Сборник эротических рассказов. Фэнтези

Крупные снежные хлопья летели за окном, танцуя, падали на промерзшую землю. Небо было серое, скучное, и Вихрана, совсем юная, ещё не инициированная ведьмочка, изредка глядела на него, предпочитая наблюдать за падением многочисленных снежинок. 

Эта ночь была особенной — только сегодня ведьмочки из любой точки мира могли исполнить ритуал, после которого любое желание могло исполниться, но только одно. Для него нужно было всего лишь отыскать самую высокую елку в ближайшем лесу и положить под нее дары. Если Духу Зимы понравятся подарки, то дерево засветится, а ведьмочка сможет попросить всесильного духа о чем угодно. Вот Вихрана и думала, что же ей загадать. Весь год ходила, а особенно сейчас, когда наступил Йоль, раздумья не отпускали. И чего она только не надумала: и красоты ей хотелось (а то деревенские мальчишки всегда смеются над ее непослушными рыжими кудрями), и достатка, но больше всего молодое сердце желало любви. Чистой и искренней. Необязательно на всю жизнь, но… хотелось узнать, что же такого чувствуют люди, за которыми она порой украдкой наблюдает. Настолько ли приятны поцелуи на морозе, как говорят глаза румяных от холода девиц? Почему парочки лучатся от счастья? Что же такого творит любовь с живыми сердцами? Да и приземленная сторона этого вопроса ее тоже интересовала. Стыдно признаться, но на книжной полке Вихраны, если посчитать, окажется намного больше любовных романов, нежели литературы по зельеварению или магическому превращению. Эх, правильно бабка говорила, что непутевая она… Вот только сердцу не прикажешь. Хочется — и все тут. А еще с фамильяром проблемы. Вернее, как: был у нее ворон — красивая, но очень своенравная птичка, которую нужно было держать взаперти, но девушка не уследила, и он вылетел в окно, а через несколько дней его подрали волки. Вихрана так и не смогла его вылечить — после горько плакала, но все же время идет, раны залечиваются, но ведьма без фамильяра как без рук. Вот и думала она, лежа на подоконнике и смотря на снежинки, кружащие на улице, что же выбрать: любовь или фамильяра? 

— В принципе, без животинки я еще годик пережить смогу, — вздохнула девушка, и крупная рыжая прядь упала на глаз, перекрыв обзор. — А вот как без любви-то…

Холодно, зябко. Девушка отодвинулась, чтоб приобнять себя руками. Обернулась к печи, подумав, может, проворонила момент, когда она совсем остыла, но нет. В ее уютном домике на окраине леса было очень тепло. Но сердце ведьмочки, кажется, совсем замёрзло.

— Нет, совсем никак, — ответила Вихрана сама себе. Встав, она подошла к печке, глянула на огонь и окончательно решила, что попросит у духа любовь. Хоть немного, самую чуточку, чтобы согреться…

Часы с кукушкой пробили одиннадцать, и Вихрана обернулась к ним, не понимая, как так быстро прошло время. Пора собираться и выходить с дарами к ели.

Накинув на себя теплую медвежью шкуру, доставшуюся от любимой бабушки, ведьмочка взвалила на свою хрупкую спину мешок с дарами, которые она собирала чуть ли не весь прошлый год. Чего там только не было: и слезы радужного единорога в маленькой баночке, и хвост рогатого хамелеона, и ветка омелы, и много всякой всячины — Вихрана решила взять количеством, потому что о том, что в понимании Духа может означать качество, она понятия не имела. И бабули рядом нет, чтоб спросить…

На улице здорово намело, и Вихрана, идя по тропинке в лес, поняла, что завтра опять придется встать пораньше, чтобы подмести все это безобразие. Путь до самой высокой ели в лесу занял у нее совсем немного времени — девушка даже не успела запыхаться с ношей на горбу. И когда нашла дерево, остановилась поодаль, поставила мешок в снег. Замерла, прислушалась — нет ли поблизости медведей или волков, правда, накидка была магической, и лесные звери принимали ведьмочку за свою, но кто знает, кого вдруг может занести в этот лес? 

Лес откликнулся зимней тишиной, прерываемой редкими порывами морозного ветра и шумом покачивания длинных и пушистых веток соседних деревьев. Высоченная ель перед девушкой стояла, не шелохнувшись, будто и не растение это было, а монолит из камня. Вихрана развязала мешок и достала из него первое, что попалось под руку — и это была ветка омелы — положила под елку и стала ждать чуда. Однако ни через минуту, ни через две ничего не произошло. Тогда Вихрана осмелела и стала доставать подарки один за другим в надежде, что хоть один понравится привередливому Духу. Но с каждым новым даром, положенным под дерево, ничего не менялось — разве что одинокая синичка прилетела посмотреть, как тают надежды ведьмы загадать желание.

И вот когда мешок был пуст, а елочка так и не загорелась праздничными огоньками, в душе Вихраны начало зарождаться отчаяние. 

“И в этом году без желания”, — тяжко вздохнула девушка, чувствуя, как к горлу подступает неприятный ком, а изумрудные глаза наполняются слезами. Но и это не могло разжалобить Духа. Смахнув влагу, девушка решила ждать столько, сколько сможет, однако зима, как бы тепло не была одета Вихрана, долго гулять по лесу не позволяла — не прошло и получаса, как ведьма озябла, а Дух так и не пришел.
Посмотрев напоследок на пухлую синичку, наблюдающую за ее разочарованием, девушка взяла пустой мешок и вместе с ним побрела домой. Праздник был безнадежно испорчен. В прошлом году рядом хотя б была бабушка — и грустно не было совсем. И кто придумал, что по достижению восемнадцатилетия ведьмы должны жить отдельно от всех? Вихрана, чувствуя ноющее одиночество в груди, хотела бы посмотреть в глаза этого глупца. 

На подходе к дому в нос ударил странный, но до боли знакомый запах. Ведьмочке потребовалось всего лишь пару секунд, чтобы, остановившись, распознать свежую кровь. Страх сковал движения, но из последних сил Вихрана прыгнула за ближайшее дерево, откуда собиралась наблюдать за своей хижиной. И кого это к ней занесло? Не человек же? Нет, вряд ли. Какой дурак в такую погоду на улицу выйдет? Может, зверю лесному плохо стало, и он, как и я, лесного Духа не нашел, вот до хижины и добрался…

“Я должна помочь!” — вспыхнула Вихрана и выбралась из своего укрытия. С каждым шагом запах крови усиливался, в конце концов, он стал нестерпимым, когда девушка повернула голову к колодцу и увидела рядом с ним что-то черное и очень меховое.
“Лиса? — пронеслось в голове ведьмочки. — Хм, нет… Слишком велик для лисы”.

Вихрана осторожно приблизилась, но, заметив, что существо еле дышит, отринула страх и кинулась на помощь. Кто-то очень пушистый и мягкий был ранен, причем, судя по следам крови, подрали его знатно — из-за шерсти девушка прямо здесь, в снегу определить ничего не могла, а потому решила быстренько отнести домой, где налить ему целебную ванну. Особый отвар, в который окунали раненого — секретный рецепт ведьм ее рода, передающийся из поколения в поколения вот уже более тысячи лет. Благодаря ему раны, где бы они ни были, затягивались сами по себе, но только если на больном не лежало дополнительного проклятья, что было очень редко. 

Взяв животинку на руки, девушка определила его как кота — слишком он был похож на лесных собратьев, но те серые, а этот черный, тоже пушистый, но его шерстка такая гладкая, что не сравниться с ними. И хвостик более тонкий, благородный, что ли. Котик мерно дышал у нее на руках, а когда его занесли в теплое помещение, кажется, даже немного разомлел, позабыв о ранах. Однако о них не запамятовала ведьмочка — она понеслась доставать корыто, но оно было занято другим отваром, тазики — разными мазями, которым еще нужно настояться пару дней, потому для купания котика осталась только ванна, в которой любила плескаться сама девушка. Конечно, она слишком большая для котика, но какая разница, ей же только положить котика в отвар и ждать, пока он не подействует. Затем перенести животное… хм, на печку, наверное. Там ему станет совсем хорошо. Отоспится, отблагодарит звонким “мяу!” и убежит по своим кошачьим делам.

