Счастье в подарок

Марк

Я застегивал рубашку, глядя в окно на просыпающийся Питер. Я так любил этот город, любил квартиру, которую сам планировал, дом, который проектировал. Я так часто был счастлив здесь просто так, без повода. Но это было раньше. Теперь я пытался укрыться здесь, найти убежище, держать равновесие, но мой маленький демон каждый раз напоминал, что это невозможно.

Моя жена – прекрасная северная кукла. Светлая и притягательная снаружи, внутри – расчетливая дрянь.

Собственно, я получил то, что заслужил. Притягиваются не противоположности, а подобия.

- Ты так рано уходишь. Встреча за завтраком? - услышал я за спиной тихий голос Карин.

Я прикрыл глаза, обреченно выдохнул, не скрывая раздражения от нежелательной встречи. Сколько раз за последний месяц я просил ее уехать, но она упорно продолжала оставаться в городе, который ненавидела.

Карин пыталась уговорить меня. Капризы, истерики, давление на жалость, угрозы, уговоры, даже попытки соблазнения. Она испробовала все, но ничего не работало. Я не знал, что с ней делать, поэтому стал просто игнорировать.

Разумеется, на ее вопрос я тоже не стал отвечать. Вместо этого отхлебнул кофе и взглянул на тост, который только что поджарился.

- Когда ты вернулся? Я спала, не слышала, - снова заговорила Карин, чуть морщась от моего нарочитого игнорирования.

Я снова пропустил мимо ушей ее слова, протянул руку за тостом, но передумал, понимая, что кусок в горло уже не полезет. Появление Карин напрочь отбило аппетит.

Я допил кофе, взял галстук со спинки стула, подошел к зеркалу.

- Ты уходишь на рассвете, возвращаешься после полуночи. Это из-за Мари, да? У вас интрижка? – блеснула аналитическим умом Карин.

Я не сдержался и фыркнул.

- Детка, у тебя слишком активные эротические фантазии.

- А что мне еще думать, Марк? Ты день и ночь на работе. С ней.

- Попробуй не думать. У тебя это обычно прекрасно получается, - снова не сдержался я, увязая в перепалке.

- Если не Мари, то кто? Должен же ты кого-то трахать.

- Кому должен? Тебе?

- Да, мне. Я твоя жена, Марк Стерн. Ты не имеешь права так со мной обращаться.

Я развернулся, схватил жену за горло, припечатал к стенке. Впервые за долгое время взглянул на нее. Карин выглядела паршиво. Темные круги под глазами, землистый цвет лица, затравленный взгляд. Но это меня не остановило. Я вдавил большой палец в ее шею, постарался говорить как можно более убедительно.

- Я буду обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь. У тебя отлично получалось делать дурака из папочки. Со мной не получится, Карин. Последний раз тебя прошу, уезжай, дай мне развод. По-хорошему.

- Нет, - прохрипела она. – Нет, Марк, пожалуйста.

Я отпустил жену, снова вернулся к зеркалу, игнорируя ее перепуганный вид и навернувшиеся слезы. Не знаю, почему я продолжал терпеть ее.

Ради Марьяны? Ей так нравился новый проект. Я не мог просто взять и разрушить это, но уже ненавидел все, что приводило Марьяну в восторг. И саму Марьяну ненавидел тоже.

Я не был уверен, что Карин блефует. Ее влияние на отца было огромным.

Она снова нарисовалась рядом. Ничем ее не проймешь. Стояла и смотрела, как я тщетно пытался завязать галстук.

- Давай я.

Она ловко перехватила шелковую ленту и быстро завязала идеальный виндзор. Меня мутило от ее близости. Я с трудом проводил дома эти несколько минут. Но Карин как будто не замечала этого. Она снова играла роль женушки.

- Спасибо, - кратко бросил я, и Карин воодушевилась.

- Давай слетаем в Париж на выходные. Или к твоим родителям в Ниццу.

- Лети хоть в ад, Карин. Только оставь уже меня в покое.

Она всхлипнула, и я уже не понимал, играет она или по-настоящему истерит. Черт ее знает.

- Пожалуйста, Марк. Я так стараюсь. Прошу, прекрати меня мучить. Я не могу больше здесь жить. Все чужое.

- Возвращайся домой.

- Вернись со мной.

- Нет.

- Марк, прошу тебя, – она упала на колени, рыдая в голос.

Я был сыт по горло ее выступлениями. Разобрав документы, сунул их в портфель и отправился к выходу. Карин ползла за мной на коленях, хватая за брюки.

- Я тебя умоляю, - продолжала выть жена. - Давай уедем. Ребенок…

Я замер, развернулся, резко опустился на колени, зажал Карин рот рукой, не давая закончить фразу.

- Замолкни! Слышишь? Никогда! Не смей! Говорить мне об этом ребенке. Я дал тебе достаточно времени разобраться с этим дерьмом. Ты не захотела. Это твой выбор. Твой чертов ребенок. Катись к папочке, пусть он гладит тебя по волосам и говорит, что вы справитесь.

- Но… - замычала Карин мне в ладонь.

Я отнял руку, поднялся.

- Я остаюсь в Питере. Мы разведемся в любом случае, Карин. В твоих интересах договориться по-хорошему.

Я подхватил портфель и вышел из дома, оставляя жену на полу в слезах и соплях. Совесть не мучила. Она планировала сделать из меня идиота. Я не был святым, но и игрушкой в руках бессовестной малявки становиться не собирался. Наш брак был расчетом чистой воды. Жаль, что я узнал об этом так поздно.

Спустившись в гараж, я сел за руль, прикрыл глаза. Руки чуть дрожали, в голове шумело от недосыпа и голода, но пора было ехать. Снова сидеть в кабинете, притворяясь жутко занятым, мечтая, что Мари, наконец, сломается и попросит помощи.

