Сборник рассказов о жизни

Сидела старушка в саду...

Сидела старушка в саду

В глазах тоска и печаль.

Как жизнь порой жестока,

Как быстротечна она…

Была она невысока,

В платке и с палкой в руке.

На вид — совсем кротка,

Седая… всё ждала кого-то.

Уже не увидеть в ней той красоты —

Кудрей шелковых, глаз голубых,

Которыми когда-то любовались,

И о которых вздыхали тайком.

Она вдаль наклонившись глядела,

Среди прохожих искала кого-то.

Но люди спешили мимо,

А в глазах её теплилась слеза.

Желудок урчал, просил еду,

Ноги дрожали, рот пересох.

Со вчерашнего дня ничего не брала,

Лишь слюну глотала.

И тут из травы вышла серенькая кошка,

Худая, тощая — видно, тоже голодна.

Старушка взяла её на руки, прижала:

— Бездомная, и тебя выгнали…

Всё помнит она…

Как первые шаги сын сделал в саду,

Как вместе гуляли в праздничные дни.

Как быстро он рос, тянулся к свету,

Счастливым прибегал, весь в поту:

— Мамуля, смотри, как я быстро расту!

Жучка поймал, но я отпущу —

Пусть летит, а я ему помашу!

Придёт время — и я тоже полечу…

Тогда же он поделился мечтой:

— Когда вырасту, самолёт изобрету,

Весь мир тебе, мама, покажу!

Бриллианты куплю, шубу подарю,

Ты самой счастливой будешь у нас в роду!

А сейчас… слёзы катятся, как жемчуг, одна за другой.

Нет ей места в доме у сына.

С утра сноха разругалась:

— Не могу больше! Всё не так!

То ночью она нас будит, вставая,

То вещи разбрасывает то тут, то там.

Надоело мне! Хватит! Сдать её пора!

Сын молчал. Ни слова в ответ.

А старушка тихо вышла из дома.

Решила прогуляться…

И снова пришла в сад.

Села на ту самую скамейку,

Где ждала своего сыночка.

Ночь.

Старушка молча смотрела на звезду.

Луна шептала ей ласково:

— Пойдём. Я отведу тебя туда,

Где уютно и тепло.

Не бойся — я провожу до дверей.

— Нет… Я сына подожду.

Я не боюсь больше темноты.

Он придёт, он меня заберёт.

Не мог он забыть мою доброту…

Он просто занят. Чуть-чуть ещё подожду.

Утро.

Звёзды скрылись, солнце взошло,

Залило сад золотым светом.

На скамейке сидела старушка,

Чуть наклонившись…

Но сына она так и не дождалась.

Постарела, осталась одна.

Дети давно покинули гнездо,

Разлетелись в далекие города,

Оставив мне лишь рыжего кота.

Солнце светит, как прежде,

Петухи кукарекают с утра,

Птицы вьют гнезда у окна,

А вдали мычат коровы, как тогда.

Жду. Всё жду стук в дверь.

Может, один из сыновей придет?

Но тишина… Дверь лишь скрипнет слегка,

А ветер, смеясь, пролетит налегке,

Играя мелодию странного скрипача.

Днем залетает муха —

Она знает, что я накрою стол.

Как будто бы дом мой — ее уютный приют,

Особенно, когда за окном идет дождь.

На варенье шумно слетится пчела,

А следом за нею — крылатая стрекоза.

Мы весело садимся за стол,

Кормлю всех щедро — и пчелу, и стрекозу,

И засыпаю под кота мурлыканье,

Слушая тихий писк комара.

Так и проходят дни.

Теперь насекомые и кот —

Моя семья…

А сыновья забыли дорогу к матери.

Нет, нет — просто у них много дел…

Не забывайте, родные сыновья,

Старый родительский дом,

Где всегда вас ждет Мать.

Только не опоздайте…

С поникшей головой у ворот

Стояла родная, слепая мать.

Молча, тихо просила на хлебушек дать,

Если можно — и внуков повидать.

— Не стой здесь! — начал сын кричать,

Слепую мать от дома гнать.

— Хватит с меня денежки брать!

Скоро попросишься в дом ночевать,

Своим видом детей пугать!

И свои конфетки можешь забрать!

Тяжело матери стало дышать.

— Да, да, сынок, не хочу раздражать,

Своим уродством твоих детей пугать.

Дай мне только воды попить,

Если можешь, деньгами помоги.

— Мне, сынок, твоя помощь нужна,

Целый день не ела — я голодна.

Да и поговорить хочу напоследок,

Боюсь не успею,  сказать все об этом.

С каждым днем мне все хуже, сын.

Темной ночи я стала бояться,

Совсем перестала спать,

Боль в сердце не дает забываться.

Вспомни, сынок, неужели забыл,

Как ты в детстве любил рисовать,

Поздравленья мне писал,

Те открытки до сих пор берегу.

А если задерживалась с работы,

Ты у окна ждал, смотря в темноту.

Да, годы прошли, и я стала стара,

Уродлива — слепая, больна.

Жизнь с отцом была коротка,
И кому нужна слепая жена?

Не хочу твой покой нарушать,

Просто хочу тобой дышать.

Мне осталось недолго жить,

Но я хотела тебе сказать:

Как сильно тебя люблю…

Молча ушла мать.

Прошли дни…

Как-то встретил кого-то из родни.

— Почему ты не пришел хоронить мать?

