Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки

— Счастье за гроши? — прочитала я надпись на рекламном баннере, наспех прибитому к стене старого обшарпанного здания. — Какая удача! — пробормотала, горько усмехнувшись. — Как раз столько у меня и осталось. — Машинально опустила руку в карман поношенного пальто, нащупывая скромное содержимое кошелька.

Пальцы наткнулись на несколько помятых бумажных купюр и пару тяжелых металлических монет — единственное, что уцелело после выплаты долгов. Жалкие крохи, на которые даже еды не купишь. Монеты были холодными и тяжелыми, словно свинцовые ядра. Эти гроши напоминали об изматывающей борьбе и бессонных ночах, проведенных за подсчетами и экономией. Они стали символом недавнего долгового рабства, а теперь уже горькой свободы и одиночества. Последний платеж по кредиту выплачен, а облегчения так и не наступило.

Иногда мне казалось, что я застряла в нескончаемом круге безысходности, из которого нет выхода. Мне хотелось кричать, биться в истерике, что не такой жизни я для себя хотела, но даже на это не хватало сил. А этот плакат будто бы издевался, предлагая счастье за гроши. Если бы это было возможно!

На миг в голову пришла мысль: а что, если бы был шанс? Начать жизнь сначала, с чистого листа? Обнулить счетчик ошибок и разочарований?

— Эх, если б вернуться в то время, когда была молода и полна сил! Если бы только… — Из груди вырвался тяжелый, надрывный вздох, полный тоски и боли.

Я подняла глаза на баннер, где красовался толстый кошель, набитый золотыми монетами, из которого они сыпались как из рога изобилия.

Счастье за гроши, — повторила про себя, с тяжелой внутренней мольбой и глупой иррациональной верой в чудо, которого в жизни не бывает. — Если бы можно было купить не просто иллюзию, а настоящее, неподдельное счастье? Разве это возможно?

В глубине души вспыхнул крошечный, почти незаметный огонек надежды, который я тут же попыталась загасить. Чудес не бывает. Особенно в моей жизни.

В этот момент налетел стремительный, по-осеннему злой и пронзительный порыв ветра. Он подхватил с земли мусор и закружил его в бешеном танце, а затем, словно насмехаясь надо мной, обрушился прямо на баннер. Старые крепления, проржавевшие и ненадежные, не выдержали натиска стихии. Послышался глухой, скрежещущий звук, словно гигантская ткань разорвалась на части. Баннер сорвался с фасада здания и полотняная махина, закрученная порывом ветра, стремительно полетела вниз. Я даже испугаться не успела, как эта громадина обрушилась на меня. Тяжелый давящий удар мгновенно погрузил в темноту.

Резкий удушающий запах ударил в нос, вырывая из липкой пелены небытия. Едкий концентрированный нашатырь с примесями заплесневелой сырости проник в легкие и вызвал надсадный кашель, отдающийся болезненными спазмами в каждой клеточке тела. Голова раскалывалась от боли, пульсирующей тупыми ударами в висках. Сознание пробивалось сквозь плотную завесу тумана тягучей массой, усиливая неприятные ощущения. Казалось, тысячи острых иголок впиваются в мозг, пытаясь разорвать его на части. Мир вокруг виделся расплывчатым, словно смотрела на него сквозь запотевшее стекло. Любая попытка сфокусировать взгляд лишь усугубляла головокружение, отчего предметы вокруг плясали перед глазами в безумном танце. Я не понимала, где находилась, и чувствовала себя очень странно.

Постепенно сквозь болезненную дымку я различила высокий, широкоплечий силуэт, заслоняющий собой скудный свет. Поначалу нечеткое лицо незнакомца постепенно обрело резкие, суровые черты. Высокие скулы и прямой нос, чувственные губы, сжатые в жесткую линию, и темные, почти черные, длинные волосы, обрамляющие лицо. В пронзительных серо-голубых глазах читалась холодная отстраненность и в то же время скрытая тревога. Этот мужчина не походил ни на одного из моих знакомых.

— Как ваше самочувствие? — спросил он низким холодным голосом. — Можете встать? Или и дальше собираетесь тут валяться?

От тембра мужского голоса меня бросило в дрожь, тело сделалось ватным. Голова еще кружилась, а окружающий мир то и дело проваливался в пустоту. Попытка приподнять голову обернулась резкой болью, вспыхнувшей на затылке и распространившейся по телу, вынуждая вскрикнуть. Отчего-то хотелось спрятаться от незнакомца, его ледяного равнодушного взгляда и тона.

— Что вам нужно? — вырвалось сиплым хрипом изо рта. — Где я?

Взгляд выхватил закопченный бревенчатый потолок с паутиной, а в носу еще свербел едкий запах, смешавшийся с пылью и химическими реагентами.

— Граф Лион Эстариан, — представился незнакомец, вызывая у меня легкий шок и недоумение. — Я нашел вас в роще у дороги и принес в дом. И даже привел в чувство и подлечил, используя собственные зелья. — Длинными аристократичными пальцами продемонстрировал пузырек из темного стекла, который переместил на прикроватную тумбу. Я медленно проследила за жестом глазами, невольно отмечая, что стены в доме тоже деревянные, а мебель, похоже, подобрали с помойки. — Но мои услуги стоят денег. Вы намерены заплатить?

— Платить за спасение? За то, что притащили в жалкую лачугу без спроса? — возмутилась невольно. — Вы могли бы вызвать скорую. Звонок бесплатный. Я не просила меня спасать.

Меркантильность типа, который явно не бедствовал, судя по золотому перстню с крупным сапфиром на среднем пальце, задела за живое. Любые слова о том, что я кому-то должна, вызывали глухую ярость и разочарование. Будь на моем месте молоденькая девушка, о деньгах бы даже речи не зашло. Но кому нужна неухоженная сорокапятилетняя тетка с лишним весом, морщинами и грузом проблем? Во взгляде породистого высокомерного мужчины я видела лишь циничный расчет и равнодушие, и это вызывало глухую обиду. Нет, не на этого… как его там? Графа Лиона Эстариана! А на собственную неудавшуюся жизнь, в которой красивые мужики смотрели на меня, как на пустое место.

Граф удивленно приподнял бровь, тонкие губы изогнулись в насмешливой ухмылке, словно он ожидал такой реакции.

— Что ж, раз уж отказываетесь заплатить за лечение по-хорошему, то вам придется выложить вдвое больше. В том числе и за мои услуги! — припечатал суровым тоном. — Господин Тарвек, вы будете свидетелем, что я спас эту девицу и использовал зелье собственного производства, чтобы привести в чувство.

— Зря вы это сделали, милорд Эстариан! — сбоку донесся неприятный и резкий, словно наждачная бумага, голос. — Одной бродяжкой меньше бы стало. И мне бы, глядишь, полегче жилось. Может, ее того, обратно в лес оттащим?

