Сбежавшая принцесса

Гостиная выглядела непривычно пусто – всё уже приготовили к завтрашнему отъезду. Берт сам упаковывал все книги, раскладывая их по тематическим связкам, и теперь было дико сесть в кресло и не обнаружить под рукой ни одного томика. Вздохнув, он привстал и чуть сдвинул кресло: вечернее солнце непривычно било в глаза – тяжёлые бархатные портьеры травяного цвета тоже сняли.

Всё было непривычно и голо. Пустая полка у камина – там раньше лежали их трубки, все разобрали свои, а он прихватил и оставшиеся, просто на память о людях, которые в последние два года находили в этом доме приют. Со стен убрали картины – они изображали собой ниийские пейзажи и напоминали о доме.

Будет ли следующий посол Ниии жить в этом же особняке? Берт не знал; его миссия теперь завершилась, и он, по правде говоря, не очень-то заботился о том, как теперь будут строить отношения с Райанци. Точно более агрессивно – иначе не отзывали бы его и не присылали бы А-Верти.

Берт всегда считал, что для дипломата А-Верти слишком жёсток и холоден – но к новому королю Райанци требовался другой подход, и молодой солнечно-дружелюбный Берт со своей командой тут становился неуместен.

По совести сказать, Берт был несказанно рад, что его отзывают. Найти подход к новому королю ему было бы непросто, и те методы, которыми привык действовать он, тут бы не сработали. А вырабатывать новые и подстраиваться под обстоятельства… да, Берт это умел, и наверняка бы научился, – но зачем, если в Ниии есть более подходящие кандидаты на роль главы ниийского посольства в Райанци?

«Что ж! Вот и закончился этот этап!» – прижмурился Берт, закладывая руки за голову и откидываясь на спинку удобного мягкого кресла – делали по его заказу.

Он был вполне доволен результатами своей двухлетней работы. С прошлым королём и его правительством ему удалось установить добрые отношения, и эти годы в Райанци и в сравнение не шли с его предыдущей миссией – Берт вздрогнул, вспомнив душный воздух Ньона и тяжёлый взгляд ньонского владыки. Нет, в Ньон он ни за что больше не поедет, что бы там ни выдумывал брат! И люди отвратительные, и климат ужасный!

Слава Богу, после идиотской смерти владыки – того зарезала собственная жена, и её чувства прекрасно можно было понять, – Берта перевели в Райанци, к культурным единоверцам, которые привыкли решать проблемы если не словами, то хотя бы интригами, но уж точно не убийствами и поединками, как было принято в Ньоне.

«Нет, в Ньон – ни за что!» – сам себе кивал Берт, который был согласен даже бросить карьеру дипломата, лишь бы не иметь дел с этими воинственными дикарями и их деспотичными правителями.

Ленивые мысли бывшего ниийского посла в Райанци прервало появление слуги.

– К вам дама, ваше сиятельство! – с поклоном объявил он.

Берт удивлённо приподнял брови.

– Мы уже не принимаем, Рей, – аккуратно напомнил он.

Слуга замялся; с то ли кашлем, то ли кряхтением принялся теребить свои манжеты.

 – Она… – наконец, объявил он причины своего поступка. – Она в таком отчаянии, ваше сиятельство…

Удивление Берта ещё возросло. Ниийское посольство не было тем местом, где искали пристанища попавшие в беду дамы – и в другой ситуации он поостерёгся бы вмешиваться во внутренние дела Райанци и спасать отчаявшихся леди. Но теперь настроение его было слишком благостным, да и послом он больше не являлся, так что…

– Проси! – кивнул он, вставая и аккуратно застёгивая на все пуговицы небрежно распахнутый до этого момента сюртук.

Он справился как раз вовремя; слуга впустил в двери даму, которая, и впрямь, по всем приметам находилась в весьма глубоком отчаянии.

Молодая девушка – Берт не дал бы ей на глаз больше двадцати пяти – с заплаканными глазами и чёрными кругами под ними. Она была аккуратно причёсана и прилично одета, но в каждом движении её чувствовалась подавляемая истеричная нервозность. Особенно напрягли Берта её тонкие пальцы, которые она держала неестественно неподвижно – ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она так пытается подавить дрожь.

– Ваше сиятельство! – леди сделала изящный и полный достоинства реверанс, но Берт, уже отпустивший наружу профессиональный азарт, заметил и чересчур чёткую, нарочитую артикуляцию – очевидно, и голос её пытался дрожать, – и лёгкую заминку, свидетельствующую о том, что она не может решить, когда из этого реверанса встать и достаточно ли почтителен вышел сделанный поклон, и сбежавший от прямого зрительного контакта взгляд. Леди смотрела куда-то в область его лба – и, судя по тому, как часто она смаргивала, даже эта задача была для неё не такой уж простой, и она с трудом заставляла себя смотреть на него, а не куда-нибудь в пол.

– Мадемуазель, – спокойно поклонился в ответ он и жестом пригласил к софе: – Прошу вас.

Однако на софу она даже и не взглянула; так и не отрывала острого мучительного взгляда от его лба, словно цепляясь этим взглядом за него.

Берт подумал, что точно поможет этой девушке, даже если брат и будет им недоволен. В конце концов, нельзя же было бы завершить столь успешную двухлетнюю миссию таким неприятным поступком, как отказ попавшей в беду леди! Если откажет – он же потом всю жизнь будет вспоминать об этом с сожалением и досадой!

