Сбежавшая невеста дракона

Я ещё ни разу в жизни так не волновалась. Ещё бы! Ведь я еду на встречу со своим женихом — Алваром Арманом. Он — сильнейший дракон Империи, глава влиятельного рода Арманов, один из ближайших советников императора.

Статный, красивый, непобедимый. Могла ли я, сирота, падчерица простого лавочника, когда-нибудь подумать, что стану его женой? Только в мечтах!

Но ошибки быть не могло: Провидец назвал моё имя во время проведения ритуала, и на моей руке зажглась метка. Теперь я — законная невеста герцога Армана.

Неделю назад Алвар заехал в нашу лавку и официально подтвердил помолвку. Он прибыл без предупреждения, так что я едва успела отмыть выпачканные в земле руки и пригладить волосы.

Когда Алвар взглянул на меня, моё сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто. Я протянула ему дрожащую от волнения ладонь, он принял её и быстро коснулся губами. Затем приказал нам молчать о появлении на моём запястье метки до официального представления, которое должно состояться через три недели, и уехал.

Я бы и без запретов не стала растрезвонивать подобную новость в нашей деревне. Хотя в душе было тоскливо от того, что мне не с кем даже поделиться своим счастьем.

Встреча вышла короткой, но такой яркой, что я ещё несколько ночей видела её во сне. Пронизывающий взгляд Алвара, мои холодные пальцы в его горячей ладони и лёгкое прикосновение губ к коже.

Возница едва находит место, чтобы встать у великолепного двухэтажного особняка. Всё свободное пространство забито шикарными каретами. У Алвара гости? В смятении осматриваю свой наряд: старенькое зелёное платье, простая холщовая сумка, полная трав, которые я собирала в лесу, волосы завязаны в пучок.

Почему Алвар попросил меня приехать именно сегодня?

Подол платья выпачкан в траве, но, кажется, не сильно заметно. Жаль, нет зеркала, чтобы взглянуть на лицо, но обычно я работаю аккуратно. Переплетаю пучок заново, прочёсывая волосы и подбирая выпавшие прядки. Распустить не решаюсь: с самого детства стесняюсь чёрной пряди, невесть как затесавшейся среди моих светлых локонов.

Кажется, в целом я выгляжу сносно.

Покидаю пролётку, попросив старого ворчливого возницу немного подождать меня, и с волнением прохожу по хрустящему гравию дорожки. Поднимаюсь по ступеням парадной лестницы. По обеим сторонам двери стоят кадки с розами. Вдыхаю их сладкий аромат, заодно набираясь храбрости, и берусь за тяжёлое кольцо.

Стук гулко отдаётся внутри дома.

Открывший дверь дворецкий окидывает меня изумлённым взглядом.

— Что угодно, мьес…

— София… — Прочищаю горло. — София Лэнси. Могу я увидеть мьера Армана?

— Вы приглашены?

— Да.

Дворецкий выглядит озадаченно, но всё же даёт мне войти.

Я впервые переступаю порог летней резиденции Арманов. Здесь всё пышет роскошью, богатством и статусом хозяина: мебель красного дерева, дорогие ковры на мраморном полу, бархатные портьеры на огромных окнах, большая хрустальная люстра, подвешенная на цепи к высокому потолку. По всему холлу расставлены вазы со свежими розами, в воздухе витает их сладкий аромат.

— Подождите здесь, я доложу о вас.

Дворецкий уходит в ту часть особняка, из которой доносятся голоса, смех и музыка. Похоже, веселье в разгаре.

Стою на одном месте, боясь шевельнуться, и только продолжаю заворожённо осматриваться. Прямо передо мной — широкая мраморная лестница, устланная красной ковровой дорожкой, а над ней на стене висит огромный портрет Алвара Армана в чёрной с золотом военной форме. Тёмные густые волосы обрамляют мужественное лицо, словно высеченное из камня. Янтарные глаза горят, как живые.

На мгновение представляю, что по соседству висит мой портрет…

— Вы кого-то ищете? — раздаётся рядом женский голос.

Поворачиваю голову и встречаюсь с ярко-зелёными глазами красивой кудрявой брюнетки примерно моего возраста. Её наряд из зелёной тафты, украшенный жёлтыми атласными лентами, ярко контрастирует с моим простым стареньким платьем.

Смущённо убираю за ухо выбившуюся прядь.

— Да, я… пришла увидеться со своим женихом. — Снова смотрю на великолепный портрет. — Он пригласил меня.

Брюнетка тут же расцветает ослепительной улыбкой. И эта улыбка мне почему-то совсем не нравится.

— С Алваром? Вот скрытник! Даже не намекнул, что вы сегодня нанесёте визит. Но какая удача! Сегодня как раз собрался весь цвет аристократии. Идёмте, представим вас обществу!

Она бесцеремонно подхватывает меня под руку и буквально тащит за собой.

— Стойте, не надо! — пытаюсь отбиваться, но хватка у этой кудрявой девицы просто железная.

Не успеваю пикнуть, как брюнетка, распахнув настежь высокие двойные двери одной рукой, другой выталкивает меня вперёд так, что я с трудом удерживаю равновесие. Ослеплённая сиянием сотен свечей, зажмуриваюсь и прикрываю глаза ладонью.

Звучавшая до того музыка обрывается на фальшивой ноте, вместе с ней замирают голоса, пока в воздухе не повисает полная тишина.

Проморгавшись, оглядываю ярко освещённый большой зал, заполненный пышно разодетыми людьми. Все они смотрят на меня кто в недоумении, кто с любопытством, кто с откровенной брезгливостью.

— Лорды и леди, — громко вещает брюнетка. — Приветствуйте: невеста нашего дорогого герцога Даенфорского, лорда Армана!

По залу пробегает волна шепотков.

— Невеста герцога… вот это?

— Ну и оборванка…

— Понятно, почему он так упорно скрывал свою истинную!

— И не стыдно заявляться в таком виде?

— Какой позор для рода…

— Что у неё с волосами?

— Да она же вся грязная!

Приглушённые голоса отчётливо долетают до моего слуха. Что?.. Почему они так говорят обо мне? Я действительно просто деревенская девушка, как ещё мне выглядеть? И вовсе я не грязная! Неужели в этих людях нет ни капли человечности?

Отступаю на негнущихся ногах к дверям, намереваясь покинуть зал, но тут плечо снова обжигает мёртвая хватка брюнетки.

— Не так быстро, дорогая, — шипит она сквозь зубы, не переставая широко и самодовольно улыбаться.

— Пусти! — сопротивляюсь я, пытаясь отцепить её пальцы, но бесполезно.

Да в чём дело? Кто она такая и зачем так поступает со мной?

Меня продолжают беззастенчиво разглядывать и обсуждать. Откровенно смеяться. Я будто оказываюсь под градом камней. Хочется провалиться сквозь землю. Или исчезнуть. Оказаться где угодно, только не здесь.

Лихорадочно ищу глазами того, кто вступится за мою честь перед сочащейся ядом толпой аристократов. Да, сейчас Алвар придёт и закончит это несправедливое издевательство!

Ведь он мой наречённый. Мой защитник.

— Что здесь происходит?

Сильный голос Алвара разносится над головами, заставляя всех стушеваться и замолчать в одно мгновение. Брюнетка тут же выпускает меня и отходит в сторону.

Мой жених появляется во всём своём великолепии. Богато расшитый золотом тёмно-синий камзол сидит точно по широкоплечей фигуре. Кипенно-белая рубашка подчёркивает смуглость кожи на шее. Крепкие ноги обтянуты коричневыми брюками, заправленными в высокие кожаные сапоги. Тёмные волосы лежат идеально, как на портрете в холле. Бокал в его широкой ладони кажется игрушечным.

Смотрю на него с радостью, а губы подрагивают в улыбке облегчения.

Алвар наконец замечает меня.

— Ты?!

Моя надежда крошится в прах, когда он стремительно приближается, больно сжимая моё тонкое запястье. Улавливаю его аромат: морской свежести и цитруса, но на этот раз меня не окутывает волна блаженства. Наоборот: я напугана до смерти. И вовсе не из-за того, что на меня пялится толпа аристократов, а тем, что вижу в янтарных глазах Алвара.

Он умопомрачительно красив — и настолько же страшен сейчас в своём необъяснимом гневе.

— Прошу нас извинить, — холодно цедит он и дёргает меня к двери.

— Лорд Арман, вы разве не представите нам свою невесту?

Алвар замирает и медленно оборачивается. А я смотрю на задавшего вопрос мужчину как на самоубийцу. Встретив взгляд моего жениха, тот сразу тушуется.

— Продолжайте банкет, — бросает Алвар. — Оркестр, музыку! — рявкает он так, что у кого-то из рук выпадает бокал и разбивается о мраморный пол.

Музыканты неуверенно начинают играть, и люди постепенно разбредаются по залу. Но я всего этого уже не вижу, потому что Алвар тащит меня по коридору всё дальше, пока мы не оказываемся в его кабинете.

— Альфред!

Вслед за нами вбегает бледный дворецкий, на висках и лбу у него дрожат капли пота.

— Как она попала в зал? — требует ответа дракон.

— Г-Господин Арман, я оставил мьес Лэнси в вестибюле и пошёл доложить вам. Но госпожа Альдани почему-то повела её к гостям…

— Урсула? Где она?

— Кажется, осталась в зале, господин.

— Приведи её ко мне. Живо!

— Да, господин Арман!

Дворецкий убегает, и я мечтаю убежать вместе с ним, только бы не оставаться наедине с разъярённым драконом. Обхватываю себя за плечи в попытке прекратить позорную дрожь.

Отчего он так зол?

— Как ты посмела заявиться в мой дом? — нападает на меня дракон.

Зрачки в его глазах становятся вертикальными, а на скуле переливается чешуя. Это было бы неописуемо красиво, если бы не причина проявления звериной сущности.

Ответить я не успеваю, потому что возвращается дворецкий — с той самой кудрявой брюнеткой в зелёном платье, Урсулой Альдани. Алвар тут же хватает девицу за локоть:

— Зачем ты её притащила?

Урсула невинно хлопает ресницами, обиженно кривя губы.

— Прости, Алвар! Я не знала… Я думала, ты её пригласил. Она так сказала.

Дракон тут же теряет к Урсуле всякий интерес. В два шага он приближается ко мне и вздёргивает мою голову за подбородок.

— Ты ещё и посмела соврать? — едва разжимая зубы, рычит дракон.

Всхлипываю от страха.

— Я не врала! Мне передали… мальчик…

— Какой к демону мальчик? Что ты несёшь?

