Счастье со вкусом латте

Десять лет назад. 

– Это что? –  жаркий августовский ветер приносит из какого-то окна запах жареной рыбы. Митяй ведет носом, гадая, уж не бабушка ли решила порадовать сегодня рыбкой на ужин. 

– Капсула времени! – светлые, восторженные глаза Альки Сахарок, сияют очередной задумкой. Вечно она что-то вообразит… Митяй закатывает глаза, даже не скрывая, что думает по поводу очередной затеи. – Будет здорово! – не сдается девчонка. Ей десять и Митька знает, что удостоился чести стать первой ею любовью. Так себе честь, откровенно говоря. Ему вообще-то наплевать, но раз уж поспорил с ребятами, то нужно благосклонно принимать знаки внимания и даже временами самому проявлять интерес. Не проигрывать же теперь. На кону куда  больше,  чем просто приз. Уважение на кону. Место лидера в их компании плотно прижато Витосом, но может после победы Митяю удастся его подвинуть на вторые роли. 

– И зачем? – старая жестяная коробка из-под какого-то то ли чая, то ли кофе, ему даже не очень интересно, что там внутри. Кажется, Алька говорила, что отец мечтает завести кофейню или магазин чайный – Митяй не очень-то вслушивался в ее щебет. Ржавая перекладина турникета давит зад, но скамейка мокрая после недавнего дождя, не принесшего прохлады, только попортившего площадку. 

– На память! Откопаем потом в день свадьбы с тобой, представь, как будет интересно и смешно почитать. Давай? Как раз земля мягкая после дождя, – и столько просьбы наивной во взгляде. Дурочка. Свадьбу планирует. В десять лет. Ну дает! Митяй вздыхает,  но не успевает ничего сказать. Из кустов вылетает гурьба ребят, смеясь тычет пальцами в них с Алькой. 

– Поженимся! Ой не могу! – закатывается Витька – местный заводила и по совместительству его, Митяя, друг. – Видали, братва? Она уже того, замуж готова! – За спиной Витьки еще трое парней и две девчонки. Все ржут, как стадо лошадей.

Алька сжавшись в комок, закрывает собой принесенное сокровище, смотрит на Митяя с  явным ожиданием защиты. Митька отводит взгляд.

– Красавчик ты, Митька. Раньше срока справился. На два дня! Получай награду, – Митяй, вскинувшись, смотрит не на зажатый в руке друга выигрыш, а на расширившиеся глаза девчонки напротив. Столько в них неверия, разочарования и обиды, что вот-вот выльется через край горючими слезами. На мгновение ему даже становится непосебе. Алька молчит, все буравит своими глазищами. Ждет объяснений, видимо. А ему и сказать-то нечего. Все правда. Ну, поспорили, да. 

Покачав головой, она, резко развернувшись, бежит прочь, расталкивая гогочущих ребят. Митька ерзает на своем металлическом насесте, отчего-то  не ощущая себя победителем. Ему даже хочется побежать за ней. Не потому что тоже влюбился, конечно, просто… как-то… Но мысли эти забивают дружные похлопывания по плечу. В глазах дворовой шпаны он герой дня. 

Митька  обводит их взглядом. Мальчишки, девчонки – все считают. что ничего такого не вышло. Может, зря он загоняется? Если бы люди осуждали, то сейчас ему в рожу бы тухлые помидоры летели, а не поздравления, так ведь? 

Отец всегда говорил, что победителей не судят, а к успеху можно дойти только по законам сильных. Иногда по головам. И правда же. Его приняли здесь своим, а не городским богательникм позером. Королем приняли. Видать, отец прав. Хочешь быть на вершине пищевой цепи – умей правильно использовать людской ресурс. 

Митька захлопывает жестянку “капсулы времени”. 

– А вот и трофей, – надменно улыбнувшись, забирает свой приз из рук Витьки и поднимается. – Ну, до завтра. Меня ужин ждет. Ночь скоро. 

Хотим сообщить, что 14 и 15 числа почти  все наши истории можно купить с БОЛЬШОЙ скидкой.  

– Сдал? – Серега поморщился, резанув ребром ладони по шее, подошел к группе парней, стоявших у большого панорамного окна. Когда-то старый особняк собирал золотую элиту города на балы, теперь здесь учился будущий свет творческой общественности: продюсеры, художники и актеры. Институт кино и высокого искусства, ИКиВИ, как звали его студенты, вот уже больше полсотни лет выпускал из своих дверей законодателей моды в сфере развлечений. 

