Сбежавшая истинная для дознавателя

Лилит Легран 

“Твой ребенок у нас! Если хочешь получить ее назад живой и невредимой — отправляйся на королевский бал и перед первым танцем обнародуй информацию о том, что ты внебрачная дочь Теодора Брэйва! И без глупостей! Мы следим за тобой!” — гласила записка, воткнутая во входную дверь. 

— Сходила за хлебушком, называется, — не давая панике подниматься выше солнечного сплетения, проговорила я вслух самой себе. 

Страшно ли мне было за дочь? Ужасно. Но последние почти десять лет моей жизни, с тех пор, как Теодор Брэйв стал королем Дрэдфилда, были наполнены страхом, тревогой, неприятными сюрпризами и желанием исчезнуть с лица этого мира. Поэтому часть эмоциональных реакций у меня были уже атрофированы. 

А все потому что я его внебрачная дочь, как поведала мне моя маменька перед смертью. И видимо кому-то она еще об этом поведала, потому что спустя пару лет после назначения Брэйва на должность короля, ко мне в дверь постучались не самые приятные люди. Представились Орденом Эмоционального Сопротивления и сначала дружелюбно попросили присоединиться к ним, а после моего отказа, стали угрожать расправой. 

В тот вечер мне удалось сбежать от них. Хвала моей любви к детским спортивным играм и дружбе с мальчишками. Я успешно скрывалась до недавнего времени. И вот, они добрались до меня и до моей малышки. 

Я зашла в дом и увидела лежащую на полу без сознания, связанную няню с кляпом во рту. Подбежала, прощупала пульс.

— Есть! — облегченно выдохнула я. — Хвала Сенсее, живая! 

Я встала и огляделась вокруг, в поисках хоть каких-нибудь дополнительных подсказок. Жизнь в постоянном скитании научила меня быть очень наблюдательной. 

Но ничего не было. Ни следов борьбы, мебель не сдвинута. Ничего. Словно они пришли, взяли Софию за руку и преспокойно вывели. 

И это могло означать только одно — у них был сообщник. А точнее сообщница. Я перевела взгляд на лежащую на полу связанную няню, достала из потайного кармана платья складной нож-бабочку, раскрыла его одним быстрым движением руки и присела рядом с женщиной, приставив к ее горлу острое лезвие. 

— Триша, — обратилась я к няне. — В твоих интересах прийти в себя быстрее, чем у меня кончится терпение.

Спустя пару мгновений, не сразу, но женщина пришла в себя. 

— Госпожа? — удивленно выпучив на меня большие серые глаза, спросила женщина. 

— Корчить святую невинность будешь потом! — жестко отчеканила я. — А сейчас отвечай, где моя дочь? 

— Я не… — начала было женщина, но я чуть усилила нажим лезвия на ее горло и фраза так и осталась недосказанной.

— Подумай хорошо прежде, чем дать мне ответ, — предупредила я няню. 

— Простите, госпожа! — закрывая глаза и тяжело вздохнув, прошептала Триша. — Мой ребенок болен. Они обещали мне большую сумму, если я помогу им. Я не могла отказаться. Мне нужно вылечить моего мальчика. 

Я чувствовала нутром, что она говорила правду. И, наверное, как мать я ее даже понимала, потому что тоже бы пошла на многое ради своего ребенка, но жертвовать одним ребенком ради другого — это было выше моего понимания. 

В груди разливалось неприятная смесь обиды, предательства, очередного разочарования и злости.

— Что ты должна была сделать? — ядовито спросила я. 

— Уложить Софию спать и просто впустить их в дом, — неохотно ответила Патриция.

— Ты видела их лица? — задала я очередной вопрос, надеясь хоть на какую-то крупицу информации. — Может быть они о чем-нибудь говорили? 

— Нет, — отрицательно помотала головой женщина. — Только просили передать, чтобы вы, госпожа, не пытались их искать. 

— Они заплатили тебе столько, сколько обещали? — с презрительной жалостью глядя на женщину, спросила я.

Триша молча кивнула. Я убрала нож от ее горла, разрезала им веревку, что связывала руки няни и скупо сказав: 

— Иди, лечи своего сына! — встала и отошла к окну. 

Я слышала, как Патриция шуршит платьем, поднимаясь с пола. Как делает нерешительный шаг в мою сторону, набирает воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумывает, разворачивается и выходит из дома, тихо прикрывая за собой дверь.