— Думай, что и кому говоришь! — осадил наглеца граф. — Или давно жандармы не навещали?

— Жандармы? — удивляться уже сил не хватало. — Куда я, вообще, попала? Что за представление вы тут устроили? — Осознание того, что в этом непонятном месте есть еще один мужчина, настроенный против меня, напугало до жути. — У меня просто нечем сейчас заплатить, — произнесла обреченно. — Я заработаю и верну, сколько скажете.

— Заработаешь? Ты? — Бесчувственный спаситель снова заломил бровь. — Разве что полжизни пахать придется, чтобы окупить зелья моего производства. — Давай уже, что у тебя есть!

— У меня при себе был кошелек. Там посмотрите, — глотая навернувшиеся слезы и сгорая со стыда, ответила я. — Мне жаль, там совсем немного. Жалкие гроши.

Мужчина потянулся, снимая что-то с моего пояса. Как оказалось, там висел кошель — тот самый, который я видела на плакате, только совсем пустой. Вытряхнув содержимое на подставленную ладонь, граф недовольно поморщился, когда изнутри выскользнула пара медных кругляшей.

— И правда, жалкие гроши! — презрительно скривился и кинул монеты на стол вместе с кошелем. — С тебя четыре золотых! — выставил счет. — Если не найдешь деньги до конца месяца, отправишься в долговую яму. — С этими словами граф развернулся и вышел, оставив меня наедине с другим незнакомцем.

Я медленно повернула голову, чтобы его рассмотреть. Да уж, какой разительный контраст на фоне хладнокровного графа! Мужчина выглядел неопрятно, начиная от грязных косм, торчащих в разные стороны, заканчивая засаленной рубахой неопределенного цвета. А презрения и желчи в глазах скопилось побольше, чем у покинувшего дом аристократа.

— Убирайся отсюда, пока цела! — прорычал Тарвек, приблизившись и обдав запахом чего-то кислого и прогорклого. — Тебе не место в Норграде, поняла? Только попробуй сманить хоть одного клиента, и я тебе такой ад устрою!.. Пожалеешь, что не сдохла в той роще! И чего милорду в своем поместье не сиделось? К весне бы от тебя даже косточек не осталось!

Невольно вжалась в пыльное ложе, осознавая, что не в состоянии дать отпор такой агрессии. Угроз я достаточно наслушалась от коллекторов, и не к такому привычна. Но какие клиенты? Куда сманить? Что за абсурд?

— Я не понимаю… — пискнула, пытаясь разобраться, чем вызвана такая злоба незнакомца.

— Не понимаешь? — мужик зарычал набычившись. — Пошла вон, говорю! Чтобы духу твоего в Норграде не было! Только попробуй открыть трактир, Верлиана! Я тебя разорю и на улицу вышвырну! Будешь побираться, как бездомная собака!

— Пошел вон! — процедила я, собрав остатки воли. — Не смей мне угрожать! И оскорблять тем более! Вон, я сказала! Пока жандармов не позвала!

Я понятия не имела, откуда в наше время возьмутся жандармы, но раз уж граф Эстариан о них упомянул в качестве угрозы, то и мне поможет.

— Нашла чем напугать! — фыркнул Тарвек, медленно отступая к двери. — Ты тут одна! Нищая побирушка, которую бросил муж. Приползешь еще кусок хлеба клянчить. Так и быть, выкуплю твой трактир за два золотых. Отличная цена за такую развалюху!

— Пошел! Вон! — процедила, усилием воли приподнимаясь на локтях. Меня накрывало ощущением чего-то необратимого. Я еще толком не понимала, где оказалась и что случилось, а этот упырь сыпал угрозами и издевался.

— Я буду следить за тобой, Верлиана! Учти! Надеюсь, ты сдохнешь тут от голода, и тогда трактир достанется мне бесплатно! — Глумливо расхохотался и ушел, бухая сапогами по деревянным скрипучим ступеням.

Бессильно откинувшись на пыльное ложе, я учащенно задышала, как будто не хватало воздуха. В голове роилась куча вопросов. Я не понимала, что за бред творится вокруг. Что это за место? Почему этот мерзкий мужик дважды переиначил мое имя, назвав Верлианой? Дурацкий розыгрыш? Съемки третьей части «Крепостного слуги»? Откуда в родном Новолюбинске взялся целый граф и эта деревянная развалюха? А этот Тарвек — актер? Сыграл очень убедительно. Но, хоть убей, не припомню такого!

Немного отлежавшись в звенящей тишине и покое, которым, казалось, был напитан пыльный воздух, я предприняла еще одну попытку подняться. С огромным трудом и мушками, летающими перед глазами, мне удалось сесть. Первое, что бросилось в глаза, — мои собственные руки! Я помнила натруженные мозоли и выступающие вены на широких ладонях, а теперь видела перед собой хрупкие девичьи пальчики и нежную кожу. Царапины и грязь под обломанными ногтями их не красили, но не отменяли того, что это были не мои руки! Правая до сих пор сжимала что-то в кулаке. Пальцы так сильно свело, что мне с трудом удалось их разжать и вытащить клочок полотнища с плаката.

Это был обрывок того самого баннера с изображением кошеля, который… От осознания того, что произошло, меня пробило ледяным ознобом.

Неужели?

Я ощупала дрожащими пальцами лицо, понимая, что оно не мое. Как и тело, которому навскидку лет двадцать.

— Не может быть, чтобы неосторожное желание, высказанное вслух, так быстро сбылось! — Новость меня пришибла, и прежде всего тем, что в родном мире я, скорее всего, умерла. — Точно! Я умерла или лежу в коме, а мне все это снится! Что там положено делать? Ущипнуть себя за руку? Ай, больно!

И больно, и голодно, и тяжко от гудящей головы и слабости в мышцах! Так, может, тому причина, что тело не мое? Попала ты, Верка! Ой, как попала!

Скомкав изображение дурацкого кошеля, швырнула его на деревянный пол. Бумажный комок покатился, а у меня от простого движения вновь закружилась голова, и все поплыло перед глазами. Я зажмурилась и помассировала пальцами виски, ощущая зудящее покалывание от приятного прикосновения, будто через меня пропустили слабенький разряд электричества. Когда распахнула глаза, чувство легкой дрожи в руках не исчезло. Наоборот, они будто подсвечивались изнутри золотистой энергией, которая проникала в голову и облегчала мое состояние.

— Чудеса какие! — прошептала изумленно, пристально рассматривая собственные пальцы.

От напряжения глаза даже заслезились, смазывая четкую картинку. Но самое интересное происходило на полу, куда я бросила скомканный кусок плаката. Он растекался, меняя форму и делаясь более объемным. Тусклые выгоревшие цвета становились насыщенными, приобретая неестественный яркий оттенок. Разум отказывался принимать происходящее, а сознание неотрывно следило за метаморфозами. На секунду возникло ощущение, будто схожу с ума. Мир, который я знала и помнила, с железными законами физики и логики, рушился, превращаясь во что-то необъяснимое и пугающее. Затаив дыхание, я смотрела, как нарисованный кошель превращается во что-то нереальное, чего не существовало в природе.