Последнее время я был говнюком не только с Карин. Сложно было выйти из роли. Или же я действительно таким стал?

Я ждал, что Мари не выдержит, вынуждал ее признать свою слабость и мое превосходство. Но она упрямо до всего докапывалась сама. Даже Алана не просила о помощи. Я бы знал. Дядька лично бы приехал и проломил мне голову, узнав, что я взвалил на его жену и мать его дочери всю работу.

Мари держалась, лишь изредка уточняя у меня что-то через обменник сообщениями.

Мысли о Марьяне тут же нарисовали в воображении ее образ. Обнаженной, конечно. И сразу я попытался представить, как она выглядит без одежды сейчас. После родов ее фигура изменилась. Мне нравилась худенькая девочка, я был без ума от ее маленькой груди и тонкой талии. Но сейчас она стала такой аппетитной, невероятно притягательной. Я мог только гадать, что скрывалось под строгими костюмами.

Марьяна сама изменилась. Я знал, что она все еще та девочка, которую Алан привел в Рэдиссон. Но одновременно она была Марьяной Стерн-Яновской, женой моего дяди, матерью его дочери и ведущим архитектором Стерн Индастриз.

Я хотел ее всю целиком.

Но самое дерьмовое, что дело было не только в сексе. Я любил Марьяну. Но два года назад я сделал выбор и отдал ее Алану. Это было хорошее решение.

Мари и Ал были счастливы.

Я – нет.

Игнорировать это становилось все сложнее. Подлость и упрямство Карин, близость Мари и пассивность Алана. Я был на грани, балансировал на краю. Знал, что упаду, но все стоял, оттягивал момент. Ждал. Сам не знаю, чего.

Чтобы отвлечься, я снова представил Мари. В постели. Со мной.

Ругаясь вслух, я завел мотор и всю дорогу до офиса проклинал богатое воображение и отзывчивый на это дело член. Нужно было потрахаться. Но у меня не было ни малейшего желания возиться с незнакомыми бабами или звонить старым подружкам. Секс с женой отпадал сам собой. Дрочить надоело. В очередной раз уверив себя, что это не проблема, я вышел из машины и направился в офис.

Марьяна

Я смотрела в экран, гипнотизируя список писем. Почта пиликала чуть ли не каждую минуту, но я так и не получила файл от Марка. Он обещал проверить раздел еще до обеда, но так и не прислал мне ничего. Писать ему по внутренней связи не хотелось. Я уже отправила несколько сообщений как в Бермудский треугольник. Мобильный Марка тоже был выключен. Жив он там вообще?

Чтобы проверить, нужно просто зайти в соседний кабинет, но я не спешила. Последнее время общаться с Марком мне совсем не хотелось. Он стал грубым, нервным, почти не разговаривал. А если и обращался ко мне, то все время с претензиями. Я не узнавала его. Несколько раз собиралась спросить, что случилось, но в последний момент трусила.

Прикрыв глаза, я постаралась изо всех сил не думать, что мерзкое настроение Марка связано с Карин. Она мне не очень нравилась. Наверно, потому что Марк трахал каждый день ее, а не меня. Чертова зависть. Я вообще уже смутно помнила, что такое секс.

Алан почти все время проводил дома с Алексией. Она была идеальным ребенком, но все же еще слишком маленькой, и требовала много внимания. Удивительно, но Алан действительно наслаждался вознёй с ребенком. Он категорически отказался от няни, без проблем отпустил меня в офис и погряз с головой в мире памперсов, кормлений и прогулок. Конечно, он старался помогать мне, пока Алекс спала. Наверно, только благодаря Алу я справлялась со всем, что наваливал на меня Свен и добавлял Марк. Я ни разу не пожалела, что мы взялись за этот непростой и глобальный проект.

Лишь по вечерам, как сейчас, меня терзало чувство вины. Я очень любила дочку, но проводила с ней так мало времени. Взгляд упал на фото, что стояло на столе около монитора. Алан, Алекс и я. Редкий кадр.

Секс у меня тоже был редким теперь. После родов было больно, потом вроде бы получше, но я вышла на работу в офис, возвращалась уставшая, ближе к ночи. Алан тоже выматывался за день. Мы занимались любовью раз-два в неделю. Это было хорошо, но слишком осторожно и ни капли не похоже на то, что я испытывала с Аланом раньше. О Марке я старалась в этом контексте не думать вовсе. Даже мимолетная мысль, воспоминание о неистовом племяннике мужа заставляло меня краснеть и сжимать бедра.

Вот и сейчас я потрясла головой, запрещая себе возбуждаться. На работе, во время жуткого цейтнота. Ужас.

Чтобы отвлечься и снова оттянуть момент разговора с Марком, я набрала мужа.

- Привет, кроха, - ответил Алан почти сразу. - Сможешь заехать в магазин по пути домой? У нас перебои с мясным питанием. Алексия требует протеина немедленно.

Я засмеялась.

- Опять отказывается есть кашу без мяса?

- Именно. Не ребенок, а хищник. Так заедешь?

- Прости, Ал. Я задержусь. Марк еще не прислал проверенный файл. Мне нужно его сегодня отправить на согласование.

- Почему не прислал? - возмутился Алан.

- Я не знаю, наверно, тоже закопался.

Я врала. Ну, или почти врала. Марк, конечно, мог закопаться, и это было самым вероятным, но почему-то я была уверена, что он специально игнорировал сроки, которые были принципиально важны для меня. Может, я совсем зациклилась на себе и его предвзятом отношении ко мне.

- Давай я посмотрю. Скинь мне файл. Оу, Алекс, нет, пожалуйста, не надо плеваться... Черт, ты покакала. Тогда многое становится понятно. Мари, я перезвоню.