Я сделала глубокий вдох-выдох и попробовала настроиться на дочь. Почувствовать ее. Минута, две, три ничего не происходило, а потом меня захлестнуло волной любопытства и волнения. Ей не было страшно — это было хорошо. Значит, они не пугают ее. Она тревожилась, видимо от того, что была без мамы, но любопытства было больше и это немного успокаивало мое материнское сердце. 

Еще раз тяжело вздохнув, я подошла к большому платяному шкафу, что стоял в углу моей, до сегодняшнего дня уютной гостиной. Раскрыла разом обе дверцы и заглянула внутрь:

— Ну что, пора стряхнуть пыль с бального платья и опозорить короля!       

Ксавьер Моро 

— По воле рока, так случилось, иль это нрав у вас таков, — тихо начала петь Настя, пряча записку с угрозами в небольшой ридикюль, когда мы входили в бальный королевский зал. — Зачем троим, скажи на милость, такое множество врагов? 

— О, я знаю, — отозвался я. — Это песня про мандарины.

Дэмиан хихикнул в кулак и, обращаясь ко мне, проговорил по слогам: 

— Гар-де-ма-ри-ны! Учите матчасть, сударь!

— Я вообще-то уже старый для того, чтобы запоминать такие длинные незнакомые слова, — парировал я. 

— Ну, какой же ты старый, братец? — нежно беря меня под руку, спросила Катарина. — Вон, ни одного седого волоса.

— Это потому что у него все еще своих детей нет, — подал голос Горнел.

— Спасибо! — ответил я, поднимая руки вверх. — Мне и ваших вполне хватает. Особенно Тьерры, которая все время норовит проверить свои летающие способности, потому что ее папа дракон. 

Настя с Горнелом ехидно улыбнулись мне в ответ. 

— Может быть кто-нибудь уже скажет ей, что девочки в драконов не превращаются? — возмущенно спросил я. 

— А чего сам не скажешь? — спросил Дэм. 

— И быть причиной психологической травмы у этой взрывной смеси дракона и ведьмы? — я посмотрел на друга, как на умалишенного. — Ну уж нет, увольте! 

— Да, ладно тебе причитать, — похлопала меня по плечу Настя, когда мы подошли к небольшому столику в углу и встали так, чтобы каждый мог осматривать свой кусок зала. — Дети тебя любят, а ты любишь их. Ты был бы прекрасным отцом. 

— Так, давай поговорим об этом на следующей сессии, хорошо? — остановил я нашего местно психотерапевта. — Мы здесь собрались абсолютно по другому поводу. 

— Кстати, да, — Дэмиан поднял на меня удивленные глаза, будто только что проснулся. — А по какому поводу мы тут собрались? 

Я посмотрел на друга недовольно.

— Вы мое прикрытие, — пояснил я. 

Гор, который в это время как раз решил отпить из бокала с шампанским, чуть не поперхнулся: 

— Кто? — переспросил он. — Прикрытие? Вьер, не хочу тебя расстраивать, но для прикрытия обычно берут с собой одну, ну максимум двух, красивых девушек. А не две глубоко женатых семейных пары. 

— А я и взял с собой двух красивых девушек! — с этими словами, Настя с Риной взяли меня под руки, мы дружно показали этим оболтусом языки и отправились приветствовать прибывающих гостей или, как говорила Настя, прошествовали на круг лицемерия.

Неделю назад временно исполняющий обязанности короля (вот уже почти десять лет как) Дрэдфилда — Теодор Брэйв — вызвал меня на приватную беседу. И поведал грустную историю о том, что его нагло шантажируют информацией о том, что где-то у него есть ребенок, от которого он отказался. 

— А я не отказывался, — поправляя военный камзол, сурово поведал мне мужчина. — Да, молодость была у меня бурная. А у кого ее не было? Но я всегда был осторожен в данных вопросах. У меня только один ребенок — моя гордость Кристиан и других детей у меня нет.

— Это я уже понял, господин Брэйв, — напомнил я о своем присутствии. — Какая помощь требуется от меня? 

— Мне нужно, чтобы ты проверил эту информацию, — прочистив горло, ответил Теодор и протянул мне довольно увесистую папку. — Вот, я подготовил список возможных матерей.

Мои брови взлетели вверх от удивления быстрее, чем я успел их проконтролировать. 