Травы для отвара были наготове, правда, для некоторых пришлось спуститься в погреб, но через полчаса все было готово, в том числе и теплая вода. Залив ею травы и порошки в нужных пропорциях, Вихрана окунула пальчик, на котором красовался порез от утреннего шинкования корня мандрагоры, и небольшая ранка мгновенно исчезла. На лице ведьмочки появилась довольная улыбка. Взяв чистое полотенце, она подбежала к котику и стала его укутывать. Несмотря на осторожные движения, котик пискнул, и девушка тут принялась его гладить по голове и успокаивать:

— Тише, маленький, — она прижала его к груди, как родного, и стала качать, неся к ванне. Котик перестал жалобно пищать, успокоился, немного даже расслабился в теплом полотенце. Девушка села на колени, чтоб аккуратно окунуть котика в отвар. Возможно, раны не глубокие, и потребуется несколько минут, чтоб на теле ничего не осталось. Но если придется, она была готова ждать, сколько потребуется. 

— И как тебя вообще ко мне принесло? — спросила Вихрана вслух, хотя не ожидала услышать ответ. Котик даже глаза не открыл, но ощутил, как теплое полотенце намокает, и будто бы недовольно поежился. Девушка знала, что коты не любят воду, на это и списала его реакцию. Хорошо хоть он совсем обессилел, а то еще поцарапал бы, пытаясь улизнуть. 

Вода едва открасилась в алый, которым уже было пропитано полотенце. Развернув его, ведьма нашла одну из ранок на пузике — она медленно, но уверенно затягивалась. Вихрана почувствовала огромное облегчение, будто камень с души упал. Смогла, наконец, убрать руки от котика совсем и сесть в удобную позу. Раненый лежал спокойно, совсем скоро раны затянуться, а в душе ведьмы поселиться приятное удовлетворение и гордость собой за спасенную жизнь. И вот вроде бы все шло хорошо, пока по кошачьей шерсти не начала струиться зеленоватая магия. Щеки ведьмы вспыхнули то ли от удивления, то ли страха. Она подскочила, не зная, что делать, а магии потребовалось буквально секунда, чтоб окутать пушистое кошачье тело, после чего обнажить его, раскрыть истинный лик существа.

Сначала в тумане зеленой магии Вихрана увидела ногу. Голую. Слишком мощную и волосатую для женской. Магия развеялась, и взгляду девушки предстало то, что было выше, и даже короткого взгляда на рельефный торс взрослого мужчины ведьмочке хватило, чтоб ощутить слабость в ногах и увидеть мушек перед глазами. Понимая, что слабеет, она попыталась ухватиться за что-нибудь, но не успела — тяжкий морок ударил по голове, и девушка мгновенно упала на пол без сил.

***

Сквозь забвение Вихрана ощутила, как ее ног касается что-то легкое и невесомое, словно перышко. Приоткрыв глаза, поняла, что лежит в полутьма хижины на своей родной тахте. Глянула на ноги — и щеки запылали. Тот мужчина, которого она увидела в ванне, теперь сидел у ее ног и… нежно их целовал. 

«Какой странный сон», — пронеслось в голове ведьмочки. Было совсем не страшно, разве что смущение накрыло с головой. Она и подумать не могла, что происходящее с ней сейчас — не сон, а потому с лёгкостью отдалась нежным губам, что уже целовали коленку, но с каждой секундой поднимались все выше и выше. Между ног завязался узел от предвкушения. Ей и раньше снились эротические сны, особенно после того, как перечитает любовных романов, но это казался каким-то слишком явным. 

Мужчина обнаружил, что девушка проснулась, но ни на секунду не смутился, только прервался для того, чтобы взглянуть ей в глаза. Какие же они у него были красивые! Вихрана завороженно глядела в желтые глаза с прямоугольными зрачками напротив и таяла. Длинные темные волосы отливали синевой в лунном свете, спадали на лоб, щеки, растекались до плеч, а некоторые доставали даже до груди. Ведьма протянула руку к лицу, которое показалось ей прекрасным, потому что безумно захотелось коснуться этой красоты. Мужчина ухмыльнулся, что сделало его лицо ещё более желанным. Перехватив ручку ведьмы, он пригубил дрожащие пальчики и положил их обратно. Их общение взглядами прервалось — мужчина добрался до внутренней стороны бедра и аккуратно развел ноги. Вихрана податливо придвинулась ближе, будто происходящее было не в новинку, а случилось ежедневно. Ощутив чужие губы между ног, она поняла, что хотела бы, чтоб это было так. Дыхание перехватило, когда Вихрана почувствовала язык на самой вершине складок. Всего одно движение вниз — и из груди ведьмы вырвался блаженный стон, а между ног стало так мокро и напряженно, что захотелось чего-то, что она пока не понимала. Но очень хотела, чтобы сон не заканчивался. 

Теплые мужские руки обняли бедра, и сейчас, когда движения языком стали настойчивее, эта поддержка ей была очень нужна. Ласки сводили с ума, кружили голову. Вихрана пыталась сосредоточиться на чем-то, но не могла — все ее чувства сконцентрировались там, между ног, где прекрасный мужчина ласкал ее. Стоны вырвались из груди один за одним, девушка в исступлении протянула руки к темным волосам, пропустила мягкие, слегка влажные пряди через пальчики. Мужчина продолжал настойчиво ласкать, то водя языком по кругу, то жадно слизывая смазку, обильно размазанную по внутренней стороне бедер, то на секунду отвлекался, целовал лобок, оставляя до пупка влажную дорожку, и возвращался обратно, вырывая из груди то Вихраны очередную порцию стонов. 

Узел внутри завязался настолько, что ей нестерпимо захотелось ощутить мужчину внутри. И пусть она пока была девственницей — это неважно, сейчас она действительно желала, чтобы не первый раз был таким. Но ее мечтам не суждено было сбыться — организм, не приученный к мастерским ласкам, реагировал на них слишком интенсивно. Вихране нужно было немного, чтобы испытать наслаждение — совсем скоро между ног стало слишком щекотно, потом все ее естество напряглось, чтобы после яркой вспышки по телу разлилось неведомое ранее удовольствие. Ноги затряслись, а в голове стало слишком пусто. Тело обмякло, ощущалась слабость и яркое желание продолжать лежать, чтоб уловить все оттенки пережитого наслаждения, которое отступало слишком быстро. Мужчина прилег рядом, притянул ее к себе и заботливо поцеловал в лоб. Вихрана прильнула к нему со слабой улыбкой на лице, искренне желая, чтоб нечто подобное снилось ей каждую ночь. 

Просыпаться не хотелось совсем. Тепло окружало со всех сторон, будто девушка уснула в уютном коконе, сотканном из забот и нежности. В нос ударил легкий аромат, но чего конкретно Вихрана понять не могла — травы и коренья точно так не пахли, да и вообще ничего из того, что ей было знакомо. Воспоминания о вчерашнем возвращении домой ударили по голове, словно молотком. Девушка резко распахнула глаза и поняла, что находится в объятиях того самого мужчины, который снился ей этой ночью. Щеки стали по цвету напоминать спелый помидор, а в голове зародилась ядовитая мысль — а может, и не снилось? Может, он на самом деле ее ласкал?..

«Да нет, глупости какие!» — вспыхнула Вихрана еще сильнее и попыталась выбраться из объятий так, чтоб не разбудить мужчину, но едва она двинулась, как он прижал еще крепче, будто совершенно не хотел отпускать. Вот и что делать? Терпеть? А вдруг он проснется только к вечеру, а у нее и печь не топлена, и крыльцо не подметено, да и вообще… 

Она выбралась из захвата не без усилий, села на кровати и бросила в сторону мужчины недовольный взгляд. Казалось, что он спит — по крайней мере, глаза были закрыты, но стоило девушке попытаться встать, как мужская рука перехватила ее за предплечье. Вихрана рухнула на кровать, прикрыв глаза от неожиданности, а когда распахнула их — над ней уже нависала самодовольная мужская морда. И хоть он и был красив, но слово «лицо» ведьмочка не могла употребить, видя этот наглый взгляд. При солнечных лучах он буквально сиял, но возмущению не было предела, а потому наслаждаться красотой Вихрана больше не собиралась.