— Я была в соседней деревне, собирала в лесу травы. — Снова всхлипываю. — Ко мне подошёл мальчик и сказал, что ты ждёшь меня сегодня вечером. Вот я и приехала…

Надеюсь увидеть на лице Алвара проблеск осознания, но он смотрит на меня с таким отвращением, будто я грязь под его ногами.

— Мальчик на улице? Ты либо наглая лгунья, либо непроходимая тупица.

Дёргаюсь, как если бы получила обжигающую пощёчину.

— Но это правда, — шепчу я, чувствуя, как сводит горло. — Алвар, пожалуйста…

Он резко приближает ко мне своё лицо, пронизывая звериным взглядом до костей.

— Не смей. Называть. Меня. По имени. Для тебя я — господин Арман.

Не верю тому, что слышу! Растерянно смотрю на своё запястье: на маленького серебристого дракончика и тонко выведенное рунами имя Алвара Армана.

— Но… я не понимаю… Я ведь твоя невеста, твоя Истинная! — подаюсь вперёд, протягивая руку с меткой в доказательство.

— И ты возомнила, будто это даёт тебе какие-то права? — выплёвывает Урсула.

Я успела забыть о её присутствии. Стоп…

— А она кто такая? — выпаливаю я. — И почему она до сих пор здесь?

— Как ты смеешь указывать дракону! — верещит Урсула.

Потом подходит к моему жениху неприлично близко и говорит вполголоса, но так, что я слышу каждое слово:

— Я предупреждала, что так будет, Алвар. Эти простолюдины… Они просто неблагодарные и не знают своего места.

С падающим в пропасть сердцем вижу, как Алвар не только не осекает её за вмешательство, а даже слегка кивает в знак согласия! От несправедливости на глаза наворачиваются слёзы.

— Почему ты так жесток со мной? — говорю в отчаянии. — За что?

— Ты опозорила герцога перед всей знатью, идиотка! — шипит Урсула.

— Я? Опозорила? Но ты же сама…

— Молчать! — рявкает дракон и надвигается на меня, окатив презрением. — Будь благодарна, что я подтвердил помолвку с такой безродной бездарью, как ты. Твои обязанности — рожать и подчиняться мне. За проступок будешь наказана ссылкой после первой брачной ночи. Если выносишь и родишь наследника, я подумаю над твоей дальнейшей судьбой. А сейчас вон отсюда, и чтобы духу твоего здесь не было без моего позволения!

Обмираю с головы до ног. Мозг будто сковывает льдом. Только в груди распухает огромный горячий ком, грозясь порвать меня изнутри. С умирающей надеждой вглядываюсь в янтарные глаза, но не вижу в них ничего, кроме холодного безразличия и отчуждённости.

Урсула опять хватает меня за руку, впиваясь ногтями в кожу, и выволакивает из кабинета. На пороге особняка она прижимает меня спиной к двери, сдавливая плечи как тисками.

— Узнала, наконец, где твоё место, побирушка?

Её лицо искажено неподдельной враждебностью. Я впервые вижу эту девушку! За что она меня так ненавидит?

— Я не побирушка! — сопротивляюсь, но соперница оказывается гораздо сильнее.

— Ты — никто! — злобно цедит Урсула, встряхивая меня, как куклу. — Паршивая дрянь, тебе никогда не получить Алвара! Поняла?! Он мой!

Она выталкивает меня на крыльцо и оглушительно хлопает дверью.

На улице уже совсем стемнело, но в окнах особняка горит яркий свет. По-прежнему играет музыка и слышен смех. И только я, жалкая и униженная, вышвырнута вон.

Сердце, кажется, сейчас порвётся на части, а горло так сдавило, что трудно дышать. Бегу прочь, с трудом сдерживаясь, чтобы не разреветься прямо тут, на пороге особняка своего Истинного.

Боги, неужели мне суждено стать женой этого бесчувственного чудовища?!
____________________
Дорогие читатели, добро пожаловать в мою первую книгу! Если история вас зацепила, буду рада, если вы поддержите её, нажав на сердечко❤️ Это также поможет другим читателям заинтересоваться книгой.

, чтобы не пропустить новые книги. Буду рада вашим комментариям и приятного вам чтения!💞

София Лэнси, 18 лет. Наивная деревенская девушка

Такой она предстаёт перед гостями Алвара

Урсула Альдани, 19 лет. Дочь графа Рикарда Альдани. Деревня Ласса, в которой выросла София, входит в его владения

Алвар Арман. Герцог Даенфорский, один из ближайших советников императора

Алвар Арман. Герцог Даенфорский, один из ближайших советников императора

Подбегаю к пролётке и первое, что слышу, — ругань возницы:

— Демоны тебя раздери, девка, я из-за тебя кучу денег потерял! Плати ещё три медяка, или здесь оставлю!

Недоумённо смотрю на противного скрюченного старика, сидящего на козлах. Три медяка сверху? Да это грабёж!

— Здесь же ехать от силы минут двадцать! — восклицаю я.

— А убытки за простой мне кто возместит? Плати или дуй пешком, раз такая умная!

Запускаю руку в сумку. Если б он и правда хотел меня бросить, то уже бы уехал. Значит, рассчитывает стрясти хоть что-то. Сможем договориться.

Есть! Нащупываю пальцами одинокий медяк, оставшийся от утренней пайки, которую каждый день мне выдаёт отчим.

— Плачу одну монету и ещё две, когда привезёте на место, — говорю деловито.

Старик смеряет медяк скептическим взглядом, но всё же выхватывает из моих пальцев. Проверяет на зуб и суёт в карман. Так я и думала.

— Садись, да поживее, — ворчит он, берясь за вожжи. — Весь зад отдавил сидевши. Ну! Пошла, старая кляча, но!

Забираюсь в пролётку и усаживаюсь на сиденье. Произошедшее в доме Алвара разом наваливается каменной плитой.

Я была так счастлива, когда на моём запястье зажглась метка! Подобный поворот иначе как чудом нельзя было назвать, ведь я уже с детства знала, что мне светит прожить в деревне до конца своих дней и работать, работать, работать...

Не знаю, кем были мои родители и почему они отказались от меня. Отчим и мачеха нашли меня в лесу, возвращаясь домой после ярмарки в Нарвилле — столичном городе Даенфорского герцогства. Они долгие годы пытались завести детей, но безуспешно, так что тётя Дора, как я её называла, даже не стала спрашивать у мужа, может ли она взять брошенного младенца в семью.

Дора действительно заменила мне мать, но она умерла, едва мне исполнилось десять. Отчим дядя Хью всегда был молчаливым и угрюмым, любителем выпить да поиграть в кости. После смерти жены и вовсе замкнулся. Общались мы только по делам лавки, в которой я стала подрабатывать лет с шести.

Отношения с местными жителями тоже не ладились, и не в последнюю очередь — из-за того, что бездарью я как раз и не являюсь.

Сильных магов, оказывающих услуги за плату, в нашей деревне боятся и уважают. Но моя водная магия совсем слабая и вдобавок плохо контролируемая, что и стало поводом обходить меня стороной. Кто-то даже умудрился распустить слух, будто я могу случайно вскипятить кровь в венах. Такая глупость, но люди верили!

Ещё эта дурацкая тёмная прядь в светлых волосах неизменно привлекала внимание. Из-за неё и слишком яркого для деревни имени местные мальчишки за глаза обзывали меня Баронессой Скунс.

Я долго добивалась от тёти Доры ответа, почему меня так назвали, и в конце концов она нехотя призналась, что именно это имя было выгравировано на маленькой золотой пластинке, висевшей на моей крошечной шее. Приёмные родители тогда решили, что я чей-то неугодный бастард, потому меня и бросили в лесу умирать, завернув в старый плащ.

Судьба той золотой пластинки мне неизвестна. Однажды, как сказала тётя Дора, вещица просто исчезла. Скорее всего, дядя Хью проиграл её в кости много лет назад.

Так я и жила, пока в один прекрасный (как я тогда думала) день мне не выпал счастливый билет: Провидец назвал меня, нарекая Истинную для Алвара Армана.

Я не могла в это поверить, пока не получила официальное подтверждение. Где я, сиротка из деревни, — и где он, прекрасный, влиятельный и богатый Алвар Арман?! Я его и видела-то до этого лишь один раз. Он ехал на лошади. Гордый, статный, великолепный.

Розовые мечты окончательно разбились после сегодняшнего вечера. Какой наивной дурой я была! Но чего я ожидала? Фейерверков и горячих признаний? Вряд ли родовитый дракон, едва ли не второй по статусу после императора, обрадовался, узнав, что в Истинные ему досталась деревенщина, да ещё со слабой магией.

И не менее наивно было думать, будто вокруг него нет других женщин. Знатных красавиц из древних и влиятельных семейств. С мощным даром, который усилит любой род. А что взять с меня?

Следы от ногтей той кудрявой брюнетки в зелёном платье до сих пор краснеют на светлой коже. Вспоминаю обращение дворецкого: леди Альдани. Выходит, это дочь нашего графа Рикарда Альдани?

При мысли о соперничестве с графской дочкой у меня вырывается истерический смешок. По своей глупости я полагала, будто статуса Истинной будет достаточно. Будто никто не сможет оспорить моё право.

Как же я ошибалась!

Алвар, конечно, женится на мне, но в каком положении я окажусь? Бесправной вечно обманутой и высмеянной обществом жены? Едва ли не рабыни! Чем это лучше, чем моя жизнь сейчас?

Вот только сейчас у меня есть какая-никакая свобода, есть выбор, а что останется после церемонии? «Твои обязанности — рожать и подчиняться» — вот что этот властный жестокий дракон с презрением швырнул мне в лицо! Мне, его Истинной!

Пока я буду страдать в изгнании, Урсула или ещё какая-нибудь знатная девица будут наслаждаться вниманием моего мужа. И смеяться надо мной.

Картина настолько живо встаёт перед глазами, что меня окатывает волна леденящего ужаса и отвращения. Нет, я так не хочу! Инстинктивно порываюсь вскочить и бежать без оглядки. Куда угодно, только бы подальше от жестокосердного дракона!

На самом деле приподнимаюсь с сидения, как вдруг пролётка резко дёргается. Раздаётся громкое лошадиное ржание, грязная брань возницы, а затем — пронзительный женский визг.

Меня подбрасывает вверх и тут же швыряет вперёд. Чудом не ударяюсь лбом о край сидения возницы.

— Жить тебе надоело, девка?! — слышится впереди лающий вопль.

Подобрав подол, спрыгиваю на взрытую колёсами землю и осторожно обхожу беспокойную лошадь. За ней в свете маленького огонёчка стоит девушка.

— Простите, я в темноте не увидела, — простодушно говорит она.

— Слепая, что ль, как курица?!

— Так вы же без огней ехали.

— Ты меня ещё поучи, малявка! Смотри, из-за тебя лошадь подкову сбила! Как я на ней, хромоногой, дотащусь?