– Орел! – высокий, плечистый шатен, обдал вышедшего из аудитории парня насмешливым, чуть высокомерным взглядом и похлопал по плечу. Со стороны сложно было понять подбадривающе или с издевкой, но все знали, что Мещерский и Серега друзья. Вернее, Мещерский князь, а этот его верный паж, с первого курса бегавший за другом хвостом. 

– Где отметим? – шумно глотнув газировки из протянутой  кем-то открытой бутылки, уточнил Сергей. В отличие от Дмитрия Мещерского ему приходилось сдавать экзамены самому. Его отец радел за качество образования и честность. Митяю повезло больше. Александр Мещерский щедро поддерживал вуз финансово и на многие вольности его сына руководство милостиво закрывало глаза. Прогул? Так ведь был занят, помогал отцу в бизнесе. Недоучил? Так разве до этого, когда на носу важная сделка и многомиллионный контракт? 

Все прекрасно понимали, что к контрактам отца Митяй имеет весьма опосредованное отношение. Общего у них только фамилия под бумагами, но… это ведь детали. 

– Я снял на вечер старую Кубу, – с небрежностью хозяина мира, сообщил Митяй, привычно ожидая заслуженных восторгов, но получить порцию любви от почитателей не успел. – Рука по-свойски ложится на бедро жмущейся к боку стройной блондинки. Повернувшись, Митька мнообещающе ей подмигивает. – Ты же придешь, радость моя? – ответа получить не успевает. 

– Дмитрий Александрович Мещерский? – полицейские в ИКиВИ не забредали ровным счетом никогда, что им тут делать? Так что появление в коридоре людей форме вызвало  ажиотаж среди студентов и все, кто ждали своей очереди сдаваться, тут же обернулись на Мещерского и компанию. 

– Что-то хотели, командир? – без всякого уважения в лице и голосе уточнил Митяй, саркастично выгнув бровь. 

– Вы проходите соучастником по делу Александра Мещерского, пройдемте, – никак не отреагировав на насмешливый тон, спокойно и твердо пояснил коренастый сержант лет тридцати с хвостиком. 

– Бред какой-то. Никуда я с вами не пойду. Документы предъявите, будьте так любезны, – наезд полицейского не смутил, корочка “ксивы” ткнулась чуть не в нос наглому студенту, чьи губы дрогнули, плотно сжавшись. 

– Какая-то лажа, братаны, – хмыкнув, бросил Мещерский друзьям. Все еще уверенный,что отец как обычно все порешает за час-два, Митяй усмехнулся, оттолкнулся от подоконника ладонью и кивнул полицейским в сторону выхода. 

– Вечером в Кубе, – напомнил друзьями на прощание и походкой завоевателя отправился за конвоирами, будто они его охранники, а не служители порядка. 

У отца было много врагов, Митяй это знал. Когда сидишь высоко, вечно кто-то пытается тяпнуть за пятку, чтобы сбросить тебя вниз. Но никогда еще не было, чтоб его, Митьку, в чем-то подозревали и таскали свидетельствовать что-то. Это напрягало, пусть святая вера в отца и его решал не давала панике отвоевать место в голове. 

– В чем обвиняют отца? – буднично уточнил он, садясь вслед за полицейскими в служебную машину. 

– Во взяточничестве и госизмене, – сухо ответил севший рядом коп и Митяй шумно сглотнул. В этот раз не звучало, как плевое дело и будничная подстава от конкурентов. 

– Куда мы едем? 

– Часть документов оформлена на вас, Дмитрий Алекснадрович. Мы едем в участок. Ваш отец и адвокат уже там. 

Митька ощутил, как по спине скатилось несколько капель пота. 

Какие документы? Он ничего не подписывал! Он вообще не интересовался бизнесом отца и планировал стать продюсером на ТВ, чтоб бабло рекой, слава и все красотки  пробирались на экран через его койку. 
Дорогие читатели, с новой историей нас? В этот раз поговорим о том, что делать, когда мир уходит из-под ног и кажется, что все кончено. Найдут ли ребята смысл и спасение в любви? И какую цену придется  заплатиь за обретенное счастье?
Добавляйте книгу в библиотеки и , чтобы не потерять. Вас ждут проды каждый день. 
Очень жду ваши комментарии. Как думаете, неужели отец подставил Митьку и впереди тюрьма?
История пишется в рамках авторского флешмоба . Заглядывайте по ссылке, там такие сюжеты - не оторваться. 
Вы уже поставили книге лайк? Спасибо. Это очень хорошо кормит Музу. 