- Не надо. Я закажу вам доставку продуктов домой. Постараюсь вернуться не поздно.

- Спасибо, любовь моя. Ждем тебя. Целую.

- И я вас, - прошептала я уже гудкам.

Обкаканный памперс точно не позволит Алану изучить раздел. Проверять там прилично, а Алекс сейчас будет требовать играть и кататься на ручках. Обычно вечером папа всецело принадлежал ей. Я выдохнула и все же написала Марку сообщение:

Ты проверил раздел?

Чтобы не мучиться в ожидании, я зашла на сайт доставки и набросала в виртуальную корзину продуктов. Очень удобно, если пропадаешь на работе до ночи и совсем нет времени бродить по супермаркету.

Ответ от Марка тилинькнул почти сразу, но я мстительно не стала открывать мессенджер, пока не закончила с едой. Убедившись, что заказала все необходимое, я оплатила покупки и закрыла сайт. Сообщение от Марка тут же выпрыгнуло на панель.

Какой раздел?

Я перечитала эти два слова раз сто. Но поле для трактования было узким, как ни крути. Он ни черта не делал. Меня завтра поимеют без вазелина друзья-шведы, потому что Марк ни черта не сделал.

Наверно, я раз сто писала ему и стирала. У меня просто не было подходящих слов, чтобы наорать на него через сообщения. Бросив искать выражение покрепче, я вскочила из-за стола, позабыв всю свою осторожность, и рванула в кабинет Марка.

Я собиралась сразу сказать, что он сволочь и говнюк, но слова застряли в горле. Ворвавшись в кабинет Марка без стука, разумеется, я так и онемела. Он стоял у огромного монитора в рабочей зоне, но рассматривал не чертежи. Стерн держал в руках джойстик и яростно давил на кнопки, пытаясь убить какую-то красочную тварь из игры.

Меня он вовсе не заметил, пока я не подошла и не выдрала у него из рук джойстик. Запустив его в стену, я, наконец, рявкнула:

- Марк, ты совсем сдурел!

- Черт, сожрали меня, - печально вздохнул он, продолжая рассматривать тварь на экране. – Как ты не вовремя, Марусь.

Марк прошел к столу и присел на краешек, скрестив руки на груди.

- Я жду от тебя проверку раздела весь день, а ты тут в игрушки играешь, - зашипела я на него, не помня себя от возмущения.

На языке снова вертелись крепкие словечки, но я решила начать с констатации фактов.

- У меня был тяжелый день, Снежок, - почти виновато проговорил Марк, пожав плечами.

Я знала его слишком хорошо, чтобы купиться на эту озорную улыбочку милого хулигана.

- И что же ты делал весь день? Кроме того, что ни хрена не проверил электрику, - продолжала напирать я.

- Э… Дай вспомню. Я не поехал в зал, не бегал, курил много, не ел почти, кофе тоже не пил. Сделай кофе, Марьян, а? И давай посмотрим твои провода и лампочки вместе.

От его наглости я открыла рот и хватала воздух, как рыба на берегу.

- Хотя лучше давай я сначала покурю, а ты сваришь кофе и откроешь файл, ага?

Я едва не упала от такого предложения.

- Ты нормальный? – только и поинтересовалась я.

- Не особенно, - улыбнулся Марк в ответ.

Он вытащил из пачки сигарету, сунул в рот и пошел к окну. Я часто заморгала, полагая, что мне мерещится все происходящее.

- Кофе, детка. Вон там все есть, - указал Марк на угол, где стояла кофемашина.

У меня кончилось терпение. Я подлетела к нему, вытащила изо рта сигарету и бросила ее на пол.

- Марк, мне срочно нужен был раздел для согласования. Я должна была отправить его еще в обед. Ты обещал проверить. Я ждала целый день.

- Как это все связано с кофе? – продолжал изображать кретина Стерн.

Не сдержавшись, я толкнула его. Марк покачнулся и сделал шаг назад, продолжая блаженно ухмыляться.

- Я тебе не секретарь, чтобы кофе варить. У меня тонна работы. Я одна курирую семь проектов.

Марк прищурился, его мутный взгляд тотчас стал острым и злым. Он сделал шаг вперед и выдохнул мне в лицо:

- Тогда сама и разбирайся с делами и не ной.

Я собиралась его убить, но невольно залюбовалась густыми ресницами и стальными глазами, которые сводили меня с ума. Тогда и сейчас. Всегда. Голова закружилась. Меня мутило от злости и желания. Марк не был ко мне так близко с той самой ночи. Когда я была с ними в постели. Когда они оба ласкали меня. Когда я забеременела и до сих пор не была уверена, от кого.

- Что с тобой не так, Марк? – процедила я сквозь зубы, злясь теперь и на свои бессовестные мысли.

- Все, - только и развел он руками, явно довольный собой. - Если не тянешь работать в полную силу, иди домой.

- Я тяну, Марк. Это ты играешь в игры, пока я тяну за нас обоих.

Может быть, я и не тянула, как он выразился. Я нечасто задерживалась в офисе, хотя дела требовали. Мне хотелось домой к Алану и Алексии, я очень скучала по ним, хотя и работу свою обожала. Марк бил в самое больное, и мне захотелось тоже уязвить его.

Он невозмутимо взял вторую сигарету и снова пошел к окну. Я развернулась и отправилась к двери.

- Жена не дала, или сам не смог? – огрызнулась я, едва сдерживая слезы, - Импотент хренов.

Едва я произнесла эти слова, Марк снова оказался около меня, дернул за руку и прижал к себе.

- Не надо так со мной разговаривать, девочка, - выплюнул он, прижав меня к себе.

- Правда глаза колет? – смело издевалась я, не отводя глаз.