— Я починю! — радостно бросается вперёд девушка.

— Колдунья, что ль? — прищуривается старик.

— Ага.

— А лицензия есть?

Девушка замирает.

— Нет пока. Мне только восемнадцать.

— Тогда руки от моей скотины убери! У-у-у, недомагички проклятущие на мою голову… — Тут возница замечает меня. — А тебя, бедовая, больше в жизнь не подберу!

Старик проходится по лошадиному боку хлыстом, заставляя животное двигаться. Девушка едва успевает отпрыгнуть с дороги. Некоторое время мы с ней в молчании наблюдаем, как пролётка медленно удаляется, чуть поскрипывая оглоблями, пока полностью не растворяется в темноте.

— Ну и ну! — возмущается незнакомка и поворачивается ко мне. — Он всегда такой нервный?

— Можно и так сказать, — неопределённо отзываюсь я.

— Слушай, а ты местная? Можешь подсказать, в какой стороне Ласса? Я, кажется, слегка заблудилась. Меня, кстати, Оливия зовут, — представляется девушка, с улыбкой протягивая мне руку.

Охотно пожимаю тёплые пальцы.

— А меня — София. Я как раз в Лассе живу. Тут недалеко… Ой, это наколдованный?! — восклицаю я, только сейчас замечая, что огонёк, разрезающий кромешную темноту августовского вечера, пляшет прямо на её раскрытой ладони.

— Ага! Можешь потрогать, он не обжигает, но немножко греет.

С восторгом рассматриваю маленькое огненное чудо, осторожно подношу палец — и правда не обжигает!

— Ты — заклинательница огня? — с благоговением спрашиваю я.

Стихийные маги, маги высшего ранга, считаются самыми почётными после драконов в нашей Империи. У нас в деревне я никогда не видела чистого стихийника. В основном на вызовы приезжают маги второго ранга, со слабыми способностями к стихийной магии.

— Нет, — беззаботно отвечает Оливия, ничуть не расстраиваясь по этому поводу. — Мой дар — магия металлов. Говоришь, Ласса недалеко?

— Да, минут пять. Я тебя провожу.

— Вот спасибочки! Погоди, свет нам нормальный организую.

Оливия выуживает из кустов небольшую палку и «пересаживает» огонёк со своей ладони на её кончик.

— А у вас тут все так к магам относятся, как это старикан? — спрашивает она, когда мы уже идём вдоль глубокой колеи.

— Только к слабым или без лицензии. Когда приезжает лицензированный маг, ему всё самое лучшее предлагают, и платят хорошо, и с уважением обращаются: господин или госпожа.

— Странные какие! И не боятся, что хамство запомнят?

— Мне рассказывали, как однажды в Лассе проездом был молодой одарённый, его никто даже на постой брать не хотел. Он оказался злопамятный. Обзавёлся лицензией и спустя пять лет приехал заказ выполнять. Содрал втридорога. И никто слова поперёк сказать не посмел.

— Ну и ну, — снова тянет Оливия. — И это, считай, у самых стен Магической Академии Нарвилля!

— Хотелось бы мне хоть одним глазком увидеть Академию, — вздыхаю я.

— А ты не одарённая? Моя магия тебя совсем не пугает.

— У меня очень слабый потенциал. На стипендию точно не примут.

Оливия пожимает плечами.

— А я бы на твоём месте всё равно попробовала. О, там уже Ласса?

Впереди маячат огни моей деревни, как всегда, зажжённые у главных ворот.

— Угу, — киваю я. — Тебе ведь нужно где-то заночевать?

— Да. На рассвете от ближайшей станции отходит поезд в Нарвилль, так что до утра мне понадобится ночлег.

— Тогда идём к мьес Вествик. Она хорошая хозяйка, берёт недорого и без предрассудков.

Ида Вествик одна из немногих, с кем у меня сложились более-менее тёплые отношения, так что я не задумываясь веду Оливию в её таверну «Сытый конь». Несмотря на позднее время, тётя Ида ещё не спит и благодушно принимает новую постоялицу.

Расставаться с Оливией совсем не хочется, но приходится возвращаться домой.

По пустынным улочкам добираюсь до нашей лавки. В доме тихо. Отчим либо уже спит, либо опять сидит пьяный в «Драном коте». Дверь мы никогда не запираем — у нас в деревне все друг друга знают и всегда спокойно.

Граф Альдани хорошо управляет своими владениями. Впрочем, и герцог Арман наверняка влияет на положение дел.

При воспоминании об Алваре сердце больно сжимается. Что мне делать? Как избежать той ужасной участи, которая меня ждёт? Где спрятаться от него? Всё наше герцогство принадлежит Алвару Арману!

С силой стискиваю запястье. Метка Истинности из дара превратилась в проклятие.

Закусываю губу, но больше не могу сдерживаться. Взбегаю на второй этаж в свою комнату, отшвыриваю сумку, падаю ничком на жёсткую кровать и плачу до тех пор, пока не засыпаю.

Будит меня странный звук. Подскакиваю, как ужаленная, пытаясь вспомнить, где я и что происходит. Реальность наваливается всей своей тушей, и я оседаю обратно на кровать.

Но тут же опять подпрыгиваю: снизу доносятся шаги и приглушённые голоса. Бросаю взгляд за окно. Сейчас, должно быть, около четырёх утра. Кого принесло в такой час?

Подхожу к двери и прислушиваюсь. Слух у меня острый от природы, а при необходимости я даже могу каким-то образом сосредоточиться так, что услышу мышь, бегущую в подполе. Сейчас происходит тоже самое: невнятная возня в моих ушах превращается в отчётливый шёпот.

— Значит так: я хватаю, ты делаешь дело.

— А если завизжит?

— Не завизжит. Об этом позаботились. Вот. Прижму к носу, вырубится в секунду. Так же, как её отчим.

— А он точно того, ну, откинулся?

— Точно, я проверил. В сердце надо, говорил же!

— Да слегонца промазал в темноте…

— Щас не промажь, дубина. Погодь! Артефакт надо включить, чтоб ступени не скрипели. Всё запомнил?

— Ты держишь, я приканчиваю. Поджигаем и дёру.

— Хорошо. Ну, вперёд!

В ужасе шарахаюсь от двери, зажимая рот ладонью, чтобы нечаянно не заорать. Убийцы — а это без сомнений убийцы, и они пришли за мной! — ещё внизу, медленно и осторожно крадутся по лестнице. У меня всего несколько секунд.

Первым делом накидываю на петлю крюк, который приладила ещё подростком, чтоб отчим не входил без разрешения. Поворачиваюсь вокруг себя. Глаза мечутся по комнатушке.

Хватаю сумку и вытряхиваю травы на пол. Распахиваю старый сундук. Как хорошо, что у меня всегда идеальный порядок! Быстро засовываю в сумку сменное платье, запасное исподнее и гребень для волос. Достаю из-под матраса кошелёк с накопленными деньгами, прячу в карман и выпрямляюсь.

Снова прикрываю рот ладонью, прислушиваюсь. Они почти у входа! Быстрым шагом, минуя самые скрипучие половицы, выхожу на маленький балкончик. Смотрю вниз. Выбора нет. Нужно прыгать!

Перебираюсь через перила, крепко держась за кованую решётку и стараясь ничем не зацепиться. Осторожно спускаю ноги в пустоту, повисая на одних руках. Зажмуриваюсь и разжимаю пальцы.

Миг — и стопы мягко касаются земли. Удара я почти не чувствую, но думать об этом некогда. Прижав к себе сумку, бросаюсь в кусты, когда до моего слуха доносятся треск дерева и разозлённые мужские голоса.

Продравшись через кусты, служившие нашему двору оградой, выскакиваю в узкую улочку между домами и, подобрав подол, со всех ног бросаюсь сквозь ночную тьму. Сердце бешено колотится о рёбра, в груди жжёт от тяжёлого дыхания, желудок стягивает узлом.

Пробегаю не меньше пяти домов, прежде чем торможу и приваливаюсь к ближайшей стене, пытаясь отдышаться. В горле страшно пересохло, лоб весь в испарине. Паника захлёстывает, мешая соображать. Что происходит? Кто эти люди? В наших краях всегда было безопасно!

При мысли о судьбе дяди Хью печаль на мгновение завладевает сердцем. Мы не были близки, но я прожила в его доме больше семнадцати лет, и он не выгнал меня после смерти тёти Доры.

Но времени на скорбь нет. Сосредотачиваюсь, стараясь уловить каждый шорох, скрип, хруст, шелест ветра в листве. Однако вокруг тишина. Похоже, эти двое меня не заметили, иначе кинулись бы вдогонку.

Что мне теперь делать?! Хочется сесть на землю и расплакаться от страха и отчаяния. Но нужно держать себя в руках и искать выход.

Удивительно естественно на ум приходит имя Алвара. Он герцог Даенфора. Эти земли принадлежат ему, а я — его законная невеста, его Истинная.

Кривлю губы в горькой усмешке, вспоминая, как он позволил выгнать меня с позором из его дома. Даже если я смогу добраться туда, мне хоть двери откроют?

Будто наяву вижу холодные, безразличные янтарные глаза. Разве Алвар не дал мне понять, что ему совершенно плевать на мою судьбу? И потом, он, возможно, уехал сразу после званого вечера.

Никто мне не поможет. Я совсем одна и должна спасаться своими силами.

В этот момент снова слышу уже знакомые грубые голоса. Боги, они всё ещё меня ищут!

Срываюсь с места и бегу что есть мочи, молясь про себя: успеть, пожалуйста, только бы успеть!

В висках бешено бьётся кровь, а ноги уже совсем ватные, когда я наконец-то вылетаю к таверне «Сытый конь». Взмываю по ступеням ярко совещённого крыльца и уже тянусь к ручке, как дверь распахивается сама, и я на полном ходу врезаюсь в рыжеволосую девушку.

— Ай! — взвизгивает она, ловя меня за плечи, и тут же восклицает: — София?!

Уставляюсь на девушку диким взглядом, пока не приходит узнавание.

— Оливия! — выдыхаю с облегчением, а на глазах чуть не вскипают слёзы счастья.

Успела! Я успела!!!

Оливия смотрит на меня удивлённо.

— Что ты тут делаешь в такую рань?

— Я еду с тобой!

Миловидное лицо Оливии озаряется искренней радостью.

— Правда? Вот здорово! Но надо поторапливаться. Поезд меньше чем через полчаса, я немного проспала…

Спешка мне только на руку, так что мы без лишних слов быстро покидаем Лассу и спустя пару минут бодро шагаем по лесной тропе к ближайшей железнодорожной станции.

Тревога грызёт изнутри, и я постоянно оборачиваюсь — убедиться, что за нами нет погони. Это не ускользает от внимания Оливии.