– Нет, я к вам… просительницей, – вдруг, собравшись, мотивировала свой отказ сесть леди. Голос у неё был приятный, и, по видимости, в нормальном состоянии – звонкий; но теперь он звучал несколько сдавленно от того, что она, очевидно, прикладывала усилия к тому, чтобы произносить свои слова.

По запинке, которую у неё вызвало слово «просительница», Берт предположил, что дама из гордых, и роль эта ей весьма непривычна – видимо, и впрямь в отчаянии.

– Я… – деревянно-неподвижные пальцы дёрнулись было с намерением вцепиться в ткань платья; но леди собралась, снова заставила свои руки застыть и не дрожать, и явно на одной силе воли, по-прежнему настойчиво высверливая взглядом его лоб, выложила цель визита: – Возьмите меня замуж, ваше сиятельство!

Только многолетний опыт работы дипломатом позволил Берту остаться невозмутимым; просьба была совершенно неожиданной и далёкой от любой из тех версий, что он успел построить внутри своей головы.

– Пожалуйста, – спохватившись, добавила дама, и снова сделала реверанс – скорее всего, чтобы иметь возможность спрятать глаза, уткнувшись ими, наконец, в пол.

Берт невольно стал перебирать в голове знатные райанские фамилии – пытался понять, что за семья у этой леди, и из-за чего от выбранного родителями супруга она надумала бежать не в монастырь, не с тайным возлюбленным, не к дальним родственникам, наконец, – а с уезжающим ниийцем.

«Отметь, ей нужен именно брак. Её родители так этого побега не оставят? Будут догонять и проверять?» – увидел в деле очевидную проблему Берт.

Между тем, леди, увидевшая в его молчании отказ, принялась, не вставая из реверанса, лихорадочно говорить в пол:

– Клянусь, ваше сиятельство, я буду идеальной женой! Я справлюсь и со светскими, и с хозяйственными обязанностями, я хорошо образована и ничем вас не опозорю, я в совершенстве владею ниийским… – она тут же и перешла на ниийский и принялась лихорадочно перечислять все те бесчисленные достоинства, коими должна была обладать идеальная жена.

Берту стало мучительно больно всё это выслушивать; хотя, чем дальше леди говорила, тем звонче и уверенней звучал её голос, в самом этом лихорадочном, быстром монологе отчаяние её проступало всё отчётливее.

– Ах!.. – вдруг подскочила она, прервав саму себя, и впервые устремила на него прямой взгляд – в её серых, отдающих в синеву глазах, стояла паника. – Я потом, в Ниии, если вам будет угодно, уйду в монастырь…

Голос её сорвался – Берт сделал вывод, что в монастырь ей совсем не хочется, и она высказала это от отчаяния, в попытке уговорить его.

Она нервно дёрнулась, опустила глаза, спохватилась и остановила пальцы, теребящие платье, заставив их вновь одеревенеть, и, кажется, набирала воздуха, чтобы выдать ещё одну порцию своих несомненных преимуществ в качестве пригодной для брака особы – но Берт успел первым, потому что у него в голове картина, наконец, сошлась.

– Именно замуж и именно за меня? – тихо и спокойно повторил он.

Она подняла на него глаза, напуганные и умоляющие, и теперь они показались ему гораздо более синими, чем сперва – возможно, потому что других вариантов тут не могло быть. Именно замуж – и именно за него, иначе бы леди высказала бы альтернативы. Но конкретно у этой леди альтернатив, очевидно, не было и быть не могло.

– Я бастард, ваше высочество, – напомнил ей Берт.

– Да хоть дьявол! – эмоционально всплеснула она руками, но тут же запнулась, осознав, что именно воскликнула, покраснела, мерно и аккуратно вернула руки на место, и вновь склонилась в реверансе с тихим: – Простите, ваше сиятельство.

Берт задумчиво взглянул на принцессу – о да, теперь личность незнакомки не оставляла сомнений. Племянница бывшего короля, последняя из старшей ветви Се-Ролов, по старшинству она имела преимущество перед королём нынешним – но при таком раскладе райанские законы отдавали корону мужчине. Король, конечно, предпочёл перестраховаться – и сделал это способом весьма премерзким.

 Принцесса жила в замке у Торкийских гор и не стремилась к светской жизни, именно поэтому Берт никогда раньше не видел её и не мог узнать в лицо. В столицу она должна была прибыть как раз на днях – чтобы выйти замуж.

Её отчаяние было теперь Берту вполне понятно; в женихи король подобрал человека, постельные предпочтения которого гарантировали скорую кончину возможной претендентки на трон.

Этот ход короля вызывал у Берта омерзение ещё тогда, когда он только о нём узнал; теперь же ему стало жалко принцессу совсем уж нестерпимо.

«Брат меня убьёт!» – подумал он с истеричным весельем, потому что для себя уже всё решил, хотя ум дипломата и пытался ещё достучаться до него и заявить, что решение это не просто безрассудно, а катастрофично, а то и вовсе явится поводом для войны.

 «Чай, не Ньон! Разберёмся!» – отмахнулся от рациональной части себя Берт и поспешил озвучить своё решение до того, как опомнившаяся от смущения принцесса начала новый раунд с перечислением своих достоинств:

– Что ж, если вас всё устраивает, ваше высочество, то меня и подавно! – он приложил руку к сердцу и совершил лёгкий поклон, после чего уточнил: – Я так понимаю, «прямо сейчас» будет лучшим выбором?

