Сбежавшая невеста.

— Что-о?! 
— Вы слышали меня, барышня. — отвечает мне моя служанка — Время пришло. Идёмте, же — тянет меня за рукав, с виду неповоротливая, как баржа, зато напористая, как ледокол. — Что же вы раньше времени-то упрямитесь. 
Она дёргает меня на себя и продолжает тащить по широкому коридору. По спине пробегают колючие мурашки, нежелание сводит судорогой. 
За окном настоящая вьюга, ветер бушует, раскидывает хлопья снега, задувает морозный запах сквозь щели и приоткрытые окна. 
Родная стихия меня в прошлом успокаивала, даже тот факт, что, отправив меня в закрытый пансионат, мачеха запечатала родовую магию, холод и снег всё равно предавали мне сил. 
— Моя падчерица невинна! Этого мало! — звучит голос мачехи из приоткрытой двери, разрезая давящую тишину широкого коридора, стоит нам подойти ближе к резным дверям нашей столовой. 
Помню, как мы с отцом на одной из прогулок по столице повстречали мастера резных дел, и он своими золотыми руками украсил не одну дверь нашего дома. 
Когда-то родного, а теперь неуютного и колючего.
По плечам пробегает ветер, приносит с собой из приоткрытого окна морозный запах горы, у подножия которой расположился мой дом, но мне всё равно не по себе.
— Разве для меня проблема добыть себе невинную девицу? — нагло усмехается наш гость, его грубый голос словно наждачка проходится по плечам и рукам. Сталь и пренебрежение в голосе отзываются во мне жгучей тревогой. 
Меня вернули домой спустя пять лет отсутствия. И ещё днём, когда поймала на себе жалостливый взгляд одной из своих служанок, я понимала, что хорошего мне ждать не стоит.

И правильно поняла, ведь меня выдают замуж. 
— Даю за неё двести золотых и ни монетой больше. Договорились? 
— Нет, не договорились! — вспыхивает мачеха и, кажется, поднимается, потому что я слышу, как шуршат её парчовые юбки — Вы можете найти себе сколько угодно невинных девиц, но ни одна из них не будет наследницей Семи Королевств. 
— В данной ситуации вы нуждаетесь во мне куда больше, чем я в вашей невинной принцессе, — усмехается он, — Ваше положение такое шаткое, моя королева. 
Слышу, как фыркает мачеха на его издёвку.
— К счастью для меня вы не единственный, кому я могу предложить мою падчерицу — бьёт меня словами мачеха. - О! А вот и она явилась. 
Стук её шагов отражается эхом от стен, пока она направляется к двери и её холодные пальцы сжимаются вокруг моего запястья — Проходи, милочка, будем знакомиться с твоим женихом — улыбается и дёргает на себя. Двигается, и силой тянет в глубину зала. 
На нетвёрдых ногах я иду за ней и когда останавливаемся у стола, поворачиваюсь. 
Застываю, холодный пот бежит по спине, когда на стуле передо мной, развалившись, как хозяин этого места, сидит мой самый страшный кошмар. 
От взгляда напротив мне даже становится тошно и холодно, будто магией льда я не обладаю. 
Вокруг меня вообще словно наступила вечная мерзлота. 
Только та, что отныне мне неподвластная. 
Всё внутри вдруг тугим узлом стягивает, когда он медленно осматривает меня горящим взглядом снизу вверх так, что я физически ощущаю его на своём теле, его взгляд горит чем-то диким, первобытным, отчего по телу пробегают колючие мурашки от макушки до пят. Сердце замирает, и дыхание перехватывает.
В последний раз мы виделись с Урзулом много лет назад и за один короткий взгляд в мою сторону тогда, отец грозился откусить ему голову, обернувшись в дракона. 
Да мой отец был драконом. 
Правителем Снежной Долины и королём Объединённых Семи Королевств.
Вот только теперь отца рядом нет, есть только мачеха, а она второй ипостасью не обладает, говорят, только чёрной магией.
Да и наплевать ей на то, как меня осматривает это чудовище. 