— Нервничаешь?

Вздрагиваю, переводя на неё взгляд. Врать Оливии неприятно, но и вывалить всё как есть не лучший вариант. Только напугаю её. А то и вовсе отпугну. Последнего мне хотелось бы меньше всего.

Да и, если бы не угроза, я бы действительно очень волновалась, так что говорю частичную правду:

— Я никогда раньше не ходила дальше соседних деревень.

— И в Нарвилле не была?

— Ни разу. Когда отчим с мачехой уезжали туда на ярмарку, меня оставляли следить за лавкой.

Снова беспокойно оглядываюсь. Моё обострившееся зрение не улавливает никакого движения позади. И всё же спина у меня напрягается, а в затылке пульсирует, будто на нас вот-вот выпрыгнут прямо из кустов.

— Мы не опаздываем? — спрашиваю в желании поскорее оказаться в вагоне поезда.

Оливия смотрит на карманные часы.

— Ох, да. Поезд уже должен прибыть на станцию. Бежим!

В отличие от меня Оливия одета в хорошую дорожную одежду: зелёную куртку, коричневые штаны и крепкие башмаки. Мне же, чтобы не отставать, приходится повыше подобрать подол платья.

На станцию прибегаем за минуту до отхода поезда. Оливия покупает два билета, и мы наконец заходим в вагон. Всё здесь для меня в новинку: и касса, и платформа, и билет с временем отправления и местом прибытия. И сам поезд: огромный, выкрашенный блестящей чёрной краской, источающий клубы густого белого пара.

Едва усаживаемся на деревянную скамью, как раздаётся гудок и поезд содрогается, набирая ход. Заворожённо смотрю в огромное окно на проплывающую мимо станцию с табличкой «Ласса», окошко билетной кассы, а затем платформа кончается и начинается густой лес.

Только тут до меня со всей ясностью доходит, что могло произойти, промедли я хоть на мгновение. Боги, я ведь могла погибнуть этой ночью, и никто бы даже не узнал, что произошло! Они собирались поджечь лавку, чтобы замести следы. Кожу покрывают морозные мурашки.

Заставляю себя успокоиться. Всё уже позади. В поезде я в безопасности.

Оливия достаёт из сумки книгу и погружается в чтение, а я откидываюсь на спинку и, убаюканная стуком колёс, измотанная событиями последних суток, проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от того, что кто-то аккуратно трясёт меня за плечо. С трудом разлепляю веки. Что, уже пора открывать лавку?.. Встретившись с карамельными глазами рыжеволосой Оливии, сразу всё вспоминаю и подскакиваю с места.

— Приехали?!

— Ага, — Оливия кивает подбородком на окно.

Оборачиваюсь и обомлеваю: лес закончился, и впереди постепенно вырастает город на фоне чистого голубого неба. Солнце золотит шпили высоких башен и ослепительно отражается от выбеленных извёсткой стен каменных домов с застеклёнными окнами.

Поезд замедляет ход, подъезжая к станции, и, наконец, останавливается. Только теперь замечаю, что прежде пустой вагон полон людей. Они тянутся к выходу, и мы с Оливией встраиваемся в общий поток.

На платформе очень шумно: слышны разговоры и смех. Мимо пробегает мальчишка, толкая перед собой тележку с багажом.

— Идём, нам в ту сторону.

Следую за Оливией, едва успевая осматриваться вокруг и не потерять её в толпе. Благо ярко-рыжие волосы служат отличным ориентиром. Проходим под большой каменной аркой и оказываемся на вымощенной фигурной плиткой улочке. Оливия указывает рукой вперёд.

— Смотри, вон Академия!

Поднимаю взгляд и вижу далёкие белые башни с синими крышами, бликующими на ярком солнце.

— Надо поймать извозчика, чтобы туда добраться, — добавляет Оливия.

И тут до меня доходит.

— Ты едешь поступать?

— Ага. Сегодня последний день вступительных испытаний. — Она смотрит на свои часы. — Время ещё есть. Может, перекусим вместе?

В таверне людно и шумно. Заказав обед подешевле, устраиваюсь за столом напротив Оливии. Чувствую себя странно, находясь здесь, но не испытываю ни горечи, ни сожаления о том, что покинула Лассу. Ничего хорошего у меня там не было.

Вот только что мне делать дальше?

Оливия Эванс, 18 лет. Милашка, правда?:)

Рукав платья слегка задирается, открывая дракончика и выведенное рунами имя. В который раз вспоминаю презрение в янтарных глазах и грубые, обидные слова. А ведь через три недели назначено моё официальное представление в качестве невесты Алвара…

Решительно прячу метку Истинной под рукав. Ну уж нет. Я лучше останусь здесь и буду зарабатывать тяжёлым, честным трудом, чем выйду замуж за жестокого, бессердечного монстра, каким бы богатым красавцем и желанным женихом для других он ни был!

Погружаюсь в мечты о Магической Академии. Как было бы здорово стать адептом! Изучать магию, читать старинные фолианты и трактаты в библиотеке, развивать свой дар и каждый день общаться с такими же, как я.

И всё же мне так хочется хотя бы полюбоваться Академией, разок увидеть её вблизи, что я решаю проводить Оливию на экзамен.

— Я только посмотрю и уеду обратно, — говорю ей, когда мы выходим из таверны.

— Так ты не будешь поступать? — расстраивается Оливия.

— Надо быть реалисткой, — отвечаю с горькой улыбкой. — Найду работу и жильё в городе. Всё лучше, чем торчать в глухой деревне.

Свободный транспорт находится быстро.

— А как поступают в Магическую Академию? — любопытствую я, когда наша бричка выезжает за пределы Нарвилля.

— Нужно пройти несколько тестов на выявление лидирующего магического потока, — с охотой отзывается Оливия. — Вначале тестируют на магию второго ранга: заклинание металлов, камня и дерева. Потом на магию высшего ранга, то есть стихийную: вода, огонь, земля и воздух. Хотя до воздуха, насколько я знаю, уже давно никто не доходит.

— Почему?

— Дар заклинания воздуха самый редкий. И самый сильный, потому что может влиять на любую другую: затушить или распалить огонь, разрушить каменную или деревянную преграду, создать щит от водяных потоков, смять металл. Всего и не перечислить. По возможностям с воздушным магом может сравниться разве что маг земли, и то не всегда. К тому же каждый заклинатель зависит от того, что заклинает. Вода, огонь, камень, метал, дерево — не всегда они под рукой. А воздух — он везде.

— Обычно магических потоков два, — продолжает Оливия, — один второго ранга, другой высшего. У меня, например, лидирующий поток — заклинание металлов, а побочный — магия огня. Это у меня от отца, он был лицензированным магом.

Улавливаю её оговорку.

— Был?

— Он погиб на задании, когда мне было двенадцать. Из-за этого мама не хотела, чтобы я развивала свой потенциал. Так что мне пришлось пойти против её воли. Ну, она знает, где меня искать. Правда, накопить получилось только на два года обучения, но я что-нибудь придумаю.

Вот так совпадение. Получается, мы обе сбежали из дома, хоть и по разным причинам.

До Магической Академии добираемся быстро. Возница высаживает нас у больших кованых ворот, приветливо распахнутых для посетителей. Дорога бежит вверх по холму, на вершине которого возвышается огромный замок из белого камня.

Подхожу к воротам и прищуриваюсь.

— Что это?

— Где? — не понимает Оливия.

— Здесь. — Я подношу ладонь к колеблющейся, словно пар, воздушной стене. — Прямо перед нами.

Оливия пожимает плечами.

— Я ничего не вижу. Идём?

Она легко проходит сквозь прозрачный барьер. Невольно задержав дыхание, делаю шаг вперёд, пересекая границу. Ничего не происходит, я просто оказываюсь на территории Академии. Интересно. Может, это какая-то защитная магия?

Во все стороны раскинулся изумрудный ковёр травы, а воздух такой кристально чистый, что я вижу мерцание паутины на ветвях деревьев. Свежий ветерок мягко касается лица. Чувствую, как губы расползаются в улыбке, а на душе становится легко и весело. Как здесь хорошо!

Оборачиваюсь на пройденный путь. Итак, я всё-таки в Академии, и что теперь? Вернуться в город, чтобы найти какую-нибудь грязную, тяжёлую работу и всю жизнь мучиться, что даже не попробовала?

— Оливия! — спешу догнать свою новую знакомую. — Ты сказала, что обычно магических потоков два. А если только один? Этого может быть достаточно, чтобы поступить на стипендию? И какой самый низкий порог?

— Я не знаю. Это определяют профессора на вступительных испытаниях.

Вот как. Ну что ж…

— Значит, я их пройду.

— Правда?! Ура-а-а! — Оливия радостно бросается мне на шею, будто нас обеих уже взяли на обучение.

Вприпрыжку подбегаем к главному входу, у которого встречает низенький седовласый мужчина в белом летнем костюме и с таким длинным списком в руках, что часть его лежит на земле у его ног.

— Здравствуйте! — выпаливаем синхронно. — Мы приехали поступать!

— Здравствуйте, здравствуйте, девоньки. Это похвально. Только вы опоздали. Приём в Академию закрыт!

У меня внутри всё холодеет.

— То есть как опоздали? — неверяще переспрашиваю я. — В каком смысле закрыт?

— В самом прямом.

— Не может быть! — вторит мне Оливия. — Разве окончание приёма не ровно в полдень?

— Так и есть. — Старичок тычет нам в нос круглым циферблатом. — И время вышло!

— А! — радостно восклицает Оливия. — У вас часы спешат.

— Невозможно, — важно насупливается мужчина. — Профессор Раббит никогда не опаздывает, потому что у профессора Раббита всегда самое точное время!

— Я с восьми лет помогала маме в часовой лавке. Ваши часы спешат на полчаса.

У профессора Раббита аж усы встают дыбом, но Оливия не даёт ему даже рта раскрыть для возражения, уже создавая между пальцев магический поток.

— Стандартная проверка. Если они идут точно, время не изменится.

Её магия втягивается в часы, а следом раздаётся щелчок механизма. Профессор изумлённо смотрит на стрелки.

— Невозможно… — повторяет он совсем другим тоном. — Но как же?..

— Видимо, вы так боялись опаздывать, что каждый раз подводили стрелки чуть-чуть вперёд, — успокаивает его Оливия.

— Ох, и правда…

— Раз часы шли неправильно, значит, мы ещё успеваем? — взволнованно вклиниваюсь я.

— Совершенно верно! — Раббит машет длинным списком. — Ваши имена?

— Оливия Эванс.

— София Лэнси.

Он широким росчерком перьевой ручки вносит нас в число поступающих и наконец-то открывает перед нами высокие двери Академии.