— А ну отпусти! — возмущённо выдохнула она. — Ты кто вообще такой?!

Вихрана села на кровати, благо, мужчина больше не стал сгребать ее в охапку, и хотя продолжал сидеть и пялиться, но руки свои залихватские не распускал.

— Фелек — так меня зовут, — с улыбкой ответил он, наблюдая с интересом, как кудрявая рыжая прядь упала на лицо возмущенной девушки. — А как зовут вас, моя спасительница?

Он наклонил голову вбок, словно самый настоящий кот. Вроде бы у представителей рода кошачьих оборотней, о которых Вихрана читала во Всемирной магической энциклопедии, повадки сохраняются и в человеческом облике. А то, что перед ней спасенный вчера кот-оборотень, которых осталось очень мало, она вообще никогда их вживую не видела, сомнений больше не осталось – от него не веяло магией, а значит превращение носило природный, естественный характер. Цвет волос и глаз совпадали, а еще воспоминания подсказывали, что грохнулась в обморок она аккурат в тот момент, когда этот котяра стал человеком. Хотя тогда она успела разглядеть только ноги и то, что немного выше… Одна только мысль об этом сбила Вихрану — теперь у нее наверняка не только щеки пунцовые, но еще и уши, а в худшем случае — все лицо.

— Я… Вихрана меня зовут, — замявшись, ответила девушка. Фелек любопытно разглядывал собеседницу, будто не понимал причины ее смущения. Ее взгляд упал на его голый торс — без единой волосинки грудь была хорошо сложена, с небольшими рельефными мышцами. Заметив, куда она смотрит, мужчина тут же натянул одеяло повыше, но явно не из-за стеснения, а чтоб не давать повода девушке вновь грохнуться в обморок. 

— Приятно познакомиться, — в любой другой ситуации мужчина взял бы ее ручку для поцелуя, но смущать и без того оробевшую ведьму совсем не хотелось. — Благодарю за спасение, прекрасная Вихрана. Теперь я обязан вам служить до конца моей жизни.

Всемирная магическая энциклопедия подсказывала, что у представителей его рода девять жизней, и они действительно могут поклясться служить спасителю до очередной своей смерти. Хм, интересно, сколько жизней он уже потратил?..

— Нет-нет, это слишком, — Вихрана неловко отмахнулась, отвела глаза, а когда он все же протянул к ней руку, она и вовсе спрыгнула с кровати, словно спасалась от огня. — Благодарность — это, конечно, хорошо, но знаете…

— Вам не понравилось то, что случилось между нами вчера? — уголки его губ упали, и взгляд во мгновение стал грустным, аж сердце сжалось. Значит, все-таки не приснилось…

— Нет же, я просто… ну, знаете… — Вихрана наблюдала, как мужчина встает с кровати, простыня летит к ногам, обнажая все его естество, от лицезрения которого у невинной ведьмочки перехватывает дыхание. 

— Значит, понравилось? — хитрая улыбочка вновь сверкнула на его остром лице. Вихрана пятилась, глядя на него, не чувствуя опасности, как от дикого зверя или проклятого инквизитора, но ощущая необъяснимую тревогу. И одновременно жажду происходящего. 

— Я думала, это был сон… — сорвалось с губ, и она испытала ещё большее смущение. Теперь он будет думать, что она извращенка, раз ей такое может присниться. Теперь он испытает к ней отвращение… однако, вопреки ожиданиям, его лицо говорило лишь о том, что ответ ему понравился. 

— К счастью, нет, — мужчина приблизился, когда Вихране было больше некуда отступать, провел бледной ладонью с длинными красивыми пальцами по холодной каменной стене и потянулся к девичьему лицу. Ведьмочка прикрыла глаза, будто испугалась, что он сделает ей больно, но он всего лишь заправил непослушную прядь ей за ухо. — Но если хочешь, мы будем заниматься этим каждый день и не по одному разу.

Девушка совсем растерялась от такого предложения. Жаркое дыхание сбивало с толку, мужчина был слишком близко, а она доселе совсем не имела опыта общения с ними, и тут на тебе — сразу претендент на койку! Что бы сказала бабушка?.. 

В поисках ответа девушка стала бегать взглядом по окружению, как вдруг ей попалась метла. Совсем рядом. Притянув ее магически, Вихрана вооружилась и с самым грозным видом, на который только была способна, выдала:

— А ну убирайся из моего дома, а то сейчас так метлой огрею, мало не покажется! 

Недоумение читалось на мужском лице весь путь до двери — девушка толкала его на выход без устали и всякой задней мысли, и едва он оказался за дверью и она громко захлопнулась, как девушку осенило — она же только что выставила совсем голого мужчину на мороз! И учитывая, в каком состоянии она его нашла, превратиться в шерстяного котика, которому не страшны морозы, у него сейчас не выйдет. К тому же, Фелек, несмотря на настойчивость, кажется совсем не агрессивным, а потому он и пяти минут в лесу не продержится. Нет, она не может отправить его на верную смерть! 

Открыв дверь, Вихрана была готова бежать за ним вдогонку, но Фелек продолжал стоять на том же месте, куда она его дотолкала, и смотреть на девушку недоуменным взором. За руку она вернула его в дом, но извиняться не собиралась. Просто принялась отряхивать его длинную черную шевелюру от снега метлой, что держала в руках. 

— А понежнее как-то можно? — Фелек ловко уклонялся от метлы, а ведьмочка прикладывала все усилия, чтоб на нем не осталось и снежинки, случайно даже заехала ему по уху. — Ай, больно ведь! 

— Ну извини, — буркнула Вихрана и опустила метлу. Все-таки видеть его нагим она не могла — слишком красив, а она слишком стеснительна, поэтому пришлось вновь на него ругаться: — Ладно, раз уж ты остаешься, то с условием помогать мне по хозяйству. И это… Оденься, а то заболеешь еще. Печь не топлена. 

— Сделаю все, что прикажете, — тут же отозвался Фелек. — А одеться во что? У меня с собой ничего. 

Вихрана подошла к печи с намерением исправить недоразумение, из-за которого в хижине слишком холодно, заодно надо было подумать, чем его можно припахать. Она мерзла в длинной сорочке, и как Фелек умудрялся даже не дрожать, будучи нагим, она не понимала. Видимо, стоит подтянуть знания по физиологии оборотней.

— Покопайся в сундуке около кровати. Что-то из моих вещей должно подойти, хотя ты раза в два меня шире… — Вихрана больше не смотрела на него, занялась делом, потому что разглядывать его было чревато. В голову, вместо размышлений о будничных хлопотах, лезли какие-то странные мысли и желания. Ощутить его руки на своем теле, растаять в теплых объятьях, попробовать на вкус его губы… То и дело вспоминались ночные ласки, но отвлекла себя она вот какими думами: раз Фелек здесь, значит, лесной Дух исполнил ее желание? А что, ведь он мужчина, причем очень красивый, совершено в ее вкусе, а значит, речь может идти о любви? И служить он ей хочет, как тот же потерянный фамильяр… 

— Нет! — сказала девушка вслух и тряхнула головой, прогоняя мысли. Она же не загадывала желания у ели, решив, что подарки Духу не понравились, так что… странно все это. Нужно будет, уловив момент, расспросить котика о том, как он здесь очутился.

— М-м? — протянул Фелек, и тут привыкшая к одиночеству ведьмочка осознала, что не одна. Как хорошо, что по старой привычке она не начала рассуждать обо всем вслух.

— Ничего, — отмахнулась девушка. Закончив с печкой, она обернулась, хотела пойти мыть руки, но путь ей преградил новый знакомый в безразмерной белой рубашке и штанах. Вихрана даже не вспомнила, откуда у нее такие больше тряпки, но его вид теперь ее хотя бы не будоражил. — Так намного лучше. 

Теплая улыбка осветила ее лицо, и Фелек ответил тем же.

— Ну, и какие планы на день? — бодро спросил он.

— Планы? — удивилась Вихрана. Она заняла себя совсем не теми мыслями, а потому ей нужно было еще немного времени на раздумья. Хотя она до сих пор сомневалась в том, что мужчине стоило оставаться здесь, в одинокой хижине посреди леса, совсем без благ цивилизации. — Вообще думаю, тебе действительно не стоит тратить на меня время. Понимаешь, у меня тут скучная одинокая жизнь… уборка, готовка, топка печи, заготовки, зельеварение… оборотню наверняка такое не по нраву.