– Да, – тихо выдохнула она, глядя на него ещё не поверившими, настороженными глазами. На растерянном лице её читался вопрос: «Правда? Так просто?»

Ему даже в какой-то момент показалось, что она сейчас начнёт отговаривать его, перечисляя все те проблемы, которые ему принесёт этот брак, с тем же пылом, с каким она только что перечисляла свои достоинства.

«В конце концов, – с немного истеричным весельем успокоил себя Берт, – брат же хотел, чтобы я женился? Вот пусть и получает!»

Брат – ниийский король – конечно, много чего хотел – но явно не беглую райанскую принцессу в почти-невестки.

Что по райанским, что по ниийским правилам браку должна была предшествовать трёхнедельная помолвка. Не говоря уж о том, что перед венчанием будущим супругам должно было попоститься и помолиться, и к таинству подходить подготовленными.

Поспешный брак, да ещё и совершаемый в вечернее время, нарушал все возможные церковные каноны; но у Берта были неплохие отношения с одним ниийским священником, так что дело удалось устроить «по дружбе».

Само венчание, впрочем, было продолжительным и занудным, как и положено по чину, так что у Берта было достаточно времени, чтобы продумать свои следующие шаги, а заодно – поизучать невесту.

Она, кажется, так и не поверила, что дело может решиться так просто. Хотя она продолжала держаться достойно – взгляд её был непрерывно устремлён на иконы, и она в нужное время осеняла себя твёрдым и уверенным крёстным знамением, – у Берта сложилось ощущение, что каждый звук со стороны дверей вызывает у неё новый приступ паники, и она едва сдерживает себя, чтобы не обернуться.

«А поедем-ка мы, пожалуй, сразу после венчания», – внёс коррективы в свои планы Берт, справедливо рассудив, что в этом деле лучше перестраховаться.

Неожиданно свалившаяся на голову жена ему, пожалуй, понравилась – понравилась не перечисленным ею списком достоинств, а твёрдостью, с которой она взялась устраивать свою судьбу. На её месте Берт не смог бы придумать решения лучше: как бы она ни затаилась в Райанци, король бы её здесь отыскал, и без проблем смог бы и извлечь из монастыря, и избавить от неподходящего супруга – если бы нашёлся местный безумец, готовый так рискнуть. Отъезжающий иностранец был лучшим вариантом, но и тут подошёл бы не всякий – рано или поздно король нашёл бы след беглянки и объявил её брак недействительным по причине мезальянса, на коей представительница славной династии Се-Ролов не получала благословения.

Нет, выбор принцессы был идеален: Берт мало того, что покидал теперь Райанци, так ещё и был внебрачным сыном дядюшки нынешнего ниийского короля. Тоже на границе мезальянса, конечно, но, если брат вступится…

«Пусть только попробует не вступиться!» – сощурился Берт, уже ведя мысленный спор с братом.

Принцессу было жаль, и отдавать её на растерзание избранному для неё жениху не хотелось.

Из размышлений его вывела необходимость взять невесту за руку – пришло время ходить вокруг аналоя. И, хотя руку она ему подала твёрдо и уверенно, пальцы у неё были совершенно ледяные – она, едва коснувшись его, тут же это почувствовала, и бросила на него виноватый взгляд, словно извинялась за неприятность, которую она доставляла ему своим прикосновением.

Берт сжал её пальцы ободрительно, пытаясь тем и согреть, и передать ей свою уверенность в том, что всё будет хорошо; священник скрепил их запястья особым платом – и повёл кружить.

Её пальцы всё-таки слегка подрагивали, и Берт подумал, что, видимо, она едва удерживает себя от истерики. Он вглядывался ей в лицо, поэтому, к тому же, сразу заметил, что, едва движение вокруг аналоя это позволило, взгляд её испуганно метнулся к дверям храма.

– Мои приглядывают, – едва слышно шепнул он ей, за что получил взгляд смущённый и благодарный.

Берт возвращался в Ниию со своей командой, в кою входили две семейные пары и два холостяка. Одна из пар находилась сейчас в храме в качестве свидетелей; другая – спешно собирала дорожные вещи для принцессы; двое оставшихся стояли снаружи храма на стрёме.

Чин, каким бы занудным он ни был, подошёл, наконец, к концу, и Берт столкнулся с совершенно позабытой им за другими мыслями неловкостью: необходимостью поцеловать уже жену. Пугать и без того в край напуганную девушку не хотелось, поэтому он быстро и чисто формально коснулся губами уголка её губ; по тому, как уголок этот дрогнул в облегчённой улыбке, он понял, что его деликатность была замечена и расценена верно.

Священник не стал затягивать с напутствием, и вскоре они уже выходили наружу.

– Вы умеете ездить верхом, ваше высочество? – решил прояснить ситуацию Берт, аккуратно складывая свежую бумагу, подтверждающую факт венчания.

Она подняла на него серьёзные глаза:

– Немного. Недостаточно хорошо, – призналась она и тут же упрямо заверила: – Но я справлюсь!

– О, я тоже не лучший наездник, – поспешил заверить её Берт, – но времени лучше не терять, так что отправимся верхом.

