти две недели назад. А жители крепости смотрели так, словно думали, что ещё вчера я могла умереть...

Терраса встретила нас солнцем и слабым ветром. Каменные перила были обвиты вьющимся растением с серебристыми листьями — Рейнальд когда-то приказал посадить его ради меня...

Мотнув головой, я заставила себя сосредоточиться на разговоре и Гилберте, который, облокотившись на перила, задумчиво смотрел вдаль, будто собирался с духом.

— Эти слухи… — наконец выдохнул он, — они начались, когда тебя похитили. И с каждым днём растут, словно сорняки. Рейнальд потому и сорвался так резко. Часть наместников на севере утверждает, что похищение — знак слабости правителя. Что Владыка потерял бдительность. И что его власть не так прочна.

— Снова Ярмунд?

Ближайший родственник Рейнальда по мужской линии. Власть достанется ему, если у Владыки не будет сыны... Сейчас именно Ярмунд считался наследником. 

— Он и другие, — кивнул Гилберт и поморщился.

Ярмунда он не мог терпеть. Впрочем, тот отвечал взаимностью. 

Разногласия с севером обострились после свадьбы, ведь Рейнальд привёл в семью чужачку. Не женился на «своей», что было разумно.

Взял жёны в меня.

По любви...

А ещё у Ярмунда уже подрастали двое сыновей.

В отличие от нас.

Меня обдало холодом. Я закрыла глаза и медленно вдохнула, удерживая дрожь. Гилберт смотрел на меня так виновато, будто именно он нашептал эти слухи всему северу.

— Скажи честно… — я подняла взгляд на него, — как сильно это ударило по Рейнальду?

Он усмехнулся безрадостно.

— Сильно — это мягко сказано. Он рвёт землю когтями, чтобы удержать власть. Спит урывками, ест через силу, слушает доклады по четырнадцать часов. Он в бешенстве. На всех. На Совет. На враждебные дома. На себя...

— Ясно... — пробормотала я. — Спасибо, что рассказал мне. Я очень благодарна. Ненавижу быть в неведении. 

Гилберт молча кивнул.

— А теперь я провожу тебя в покои, Летиция. И не спорь, будь добра. Я вижу, что тебе тяжело.

Спорить мне совершенно не хотелось, и я положила ладонь на протянутый локоть.

Следующие две недели пролетели удивительно быстро. Я восстанавливала силы, понемногу возвращалась к привычным делам. Всё чаще покидала спальню, бывала в крепости, вернула себе часть обязанностей.

Тосковала по мужу, от которого не было никаких вестей. Училась жить с болью в сердце и пыталась решить, что делать дальше, ведь порой казалось, что между мной и Рейнальдом лежит не расстояние.

А пропасть.

И всё я не была готова к тому, что эта пропасть вот-вот станет глубже.

В один из вечеров, когда я разбирала письма, из стопки выпал тонкий конверт. Я протянула руку и застыла, увидев подпись.

Имя, от которого кожа на шее пошла мурашками.

Ярмунд.

Кровь в жилах стала ледяной. Я знала: ничего хорошего это письмо не принесёт.

__________
Ну что, посмотрим одним глазком на Рейнальда? 

​​​​​​​

«Госпожа Летиция,

Вы всегда казались мне чужой в этих землях. Рейнальд совершил ошибку, приведя в дом женщину не из наших. Он должен был жениться на той, что укрепит его власть, а не поставит под угрозу. 

В крепости хватает глаз и ушей. И разговоры целителей не остаются тайной. Особенно когда речь идёт о судьбе династии.

Я знаю, что ваше драконье ядро повреждено. И что вы не способны выносить дитя. Пустая утроба — худший изъян для жены правителя.

Должен признаться, я удивлён, что вы задержались в крепости. Я бы на вашем месте уже сбежал, сгорая от стыда и благодарности за то, что правда пока не стала достоянием Совета.

Достаточно ли вы умны, чтобы понимать: Совет узнает обо всём очень быстро, если я захочу?

