Сценический образ

Мне было около девятнадцати лет, когда в одну из солнечных осенних суббот позвонила моя соседка. Мы тесно общались с детства и часто сидели на лавочке у подъезда, как два старикана, то лузгая семечки, то варёную кукурузу, обтертую солью. Но прошло детское время и семечки с кукурузой сменились взрослыми разговорами. Вернее так: я упражнялся в словоблудии, а Галя слушала с вежливой улыбкой и пустыми, невыразительными глазами. Но так как наше общение тянулось с детства, не мог же я теперь сказать, мол, отвали, дура!

А порой хотелось. Особенно когда она не верила в то, что мечты, желания и устремления наших сердец имеют тенденцию сбываться. Тем или иным образом, но загаданное от всего сердца обязательно свершится. Вопрос только в том, обрадуется ли человек воплощенным в реальности фантазиям или нет.

В общем-то я не настаивал на своей версии, лишь периодически напоминал подруге о том, что некоторые мечты стоит вовсе обходить стороной даже в мыслях, ибо..."бойся своих желаний", а в остальном...

- Как ты захочешь, так и будет, - говорил я, - ведь очень многое в наших руках, хоть мы этого не замечаем и вечно киваем на обстоятельства. И не надо обзывать меня амбициозным болваном! То, что мне хочется, это не пустые амбиции, а право. И я возьму своё, я сделаю свою жизнь такой, какой мечтается.

- Ну да, пришел, увидел, победил... - смеялась она. - Ну-ну, посмотрим.

Не успел я понять, как это произошло, но из скромной девушки, всегда отрицательно относившейся к «чему-то неприличному» Галина превратилась в... ммм... длинноногую модницу. В то время, когда девчонки-ровесницы бегали в джинсах и косухах, Галина носила облегающие платья, пальто английского покроя, аккуратно и ровно подстриженные длинные русые волосы, уложенные на прямой пробор, и использовала минимум косметики. Она чем-то напоминала мне актрису, сыгравшую в Ромео и Джульетте (с Леонардо ДиКаприо), только Галина была гораздо симпатичнее кинозвезды. Ее идеальный маникюр всегда блестел матовым или прозрачным лаком, а на длинных пальцах обязательно красовалось какое-нибудь тоненькое колечко. Она не пропускала ни одного номера журнала мод (я всегда подшучивал над названием, дескать, она читает всякую бурду), ну и вроде на этом характеристики ее заканчиваются.

Ах, вот еще одна, пожалуй, самая главная: девушка всегда пахла чем-то свежим и чистым, таким прямо непорочным, но... притворным. Как плод, который снаружи выглядит свежим, а внутри давно прогнил. Но этого же никто еще не знал. Плод никто не срывал, не надкусывал, поэтому единственное, что Галю заметно портило – это излишняя манерность. Но мне было как-то «фиолетово» в этом плане на мою соседку, поэтому я не особо обращал внимание на ее манерность до начала определенных событий...

Так вот, звонит она в субботу и предлагает:

- Пошли гулять?

- Пошли, - соглашаюсь я и через пять минут уже стою на лестничной клетке, ожидая, когда же откроется соседская дверь. Мне нравилось гулять с Галей, потому что я мог побыть наедине со своими мыслями (подруга по большей части всегда молчала или ждала, когда я задам какой-нибудь вопрос; своих мыслей у нее вообще... отродясь не было), но вроде как складывалось впечатление, что я не один таскаюсь по району и на шизика не смахиваю.

Открылась дверь соседней квартиры, и на лестничную клетку выплыла Галя.

- Что это на тебе? – скривившись, первым делом принюхалась Галя, заметив мой прогулочный прикид.

- Джинсовка, - смутился я, вспоминая дату, когда куртка приехала из прачечной. – Не кривись, она чистая.

- Да нет, - ворочая мой обшитый вельветом воротник, презрительно наморщила нос она, - дело не в этом, модель устарела. Это уже не тренд, не модно.