“Вот говорил мне Горнел, — вспомнил я про себя слова друга. — Учись держать лицо, иначе твоя карьера частного детектива продлится не очень долго!” 

— Что-то нетак? — уточнил Брэйв, видя мое удивленное выражение лица. 

— Нет-нет! — поспешил я убедить его в обратном. — Я все проверю и как соберу информацию, доложу. 

— Я же могу рассчитывать, — голос мужчины стал тише. — Что наш разговор останется в тайне? 

— Естественно! — подтвердил я. — Конфиденциальность клиента — первое правило частного сыска. 

— Я знал, что могу на тебя положиться, Ксавьер! — скупо улыбаясь, проговорил бывший советник. 

Я вышел из резиденции короля немного разочарованным. Когда три года назад друзья предложили мне открыть частное детективное агентство, я представлял себе это совсем по-другому. 

Я думал, что буду ловить преступников и вершить правосудие. А по факту оказалось, что я каждый день копаюсь в чужом грязном белье. Расследую кражу цветочных горшков, слежу за мужьями, что изменяют своим женам, а потом и за этими же женами, которые в отместку изменяют мужьям, выясняю, кто главный вандал Дрэдфилда и тд. 

Горнел предлагал мне и должность в Отряде Теней и стать преподавателем в академии, но я отказался, потому что не хочу быть вечным нахлебником. 

Я понимал, что восстановить некогда богатый и уважаемый род Моро будет непросто, но я не думал, что настолько.

Как говорит Настя: “У всего есть своя цена, друг! Это — твоя за пятнадцатилетнее скитание”. Я даже не спорил. Понимал, что сам идиот. Натворил дел, теперь расхлебываю. Ладно хоть сестра меня простила. И друзья приняли обратно в семью. Значит, я еще не сильно потерян для общества. 

И даже согласились отправиться со мной на задание. Ну как согласились? Они то просто на бал ехали. На бал, на котором собралась половина женщин из списка господина Брэйва.

И этот бал был прекрасной возможностью выяснить, имеются ли у них дети и насколько сильно они похожи на Теодора.

Вот только я тогда еще не знал, какой сюрприз мне готовит этот бал. 

Лилит Легран 

Годы скитания помогли мне нажить себе ряд полезных знакомых, к которым я и планировала обратиться, чтобы достать пригласительный на бал. 

И каково же было мое удивление, когда взглянув в список приглашенных, который любезно мне предоставил один из таких знакомых для того, чтобы я выбрала под чьей фамилией поеду на бал, я обнаружила там имя своей покойной маменьки. 

Видимо, те, кто составляли список, были не в курсе ее кончины и это было очень выгодно для меня. 

— Сделай меня Вивьен Легран, — сказала я невысокому мужчине в забавных круглых очках, отдавая небольшой мешочек с золотыми монетами. 

В ответ мне понимающе кивнули и сказали приходить ближе к вечеру за пригласительным. 

Я отправилась прикупить бальные туфли, потому что их у меня, как выяснилось после ревизии шкафа, не оказалось. 

Собрав все необходимое, к вечеру я, наконец-то, вернулась в свой пустой дом. Зайдя в дверь и не услышав звонкое: 

“Мамочка, ты велнулась!” — сопровождаемое быстрым топотом детских ножек моей маленькой лохматой непоседы, я позволила эмоциям немного пробраться в мое сердце и голову. 

Опустилась в кресло, почувствовав, как силы покидают меня, а по щекам текут горячие слезы. Раскисать было нельзя, но и выдерживать это бесконечное напряжение я тоже уже не всегда могла. 

Я это называла “жизнь на полусогнутых”, когда ты в любой момент готов сорваться с места и побежать, потому что тот, кто тебя преследует, добрался до тебя.

Я ненавидела себя за эту слабость. Я должна быть сильной ради Софии. Ради моей малышки, которая появилась в моей жизни настолько неожиданно и перевернула все с ног на голову, что я больше не представляла свою жизнь без нее. 

Она была мудрой не по годам и всегда внимательно смотрела на меня своими невероятно красивыми глазами, цвета насыщенного изумруда. 

“Мамочка, мы всегда есть длуг у длуга!” — говорила она мне перед сном, крепко обнимая меня за шею. 

Я смахнула непрошенные слезы, встала с кресла и пошла готовиться к балу. 