— Что это? — выдохнула изумленно. — Вернее, кто?

Меньше чем за минуту обрывок плаката превратился в удивительного и забавного розового поросенка. Крошечного, размером с мои две ладони, с озорными глазками и аккуратным розовым пятачком, который смешно подрагивал. На вид его короткая шерстка выглядела мягкой и нежной, а заостренные ушки мило торчали в разные стороны, придавая живому существу невероятно милый вид. Зверек забавно хрюкнул, издавая тоненький звук, и посмотрел на меня умными, любопытными глазенками.

Кошель с плаката? Поросенок? Бред же! — Мозг отказывался принимать подобные метаморфозы и кричал об абсурдности происходящего.

Однако мини-пиг стоял передо мной, такой розовенький и умилительный, что не оставалось никаких сомнений, будто он не настоящий.

— Кто ты? Иди ко мне, малыш! — ласково позвала поросенка, и он радостно ринулся навстречу, тыкаясь розовым пятачком в ногу.

Я позабыла о плохом самочувствии и о том, что недавно кружилась голова, когда наклонилась его погладить.

Живой! Теплый и невероятно маленький! — Прикоснувшись к нему, ощутила, как по телу пробежала трепетная дрожь, будто столкнулась с неведомым волшебством.

— Ты настоящий! — прошептала предательски дрогнувшим голосом и осторожно, опасаясь спугнуть это чудо, погладила кончиками пальцев по спинке поросенка.

Его щетина оказалась бархатистой и удивительно приятной на ощупь, а в ответ на прикосновение зверек радостно взвизгнул, издав тоненький мелодичный звук, полный чистого восторга и удовольствия. Наверное, в этот момент я остро осознала, что прошлое с его долгами и безысходностью осталось далеко позади. Мне повезло попасть в другой мир и молодое тело. Мир, в котором случаются чудеса, а рекламный баннер может превратиться в живого розового поросенка. Понимание, что назад уже ничего не вернуть, обрушилось на меня с ошеломляющей силой, но вместо ужаса и паники принесло странное чувство облегчения.

Быть может, именно здесь возможно то самое счастье, обещанное за гроши?

Я подняла зверька и крепко прижала к себе, обнимая, словно саму судьбу, и радуясь этому маленькому теплому комочку счастья.

— Привет, Грошик! — Имя для поросенка так и напрашивалось. — В другом мире меня звали Верой, а здесь — Верлиана. Это непросто принять, но я постараюсь. И обещаю, что никому не дам тебя в обиду!

Дорогие читатели! Добро пожаловать в мою новую историю о попаданке в молодое тело. В книге будет очаровательный питомец, обустройство решительной героини на новом месте, таинственный граф и зловредный сосед. Зажгите сердечко для истории, если вам понравилось начало.

Меня захлестнуло изумление и полное замешательство, бурной волной смывая остатки прежних представлений о мире. Я пыталась ухватиться за прежнюю реальность, но тщетно. У меня в руках находился живой дышащий мини-пиг, и его появление было таким абсурдным и невероятным, что разум завис. Происходящее походило на волшебство, о котором читала только в сказках. Невидимая сила ворвалась в мою жизнь, встряхнула и перевернула с ног на голову, поставив перед фактом существования чуда. Если из куска старого плаката может получиться такое существо, то нет ничего удивительного, что я сама оказалась в чужом теле.

— Так не бывает! — выдохнула беззвучно, лаская и поглаживая разомлевшего от ласки поросеночка. Само его существование вызывало радость, ощущение чего-то теплого и родного. Грошик вдохнул в меня надежду и подарил веру в чудеса, в которых я разочаровалась в прошлой жизни.

Однако реальность была не такой радужной, если судить по первым минутам пробуждения. Я ничего не знала о месте, где очутилась, и о той роли, что мне уготована. И в то же время внутри раскручивалась тугая пружина эмоций, замешанная на страхе и любопытстве, жажде новых открытий и опасений что-либо сделать не так. Но в любом случае это перерождение зародило искру надежды, что мне выпал редкий шанс начать сначала и построить новую жизнь так, как я захочу.

Не знаю, сколько просидела, поглаживая Грошика и осмысливая прошлое и настоящее. Первый шок медленно проходил, уступая место новому чувству — страху, что оказалась одна, неизвестно где и без средств к существованию. Опыт прожитых лет подсказывал, что паника ни к чему хорошему не приводит. Практичнее будет составить хоть какой-нибудь план на первое время, а дальше действовать по ситуации. Но прежде стоило осмотреться и понять, действительно ли это другой мир.

Я ощупала шишку на затылке, которая отдавалась тягучей болью, стоило к ней прикоснуться. Вот еще важный вопрос: выяснить, что случилось с прежней хозяйкой тела? Кто напал на нее и проломил голову? Уж не тот ли самый Тарвек, который недавно сыпал угрозами?

Осторожно спустив Грошика на пол, я поднялась и поковыляла к старому зеркалу в деревянной облупившейся раме. Однако не успела до него доковылять, как мини-пиг, получив свободу, радостно взвизгнул и пустился в галоп, нарезая круги по ветхой комнате. Вслед за Грошем вздымался пыльный след, а сам он совал любопытный пятачок куда только можно.

— Грошик, стой! — вскрикнула, когда розовый вихрь промчался по сундуку и колченогому стулу и взметнулся на подоконник, на котором стоял давно засохший цветок в глиняном горшке.

Разумеется, он грохнулся, а земля и засохшие стебли разлетелись по комнате, наполняя воздух запахом затхлости и старой древесины. Я закашлялась, ощущая, как пыль лезет в нос и рот, забивая легкие и мешая дышать. А маленький проказник и не подумал остановиться или сбавить темп. Его крошечные и удивительно цепкие копытца скользили по полу, поднимая новые клубы пыли. Я бросилась за поросенком, с ужасом подмечая, как на него сыплются обломки и куски трухлявой древесины, выбиваемой проказником из стен.

— Прекрати немедленно! — почти взмолилась, протягивая руку, чтобы схватить шустрого мини-пига, но он всякий раз уворачивался и восторженно похрюкивал, считая все забавной игрой.

Маленький разрушитель добрался до стола в углу и ловко забрался на столешницу, откуда смахнул на пол старинную металлическую лампу. Она со звоном рухнула вниз, а стеклянные части разлетелись на десятки мелких осколков.

— Ну, и зачем? Ты… Ты просто невозможен! — прошептала изумленно, не в силах угнаться за поросячьей прытью.