— Я сделал свой выбор и не намерен больше это обсуждать, — с доброй полулыбкой, твердо пояснил мужчина, и у Вихраны отпали последние сомнения. 

— Ладно, раз так, то…

Она не закончила говорить, а Фелек уже сорвался с места, а вернулся с метлой в руках и готовностью во взгляде.

— Где нужно убрать, хозяйка? 

Вихрана посмотрела на него, затем на метлу, после до нее дошло, как он ее назвал, и в сердце зародился жаркий трепет.

— Вон в том углу, — растерянно пробубнила она и махнула рукой в случайное место, где, в принципе, было не слишком грязно, чтоб убираться вновь. — Только больше меня так не называй.

— Хорошо, хо… — осекся Фелек. — А как мне вас называть? 

— Вихра, — назвала она короткое имя. — Так ко мне всегда обращалась бабушка, я привыкшая. 

Фелек одобрительно кивнул и пошел в указанный угол. Вихрана за утренними хлопотами и не заметила, как он успел подмести не только то место, но и весь дом. По крайней мере, когда она собралась умываться, он уже приближался к двери. Девушка не знала, что чувствует, видя, как он старается. Но наградить за старания хорошим завтраком стоило. 

После приема пищи они занимались двором, и Вихра то и дело замечала, с каким жаром он на нее смотрит, хотя старалась не обращать внимания. Потом занялись зельеварением — нужно было пополнить запасы отвара, израсходованного на вчерашнее лечение, а еще перебрать и перемолоть собранное недавно в лесу. И опять Вихра не могла укрыться от этого взгляда и приказать же не смотреть на нее вообще нельзя — как-то это слишком, что-то из разряда запретить дышать. К тому же, ей нравилось внимание и совместная работа — за день, проведенный с Фелеком, она стала проще относиться к ночным ласкам, теперь они казались ей естественными и очень желанными. Даже хотелось повторить, но просить о таком мужчину ей пока стыдно. 

Ближе к ночи, когда все дела были переделаны, ведьмочке нестерпимо захотелось принять ванну. Для этого она снарядила Фелека натаскать воды, а сама нагревала ее, постепенно наполняя глубокую емкость, в которой ещё вчера лечила несчастного котика.

И как же она собиралась принять ванну, если в хижине даже перегородки не было? Гнать Фелека на мороз? Хм… Вихра долго думала, как поступить, но все же решила не идти на крайние меры, к тому же, он хорошо себя вел. Потому когда дела были закончены, она сказала, что он может идти отдыхать, а сама стала раздеваться. Полезла в воду в надежде, что ещё раз подогревать ее магией не придется. Села на дно, расслабилась, было даже немного жарко, и девушка вытащила одну ногу из воды. Что-то теплое коснулось ступни. Вихрана удивлённо раскрыла глаза и уставилась на Фелека, который, опустившись на колени, взял ее ножку в руки и нежно разминал. 

— Зачем ты это делаешь? — удивилась девушка. 

— Вам не нравится? — растерялся Фелек. Перестал массировать ножку, и девушке вдруг захотелось, чтоб он вновь возобновил это занятие. В конце концов, она же его не заставляет, он сам… И да, ей чертовски приятно! Она бы хотела, чтоб он делал так каждый день. 

Пристально вглядевлядевшись в его лицо, девушка поняла, что ему тоже доставляет удовольствие массировать ей ноги. Может, тогда к черту это стеснение? Правда, Фелек слишком покорный, Вихрана и не знала, что мужчины бывают такими, но решила принять это как должное. 

Мужчина тем временем аккуратно пересчитывал каждый ее пальчик, иногда похрустывая до облегчения, ни разу не сделав больно. Девушка отдалась во власть его рук, погружаясь в воду с каждой минутой все глубже и глубже, будто совсем не боялась утонуть, как вдруг голова соскользнула со стенки и полностью погрузилась в ванну. Вода залилась в уши и нос, ведьмочка тут же вскочила, разбрызгивая вокруг себя теплые капли. Фелек перехватил ее за плечи, будто помогал выныривать, и их внезапная близость сотворила с девушкой невероятное. От него так приятно пахло можжевельником, который он совсем недавно закончил перебирать, что ей захотелось коснуться его лица — потрогать гладкую щеку, что она и сделала. Тревожный взгляд сменился на теплый, почти родной — он смотрел на нее не просто как на незнакомку, Вихране показалось, что именно такими глазами мужчины смотрят на женщин, в которых влюблены. Она и сама, кажется, немного растаяла под влиянием его красоты и покорности. Что может быть плохого от связи с мужчиной до инициации? Вроде бы раньше никому это не мешало стать настоящей ведьмой. Так что последние рубежи в голове были преодолены, и Вихрана сама потянулась к мужским губам, осторожно прильнула, словно боялась отторжения. Однако Фелек ответил тут же — приоткрыл рот, позволил ей попробовать на вкус его язык. Стал бережно учить ее искусству поцелуя, приобняв мокрую спину и прижав к себе, будто совсем на боялся воды. Она, как хорошая ученица, повторяла за ним движения языком, и совсем скоро от сладости поцелуя у девушки закружилась голова. Ведьмочка ослабла, и хорошо, что крепкие мужские руки ее держали и не собирались отпускать. 

— Может, в кровать? — оторвавшись на мгновение от ее губ, спросил Фелек. У Вихраны были силы лишь на то, чтобы слабо кивнуть. Мужчина понял, что она совсем разомлела и расслабилась, да и напахалась сегодня бедняжка по дому, так что без затей подхватил ведьмочку и поднялся с ней на ноги. Оказавшись на руках, девушка томно прижалась к мужской груди, закрытой рубашкой, млея от запаха тела и происходящего с ней сейчас. Размышляя о желании, она и не думала, что судьба подкинет ей подарочек в виде покорного оборотня, который готов целовать ее везде и когда только она пожелает…

Вихрана не заметила, как быстро оказалась на кровати. Фелек навис над ней, вновь накрыл губы и стал целовать — но теперь уже жадно, будто хотел испить ее досуха. Она отвечала лениво — сильно устала и разомлела, но больше не отталкивала его, позволяя делать все, что хочет, лишь бы только блаженная нега не кончалась. 

Насладившись губами, мужчина перешел на щеку — покрывая колючими поцелуями, дошел до шеи, остановился подольше, будоража желанием девушку. Легкий укус сорвал с ее губ протяжный стон. Вихрана томно прикрыла глаза, ее густые рыжие волосы растеклись по подушке. Всецело отдавшись во власть ощущений, она вздрогнула, когда мужские ладони легли на ее груди и стали аккуратно ласкать, словно он боялся причинить ей вред или напугать. Совсем скоро с ловким пальцам присоединились и губы, прочертив дорожку от ключиц до ложбинки. Вихране, возможно, хотелось бы взглянуть мужчине в глаза в этот момент, но она слишком сосредоточилась на себе, слишком устала для всего, кроме наслаждения. 

— Вихра, — томный шепот заставил ее открыть глаза. Приподняв голову, она столкнулась со взглядом Фелека, который для чего-то прервал ласки. — Можно я продолжу вчерашнее?..

От услышанного девушка заморгала, а щеки покрылись краской намного ярче, нежели от его прикосновений. И все же она нашла в себе силы коротко кивнуть и, отведя взгляд, решила — будь что будет! Она уже позволила ему многое, зачем останавливаться? Может, заниматься любовью действительно так же приятно, как описывают в любовных романах?

Получив одобрение, Фелек расплылся в довольной улыбке и скользнул вниз по ее телу. Оказавшись в ногах, он бережно развел их, внимательно наблюдая за реакцией Вихры. Девушка покорно лежала и откликалась не только стонами, но ещё и трепетным подрагиванием пальцев, которые она не знала, куда девать. В надежде помочь ей с этим Фелек отвлекся от самого главного, чтобы перехватить пальчики и нежно зацеловать, но это не успокоило, а лишь пустило волну сильной дрожи по всему телу ведьмочки. 