Дорога до дворца оказалась дольше, чем я рассчитывала, но это дало мне время морально подготовиться ко встрече с отцом, которого у меня никогда не было. 

Где-то внутри промелькнула мысль, что может стоит попросить у него помощи в поиске дочери, но потом я вспомнила, что он и свою-то дочь не искал никогда, а чужую и того вряд ли ринется. 

Мама ничего о нем никогда не рассказывала. Только когда призналась во всем, сказала, что это была лучшая ночь в ее жизни. И что после него она так и не смогла  больше никого полюбить. 

Эх, сейчас я ее, конечно понимала. А тогда ужасно злилась на то, что всю мою жизнь она молчала и мне пришлось расти без отца.

— Госпожа, мы прибыли, — раздался голос кучера. — Королевский дворец.

Я дождалась пока к моему экипажу подойдет королевский слуга, откроет дверь и поможет мне выбраться наружу. 

“Да-а-а у-уж! — восхитилась я про себя. — На то он и королевский дворец, чтобы быть таким роскошным! И это я еще даже внутрь не вошла”. 

Но быстро себя одернула, потому что приехала я сюда не для того, чтобы осматривать местные красоты, а для того, чтобы выполнить требования похитителей моей дочери и вернуть ее себе. 

Быстро дойдя до дворца, я вошла внутрь. Прошла в бальную залу, выбрала себе свободное место рядом с одной из колонн, так чтобы у меня был максимальный угол обзора и принялась ждать выхода короля. 

Отвлеклась на слугу с подносом, который предлагал закуски и шампанское, беря бокал, поэтому не заметила как ко мне подошли другие гости. 

А когда подняла глаза, замерла и забыла как дышать. Это был он. Тот, чьи зеленые проницательные глаза я узнаю из миллиона других. Тот, в чьих руках я сгорала в свою единственную ночь с мужчиной. Тот, от кого сбежала, как трусиха еще до рассвета, испугавшись осуждения и позора. Тот, что сейчас стоял напротив меня в сопровождении двух… Двух? прекрасных девушек и судя по всему не узнавал меня. 

— Эмоционального вечера, госпожа! — поприветствовал меня его низкий бархатный голос. 

— Эмоционального вечера! — отмерев не сразу ответила я.

— Позвольте представиться, — делая небольшой поклон головой, проговорил мужчина. — Ксавьер Моро. А Это мои прекрасные спутницы, Катарина Хейнрот и Франческа Харташ. 

Эти фамилии были мне знакомы, но я не могла припомнить, где о них слышала. 

— Вивьен Легран, — представилась я в ответ именем маменьки и протянула свою руку в перчатке мужчине. 

— Очень приятно! — вновь наклоняясь, беря мою руку и едва касаясь ее губами в приветственном поцелуе, почти промурлыкал Ксавьер. — Вы тут одна? 

— Вье-ер, — дернула за рукав мужчину та, что была с кудрявыми рыжими волосами. — Госпожа Вивьен, простите моего брата за бестактность! Он не так давно  высшем обществе. 

— Ничего страшного, — легко улыбнулась я. — Да, одна. К сожалению, мой покойный супруг не смог составить мне компанию. 

Вторая девушка заливисто рассмеялась в ответ на мою шутку, чем привлекла к нам лишнее внимание. 

— Вивьен, дорогая! — отсмеявшись сказала Франческа. — У вас великолепное чувство юмора. Приезжайте как-нибудь к нам в гости. Я бы с радостью выпила с вами чаю и посмеялась. Можете приезжать с детьми. Они поиграют с нашими. У вас есть дети? 

Я чуть по инерции не ответила “Да!”, но вовремя остановилась и грустно сказала: 

— Нет, Сенсея не была благосклонна ко мне.

— Прошу прощения! — чуть склонив голову ко мне, проговорила госпожа Харташ. — Но я все равно буду вам очень рада. 

Я согласно кивнула и вся троица попрощавшись, отправилась дальше. 

А через некоторое время церемониймейстер объявил короля, все присутствующие встретили королевскую чету бурными аплодисментами, а я внутренне напряглась, потому что совсем скоро мне нужно было осуществить задуманное.

Теодор Брэйв был, действительно, красив, не смотря на свой уже немолодой возраст. Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Голубые глаза пронзительно рассматривали присутствующих. Но было видно, что он немного нервничает. Вопрос только почему? 