А сама с ужасом наблюдала, как темнеют глаза Марка, и в них загорается мрачный огонь. Так смотрели на меня только Стерны. Кажется, только я умела доводить Марка и Алана до белого каления за несколько минут. А то и секунд. Марк всегда был особенно восприимчив. С того первого дня я полюбила его темное пламя и яркую ярость, его неистовое бешенство и напор в лучших традициях бульдозера.

Мое тело завибрировало, отзываясь возбуждением мгновенно. Все внутри затрепетало от сладкого предвкушения. Я не могла не улыбаться, глядя в глаза Марка. Наверно, моя улыбка была жуткой и безумной, но я ничего не могла с собой поделать.

- Какая правда, Снежок? – зашелестел Марк угрожающе, опаляя мое лицо горячим дыханием. – Разве ты не помнишь?

- Это было давно.

Я продолжала его дразнить. Марк схватил меня за попку, притягивая еще ближе, чуть присел и поднялся, потеревшись своим пахом о мой. Я не сдержала томного стона, почувствовав его эрекцию.

- Импотент, а? – ехидно поинтересовался Марк, явно довольный моей реакцией.

- Вряд ли, - признала я свою ошибку. - Зато долбоеб знатный.

- Стерва, - рыкнул Стерн, прежде чем впечататься ртом в мои губы.

Марк сгреб в кулак мои волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову, сжал еще сильнее задницу и полностью игнорировал мои попытки вырваться. Я упиралась ладонями ему в грудь, молотила кулаками, отпихивала, но при этом отвечала на поцелуй. Мои губы были такими же страстными и яростными, как и попытки сопротивления.

Я не могла не отвечать на его укусы и посасывания, не могла не стонать, не могла перестать желать больше и сильнее.

Мой разум помнил, что дома ждут муж и дочь, что Марк женат и давно не мой. Он и не был моим. Но губы продолжали ласкать его рот. Я словно не владела собой. Как будто Марк нашел какую-то точку, открыл себе особый доступ к моему телу. Оно истосковалось по бешеной страсти и жестким ласкам. Я до боли хотела Марка, пытаясь одновременно избить его и зацеловать.

Он посмеивался, целуя меня, одновременно забавляясь протестом и наслаждаясь отзывчивостью. Словно мои попытки сопротивляться раззадоривали его еще сильнее.

- Ты такая чертовски сладкая, - рычал Марк, покусывая мои губы, - Охуенно притягательная дразнилка. Давай, давай, ударь посильнее, Снежок. Мне будет приятно. Маленькая горячая бестия.

Я замерла, вся напряглась и наконец нашла силы отказаться от поцелуя. Сжала губы изо всех сил, отворачиваясь.

- Не смей, - пригрозил Марк, снова завладевая моим ртом.

Но я упрямо отвернулась, изо всех сил уперлась ладонями ему в грудь, согнула ногу в колене, чтобы пнуть в пах. Марк прочитал мои намерения за секунду до их исполнения, отпрыгнул назад, и я лишь слегка задела его по бедру.

- Шутим? – спросил он шелестящим голосом, снова наступая.

Ответом ему была звонкая пощечина.

Марк расхохотался. Его смех звонко разлетелся по кабинету. Я поежилась от мурашек, что пробежали вдоль спины, опоясали талию, укололи между ног, усилив вдвое и без того острое желание. Марк схватил меня, бросил на стол, скрутил мои запястья мертвой хваткой, заведя их мне за голову. Я дернулась, но это лишь сильнее раззадорило его. Марк навис сверху, крепко прижавшись пахом к моему центру, яростно потираясь.

Это было так сладко и мучительно одновременно. Я дрожала от беспомощной ярости и возбуждения. Марк сжимал мои руки так сильно, что было больно. Я тихо хныкала и стонала, наслаждаясь и страдая одновременно.

Губы Марка гуляли по моей шее, плечам, груди, то лаская голую кожу, то терзая её прямо через тонкую ткань блузки.

- Хватит, Марьяна. Прекрати брыкаться, - уговаривал Стерн, - Давай просто сделаем это. Ты же хочешь. Ты всегда меня хотела.

- Всегда, - всхлипнула я, не смея отрицать очевидное. - И сейчас хочу.

Мое сопротивление его заводило. Я точно это знала.

Марк глухо простонал, чувствуя, как я расслабилась в ответ на его уговоры. Он отпустил мои руки, ласково потер, успокаивая боль от своей же сильной хватки. Он провел ладонями по моему телу, жадно сжал груди, потом бедра. Но сумасшедшее желание, которое бурлило в нем, как будто начало затухать, едва я перестала протестовать.

Марк расстегнул мою блузку, собираясь прильнуть ртом к груди, но не стал. Он дернул меня на себя, заставляя сесть, и я послушно поднялась, сидела на столе, чуть покачивалась, словно безвольная марионетка.

Теперь в глазах Марка отражалось нечто иное.

Борьба? Или гнев?

Он словно хотел наказать меня.

Или себя самого?

- Поцелуй меня, - потребовал он.

Я послушно подняла руки, приложила ладони к его щекам, нежно погладила.

Мои губы коснулись его рта, целуя так трепетно и ласково, едва касаясь. Марк сжал челюсти, снова запустил пальцы в мои волосы, грубо сжимая их в кулаке, взял инициативу на себя, сминая мой рот в жестком поцелуе. И я тут же перестала ему отвечать, замерла, словно окаменела, превратилась в глыбу льда. А Марк снова и снова терзал мои губы, добиваясь отклика страсти. Но тщетно.

Он бесился все больше и больше, не в силах пробудить во мне ответной реакции. А я теперь сама безумно посмеивалась, торжествуя, контролируя его и саму себя.

Марк снова повалил меня на стол, сжал руки, хотя я даже не думала вырываться, лишь тихо стонала, когда он больно прикусывал кожу и грубо давил на предплечья.