Мужчина и сам уже еле держался, но сделать ей больно не смог бы. Нужно ещё немного ласки, чтобы девушка отдалась ему без слез и криков боли. Фелек вернулся к ее талии, стал целовать от пупка до лобка, наконец, нашел вершину половых губ и с жадностью ее облизал. Даже с большим рвением, чем вчера. Вихра выгнулась в спине, ухватила себя за грудь и стала мять, как это раньше делали его руки, теперь удерживающие ее бедра. И хотя мужчина старался держаться, но на долгие ласки языком его не хватило — Вихрана и так была слишком мокрая, слишком разомлевшая и желанная.

Стянув с себя брюки, Фелек вернулся к девушке, взял ее за ручку и принудил дотронуться до его достоинства. Ее лицо исказилось похотью, которую она пыталась подавить, кусая губы, но небольшая ладошка тотчас же обхватила член и стала его исследовать. По телу мужчины бежали мурашки, сердце колотилось, как бешеное, он пытался держаться, чтоб дать ей ещё немного времени привыкнуть к нему, однако ее нежные пальцы заставили вновь вернуться к лону.

Когда мужчина вновь отодвинулся, Вихрана приоткрыла глаза и обнаружила его у себя между ног. Он готовился сделать ее женщиной, и одна только мысль об этом заставила девушку задрожать. Она видела, как он направил член в лоно, но не входил — вернулся к груди, жадно лаская, словно пытался отвлечь от того, что случится совсем скоро. 

Он двинулся, и девушку пронзило волной боли, сковавшей движения. Вихрана приоткрыла рот — но ничего не сказала, болезненный стон застрял в горле. Мужчина тут же стал целовать ее шею, перешел на ухо, и облизывание мочек оказалось настолько приятным, что девушка блаженно простонала. Тогда она ощутила, как Фелек продолжил двигаться, а боль постепенно отступала. Оставалось не очень приятное распирающее чувство, но мужчина умело купировал его нежными ласками. 

— Если больно, то я могу… — прошептал Фелек.

— Не надо, — прервала его Вихрана. — Прошу, не останавливайся.

И попыталась улыбнуться — получилось слабо и вымученно. Взгляд Фелека засиял, он поцеловал ее щеку, затем зарылся в рыжих кудрях и с протяжным стоном заполнил ее до конца. 

Ведьма попыталась выгнуться в спине или найти позу удобнее — все же принимать его, даже несмотря на сильное возбуждение, было не только приятно, и мужчина наблюдал за ней, будто понимая все ее мысли и ощущения, старался двигаться как можно аккуратнее. В конце концов, боль ушла совсем, и в теле Вихраны начало зарождаться наслаждение. 

— Ах… да, — сорвалось с губ после очередного толчка. Девушка обняла его бедра ногами, раскрывшись перед ним полностью. Все ее естество желало дойти до конца, хотя она и не понимала, как это сделать. 

Фелек будто чувствовал ее желания, а потому, едва кончив, не стал уходить, а вернулся к вершине складок и целовал. Ласкал до тех пор, пока тугой узел между ног не разлился по телу ярким наслаждением. Пока ноги не затрясло крупной дрожью, а по телу не растеклась блаженная нега. 

Девушка даже не успела переварить в голове произошедшее и эти ощущения — перед тем, как уснуть, она только и смогла что подумать о том, что судьба преподнесла ей подарок намного лучше, чем она ожидала, и теперь он лежит рядом с ней, обнимает, гладит по голове и нежно целует, а она, счастливая как никогда, проваливается в глубокий, долгий сон. 

Предупреждение: в тексте присутствует сомнительное согласие.
***

Сырые каменные стены давили, словно Марго находилась не в тюремной камере, а в магической ловушке, потолок которой совсем скоро должен был обвалиться, раздавить ее, словно ненужную букашку. От страха тряслись руки, и хорошо, что здесь стояли хотя бы нары, на которых можно было лежать. Стоять она бы не смогла, сидеть — тоже. Голова болела невыносимо. Ведьмы, которым каким-то чудом удалось оправдаться перед инквизицией и не попасть на плаху, говорили, что от магических артефактов, которыми они блокируют нашу силу, болит не только голова — может также открыться носовое кровотечение, головокружение, потеря в пространстве… в общем, полный букет для и без того ослабленного человека, которого бросили в камеру день назад. И как будто забыли. Разве что редкие охранники ходили по коридорам, стуча по холодному камню коваными сапогами. От этого было ещё страшнее. Что, если они про нее забыли? А может, специально не заходят в надежде, что она умрет от жажды? Что для них жизнь ведьмы? Сущий пустяк — как букашку раздавить.

Первый инквизиторский корпус при Тайной канцелярии быстро прославился в народе жестокими методами преследования неугодных. Когда последний придворный маг совершил покушение на короля, тот совсем обезумел и запретил магию как таковую — закрыл университеты, разогнал Совет магов, создал карательный корпус, который занимался оставшимися, кто не захотел или не успел убежать из страны. И не важно, был ли ты профессиональным магом или обычной деревенской зельеваркой. Король приказал — псы разбрелись по городу в поисках свежего мяса. 

Тело затекло — слишком твердо, лежать долго невозможно, и Марго пришлось приподняться и сесть. В ушах зазвенело, но девушка нашла в себе силы не упасть обратно. Все же нужно быть сильной даже перед лицом смерти. Возможно, ее пощадят, и умрет она быстро, а может, ее так долго держат, потому что нет доказательств ее причастности к ведьмовству? Марго академий не заканчивала, обширного круга знакомств среди коллег не имела, да и явных талантов тоже. Она была сновидицей — той, кто помогал людям увидеть то, что они хотят, в забвении, но успела поработать всего несколько недель перед тем, как магию обвинили вне закона. Каковы шансы, что найдется тот, кто ее сдаст?

Размышления помогли ей немного успокоиться. Штуковин, которые бы могли определять, обладает ли человек магией или нет, ещё не изобрели, так что у нее могут быть все козыри в рукаве. 

Когда тревога ушла, стало намного легче, жаль, что не теплее — в сырой камере можно замерзнуть даже летом. Обняв себя руками, Марго вздрогнула от того, что из коридора вновь послышались шаги. Вот только шел не один стражник, как обычно, а будто бы несколько, только у второго обувь более мягкая, что ли. Дурное предчувствие скрутило желудок, Марго притихла, уставившись на железную дверь затравленным взглядом. Шаги стихли совсем рядом. Послышался звон ключей, из-за которого сердце ушло в пятки. Кажется, это пришли за ней…

Скрип затвора, после которого у Марго вновь закружилась голова, но она держалась изо всех сил, обливаясь холодным потом, хотя все ещё не видела лица человека, который будет вести ее дело. Будет ли он уродлив внешне так же, как и внутренне? Почему-то в этом она не сомневалась. 

Дверь с противным скрипом открылась, и тихой, едва уловимой поступью в камеру вошел человек, и вместе с ним будто бы сама смерть. 

— Здравствуйте, Маргарита, — холодно произнес он. Нашел ее сразу же — посмотрел на нары как только вошел, но приближаться не стал. Возможно, девушка окажется буйной, а разбираться с ней силовыми методами ему не хотелось. 

— Кто вы? — вместо приветствия вырвалось у Марго. Дверь с тем же скрипом закрылась, но шагов девушка больше не слышала. Значит, даже если ей удастся обезвредить этого, то за дверью ее ждёт новая преграда… что же, звучит как безнадежная ситуация. Спрятав ладони в длинном юбке, Марго сжала кулаки, уговаривая себя сдержать гнев, и стала наблюдать за вошедшим. 

Она видела перед собой высокую мужскую фигуру, но из-за полутьмы, царившей вокруг, не могла разглядеть черты лица. И все его твердый голос будоражил, она жуть как захотела отодвинуться ближе к стене, чтоб обрести опору, но сделать это сейчас означало продемонстрировать свой страх. 

— Старший инквизитор Мюррей, — представился мужчина, глядя на нее сверху вниз. Марго удивилась. По рассказам ведьм она знала, что обычно обвиняемых приводили к инквизиторам в допросную, а они сами не посещали камеры. Что же ему от нее нужно? Зачем он здесь?..