Отсутствие наследника — весомый повод оспорить правление Рейнальда.

Я не стану притворяться, что мне жаль. Власть не терпит слабых. А дракон, не способный продолжить род, не должен править.

У вас есть один путь, при котором имя вашего мужа не будет втоптано в грязь.

Вы покидаете замок и перестаёте быть супругой Владыки. Он не должен об этом узнать. Если вы решитесь открыть ему правду, я вынесу её на Совет первым. 

А затем найдутся те, кто напомнит, кому должна принадлежать власть...

Времени вам — до вечера следующего дня.

Ярмунд.»

Письмо выпало из моих пальцев и медленно спланировало на пол. Я смотрела на него и не находила сил наклониться. В груди было холодно и пусто, будто кто-то вынул сердце и оставил вместо него камень.

Мне было мерзко. Не просто больно. Унизительно. И не потому, что Ярмунд это написал. Мы были знакомы, я видела, на что способен этот властолюбивый, тщеславный мужчина.

А потому, что он знал. Знал о словах целителей. О том, что должно было остаться между мной и ими. 

Я чувствовала себя такой уязвимой, словно все мои боли и страхи выставили напоказ и хорошенько по ним оттоптались. Вывернули наизнанку грязное бельё, плюнули в потаённые уголки моей души...

Где-то очень близко был предатель. Совсем рядом. Среди тех, кто входил в мою спальню. Кто видел меня слабой. Мысль, что кто-то наблюдал за мной, заставила желудок болезненно сжаться.

Я осталась одна. По-настоящему одна. Рейнальда не было. Мы даже не поговорили. Он улетел, не сказав ни слова, и как бы ни уверял меня разум, что причин у этого достаточно, сердце упрямо твердило другое: он оставил тебя.

А теперь ещё и письмо Ярмунда, которое больше походило на удавку.

Я медленно поднялась, подошла к окну и прижалась лбом к стеклу. Кому я могла довериться?

Ровене?..

Она уже сделала свой выбор: во имя династии, во имя сына. И пусть её слова были мягки, я теперь ясно видела, как легко она согласилась с мыслью, что мне лучше уйти.

Гилберту?

Он предан Рейнальду до фанатизма. И именно поэтому расскажет ему всё. Немедленно. Из лучших побуждений.

Целителям?

Если один из них говорил больше, чем следовало, значит, и другие могли.

Служанкам?

Смешно.

Предателем мог оказаться любой.

Любой!

От этой мысли стало трудно дышать. Я закрыла глаза и попыталась сделать то, что не делала уже давно. Потянулась внутрь себя — туда, где всегда отзывалась моя драконница.

— Пожалуйста… — прошептала я едва слышно. — Мне нужно поговорить с ним. Хотя бы так…

Я сосредоточилась, стараясь не думать о боли, о слабости, о том, что сказали целители. Привычно искала тёплое, пульсирующее присутствие, ощущение силы под кожей, тихий отклик.

Но внутри было пусто.

Ни жара. Ни ответа.  Только глухая, болезненная тишина.

Я отпрянула от окна и шумно выдохнула. Сердце колотилось будто после бега. Значит, даже это мне больше недоступно. Ни зова. Ни связи. Ни возможности дотянуться до Рейнальда хотя бы мысленно.

Слёзы подступили неожиданно, но я не позволила им пролиться. Сейчас они были роскошью, на которую у меня не было времени.

Ярмунд дал мне выбор. Ложный, жестокий, но всё же выбор.

И если я собиралась уйти, то должна была сделать так, чтобы Рейнальд узнал правду, как только вернётся.

Решение пришло неожиданно спокойно.

Я вышла из своего кабинета и прошла в кабинет мужа. Стражники, пусть и удивлённо посмотрели на меня, но посторонились и услужливо открыли двери. Я подошла к письменному столу, села и подвинула к себе чистый лист.

Я писала долго, останавливалась, перечитывала, что-то исправляла. Слова давались тяжело, через боль, но я всё же сумела рассказать о Ярмунде и о шантаже. О том, почему не могу остаться. О страшных словах целителей и о надежде, которая по-прежнему жила во мне.