– Что вы собираетесь делать? – час назад отец сдался под главным аргументом  копов – привлечением к ответственности сына – и признался в письменной форме, что Митяй ни о каких документах ничего не знал и знать не мог. Загребут теперь, конечно, и адвокатов компании и кучу  сопричастных, но Митяю на них до лампочки. Его волнует, как вытащить отца - единственного родного человека, который у него был. Пусть Александр Мещерский не проводил с сыном много времени в силу занятости, но всегда щедро компенсировал деньгами и безотказностью. Не тиранил, как батя Сереги, не давил и не наказывал рублем. Митьку все устраивало. Он любил отца и считал его отличным мужиком, умевшим брать от жизни все и оказаться в дамках, перепрыгнув пару голов. А как в наше время иначе? Честностью на жизнь не заработаешь, а хорошо жить хотят все. 

Митяй не питал иллюзий, знал, что часть дел отца проходят в тени и на грани, но принимал это спокойно, как один из законов жизни. А кто безгрешен? 

Теперь, сидя в кабинете семейного адвоката, Мещерский-младший растерянно метался взглядом по кожаным корешкам на полке по левую сторону от Алексея Владимировича Матвеева, знакомого ему еще с детства и давно уж бывшего не просто адвокатом, но и другом семьи. 

– Александр Ильич признал вину, – вздохнув, адвокат налил в блестящие граненые стаканы воды из пузатого кувшина и кивком предложил Митьке взять себе один. Тот качнул головой, поморщившись. – Имущество опечатано до суда. Скорее всего, после заседания будет подлежать изъятию. 

Митяй сморгнул. Полумрак кабинета навевал мысли о конторе гробовщика, а не адвоката. 

– Как изъятию? Вы всерьез мне сейчас говорите, что собираетесь проиграть это дело?! – Резко подскочив на ноги, Митяй ударился о массивную столешницу и чуть не снес стул. – Вы же его друг! 

– Я адвокат, – спокойно, не обращая внимания на бессмысленный гнев мальчишки, осадил мужчина, сделав большой глоток из своего стакана. – Дружба-дружбой, а закон есть закон. Ваш отец признал вину. В том числе  чтобы освободить от ответственности Вас, Дмитрий Александрович. Александр Ильич – рисковый человек с хорошей хваткой, но когда идешь на риски, всегда нужно быть готовым отвечать за последствия. 

Звучало так, будто в голове  этого адвокатишки все уже решено и Митька едва поборол желание схватить того за грудки, приложив рожей да хоть бы об его же собственный стол. 

– Что за дерьмо вы несете! 

– Я прошу вас следить за словами, Дмитрий Александрович. Я вам не ровесник и не слуга, – голос мужчины тут же из нейтрально-делового перешел в жесткий, почти стальной регистр. 

– И что мне делать? – осев назад на стул, ошалело спросил Митяй. 
В самом деле, что теперь делать-то? Как думаете, Митяй найдет выход?
Вы уже начали читать другие истории моба? Историю например?

– И что мне делать? – осев назад на стул, ошалело спросил Митяй. Скорее в никуда, чем в самом деле ждал ответа.

 – Я бы советовал пожить у кого-то из друзей или родных, как у вас, молодых, говорят? Вписаться? Счета ваши арестованы, машина тоже по базе должна быть на приколе. Пользоваться ею я не советую, остановят на первом же посту. Квартира опечатана, как и загородный дом. 

Чем дальше Митяй слушал, тем ближе пробивались в сознание пули фраз. Ему некуда идти. У него ничего нет. Его золотой мир рухнул и теперь вместо драгоценного металла под ногами пепелище. Митька поднял на адвоката растерянный, лишенный недавной спеси взгляд. Сейчас он походил на потерявшегося мальчишку, а не самопровозглашенного местного божка. 

– Как это? – глухо спросил он, потянулся-таки за стаканом и жадно влил в себя все его содержимое, отчаянно жалея, что внутри оказалась всего лишь вода. 