А Грош будто нарочно ускользал из рук, устраивая в комнате хаос и мелькая везде розовым демоненком. Гоняясь от одной стены к другой, я позабыла о собственном недомогании и опасалась только того, чтобы неразумный малыш не поранился и не натворил бед в доме, разваливающемся на ходу. Наконец, мне удалось загнать его в дальний угол между покосившимся шкафом и прогнившим сундуком. Грошик, отчаянно повизгивая, попытался вырваться, но я крепко его держала, прижимая к себе и призывая к спокойствию. В доме наступила тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и редким недовольным похрюкиванием затихшего поросенка.

Я медленно опустилась на край сундука, крепко прижимая к себе розовое существо. Мышцы рук и ног болели, легкие горели от перенапряжения. В комнате царил настоящий хаос: по полу рассыпались глиняные черепки, земля и осколки лампы, хлипкая мебель окончательно развалилась — то еще зрелище нищеты и безнадежного разорения. Да уж, этот дом и царящий внутри беспорядок как нельзя лучше символизировали начало новой жизни — хаотичной, непредсказуемой и абсолютно безумной.

Нервно рассмеявшись, я зашлась в истеричном хохоте, сквозь который пробились горячие, обжигающие слезы.

— Так вот ты какое, мое счастье за гроши? — прошептала, всхлипывая и прижимая к себе маленького питомца.

Пиг в ответ громко хрюкнул и лизнул соленые капли, стекающие по щекам. Затем уткнулся пятачком мне в грудь и обиженно засопел.

— Не переживай, Грошик, никому тебя не отдам. — Погладила беззащитное существо, которое радовалось мне просто потому, что я есть.

Я получила совсем не то счастье, о котором мечтала, — тихое, спокойное, предсказуемое. Поросенок символизировал нечто новое и необузданное, сулившее новые испытания и проблемы. Впереди ожидало столько всего… Но я и не надеялась, что будет легко. Если Тарвек не наврал, то это ветхое здание принадлежит мне. Значит, крыша над головой есть, силы еще прибавятся, тело-то молодое, а собственное будущее я построю таким, как хочу. Иначе в чем смысл второго шанса и новой жизни?

— Давай договоримся! — обратилась к Грошику, и тот уставился на меня умными глазенками. — Ты не будешь устраивать беспорядки в доме. Побегать можно и на улице, но только там, где безопасно. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Хорошо?

— Хрю! — бодро отозвался мини-пиг, вновь принимая вид озорного шкодника.

— Будет тебе хрю! — Строго погрозила пальцем. — Как насчет того, чтобы осмотреться тут? Эта комната явно требует хорошей уборки. Но, может, другие помещения выглядят лучше?

Поднявшись на ноги, я побрела к выходу и, ступив за порог, оказалась в смежном помещении, где виднелись две покосившиеся двери в соседние комнаты и находился спуск на первый этаж.

— Мда, негусто! — Обследовав второй этаж, не нашла ничего примечательного.

Вторая каморка была значительно меньше первой. Ее занимала узкая деревянная кровать, тумба и хлипкий столик. Третья полностью копировала наполнение второй, только вместо тумбы в изголовье стоял громоздкий сундук. Скрипучая лестница, ступени которой кое-где прогнили, вела на первый этаж прямо в обеденный зал с перевернутыми столами и проломленными лавками. Деревянная барная стойка делила помещение на две половины, оставляя узкий проход, чтобы выносить готовые блюда. В отделенном закутке была оборудована кухня.

Столешница для готовки крепкая, еще послужит, — отметила машинально.

А вот вместо очага или печки обнаружила гладкие камни, сложенные горкой. Если бы не тренога с котелком, висящим над этими камнями, сроду бы не додумалась, что они каким-то образом использовались для нагревания. В допотопном серванте стояли горшки разных мастей, кружки и глиняные тарелки. Кастрюли и тяжелая сковорода были покрыты таким слоем нагара и копоти, что слезы наворачивались. Их проще выкинуть, чем отчистить. Но я даже такой убогой утварью не собиралась раскидываться, пока не заработаю на новую посуду. Внимание привлек крупный деревянный ларь с откидной крышкой. Тяжелой — одной рукой не поднимешь. Я только на секундочку выпустила Гроша, чтобы поискать хоть какие-то запасы, как поросенок радостно взвизгнул и помчался к входной двери, тяжелые ставни которой были распахнуты настежь.

Моргнуть не успела, как Грош оказался на улице и с восторженным писком закружил по заросшему двору. Окна на втором этаже покрылись таким налетом грязи и пыли, что через них я практически ничего не рассмотрела. А тут ясно увидела широкую грунтовую дорогу, по которой на приличной скорости мчалась самая настоящая дорожная карета, запряженная четверкой лошадей. Сердце чуть не оборвалось, когда увидела поросенка рядом с проезжей частью. Захлопнув тяжелую крышку, опрометью бросилась наружу.

— Грошик, нет! — вскрикнула отчаянно, а маленький проказник шустро юркнул в сторону, продрался через кусты и помчался к полоске вздымающихся к небу деревьев.

Краем глаза заметила, что по ту сторону дороги расположилось крупное подворье с двухэтажным строением, вытянутым в длину, хозяйственными постройками и большим двором, заставленным телегами и каретами. На широком добротном крыльце стоял Тарвек, уставив руки в бока, и буравил меня тяжелым взглядом. Но сейчас мне не было дела до злобного соседа, я мчалась вслед за мини-пигом, чей озорной розовый хвостик изредка мелькал среди кустов и высокой травы.

Ориентируясь на бодрое повизгивание, я углубилась в смешанный лес, игнорируя натоптанные тропки и продираясь сквозь сплетение веток и муравы под ногами. В какой-то момент мои силы иссякли, и я замедлилась, растерянно оглядываясь по сторонам. К счастью, деревья росли не так густо. Вдалеке я видела ориентиры: дорогу, соседский дом и крышу трактира, а вот маленького питомца, кажется, потеряла.

Старенькое платье, которое я не успела рассмотреть толком, путалось в ногах и сбивало шаг. И только знакомое «хрю» вынуждало упрямо идти вперед. Я уже думала, что никогда не разыщу моего Грошика, когда обнаружила его возле высокого раскидистого дуба. Поросенок возбужденно повизгивал и что-то увлеченно рыл под деревом. Глядя, как малыш старается, невольно улыбнулась.

— Что ты там ищешь, Грош? — пробормотала, подбираясь поближе.

А старательный землекоп уже вырыл приличную ямку и копытцами пытался что-то достать из земли.

— Что тут у тебя? — Я наклонилась, чтобы рассмотреть находку, и замерла от удивления.

В рыхлой земле обнаружились несколько крупных желтоватых шариков, покрытых темными пятнышками. Я подобрала один и с удивлением поняла, что это — гриб. У него имелась короткая ножка с корешками.

— Хрю! — довольный находкой, Грош задрал мордочку, будто ожидал моей реакции.