- Хочешь! Ты хочешь, Снежок! Хочешь меня, - повторял Марк как заведенный.

- Хочу. Конечно, я хочу тебя, малыш, - вторила я ему. - Я всегда тебя хотела.

- Черт. Черт. Черт, - ругался он.

А я снова смеялась, зная, что он не получит от секса на столе с женой собственного дяди желанного запретного удовольствия. Я навязала ему свои правила. Марк заранее мне проиграл. Это было невероятно.

Я опьянела от власти, от понимания, что все это время он не прекращал желать меня. Мое тело пело, желая его, но разум требовал больше.

- Прекрати, - процедил Марк сквозь зубы.

И теперь я уговаривала его признаться во всех грехах и ошибках:

- Скажи, что хочешь меня, Марк.

- Хочу, - ответил он эхом, не задумываясь.

- Скажи, что скучал по мне.

- Скучал.

Марк впился поцелуем мне в шею, заставляя вспомнить его привычку оставлять несколько засосов после секса. Я застонала, безусловно радуясь его метке. Я знала, что мне не придется скрывать ее, знала, что рассказу все Алану сегодня же.

Никогда я не буду больше ничего скрывать от мужа. Тем более, то, что связано с Марком.

А пока я тешила свое самолюбие. Вернее, не я. Марьяна Стерн-Яновская не опустилась бы до такого. Но вот обиженная девочка Мари, которую бросил жестокий Марк Стерн, очень даже хотела теперь выдрать из него признание.

Но он не спешил раскаяться.

- Скажи, что твоя женитьба была ошибкой.

Прекратив целовать мои плечи, Марк поднял голову и взглянул мне в глаза.

Я лежала на столе, чуть раздвинув ноги. Мои руки все так же были заведены за голову, и Марк изо всех сил прижимал их к столешнице, нависая над сверху. Он ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, отступил назад. Я села, моргнула.

- Уходи, - бросил он холодно.

- Что? – пискнула я, мгновенно трезвея.

- Убирайся, - заорал Марк, хватая меня за ворот блузки.

Он потащил меня к выходу, вытолкал из кабинета и закрыл дверь.

Я упала на колени в коридоре. Слезы брызнули из глаз. Неуклюже поднявшись, запахивая на бегу блузку, я влетела в свой кабинет, схватила пиджак и сумку, рванула прочь. Меня трясло от неутоленного возбуждения, боли и обиды. Руки, где держал меня Марк, болели. Соленая влага разъедала лицо.

Добежав до машины, я спряталась в салоне, вставила ключ в зажигание, но не смогла повернуть его. Не было сил. Слезы лились из глаз, а сердце колотилось как бешеное. Мне было страшно и больно. Но самое удивительное – не за себя, а за Марка.

Я сидела в машине, пытаясь убедить себя, что нужно ехать. Несколько раз пыталась найти педали, но ноги не слушались. Я не могла оставить Марка сейчас. Я понимала, что лучше не играть в опасные игры с тем, кто был в них мастером. Мне нужно было бежать в свой тихий счастливый мир, подальше от темных желаний и безумной страсти, которая моментально вспыхнула, едва Марк ко мне прикоснулся.

Не смогла.

Заглушив мотор, я вышла из машины и отправилась обратно в офис. Дверь кабинета была распахнута настежь. Я сразу почувствовала запах дыма.

Марк курил в окно, запуская в помещение прохладный влажный воздух с залива. Он стоял ко мне спиной и, кажется, не заметил, что я вернулась.

Пройдя через кабинет, я остановилась за его спиной, не зная, что сказать.

Просто обняла его.

Через долгую минуту молчания, наконец, спросила:

- Разве здесь нет датчика дыма?

Марк

Я чувствовал ее присутствие, слышал дыхание, но не знал, что сказать. Правильно было бы сейчас взять Марьяну за руку, выволочь на улицу, затолкать в машину и велеть ехать домой к мужу и дочери. Но я не мог. У меня не было сил даже извиниться.

Я не имел права целовать ее, но целовал. Я не имел права желать ее, но желал. Я не имел права наслаждаться ее присутствием сейчас, но наслаждался. Я не имел права быть таким слабым, но я был.

Затушив одну сигарету, сразу прикурил вторую, затянулся глубоко, уже не чувствуя удовольствия, а лишь жжение в горле.

Сначала я ощутил, как Марьяна уткнулась лбом мне между лопаток, а потом ее ладони заскользили по спине, руки сцепились кольцом, обнимая.

Я затушил сигарету и накрыл своей ладонью ее тонкие пальцы. Мы стояли у открытого окна, вдыхая запах Питера и разочарования.

- Разве здесь нет датчика дыма? – спросила Мари через вечность тепла и молчания.

- Я выдрал, как только въехал в этот кабинет.

Она глухо засмеялась мне в рубашку.

- Мне стоило догадаться.

- Прости меня, Снежок, - наконец выдавил я, потерев ее предплечья. – Я сделал тебе больно.

- Бывало и больнее.

Я прикрыл глаза, прекрасно понимая, что она имеет в виду. Мой выбор, мою свадьбу. Я никогда не забуду, как Мари улыбалась на вечеринке в честь моей женитьбы, как мила она была с Карин и ее родителями, как издевалась надо мной, подшучивая на грани. Ей было больнее в тот день.

Я был готов снова рассыпаться в извинениях. Чувство вины сжирало изнутри и требовало именно этого. Но Марьяна неожиданно усмехнулась.

- Удивительно, но мне понравилось.

- Что именно?

- Как ты держал меня.

- Это неправильно, Снежок.

- Знаю. А когда мы делали что-то правильное, Марк?

Теперь пришла моя очередь хохотнуть и закивать, подтверждая ее слова.

Мари обняла меня крепче и снова стала серьезной.

