Ща как чакры начищу!

– У тебя карма не треснет? – усмехнулась папина голограмма. Я тихонько вздохнула, потому что звонила пожаловаться, а не выслушивать вот это вот всё. – Ты надеялась, что прилетит птица Счастья завтрашнего дня и, пока она будет щёлкать клювом, сможешь урвать перо?

– Ой, пап, всё. Где там мама? Она всё ещё в моменте?

– Нет, уже в ресурсе, – ответил папа. – Я ей скажу, чтобы перезвонила, как закончит, будешь ей плакаться.

Я вырубила звонок и только потом пробормотала:

– Катись сансарой! – и показала язык.

Я встала не с той ноги, поэтому выпала из момента. Так и знала, что надо было ложиться в потоке или хотя бы в ресурсе. А ведь перед сном обмедитировалась и даже получила просветление – для меня это редкость. Максимум благодать снисходит, чтобы пару дней тешить своё ЧСВ, но чаще просто тихая радость опускается на несколько часов от того, что смогла дожить до вечера и не запачкать карму.

Но сейчас я не чувствовала ни просветления, ни благодати. Даже тихой радостью и не пахло. А пахнет она свежими лесными ароматами. Я заглянула под подушку и под кровать, но просветления там тоже не было. Куда же оно делось? Не могло же пройти так быстро? Или потерялось уже? Благодать вот многие теряли, у нас даже розыскное бюро открыли этажом выше. Я позвонила маме, чтобы спросить совета, хотя в семье именно папа был главным просветлениетерятелем, но делиться мудростью родитель не любил, только подкалывал. И как он при этом умудряется держать карму в чистоте?..

Мне теперь придётся действовать по стандартной инструкции. Заправив кровать, я подошла к домашней панели. Нажав на кнопочку со значком водопада, я зажмурилась и погрузилась в поток. Он не только смывал ночнушку, остатки сна и плохие мысли, но ещё и приводил тело в порядок. Когда поток омыл меня, я посмотрела в зеркало, встроенное в панель. Улыбнувшись до зубов, уже чистых и отжемчуженных всё тем же потоком, я нажала вторую кнопочку на панели с изображением песочных часов. Момент. По телу стали пробегать импульсы фокуса внимания, а мне оставалось только мысленно двигаться следом за ним, сосредотачиваясь на тех участках тела, которые фокус внимания подсвечивал.

Когда погружение закончилось, я со вздохом уставилась в зеркало. Если бы получилось войти в момент без помощи панели, то одежду могла бы выбирать. И уж, конечно, я бы не стала надевать строгий брючный костюм чёрного цвета и высоченные каблуки. Мои волосы после пробуждения всегда стояли торчком, а поток собирал их в разные причёски. Сегодня это был свободное ниспадение по плечам. Почему момент решил, что сегодня мне нужно выглядеть именно так? Нет, чёрный мне шёл, ткань приятно ласкала кожу, а белая рубашка с галстуком не скрывали мою красивую грудь. Я хотела пойти на ферму, чтобы покататься на лошадях. Но в таком виде мне предстояло заниматься организацией выставки. Или проводить презентацию нового продукта? Впрочем, солнечные очки намекали на какую-то тайну... Однако я всё ещё не была в ресурсе, поэтому не могла разобраться.

Третья и последняя кнопочка с батарейкой на домашней панели не светилась. Это могло означать только одно – я не готова к тому, чтобы погрузиться в ресурс и приступить к работе. Но что я забыла? Я подошла к окну и оглянулась на комнату. Напротив стояла застеленная кровать с водяным матрасом. Слева от неё – плоская и прозрачная домашняя панель, высотой в мой рост. Справа – рабочий стол, тоже прозрачный и пока небольшой. Он раскладывался и раздвигался в зависимости от той работы, которую определяли поток, момент и ресурс. А иногда оставался таким вот небольшим и пустым, если работать предстояло вне дома. Процессор и мониторы, за которыми я вчера просидела полдня, сегодня не материализовались. Значит, точно предстояло выйти. Так, а что я могла забыть-то?