Я же с оторопелым видом таращилась на странные шарики, которые будто бы еще подсвечивались, пульсировали изнутри. Да уж, прошлая жизнь меня не готовила к подобным сюрпризам. На ум приходил единственный вывод, что за находка попала мне в руки, благодаря поросенку. Если не ошибалась, то под деревьями росли самые редкие и дорогие грибы на Земле — трюфели. А свиньи, благодаря великолепному нюху, умудрялись учуять их, даже если те росли глубоко под землей.

Ощутив покалывание в пальцах, я обратила внимание, как свечение из грибов медленно перетекает ко мне и возвращается к живому природному организму. Прикрыв глаза, попыталась понять, что же чувствую. Ведь то, что я видела, иначе как проявлением магии не назовешь.

— Невероятно! — прошептала, отметив, что гриб в руке засиял ярче других. Словами не передать, какие чувства испытала, осознав, что могу взаимодействовать с магией и новым миром. Знать бы еще, как этим управлять и пользоваться! — Так, ты за ними сюда так торопился? — С благодарностью посмотрела на Грошика. — Если эти грибы обладают такой же ценностью, как и на Земле, то мы с тобой скоро разбогатеем!

Я мысленно пожелала, чтобы трюфель принес нам удачу и помог найти свое место в жизни. Фантазия разгулялась, выискивая варианты того, как можно использовать находку. Первые грибы можно продать, чтобы покрыть долги и ни от кого не зависеть. А дальше, если повезет, и Грошик найдет еще грибы, то, возможно, получится восстановить трактир, сделать его уютным и чистым. Готовить я умела и любила, только некого было радовать своими талантами. Когда живешь одна и прибегаешь домой, только чтобы переночевать и снова идти на работу, то ни о каких кулинарных изысках речи не идет. Зато теперь я могла развернуться, впервые работать на себя и в собственное удовольствие.

От возникшей в голове перспективы меня переполнило эмоциями, отразившимися покалыванием пальцев и новым потоком энергии, который я направила в другие грибы.

— Грошик, а ведь у нас может получиться! — поделилась мыслями с мини-пигом. — Правда, может! Надо только постараться, приложить усилия и хорошенько поработать. А работы я не боюсь, уж поверь!

Память, будто специально подкидывала варианты того, как можно использовать грибы. Насколько я знала, они улучшают вкус и применяются в качестве приправы к самым разнообразным блюдам. Это был тот самый шанс не только выжить в новом мире, но и добиться успеха.

— Мы теперь не пропадем, Грошик! — Ласково погладила мини-пига по голове. — Сделаем наш трактир лучшим на свете, вот увидишь!

Поросенок довольно хрюкнул, подтверждая мои слова, и потерся пятачком об ладонь. Грибы я завернула в большой лист сорной травы, растущей неподалеку, подхватила на руки уставшего после прогулки Грошика и отправилась домой. Впереди меня ожидал нелегкий путь, и я уже сделала по нему первые шаги.

Обратная дорога заняла больше времени. Тело еще плохо слушалось и отзывалось болью в мышцах. Но приятной болью, которая бывает от усталости, а не от одышки или проблем с позвоночником. Небольшой отдых и еда быстро восполнят силы. Вот только еды мне как раз и не на что купить. Прежде чем продать трюфели, надо еще найти покупателя и понять, какая тут система цен, и что из себя представляют деньги. Граф потребовал с меня четыре золотых. Много это или мало? Пока сравнить не с чем. Хотя он же и упомянул, что за эти деньги пахать придется полжизни.

Мда, столько всего предстояло выяснить, что голова шла кругом. Но все это узнаю потом. Сейчас насущная проблема — что я буду есть.

Продираясь через кустарник, я невольно смотрела под ноги, когда заметила коричневые шапки грибов в траве. Пока мне сложно сказать, насколько это место отличалось от родного мира, но грибы очень уж походили на боровики.

Эх, ножичка с собой нет, чтобы не портить грибницу! — вздохнула печально. Но голодный желудок уже давал о себе знать возмущенным урчанием, поэтому собрала находку и сложила в подол. Гроша рискнула выпустить, попросив перед этим никуда не убегать. А малыш будто бы выполнил важную задачу и никуда больше не торопился. Только принюхался к грибам и радостно хрюкнул, мол, хорошие, надо брать.

Я насобирала полный подол даров леса, пока выбралась к опушке. Еще и ягодами полакомилась, похожими на ежевику, только фиолетового оттенка. Уже на выходе из леса наткнулась на куст дикого щавеля.

— А ведь я даже без денег не пропаду! — Сорвала небольшой пучок сочных стеблей растения и улыбнулась.

Бросив случайный взгляд вдаль, я вдруг почувствовала легкий холодок, пробежавший по коже. Грошик, отдохнувший и осмелевший, резво нарезающий круги вокруг меня, тоже замер, а после прижался к моей ноге и жалобно пискнул.

Я присмотрелась к темным силуэтам деревьев и различила, что между стволами дубов застыла человеческая фигура. Вот вроде бы только один раз видела мужчину, но сразу узнала. Граф. Тот самый угрюмый красавец, потребовавший плату за спасение. Он пока не заметил меня и стоял, уставившись в пустоту, погруженный в неведомые мысли. Напряженная поза выдавала сдержанную отрешенность и меланхолию.

Меня невольно охватило волнение, а кончики пальцев засвербели легким покалыванием, когда мужчина медленно, словно нехотя, повернул голову в мою сторону. Его глаза, до этого абсолютно пустые, встретились с моими. В них я не увидела ни прежнего высокомерия, ни холодной отстраненности, а только глубокую невыносимую усталость и пронзительную обреченность. Граф казался изможденным, словно не спал много дней, а тяжелая ноша проблем давила на плечи неподъемным грузом. Странно было увидеть подобную уязвимость в человеке, который в первую встречу показался равнодушным, высеченным из камня. Лион будто бы отстранился от всего мира, погруженный в свой личный невидимый ад.

Осознание уязвимости этого сильного человека вызвало у меня странный отклик, отчего сердце невольно заколотилось в груди раненой птицей. На меня накатило необъяснимое, где-то даже иррациональное волнение, от которого перехватило дыхание. Мои ладони вспотели, а колени слегка подкосились.

С чего бы? Как будто раньше не встречала красивых мужиков, которые на деле оказывались ничтожествами и мелочными козлами.

Заметив меня, Лион Эстариан скривился в гримасе, похожей на боль. Затем нахмурился, словно только сейчас осознал мое присутствие и оказался этим крайне недоволен. Граф отвернулся, избегая зрительного контакта и всем своим видом давая понять, что я его не интересую. Но меня такой вариант не устраивал. Пусть ему не нравится мое общество, но это не помешает мне наладить контакт. Быть может, он возьмет трюфели в качестве платы?

— Граф Эстариан? — шагнула к нему, чтобы не кричать на весь лес.

Мужчина вздрогнул и обернулся, одарив взглядом, полным досады и раздражения.