Принцесса чем дальше, тем больше ему нравилась. Его уважение к ней ещё возросло, когда чуть позже, выйдя из посольства уже одетой по-дорожному, в мужской костюм, она спокойно отметила:

– Я раньше не ездила по-мужски. В этом есть какие-то нюансы?

Берт несколько растерялся, поскольку сам-то он никогда не ездил по-дамски и не знал, как сравнить.

– Удобнее, – выручила его одна из соратниц. – И можно привстать на стременах.

Кивнув, принцесса позволила Берту помочь ей с посадкой; несмотря на то, что садилась она так впервые, движения её были вполне уверенны и, кажется, она была уже не так напугана, как раньше.

Солнце уже садилось, и время для отъезда было весьма неудачным, но Берт полагал, что им стоит спешить. Принцесса призналась, что сказалась больной этим утром, когда прибыла с сопровождением в предместья. Запершись в комнате, она тайком выбралась из окна, и, если её до сих пор и не хватились, то уж на утро хватятся точно.

Решено было ехать столько, сколько позволит закат, и, возможно, луна, – благо, южный тракт был оживлённым и хорошо устроенным, поскольку именно он вёл к крупнейшему в Райанци порту.

Сперва ехали молча; когда наступила ночь, Берт предложил всё же остановиться в ближайшей деревне – луна то и дело скрывалась облаками, и путь становился и опасным, и сложным.

– Если позволите, – тихо ответила принцесса, – я предпочла бы поспешить.

– Нам всё равно придётся хоть раз остановиться на сон до порта, – отметил Берт. – Лучше сейчас.

Она помолчала; в темноте он совсем не видел выражение её лица. Наконец, она выдала результат своих размышлений:

– Если не останавливаться, мы доедем к следующему вечеру, так? – он подтвердил. – Но корабли не отходят вечером? – прозвучал новый вопрос.

– В Южном слабые приливы и отливы, – ответил Берт, – и меня там ждут. Так что можем отчалить и вечером.

«Нашим только придётся арендовать места на другом корабле», – отметил он про себя, беспокоясь о своих людях, которые не успеют их догнать и попасть на ниийский корабль, который ждал именно их.

– Тогда я предпочла бы ехать без остановок, – отметила принцесса, и тут же взволнованно добавила: – Звучит ужасно самоуверенно, но, поверьте, я справлюсь.

– Я верю, – успокоил её он, понимая, что её подгоняет страх.

Сам он совсем не был так уверен в своей способности проделать такой длинный путь без остановок и без сна – но, в конце концов, разве был у него выбор?

Взялся спасать принцесс – соответствуй званию героя!

Самоирония такого рода вызвала у Берта досадливое хмыканье. Он себя никогда не считал героем, и был отнюдь не хорош в тех областях, которые считались типично «геройскими», вроде фехтования или верховой езды. Его стихией был интеллект, а его призвание лежало в сфере высоких умственных игр. Приключение, подобное сегодняшнему, было первым в его жизни, и он теперь мог с уверенностью сказать, что такие истории совсем не в его вкусе.

Принцесса, между тем, решила, что хмыкает он над ней.

– Всё-таки не верите? – переспросила она, как ему показалось, с усталой усмешкой в голосе.

Теперь, когда лица её не было видно, он особенно отметил, сколько ясно её эмоции отражаются в том, как она говорит.

– Нет, это я над собой, – поспешил он разубедить её. – В отличие от вас, ваше высочество, я в себе уверен гораздо меньше!

Она помолчала несколько секунд, потом ответила:

– В самом деле, простите, я не подумала. Нам стоит остановиться, вы правы, ваше сиятельство.

– Ну! – слышать такое было даже чуть обидно, и, кажется, обида эта прорвалась в голос Берта, когда он возразил: – Что ж я, по-вашему, не смогу справиться с тем, с чем готова справиться хрупкая женщина?

– Простите, – тут же повинилась она. – Я совсем не в форме сегодня, и говорю глупости, не думая. Я не хотела вас оскорбить, – в голосе её ясно слышалось огорчение, и ему самому сделалось неловко, что он высказался так горячо.

«В её обстоятельствах любой был бы не в форме! – подумалось ему. – А она держится с таким мужеством!»

– Я читал в одном романе, – мирно отметил он, – что можно спать в седле по очереди. Но, – честно предупредил, – но очень себе представляю, как это выполняется технически.

– Вот и узнаем! – с тихим смешком отозвалась из темноты она, и тут же добавила: – Я, кажется, тоже читала этот роман… Это же?.. – она назвала книгу, и ему сделалось весело от того, что это, в самом деле, была та самая книга.

Они разговорились про роман; иногда луна выходила из-за облаков, и тогда в её зыбком свете он видел, что в минуты, когда принцесса не сжимается от страха, лицо её и жесты становятся выразительными и живыми – а голос у неё и в самом деле оказался звонким, и тоже живым.

«Ну что ж, побуду героем! – подумал Берт. – В конце концов, как ещё достаются в жёны прекрасные принцессы?»

Так получилось, что принцесса со своей бедой свалилась на него крайне вовремя: он успел уже разорвать свою райанскую связь с одной дамой, и даже вполне остыть от этих отношений эмоционально. К тому же, он был уверен, что по приеду в Ниию брат его всё же так или иначе женит – возраст уже подошёл, и тянуть дальше вышло бы дурно.