- Что с тобой происходит? – шепотом спросила она.

- Я не знаю, - ответил я тихо, словно кто-то мог нас подслушать.

- Посмотри на меня.

Она чуть отстранилась, расцепила руки, безмолвно прося меня обернуться. Я сдержал вздох разочарования из-за потери физического контакта и тепла, которое мне дарили ее объятия. Не сразу, но я повернулся, взглянул на нее. Нацепил на лицо непроницаемое равнодушное выражение, но оно тут же сменилось истинной гримасой боли, потому что Марьяна смотрела так ласково и нежно. Я не нашел сил играть в безразличие. Я был на грани. И Мари знала это, чувствовала. Не было смысла притворяться перед ней.

Она подняла руку, погладила меня по щеке, провела большим пальцем по губам. Я начал осознавать все, что натворил. Смотрел в ее глаза и понимал, что запустил счетчик. Наша привычная устроенная жизнь больше не будет прежней. Очень скоро все разнесет к чертям.

И если свою жизнь я любил, скажем прямо, не очень, то рушить семью дяди я не собирался. Мари любит его, у них дочь. Они счастливы.

Или не очень?

Я запретил себе думать, что Марьяне чего-то не хватает.

- Мы можем сделать вид, что ничего не было? – спросил я, уже зная ее ответ.

Мари лишь отрицательно покачала головой.

- Черт, Снежок, почему ты все усложняешь?

- Ты сам все усложняешь. Я ни при чем.

- Ладно, - согласился я. В этом она права.

В конце концов, это я проявил инициативу, а потом и силу применил. Я снова отвернулся к открытому окну, схватился за сигареты. Мари запрыгнула на подоконник, поглядывая на меня хитрыми глазами.

- Ты играешь с огнем, Мари. Поезжай домой, - велел я, стараясь игнорировать желание оттрахать ее на этом самом подоконнике, чтобы крики жены дяди были слышны даже на Финском.

- Ты сегодня генерал, Марик? Лихо командуешь, но выходит какая-то хуйня.

Она задрала голову, смело встречая мой яростно-возбужденный взгляд.

- Прекрати ругаться, - процедил я сквозь зубы.

- Тебя это заводит?

Мари продолжала улыбаться, и я не мог этого вынести, схватил ее за шею, ответив:

- Да.

Мари сглотнула, не сдержав при этом тихого стона. Она сдвинула ноги, поерзала. Могу поклясться, что ощутил запах ее возбуждения. Ее бросило в жар, щеки зарумянились. Я продолжал держать ее, давя пальцами на сонную артерию. Утром я так держал жену, но испытывал лишь брезгливость. Спектр моих чувств к Мари было невозможно описать.

Ей следовало бы молчать, не провоцировать меня. Но когда Марьяна была благоразумна?

- Ты охуительно сексуальный, когда бесишься, - подбросила она дровишек в топку моего безумия.

- Снеееж, - я почти рычал на нее, лаская шею чуть жестче.

Теперь я контролировал бурление своего дерьма и не собирался причинять ей боль. Скорее, это она мучила меня, отдаваясь так покорно, доверяя и принимая.

Я ослабил хватку, наклонился к ней так близко, что дыхание опалило лицо Мари.

- Ты хоть понимаешь, что еще немного, и я начну убивать тебя? – спросил я, снова чуть сдавливая ее шею.

- Предпочитаешь задушить, чтобы не трахнуть?

- Даже не знаю, - хмыкнул я, - все такое вкусное.

Я, наконец, нашел силы отпустить ее, отошёл от окна, плюхнулся в кресло, пытаясь перевести дух. Не очень удачно. Мари подошла ко мне сбоку, присела на подлокотник, запустила руку в волосы.

- То, как ты борешься с собственными желаниями, просто потрясающе, - пропела она беспечно.

- Ты мстишь мне, что ли, или просто издеваешься?

- Даже не знаю, - хихикнула она, - все такое вкусное.

Я закатил глаза.

- Что за невъебенно бессовестная стерва?!

- Не матерись, малыш. Меня ведь это тоже заводит.

- Прекрати меня трогать.

- Да брось, - Марьяна оставила в покое мои волосы, чуть надавила на плечи, массируя. - Так тоже не надо?

- А, черт. Нет. Продолжай.

Я застонал от удовольствия, к которому опять стало примешиваться едва затухшее возбуждение. Но на таком уровне у меня получалось его контролировать. Что нельзя было сказать о словах, которые так и рвались изо рта вопреки моему желанию:

- Ты такая странная, Мари. Притягательная, желанная и слишком чистая для меня.

Я усадил ее себе на колени, снова играя с огнем. Мари тут же поерзала, дразня попкой мой стояк.

- Самому не смешно? В каком месте я чистая?

- Тут, - я провел пальцем по ее виску, рука легла на ее сердце. - Здесь.

Мари сглотнула, снова возбуждаясь.

- Только между ног меня не трогай, ладно? – попросила она, пряча эмоции за нахально вздернутой бровью.

- И не собирался.

- Врешь.

- Не обольщайся.

- Лицемер.

- Фантазерка.

- Обожаю тебя, придурок.

- Взаимно.

Я не сразу понял, что улыбаюсь, гладя Мари по щеке. Спектр эмоций к этой девочке резонировал во мне от банальной похоти до трепетного восхищения. Я любил ее так сильно сейчас. И жалел, что сбежал, выбрал нелепые новые горизонты, амбиции пестовал, тщеславие тешил. А на деле получил только контракт для Мари. Возможно, ради него и стоило жениться на Карин.

Совесть, которую я, кажется, давно потерял, вернулась и велела начать извиняться за все дерьмо, что натворил.

- Прости, что сделал тебе больно.

Я говорил о том дне, когда Марьяна познакомилась с Карин в «Астории», но она подумала, что я опять про сегодня.