Вопросы разрывали голову Марго, неизвестность пугала, а мужчина напротив не собирался выкладывать все как на духу, предпочитая мариновать ведьмы в собственном соку из тревоги и страха. 

— Что вам от меня нужно? Что я вообще тут делаю?! Я никакая не ведьма! Выпустите меня, в конце концов! — вспыхнула Марго. Гнев подкачивал, заставил вскочить с места, и все равно девушка не решилась приблизиться, боясь получить толчок или болючую пощечину. 

В полутьме Марго заметила, как он опустил глаза и ухмыльнулся. Ее щеки вспыхнули от злости — он ещё и смеется над ней! Но когда он подошел чуть ближе, то на губах и следа от веселья не осталось. Прищурившись, она смотрела на острое, гладко выбритое лицо с холодными серыми глазами, и они показались ей настолько знакомыми, что Марго подумала: наверно, видела его во сне. Наверное, дежавю… 

— Маргарита… — вздохнул он с нотками сочувствия. — Боюсь, что как бы складно вы не говорили, я не поверю вам, ведь… ах, так вы меня не помните? 

Его слова с каждой секундой огорошивали все сильнее и сильнее. Марго отчаянно рылась в памяти, обрывки воспоминаний летали вихрем, но нужный так и не нашелся. Тогда мужчина продолжил:

— Несколько лет назад, аккурат перед тем, как поступить на службу, я решил посетить сновидицу для решения одного мучающего меня вопроса…

Сердце упало в пятки. Румянец вмиг исчез с лица, Марго побледнела — его слова, словно яд, растекались под кожей. Отравляли все ее естество тяжелым, безрадостным отчаянием. Теперь ничего, кроме смерти, ее не ждет.

— Очевидно, только что вы осознали безнадежность своего положения… — прошептал он, словно читал ее мысли. Марго подняла взгляд и удивилась пуще прежнего — и как она не заметила, что он уже стоял рядом, будоража ледяным взглядом и на контрасте жарким дыханием близ ее уха? После короткой паузы, мужчина, облизнув пересохшие губы, продолжил: — Но у вас есть шанс меня переубедить, Маргарита, — его шепот заставил ее задрожать. — Марго…

Она замерла, словно перед ней был дикий зверь, а не человек. Словно один неверный шаг, и он вцепиться в шею огромными клыками и перегрызет. Марго шумно сглотнула, но не отстранилась. Было страшно, но, возможно, он предлагает ей единственный возможный выход?.. Хотя каковы шансы, что ее отпустят, если она покорится? Ему ничего не стоит ее обмануть. Получить свое и сделать вид, что ничего не было.

Видя смятение на лице, инквизитор перехватил ее холодную влажную ладошку и стал разогревать легким трением. Марго нестерпимо захотелось броситься в его объятия, лишь бы больше не сидеть здесь, в холоде и голоде.

— Что мне нужно сделать? — прошептала она, хотя ответ был очевиден. И все же ей нужно было услышать от него, а не придумывать самой.

— Покорись мне.

В голове эта фраза разнеслась звонким эхом, повторяясь раз за разом. 

Марго смотрела на него, как затравленный зверь, не находя правильного ответа для себя. Ей хотелось тепла, защиты, но идти на такую сделку с гордостью ради этого она все же была не готова. Отрицательно качая головой, ведьма замечала, как лицо собеседника меняется — но ожидала, что он разозлится, ударит или что-то вроде того, но уголки его губ опустились, и лицо приняло грустное выражение.

— Нет, — прошептала она в подтверждение и ещё раз увереннее: — Нет!

Вырвала ладошку и внезапно ощутила холод. Спрятала ее, чтоб мужчина больше не смог дотянуться и показать, насколько могут быть приятными его прикосновения.

— Не хочу! — выкрикнула она ещё смелее. — И вообще не понимаю, о чем вы говорите! Я никакая не ведьма, чтоб меня тут держать! 

На лице мужчины заиграла недоверчивая ухмылка, и он взглянул на девушку так, что она безмолвно уловила посыл, мол, кого она обманывает? Все же очевидно. Вот только не решена ее участь. И, видимо, Марго собирается выбрать гордостью, а не жизнь. Глупый, бессмысленный выбор, потому что ее жертва будет напрасной. 

— Хорошо, — отодвинулся инквизитор. Медленно и осторожно он стал осматривать камеру, будто не знал, в какой обстановке содержаться обвиняемые, что, в принципе, невозможно. — И как вы это выносите, Маргарита? 

Перевод темы немного расслабил девушку, и всё же она продолжала стоять на месте и пялиться на своего палача. Хотелось оторвать столик и хорошенько огреть незваного гостя, но, увы, все вокруг было намертво прикручено к полу. И даже магией не воспользоваться… выцарапать ему глаза, что ли? Хотя бы за то, что раздражает ее тем, что ему слишком идет инквизиторская форма — в ней он выглядел подтянуто, если не сказать возбуждающе, а серые глаза уносили в пучину запретных мыслей, которые Марго гнала от себя как можно дальше. Мог бы он взять ее силой прямо здесь и сейчас? Разумеется — никто бы ему не препятствовал. Но не хочет, вернее, может в глубине души и хочет, но держит на цепи своего внутреннего зверя. Видимо, не совсем пропащий. 

— Решили играть в молчанку? — теперь его взгляд стал безразличным, а голос потерял всякий оттенок. Марго зачем-то попятилась, будто ощутила опасность, и села на нары. 

— Мне нечего вам сказать, кроме того, что вы обязаны меня отпустить, — твердо ответила Марго. 

Инквизитор застыл прямым немигающим, с легким оттенком грусти взглядом на лице девушки, приводя ее в ужас с каждой секундой. Казалось, что дальше могло произойти что угодно — он может наброситься, ударить или ещё чего хуже… но заметив ее смятение, мужчина опустил глаза и развернулся к выходу. 

— Это не в ваших интересах, Марго.

Он постучал дважды, и ему открыли дверь из коридора. Скрип и звонкий стук ключей провожали его из темной камеры, а Марго смотрела ему вслед и пыталась вспомнить, но он никак не приходил в голову, будто бы на самом деле они никогда не встречались. Может, лукавил, чтоб ее спровоцировать? Хм, все может быть… иначе как объяснить, что она не запомнила эти холодные серые глаза? И почему он постоянно так странно на нее смотрит? 

Только теперь, оставшись наедине, она почувствовала себя глупой, когда отказала ему. Марго старалась гнать от себя эту мысль, но она продолжала посещать голову. Что может быть проще, чем добиться от мужчины желаемого через постель? Возможно, если бы не ее дурацкая гордость, он вывел бы ее отсюда уже сейчас… 

***

Ричард Мюррей вспомнил Маргариту сразу, как только в руки попалось ее дело. Южный квартал, маленькая, но уютная квартирка на чердаке, в которой она принимала посетителей для того, чтобы помочь им за мизерную плату… воспоминания нахлынули ярким потоком. Тогда он был молодым человеком, который пытался разобраться в себе, и однажды увидел объявление сновидицы. Пришел к ней, но вместо успокоения нашел сердечную муку. Влюбился. С первого взгляда. Темноволосая зеленоглазая девушка больше походила не на ведьму, а на благородную девицу на выданье. На ней тогда было длинное платье в пол из мягкой неплотной ткани, и он соблазнился прекрасными линиями талии и бедер, большими глазами, смотрящими умным взглядом, и ласковыми руками, гладившими по голове, когда он засыпал у нее на кушетке в поисках ответов, которые ему больше были не нужны. А потом случилась служба, запрет магов, и Ричард долго мучился, но старательно хоронил чувство, но оно продолжали жить в сердце. И теперь, спустя столько лет, судьба вновь их свела, отдав эту ведьму в руки именно ему, а не любому другому инквизитору, и он ощутил невыносимое желание обладать той, которая исчезла из той маленькой квартирке на чердаке. 

Этим утром, когда Ричард зашел к ней в камеру и увидел ее, она показалась ему намного красивее, чем он помнил. Желание обладать вспыхнуло с новой силой, но взяв ее за руку, он понял, что не в силах принуждать ее к этому насильственными методами. В голове возникла картинка того, как он прижимает ее к твердым нарам и срывает с нее дурацкую длинную юбку, под которой она прятала чудесные тонкие белые ножки. Стало противно от одной мысли об этом. Нет. Ричард хотел, чтоб она сама отдалась ему. Но хватит ли этого истосковавшемуся по любви сердцу?