И, кого бы там ни присмотрел ему король, Берт был уже уверен, что ему повезло обзавестись женой куда как более интересной – пусть за это теперь и приходилось расплачиваться всякими некомфортными приключениями.

Её высочество Лойэринда Торкийская, принцесса Райанци – для своих просто Лоя – впервые в жизни выбиралась из родного замка так далеко. И если романы, которые она читала, оставили у неё некоторые мечтательные впечатления о путешествиях, то реальность установила всё чётко: она ненавидит поездки.

Конечно, тут не стоит сбрасывать со счетов причину…

Лоя вздохнула, пытаясь удобнее обхватить конскую шею. Спать в седле оказалось не только не романтично, но и чрезвычайно неудобно, и Лоя сомневалась, что сможет уснуть хоть ненадолго, поэтому предпочла уйти в свои мысли.

Воля короля – выдать её замуж – обрушилась на неё неожиданно и страшно. Ей нечего было противопоставить королю. Принцесса никогда не занималась политикой и даже не пыталась разобраться в делах Торкийской гвардии. Всю свою жизнь она занималась тем, чем и положено благовоспитанной принцессе – молилась, вышивала, выращивала цветы, музицировала, рисовала, занималась науками – но немного, без излишеств, ведь зачем женщине лишнее? В общем, она была неприспособленным к реальной жизни существом.

Ей, впрочем, повезло со слугами – это они объяснили госпоже, для чего королю надумалось выдать её замуж, и почему брака этого нужно любой ценой избежать.

Однако ж, несмотря на всю свою самоотверженную готовность умереть за свою принцессу, слуги эту проблему решить не могли, и Лое впервые пришлось разбираться в хитросплетениях чужих интриг.

По дороге в столицу она пыталась разузнать всё, что только могла, обо всех, о ком только могла, – поскольку, не обладая никакими возможностями, она нуждалась в союзнике. Но ни в одной сплетне не фигурировало лицо, прославленное тем, что имело привычку спасать попавших в беду принцесс.

Лоя понимала, что сама сбежать и спрятаться не сумеет – она совершенно себе не представляла, как жить, – а вероятность того, что кто-нибудь поможет ей по доброте душевной, казалась слишком низкой. Оставалась сделка – но что она могла предложить возможному помощнику? Не то чтобы у Лои было хоть что-то своё собственное, а не принцессино.

Так она и дошла до грустной мысли, что предложить может только саму себя – но даже тут вариантов оставалось исчезающе мало.

Ей нужен был человек, который имеет связи за границей, будет готов отвезти её за границу и спрятать там. Ради простой любовницы никто не станет так напрягаться – ну, если только человек сам не планирует уезжать из страны…

Получив направление поисков, Лоя в своём сборе сплетен стала особенно внимательно расспрашивать о тех, кто планирует отъезд – но здесь ей отчаянно не везло.

Лишь на подъездах к столице её осчастливили вестью, что Ниия сменила своего представителя, поэтому на днях старый состав ниийского посольства должен вернуться на родину.

Продолжив расспросы, Лоя узнала, что это старое посольство возглавлял бастард из рода А-Риолей – а вот это уже была несомненная удача! Родственник ниийского короля, пусть и незаконный! Если ей удастся убедить его на брак – она будет в полной безопасности!

Совершенно ничего не зная об этом самом после, но справедливо рассудив, что он просто не может быть хуже того жениха, что ей выбрал король, принцесса весь день до приезда в столицу продумывала, как представить её брачное предложение в самом выгодном свете – но, всё же, ей до сих пор не верилось, что план её удался.

«Неужели всё получилось?» – недоумевала Лоя, каждую минуту ожидая погони.

Она не верила, что ей удастся сбежать от пригляда – кто бы думал, что трюк «сказаться больной» в самом деле сможет дать ей фору! – она не верила, что сможет чем-то заинтересовать посла, и уж тем более не верила, что он женится на ней и увезёт с собой в Ниию. Она действовала за гранью отчаяния, и уже твёрдо сама с собой решила, что будет бороться до последнего, а там и умрёт в процессе сопротивления – но не сдастся. Её упорство росло именно на этой готовности умереть – лишь бы не принимать своей судьбы.

Но дело выгорело – умом принцесса понимала, что их уже не догонят, потому что не смогут так быстро набрести на след, – и, хотя страх быть пойманной всё равно ещё преследовал её, она уже осознавала, что ей удалось сбежать.

Вздохнув, Лоя покрепче вцепилась в гриву коня. Спать хотелось ужасно, но едва ли она была теперь на это способна. В слишком уж тугой комок сжались все её перемученные нервы…

– Не спится? – раздался из темноты сочувствующий голос посла.

– Совсем, – повинилась Лоя и предложила: – Может, лучше вы?..

Поскольку опыт верховых поездок у посла был всё же чуть больше, чем у неё, они решили, что ночью их поведёт он, а она попытается поспать.

– Давайте лучше ускоримся, – логично предложил посол. – Спать у нас сейчас вряд ли получится.

Лоя беззвучно вздохнула. Сейчас они перешли на шаг – посол вёл её лошадь в поводу и опасался прибавлять ход. Но рысь, конечно, была предпочтительнее – иначе толку-то было ехать верхом, а не в карете?