— Ну, здравствуй, моя принцесса — гремит его голос, и я вздрагиваю, когда он резко поднимается и подаётся вперёд. — Сколько прошло, а ты всё такая же сладость для моих глаз. Вот и пришло наше время — усмехается он и склоняет голову набок.
Урзул главнокомандующий орков и владыка земель Мглистых гор, царства, где процветает жестокость. 
Мургул – королевство орков. Туманные края, наполненные металлическим запахом крови, ярости и жжёной травы.
— Если тронешь меня я…
— Да, да, я уже что-то такое слышал — перебивает меня он и дёргает щекой, наверное, пытается улыбнуться, вот только шрам, что пересекает его бровь и щеку, делает Урзула ещё более пугающим.
Как и в прошлую нашу встречу на нём чёрные одежды с металлической серебряного цвета бронёй в районе груди, живота и коленей. На ней замысловатыми узорами расцветают древние письмена орков. Чёрные волосы его заплетены в мелкие косы и собраны в высокий хвост, в некоторых из косичек у висков я замечаю маленькие серебряные колечки, точно такое блестит в ухе Урзула и в носу.  
— Придержи язык, милочка — шипит мне в ухо мачеха, когда наклоняется — Будь с ним повежливее, ты ведь пойдёшь на что угодно ради благополучия своего народа? Твой народ сейчас под угрозой, все мы утонем в огне будущих восстаний. Мы в большой беде, Снежка — шепчет она, но давайте представим, что находящийся с нами в комнате орк совершенно не обладает острым слухом. 
— Станешь невестой Урзула, а он обеспечит нам безопасность. Хотя бы поможет удержать границы твоей родной Снежной Долины — добавляет она чуть-чуть громче. 
— Ни за что! — вздёргиваю подбородок, когда орк ловит мой взгляд — Безопасность своему народу я обеспечу сама. 
Но Урзул усмехается и протягивает руку, словно хотел бы коснуться меня. 
— Я откушу тебе голову — произношу и сжимаю кулаки. 
Наши взгляды с орком встречаются, и он начинает смеяться. Веселится так, что, в конце концов, запрокидывает голову, и его смех словно пощёчина, бьёт меня по щекам, заполняет каждый угол, словно змея расползается по нашему дому, оскверняя его своим присутствием. 
— Поговаривают, что принцесса пуста, но твой гонор мне очень нравится, и моим братьям ты понравишься. Мы всегда мечтали поиграться с принцессой — произносит он, когда прекращает смеяться и прячет руки в карманы — Мой король нас покинул, так некстати, а твоя матуш.. то есть мачеха не в состоянии удержать власть над соединёнными королевствами. Совсем скоро нагрянет шторм, и на твоём месте я был бы приветливее с тем, кто может помочь вам сохранить власть хотя бы в Снежной Долине.
Я не успеваю ему ответить, потому что слишком быстро Урзул делает шаг мне навстречу, а мачеху хватает меня за локоть и поднимает руку. 
Мгновение и моё запястье обжигает холодом, а затем болью, когда на нём появляется брачный браслет. 
Я будто оказываюсь в клетке, — щелчок, после которого браслет плотно стягивает моё запястье, эту клетку закрывает. 
Урзул опускает свой взгляд, и я следую за ним. 
На запястье его правой руки ярким огненным светом вспыхивают древние руны: извиваются змеями, переплетаются друг с другом в магическом танце, соединяясь в крепкую вязь. И я, не сдержавшись, ахаю, потому что на руке у меня оказался вовсе не брачный браслет. 
Вырываю руку из крепкой хватки мачехи и делаю шаг назад. Поверить не могу, что она так со мной поступила. Не просто отдала в руки Урзула. 
Позволила этому чудовищу привязать меня к себе с помощью магии и древних рун. 
Судорожно вдыхаю и отхожу до тех пор, пока мачеха снова не ловит меня за запястье и рывком подтягивает к себе.
— Прости, Урзул. Моя падчерица просто перенервничала. Она так давно не была дома и не совсем понимает, что происходит вокруг — звучит её голос. 