— Заполните документы в кабинете номер три на первом этаже. Там же узнаете, в каком зале проходят испытания.

Профессор произносит это будничным тоном, а у меня внутри всё трепещет при мысли, что прямо сейчас я переступаю порог лучшей магической академии герцогства!

Вестибюль настолько огромен, что захватывает дух. Сводчатый потолок теряется в вышине. Пол выложен большими чёрно-белыми плитами. Над широкой лестницей — огромное стрельчатое витражное окно.

Мы сразу теряемся, не понимая, в какой стороне искать нужный кабинет. Поблуждав по первому этажу, наконец натыкаемся на стол под аркой, рядом с которой стоит табличка с цифрой три.

За столом обнаруживается скучающий парень, судя по форме — студент Академии. Он сидит, подперев темноволосую голову ладонью, и гоняет в воздухе золотистые искры.

— Это и есть кабинет номер три? — уточняет Оливия.

— Ага, — лениво отзывается парень, не отрываясь от своего занятия. — Заполняйте бланки и дуйте в зал номер пять.

Беру чистый бланк из стопки, замечая, что пальцы у меня дрожат, и сажусь за соседний свободный стол. Оливия уже быстро заполняет строчки. Я заношу ручку-перо, чтобы написать своё имя, как на странице расплывается клякса.

— Ой!

— Надо сначала стряхнуть лишние чернила, — шёпотом подсказывает Оливия. — Ничего, возьми другой бланк.

Опять подхожу к столу, за которым сидит парень. Он по-прежнему не обращает на меня никакого внимания.

— Я случайно испортила бланк. Можно взять новый?

Парень переводит взгляд на бумагу, потом на меня. Радужки у него орехово-карие, черты лица правильные и вообще он довольно симпатичный. Замечаю имя на прикреплённом к его пиджаку бейдже: Даррен Рамзи.

— Плати золотой и бери, — небрежно бросает Даррен.

У меня чуть сердце в желудок не падает. Я не ослышалась?!

— Золотая монета за лист бумаги?!

— А ты как думала? Бумага денег стоит. Ну или пиши рядом с кляксой. Может, прокатит и тебя не штрафанут за это.

— Штрафанут? — испуганно повторяю я. — Не надо штрафовать. А платить куда? Вам? — Запускаю трясущуюся руку за кошельком, а на глазах чуть слёзы не выступают.

Что за правила такие дикие?! Я ведь ещё даже не поступила!

Даррен оттягивает карман пиджака.

— Ага, прям сюда клади. И чего ты выкаешь-то? Мне ж не сто лет.

Непослушными пальцами вынимаю из кошеля единственную золотую монету и протягиваю Даррену. Он смотрит на меня как на полную дуру, потом закатывает глаза.

— Да шутка это. Шуток, что ли, не понимаешь? Я тут всё утро сижу, скучно стало. Боги, откуда вы такие дремучие вылезаете…

Моргаю. Шутка?..

Чувствую, как жар со щёк спускается на шею. Увидел, что я бедная, и решил поиздеваться?!

— Не умеешь шутить, так и начинать не надо! — возмущённо выпаливаю я.

С Даррена тут же слетает хандра, и он заинтересованно выпрямляется.

— Ого! Да ты хоть и деревенская, а на язычок остренькая! Мне нравится.

Хочется ответить, но в голове всё путается от негодования. Молча хватаю чистый бланк и возвращаюсь к своему месту. Сажусь и невидяще смотрю на строчки. Этот Даррен Рамзи явно из обеспеченных и учится за деньги. А сколько ещё здесь таких, как он? Это же элитная Академия. В памяти всплывает недавнее воспоминание: меня, как зверушку в клетке, рассматривает и обсуждает толпа аристократов.

«Узнала, где твоё место, побирушка?!» — снова звучит в ушах злобный голос той кудрявой брюнетки.

Сжимаю ручку-перо. Никакая я не побирушка!

Решительно придвигаю к себе бланк и аккуратно вписываю своё имя и возраст. На вопросе «На какую основу обучения вы претендуете?» моя решимость немного затухает. Кончик ручки зависает над бумагой.

Ну так что, я отступлю из-за одного заносчивого придурка?!

Ставлю галочку напротив варианта «Императорская стипендия». Была не была.

— Заполнили? — спрашивает Даррен, снова погрузившийся в меланхолию. — Давайте сюда.

Он бегло проверяет наши бланки. Вдруг его брови удивлённо поднимаются.

— О, такое зрелище нельзя пропустить! — бормочет Даррен себе под нос и вскакивает со стула. — Пошли, покажу, куда идти.

Меня смущает его замечание. В смысле нельзя пропустить? Он что, собрался наблюдать, как мы проходим испытание? Вот чего мне точно не хотелось, так это лишних зрителей!

По пути нам встречается целая группа студентов. Даррен машет им и весело кричит, тыча в меня пальцем:

— Народ, у нас тут интересная абитуриентка! Будет на императорскую сдавать.

К моему ужасу, все студенты тут же устремляются вслед за нами. Ладони мгновенно леденеют. Смотрю на Оливию. Та тоже не рада такому неожиданному вниманию. И всё же ей проще: она всю жизнь прожила в семье чародеев, с детства пользовалась магией и хорошо знает свой потенциал.

Шумной толпой подходим к залу, на пороге которого стоит сурового вида высокая черноволосая дама во всём фиолетовом.

— Что за столпотворение, мьер Рамзи?

— Хотим посмотреть, как претендуют на императорскую стипендию, профессор Адамс.

Профессор окидывает нас с Оливией задумчивым взглядом.

— Ещё поступающие? Что ж, проходите, Рамзи. Но чтоб ни звука от вас. Зарегистрируйте абитуриенток, мьес Альдани.

Я спотыкаюсь на ровном месте и застываю как вкопанная, поражённо глядя на ту, кто опозорила меня и выгнала из поместья моего собственного жениха.

Погодите, она что, тоже здесь учится?!

Мысленно хлопаю себя по лбу. Вот же я недогадливая! Мы примерно одного возраста, и будучи аристократкой Урсула, конечно же, владеет магией. Ожидаемо было встретить её в самой элитной Академии герцогства!

И что теперь?

— Ты! — вскакивает со стула шокированная Урсула.

— Мьес Альдани, в чём дело? — строго спрашивает профессор Адамс.

Я же начинаю прощаться с Академией. Сейчас Урсула устроит скандал, и всем мечтам конец. Стоит только раскрыть, кто я такая, и меня немедленно отправят обратно к жестокому жениху.

Который вряд ли обрадуется, что вместо супружеской жизни с ним я предпочла поступить в Магическую Академию.

Впервые с момента побега из дома мне становится по-настоящему страшно. Что сделает Алвар, когда узнает?

Я словно раздваиваюсь. Часть меня уверена: ему наплевать, где я и что со мной. Стоит лишь вспомнить безразличный взгляд, который Алвар бросил в мою сторону напоследок. И разве не собирался он сослать меня куда подальше после первой же брачной ночи?

Но другая моя часть содрогается от леденящего ужаса: что, если своим побегом и попыткой поступить в Академию я нанесу ему такое оскорбление, которое Алвар не стерпит? Тогда этот дракон превратит мою жизнь в настоящий ад. И ссылкой я уже не отделаюсь!

Урсуле достаточно сказать лишь слово…

Но ничего подобного Урсула не делает. Быстро овладев собой, она садится обратно.

— Ничего, профессор Адамс. Я просто обозналась.

Мне сначала кажется, что я ослышалась. Но Урсула и правда берёт ручку-перо и невозмутимо просит подать наши заявления.

Вот только мне совсем не нравится змеиная усмешка, скользящая по её губам, когда она читает заполненный мной бланк.

Пришедшие поглазеть студенты рассаживаются на скамьях вдоль стен, а нас с Оливией подводят к трём столам. На каждом стоит полый куб с переливающейся в центре сферой. Рядом лежат предметы: металлические пластины, деревянные дощечки и плоские камни.

— Первое задание — тестирование на магию второго ранга, — объясняет профессор Адамс. — Задача: заставить предметы отозваться на вашу волю.

После встречи с Урсулой мой и без того небольшой запал окончательно угасает. Я так нервничаю, что, кажется, даже не найду сейчас связи со своим слабым даром. Да ещё спину жгут несколько пар устремлённых на нас глаз.

Зря я сюда пришла!

Поворачиваюсь к профессору Адамс.

— Кажется, я ошиблась. Во мне недостаточно магии…

— Вы бы не смогли пересечь барьер у ворот, если бы в вас было недостаточно магии, мьес. Раз вы здесь, значит, можете пройти испытание. Вперёд. Действуйте.

Оливия уже уверенно совершает пассы руками над металлическими пластинками. Не проходит и секунды, как пластинки поднимаются в воздух и исполняют несложный танец. Сфера в кубе рядом тут же разгорается и ритмично пульсирует.

— Металл! — объявляет профессор Адамс со странным торжеством в голосе. — Поток сильный. Возможно, лидирующий. Мьес Альдани, зафиксируйте. Отлично. Продолжайте.

Оливия довольно улыбается и переходит к следующему столу, но ни дерево, ни камни на неё не реагируют. Никто не выглядит разочарованным. Вспоминаю объяснения Оливии: магических потоков как правило только два, один второго ранга, второй высшего.

— Замечательно, — резюмирует Адамс и поворачивается ко мне, приподняв тонкую бровь. — Вы собираетесь тут до вечера стоять, мьес? Начинайте!

Приближаюсь к столу с металлическими пластинами. Понятия не имею, что нужно делать. Я и про свой дар узнала случайно, когда в детстве забыла о поручении вскипятить воду и очень сильно пожелала, чтобы она вскипела как по волшебству.

 Правда, повторить то же самое потом удалось дай Боги лишь пару раз. Охлаждать получалось лучше. А испарять я и вовсе не умела. Не говоря уже о том, чтобы направлять водяные потоки.

Хотя однажды я смогла защититься от ливня, каким-то образом заставив капли разбиваться о невидимый купол над моей головой.

Облизнув губы, направляю руки на пластинки. Бешеный стук сердца заглушает мысли. Пытаюсь думать только о пластинках, но сколько ни гипнотизирую их взглядом, они даже не шелохнулись ни разу.

 — Дальше, — командует Адамс, и я перехожу к столу с деревянными дощечками.

Та же картина.

Смотрю на профессора, но её лицо строго и непроницаемо.

— Дальше.

Буравлю взглядом камни, посылая в них мысленные импульсы, уже практически умоляя хотя бы чуть-чуть шевельнуться.

Ничего. Ноль.

На несколько мгновений повисает тишина, которую разрезает резкий голос профессора Адамс:

— Магический поток второго ранга отсутствует. Переходите к следующему этапу.