Ехать рысью Лое совсем не понравилось. Хоть они и проехали так всего пару часов – у неё уже все мышцы ныли. А впереди ещё и половина ночи, и следующий день!..

«Лучше отбить себе всё тело, но не попасться», – стиснув зубы, напомнила себе принцесса и согласилась:

– Да, стоит ускориться.

– Тогда сейчас, луны дождусь, – легко отозвался посол.

Лоя подумала, что здесь ей повезло так, как и не мечталось: посол мало того, что согласился помочь, несмотря на все сопряжённые с делом проблемы, так ещё и держался безупречно-вежливо и по-доброму.

Она твёрдо пообещала себе, что не забудет его доброты, и станет ему лучшей женой на свете.

Луна вышла из-за облаков, и посол воспользовался этим моментом, чтобы вернуть ей поводья.

– Ну, крепитесь! – он ободряюще сжал её пальцы, и даже сквозь перчатки она почувствовала, что руки у него по-прежнему тёплые, в отличие от её ледяных. – Утром остановимся на завтрак, возможно, получится сменить коней, тогда подремлете и отдохнёте немного.

– Я справлюсь, – улыбнулась она, сжимая поводья.

– В вас я и не сомневался! – тихо рассмеялся он, перешёл на рысь и признался: – В жизни столько не ездил верхом, как сегодня!

Лоя сильно смутилась, осознавая, что не одной ей поездка даётся не просто.

– Я вообще раньше никуда не ездила, – поделилась она.

– Ну, тогда теперь вас ждёт полный комплект! – заверил он. – Лошади, корабль и карета – три оттенка ненависти! – голос его, хоть и был весёлым, выдавал, что путешествовать он тоже терпеть не может.

Это сходство показалось Лое забавным. Она почему-то думала, что все послы любят длительные поездки – наверно, потому что послы были иностранцами, то есть, людьми, которые так или иначе приехали издалека. С другой стороны – поняла теперь она – действительно, так-то они сидят в посольстве, и если и ездят – то только по столице.

Разговор не завязался – оба они весьма утомились от непривычной физической нагрузки – и принцесса с удивлением поняла, что ей, пожалуй, жаль. С ним оказалось интересно и легко говорить, и ей было весьма любопытно узнать, что он за человек – даже не столько из-за того, что это необходимо было узнать в виду связавших их обстоятельств, и не из-за того, что её страшило будущее и стоило, очевидно, подробнее разузнать, с кем именно она связалась и чем ей это грозит. Ей было просто интересно, и именно из-за этого интереса даже чуточку страшно – вдруг она уже успела очароваться и напридумывать себе о нём всякого красивого, а он на деле окажется совсем другим?

«Каким бы ни оказался, – напомнила себе она, – но он меня спас».

А дальше – дальше она не столько задремала, сколько отчасти отключилась от реальности. Она продолжала следить за дорогой, держать равновесие, править лошадью, в нужные момент привставать в стременах – действительно, так гораздо удобнее, чем в дамском седле, – но мыслей у неё в голове совсем не стало. Утомлённое и истощённое сознание оставило минимум функций, отвечающих за управление поездкой, а в остальном – замолчало.

В себя она стала приходить с рассветом.

Тёплые лучи солнца потихоньку выбивались сквозь деревья, расцвечивая красками холку лошади, дорогу, пейзаж вокруг… Лоя сморгнула, неожиданно осознав, что ночь осталась позади – первая бессонная ночь в её жизни.

– Через час остановимся, – неожиданно вмешался в её удивление голос посла, и после смущённо добавил: – Наверно.

Она обернулась к нему и обнаружила, что он на ходу, одной рукой держа поводья, другой пытается развернуть карту – у него есть карта? – и разобраться в том, где они территориально. Кажется, особого опыта такого рода у него не было, и именно от того он выглядел весьма смущённым.

Лое подумалось, что, должно быть, он мало того, что не любит путешествовать, так и вообще впервые оказался во главе путешествия – при его статусе наверняка при нём должен был всегда находиться человек, который планировал путь и следил за всеми дорожными нуждами.

Смутно вспомнилось, что кто-то из его друзей – для Лои они смешались в один круговорот лиц – порывался поехать с ними, но, в конце концов, компания решила, что разделяться будет подозрительно, и что остающиеся должны сымитировать отъезд полным составом. Скрыть отсутствие своего предводителя и так-то будет непросто – а уж если от семерых останется всего пятеро!

«Интересно, а почему он меня сам повёз?» – с любопытством подумала принцесса. Было бы, наверно, логичнее отправить её с кем-нибудь более опытным…

Ей было отчего-то приятно, что не отправил, а повёз сам, и особенно приятно от того, что поездки такого рода явно не были ему привычны.

– Позавтракать было бы замечательно, – улыбнулась Лоя.

За весь вчерашний страшный день она успела только перехватить пару пирожков в посольстве, пока жених ходил договариваться со священником, и, несмотря на то, что волнение напрочь лишило её аппетита, теперь она ощутимо чувствовала голод.

– Там Рина нам что-то укладывала с собой, – незамедлительно откликнулся посол, с трудом сворачивая карту одной рукой и отправляя её в седельную сумку. – Но я всё равно планирую попробовать договориться о смене лошадей, так что вы успеете позавтракать нормально, – заверил он, с трудом подавляя весьма заразительный зевок.