— О, всё хорошо. — посмеивается Урзул — Я прекрасно знаю Снежку и мне нравится её гонор. — он склоняет голову набок и ловит мой взгляд — Ну, что моя принцесса, теперь ты не просто моя невеста — он поднимает руку, демонстрируя мне руническую вязь, которая больше не светится. Закрепилась и теперь чёрными линиями обвивает его запястье.
Стискиваю челюсти и Урзул мгновенно реагирует. 
В его чёрных глазах вспыхивает пламя, а затем он протягивает руку вперёд, сжимает кулак и резко тянет на себя. 
Невидимая цепь между нами натягивается, и я падаю вперёд, перед ним на колени. 
— Жаль, нет твоего папаши, чтобы оценил, как ты красиво смотришься на коленях у моих ног. — запах мокрой земли ударяет в нос, когда Урзул делает шаг ближе, и протягивает передо мной руку — Поцелуешь руку своему будущего мужу? 
Смотрю перед собой на его пальцы и поджимаю губы, будто боюсь, что он схватит меня за шею сзади и заставит сделать это.
Урзул посмеивается, но не двигается.
Голову я не поднимаю, чтобы не порадовать его взор своим унизительным положением, лишь сжимаю руки в кулаках и укладываю на колени, напрягаюсь, что не ускользает от моего навязанного жениха. 
Знает, что и положение это я не приму и со своей новой участью не смирюсь.
Он привязал меня к себе магическим браслетом, рунической вязью и моей растерянностью, теперь между нами связь и только он теперь может регулировать длину моей цепи, чтобы сначала отпустить, а затем со всей силы натянуть и притащить к своим ногам. 
— В комнате её запри, до момента, когда я вернусь. — обращается он к моей мачехе — А своим жителям расскажи, что будет свадьба. Хочу, чтобы это стало достоянием общественности — бросает сквозь зубы и отступает. Плюхается на своё прежнее место и что-то шепчет на древнем языке. Запястье жжётся, а после этого меня хватает под руки моя служанка и тащит из столовой. 
— Не пугайтесь так, барышня. Ну неужто вы не сладите с чудовищем? Мы ведь действительно в беде, а орк этот своей армией уже наши границы защищает, так что вы его чуть-чуть приласкайте.
— Да что же ты такое говоришь! — взрываюсь я, когда мы оказываемся в моей комнате. Стягиваю с себя ненавистное платье, которое пропахло орком и его самодовольством. Остаюсь в нижней сорочке и обнимаю себя руками — Никогда я его не приласкаю, был бы здесь отец, он бы…
— Да нет его, барышня — перебивает меня Гримхильда и присаживается на край кровати. Смотрит на меня как в детстве, когда я хулиганила, а она меня стыдила. — Мы теперь без него выживаем и сами за себя с недавних пор. Вы ведь не думали, что по любви вам придётся за мужем пойти. Не в том ведь вы положении. На вас, дорогая, большая ответственность. Вам не о любви надо думать. — свою мысль ей так и не удаётся высказать до конца, потому что в комнату заглядывает ещё одна служанка, но Гримхильда поднимается и рукой её останавливает. 
— Отдохните немного, барышня моя, — произносит она и кладёт руки мне на плечи — я сейчас на кухню пойду и сделаю вам успокаивающий чай, а после вы со своей мачехой переговорите. Не горячись, ну, пожалуйста. 
Киваю, и она покидает комнату, разворачиваюсь к окну и какое-то время наблюдаю, как ветер швыряет хлопья по обледенелым стёклам, пытаюсь успокоиться, вот только ярость клокочет во мне. 
Я должна бежать, но сначала надо бы справиться с ненавистным браслетом. Может попробовать его заморозить или как-то его перерубить...
— Барышня, — вырывает меня из потока мыслей Гримхильда, и я разворачиваюсь к ней — Выпейте, успокойтесь. Выглядите сейчас, словно вот-вот взорвётесь — смотрит на меня с нежностью и протягивает мне стакан с отваром. Протягивает руку и убирает прядь волос за ухо.