В дверь в его кабинет дважды постучали. Ричард поднял глаза на вход, сложил руки перед собой в замок и разрешил войти. Конвойные привели Маргариту, как он и приказал. Когда дверь за ней захлопнулась, он встал из-за стола – в приличном обществе так принято делать в присутствии дам – но зачем он сделал это сейчас, загадка. Марго подняла на него затравленный взгляд, но и шагу не сделала дальше без приглашения.

– Прошу, садитесь, – сказал Ричард и жестом указал на стул напротив его рабочего стола. 

Девушка медленно дошла до стула и грациозно опустилась на него. Он наблюдал за каждым движением, теперь жалея, что в помещении слишком светло – ему казалось, что он пошел пятнами от смущения. Вместо того, чтоб думать о деле или наблюдать за Марго, как за престу преступницей, он думал только о ее красоте. Ему даже на мгновение показалось, что судить ее нужно не за ведьмоство — намного страшнее ее притягательная внешность. 

Откашлявшись, мужчина перевел взгляд на папку с делом, которое он уже вдоль и поперек изучил, подтянул ее к себе и стал делать вид, что делает это впервые.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил он. Марго бросила на него затравленный взгляд, но все же ответила:

— Маргарита Арлийская.

— Дата рождения? 

— X 23 867 года от сотворения мира, — четко ответила она. Не было похоже, что она боится. По крайней мере, по голосу не чувствовалось. Бросив внимательный взгляд на руки, Ричард заметил, что она прячет пальцы. Дрожат, что ли? Значит, все же тревожится. И тут она не выдержала, сама ответила на молчаливый вопрос о своем состоянии: — И больше я не буду вам ничего говорить, потому что мне не в чем сознаваться! 

Тяжко вздохнув, Ричард отложил перо и поднялся со стула. Нестерпимо захотелось пройтись по комнате, чтоб немного успокоить нервы. 

— Но ведь это нелогично, — бросил он ей. — Если и правда не в чем, то расскажите вашу версию событий. 

— Что рассказывать? — вспыхнула девушка, но с места не встала. Хотя могла бы. Заковывать ее руки не имело смысла — в каждой комнате и так понатыкано блокаторов магии. А физически он справится с ней при любом раскладе. — Я сидела с друзьями в ресторане, как вдруг туда нагрянули вы. Забрали всех, причем не объявили даже за что. Только оказавшись в камере, я узнала, что обвиняюсь в ведьмовстве.

Ричард внимательно слушал и молчал, обдумывая ее слова. И только его мерные шаги развеивали нагрянувшую после слов девушки тишину. Она врала, причем не очень мастерски, человеку, который точно знал, что обвинения предъявлены не зря. Это разозлило Ричарда, и он вернулся за стол, наклонился ближе к девушке, чтоб заглянуть в глаза.

— Маргарита, прошу вас, прекратите сказки рассказывать, — грозно прошептал он. — Мне ничего не стоит выйти в суд, имея на руках одни только показания ваших так называемых друзей, один из которых сегодня утром сдал всех ваших собратьев, — Ричард не блефовал, он действительно мог бы разобраться с делом уже сегодня, — однако я не хочу, Маргарита, — признание удивило ее, девушка уставилась на него непонимающе, но он понял, что не находит слов, чтоб объясниться. Что он теперь должен сказать? Что влюбился, как мальчишка, с первого взгляда, и умудрился пронести чувства сквозь время? Было бы проще, будь у него время увлечься другими женщинами, но на службе при Тайной канцелярии если удается часов пять поспать — уже успех, про близкие отношения вообще говорить не стоило. 

— Почему не хотите?.. — все же решилась она спросить. Прозвучало растерянно, будто Марго теперь вообще не понимала, что происходит. Наблюдая за тем, как он вновь поднялся со стула и заходил по комнате,  она будто бы начинала понимать, что им движет. Та непонятная эмоция, с которой он смотрел на нее все это время, теперь казалась Марго очевидной, и Ричард ощутил, что теряет контроль над ситуацией. Подошел к окну, отодвинул шторку в надежде дать себе минутную передышку, за которую прогонит чувства, потому что должен сохранять холодную голову. Поддавшись слабости, он и не заметил, как девушка встала и приблизилась. Ей ничто не мешало сейчас ударить его, нанести вред каким-либо образом, но вместо этого она взбудоражила его прикосновением к плечу, заставившему обернуться. Ричард приоткрыл рот, чтобы возмущённо попросить ее вернуться на место, но не смог и сказать и слова, когда нежная рука Марго легла на его щеку и стала гладить. Она поняла. Она все поняла… Ричард растерянно смотрел в ее глаза, понимая, что, кажется, пропал.

Марго привстала на носочки, чтоб дотянуться до его губ. Невыносимая сладость легкого, едва ощутимого поцелуя вскружила голову. Мужчина тут же забыл обо всем на свете и обнял девушку за талию. Она в его руках. Такая горячая, такая желанная… 

Ричард тут же углубил поцелуй, и девушка податливо расслабилась в его руках, будто происходящее между ними настолько естественно, что по-другому и не могло случится. 

Его ладони забрались под юбку, нащупали мягкую ткань нижнего белья, и тогда мужчина забыл вообще обо всем на свете. Не разрывая поцелуй, заставил ее пятиться до его рабочего стола, на который с лёгкостью подсадил. Женские пальчики стали расстёгивать его форму, совсем скоро их холодное прикосновение взбудоражило. Сидя на столе, девушка обвила его ногами, словно хотела прижаться изо всех сил. Слишком скоро она забралась к нему в штаны и стала гладить затвердевший член, сводя с ума теперь уже не только поцелуями. 

— Марго, — прохрипел он, когда она в очередной раз провела нежной рукой от основания до вершины члена. Девушка разорвала поцелуй лишь затем, чтобы он помог ей стянуть белье вместе с юбкой. Оставшись без низа, она игриво ухмыльнулась и вернулась на стол, развела ноги, будто приглашала. Коснувшись членом ее складок, Ричард едва не взвыл от волны возбуждения — слишком она была влажная и теплая. Желание иметь ее возобладало над всем остальным, и мужчина тут же направил член и толкнулся внутрь. Марго приняла его с болезненно исказившимися лицом, но тут же положила руки на шею и притянула к себе для новой порции поцелуев. Ричард двигался резко, жадно, словно думал, что больше никогда и ничего подобного с ним не повторится, а потому сейчас надо взять свое до последней капли.

— Да, да, — она стонала ему в губы, стесняясь выражать чувства в полную силу, словно боялась быть обнаруженной. Но Ричарду было плевать. Он залез под ее блузку и стал крутить соски, желая вырвать из ее груди стоны громче и жалобнее. 

— Моя, — шептал он ей в ответ. Сейчас она была его. Только его. Осознание этого разливалось по телу приятной негой, из-за которой долго держаться было невозможно. 

Марго сжимала его внутри слишком сильно, и от приятной теплоты и влажности Ричард излился прямо внутрь. Не смог отказать себе в удовольствии, хотя изначально хотел.

Чуть отстранившись, мужчина тяжело дышал, пытаясь привести чувства в порядок. Эмоции хлестали внутри, словно непокорные морские волны точили камень его души. Он расслабился. Дал слабину и взял ее. Он не должен был потворствовать зову эмоций…

— Я могу одеться? — прервала Марго поток мыслей, из-за которых в душе рождалась вина.

— Да, — кивнул он. Быстро оделся и подал с пола ее белье и юбку. Собравшись, девушка вернулась на свое место напротив его стола, уставилась на него испытующим взглядом, будто спрашивая, что же теперь он собирается делать? 

Он и сам не знал, признаться честно. Теперь Ричарду нужно немного времени для того, чтобы отойти от случившегося, переварить чувства и принять верное решение.

Маргарита провела эту ночь в сырой камере, а наутро узнала, что инквизитор вновь желает с ней поговорить. Сон никак не шел, в царство Морфея она попала уже под утро, а потому сейчас едва волочила ноги. Зато совсем не волновалась, не переживала. Почему-то в ее голове все сложилось лучшим образом. Ну и, в конце концов, заниматься с ним любовью не было противно — возможно, немного стыдно из-за места, но не более. 