— Она ждала до последних минут,

Прислушивалась к каждому шороху,

К стуку машин.

Шептала: “Сынок, приди…”

Но под утро ушла в небеса,

Так и не встретившись с тобой.

Оставила письмо тебе —

На белом тетрадном листе.

Письмо матери

“Сынок, в прошлый раз ты не дослушал меня.

Ты еще не ходил в первый класс.

Помнишь, была детская игра?

Ты бегал, торопясь,

И вдруг споткнулся, упал.

В глаз попал осколок стекла.

Ты громко плакал, кричал.

Со временем перестал всех узнавать,

Стал из-за слепоты страдать.

Но глаз мой тогда тебя спас…

Теперь у тебя мои глаза”.

У сына помутнело в глазах,

Из глаз покатилась слеза.

Вспомнил он пустую глазницу матери:

Значит, ему достались ее глаза!

И в тиши, как будто издалека,

Послышался голос:

— Не плачь, сынок, побереги глаза.

Не грусти… ведь я всегда рядом —

Я смотрю этим взглядом…

На остановке сидела  женщина одна

Не старая, но с печальной судьбой.

Я рядом присела, ждала автобуса,

А взгляд её был задумчивый

Вдруг шёпотом:

— Не знаете, где найти работу?

Я есть хочу, работа нужна

Два дня в рот не брала ничего,

Только воду пью — спасает она.

— А дети? Где же ваши дети? —

Спросила я, едва дыша.

Она с тоской в глазах ответила:

— Есть сын. Но у него теперь семья.

Он живёт с женой, а у них дитя,

А я… на кухне будто чужая.

Невестка сказала:

— У нас своя полка в холодильнике,

А ваша — внизу. Зарабатывайте  сами на еду.

Полка их всегда ломится от еды,

А моя пустая, как обрыв.

Вот и вышла с утра работу искать —

Нет сил больше голод терпеть.

— А ведь сын был у меня золотой,

Всё для него отдавала я, до слёз.

Сладости, игрушки — только бы радость,

И каждый его каприз несла всерьёз.

Если болел, ночами носила на руках,

Шептала: “Мой свет, моя радость”.

Казалось, живу лишь ради него,

А к старости будет он опорой и благостью…

Тут подошёл автобус.

Она вошла, не успев договорить.

А я осталась. И долго смотрела ей вслед,

Сжимающий сердце печальный силуэт.

Слёзы покатились, сами собой…

Как мог тот сын, вырасти такой?

В доме своем  мать осталась чужой,

Сын её полку в холодильнике
оставил пустой.

Вот такая встреча на остановке была.

С женщиной, которая работу искала,

Сынок, который сыто пирует,

И даже не думает, что мать голодна.

Лежит старик, больной, усталый,

В доме, где старики и бабули живут.

Где дни становятся короче, чем ночи,

И новички ежедневно сюда идут.

Он смотрит в окно, вглядывается вдаль,

Кажется ему: вот-вот сын придёт.

Заберёт, уведёт, укроет от бед,

И навсегда за этой дверью замок повернёт.

Вечер темнеет, солнце багровое садится,

Тени деревьев в ночи растворяются.

Ужин в доме — кто может, садятся за стол,

Шуршат стулья, слова звучат вполголоса.

Кто-то играет в шашки и шахматы,

Другие кроссворды разгадывают молча,

А старушки пьют чай — неторопливо,

Словно продлевая свои короткие ночи.

Но старик всё ждёт, не находит покоя,

Глядит в окно и шепчет тихо:

— Приди, сынок, забери меня…

Слёзы старческие текут, одинокие, тихие.

Он знает — сегодня сын не придёт.

С тоской достаёт старый дневник,

Листает страницы, вспоминая,

Как счастлив был когда-то миг.

Весна. Май. Пять лет.

Сынок держит за руку, рыбу ловили,

Полное ведро несли, радостные, милые.

На речке пускал он бумажный кораблик,

Смех его звенел, как ручей весной.

Лето. Шесть лет.

В лесу грибы собирали, смеялись, гуляли,

Муравьи по ногам ползли, а он, озорник,

Веткой отбивался, листья ронял,

И задорно ворон пугал.

Сентябрь. Семь лет.

В школу пора, куплен костюм.

Сын в нём как огурчик — весёлый, красивый.

Вечерами читали, учились писать,

А потом сказки на ночь читал ему я.

Зима. Десять лет.

Снег первый выпал, белым ковром,

Я с санками шёл встречать его,

Он выскочил с криком: «Ура, зима!»

И до дома вёз я его, смеясь.

Весна. Двенадцать лет.

Купил ему велосипед.

Сын катается во дворе, смеётся до темна.

Но школу пропустил, вызвали меня:

Обещал исправиться, дал слово пацана.

Восемнадцать.

Поступил в университет,

Работу нашёл, чтобы денег накопить,

Стихи сочинял ночами о любви,

Но одна любовь сменилась другой…

Старик закрыл дневник, на душе пустота.

С соседней комнаты доносится крик.

Кто-то собирается в небеса,

Старик думает: «Скоро и мой миг».

Гасит ночник, лежит в темноте,

Мысли далеки, глаза тяжелеют.

Холод в ногах, сердце глухо бьёт,

А перед глазами вся жизнь пролетает.

И с тихим вздохом он отступает,

Становясь лишь воспоминанием,

Которое никто не дочитает.