Жар обжигает пальцы, когда принимаю стакан, запах трав приятно щекочет нос. Доверяя своей служанке Гримхильде я выпиваю, и когда прошу ей помочь мне с побегом, она качает головой.
В этот момент я понимаю, что совершила ошибку, когда ей поверила. Стоит Гримхильде отойти от меня, как голова начинает кружиться, темнота колючими, липкими лапами пытается меня затянуть, но я изо всех сил пытаюсь сопротивляться.
— Поспите, принцесса, — произносит она сквозь толщу воды — отдохните до церемонии — последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в темноту.

В день моего рождения девятнадцать лет назад на Снежную Долину обрушилась внезапная зима. 
Морозный пронизывающий ветер трепал крыши домов, приносил с горы запах ели и мокрой земли, завывал, словно это был сам правитель, каждый его порыв сообщал жителям о его внутренней боли.
С неба хлопьями валил снег и укладывался на вымощенные камнем дорожки дворцового сада, но его тут же сметал новый порыв урагана. А следом ветер подхватывал и обломки террасы, скамеек, когда отец в агонии обратился в дракона и разрушил сад до основания, до чёрной земли и камней, не жалея стараний садовника из королевства Люминель, что по рассказам Гримхильды потратил на него не один плодотворный год. 
В день моего рождения отец потерял свою королеву, а его внутренний зверь – истинную, что умерла родами и подарила жизнь единственной принцессе-драконице Снежной Долине – мне. 
Я росла и готовилась стать своему королевству опорой, вот только править мне было не суждено и спустя девять лет после моего рождения в наш дом вошла моя мачеха Гильда. 
Высокая, статная, словно высечена из самого дорогого гранита, что добывают в третьем королевстве Равенхейм, она заняла место королевы. Сразу выбросив мебель и вещи моей матери из её покоев, она разложила там все свои вещи и зеркала, но всё равно пребывала в покоях отца. 
Мой король, мой отец отныне смотрел на неё как на солнце и звёзды. 
И несмотря на то что она, говорят, была тёмной ведьмой, сделал не только королевой Снежной Долины, но и правительницей Семи, объединённых в тяжёлые времена, Королевств. 
И если я думала, что появление мачехи навсегда изменило мою жизнь, то я сильно ошибалась.
В день, когда отец не вернулся с охоты, моя жизнь перевернулась: сначала пропал мой внутренний зверь, а затем перестала отзываться и магия льда. Снежные бури, порывистый ветер мне больше не подчинялись. Лекарь сказал, что я безутешна, оттого и пуста.
Меня мучили кошмары, вокруг происходили ужасные вещи, и перед моими подданными я предстала обезумевшей от горя. Так, я и оказалась в пансионате, запертой, без возможности снова вернуться домой и возвратить свою магию. 
— Просыпайтесь, барышня — слышу как из-под толщи воды и с трудом открываю глаза. Сон снова накатывает, утягивает липкими лапами в темноту, но я борюсь. До возвращения Урзула не больше трёх дней, а теперь, наверное, меньше — Просыпайтесь, красавица. Ваш жених только что въехал в столицу. 
Словно от пощёчины я резко открываю глаза и вскакиваю. Я всё ещё не отошла ото сна, потому меня сразу же ведёт в сторону и служанка, имени которой мне никак не вспомнить, бросается ко мне, чтобы не позволить упасть. 
— Не подходи! — командую я и очень жалею о том, что Гримхильда не явилась меня разбудить — Как долго я спала? 
— Так, три дня уже миновало, барышня. Свадьба у вас сегодня. Колокола уже всю столицу оповестили, а жених ваш со своими братьями в столицу въехали, говорю же. Мы вас подготовить должны. Поторопитесь. 
Разворачиваюсь и бросаюсь к окну, распахнув плотную ткань, щурюсь от полуденного солнца и действительно замечаю, как преобразилась столица к нашему торжеству. Ярость скручивает всё внутри тугим узлом, а от отчаяния хочется кричать. 