— Что вам здесь нужно? — бросил злым, рассерженным тоном. — Если кто-то опять надумает проломить вам голову, спасать не буду!

— А вам что здесь нужно? — огрызнулась машинально, начиная подозревать, что он как-то причастен к моему недавнему плачевному состоянию.

На минуточку, настоящую хозяйку этого тела убили как раз в этой роще. Мысль настолько меня поразила, что я застыла, глядя на графа с опаской. Но он ничего не ответил. Покачал головой и пошел прочь, придерживаясь тени деревьев, но и не углубляясь в лес. Вдалеке, среди зелени, я заметила очертания каменного строения. Возможно, там располагался графский дом?

Не знаю, зачем устремилась вслед за мужчиной. Наверное, хотела убедиться в предположениях. Но, наткнувшись на странные знаки, нарисованные на земле и спешно затертые носком сапога, я передумала преследовать Лиона Эстариана.

Чем он тут занимался? Что скрывал? Почему такой угрюмый и отстраненный? И почему в его присутствии на меня накатывает странное волнение? Ведь не может же мне понравиться такой тип? Точно не может, я же себя знаю. Обожглась так, что близко никого не подпущу! Но вот узнать, что там за тайны у графа, не откажусь. Он явно не последний по значимости человек в этом мире. А мне подобные знакомства и лишний козырь в рукаве не помешают. 

После странной встречи с графом я медленно брела к трактиру, переставляя уставшие ноги. На душе царило странное ощущение пустоты и непонимания того, кто же я такая. Мысли, память и знания остались прежними. Я все та же Вера Гладкова и в то же время совершено другой человек. Наверное, еще не скоро привыкну к переменам. Как из прошлой жизни ушла в одиночестве, так и в новую пришла совершенно одна. Если бы у Верлианы существовали родственники, они бы уже как-то объявились. В какой-то степени это даже к лучшему. Никто не заметит, как сильно она изменилась. Я теплым взглядом посмотрела на беззаботного поросенка, вертевшегося под ногами. Как же хорошо, что он просто есть. Живое существо, способное согреть своим теплом и наполнить жизнь чем-то добрым и светлым.

Усталым взглядом я отметила, что постоялый двор Тарвека назывался «Усталый лис», а на моей таверне висела покореженная и рассохшаяся вывеска «Сытый кабанчик». Двери по-прежнему болтались нараспашку, постукивая краями об притолоку, а само здание высилось передо мной, словно призрак из кошмарного сна. Окна первого этажа были частично заколочены, ставни перекошены, а покатая крыша над обеденным залом зияла дырами, сквозь которые просвечивало вечернее небо. Подобное зрелище вгоняло в тоску и навевало мрачные мысли.

На заднем дворе заметила колодец, и как-то сразу ощутила жажду и голод. Направилась к нему, чтобы проверить, есть ли там вода и можно ли ее пить. Деревянное ведерко, веревка и рычаг, использование которого требовало немалых усилий — вот и все, из чего состояло нехитрое устройство. Спустив ведерко вниз, улыбнулась, расслышав характерный плюх. Едва справилась с тугим рычагом, чтобы вытащить наполненную емкость. Зато старания окупились сторицей. Я вдоволь напилась чистейшей и вкусной воды, которой прежде никогда не пробовала. Заодно промыла грибы и наскоро почистила их от маслянистой кожицы. Только трюфели поостереглась трогать, чтобы не испортились раньше срока. Протерла драгоценные плоды от земли влажным подолом старенького платья, после чего отнесла добытую еду на кухню.

Внутри таверны по-прежнему царила разруха. Воспоминание о моей чистой комнатке в общежитии, вымытых до блеска полах и уютной постели казались далеким несбыточным сном. Новая реальность давила неизвестностью и отталкивающей убогостью. На мгновение накатила такая безысходность, что захотелось лечь на пол и заплакать. Но я не могла себе этого позволить! Я уже пережила худшие годы, а в этой жизни не позволю унынию взять верх.

— Ну, что, Грошик? Пора навести здесь порядок? — пробормотала, наблюдая, как весело бегает мини-пиг, не замечая царящего беспорядка, и с любопытством обнюхивает каждый уголок. — Давай-ка, получше рассмотрим, что нам с тобой досталось!

Разложив грибы для просушки на относительно чистом старом подносе, отправилась наверх. В той комнате, где я очнулась, находился старый прогнивший сундук. К нему и направилась в надежде разыскать что-нибудь полезное. Откинув тяжелую отсыревшую крышку, поморщилась, когда в нос шибанул запах старой бумаги и заплесневелой ткани. Внутри под слоем пожухлого пергамента и гнилым тряпьем лежали пожелтевшие документы, перевязанные потемневшими лентами. Явно что-то важное и не слишком приятное, раз запихнули в такую дыру. Развязав первую пачку с волнением всмотрелась в витиеватые строчки. Как-то не задумывалась, что мир другой и язык может отличаться. Написание букв действительно разнилось. Но, к счастью, вместе с новым телом мне досталась способность понимать местную речь и письмо. Незнакомые буквы сами собой сложились в осмысленные предложения и столбики цифр.

Мда, лучше бы мне не видеть этих бумаг! Долговые расписки! У меня все тело зудеть начинало от одного только упоминания о долгах. А тут — нереальные суммы, которые бывшая хозяйка тела умудрилась задолжать куче незнакомого народа. Вот тебе и убежала от проблем. Мир новый, а проблемы вернулись старые. Какое-то странное счастье мне досталось.

Я отложила пачку бумаг в сторону и обратила внимание на вторую стопку бумаг, поверх которой лежал новенький, красиво оформленный свиток с печатями, переливающимися магией в сгущающихся сумерках. Что ж, в этом документе сообщалось, что некая Верлиана Зерлис двадцати лет от роду вышла замуж за Келлиана Дарвиля.

— А вот и муж, который по словам Тарвека меня бросил, — хмыкнула угрюмо. — Ничего не меняется.

Брачный договор был составлен с кабальными условиями, по которым на бедную девушку вешались все долги, притом что приданое и имущество Верлианы переходило в собственность мужа.

Я закусила губу до крови, стараясь не расплакаться. В прошлом супруг бросил меня с кредитами и ушел к молодой любовнице. И только я расплатилась с долгами, как вновь оказалась в ловушке и в более плохом положении. Будто злой рок преследовал, не давая выбраться из липкой паутины обязательств.

— Да что же это такое? — вырвалось со злостью. — Дурная шутка? Проклятие? Почему я и здесь обречена расхлебывать чужие проблемы?

Грошик, услышав мой голос подбежал, хрюкнул и ткнулся носом в лодыжку. Я погладила питомца по голове, пытаясь унять душившие слезы.

— Нет, Грошик. Это не проклятие, нет. Просто… невезение, — прошептала, пытаясь убедить в этом саму себя. — Я справлюсь. Мы справимся. У нас все непременно получится. По-другому и быть не может.