– Мне жаль, - вздохнув, адвокат развел руками, подтверждая, что ничем не может помочь. – Александр всегда любил риск и никогда не желал слушать про отходные пути. В этот раз дело серьезное, Дима, – став вдруг тем дядь Лешей, что ездил с ним и отцом в детстве на рыбалку, адвокат перешел на отеческое “ты”. – Саше грозит большой срок. Он сделал все возможное, чтобы уберечь тебя от последствий, но денег больше нет. Активы под арестом. В деле замешаны высокие чины, потому что суд уже через неделю. Хотят закрыть его побыстрее и закроют. Я не хочу тебя обнадеживать. Мы не выиграем это дело. Лучше привыкай к этой мысли уже сейчас. Твоего отца посадят. А тебя оставят ни с чем.

“Я нищий!” – вот, что услышал Митяй из монолога Алексея Матвеева. – “Гол как сокол. Ни денег, ни дома, ни отца. Сын уголовника и госпреступника. Это же клеймо! На всю жизнь. Какая теперь карьера? А как же учеба? Нужно же заплатить за следующий год обучения! Такие деньжищи. Это раньше казалось копейками, но теперь… Неужели правда ничего? Ни денег, ни жилья?“

– Я что бомж? – бесцветно спросил Митяй, подняв на мужчину напротив пустой, затуманенный взгляд. 

– Прописка у тебя пока сохранилась. Так что с точки зрения закона – нет. Но в ближайшее время я бы советовал пожить у кого-то из друзей. Так будет лучше. И безопаснее. 

– Что значит безопаснее? 

– На кону очень большие деньги, Дима. Твой отец перешел дорогу серьезным людям. Я его предупреждал, но Саша всегда был упрямцем… – Матвеев отвел взгляд, будто в самом деле ощущал вину, что не переубедил и не остановил друга в шаге от рокового решения. 

– У отца было кое-что наличкой… я знаю. Я могу забрать? – Адвокат помолчал. Вздохнул, прошел к сейфу за книжным шкафом и набрал код. 

– Это часть того, что он успел передать мне на хранение. Все сразу я тебе не отдам, прости. Думаю, тебе сначала нужно свыкнуться с мыслью, что этот кран перекрыт. 

– Да что вы себе позволяете?! – снова вспыхнул Митяй, зло выхватывая протянутую пачку банкнот. 

– Заботу, Митя. Заботу. Тебе пора вырасти. Все. Сегодня детство кончилось. Ты теперь сам за себя. И чем раньше ты поймешь это и признаешь, тем будет лучше для всех. 
Как вам отец Митьки? А сам Митяй? Спасибо за ваши сердечки! Они очень меня радуют. 
Не забывайте на автора, если вам нравится история и вы хотите быть в курсе новинок. 

– В память о том, что ваш отец сделал для нашего вуза! Ты представляешь? – развалившись на диване в гостиной, Митяй жаловался другу на декана, с которым говорил накануне. – Отец столько бабла втюхал им, чуть не в зад каждому пихал! А они “готовы пойти на уступки и дать отсрочку до августа”! Твари! – Митяй ударил по столу ладонью. – Как будто к августу у меня появится бабло. СТОЛЬКО бабла. 

Серый, сидевший за столом напротив дивана, жевал заказанную в доставке пиццу. 

– Работать пойди, – тоном отца посоветовал он другу. 

– Ты сдурел что ли? Куда? Грузчиком? 

– Ну чего грузчиком. Куда-то же возьмут. Третий курс - неполное высшее. Многие уже с этого времени устраиваются по специальности… 

– На неоплачиваемую практику кофе подавать? – Митяй поморщился и потянулся за стаканом. – Я не на помойке себя нашел, чтобы в услужение идти. 

– Ну так жить как-то надо, – вполне резонно вставил Серега. Сам он уже год как подрабатывал в фирме отца. Старик, одержимый желанием воспитать мужика, как сам же и говорил, урезал содержание еще на первом курсе. Пришлось искать пути, чтобы не провисло качество жизни. Да, учиться и работать выходило тяжко, но Серый любил красиво жить и жалкие 30 косарей в месяц его не устраивали. 

Так что теперь он откровенно не понимал, чего Митяй так выкобеливается. Ну да, прижало жизнью. Надо вертеться. 

– Да я ж сын уголовника теперь! Отца закрыли за госизмену. Дали столько, сколько не живут! Все, Серый! Все! От сдохнет в застенках там! Понимаешь?! 