Она уже и не хотела вновь переваривать тот поток мыслей, что был ночью, так что стояла перед кабинетом инквизитора с пустой головой и взглядом. Конвойный завел ее внутрь, и когда Ричард закрыл дверь, оставшись с ней наедине, только тогда она решила одарить его взглядом. Он показался ей растерянным — даже больше, чем обычно, но каким-то… странным. Не таким, как раньше. Он будто изнутри светился, а глаза отражали его состояние.

— Хочу вас обрадовать, Маргарита, — начал он, чем удивил с первых нот. — Произошла ошибка, досадное недоразумение, из-за которого вы оказались в нашем, с позволения сказать, гостеприимном заведении…

«Что ж, в умении иронизировать ему отказать нельзя», — заметила Марго про себя и даже улыбнулась.

— Значит, я могу идти? — спросила она. Сложила руки на коленях, будто стараясь закрыться от его пристального взгляда, а сама почти ликовала. Как мало все-таки нужно, чтоб отвязаться от инквизиторского корпуса. Они же не собираются следить за ней, ведь так? В любом случае, Марго прямо сейчас собиралась сесть на экипаж и пересечь границу. Как можно быстрее. 

— Я вас подвезу, — кивнул мужчина, удивил Марго ещё больше.

— И куда вы собираетесь меня везти?.. — возмутилась девушка. Это в ее планы точно не входило. 

— Полагаю, вам же негде жить? Комнату, вернее, койку вы снимали, так что можете пока пожить у меня, — тепло улыбнулся мужчина. Марго посмотрела на него ошарашено, не понимая, что с ним происходит. Они же всего лишь занялись сексом, что не было редкостью в сообществе магов. Всего лишь удовлетворили потребность друг друга и все. Никакой любви, привязанности и прочих жестоких радостей человеческой жизни. Видя растерянность девушки, Ричард приблизился к ее стулу, сел перед ней на колени и взял ее за ладони. Его руки были такие теплые и нежные, что ее пробрало мелкой дрожью. — Марго. Вы можете отказаться и, уверяю вас, я ничего вам не сделаю. 

У нее дух перехватило. Ещё никто и никогда не смотрел на нее так нежно и заботливо. Ох, если бы память не подводила, и из всего вороха клиентов она бы могла вспомнить его… зачем же он тогда к ней приходил? И как умудрился запомнить, что узнал в ней ту самую сновидицу спустя года?

В ответ Марго лишь коротко кивнула, и Ричарду этого хватило, чтобы убрать со стола, привести кабинет в порядок и выйти на улицу вместе с ней. Свежий утренний воздух ударил в лицо, Маргарите пришлось зажмуриться. Да уж, после сырых подвалов инквизиторского корпуса даже обычный воздух кажется невыносимо сладким и приятным. Она вздохнула полной грудью и не хотела никуда идти, пока не надышится, а Ричард терпеливо ждал, видимо, понимая ее чувства.

Совсем скоро они взяли экипаж и молча добрались до ничем не примечательного, типичного дома в одном из городских кварталов. Несмотря на утро, никого на улице не было, и Ричард завел ее в дом, они поднялись на второй этаж, и тогда мужчина достал ключи и открыл дверь. Из коридора повеяло серостью и пылью. Марго осторожно вошла, будто бы ее внутри поджидала опасность, но ничего, кроме почти заброшенной холостяцкой квартирки она не увидела, хотя порой это тоже ужасающее зрелище. 

— Прошу прощения за это, — виновато улыбнулся Ричард. — Мне совсем некогда навести здесь порядок. В последние дни ухожу на рассвете, а возвращаюсь домой заполночь…

Марго развернулась к нему лицом, посмотрела в холодные глаза, которые теперь казались ей полными тяжелого, беспросветного одиночества. И не жалость овладела ее сердцем, нет — только желание обнять, приголубить, возможно, немного скрасить серые будни. 

— Что такое? — Марго услышала в его голосе нотки растерянности. Безумно захотелось положить ладонь на его щеку и погладить, что она и сделала. Мужчина отреагировал сначала легким оцепенением, затем с благодарностью во взгляде принял ее ласки. 

— Ничего, — ответила она. — Захотелось погладить, вот и всё.

Ричард лишь улыбнулся, услышав признание, полное искренности. Если бы она продолжала играть узницу или недотрогу, он бы быстро охладел, устав от фальши — вранье он слышит каждый день в огромных количествах и хорошо умеет его различать. Марго же не врала. Таким же сладким, как и правда, оказался ее поцелуй. Ричард не ожидал, что она так скоро проявит инициативу, не думал, что в ближайшее время разрешит хотя бы обнять, но Марго взяла все в свои руки, и он всерьез сначала не понял, как они оказались в его кровати. Она довела его, не прекращая целовать, и уложила, словно опытная соблазнительница, а теперь снимала с себя одежду и забиралась на него сверху. 

Ричард привстал на кровати, чтоб лучше видеть, как она расстёгивает блузку, как нижнее белье летит в сторону. Взгляд упал на грудь, и знакомое возбуждение не заставило себя ждать.

Ее глаза сияли похотью, словно не он был охотником, а она — умело притворившись жертвой, теперь готовила из него финальное блюдо для праздничного стола. 

Она забралась сверху уже голая и помогла ему быстро избавиться от одежды. Ричард припал к груди, пока Марго терлась уже мокрыми складками о его твердый член, сводя с ума плавными движениями. Яркая вспышка возбуждения заставила его прервать мучительные ласки — Ричард, чуть ли не взвыв даже от столь короткой прелюдии, перевернул Марго, уложил ее на кровать лицо вниз. Теперь она была под ним — вернее, ее голая, хрупкая спина, по которой он тотчас же прошелся сухими руками. 

Ричард вторгся резко, выбив из груди Маргариты жалобный стон. Он и сам бы мог прокричать от блаженства — ведьма была слишком мокрой и горячей. Слишком желанной и принадлежала ему. Все это вкупе рождало в груди настоящее удовольствие от происходящего. 

Двигался он также — резко, рвано, не жалея девушку, а она только выгибалась в спине и то и дело умоляла его не останавливаться, едва успевая хватать воздух влажными губами. 

Марго до этого момента не знала, что заниматься любовью может быть так приятно. Его движения хоть и были резкими, но именно такой темп доставлял ей удовольствие. Она стонала не наиграно и сжимала дрожащими пальцами простыни, ощущая, что весь мир вокруг растворяется. 

Затем Ричард перевернул ее и припал к груди, заставляя Марго чуть ли не выть от его жарких укусов, из-за которых на бледной коже останутся красные следы. Двигаться внутри не прекращал, а когда выпрямился, ведьма запустила руку к вершине складок, которая заставила ее сжать член внутри от одного прикосновения. Из-за этого мужчина, который до этого едва держался, ухватился за ее бедра и вошел до конца, остановился.  Девушку словно молнией пронзило — она выгнулась дугой, и яркий импульс разлился по телу расслабляющим удовольствием. Марго вскрикнула так жалобно, что Ричард наклонился к ней, накрыл ее губы своими, словно желал утешить. Обнял ее лицо ладонями, лег рядом, и девушка свела ноги, ощутив остатки блаженства. Тело казалось ватным — ведьма даже лениво отвечала на поцелуи, сквозь стук крови в ушах услышав:

— Люблю…

Наверное, ей показалось. Марго не стала переспрашивать. Тем более он побыл с ней немного — сказал, что надо на службу, оставил немного денег на продукты. Оставил разомлевшую ведьму на кровати, с пониманием отнесся к тому, что она его даже провожать не стала. В любом случае, ночью встретит. 

Но у Марго на этот счет были другие мысли. Придя в себя, она умылась, привела себя в порядок, вышла из чужой квартиры, оставив ключи под ковриком. Они ей больше никогда не понадобятся. Как бы хорошо с ним ни было, какими бы чудесными у него ни были губы или руки, она должна бежать. Лучше всего за границу, но тут уж как повезет. Может, для начала притаится ненадолго, если вдруг инквизитор будет искать. Кто его знает, что ему там в голову взбредет?..