- Ну и что?

- Как «ну и что»? Не хочешь выглядеть хорошо?

- Послушай, я нормально выгляжу. Хорошо -- это не всегда модно, а модно – это не всегда хорошо. Мне эту куртку из Штатов привезли только этим летом, на ней, вон, ярлык еще болтается, даже не стерся после первой стирки. Мне, что, куртки каждый месяц менять только потому, что ты не видела эту модель в своей Бурде? Вот в следующем году и поменяю.

- Эту куртку тебе, наверное, купили в самом задрипанном магазине.

- Нет, не в задрипанном, - почему-то продолжил спорить я, - а в нормальном нью-йорском магазине. Она – клёвая, на меху, теплая и удобная. А какие, по-твоему, незадрипанные шмотки?

- Пальто. Ты уже не в том возрасте, чтобы курточки-припердюнчики носить. Несолидно.

- А-ах! – рассмеялся я. – Да мне так не кажется. К тому же в пальто драться не сподручно, если что...

Мы вышли на улицу, прошвырнулись по проспекту, по парку, безмолвно обошли районный пруд и вернулись обратно, потому что ей натёрло ногу.

- Вот скажи мне, - пристал я, - почему девчонки такие глупые? Зачем ты напялила новую обувь, если собиралась гулять по району как минимум час?

- Тебя забыла спросить, - огрызнулась она, залившись краской. – Мне завтра шпильки носить, а я вот теперь не знаю, как туфли натянуть на эти раны.

- А куда тебе завтра на шпильках?

- На подиум.

Мои брови поползли вверх. Нет, Галина была девушкой весьма стройной и при моих ста восьмидесяти трех лишь на пару-тройку сантиметров ниже меня. Но мне казалось, для подиума нужно что-то еще. Театральность, что ли. Как же я ошибался.

Начинался дождь, и она гостеприимно предложила зайти к ней домой.

- Зайдешь? Посидим.

- А давай!

Дурака нашла. Естественно, я не отказался. У меня дома, как обычно, жрать было нечего, даже в субботу, а у нее всегда полноценный обед да ужин в любой день недели. Вот что значит, когда мать дома сидит и не работает. Бывало, только ступишь на лестничную клетку, подойдешь к соседской двери и уже в слюнях захлебываешься. Словом, я туда частенько захаживал.

Мы зашли в подъезд, поднялись на этаж, где на лестничной клетке уже стоял запах, как в ресторане.

- Борщ? – повел носом я, пока Галя ковырялась в замке. – И мясо в сметанном соусе к жареной картошке?

- Да, - игриво покачала головой подруга, - угадал.

- Вы это часто готовите.

- И тебе понравилось в прошлый раз.

- Было дело, – одобрительно закивал я.

Мы зашли. Матери дома уже не оказалось, только записка, мол, уехала в магазин за шмотками (мать у нее еще та шмоточница), и Галя сама принялась расставлять посуду на кухонном столе. Она всегда это делала настолько медленно, словно вареная курица, что я никогда не выдерживал.

- Ну давай уже быстрее, а то с голоду помереть можно, - подгонял я. – И не смотри так на меня. Я тебе не вежливый Винни Пух. Сама позвала.

- Наглый, - швырнув мне ложку, продолжила в том же темпе Галя, и как в замедленном кино взяла тарелку... потом половник... потом открыла крышку кастрюли... поискала прихватку...

- Шевелись уже, Инфантилиус! - поторапливал я. - Чё ты такая тормознутая?

- Это ты – псих, - отвечала она варёным голосом, - вечно несешься куда-то. Надо спокойно всё делать. Вдумчиво.

Вот что-что, а вдумчивостью Галя не могла похвастаться. Она за всё детство и юность только книги по школьной программе прочитала, да и то брала их либо у меня, либо в библиотеке. А потом... да-да, педантично возвращала их в положенный срок. В отличие от некоторых. Кхм... Сочинения, ясное дело, она списывала у меня, благо в разных школах учились.