Если честно Серый не понимал. Уже две недели как Митяй жил у него. А осознание, что местный небожитель низвергнут с Олимпа, никак не желало укорениться в мозгах. Серый мотнул головой. 

– Слушай, тебе все равно придется как-то устраиваться в жизни. Ты ж не будешь вечно жить у меня, – упоминать, что даже жрачку Митяй не покупал в хату, Серый не стал. Все же они друзья. 

– Ты меня выгоняешь? – прищурившись, уточнил Мещерский. – После всего, что… – не договорив, он махнул рукой, будто враз разочаровавшись в дружбе, поднялся, отошел к окну и уставился в ночное небо над городом. Серый жил на тринадцатом, не в самом престижном районе, в обычной вполне хате. Отец снимал, так что выбирать не приходилось. 

– Я тебя не выгоняю, но вечно жить у меня не выйдет, – Серега отложил корочку пиццы в опустевшую коробку и тоже встал. – Я даже бабу привести не могу уже две недели! 

– Баба тебе дороже друга? 

– Ну не с тобой же естественные нужды справлять! – Серый тоже начал закипать. Митяй как и раньше явно считал себя хозяином всего. Его, Сереги, тоже. И теперь это вдруг стало напрягать. 

Митька обернулся сжав кулаки и на секунду даже показалось, что сейчас набросится на друга. Мотнув головой, скривился, поджав  пухлые губы. 

– Сволочь ты, Серега. 

–Я ли, Митяй? Ищи работу. И хату, – подхватив со спинки стула свою джинсовку, Серый вышел из квартиры, хлопнув дверью. 
Думаете, прав Серега? По-дружески ли поступил? Пора и честь знать, выходит?
Кстати вот Митяй

А вот и Серый

Кто вам больше по душе?

– Черт-черт-черт! – Пошатнувшись, Митяй ухватился за спинку обшарпанной скамейки и едва не кулем повалился на нее, застонав от боли в голове. – Пить надо меньше – меньше надо пить! – глухо и явно нетрезво рассмеявшись, пропел он, поерзав. Серединная балка на скамье оказалась выломана и зад неудобно проваливался в эту щель. Перед глазами плыло. 

Митяй вытянул руку, задрав рукав пиджака, прищурился пытаясь разобрать, куда тычатся стрелки. Порывшись в карманах брюк опять выругался. Бабла не осталось. Он спустил последнее на какое-то низкосортное пойло в забегаловке, в которую раньше бы не зашел даже поссать. 

– Ты жалкий, Митяй. Пьяный, опустившийся на дно бомжара! – напомнил он себе и снова  рассмеялся, скрипуче-горько. Безлюдный сквер смотрел на него желтыми глазищами фонарей. Пронумерованных и учтенных, как зеки. Как его отец. 

Трижды стукнувшись затылком о спинку скамьи, Митяй зарычал в бессильной злобе, прикрыл глаза и замер. На такси у него денег не было. Ни на что не было. Он вспомнил слова Серого, о том, что пора бы искать хату. И работу. Кажется, у него теперь и друга тоже не осталось. Что за друг такой, что выгнал на улицу, как пса. На хер сдалась такая дружба! 

На какое-то время провалившись в сладкое забвение под напором выпитого и усталости, Митяй вернулся к реальности от звонка телефона. С тех пор, как она стал нищебродом, телефон почти не звонил. Это раньше разрывался, а теперь Дмитрий Александрович Мещерский резко канул в Лету. Никому и даром не упал. 

– Да, – на ощупь выудив телефон из кармана, Митяй с трудом разлепил глаза, чтобы ответить на звонок. 

– Дима… – даже будучи не в самом адекватном своем состоянии, Митька сразу понял, что голос Матвеева не предполагает хороших новостей. Едва ли таким тоном сообщают, что с бати сняли все объявление, дело уже успешно обжаловано и жизнь с утра снова станет нормальной. – Это я. 

– Что там? – не имея никаких сил на социальные реверансы, устало уточнил Митяй, снова прикрыв глаза. Даже тусклый свет фонарей вызывал жуткую резь. 

– Ты где? 

– Не ваше дело, Алексей Владимирович. Как вы заметили, я уже вырос. Могу быть где хочу. Может, у бабы я, - зачем нагрубил он и сам не знал. Хотел сделать всему миру так же гадко, как было ему. Что? Только ему что ли мучиться. Это нечестно.