Не преуспел, отвернулся и зевнул в сторону.

Не устояв, Лоя последовала его примеру. Спать почему-то хотелось больше, чем ночью.

Отзевавшись, они обменялись понимающими взглядами.

Лое пришлось особенно по душе, что от положенных по этикету извинений они оба по негласному договору воздержались.

До порта они и впрямь добрались к вечеру – уставшие, измотанные и явно на голом упрямстве. Она держалась на одном страхе перед королём, который на территории Райанци всё ещё оставался для них фигурой непобедимой; он – на гордости, поскольку уступать в плане выносливости девушке было бы совсем уж позорно.

Уладив все формальности он, и в самом деле, смог договориться о том, чтобы отчалить незамедлительно.

Лоя некоторое время стояла на палубе, обхватив себя руками, и смотрела на удаляющийся берег. Она любила свою страну – точнее, ту небольшую её часть, в которой родилась и прожила всю свою жизнь, – и ей было больно уезжать отсюда, скорее всего, навсегда. Она думала о людях – тех, которые остались там, в Торкийском замке. О самом замке – особенно о любимом широком окне в протопленной кухне, куда она часто забредала почитать или просто помечтать. В проёме этого окна висели душистые травы, которые использовались как специи, и этот дурманный, составленный из десятка составляющих аромат, кажется, был лучшим, что она когда-либо ощущала в своей жизни.

Был ещё огромный дуб – на одном из его гигантских корней она любила сидеть – и озеро, в котором она купалась летом, и ползучие розы на её балконе, и…

Она сама не заметила, что плачет. Она глубоко, искренне и всем сердцем любила свою жизнь – такой, какой она была всегда, – и ей не верилось, что там, в Ниии, будет хотя бы вполовину так же хорошо.

«Мне придётся всю жизнь говорить на ниийском языке?» – подумала она по-райански и содрогнулась.

Говорить по-ниийски, одеваться по-ниийски, жить по-ниийски…

Вдруг ей пришло в голову новое страшное осознание: она вышла замуж не просто за ниийца, а за посла. Его – а вслед за ним и её – могут отправить в какую-нибудь совершенно ужасную страну, в Ньон или в Джотанду, и ей придётся изучать местный язык и местные обычаи, и привыкать к ним…

Это осознание, кажется, чуть не лишило её мужества.

«Зато живая!..» – стиснув зубы, напомнила она самой себе, вцепившись в фальшборт так, что ногти завязли во влажной податливой древесине.

«Ещё вчера даже на монастырь была согласна!.. – с насмешливой язвительностью напомнила она себе, стирая с щёк слёзы резким движением и морщась на запах забившейся под ногти древесины. – А теперь плачешься, что не знаешь, в какой стране будешь жить?»

По крайней мере, какой бы эта страна ни оказалась, – она будет жить при ниийском посольстве, а это гарантирует ей и окружение привычной культурой, и достойный уровень жизни. Возможно, даже получше, чем был у неё раньше – где Торкийский замок на отшибе королевства, и где посольство в столице!

«Нет, мне всё-таки несказанно повезло, – завершила свои размышления принцесса выводом, – что ниийский посол как раз уезжал, что он оказался близок мне по статусу и холост, и что он согласился взять меня в жёны». Скажем, будь он уже женатым – может, и согласился бы помочь с побегом, но что дальше? Всю жизнь бегать, опасаясь поисков райанского короля? Жить приживалкой, из милости – принцесса совершенно не представляла себе, как она могла бы зарабатывать на жизнь, потому что, по её скромному мнению, она совершенно ничего не умела? Или, хуже того, стать чей-то не слишком тайной любовницей?

Конечно, ещё несколько дней назад она была согласна и на любовницу, и на приживалку, лишь бы сбежать и выжить. Но теперь, когда всё сложилось, как сложилось, мысль о такой незавидной участи вызывала в ней отвращение, страх и стыд – особенно мучительный стыд от того, что она действительно была готова и на это.

«Нет, я всё-таки счастливица, – отбросила все свои дурацкие сомнения Лоя. – Да и человек, кажется, хороший…»

Она невольно оглянулась в поисках этого хорошего человека – и со смущением осознала, что он стоит неподалёку и весьма пристально и демонстративно разглядывает берег.

Он подошёл уже давно, но, заметив, что принцесса ушла в себя, из деликатности тут же отвернулся. Мысли его были заняты тревогой за друзей, которые, должно быть, ещё и половину пути до порта не проделали, а, когда доедут, будут вынуждены искать подходящий корабль. Это было досадно, но у него совсем не имелось времени бегать и договариваться самому – у него даже не нашлось возможности пройтись до ниийского торгового дома, и теперь он жалел, что не догадался подготовить и отправить туда хотя бы записку.

Однако все эти сожаления не увлекли его настолько, чтобы не заметить тот момент, когда Лоя отвлеклась от собственных размышлений и бросила на него взгляд.

– Ваше высочество, – мгновенно переключился он, оборачиваясь к ней и протягивая руку. – Позвольте вас проводить!

– Благодарю, – сдержанно кивнула она, принимая руку.

Он отметил, что впервые за всё это время пальцы у неё тёплые. А ещё – что, несмотря на крайнюю степень усталости, помятый мужской костюм, убранные в чуть растрёпанную косу сальные волосы, она держит себя с королевским достоинством и выглядит настоящей принцессой. Он невольно дёрнулся, выпрямляя спину, – перегруженные длительной верховой ездой мышцы явно были против, и он удивился, как она ещё держится, ведь и у неё всё тело должно ныть и болеть.