Я повернулась к моему любимому панорамному окну. Мимо проплывали облака и многочисленные кары всевозможных форм и размеров. В основном, конечно, прозрачные. Такие сами находят нужный поток, заряжаются от солнечных лучей и даже частично трансформируют их в питание для того, кто сидит внутри. Реже попадались полупрозрачные. Им требовалось управление и отдельная дозаправка в ветряных местах. Непрозрачных не было совсем. От них отказались, когда выяснилось, что потраченные человеком усилия не окупаются. А учёные и техники призваны работать вместе и создавать свои технологии для сохранения каждой граммулички человеческих сил. Самые лучшие мастера получают... О, точно! У меня же просветление потерялось!

Радостно захлопав в ладоши, я подошла к панели, но кнопочка с часиками так и не загорелась. Тогда я достала из кармана телефон и, приложив палец к прозрачному диску, сказала: «Мама». Телефон сначала покрылся рябью, а потом внутри диска появилось улыбающееся лицо мамули.

– Доброе утро, доченька! – улыбнулась она, показывая свои чистые, здоровые и красивые зубы. Это у нас семейное. Ну и поток старался, конечно.

– Мам, привет! – я смотрела словно в своё отражение через несколько лет. – Я почему-то не могу войти в ресурс. А ещё у меня просветление потерялось.

– Ты получила ночное просветление, и оно потерялось на утро? – уточнила мама. Получив подтверждение, она вздохнула: – Ну ты вся в отца! Он вечно теряет просветление. Слабый на фиолетовую чакру. Я уже не могу обмениваться с ним энергией – тянет из меня куда больше, чем даёт. Найду себе кого попросветлённее...

– Ну, мам!

– Да что «мам»? Ларис, сама же знаешь, что никуда я от него не денусь. Наши души находятся в гармонии с самого знакомства.

Я вздохнула. Уж очень я любила слушать эти романтичные истории про своих родителей.

– Так, всё, милая! – мама сама себя оборвала. – К розысникам иди. Сама же сказала, что у вас вчера бюро открылось. Мы с папой посылаем тебе силу рода!

Мама отключилась. Телефон снова стал прозрачным, и я убрала диск в карман брюк. Может, момент выбрал такой костюм, чтобы я не работала, а искала своё просветление?

Я подошла к двери и сверилась с висевшей там информационной панелью. Розыскное бюро сегодня работало. Это хорошо. Обычно профессии сменялись через два-три дня, поэтому мне повезло, что бюро появилось только вчера. Отметив, что потом можно зайти на маникюр к соседке, я вышла за дверь. Изнутри она была прозрачной, но снаружи никто не мог подглядывать.

Поднявшись на следующий этаж, а жила я на сто двадцать третьем, я оглядела коридор. На каждой двери висели прозрачные таблички, которые становились непрозрачными, когда владелец квартиры менял профессию. Нужное мне помещение находилось прямо над моей квартирой.

– «Розыскное бюро Доховых Афанасия и Ефима», – прочитала я вслух и постучалась. Дверь отъехала в сторону.

– Заходите, – раздался бодрый мужской голос. Я шагнула, но при этом зацепилась каблуком за порожек и внутрь квартиры уже влетала, потеряв равновесие. Не успев даже вскрикнуть от неожиданности, я почувствовала, как мир крутанулся, а потом вернулся в нормальное состояние.

– Ох, неужели почву под ногами потеряли и пришли к нам искать? – усмехнулся мой спаситель, который благополучно поймал меня у самого пола и поставил на ноги.

– Д-да... – выдохнула я, не соображая. – Ой, нет... То есть...

– Да вы проходите, – мужчина обворожительно улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. Но ему пришлось чуть ли не силой тащить меня к стулу. Ноги отказывались подчиняться, я всё ещё хватала ртом воздух.