Я написала Рейнальду, что буду ждать его. Что не хочу покидать его, но должна сейчас отступить, чтобы не позволить врагам ударить по нему через меня. Что он обязательно должен приехать ко мне, когда прочтёт письмо. Я написала, что люблю его. По-прежнему. Несмотря ни на что. Что эта любовь — единственное, в чём я всё ещё уверена.

Затем убрала послание в конверт, прижала его к губам и только потом спрятала в ящик. Там, где Рейнальд обязательно его увидит. Где не сможет не заметить. Где оно будет ждать его так же, как буду ждать я.

Я сказала себе, что муж прочтёт письмо. Что поймёт. Что свяжется со мной, как только сможет.

Я верила в это так отчаянно, что даже не допускала другой мысли.

На другой день сразу после завтрака меня неожиданно разыскал Гилберт.

— Зашёл попрощаться, Летиция, — пояснил он, заметив мой удивлённый взгляд.

— Ты летишь к Рейнальду? — обрадовалась я.

Но радость была поспешной.

— Нет, к западной границе. Там тоже неспокойно, а Владыка не может разорваться.

Изо всех сил я попыталась скрыть огорчение, ведь в душе родилась и умерла надежда, что через Гилберта я смогу передать весточку мужу.

— Береги себя и будь осторожен, — справившись с горьким разочарованием, я натянула на губы улыбку.

— И ты тоже, — отозвался Гилберт, слишком пристально вглядываясь в моё лицо. — И отдыхай больше. Выглядишь уставшей.

— Буду, — пообещала я, — обязательно...

После его ухода я ещё некоторое время стояла у окна, глядя, как Гилберт пересекает двор и скрывается за аркой. Мы попрощались тепло, почти по-дружески, но внутри осталась странная пустота, будто вместе с ним улетела последняя ниточка, связывавшая меня с Рейнальдом.

Едва я собралась уйти, как в дверь постучали. Вошедшая служанка передала приглашение от Ровены присоединиться к ней за обедом, которое я, поколебавшись, приняла. С самого утра меня не отпускало волнение. Всё же то, что я задумала, пугало меня до дрожи, и я боялась выдать себя. 

Но отказ повлечёт за собой лишь больше внимания, потому я согласилась. Когда за служанкой закрылась дверь, я позволила себе на миг прислониться спиной к стене.

Я собиралась уйти от мужа.

Даже в мыслях это звучало кощунственно. Не потому, что я разлюбила — наоборот. Потому что любила слишком сильно, чтобы позволить Ярмунду ударить по Рейнальду через меня. Потому что не могла рисковать его властью, его жизнью, его именем. И всё же мысль о побеге — тайном, поспешном, без объяснений — заставляла пальцы холодеть, а дыхание сбиваться.

Закончив почти со всеми делами, намеченными на день, я отправилась в обеденный зал. Ровена уже ждала и подняла взгляд, когда я вошла.

Сблизившись во время моего недомогания, после того как я поправилась, мы мало виделись. Наверное, я подсознательно её избегала, ведь она знала о моём... изъяне.

— Я рада, что ты согласилась, — сказала Ровена, когда слуги, расставив всё на столе, отошли. — Тебе не стоит избегать людей. Тем более я слышала, ты сегодня уже принимала гостей...

— Да, — кивнула я. — Гилберт улетел к западной границе.

— Сейчас спокойных мест почти не осталось, — она вздохнула.

Я вдруг почувствовала, как по груди разлилось напряжение, похожее на болезненный отголосок драконницы. Я замерла, пока пережидала приступ и бросила быстрый взгляд на Ровену. Она продолжала рассказывать что-то, словно ничего не замечала.

Это всегда удивляло меня в ней. То, в какой железной узде она держала свою вторую ипостась. То, как никогда не откликалась на чужих драконов, словно их и не было.