— Королева меня попросила напомнить вам о том, что вы носите на руке магический аркан. И любые ваши попытки сбежать от торжества не закончатся ничем хорошим. Кроме того, что вы ужасно разозлите своего жениха. А я бы вам того не советовала. Уж больно жестоким он выглядит, моя принцесса. Примите свою судьбу, давайте подготовимся к церемонии. 
Киваю и втягиваю воздух, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции. Если я хочу остановить этот кошмар и сбежать, действовать нужно с холодной головой. 
Они уже провели меня, когда я была охвачена яростью и негодованием. И я получила хороший урок: доверять я могу только себе.
— Мы уже подготовили для вас ванную — улыбается служанка, которая на мою покорность явно не рассчитывала.
Думала, буду кричать и сопротивляться?
Настолько не рассчитывала, что ей не удаётся скрыть своё облегчение.
— И платье ваше уже готово. Невероятной красоты! — мечтательно произносит и складывает руки на груди.
И что мне от платья невероятной красоты, если сдерут его с меня и будут унижать. 
Возможно, даже при всех в том тронном зале, в котором Урзул и получил отказ моего отца. 
Меня даже передёргивает от воспоминаний, что вдруг обрывками возникают перед глазами. Моменты из того времени, когда я впервые его увидела, заползают в голову словно ядовитые змеи. 
В тот день тронный зал был полон представителей других королевств, что после объединения рассчитывали на защиту своего короля и мой отец сражался.
Обращённый в зверя, он защищал нас от напасти, что спустилась к нам с Чёрных гор.  
Промозглая осень торжествовала в наших краях, пронизывающих до костей ветер был наполнен запахом металла, крови и страха. И Урзул со своей армией первым встал за своего короля. 
Меня не должно было там быть, в тронном зале в тот день, когда орк со своей армией пришёл на поклон к отцу, чтобы рассказать, как очистил его границы и принёс королевствам мир и покой. От энергии, что от него исходила, я вжалась в кресло рядом с отцом, а он в ответ крепко сжал мою руку. Мне было восемь, и прежде я никогда не встречала орков. 
Урзул тяжело и быстро дышал, на груди и левом боку кровоточили глубокие раны от когтей, а мышцы ещё бугрились после драки. 
Тревога внутри меня ожила, страх пополз колючими мурашками по спине, когда наши взгляды встретились. За свою победу Урзул попросил у короля самое дорогое, но отец отказался меня отдавать.  
— До чего хороша! — вырывает меня из потока мыслей голос моей мачехи, и я поднимаю глаза. 
Меня уже накупали, натёрли маслами и теперь занимались причёской, расчёсывая длинные тёмные пряди. 
— Не упрямься, моя маленькая принцесса — произносит она обманчиво сладким голосом, и приторный цветочный запах касается носа. — Ты была рождена, чтобы оберегать своё королевство, и время пришло. Разве ты не слышала, что наш мир трещит по швам. Скоро на нас обрушится хаос. Твой народ напуган. Стань их спасительницей. 
— Разве это не ты их королева, Гильда? — спрашиваю и вздёргиваю подбородок, а она тяжело вздыхает. Хмурится и качает головой. 
Пробегаю взглядом по её идеально уложенным в высокой причёске светлым волосам, скольжу по выраженным скулам, идеальному носу и пухлым губам, по изящной шее и цепляюсь взглядом за тонкое кружево на хрупких плечах.
Всё так же красива и молода. 
— А ну, прикрой ротик, девчонка. Это ведь тебя Урзул хотел несколько долгих лет. Почему бы мне не кинуть ему то, чего он желает, чтобы подарить народу покой. Поступок королевы, ты не находишь? Ну что же ты, Снежка, потерпишь немного. Если Урзул так долго о тебе мечтал, может, и гнев его будет недолог. 
Я ничего не отвечаю, а мачеха делает шаг назад и, склонив голову, наблюдает, как служанки натягивают на меня праздничное платье, как укладывают волосы и принимаются за украшения. 