Просто... Этот мужчина... Он выглядел ровно так, каким я представляла себе идеального спутника жизни – высокий, статный брюнет с очаровательной улыбкой и зелёными манящими глазами, жёсткими скулами, чисто выбрит и одет кожанку с джинсами.

– Я... Я же вас... Я же вас прямо так...

– Что, опять список?! – раздался второй мужской голос откуда-то сбоку. Я неуверенно кивнула, не сводя глаз со своего идеала. А он словно купался в моём внимании, поворачиваясь то так, то эдак, да ещё улыбаясь и подмигивая.

– Да что у вас фантазия-то у всех одинаковая? – в этом втором голосе прорезалось недовольство.

– Не завидуй, Фонь, – хмыкнул довольный идеал. Он схватил меня за руку, поцеловал её и представился: – Меня зовут Ефим, а для созидательниц списка просто Фима.

– Фи-и-има-а-а... – я улыбалась как дурочка, честное слово. Ну просто я впервые встретила мужчину своей мечты. Вот зачем просветление потерялось – чтобы я увидела его... – Ой, точно! – я словно пришла в себя. – У меня же просветление потерялось!

– Я по почвам, а по просветлениям у нас Фоня, – Фима указал на своего брата. И тут я наконец-то его заметила.

В отличие от красавца Фимы, Фоня выглядел обычно – тоже брюнет с зелёными глазами, но ни шармом брата, ни его обаянием не пахло. А пахли они раскалённым железом. Хуже того, Фоня имел растительность на лице и носил какой-то чересчур официальный костюм. Полная противоположность моему идеалу!

– Присаживайтесь рядом, – сухо предложил Фоня. Я с сожалением отошла от Фимы. – Афанасий. Как к вам обращаться?

«Афанасий», – мысленно передразнила я. – «Фоня куда больше подходит такому недотёпе, как ты».

– Ларисия, – выдала я вслух. Что ещё за «Ларисия»? Куда меня несёт?

– Когда вы видели своё просветление в последний раз? Ларисия? – позвал меня Фоня, увидев, что я продолжаю смотреть на красавчика Фиму. – Выйди, а?

– Это вы мне? – я с удивлением повернулась к Фоне.

– Нет, брату, – поморщился тот. – Пока он рядом, мы с вами не сможем работать.

Когда мой Фимочка покинул квартиру, тут словно солнышко погасло. Я сникла. И заодно осмотрела комнату. Спальное место было убрано, два рабочих стола располагались буквой «Г», возле каждого стояло по стулу. Домашняя панель удобно встроилась в стену, а на входной двери горела информационная панель. Ничего примечательного, если бы не обои за спиной Фони – это была библиотека в старинном стиле с книжными полками до самого потолка.

– А часто он в список попадает? – рассматривая корешки книг, спросила я.

– Да регулярно, – с раздражением бросил Фоня. – Такое ощущение, что вы все одинаковые курсы по идеальным парням прошли.

– Ну ещё бы он не попадал! – оскорбилась я. – А вы завидуете, потому что никому не нужен рубашечный хам?

– Я хам? – удивился Фоня. – Когда я вам хамил вообще?

– Да вот только что! – я с обиженным видом скрестила руки на груди. – Я вам карму запятнаю, – прибегла я к самой страшной для работника угрозе.

– Но я же... – Фоня растерялся и тяжело вздохнул: – Ладно, пусть вас Фортуна судит. Так что там с просветлением? Не похоже, чтобы оно было у вас частым гостем.

– Хамить, так по полной?! – я аж рот разинула. – Да как вы смеете? У вас зелёная чакра вообще работает?

– А у вас голубая совсем не закрывается? – парировал этот хам. – Только вот о просветлении вы что-то рассказывать не спешите.

– Может, оно регулярно ко мне приходит, а тут вот потерялось разок?

– А может и не было вообще никакого просветления? – зло усмехнулся Фоня.