«Вот это женщина!» – подумал он с восхищением.

Лоя же уже ни о чём не думала. Она сосредоточилась на том, чтобы дойти до каюты, учтиво поблагодарить, закрыть дверь и рухнуть на койку.

Отрубилась она сразу же, как легла, совершенно проигнорировав ноющие мышцы, качку и сотни панических мыслей, которые она так и не успела обдумать толком.

…следующие три дня прошли для этих нелюбителей путешествий в тяжёлой борьбе с морской болезнью. Единственный разговор, который состоялся между ними за это время, свёлся к «Корабль?! Никогда больше!»

Они оба впервые вышли в море – сюда Берт добирался сухопутным путём – и оба сочли этот опыт крайне неприятным.

Впрочем, через три дня и организм немного привык к качке, и случилось другое радостное событие – следующий каботажем корабль добрался до ниийского побережья. Воодушевлённая Лоя даже решилась сойти на берег и, наконец, хорошенько отмыться и прикупить платье. Оно, правда, оказалось слишком скромным не только для принцессы, но даже и для жены посла, но привередничать не приходилось, среди готовых платьев в мелком портовом городишке выбирать было особо не из чего.

Надо сказать, что чистые вымытые волосы сразу подняли настроение Лои до заоблачных высот и даже примирили её с необходимостью морского путешествия. Она, впрочем, решилась уточнить у Берта, долго ли им плыть, и получила такой ответ:

– Смотрите, теоретически, мы можем сойти и сейчас, но тогда до столицы нам придётся добираться снова верхом, нормальных дорог тут нет, все двигаются по морю, – объяснил он. – Либо ещё четыре дня по морю, и там из порта будет тракт до столицы, можно будет уже и в экипаже.

Лоя содрогнулась всем телом, вспомнив недавний опыт путешествия верхом.

– Нет уж, лучше корабль! – незамедлительно выбрала она, а потом со смешком добавила, припомнив его же слова: – Вот уж правда, три оттенка ненависти!

– Ну, зато, самая тяжёлая часть уже позади! – ободряюще отметил он, поскольку вторая часть морского пути должна была пройти легче, а уж путешествие в экипаже всяко комфортнее суточных верховых забегов.

– Да уж, – мертвенным голосом согласилась она, невольно вновь с головой окунаясь в кошмар, который только-только начал её отпускать.

Он догадался, о чём она думает, поскольку она вновь превратилась в ту идеально-застывшую леди, которая явилась к нему в посольство; и даже пальцы её вновь замерил в идеально-деревянном положении.

– Ваше высочество! – он осторожным вкрадчивым жестом, чтобы не напугать, взял её за плечи и развернул к себе лицом в попытках поймать взгляд. – Всё закончилось, – взгляд её, пустой и спокойный, упёрся ему в лоб. – Вы в безопасности, – как можно более уверенным тоном заверил он её, отпуская, но не отходя.

Она несколько раз сморгнула; наконец, перевела взгляд ниже и встретилась с ним глазами.

– Лоя, – тихо сказала она и, заметив его недоумение, пояснила: – Я думаю, будет уместно, если вы будете звать меня по имени, а не вашим высочеством, ведь так?

Он улыбнулся задорно и внёс встречное предложение:

– Тогда и вы зовите меня Бертом.

Секунд пять она смотрела на него с глубоким, искренним изумлением, а потом не выдержала и рассмеялась.

– Что такое?.. – удивился он, поскольку, казалось бы, переход на неформальное обращение должен был быть взаимным, поэтому в его предложении не было ничего смешного.

– Я… – сквозь смех попыталась выговорить она, но не преуспела.

Наконец, справившись с весельем, чуть прикусила губу, взглянула на него живыми озорными глазами и призналась:

– А я, представляете, я ведь не знала, как вас зовут.

Он замер на секунду, переваривая эту информацию, затем удивлённо отметил:

– Но ведь на венчании…

– Я слишком нервничала и не слушала, – смущённо призналась она.

– Боже! – рассмеялся он. – А мне-то казалось, что вы внимаете каждому слову с такой серьёзной сосредоточенностью!

Губы её задрожали от сдерживаемого смеха.

– Я пыталась, – поделилась она, – но мысли всё время ускользали…

– Неудивительно, – серьёзно кивнул он и официальным тоном представился по полной форме: – Бертан А-Нартэ, граф Вирольский, полномочный посол Ниии в… – тут он осознал, что произносимая машинально фраза несколько устарела, поэтому быстро поправился: – Пока неизвестно, где, но не в Райанци и не в Ньоне точно.

Это дополнение вызвало у неё живое любопытство. Стрельнув в него живым открытым взглядом, она уточнила:

– А почему точно не в Ньоне?

Он изобразил лицом вселенский ужас и замогильным голосом ответил:

– Никогда больше!.. Мне прошлого раза хватило! – и выразительно перекрестился.

Она счастливо рассмеялась. Ей тоже совсем не хотелось в Ньон, и было очень радостно понимать, что в этом их взгляды тоже сошлись.

Возможно, они сходятся и насчёт Джотанды тоже – и его будущее место службы придётся по вкусу и ей?