Наконец тарелка с борщом поставилась на стол и на ближайшие три минуты безраздельно завладела моим ртом и вниманием, пока Галя вещала мне в ухо:

- Не ешь так быстро. Это несолидно. И вредно для здоровья. По этикету положено...

Дальше я не слушал. С этикетом у меня всё было нормально. Я не чавкал, не рыгал, прекрасно знал, как пользоваться всеми возможными приборами, в каком порядке и для каких блюд, но медленно есть я был просто не в состоянии. У меня весь аппетит пропадал, точно я больной какой-то, у которого сил не хватает нормально челюстью двигать. Нет, я не сметал метеором всю еду со стола, но растягивать, ковыряясь в тарелке по сорок минут, как она, для меня это было настоящей пыткой.

- ...какая девушка обратит на тебя внимание, если ты будешь есть, как животное?

- Обратит, не твоя забота, - огрызнулся я. – И я не ем, как животное.

Галя налила сок и, оттопырев пальчик, томно поднесла стакан ко рту. Я прыснул со смеху, чуть не обдав ее фонтаном из борща.

- Галь, ты, случаем, башкой не долбанулась? А то падать тебе высоко...

- Я учусь манерам. А ты можешь и дальше в своих косухах бегать, да с Васькой по подъездам таскаться ко всяким шалавам.

- С чего ты взяла, что мы по подъездам таскаемся? – прищурился я. – Следишь, что ли, в бинокль из окна?

- А то! Только этим и занята, - вяло парировала она, взяв с холодильника стопку фотографий и начав их рассматривать.

- Надеюсь, это не компромат на меня в таком количестве?

- Вот еще, деньги на тебя тратить и печатать! – фыркнула она. – Плевать я хотела, с кем ты там спишь.

И она, закусив губу, углубилась в рассматривание каких-то деталей на фото.

Тут меня впервые заинтересовал вопрос:

- А ты с кем спишь?

- А тебе что?

- Интересно.

- Интересно, когда тесно.

- Да ладно!

- Прохладно, - отложив парочку фото, всё также медленно и манерно ответила она.

Мой взгляд упал на фотографии, которые, ясень пень, раскладывались веером так, чтобы я заинтересовался.

Не спрашивая разрешения, которое без сомнения уже заочно получил, я взял фото.

И офигел!

- Вау!!!!! – вырвалось у меня. – Это ты?!!

- Ну.

- Ты чё, правда, такая без одежды?

- Нет, подрисовали! - показала она язык. – Балбес! Конечно же – правда.

- Да хорош заливать! – отстранившись от фотографии, я окинул внимательным взглядом подругу. – Ты вон, плоская вся, точно взлетная полоса. А тут? Они у тебя, что, сдуваются, как подушки безопасности?

- Козел! – обиделась Галя, отвернувшись к окну.

- Почему «козел»? Я же помню, как на выпускном у тебя из лифчика подложенные вата да носовые платки повыпадали. Сама смеялась, рассказывая.

- Не было такого. Ты всё придумал. Ты пьяным был в стельку.

- Ой, только не надо, а! Не пил я. Много.

- А тебе и немного было достаточно. Еле до дома дотащился. Хорошо я тебя у подъезда «приняла» и к себе затащила, не то твои бы с тебя шкуру спустили.

Не стал я спорить. Вместо этого завис над следующими фотографиями, придирчиво выискивая подлог продукции.

- Ну, допустим... - Вскоре вынес я вердикт. - Похоже, что натуральные. Как ты так сделала?

- Косметическая процедура.

- Чего? – нахмурился я.

- Это всё моё, - указала она на свою грудь, которая и впрямь стала заметно больше, - но искусственно увеличено.

- Дура, что ли? – совершенно искренне высказался я. – Зачем ты это сделала? Ты знаешь, сколько потом проблем возникает? Я читал.

- Зачем-зачем.. За казначеем! – покраснела Галя. – Чтобы такие козлы, как ты, не говорили, будто по мне каток проехался! Мясо будешь?