Я задохнулась от возмущения:

– Думаете, на карме ложь не сказывается?! Или у вас уже карма испорчена, вот и не знаете?

– Испорчена... – неожиданно тихо выдал Фоня и опустил голову. С меня вся злость сразу ушла.

Помню, как несколько лет назад я перестала обращать внимание на знаки судьбы, потом стала забивать на заботу о себе, в итоге красная чакра так засорилась, что я начала срываться на окружающих. А там и до испорченной кармы недалеко оказалось... Тогда я выбралась только благодаря родителям – они меня поддержали, заставив делать очистительные практики. В то состояние я никому не желала бы погрузиться. А карму я чистила ещё несколько лет.

Фоня буркнул, не поднимая головы:

– Простите... Просто вы... Вы в моём списке, вот я и сорвался... Я вас визуализировал как раз перед тем, как вы появились...

– Я?! – от удивления я раскрыла рот и тут же закрыла его ладонью. Мне ещё не встречался мужчина, который видел меня в образе идеальной женщины и составлял список моих качеств. Я не знала, как себя вести и как реагировать, поэтому молча подошла к информационной панели. Нажала кнопку голосового управления.

– Рассчитать совместимость: Дохов Афанасий, Дохов Ефим, Нефедова Лариса, – произнесла я, сглатывая. Услышав сзади какое-то движение, я немного напряглась, но оборачиваться не стала. Афанасий стоял совсем рядом. И мне было очень неуютно, однако совсем не хотелось, чтобы он уходил.

– Совместимость рассчитана, – проинформировала панель. – Афанасий и Лариса – тридцать два процента, Ефим и Лариса – восемьдесят восемь процентов.

– Ну, конечно... – выдохнул Фоня. А я почувствовала какое-то разочарование, что ли. Просто как же оказывается приятно быть для кого-то идеальной...

– Может, попробуете маткой подышать? – задумчиво предложил Фоня.

–  Да тут даже карта желаний не поможет, – я расстроенно топнула ногой. Я его совсем не знаю, мы только встретились, уже успели поругаться, а вот один список как много для меня означал! Не то что для Фимы, которого только и делали, что в идеалы вносили.

Я выскочила за дверь. Фима стоял там и заигрывал с соседкой, к которой я собиралась сходить на маникюр. До боли закусив губу, я достала телефон и набрала маму.

– Да, доченька? Нашла просветление?

– Нет, мам...

Фима, заметив, что я вышла, закончил разговор и с милой улыбочкой вернулся к себе. А я, застонав, опустилась вниз по стене.

– Ларисочка! – охнула мама. – Что случилось?

Едва сдерживая слёзы, я всё рассказала.

– Ох, родная! – мама покачала головой. – Знаешь, сколько у нас с твоим папой процентов совместимости?

– Больше девяносто? – предположила я.

– Двадцать пять, – засмеялась мама. – Я его и визуализировала, и в карту желаний вносила, и маткой пыталась надышать, но он всё равно в мой список не попадал никак.

– А ты?

– А я плюнула и вышла за него замуж.

– Но почему?

– Да люблю я его, на фиолетовую чакру слабого, – мама с теплотой в глазах заулыбалась. – Любовь ведь не поддаётся никаким расчётам. Ты покажи этих братьев, мне же интересно.

Я, чувствуя, как сердце начало биться сильнее, поднялась и вернулась в квартиру Доховых. Братьев я застала на полу, сверху сидел Фоня и тряс лежащего Фиму за грудки:

– Возьми свои слова назад! А то я тебе чакры начищу!

– Ладно, – выдохнул Фима. – Лариса не скучная... Отстань только, псих влюблённый...

– Ну я однозначно за верхнего, – прошептала мама и отключилась.

Развернувшись на носочках и едва сдерживая смех, я тихонько двинулась к выходу. А тут и моё просветление в углу притаилось. Где же ещё ему быть?