Урсула даже не скрывает мерзкой усмешки, отмечая в бланке мою бездарность. Оливия сочувственно пожимает мою ладонь.

Надежда ещё есть. Может, я смогу так заклясть воду, что меня возьмут на стипендию даже с одним потоком. Надо просто сконцентрироваться, забыть про окружающих. Я должна поступить в Академию. Должна!

Адамс подводит нас к другому столу, на котором стоят три чаши: с землёй, водой и огнём. Вместо четвёртой чаши — большой стеклянный шар. Прищурившись, я замечаю, что воздух в нём трепещет, как марево в жаркий солнечный день. Почти как барьер при входе на территорию Академии.

— Заставьте одну из стихий откликнуться на вашу волю. Как только одна стихия отзовётся, этап засчитывается пройденным. Начинайте по порядку.

Оливия подходит к первой чаше, но ожидаемо ничего не происходит, поэтому она, не задерживаясь, переходит ко второй. Маленький огонёчек увеличивается в размерах. Оливия подносит ладонь, и огонёк вспрыгивает на неё, будто живой.

Профессор Адамс довольно улыбается.

— Огненная магия и метал. Прекрасное сочетание. Поздравляю, мьес Эванс. Вы прошли испытание и зачислены в нашу Академию на платное отделение.

Оливия не может скрыть свою радость, разве что не подпрыгивает на месте.

— Ваша очередь, мьес Лэнси.

Сделав глубокий вдох, подхожу к чаше с землёй. Чувствую, как все взгляды устремляются в мою сторону, и мечтаю оказаться в полном одиночестве. Но выбора у меня нет, так что я несколько раз сжимаю-разжимаю занемевшие пальцы и направляю ладонь на первую стихию.

Никакой реакции.

Ладно, ничего страшного. Я и без того знала, что земля не моя стихия. Вот и огонь остаётся ко мне абсолютно равнодушным. Но впереди вода, а вода совершенно точно меня слушается.

Приободрившись, наставляю руку на чашу, выметаю всё лишнее из головы и начинаю напряжённо думать: «Вскипай. Вскипай. Вскипай!»

Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем вода в чаше начинает волноваться и бурлить. Но пара, как при кипении, всё нет и нет. Температура недостаточная, я всего лишь подогрела её.

Профессор суёт в чашу палец.

— Вода нагрелась. Теперь остудите её.

Это я умею делать отлично! Адамс опять проверяет воду.

— Хорошо. Теперь нагрейте до кипения.

Сосредотачиваюсь и снова направляю всю свою энергию на чашу, приказывая воде вскипеть. Лоб уже весь в испарине от напряжения.

Ничего не происходит. Вода остаётся холодной и спокойной. Даже рябь не пробегает по поверхности. Я потеряла связь с даром.

— Один магический поток высшего ранга, очень слабый. Вы можете зачислиться в Академию на платной основе.

Мне кажется, что я проваливаюсь в бездну. Перед глазами всё плывёт. Едва не теряю равновесие, пошатываясь.

— Но я не могу на платной…

— Что вы там бормочете, мьес?

И тут вмешивается Урсула.

— Видите ли, профессор Адамс, мьес Лэнси претендовала на императорскую стипендию, — с откровенным злорадством произносит она. — Очевидно, платить за учёбу ей нечем. Какая жалость! Такой грандиозный провал.

Урсула ликует. И даже опровергнуть её жестокие слова я не могу.

— Это так, мьес? — обращается ко мне профессор.

— Так, — тихо отвечаю я.

— В таком случае мы не можем вас принять. Вы не поступили, мьес Лэнси.

Профессор Адамс просто разворачивается и уходит. Для неё не произошло ничего из ряда вон. Всего-навсего очередная малоодарённая девчонка из деревни провалила экзамен. Сколько она таких уже навидалась.

Но для меня рухнул целый мир! Меня словно подняло высоко в небо, а потом со всей силы швырнуло о землю. Стою оглушённая и как заколдованная смотрю в торжествующе-надменное лицо Урсулы Альдани. А за спиной вовсю раздаются смешки и издевательства.

— М-да, как с таким потенциалом можно на императорскую подаваться?

— Деваха явно что-то перепутала.

— Зато наглости не занимать! Заставила нас любоваться на такой позор. Только время зря потратили.

— Эй, деревенщина, ты на что рассчитывала вообще?

Щёки пылают, будто в огне. К такой травле я не была готова! Хочу ответить, но понимаю, что сделаю только хуже. Лишь раззадорю их и дам новый повод поиздеваться.

Оливия берёт меня под руку, вместе мы выходим в коридор.

— Не обращай внимания, они просто идиоты, — говорит она. — Придурки последние…

Оказавшись в коридоре, делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться. Оливия выводит меня в милый внутренний дворик с фонтаном, клумбами и каменными скамейками.

— Посидишь тут? Мне нужно зарегистрироваться и подать заявку на проживание в общежитии. Я скоро приду!

Опускаюсь на скамейку и внутренне благодарю Оливию за то, что оставила меня в одиночестве, потому что окончательно расклеиться перед ней совсем не хотелось.

Под рёбрами жжёт от несправедливости и разочарования. Сжимаю в кулак платье на груди. Ну почему дар подвёл именно сейчас, когда был нужен мне весь, без остатка?!

На глаза наворачиваются слёзы, и я быстро утираю их тыльной стороной ладони. Плакать хочется, но бессмысленно. Слезами горю не помочь. Что произошло, то произошло. Надо думать, что делать дальше.

При мысли о возвращении в Лассу всё внутри встаёт на дыбы. Нет! Никогда! Ни за что не вернусь туда, где люди полны дурацких предрассудков! Но и перспектива работы в Нарвилле вызывает лишь горькую усмешку. Кем меня возьмут? Третьей помощницей младшего подметалы разве что.

Без опыта, без денег, без знакомств и диплома Академии с лицензией я просто никто.

Но лучше уж так, чем вернуться к жестокому дракону! Да, тяжело, да, страх перед завтрашним днём. Зато меня не унизит, не предаст, не обманет и не прогонит тот, кому я доверила свою жизнь и безопасность.

— Ну что, побирушка, теперь угомонишься наконец?

Вскидываю голову. Ко мне с тем же надменным видом приближается довольная Урсула. Её пышные тёмные кудри рассыпались по плечам. Яркие зелёные глаза горят на лице с гладкой матовой кожей. На ней кипенно-белая рубашка, зелёный пиджак и зелёная юбка в складку — всё из дорогих тканей и подогнано точно по фигуре.

Урсула подходит вплотную и нависает надо мной, опираясь локтем о спинку скамьи. Улавливаю приторно-сладкий запах её духов, и к горлу подкатывает тошнота.

— Алвар выгнал, так ты сюда припёрлась? — шипит Урсула. — И как только хватило дерзости? Да ещё претендовать на императорскую стипендию! Думала жалостью взять? Только себя опозорила. Попрошайкам нигде не рады! Твоё место там, откуда ты вылезла. Туда и возвращайся!

Не чувствую ничего, кроме отвращения: недостаточно насладилась моим провалом, ещё и поглумиться пришла напоследок. Впрочем, её слова бьют не сильнее, чем вердикт профессора Адамс. Хотя бы потому, что если б она не чувствовала во мне соперницу, то и внимания бы на меня не обращала.

Отодвигаюсь от неё подальше, отворачиваясь.

— Отстань от меня.

— Что такое? — продолжает скалиться Урсула. — Сначала вся такая деловая, а теперь слёзки льёшь? Нечего лезть, куда не звали! — Она выпрямляется и презрительно фыркает. — Ты мне не конкурентка.

— Ну так чего ты до сих пор передо мной скачешь? — огрызаюсь я. — Найди себе соперницу по уровню, хоть будет чем гордиться!

Губы Урсулы на секунду перекашивает от гнева.

— Ты точно не мой уровень, — выплёвывает она сквозь зубы. — Наивная дурочка. А я ещё сомневалась, поверишь ли ты, будто Алвар передал послание через деревенского мальчишку? Но всё прошло как по маслу! Мозгов-то у тебя, оказывается, не больше, чем у мыши.

Урсула ухмыляется, наблюдая за моим шоком.

— Это подстроила ты? — Я даже поднимаюсь со скамейки. — Зачем? Что я тебе сделала?

Ухмылка сменяется ненавистью.

— Я тебе скажу, что ты сделала! У меня всё было прекрасно, а потом появилась ты… — Урсула давится собственными словами, а потом чуть ли не визжит: — Эта Академия моя! И Алвар тоже мой!

Ошеломлённо смотрю в её раскрасневшееся, искажённое лютой злостью лицо.

— Так ты от уверенности в себе меня на посмешище выставила? — спрашиваю я.

И, похоже, попадаю в самое больное место: её щёки мертвенно бледнеют, а глаза темнеют от ярости.

— Да как ты смеешь… — Она сжимает кулаки.

Зелёный камень, висящий на её шее, начинает мерцать. Интуиция подсказывает, что это не к добру. Урсула, кажется, начинает терять контроль над собой. Тяжело дыша, она направляет в мою сторону руку.

Пячусь, падая обратно на скамейку. Она что, собирается применить ко мне свою магию?!

Мысленно пытаюсь «нащупать» журчащую позади меня воду в фонтане, лихорадочно приказывая ей откликнуться. Но чувствую в ответ лишь слабый всплеск магии. Да как же так?! Мой дар опять меня игнорирует!

На пальцах Урсулы уже играют искры, и я чувствую подрагивание земли под ногами. Боги, она же сейчас!..

— Что здесь происходит? — врывается в наш мирок властный мужской голос.

Я так и замираю с приоткрытым ртом, снизу вверх уставившись на высокого красивого мужчину с длинными белоснежными волосами. Среди яркой летней зелени он выделяется светлым зимним пятном: белая рубашка, серебристо-серый жилет с серебряной вышивкой и такие же брюки. Его пасмурные серые глаза окидывают представшую картину.

— Я задал вопрос. Мьес Альдани, вы проглотили язык?

Поведение Урсулы меняется так резко, будто вовсе не она пять секунд назад собиралась проклясть меня посреди двора Академии. Из злобной мегеры дочка графа вмиг превращается в примерную адептку.

— Ректор Аренберг! — Она ослепительно улыбается. — Добрый день.

Меня аж передёргивает. Ну сама вежливость и порядочность! Жаль только, что фальшивые насквозь.

— Добрый, мьес Альдани. — Голос ректора по-прежнему ледяной. — Чем вы тут занимаетесь?

Я даже не успеваю задаться вопросом, какое оправдание она придумает. Урсула реагирует молниеносно:

— О, видите ли, эта девушка не смогла поступить и очень расстроилась, — елейным голоском тараторит она. — Я просто хотела её поддержать!