Вот и сейчас моя раненая драконница чувствовала боль, а Ровена притворялась, что не чувствует и не слышит, пусть это было невозможно. Любой зверь уловил бы подобное. Даже самый слабый почувствовал бы отклик чужой боли, особенно такой, что связана с ядром. Я знала это слишком хорошо. Рейнальд всегда чувствовал. Даже на расстоянии.

Ровена — нет.

Но зато она заметила другое.

— Ты сегодня бледнее обычного.

— Я плохо спала, — ответила правду, ведь я с трудом смогла заснуть этой ночью.

— Переживаешь? — Ровена посмотрела на меня, и я повела плечами.

Странный вопрос.

— Не всё в нашей жизни определяется тем, что мы можем или не можем дать, Летиция, — вдруг произнесла она. — Иногда судьба закрывает одну дверь, чтобы открыть другую. Женщина не перестаёт быть ценной только потому, что не способна продолжить род...

Это было так непохоже на неё, что я напряглась. Она словно… прощалась?..

Я подняла взгляд, но Ровена уже смотрела в другую сторону, и на её губах застыла спокойная, вежливая улыбка, не имеющая ничего общего с только что произнесёнными словами. Довольно лицемерными, ведь всё, что теперь происходило со мной, происходило лишь потому, что я стала неспособной продолжить род Рейнальда...

К горлу подступила горечь, и я сглотнула вязкую слюну.

Наш последний обед выдался скомканным и странным и закончился довольно быстро. Ровена встала первой, кивнула мне и сказала, что слишком устала и хочет отдохнуть.

Возвращаясь в свои покои, я шла медленно, стараясь запомнить каждый поворот, каждую арку. Возможно, я видела всё это в последний раз.

Я боялась. Да. Боялась неизвестности, одиночества, того, что Рейнальд не поймёт. Но ещё сильнее я боялась стать оружием, которым его враги воспользуются без колебаний.

И потому я вошла в кабинет мужа, проверила сохранность письма, с усилием разомкнула свадебный браслет и положила на стол. Подумав, сняла цепочку с кулоном — подарок Рейнальда — и убрала к письму. Муж знал, что я с ней не расставалась…

Затем вошла в спальню, огляделась и вытащила из шкафа сумку, которую собрала ночью. С собой я забирала немногое, и прежде всего письмо Ярмунда. Оно послужит доказательством.

Затем сжала портальный камень и представила особняк родителей.

— Домой, — выдохнула шёпотом и через мгновение исчезла из крепости.

______________________

Мои дорогие, начинаю постепенно знакомить вас с книгами нашего литмоба и сегодня представляю новинку от Лины Деевой

11 лет спустя

— ... оказание помощи в драконьей ипостаси почти невозможно. Прежде всего необходимо перекинуться в человека, и лишь после заниматься ранами. В противном случае лечение не только не принесёт пользы, но и навредит...

Мой голос разносился под сводами аудитории, отражаясь от светлого камня стен. Большие стрельчатые окна выходили на восток, и утреннее солнце щедро заливало зал золотистым светом, ложась на парты, на раскрытые конспекты, на сосредоточенные лица адептов.

Я медленно шла между рядами, надиктовывая материал.

— Запомните, — продолжила я, остановившись в середине и положив ладонь на край стола, — в истинной форме вы чувствуете себя неуязвимыми, и именно в этом кроется главная ошибка.

В тишине аудитории раздался короткий смешок.

— Простите, профессор Вейн, — лениво протянул голос с заднего ряда, — а когда у нас, наконец, будет практика? Или мы так и будем весь семестр только слушать, как надо, но не видеть, как делают?

Я остановилась и медленно развернулась к говорившему. Ну, конечно, Саймон. Главный задира первого года обучения.

— Практика у вас будет, — ответила я спокойно. — Через несколько недель. Под руководством мастера Фалька, который отвечает за работу в истинной ипостаси.

— А почему не под вашим? — продолжал настаивать мальчишка. — Как-то странно, что вы нас учите только на словах, а сами ничего не показываете.