Всё внутри стягивается тугим узлом, щёки опаляет жар от злости и непринятия, а в груди горит жар.
— Давайте оставим принцессу на несколько минут и поприветствуем её жениха — наконец произносит Гильда, когда обойдя меня по кругу довольно кивает, оценив мой наряд — Ты справишься милая, ради всех нас. 
Она берёт мою руку и вкладывает в свою ладонь. Какое-то время скользит по тыльной стороне ладони своими изящными длинными пальцами, а затем постукивает по моему брачному браслету, будто напоминая, что мне не спастись. 
Но мы ещё посмотрим.
Стоит им оставить меня одну, как я бросаюсь к окну, потому что входная дверь громким щелчком оповещает, что меня в этой комнате заперли. 
Запах ароматных масел и морозной свежести смешивается и теперь вызывает тошноту. Любимая с детства комната теперь напоминает ненавистную клетку, в которой я задыхаюсь. 
Дёргаю окно, чтобы распахнуть, но всё безрезультатно, и когда бросаюсь к балконной двери, понимаю, что все мои пути отступления запечатаны магией.
Какое-то время я словно загнанный в клетку зверь: ношусь по комнате из угла в угол. Тщетно пытаюсь призвать свою магию и разбудить внутреннего зверя. 
Ни-че-го.
Сердце больно лупит в районе горла, каждый вдох причиняет боль, а тело бьёт крупная дрожь. 
Упираюсь лбом о дверь, прислушиваясь к шагам в коридоре, и несколько раз стучу по ней ладонью. 
Я не смирюсь, до последнего буду бороться, но не смирюсь. 
Слёзы наполняют глаза, когда я на мгновение позволяю себе отпустить эмоции. 
И вздрагиваю, когда слышу щелчок. Делаю два шага назад, но дверь так резко распахивается, что я, не удержавшись, валюсь неуклюже на пол. 
— Ну, здравствуй, невеста! — первым входит Урзул — Вижу, что ты хорошо усвоила урок о том, как следует встречать жениха. 
Он скользит по мне липким взглядом, брезгливо осматривает пышную юбку и пробегает взглядом по нежному кружеву на лифе и плечах. 
— А вот это лишнее — кивает на платье и проходит вперёд, его тяжёлые шаги отзываются в теле, а затем я вовсе замираю, когда вслед за ним входят трое из его братьев. Не хватает сейчас самого младшего, но даже так моя комната теперь становится тесной, словно та шкатулка из моего детства, в которую я пыталась до последнего запихать все собранные в дворцовом саду камни, которые казались мне невероятно красивыми. 
— Поднимайся! — Урзул резко дёргает меня вверх, словно тряпичную куклу, и принимается обсуждать, как я округлилась с нашей последней встречи под дружный хохот его братьев. 
Я боюсь, чувствую дикий, леденящий душу страх, когда Урзул оказывается позади, а затем к нему присоединяется один из его братьев, а двое остаются напротив меня. 
Руки и ноги немеют, а ужас ледяными клешнями поднимается к самой шее. 
— Сейчас мы подправим твой наряд — посмеивается мой жених, и я зажмуриваюсь, когда слышу треск ткани, а прохлада комнаты касается обнажённой спины. Поднимаю руки и прикладываю к груди, чтобы эта часть не оказалась выставленной напоказ перед будущими родственниками, и мои внезапные гости начинают сыпать мерзостями, от которых я чувствую себя грязной. 
Вскрикиваю, когда ледяные влажные пальцы касаются спины и скользят по позвоночнику вверх. 
Я действую быстро, и что есть силы бью локтем в живот тому, кто пытается сейчас меня лапать, словно в агонии разворачиваюсь, пинаю стоящего рядом Урзула в коленку, это очень больно, но об этом некогда думать, потому я бросаюсь вперёд. 
Путаюсь в юбках, валюсь перед оставшимися двумя, но стоит одному из них меня схватить, я впиваюсь в его руку, ногтями, царапаю его, наклоняюсь и что есть силы кусаю, а затем снова валюсь на пол и отползаю. 