— Дорогие гости! — раздался громкий голос церемониймейстера. — Я рад объявить первый танец открытия осеннего бала. 

“Все, — сказала я самой себе. — Пора!” 

И уже отправилась в центр зала, чтобы выполнить требования похитителей, но меня кто-то крепко схватил за руку и я услышала над ухом знакомый бархатный голос:

— Госпожа Легран! Разрешите пригласить вас на танец открытия? 

— Господин Моро, в другой раз, — пыталась вырвать руку я и пробраться в центр танцевального зала, где уже стали собираться гости и вставать в пары для танца. 

— Я настаиваю, госпожа Легран! — глаза мужчины сверкнули недобрым блеском, а хватка на моей руке усилилась.

— Господин Моро, мне некогда, — вновь попыталась отмахнуться я от назойливого кавалера. — Я должна…

— Даже не вздумай! — тихо прошипел Ксавьер, наигранно улыбаясь. — Я не позволю тебе сделать то, что ты задумала. 

— Отпусти меня или я закричу! — перешла я на угрозы от безысходности.

Внутри меня закипала злость, отчаяние и страх за дочь. 

— То, что ты собираешься сделать — преследуется по закону! — попытался образумить меня мужчина.

— Да, плевать я хотела на закон, — ядовито прошипела я в лицо Ксавьеру. — Они похитили нашу дочь! 

Дорогие друзья!
Я рада приветствовать вас в этой истории!
Пусть она для вас будет легкой и интересной. И каждый из вас найдет в ней что-нибудь важное для себя, о чем непременно напишет мне в комментариях.
А пока, я хочу познакомить вас с героями
Лилит Легран 

В обычной жизни имеет прямые волосы, но на бал навила кудрей, чтобы быть больше похожей на свою мать. Отчасти еще и поэтому Ксавьер ее и не узнал сразу. 

И конечно же наш красавчик Ксавьер Моро
в этой истории он обещает быть более вдумчивым и повзрослевшим, но это, конечно же не точно ))))

Я желаю вам приятного чтения, не забывайте ставить сердечки, подписываться на автора, писать комментарии и всегда оставайтесь моими сладкими пирожочками души!
Любить вас и абажать!
Ваша Юлианна))))  
Пы.Сы. Эта книга может читаться, как отдельная история, но если вы хотите узнать предысторию других героев и почему они такие, какие есть, я приглашаю вас прочитать и

Лилит Легран

Секунда. Две. Три. Ксавьер смотрит на меня со злостью и возмущением, пока до него доходят сказанные мной слова. 

— Я не ослышался? — уточнил мужчина, внимательно глядя мне в глаза, видимо, пытаясь определить врут я или нет. 

Я отрицательно помотала головой. 

— А ну, идем со мной! — с этими словами, он аккуратно приобнял меня за талию и повел прочь из танцевального зала, стараясь не привлекать к нам внимания.

Все внутри меня разрывалось на части. С одной стороны — я боялась за дочь, потому что не знала, что с ней сделает Орден, если я не выполню их требования, а с другой — рассудком понимала, что рассказать все Ксавьеру и попросить его о помощи более логичное решение. Вот только чем обернется для Софии это решение? 
Пока мы почти бесшумно двигались по коридору, мужчина достал из кармана какую-то тонкую пластину, которая засветилась от одного его прикосновения, и сказав: 

— Соединить с Горнелом, — продолжил вести меня прочь от короля и моей возможности вернуть дочь живой. 

— Внимательно, — раздался из этой пластины серьезный мужской голос. 

— Гор, нужно оцепить территорию и никого не выпускать, — строго сказал Ксавьер. — И наложить антимагический полог. На всех!

— Принял! — коротко ответил тот, кого назвали Горнелом и отключился. 

— По документам Вивьен Легран ровесница короля, — начал диалог мужчина, когда мы вошли в небольшую комнату, что была спрятана за гобеленом в конце коридора. — Тебе явно значительно меньше. Так кто ты? И что значит “Они похитили нашу дочь?”

Ксавьер сделал акцент на слове “нашу”, а я пыталась лихорадочно сообразить, что же все-таки делать дальше: признаваться ему в том, что София его ребенок или выкрутиться и сохранить это в тайне. Решив, действовать по ситуации, я набрала в грудь побольше воздуха.

— Я Лилит, — коротко ответила я. — Вивьен Легран — моя мать, а Теодор Брэйв — отец. 