— Взыскание, Саймон, за неуместные вопросы, — сказала я, глядя в потемневшие от гнева глаза. — А теперь вернёмся к лекции...

Желая этого или, нет, но Саймон задел моё уязвимое место.

Мою покалеченную драконницу. 

Вот уже одиннадцать лет я не чувствовала ветра, не выдыхала пламя, не встречала рассвет у горизонта и не купалась в облаках. Я не летала, потому что крыло не хотело заживать. Как бы сильно ни старалась целители, что бы я ни делала — не помогало ничего.

И постепенно я научилась жить с этой болью. Смогла даже устроиться преподавать целительские курсы в академию. Её глава, друг нашей семьи, единственный из всех знал о моей проблеме, потому я вела только теоретическую часть. Практику адепты проходили с другим преподавателем.

О, я бы многое отдала, чтобы быть с ними. Чтобы подняться в небо ещё хотя бы разочек...

Нагловатый мальчишка разворошил старую рану. А ведь мне уже начало казаться, что я научилась с ней жить, давно смирилась, переступила и пошла дальше.

Но нет.

Его вопрос стоял в голове весь день, я не могла сосредоточиться на лекциях, рассеянно читала материал, который знала наизусть, и в мыслях была очень далеко от стен академии.

Потому и с первого раза не услышала, когда меня окликнули.

— Профессор Вейн.

Я вздрогнула и обернулась. Привыкнуть к новой фамилии я смогла далеко не сразу... Потребовалось время.

У дверей аудитории стоял секретарь главы академии.

— Вас просят пройти в кабинет господина Кейрана. Немедленно.

«Немедленно» он произнёс особенно веско, значит, вопрос был срочным, и невольно я забеспокоилась. За пять лет, что я здесь преподавала, подобные вызовы случались всего несколько раз, и каждый не заканчивался ничем хорошим.

Коридоры академии встретили меня прохладой и тенью. Каменные стены, увитые старыми защитными глифами, хранили тишину, нарушаемую лишь отдалёнными голосами адептов. Я шла быстро, почти не замечая дороги, перебирая в уме возможные варианты — от проверки Совета до очередных слухов с границы.

Дверь в кабинет главы была приоткрыта. Я вошла и замерла. Кейрана здесь не было.

Зато у высокого окна стоял мужчина в дорожном плаще, с непокрытой головой, и свет очерчивал знакомый до боли профиль.

— Хейл!

Он обернулся резко, будто почувствовал меня ещё до того, как я произнесла его имя. И уже через миг старший брат оказался рядом, подхватил меня на руки так легко, словно мне снова было семнадцать, рассмеялся и, не сдержавшись, закружил на месте.

Мы не виделись почти полгода, он пропадал в разъездах, налаживая отношения с разрозненными драконьими землями и кланами.

— Хейл! — я улыбнулась, цепляясь за его плечи. — Поставь меня, немедленно. Я всё-таки профессор.

— Плевать, — отрезал он с привычной братской наглостью, но всё же осторожно опустил меня на пол.

— Что ты здесь делаешь? Где профессор Кейран?

— Его срочно вызвали на Совет, — Хейл помрачнел и отошёл к столу, опёрся на него ладонями. — А я здесь по другой причине. И, если честно… я сегодня дурной вестник, Лети.

Сердце сжалось.

— Что-то случилось? С отцом? Мамой? Конфликт на границах?

Хейл резко мотнул головой.

— Нет, с ними и с границами всё в порядке. Но через два дня в академию прибывает отряд... для обмена навыками... Отряд северных драконов, Лети, … — он сделал паузу, позволяя мне самой всё понять. — И во главе его будет Владыка Рейнальд.

Мир утратил чёткость. Но не рухнул, нет. Он просто сузился до одного-единственного мгновения, и прошлое, от которого я бежала одиннадцать лет, вдруг сделало шаг мне навстречу.

И на этот раз бежать мне было некуда.

__________________________

Мои дорогие, знакомлю вас с книгой нашего литмоба от Ники Цезарь