В голове стучит кровь, щёки горят, а сердце, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку, когда я оказываюсь в коридоре и пробежав пару шагов, снова падаю. Рву ненавистное платье, избавляюсь от юбок и уже скоро оказываюсь в нижней сорочке.
— Стой! Не убежишь — летит мне в спину рык Урзула, и браслет на руке накаляется. 
Нестерпимая боль обжигает руку, чувствую, как натягивается магический аркан, а каждый неспешный шаг жениха словно палкой бьёт по голове. 
Стук-стук-стук 
— Ну что же ты, Снежка 
Стук-стук-стук
— Ну если ты хочешь поиграть — посмеивается он, а я и понятия не имею, куда бы могла убежать. 
Рано или поздно он прикажет магической цепи натянуться, и я снова окажусь у его ног. 
— Давайте сюда, моя маленькая госпожа — выбегает мне навстречу перепуганная служанка. Совсем ещё молодая, я такую не видела до этого момента. Наверное, служит у нас недавно.
— Уйди прочь или толкну! — делаю шаг, будто хочу прорваться мимо неё, потому что теперь не могу доверять никому. 
— Бежим же в подвал, там от вашего отца столько артефактов осталось, а вдруг хоть какой-то из них вас от этого избавить сможет — он кивает на мою руку и, не дождавшись реакции, хватает и тянет меня за собой. 
Я перескакиваю через ступеньки и чувствую, что магическая цепь натягивается, едва накрывает прохладный подвальный запах, как рука немеет и я валюсь, больше не в состоянии пройти и шага. 
Урзул натянул мою цепь.
— Я поищу — вызывается моя спасительница и бросается на поиски хоть чего-нибудь в этой полутьме, где навалено коробок, инвентаря из сада, топоров и мечей и полупустых бочек. 
Я закрываю руками лицо. 
Приближение жениха я ощущаю кожей и никак не реагирую, когда дверь подвала с грохотом открывается, едва не слетев с петель. 
— Если ты хотела меня разозлить, то имей в виду, мне такое понравилось — произносит Урзул и расплывается в улыбке, а мачеха рядом с ним выглядит разъярённой. 
Я поднимаюсь и делаю шаг назад, когда цепь между нами становится видимой, и действительно пугаюсь, когда моя спасительница что есть силы бьёт по ней с размаху каким-то металлическим топором, который тут же рассыпается на мелкие осколки и звук их падения теряется в громком смехе Урзула. 
Служанка испуганно отступает и врезается спиной в завалы переломанной мебели и зеркал, и одно из них валится набок, привлекая моё внимание. Поверхность идёт рябью, и я не придумываю ничего лучше, чем просто рискнуть. 
Хватаю свою спасительницу и толкаю её в зеркало и когда она проваливается в него, бросаюсь вслед, едва успев перед тем, как Урзул натягивает магический аркан.
— Тяни её на себя Урзул, что есть силы тяни! — верещит моя мачеха, и острая боль вспарывает запястье. — Я верну тебя, мерзавка! Отправить за ней зверя, пусть притащит её живой или мёртвой...— последнее, что я слышу перед тем, как погрузиться в темноту.

— Моя принцесса-а — чувствую лёгкое касание к щеке и с трудом открываю глаза — живая... — выдыхает моя горе-спасительница и плюхается на попу рядом со мной. 
Похоже, нам всё-таки удалось сбежать. 
Вокруг полумрак, комната небольшая, здесь пыльно и затхло, словно никто давно не убирал, да и, судя по всему, этим помещением давно не пользовались. 
Закрываю глаза и прислушиваюсь к своему телу. 
Страшно. 
Я же знаю, что магический аркан никогда не отпустит жертву от своего хозяина дальше, чем он того желает сам, а тут непонятная комната, совершенно точно не мой родной дом.
Да и боли я никакой не чувствую, неужели и рука при побеге осталась на месте? 
Принимаюсь шевелить пальцами сначала одной, а затем и другой руки. Всё на месте и даже злосчастный браслет. Всё там же и привычно жжёт запястье.