— Значит, история с внебрачным ребенком не просто чья-то шутка, — задумчиво проговорил мужчина. — Но кому это выгодно? 

Возможно, он спрашивал это не столько у меня, сколько просто размышлял вслух, но так как у меня был готовый ответ, я решила его озвучить: 

— Ордену Эмоционального Сопротивления.

Взгляд Ксавьера вмиг стал хищным, а черты лица заострились.

— Этим все неймется! — зло прорычал он, сделал пару шагов по комнате, взъерошил рукой волосы и посмотрев на меня, все также с рычащими нотками в голосе, сказал: — А теперь, поговорим о нас, сбежавшая незнакомка! 

— Значит, ты все-таки меня узнал? — спросила я и тут же мысленно поругала себя за такие вопросы. 

— Я же не слепой, — ответил Ксавьер, присаживаясь на подлокотник кожаного кресла, что стояло недалеко от входной двери. — И не идиот. Ну, по крайней мере, думал так, до сегодняшнего дня.

— Я не говорила, что ты идиот! — выпалила я, поймав себя на том, что начинаю нервничать. 

— Да, ты много чего мне не говорила, — скрещивая руки на груди, с ноткой возмущения заметил мужчина. — Ты не сказала мне свое имя, например.

— А ты особо и не спрашивал, — парировала я. 

— Не сказала, что ты делала в той придорожной таверне, — продолжал он, проигнорировав мой выпад. 

— Меня преследовали, — я злилась, потому что что-то внутри меня заставляло оправдываться перед этим мужчиной. — Я никому не могла доверять. В том числе и тебе! 

— Как и не сказала то, что после той ночи, у тебя родилась дочь! — рычащие нотки вернулись в голос Ксавьера. — Моя дочь. 

Я пропустила тот момент, когда эмоции, которые я сдерживала внутри себя столько лет, прорвались наружу и взяли верх над разумом и какими-либо логическими доводами. 

Яростной стрелой я подлетела к мужчине и прошипела ему прямо в лицо: 

— София — моя дочь! И сейчас она в опасности, пока ты тут сидишь и пытаешься выяснить, дрыш знает что, ее возможно уже убили, потому что ты помешал мне выполнить их требования. 

А в следующее мгновение, меня накрыло волной необъяснимой тревоги и детского желания оказаться у мамы на ручках. 

София! Это были ее эмоции. 

Я выпучила на Ксавьера полные слез от страха глаза: 

— София! 

— Что? — подскочил мужчина с кресла.

— Она в опасности! — выпалила я, сквозь слезы.

Глаза Ксавьера сверкнули яростным изумрудным огнем, а рядом с нами материализовался большой черный волк. Подошел ко мне, обнюхал мои руки, закрыв глаза.

— Я найду ее! — только и сказал мне мужчина, а после подошел к окну, резко распахнул ставни и выпрыгнул вместе с волком наружу.     

Ксавьер Моро 

Когда я был маленький и влипал во всякие неприятности, отец всегда, как по щелчку пальцев, оказывался рядом. Тогда для меня это всегда было загадкой. 

Я не понимал, как у него получалось так быстро находить меня, а он говорил, что когда у меня появятся свои дети, я все почувствую. 

И сейчас я чувствовал. ЧУВСТВОВАЛ! 

“У меня есть дочь! — удивление перемешивалось с неверием и проникало в мои мысли. — Дрыш, это невероятно!” 

Чувствовал, что моя дочь находится где-то рядом, что ей тревожно и она растеряна. Чувствовал так, словно у меня в груди появилось еще одно сердце. Маленькое детское сердечко. И оно испуганно колотится, не понимая, что происходит, но при этом я улавливал ее внутреннюю силу и стойкость. 

— Крид, ты чувствуешь ее? — спросил я у волка, когда мы перемахнули через высоченный королевский забор. 

— Еще как, — подтвердил волк. — У нашего маленького волчонка острые зубки! 

Мы неслись сквозь лес, что окружал дворец почти в круг — идеальное место для того, чтобы спрятаться.

Лес был густым и диким, словно живое существо, дышащее шёпотом ветра. Высокие сосны и древние дубы создавали над головой плотный навес, сквозь который лишь изредка пробивались солнечные лучи, рисуя на земле зыбкие пятна света. В воздухе витал запах влажной земли и хвои, смешанный с тонкими нотками цветущих трав и диких ягод.