К моему изумлению, Урсула шустро подскакивает ко мне и по-дружески обнимает за плечи. У меня даже дар речи пропадает от подобной наглости. И надо же так беззастенчиво врать прямо в глаза ректору Академии!

Но я не собираюсь поддерживать этот дешёвый спектакль. Стряхнув с себя её руки, поднимаюсь и отступаю от неё с недвусмысленным выражением неприязни на лице.

— Надеюсь, вы помните о правилах Академии, мьес Альдани, и мне не придётся писать вашему отцу.

Урсула так стискивает челюсти, что улыбка начинает смахивать на жуткую фарфоровую маску. Я прямо вижу, каких усилий ей стоит удержаться и не стрельнуть в меня полным злости взглядом.

За спиной раздаются лёгкие шаги, и к нам подбегает Оливия.

— София, я вернул…здрас-с-сьте, — с запинкой лепечет она, глядя на ректора Аренберга как кролик на удава.

— Мьес Эванс, верно? — обращается к ней ректор.

Оливия как-то неуверенно кивает, будто провинившийся ребёнок.

— Мне только что передали приказ о вашем зачислении. Пройдёмте в мой кабинет.

Оливия выглядит так, будто ректору передали приказ об отчислении, а не наоборот. Она делает мне большие глаза и семенит за Аренбергом, который уже прошёл мимо, обдав холодком.

Урсула растягивает губы в услужливой улыбочке до тех пор, пока белая фигура ректора не исчезает в замке. Потом оборачивается ко мне, становясь обратно самой собой. Но нападать она всё же передумала.

— Ты совсем с катушек слетела? — потрясённо говорю я.

— Это ещё только цветочки! Держись подальше от Алвара и от Академии, поняла? — бросает Урсула напоследок и уходит.

Я нервно обнимаю себя за плечи. Что это сейчас вообще было? А если бы ректор не появился вовремя? По-прежнему не понимаю причины такой лютой ненависти. Из-за Алвара? То есть она едва не прибила меня из ревности к моему же жениху?

Во что меня втянула метка Истинности?! Да пусть забирает этого жестокого монстра себе, отличная из них двоих выйдет парочка!

Мне бы на своих трудностях сосредоточиться. Поступить не вышло, но я правда удивлена, как у меня вообще хватило смелости приехать в самую элитную Магическую Академию. Я ведь всегда знала, что мои способности к заклинаю воды весьма посредственны. А между тем, в Нарвилльскую Академию можно попасть лишь двумя способами: либо за огромные деньги, либо имея мощный магический дар.

Оливия возвращается минут через двадцать, вид у неё при этом слегка пришибленный и потерянный.

— Что с тобой? Всё нормально? — интересуюсь я.

— Да, — рассеянно отзывается она. — Этот ректор Аренберг своеобразный… мужчина.

— Он немного пугает, — соглашаюсь я, вспоминая льдисто-серые глаза и морозец, следующий за ним по пятам.

— А ты как? — спохватывается Оливия. — Так жаль, что ты не поступила!

Я пожимаю плечами. В конце концов, мир ведь не сошёлся клином на магии и Академии. Оливия гладит меня по спине, и от такой поддержки становится гораздо легче. По крайней мере я больше не одинока в этом мире.

До самого вечера гуляем по территории, успев обойти весь первый этаж и не пропустив ни одного внутреннего дворика. Но с наступлением сумерек седовласый профессор Раббит, что встречал днём у дверей, сообщает, что мне пора уезжать.

Прощаемся у входа в Академию.

— Приезжай как можно чаще! — пряча дрожь голоса за напускной строгостью говорит Оливия. — Обещаешь?

— Ты тоже меня не забывай.

Мы словно сто лет друг друга знаем! Разняв объятие, расходимся в разные стороны: Оливия — в вестибюль Академии, ну а я — в направлении кованых ворот.

Мне предстоит немного пройтись до ближайшего посёлка, чтобы нанять там транспорт. Уже собираюсь окончательно покинуть территорию Академии, как в спину мне ударяет окрик.

— Эй, ты!

Это она мне?

Делаю вид, что не услышала. Пусть не привыкает, что со мной так можно. Да и нечего нам с ней обсуждать.

— Оглохла, что ли? Я к тебе обращаюсь!

— У меня есть имя! — огрызаюсь через плечо, не сдержавшись.

Урсула выразительно закатывает глаза.

— Ах, простите, ваше деревенское высочество, — она отвешивает издевательский поклон.

Не хочу с ней даже рядом стоять. Да и сама Урсула выглядит так, будто ей бы очень хотелось быть в совершенно другом месте и заниматься совершенно другими делами.

— Есть разговор, — цедит она явно нехотя.

— Поздравляю, — безразлично отрезаю я.

Понятия не имею, зачем она меня догнала и что ей надо, но мне это совершенно точно неинтересно!

Решительно шагаю сквозь барьер, но тут меня настигает вопрос, от которого я мгновенно замираю на месте.

— Ты в Академию поступить хочешь или нет?

Стремительно оборачиваюсь.

— Что ты сказала?

Урсула хмуро смотрит на меня, явно борясь с собой.

— Уговор такой, — наконец произносит она. — Я помогаю тебе пройти вступительное испытание, а ты молчишь об этом и радуешься жизни.

Удивлённо вскидываю брови.

— С чего вдруг ты решила помочь мне поступить?

— Какая разница? — раздражается Урсула.

— Такая, что полдня назад ты ликовала, когда я провалилась на экзамене, а потом чуть не напала на меня посреди двора.

— Ну а теперь предлагаю сделку, — ничуть не смущается она. — Тебе бы с благодарностью ухватиться за единственную возможность, а не ломаться, тратя моё время!

Слова Урсулы меня совсем не задевают, наоборот, заставляют пристальнее приглядеться к ней. Она заметно взбудоражена, и ей как будто очень нужно, чтобы я согласилась.

Вот только Урсула Альдани едва ли не последний человек, которому я бы доверилась.

— Спасибо, неинтересно, — бросаю я.

— О Боги, хотя бы выслушай! — ярится она и быстро вынимает из кармана маленькую, размером с палец, продолговатую стеклянную колбу с серебристой крышкой. — Возьмёшь этот артефакт-имитатор и с его помощью сможешь заклясть воду так, что тебя примут на стипендию. Если вдруг окажется недостаточно, пройдёшь ещё и на второй ранг. На тебя среагируют камни — это буду я. Всё просто, если не будешь тупить. Соври, что в первый раз переволновалась или устала с дороги.

— Но ведь это же подлый обман! — изумляюсь я.

— Тебя это действительно так волнует? — высокомерно кривит губы Урсула. — Я думала, ты и правда хочешь поступить, аж разрыдалась там.

Она с делано безразличным видом подбрасывает на ладони колбу.

— Ты продумала всё, кроме одной маленькой детали: сегодня был последний день приёма, — замечаю я.

Урсула только пожимает плечами.

— Не проблема. Попрошу Адамс дать тебе ещё один шанс. Она не откажет.

Да, ей определённо кровь из носу нужно, чтобы я поступила, иначе она бы не составила целый план. Даже артефакт достала. Я слышала о таких. Для их использования требуется разрешение, в противном случае владение таким артефактом-имитатором считается незаконным. Впрочем, я не могу проверить, действительно ли он работает так, как она сказала, или это всего лишь пустышка.

Но для чего Урсуле так напрягаться? Намеревается подставить ещё раз, только теперь по-крупному?

Оказаться снова обманутой совершенно не хочется. Я всё-таки привыкла учиться на своих ошибках.

— И почему я должна поверить, что это не очередная ловушка?

— Потому, Лэнси, что мы окажемся в одной лодке, — отвечает Урсула таким тоном, будто говорит со слабоумной. — Меня выкинут из Академии вслед за тобой, если кто-то из нас облажается.

Качаю головой. Она правда меня за круглую идиотку держит?

— Между нами есть одно важное различие, — возражаю я. — Ты — графская дочь. Наплетёшь с три короба, тебе сразу поверят, а меня никто даже слушать не станет. И после всего, что ты уже сделала, я не верю ни единому твоему слову. Так что нет, Альдани, я в этом не участвую.

Уже собираюсь уходить, но Урсула вдруг стремительно подскакивает ко мне и хватает за руку. Её изумрудные глаза неестественно блестят на бледном лице.

— Подумай хорошенько, от чего отказываешься!

С силой выкручиваю запястье из её цепких пальцев, отпрянув назад.

— Уже подумала. Найди себе другую жертву, Альдани, а меня оставь в покое!

С этими словами я наконец пересекаю магический барьер и, больше не задерживаясь, быстро шагаю в сторону мерцающих огоньков ближайшего к Академии посёлка.

Довольно скоро добираюсь до места. Разумно решаю переночевать здесь, чтобы не соваться в незнакомый город на ночь глядя, но хозяйка единственного постоялого двора огорошивает ответом:

— Вот только десять минут назад комнатку последнюю сдала под крышей. Чуток бы ты пораньше пришла.

У меня внутри всё падает. Да чтоб этой Урсуле Альдани пусто стало! Если б она меня не задержала, я бы успела!

Мне ничего не остаётся, как запрыгнуть в последний уходящий до города дилижанс. Пока еду, осторожно пересчитываю оставшиеся деньги. Нужно с завтрашнего же дня отправляться на поиски работы.

Про себя молюсь, чтобы мы побыстрее приехали, но по дороге настигает новая напасть: у дилижанса слетает колесо. Среди пассажиров не оказывается ни одного мага, умеющего заклинать дерево, так что вознице приходится крепить его на место вручную. Я беспокойно нарезаю круги вокруг дилижанса, заламывая пальцы в ожидании.

В итоге в Нарвилль мы прибываем только ближе к полуночи. В городе я совсем не ориентируюсь, поэтому сразу бегу в ту таверну, в которой мы обедали с Оливией. Но там мне сообщают, что все комнаты уже заняты.

Стараясь не поддаваться панике, узнаю у хозяина, к кому ещё можно обратиться и со всех ног спешу в следующую таверну, за ней на постоялый двор и так дальше, пока не оббегаю весь город. Но везде слышу одно и то же:

— Мест нет. Утром было, сейчас всё заняли.

— Одна кровать оставалась, пришли бы хоть на час пораньше.

— Буквально перед вами забрали последнюю комнату.

— Даже лавки заняты. Вон разве что в сарай со скотиной ложись, коли среди мужиков поместишься.

— Да как же так? — восклицаю я, услышав очередной отказ. — Такой большой город и ни одной свободной комнаты?!

— Так ежегодный фестиваль же, — объясняет мне уставшая хозяйка на постоялом дворе возле железнодорожной станции. — Загодя всё позанимали. Поздно ты приехала.