— Вы себя плохо чувствуете? — снова касается моего лица служанка и когда открываю глаза, помогает приподняться. — Я, кстати, Анита. 
Упираюсь на одну руку, а вторую протягиваю перед собой и осматриваюсь браслет. Магические руны, что соединяли нас с Урзулом, потускнели и стали едва заметными, а вот цепочка стала самой настоящей и висит, давая мне надежду, что связь между мной и ненавистным женихом оборвалась. 
Вот только браслет никак не снять, плотно сидит на руке, даже не повернёшь. 
— Ты очень храбрая, Анита, — произношу и медленно поднимаюсь, осматривая место, в которое мы угодили. 
Небольшая комната, пустая, сквозь узкое длинное окно в комнату проникает дневной свет. На полу в дальнем углу какой-то сундук, а на стене висит потрёпанная и запылённая карта Семи Королевств. 
— Может, мы п-поскорее отсюда уйдём? — позади меня раздаётся шёпот Аниты, и я вспоминаю, что здесь не одна. Служанка выглядит встревоженной и боязливо осматривается — Кто знает, куда мы с вами угодили. Мы ведь.. — замолкает она и обнимает себя, словно испуганный ребёнок, — Мы ведь прошли через зеркало — её голос теряется в панике. 
Дракон внутри меня, может, и спит, но кое-что я всё ещё чувствую, как прежде. 
— Хорошо, что ты про него вспомнила — киваю и оглядываюсь в поисках нашего проводника. 
Нахожу зеркало позади и медленно подхожу так, чтобы в нём не отражаться. Кто знает, как работает его магия, а возвращаться к мачехе и жениху мне совсем не хочется.
 
— Что мы теперь будем делать? — спрашивает Анита и разглядывает этот изящный предмет из-за моего плеча. Рама для зеркала сделана искусным мастером, это сразу видно. Металлические узоры, словно дорогое кружево обрамляют зеркальную поверхность. Замысловатые изящные линии, в которых рождается рисунок, где сражаются два сильнейших дракона, а затем они снова переходят в узоры. 
— То, что я считаю действительно верным в нашей с тобой ситуации. Да простят меня Покровители Боги —произношу и резко, чтобы не поддаться страхом и сомнениям, хватаюсь за край зеркала и что есть силы толкаю на пол. 
Громадина с грохотом валится, и осколки зеркала разлетаются по запылённому полу, а самые мелкие осколки в лучах полуденного солнца блестят, словно дорогие камни Эльмора, пятого из семи королевств.
 
Шумно выдыхаю, поднимаю руки и принимаюсь одну за одной вытаскивать заколки и ленты из моей причёски. И когда волосы подают на плечи и спину, наклоняюсь, чтобы поднять самый большой осколок, и недолго думая отрезаю свои длинные волосы, и они мягким облаком падают у ног. 
— Что же вы делаете, моя принцесса? 
— Тшш! Зови меня Бэлла, нет тут больше никакой принцессы — приказываю служанке и, бросив осколок зеркала, трясу головой, ощущая непривычную лёгкость. Я даже не обращаю внимание на то, что рядом со мной вдруг, откуда ни возьмись девушка, между прочим, единственная в большой королевском замке моей семьи, которая почему-то решила мне помочь.
Стараюсь не поддаваться сомнениям, что всё произошедшее может быть спланированной для меня ловушкой, и радуюсь тому, что между мной и противным орком больше нет никакого аркана.
Переступая через свои волосы, я подхожу к окну, чтобы осмотреться. Яркое солнце ласкает макушки ярко-зелных деревьев и вместо привычных снежных вершин вокруг летние пейзажи.  
Значит, мы больше не в Снежной Долине, а значит, я действительно освободилась от Урзула и могу спрятаться от гнева мачехи и её зверя. 
Гул раздаётся где-то под нами, затем тихий рык, что отзывается в теле. Анита вскрикивает и бросается ко мне со всей силы, схватив за запястье. 
— Похоже, тот самый зверь, которого отправила за вами королева Гильда.