Крид несколько раз чихнул, пытаясь избавиться от лишних запахов в носу, чтобы не потерять след. 

Вдалеке слышался тихий шелест листвы — возможно, это был зверь, осторожно крадущийся по своим делам.

Мы двигались быстро, но осторожно, стараясь не издавать лишних звуков.  Я чувствовал, как тревога дочери смешивается с растерянностью и одиночеством, и это вызывало еще больше злости. Но злость придавала скорости. Крид не отставал, его острые уши ловили каждый шорох, а глаза — мельчайшее движение.

— Вот здесь, — сказал я, останавливаясь у небольшого ручья, — она была совсем близко.

Волк принюхался и тихо зарычал, указывая носом в сторону зарослей ежевики. Я осторожно пробрался сквозь колючие ветви и увидел маленькую тропинку, едва заметную среди листвы.

— Смотри, следы, — прошептал я, — свежие, две пары больших, судя по всему мужских, и одни детские. 

— Значит, с ней двое ублюдков, — рыкнул Крид.
Он никогда не сдерживался в выражениях. 

Мы двинулись дальше, следуя за тонкими отпечатками на влажной земле. 

— Здесь следы расходятся, — сказал я, указывая вниз на землю. 

— Они оставили ребенка одного в лесу? — уже в полный голос зарычал волк. — Найду, разорву!

— Ты за ними, я — за дочерью! — скомандовал я и мы разошлись в разные стороны. 

Время от времени я останавливался, прислушиваясь к ее сердцебиению, которое всё ещё билось рядом, пусть и слабее. Где-то впереди лес становился ещё гуще, темнее, и воздух наполнялся влажной прохладой.

Я пробирался всё глубже в чащу, внимательно вслушиваясь в трепет ее сердца — оно было рядом, но становилось всё слабее. Сердце маленькое, уязвимое, но в нём жила несгибаемая воля к жизни.

Внезапно впереди что-то мелькнуло — легкое движение между деревьями. Я замер, напрягая все чувства. Сердце дочери билось теперь совсем близко, словно зовя меня.

— София? — тихо позвал я, стараясь не спугнуть её.

Из-за кустов вышла маленькая фигурка в испачканном зеленом пальто из-под которого торчало бежевое платьице — девочка, испуганная и взъерошенная, с глазами, полными надежды и подозрения. Она дрожала, но стояла, словно маленький воин.

— Я не знаю тебя! — гордо вскинув голову и прищурив на меня глаза цвета насыщенного изумруда, из последних сил проговорила девочка, а я восхитился ее внутренней силой и стойкостью.
В этот же миг меня накрыло волной эмоций, которые я даже не мог назвать, не смотря на свой почти пятилетний опыт личной психотерапии. Три из которых я посвятил изучению эмоций, сопоставлению их с ощущениями и еще давая им названия. 

И сейчас эта дикая смесь словно говорила мне не приближаться к девочке, но преодолев это, я бросился к ней, обнял, поднял на руки, чувствуя, как ее тело дрожит от холода.

— Всё хорошо, я здесь, — прошептал я, гладя её по голове. — Ты в безопасности.

Она уткнулась в мою грудь, и я почувствовал, как её маленькое сердечко постепенно успокаивается, бьется ровнее и сильнее.

Вдалеке раздался разочарованный вой, и голос анимуса в моей голове разразился трехэтажными ругательствами — Крид, преследующий похитителей, возвращался ни с чем. 

Волк выбежал на небольшую полянку, где я стоял с малышкой на руках и, увидев девочку, резко затормозил, присвистнув:

— Вот это поворот! 

— Что такое? — непонимающе спросил я, продолжая внутренне бороться с непонятно откуда взявшимися эмоциями и крепко прижимать дочь к себе. 

— Помнишь, ты разорялся, что у тебя жизнь сложная? — спросил Крид, подходя ближе и осматривая девочку, будто никогда не видел маленьких детей.

— Ближе к делу! — пытаясь сохранять спокойствие, процедил сквозь зубы я. 

— Ну, ближе так, ближе, — ворчливо отозвался волк, а потом злорадно хихикнув пояснил. — Эта девочка — эмотерра и те, кто мог обучить ее дару вымерли пять веков назад. Вот я тебе не завидую!    

***
Вот только решишь обрадоваться от новоиспеченного отцовства, а тут опять какие-то подводные камни выплывают!