- Ты не сделал, - зачем-то продолжала оправдывать мое скотство Мари.

Я снял с нее пиджак и аккуратно потянул вверх рукава блузки. На коже чуть выше запястий уже проступили пятна кровоподтеков.

Она охнула, увидев, что я наделал, но все равно упрямо отрицала насилие.

- Мне было почти приятно, Марк. Ты же знаешь. Это… Это… - Мари не могла подобрать слов и просто сказала:

- Это мы.

Я хмыкнул. Да, пожалуй, это были именно мы. Я и она. Мы не умели быть сдержанными и мягкими. Я дурел рядом с ней, она позволяла мне быть безумным, принимала мою страсть к разрушительному созиданию. Наше удовольствие рождалось из хаоса. Марьяна любила взрывы, а я любил крушить. И слишком долго сдерживал эту энергию.

Нам нельзя быть вдали друг от друга так долго. Или нельзя быть рядом вовсе.

Эгоистично-похуистичная часть меня хотела вернуть Марьяну, забрать себе или войти в ее счастливую семью, стать третьим. Но имел ли я право на это?

Нет.

Я отказался от нее, посчитал, что она наскучит мне, как и все. Мне казалось, что Мари будет лучше с Аланом, без пикантных отношений втроем. Наверно, ей и было. Она казалась счастливой, Ал тоже. Мы больше не обсуждали нашу интимную жизнь, не вспоминали ту ночь втроем.

Марьяне и Алану точно было некогда думать об этом. Ребенок и работа. Это я валял дурака и сходил с ума от желания снова обладать Мари.

Лучшее, что я сейчас мог сделать, – это вернуть все на места. Марьяну – в семью, а себя… Пожалуй, себя мне нужно было вернуть в Швецию. Я еще не придумал, как. Это дело времени и смекалки. Пока мне нужно было залатать трещину в семье дяди.

- Ты ведь все расскажешь ему, да? – спросил я Мари через несколько минут уютной тишины.

Она гладила меня по лицу и волосам, улыбалась такой счастливой улыбкой, что впору было украсть ее и увезти на край света, а не отказываться снова.

Ответ я знал, и Мари меня не разочаровала. Ее лицо озарилось светом при одной только мысли о муже.

- Расскажу, - проговорила она.

Я так гордился ее смелостью и честностью, но не желал Алану узнать правду. Немного лжи во спасение пошло бы ему на пользу.

- Оно того стоит?

- Однажды я уже скрыла от Алана правду, - Мари вздохнула. - И мы расстались. Больше я не совершу этой ошибки.

- Не боишься, что правда будет ошибкой?

- Боюсь. Но лучше так, чем снова лукавить. Я не умею притворяться с ним. Однажды Алан сказал, что я могу рассказать ему о тебе все, что угодно. Уверена, он поймет, почувствует, если я промолчу. Будет только хуже.

Я обреченно выдохнул.

- Он убьет меня, Мари. Живьём закопает. И будет прав.

- Алан поймет. Я объясню, - упрямилась она

Я сузил глаза, снова внимательно взглянул на Марьяну. Она кусала губу, явно что-то придумывая на ходу. Готов поспорить на деньги, что она возьмет на себя вину за мою вспышку похоти и гнева.

- Объяснит она, - буркнул я себе под нос.

Густая тишина наполнила кабинет. Напоминание об Алане и перспектива скорого расхлебывания заваренной каши напрягло нас обоих. Мари была права, он имел право знать правду.

И именно я должен рассказать ему.

Марьяна

Я не могла не реагировать на близость Марка. Сидя у него на коленях, снова ощущала себя глупой девчонкой, невинной и юной, но очень дерзкой. Как в ту первую ночь, когда они с Аланом лишили меня невинности. Невероятно, но именно в этот день я была счастлива. Пожалуй, единственный раз в своей жизни ощущала гармонию и безграничную радость. Забавно, что это не было связано с успехами в учебе или работой. Обычно меня возбуждало именно это, а не мужчины.

Столько всего изменилось с тех пор, но я все еще желала Марка. И Алана. Обоих вместе. Одна мысль о том, что я расскажу мужу, не пугала, а возбуждала. Алан не выносил присутствие других мужчин рядом со мной. Он был жутким собственником. На любом приеме он держал меня за руку или обнимал за талию, словно метил территорию, давал понять, что я только его. Но это никогда не касалось Марка. Он не просто принимал мои чувства к нему, но и поощрял их. Всегда.

Это похоже на извращение, но после каждого раза, когда мы говорили о Марке, был потрясающий секс. Он всегда был третьим, даже когда жил в Швеции и трахал свою Карин.

Я прикрыла глаза, чтобы не концентрироваться на ревности. Не знаю, стоит ли говорить Мраку о моих чувствах. Но сам он вряд ли захочет оставить все, как было. Я решила, что Алан поможет нам принять лучшее решение. Особенно Марку. Мы должны были обсудить это втроём. Но сначала я поговорю с мужем сама.

- Марик, уже поздно, - проговорила я, не переставая обнимать его.

- Угу, - промычал он. – Знаю. Нет сил тебя отпустить. Даже к Алу.

- Не будь таким противным единоличником.

Я мягко отстранилась. Мне тоже хотелось продлить это момент, растянуть. Но он все равно был отравлен неведением моего мужа.

Марк отпустил меня.

- Ты права, Снежок. Меня ждёт жена, а тебя – муж.

Он накинул свой пиджак на плечи, подал мой.

- Ты можешь пожить у нас, - тут же предложила я.

Марк покачал головой.

- Сомневаюсь, что Ал будет рад этому.

- Конечно, он будет.