Следующий документ, который попал мне в руки, оказался подуховной записью, в которой указывалось, что Воркан Зейрис, почивший дядюшка Верлианы, завещал ей таверну «Сытый кабанчик» без права перепродажи и отчуждения. Что ж, это был хоть какой-то актив, позволяющий окончательно не пропасть в новом мире. Кстати, подписи заверителя на подуховной и брачном контракте гласили, что поверенный некий Кайл Монтьер скреплял законность документов магической печатью и заверял соответствующим актом, внесенным в реестр города Норград королевства Рондар. На Земле я о таком ни разу не слышала, да и магии у нас не существовало, так что развеялись последние сомнения о дурном розыгрыше. Подделать можно многое, но магию, которую я чувствовала и видела собственными глазами, ничем объяснить невозможно.

Что ж, как в прошлом мире, так и в этом, фамилию мужа оставлять не стала. Теперь я — Верлиана Зейрис. У меня есть Грошик, непонятные пока магические способности, полуразрушенный трактир и дикое желание выжить в новом мире. Но я не просто выживу, я сделаю этот трактир процветающим. «Сытый кабанчик» станет самым популярным местом, где люди смогут насладиться приятным обслуживанием и вкусной едой!

— Клянусь, так и будет! — прошептала сквозь высохшие слезы. — Я буду работать, не жалея себя, но выберусь из долгов и докажу, на что способна одинокая женщина. А потом… Потом разберусь с этим Келлианом Дарвилем. Он еще пожалеет, что довел бедняжку до смерти, бросив на произвол судьбы.

Грошик посмотрел на меня умными глазками и хрюкнул, словно подтверждая мои слова: «Да, хозяйка. Мы справимся. Вместе!». И я ему поверила, ощущая поддержку и непоколебимую веру.

На улице окончательно стемнело, а я не успела толком осмотреться и позаботиться об ужине. Дневная жара ушла, и вместо нее пришла вечерняя прохлада. Рискнула оставить грибы без термической обработки до утра, потому что в полной темноте разбираться с очагом глупо. Собственно, как и начинать уборку. Ругая себя за непредусмотрительность, легла спать, наспех перетряхнув покрывало и пыльный матрас в большой комнате. Единственное, на что отважилась в темноте, — спуститься вниз и запереть двери на засов.

Свернувшись клубочком на пахнущем старостью и плесенью ложе, я обняла Грошика, пообещав себе, что с первых же заработанных денег куплю нормальное постельное белье и хороший матрас.

Думала, что от тревожных мыслей, обычно приходящих по ночам, не смогу заснуть. Место новое, пугающее, незнакомое. Здесь все такое, за что ни возьмись, и я одна против враждебного мира. Но, видимо, сказалась усталость тяжелого дня, потому что сразу провалилась в спасительный сон.

Пробудилась от звонкого крика петуха, звонко запевшего в доме через дорогу. На мгновение пришла в голову мысль, какой умник устроил в общаге птичий двор? Но потом резко нахлынули воспоминания вчерашнего дня, и сразу сделалось тоскливо.

Мышцы затекли от неудобной лежанки, из волос на голове образовался колтун. Умыться бы не помешало и чего-нибудь поесть. К сожалению, в этом мире ни доставок, ни супермаркетов не предусматривалось. Тут даже воду в дом не подвели, а туалет находился на улице, чего уж говорить об остальном? Но разве это повод унывать? Я молода и здорова, а все остальные проблемы решу со временем.

Потянувшись, я размяла мышцы и улыбнулась мирно сопящему Грошику, пригревшемуся у меня под бочком. Осторожно, стараясь не разбудить малыша, поднялась и отправилась вниз, чтобы проверить, как там поживают грибы. Они чуть подсохли и сохранили свежий вид, так что мне оставалось только понять, как устроен розжиг, и сварить супчик. Предположив, что в подогреве и готовке пищи как-то замешана магия, я тщательно осмотрела голыши, сложенные горкой под котелком. С виду обычные, только слегка приплюснутые и с нарисованными магическими знаками на плоской стороне. Я подержала камни в ладонях, пытаясь вызвать в них ощущение покалывания. Не с первого раза, но мне удалось настроиться на то состояние, при котором энергия пульсирует в ладонях. Дальше я с изумлением наблюдала, как сияющий ручеек перетекает в основание голыша, а рисунок на плоской части постепенно начинает светиться. Однако просто напитать камни силой оказалось недостаточно. В основании подставки, где складировались голыши, я заметила две выемки, по форме напоминающие ладони. Коснувшись их, я ощутила, как из меня резко потянуло силу, а в этот момент над горкой камней вспыхнул яркий огонек.

Удивительно! — Я только мысленно ахнула и поспешила снять пустой котелок с треноги. Надеюсь, эти камни не рванут, когда сильно нагреются.

Пока пламя не прогорело, помчала к колодцу, чтобы сполоснуть посудину и набрать в нее воды. Закипела она быстро, не прошло и пяти минут, как водрузила емкость на треногу. Я в это время прошерстила оставшуюся посуду и нашла старый самодельный нож с тупым лезвием. Порезала грибы крупными кусками, листья щавеля тоже промыла и порвала руками на кусочки. Не бог весть какое съедобное сочетание, но выбирать не приходилось. Сюда бы картошечки добавить, специй, морковочки с луком, а то и сметанки, получилось бы объеденье. Но и так желудок издавал голодные трели, пока я суетилась над супом. На запах, который пополз по кухне, прибежал Грошик. Он с любопытством уставился на котелок, явно желая подкрепиться. Только я недосмотрела, что трюфели остались лежать на столе. Едва только отвернулась, как поросенок стащил их, ловко столкнув на пол копытцем, и смачно захрумкал лакомством.

— Грошик, нет! Я же хотела их продать! — воскликнула я, спасая последний недоеденный гриб. — И какой теперь от него толк? — Расстроилась. — Давай хотя бы в суп, как приправу добавлю, все равно ничего другого нет.

Отломила надкусанную половинку и отдала ее поросенку, а оставшуюся часть, как могла, мелко покрошила в котелок. Содержимое на мгновение осветилось золотистым светом и продолжило булькать. Но к неподражаемому запаху готовящейся еды добавился другой аромат с нотками чеснока, мускуса, сыра и грецкого ореха. У меня аж слюнки потекли — так захотелось попробовать.

Собственно, сварился супчик быстро, там ведь только грибы и листья щавеля. Я сняла котелок с огня и отставила в сторону, чтобы остудить, а сама захватила пару уцелевших чашек и ложек и направилась к колодцу, чтобы сполоснуть от засохшей еды и пыли. Однако, выскочив на улицу, увидела неприглядную картину.