- Буду, - подал тарелку я. – Но ты всё равно дура.

- Я не дура. Я поступила в школу моделей.

- Куда?! – заржал я. – В школу моделей взлётных полос?

- Заткнись уже.

- Не понял тебя. Ты провалила вступительные экзамены в институт, хотела на следующий год попробовать снова, а теперь какая-то школа палок.

- Это не школа палок, пещерный ты дикарь, – села за стол Галя. – Там учат нас правильно ходить, стоять, позировать, улыбаться и... многому чему еще нас там учат.

Я смотрел на нее исподлобья и с кривой усмешкой. Нет, она, конечно, никогда умом не отличалась, но чтоб настолько...

- Галь, - начал я, осторожно пододвинув к ней стул, - скажи, а зачем тебе быть моделью, а?

- Чтоб ты спросил!

- А если серьезно? Грудь ты себе увеличила, теперь тебя на пляже с полотенцем не спутают, ну и всё!Зачем дальше-то с этим бизнесом жизнь связывать?

- Ох, ну как ты не понимаешь? – медленнооооо всплеснула руками Галя, закатив при этом свои мелкие глаза. – Это же сцена! Это внимание! Это рукоплескание! Это свой имиджмейкер, это уход за собой, это знакомства...

- Хочешь, я тебя с отличным парнем познакомлю?

- Нет, - кокетливо отвернув взгляд от моих штанов, замахала руками Галя, – не хочу!

- Не с этим, - засмеялся я, - с другим.

- С каким?

- Есть у меня знакомый. Он полный сангвиник с хоррор элементами.

- Что это такое?

- Да не важно. Главное, вы с ним... пообщайтесь, а там ты решишь, – дёрнув бровью и красноречиво указав на ее грудь, заметил я, - нравится тебе или нет. Может, еще где придется подутюжить, а где – надуть.

И тут она выдает мне:

- Где он работает?

- Он - сантехник-кочегар первой категории. Да шучу я! Он еще учится. Со мной, в моём Универе.

- Издеваешься?! Ты предлагаешь мне встречаться с парнем, который еще сам себя не обеспечивает?

- Ну... – Даже растерялся я. - А что в этом такого криминального?

- Представь себе - много! Вон, ты хотя бы репетитором подрабатываешь, а мне какого-то нахлебника подсовываешь.

- Да что с тобой не так?! – разозлился я. – Никакого нахлебника я тебе не подсовываю.

- А как я с ним встречаться буду? – уставилась на меня Галя. – Он же меня к себе домой пригласит.

- Ясень пень.

- А там его родители. У него же своей хаты нет еще?

- Нет... – округлил глаза я, – пока нет. Но если ты ему сильно приглянешься, и у вас всё сложится, как надо, то, уверен, он со временем решит жилищный вопрос.

- Ник, ты вроде умный парень, а несешь иногда такой бред. Как можно на хату заработать? Ты знаешь, сколько нужно работать, если не воровать?

- А, что ж, ему воровать идти?

- Нет. Но и встречаться тогда не стоит.

- Совсем сдурела?

- Нет, не сдурела. Мне такой не подходит. Я себе цену знаю. И мне не нужен парень без отдельной квартиры. Пусть снимет хотя бы. Тогда и поговорим.

- Послушай, царевна прокаченная, ты с ним еще даже не знакома, он еще даже не влюбился в тебя без памяти, а ты уже условия выставляешь.

- Я – товар, а он - купец, - на полном серьезе посмотрела на меня силиконовая мечта рабовладельца.

- Ладно, - со скрипом отодвинулся я.

- Не порть нам пол. Папа с мамой его только недавно положили. Компот хочешь?

- Нет.

- Свободен, - процитировала она фразу из известного кинофильма, пока убирала со стола грязную посуду.

Я откинулся на стуле и снова взял со стола стопку фоток. Долистав до самой неприличной, я спросил:

- А куда тебе столько фотографий?