В отчаянии, не зная, что делать, захожу в маленькую видавшую виды таверну почти на окраине города. Но даже там уже всё забито под завязку.

— А где ещё комнату снять можно? — спрашиваю у недружелюбного на вид хозяина.

— В Дрянном переулке, — буркает тот, протирая стаканы грязной тряпкой.

Лихорадочно перебираю в мозгу все названия улиц, которые сегодня проходила, но такого переулка, хоть убей, не припомню. И не уверена, что хочу знать: что ж это за место, раз обзавелось подобным именем?!

— Может, у вас всё-таки найдётся местечко? Хотя бы на одну ночь? У меня есть деньги, я могу заплатить два медяка сверху…

Хозяин швыряет тряпку и раздражённо хлопает по стойке ладонью.

— За дурака меня держать вздумала? У меня одна койка в сезон два серебряных стоит! Вали отсюда, пока взашей не выставил!

Пячусь к двери и выскакиваю на окутанную ночным сумраком улочку. Прохожих уже нет. Только на углу двое о чём-то тихо переговариваются. Один из них поднимает голову и смотрит на меня. Я быстро отворачиваюсь, спеша убраться подальше отсюда.

Озвученная цена за койку в какой-то задрипанной таверне наводит на мысль о том, чтобы всё же вернуться в Лассу. Только на время! Я ведь не предполагала, что мне придётся так спешно уехать. Поработаю в нашей лавке (надеюсь, она в порядке!), подкоплю денег и приеду снова. Но на станции уже даже касса не работает. Нахожу прибитое к стене расписание поездов, чтобы увидеть, что последний поезд, проезжающий через Лассу, ушёл ещё в шесть часов вечера.

У меня не остаётся выбора, так что скрепя сердце я всё же отправляюсь на поиски Дрянного переулка. Хотя, честно говоря, лучше бы погуляла или подремала на скамеечке. Но Нарвилль — столичный город герцогства. Здесь просто так болтаться по ночам запрещено. Чудо, что я до сих пор не попалась ни одному патрулю стражей.

Кругом уже давно стоит глубокая ночь, когда я наконец выхожу в узкий вонючий проулок. Обшарпанная табличка на стене гласит: «Дрянной переулок». Вот уж действительно дрянной! Грязные стены, покосившиеся рамы и двери, разбитые стёкла в окнах. То тут то там валяется какой-то мусор. Освещение совсем слабое, а местами вовсе отсутствует.

Здесь как будто даже холоднее. Обнимаю себя за плечи, ёжась и с опаской поглядывая по сторонам. Сложно поверить, что на задворках такого красивого города может существовать подобное место. А я-то думала, раз в нашей деревне тихо и спокойно, то и везде так!

Чем дальше иду, тем меньше во мне уверенности. Дрожь пробегает по всему телу, а интуиция буквально кричит, что что-то не так.

Не думая больше ни секунды, разворачиваюсь и со всех ног бросаюсь обратно. Уж лучше патрулю попасться, чем так рисковать жизнью!

Выскакиваю к той самой таверне, хозяин которой посоветовал сходить в Дрянной переулок, и буквально влетаю в кого-то на полном ходу.

— Простите! Я…

— О да, тебя-то мы и искали.

В ужасе смотрю на двух заросших волосами и бородой мужиков, перегородивших дорогу. Один из них протягивает руку и дёргает меня за выбившийся тёмный локон.

— Точно она, — кивает он напарнику и сжимает мой подбородок грубыми пальцами, кровожадно ухмыляясь. — Ну что, девка, вот ты и попалась.

По голосам признаю в них тех самых нападавших, что погубили дядю Хью и заставили меня спасаться бегством. Они что, следили за мной?!

Слух резко обостряется, и я с отчаянием понимаю, что вокруг никого, в этот час улицы совершенно пустынны. Ближайшие к нам люди — постояльцы той самой таверны. И далеко не все спят: я слышу, как они обсуждают происходящее! Боги, неужели никто даже не попытается вмешаться?

Улавливаю исходящий от мужиков алкогольный смрад. Они действительно нетрезво пошатываются, но всё равно их двое против меня одной.

— Что вам от меня нужно? — дрожащим голосом спрашиваю я, отступая.

— Ща узнаешь!

Тот, что лапал моё лицо, пытается схватить мою руку, но я уворачиваюсь и на удачу пихаю ему под ноги стоящий у таверны деревянный табурет.

— Ах ты!..

Он подаётся за мной, но спотыкается о табурет и, потеряв и без того нетвёрдое равновесие, кулем валится на землю. Вскидываю полные паники огромные глаза на его подельника и, быстрее, чем тот успевает сообразить, подхватываю подол, перепрыгиваю через упавшего мужика и бросаюсь прочь что есть мочи!

Окна, двери и стены домов мелькают так быстро, что я уже давно перестаю понимать, где нахожусь. Просто бегу без оглядки, пока не оказываюсь на перекрёстке. Сердце колотится как бешеное, в ушах стоит грохот крови, в горле страшно пересохло.

Куда дальше?!

Улавливаю звуки погони: топот ног и приглушённые ругательства. Да чего они от меня хотят?!

Сворачиваю в узкий неосвещённый проулок в надежде укрыться в его тенях. Но этот путь приводит меня на квадратную площадку между каменными стенами домов и оказывается глухим тупиком.

В неверии смотрю на внезапно вставшую передо мной преграду.

— Нет… Нет! — я бью по ней ладонью.

— Добегалась?!

Настигшие преследователи угрожающе приближаются, тяжело дыша и сжимая кулаки. Их лица не обещают ничего хорошего. У одного я замечаю блеск стали кинжала.

— Не подходите! — Предупреждающе вскидываю руку. — Не трогайте меня, иначе…

— Иначе что? Заколдуешь нас?

Они издевательски гогочут. А я с леденеющим сердцем осознаю, что мне нечем защититься. Поблизости нет ни одного источника воды, чтоб хотя бы попытаться её призвать. Что же делать?!

Вжавшись в стену спиной, изо всех сил прислушиваюсь к окружающим звукам. Где же патрули, когда они так нужны?

Оглядываю стены домов: ни окон, ни дверей, ни хотя бы узенькой щёлочки, пропускающей звуки. Услышит ли меня хоть кто-то, если я закричу?

А даже если услышит — придёт ли на помощь?..

— Лучше не ори, девка, — будто прочитав мои мысли, предупреждает тот, которого я сбила с ног. — Веди себя смирно, тебе же лучше. Быстренько чикнем, ничё не почувствуешь. Да, Хок?

Его дружок ухмыляется щербатым ртом с рассечённой губой и перекладывает кинжал в другую руку. Невольно обращаю внимание, как неуместно смотрится украшенное красивой резьбой оружие из сверкающей, словно серебро, стали в его грязных лапах.

Видно, что этот с кинжалом исполнитель, а первый у них за главного.

Они уже совсем близко. Чувствую исходящую от них вонь немытых тел и поношенного тряпья. Нужно попытаться проскользнуть под его рукой!

— Договорились, крошка? — почти ласково спрашивает главарь и неожиданно бросается на меня.

Всё вокруг словно замирает. Я наблюдаю, как он пружинит коленями и прыгает ко мне, растопырив руки для захвата. Его движения почему-то становятся настолько медленными, что я успеваю заметить каждую деталь.

А в следующую секунду взмываю в воздух и плавно опускаюсь у него за спиной.

Прямо перед носом второго бандита.

Тот тупо моргает, остолбенев. Я с не меньшим шоком пялюсь на него в ответ. Заслышав хриплый рык главаря, резко оборачиваюсь.

— Это что ещё за фокусы?! — рявкает он и снова кидается на меня.

Я шарахаюсь в сторону, стараясь не налететь на острие кинжала.

— Чё стоишь, дубина?! — орёт главарь. — Лови её! Режь!

Бегу, но тут же спотыкаюсь в темноте об обломки старого ящика и падаю, сильно ударившись о мостовую. Мужик с кинжалом надвигается на меня. Моя рука беспомощно шарит по земле в поисках чего-то тяжёлого, но вокруг лишь трухлявые останки ящика.

Швыряю в него деревяшку. Это лишь злит его ещё больше. Хватаю ещё одну деревяшку, пытаясь прикрыться ею, как щитом. Бандит замахивается, намереваясь оборвать мою жизнь, и я невольно зажмуриваюсь.

«Нет!»

Слышу короткий вопль, глухой звук удара о землю, а затем — металлический звон. Распахнув глаза, вижу, что мужик лежит на земле в нескольких метрах от меня и слабо стонет. Кинжал валяется рядом.

Прижимаю руку к груди, ощущая под рёбрами горячую пульсацию магии. Что сейчас произошло? Бросаю беглый взгляд вокруг. Кто-то пришёл мне на помощь? Или… это я его отшвырнула?

Главарь ошалело смотрит на своего дружка, затем поворачивает голову ко мне. У него начинает дёргаться щека и наливаются кровью глаза. Молниеносно подхватив кинжал, он стремительно подскакивает ко мне. Успеваю встать, но бандит настигает меня и заносит кинжал, чтобы вонзить мне в сердце!..

«Поверь в свою силу!»

Широко распахнув глаза, резко развожу руки в стороны. Воздух между нами сжимается, как пружина, чтобы через секунду взорваться с громким хлопком. Бандит даже не успевает сообразить, что происходит, когда мощная ударная волна отшвыривает его на пару десятков метров и с противным хрустом впечатывает в дальнюю стену. Кинжал с истеричным звоном ударяется о булыжники мостовой.

В тупике повисает оглушающая тишина и пыль от каменной крошки. Протерев глаза, ошеломлённо уставляюсь на развороченную мостовую. По ней словно протащили что-то тяжёлое, вспахав колею, будто в мягкой податливой земле.

Потрясённо смотрю на свои ладони. Это сотворила я?.. Под рёбрами по-прежнему горячо от магического всплеска. Ничего подобного я прежде не испытывала, используя дар заклинания воды. Но всё произошло на моих глазах. И тот прыжок. Я взлетела в воздух…

Со стороны проулка вдруг доносится топот множества ног, а в следующее мгновение на площадке появляется отряд ночного патруля.

— Именем… — начинает было командир и осекается, в шоке глядя на развернувшуюся картину. — Это ещё что… такое?

Он подталкивает вверх заполненную огнём сферу, которую до того держал на ладони. Сфера поднимается над нашими головами, ярко освещая раскуроченную дорогу и валяющихся без движения бандитов.

«Ну наконец-то!» — хочу воскликнуть я, сотрясаясь от пережитого с головы до ног, и уже делаю шаг к ним, но тут командир указывает прямо на меня, гаркнув:

— Именем императора, вы арестованы! Стражи, схватить её!