–Дима, приедь ко мне. 

– Денег дадите? – усмехнулся Мещерский, заранее зная ответ. Он уже просил пару дней назад и Матвеев отказал. 

– Не дам. Поговорить надо. 

– Ну раз не дадите, то нам не о чем, – Митяй уже собирался нажать отбой, как на том конце поспешно и сипло выдохнули: – Саша повесился. 

Митяй сглотнул. Телефон сам собой выпал из рук, гулко стукнувшись об асфальт. По экрану побежала паутина трещин. Так трещала вся его, Митькина, жизнь. У него ж нет никого на свете, кроме отца. У него вообще больше никого нет. 
Вот такие новости... Что же дальше будет с Митькой?

“Чертов слабак!” – зло пронеслось в голове. Бросил его! Бросил, выбрав самый легкий путь. Одного. Без копейки. На улице. Хорош отец. 

Из телефона все еще хрипел взволнованный голос Матвеева. 

– Митя? Мить? Ты слышишь меня? Ты где? Я приеду? 

“Еще не хватало видеть его рожу!” - подумал Митяй и зло надавил каблуком ботинка на смарт. Потом еще раз, еще. Пока не обнаружил, что остервенело топчет уже  замолчавший телефон. Протяжно выдохнув, Митька  запустил в волосы пальцы. 

“Вот и все. Вот теперь точно конец”, – подумал он. И все проблемы вдруг показались такими далекими. Деньги на вуз, хата, работа… Все это так неважно. Он остался один. Какая теперь разница, что с ним. Всем абсолютно плевать. Всем до единого. Больше нет никого, кто заботился бы судьбой Димы Мещерского. 

– Митяй? – знакомый голос заставляет поднять голову с дрожавших рук. 

– Чего тебе? – Синицына. Они ведь встречались аж полгода. Недавно совсем. Красивая, ладненькая первогодка. Выбрала другого. – Вали на хер.

Расстались они ужасно. Митяй наорал на нее, обещал, что приползет еще на коленях молить принять назад. Не приползла. Нашелся умник – обогрел. 

Вместо того, чтобы уйти, Лера Синицына села рядом на скамью. 

– Какого хера ты бродишь одна в такой час.  Куда твой Мороз смотрит? Я б не пустил, – не глядя на нее устало бросил Митька, на самом деле не слишком заботясь, отчего юная девушка ночью одна в сквере. 

– Я не одна. 

– Ясно. Вали, чего уселась. 

– Я слышала в вузе про Александра Ильича. Как он? – Лерка протянула руку, будто желая утешить сидевшего рядом парня, но передумала и  поправила платье. 

– Повесился. Сегодня, – резко ответил Митяй. Лерка вздрогнула, сжавшись. 

– Как… Мить… мне жаль. 

– Да ни хера тебе не жаль! – Митяй вскочил, пошатнувшись, чуть не повалился на Лерку сверху. Та выставила руку, испуганно, инстинктивно пытаясь не дать себя придавить. Противно скривившись, Митька поймал вертикальное положение, ухватился за скамью, пнув носком ботинка останки своего смарта. – Тебе хер покласть! Ты ж ненавидишь меня! За Мороза своего. За все ненавидишь! Ты ж меня мудаком считаешь первосортным. Давай! Скажи, что все не так! – в его голосе злоба, а в глазах отчаяние. 

– Я c некоторых пор верю во вторые шансы, Дим, – вздохнув мягко отвечает Лерка, но  больше не делает попыток коснуться своего бывшего парня. 

– Не для таких, как я, Лерочка, – в низком его смехе горечь и тоска отчаявшегося человека. – Иди к своему хорошему  и правильному Морозу! Нечего тебе пачкаться о дерьмо вроде меня. Вали! 

– Позвони матери, Дим. У тебя ж кроме нее и бабушки теперь никого, – Митяй морщится. Надо же, запомнила что-то из того, что он-дурак ей рассказывал. Думал, любовь у них. Думал, срастется что-то… И тут облажался, идиот. 

– Не лезь не в свое дело, Синицына. Иди уже. Тебя небось заждались. 

– Подвезти тебя? 

– В подачках не нуждаюсь. Проваливай. 
Историю неудавшейся любви Митьки и Леры
можно узнать историю смежную с моей. Там Митька тоже активный участник сюжета.