- Это для портфолио.

- Как-как? Для порно-фолио?

- Портфолио!

- Зачем?

- Чтобы меня выбрали.

- Куда?

- Ну, школа у меня начальная, хочу в школу к самому Зайцеву попасть. А там сильно платно. Один мой препод обещал помочь, если я фотки сделаю в красивых ракурсах.

- Особенно вот эта хороша, - не удержался я, повернув к ней снимок, - с раздвинутыми ногами. Можно в учебники гинекологам добавить.

- Ой, - зевнув, отмахнулась она, - дурак ты и уши у тебя холодные.

- Причем здесь мои уши? – бубнил я, разглядывая фото. – Галь, - осенило меня, когда на следующей фотке была совсем откровенная поза, - а кто тебя снимал в таких «красивых ракурсах»? Этот дядька, что помочь обещал?

- Ревнуешь? – засмеялась она, продемонстрировав идеально ровные зубки, которые выпрямляла скобами всё детство, сколько я ее помнил. – Мог бы и сам поснимать. У тебя же фотик профи.

- С ума сошла? Если бы я так... поснимал... тебя, с меня бы семь потов сошло! – заржал я, откровенно лукавя: в физическом плане Галя меня никогда не привлекала. Она меня вообще никак не привлекала, но «привычка свыше нам дана...».

- Ничего, помылся бы, -  с нервным смешком срикошетила соседка.

А меня это стало уже как-то напрягать...

- Всё тайное всегда становится явным, Галь. Я дорожу отношениями.

- С этой твоей, которая приезжала недавно? – изменившись в лице, презрительно усмехнулась Галя.

- Точно, - прищурился я, дивясь осведомленности. – Ты, прям, как всезнающая баба Люба с первого этажа.

И я запел себе под нос дворовую переработку известного рок-н-ролльного хита:

- «Была бы баба Люба, она бы дала, 

Но нету бабы Любы и некому дать...»

- Фу, пошлость какая! – хихикнув, Галя с великосветскими манерами, прикрыла рукой глаза. А я вспомнил, что так и не получил ответ на интересный вопрос.

- Галь, ты так и не ответила, кто же... потел и мылся, пока тебя... кхм... фоткал во всех этих порно позах?

И тут в моём мире случился переворот понятий, потому что она произнесла священное слово:

- Папа.

Я брезгливо отложил снимки, точно они вмиг стали чем-то грязным, и поднял на нее глаза:

- Ты это серьезно?

- Ну да, - пожав плечами, подтвердила Галя, точно говорила о самых обыденных вещах. – А кто еще смог бы так снять меня? Я же не какая-то там шалава, расставляющая ноги перед всеми подряд. Мне нужны по-настоящему красивые и эротичные фотографии. Мама бы так не смогла снять. Она стеснительная, да и папа – мужчина, он лучше знает, как надо, чтобы понравиться другим мужчинам.

- А мать, значит, в курсе?

- Конечно! – возмущенно вытаращилась на меня Галя. – Она сама разговаривала с моим преподом, он ей похожие фотки показывал, чтобы нужные позы выбрать. У меня родители держат руку на пульсе. Не-не, не думай! Они следят. Там мой папулек присутствует каждый раз, когда по расписанию стоит занятие, где нас учат держаться перед камерами.

Если честно, думал, что меня вытошнит. Борщ как-то сразу подкатил к горлу, да и съеденное мясо сразу всплыло в памяти не вкусным блюдом, а мертвечиной.

Точно под дозой, я поднялся из-за стола, буркнул что-то типа благодарности за обед и поспешил к себе домой. Смотреть на Галю мне больше не хотелось. Мне казалось, будто она неимоверно грязная, будто она смердит так, что по сравнению с ней полный кошачий лоток – это Dior.

На следующий день мне встретился ее отец. Всегда такой вежливый, всегда опрятный и интеллигентный человек... И я впервые в жизни не подал ему руку, а ограничился кивком.