Марк взял меня за плечи и повел к лифту. Мы спустились до парковочного уровня, дошли до моей машины. Ауди Стерна стояла рядом. Я полезла в сумку за ключами, когда Марк дернул меня за руку, развернул к себе и посмотрел в глаза.

- Еще можно все вернуть, Мари. Просто забудь все, что я сделал. Пожалуйста.

Я ушам своим не верила. Марк в своем репертуаре, конечно, но уговаривать меня врать Алану... Собственному дяде…

Кажется, в моих глазах отразился гнев и отрицание.

- Я не за себя переживаю, Снежок. У вас семья. Вы счастливы без меня. Зачем все усложнять? Я могу оставить вас в покое. Снова, блять. Ты отлично справишься с проектами одна, а я вернусь в Стокгольм.

У меня подкосились ноги, и я чуть не упала. Марк подхватил. Я охнула, схватившись за него.

- Вернуться в Стокгольм? – повторила за ним, как дурочка.

Он кивнул.

- Опять? Ты снова бросишь меня? Серьезно? – я начала повышать голос от боли.

- Нет, Мари, нет. Я не хочу. Но я могу. Ради тебя и…

- Меня и Алана? Серьёзно, Марк? Не ври, пожалуйста. Ты тогда уехал ради самого себя. И сейчас опять трусишь, потому что сам не можешь забыть. Разве это можно забыть?

Я дернула его за рубашку, заставляя наклониться. Марк не сопротивлялся, снова позволяя мне захмелеть от собственной власти. Он ответил на мой поцелуй. Он не мог отказать мне. И я изо всех сил старалась показать ему, как сильно я скучала, как сильно люблю его, как нуждаюсь в его пламенном безумии.

Марк застонал, словно признавая мою правду. Он подхватил меня под попку и усадил на капот машины. Я тут же развела ноги. Узкая юбка поднялась по бедрам, собралась складками, превратившись в мини. Марк делал вид, что не замечает легкого доступа к моим трусикам, а я уже не могла игнорировать желание прикоснуться к нему.

Дернув пуговицу на брюках, я проникла за резинку белья и обхватила его эрекцию. Марк прикусил мою нижнюю губу, но тут же пососал ее.

- Снежок, проклятье, - почти завыл он, крепко стиснул меня.

Я посчитала это разрешением продолжать и чуть сжала член, погладила большим пальцем головку, распределяя липкую влагу.

- Марьяна, господи…

Я успела сделать несколько движений рукой, прежде чем Марк выругался:

- Блять! Что за…

Он весь затрясся, кончая мне в руку. Марк никогда не отличался сдержанностью, но в этот раз он побил все свои рекорды. Я даже немного испугалась.

- Ты в порядке? - спросила я, отпустив его.

- Да какой, нахрен, порядок? – продолжал ругаться он, тяжело дыша. – Ты меня превратила в пятнадцатилетнего скорострела.

Я не могла не хихикнуть. Но тут же стало не до смеха, потому что Марк подвинул меня чуть дальше, заставляя лечь на стекло, развел мои ноги шире, склонился и стал целовать прямо через трусики. Он покусывал ткань и жаждущую плоть одновременно. Я была вся мокрая от своей смазки и его слюны. Это было так порочно и опасно. Абсолютно в стиле Марка. Я истосковалась по нему. Да и по оргазмам тоже. Меня хватило ненамного дольше. Едва Стерн отодвинул промокший шёлк в сторону и коснулся губами клитора, я начала кончать. Марк помнил, как продлить мой оргазм. Он чуть сдавил губами клитор и легонько гладил его языком.

Я даже не пыталась быть тихой, просто прикусила палец, чтобы не орать на всю парковку. Марк отстранился, только когда я перестала вздрагивать. Он снова привлёк меня к себе, и я сама расцеловала его губы со вкусом моего оргазма.

- Хочу тебя, Снежок, - признался он и тут же добавил:

- Но я не буду тебя трахать без ведома Алана.

- С каких пор тебе нужно его разрешение?

- С тех самых, как ты стала его женой. Но оставить тебя истекать без оргазма – это преступление.

Я не стала спорить. Марк почему-то упрямо считал, что его чувства ко мне грязные и постыдные. Возможно, так оно и было. Он никогда не говорил о любви. Возможно, это и правильно, что Марк упрямо хочет оставить все как есть. Но даже учитывая только секс и влечение между нами, я не могу и не имею право отрицать. Тем более, скрывать от Ала.

Марк ничего не сказал мне на прощание, просто помог слезть с капота, поправил мою юбку и ушел к своей машине. Через несколько мгновений Ауди рванула к выезду.

- Лихач, - буркнула я себе под нос, садясь в салон.

Взяв небольшую паузу, я посмотрела в зеркало, поправила волосы, только потом завела машину. На этот раз ноги меня не подвели. Я нашла педали и уже собиралась поехать к выезду, как зазвонил телефон. Незнакомый номер.

- Марьяна Генриховна, это служба сборки из супермаркета, Ваш заказ готов. Можете приехать забрать.

- Что? – удивилась я. – Я оформляла доставку домой.

- Секунду. – Оператор действительно вернулся через секунду. – Прошу прощения, но отмечен самовывоз.

Наверно, я распереживалась и не обратила внимания, отмечая галочкой способ доставки. Что за день сегодня?

- Ох, а можно направить мои покупки с курьером?

- Да, но это будет только завтра утром. Наш водитель уже закончил смену.

- Тогда я заеду, конечно.

Утром понадобится мясо для каши Алекс.

Оператор вежливо попрощался, а я даже проверила заказ. Действительно – самовывоз.

Чертов Марк. Всегда он путает мои планы.

Делать нечего. По дороге я заглянула в магазин, и пусть это не заняло много времени, я все равно задержалась. Алекс, наверно, уже спала. Надеюсь, что Алан ждет. Откладывать разговор на завтра я не собиралась.