Тарвек выволок во двор хрупкую фигурку, бросил в пыль и замахнулся, чтобы ударить. Девчонка лет двенадцати сжалась, закрыла голову руками и дрожала, выслушивая грозные окрики мужика. А он не сдерживался. Сначала выкрутил бедняжке ухо, а потом отвесил такую оплеуху, что девчонка кубарем покатилась по дорожке. У меня сердце зашлось от жалости, и слезы навернулись на глаза, а кулаки сжались сами собой. Не раздумывая ни секунды, опрометью бросилась из трактира через дорогу, оставив чашки на крыльце.

— Что вы творите?! — рявкнула, едва миновала открытые настежь ворота. — Как смеете поднимать руку на ребенка? — Бросилась между Тарвеком и девочкой, закрывая ее собой.

— Не твое дело, девка! Синна — моя прислуга. Воспитываю, как хочу! А ты не лезь не в свое дело, Верлиана! А не то пожалеешь!

— Что-о?! Я пожалею? Это ты сто раз пожалеешь, что связался со мной. Я этого так не оставлю! Жалобу напишу за жестокое обращение с детьми! В жандармерию, вот!

— Пошла вон, голь перекатная! — гаркнул на меня хозяин постоялого двора. — Будешь мне тут указывать! И жандармами не стращай, я их на тебя сам натравлю! А ты пошла прочь со двора! — прикрикнул на служанку. — Ни гроша не получишь! Все пойдет в уплату за разбитый горшок и лучшее вино.

— Идем! — Я протянула девочке руку, помогая подняться.

Она вцепилась в меня, глядя огромными глазами полными слез, и спряталась за спину от Тарвека, намеревавшегося пнуть ее напоследок. Я закрыла девочку собой и смело посмотрела на разбушевавшегося мужика.

— Нет чести в том, чтобы обижать ребенка или того, кто заведомо слабее вас. Это говорит о трусости и подлой душонке, неспособной бросить вызов действительно сильному противнику. Вы — мерзкий человек, и однажды вам придется держать ответ за свои поступки.

Приобняв девочку за плечи, увлекла ее к выходу. В спину доносились возмущенные вопли Тарвека, который кричал что-то вслед, угрожал расправой. Но я не слушала, потому что в ушах звенело от злости и желания дать распоясавшемуся козлу в морду.

— Как тебя зовут? — спросила бедняжку, как только мы оказались в стенах таверны. — За что Тарвек на тебя разорался?

— Синна, — прошептала она всхлипывая.

— У тебя есть родители? Дом?

— Нет. — Девочка мотнула головой и заплакала. — Никого нет. Я одна. Месяца еще не отработала. Мне говорили, что Эдвин Тарвек часто бьет слуг, но я все равно пошла. Деваться-то некуда. А вы? Возьмете меня к себе, госпожа? Мне бы только крышу над головой и покушать хотя бы раз в день. Я умею работать. Буду делать все, что скажете. Пожалуйста…

— Оглянись вокруг! — С трудом подавила комок, застрявший в горле. — Какая я госпожа? У меня только этот трактир и мини-пиг. Кстати, познакомься с Грошиком! — Обратила внимание на поросенка, который затаился под столом и с интересом посматривал на незнакомого человека. — А еще у меня куча долгов и совсем нет денег, но есть желание обустроить это место, чтобы оно приносило прибыль. Если тебя не пугают подобные трудности, то добро пожаловать! Вдвоем мы быстро наведем здесь порядок.

— А у меня и выбора нет. Тарвек теперь ни за что не пустит обратно. Но я и не хочу к нему возвращаться. Так что я остаюсь! — произнесла Синна тоненьким голоском и робко улыбнулась.

— Что ж, теперь нас двое! И начнем мы с того, что снимем пробу с грибного супчика. Ты ведь проголодалась?

Вместе мы сполоснули тарелки и наполнили их ароматным блюдом. Грошика тоже не обделили, ведь без него даже этой скромной похлебки не было бы. А вот вкус у нее оказался потрясающим. Может, мне так показалось с голодухи, но я в жизни ничего вкуснее не пробовала. Судя по тому, как шустро орудовала ложкой Синна, ей тоже понравилось. Одной порции нам показалось мало, так что мы разлили остатки и насытились вдоволь. Поросенок тоже свою порцию выхлебал и попросил добавки, забавно похрюкивая и подталкивая ко мне тарелку пятачком.

— М-м-м, как же вкусно! — Синна наравне с Грошиком вылизала тарелку дочиста. — С такой магией вас, госпожа, ждет успех.

— С какой магией? — Я навострила уши, но, заметив удивление на чумазой мордашке девочки, добавила: — Ты не подумай, что я о простых вещах расспрашиваю. На меня напали в лесу недавно и сильно по голове ударили. Из-за этого с памятью проблемы. Что-то со мной осталось, а какие-то вещи забыла совсем. Ты не стесняйся, поправляй, если я что-нибудь не так делаю. И таким вопросам не удивляйся, пожалуйста.

— Да я и не знаю ничего такого. — Девочка пожала плечами. — Я помогу, конечно, чем смогу, но на многое не рассчитывайте. Грамоте не обучена, магического дара — жалкие крохи. Так, едва хватает, чтобы очаг разжечь. А у вас, сразу видно, сильные способности. Может, даже в пансионе обучались?

— Не помню. — Я покачала головой и поджала губы. Не хотелось мне обманывать ребенка, но и правду, что пришла из другого мира, никому рассказать не могла. Пока не пойму, что за это здесь не сжигают на кострах и не сажают в тюрьму, буду помалкивать. — Давай-ка, начнем с тобой с того, что выметем мусор и разберем завалы. Все, чем еще можно пользоваться, сложим в одну кучу, а то, что на выброс, — в другую.

Вместе с Синной я провозилась целый день, вытаскивая на задний двор поломанную мебель, складывая в кучи старое тряпье, выметая мусор и вытирая вездесущую пыль. Вопреки моему желанию избавиться от всего старья, рачительная помощница заверила, что многие вещи еще сослужат службу. Тряпки она взялась перестирать, посуду отчистить, а матрасы набить свежей соломой. Последняя нашлась в сарайчике, притаившемся за домом. У меня руки до него не дошли, а мелкая везде любопытный носик сунула и все разузнала. Ближе к вечеру, не желая ложиться спать на голодный желудок, я снова отправилась в лес вместе с Грошиком. Синна как раз занялась матрасами и посудой, а еще пообещала сбегать к местному кузнецу, чтобы наточить ножи.

— Чем же мы ему заплатим? Бесплатно он вряд ли что-то сделает…

— Если позволите, я ему вашего супчика отнесу, — предложила девочка. — Уверена, такого он никогда не пробовал.

— Что ж, если получится, будет здорово, — одобрила план Синны. — Осталось только нужных грибов найти. Что скажешь, Грошик? Хочешь кушать?

Пиг одобрительно хрюкнул и, повизгивая, бодро помчал в сторону леса. А я, поморщившись от боли в натруженных ногах и пояснице, поспешила следом. На этот раз вооружилась ножом и вместительной корзинкой, чтобы собрать побольше даров леса.