Сдаётся каморка под лестницей

– Толстомясая, посторонись! – раздался зычный мужской голос.

Я подпрыгнула, и в тот же миг почтовый дилижанс, запряжённый тройкой резвых рысаков, пронёсся мимо меня, обдавая жижей из подтаявшей лужи.

– С наступающим, – заржал рыжий мальчишка и бросился улепётывать, как только понял по моему взгляду, на ком я сейчас сорву злость.

– Козёл рогатый! – крикнула я вслед уносившемуся с грохотом дилижансу.

– А неча рот разевать, – прошамкала проходившая мимо старуха, – это те не деревня. Понаехали тут, не пропихнёшься, – и, двинув меня локтем, потащила дальше своё тощее тело.

– Здравствуй, столица, – горестно вздохнула я и пошла дальше, волоча за собой огромный кожаный чемодан на колёсиках, спасибо тёте, и стараясь прижиматься как можно ближе к стенам понатыканных друг к другу домов, чтобы опять не попасть под раздачу.

Предновогодняя столица то ещё, скажу вам, развлечение для таких, как я, волей судьбы закинутых на её просторы. А ведь три дня назад я и подумать не могла, что буду идти по мощёным улицам Зориславска вся заляпанная грязью и думать, где же мне тут найти жениха.

Незадолго до моих злоключений…

– Мирослава, – услышала я резкий голос тётушки Павлины, от неожиданности вздрогнула и просыпала только что просеянную муку, которую аккуратно пересыпала в короб. – Ты где?

«Действительно, где я могу быть в двенадцать ночи?» – пожала плечами.

– Я на кухне, – ответила милым голосом.

Тётушку Павлину нельзя было расстраивать. Больное сердце требовало бережного к себе отношения. Хотя иногда мне казалось, что она переживёт нас всех вместе взятых.

– Мирослава, – в кухню ввалились сто двадцать килограмм возмущённого веса, укутанного в ярко-бордовый шёлк и украшенного многочисленными оборочками, – ты видела, что придумал Гоцек?

Кудряшки на её голове весело подпрыгнули и снова мирно улеглись на пухлые плечи.

Гоцек держал кулинарию на соседней улице нашего небольшого городка, и мы всегда конкурировали друг с другом, стараясь придумать что-нибудь такое, что привлечёт избалованных вниманием пукловчан.

– Представляешь, этот лысый тапок надумал смазывать булочки сверху клубничной глазурью, – обиженно заявила она, – и хвастал весь вечер, что их расхватали в два счёта. Мне об этом только что доложила соседка Магда, а она сама знаешь какой тонкий ценитель пукловчанских булочек.

– Тётушка, – я попыталась успокоить её, думая про себя, что лучше бы они с Магдой на пару отправились пораньше спать, – это разве великое изобретение? Мы давно покрываем наши булочки разнообразной глазурью, у нас и начинки на самый изысканный вкус.

– Ох, да всё я понимаю, девочка, – она достала веер и обмахнула раскрасневшееся лицо, – но ты же знаешь, что у меня больное сердце и мне вредно волноваться, тем более по поводу тощих Гоцеков? – выщипанная бровь поползла наверх.

Здесь надо бы рассказать, что в молодости наш сосед-кондитер обхаживал мою тётушку, но что-то у них там не сложилось, и теперь они терпеть не могли друг друга. Во всяком случае, заверяли об этом при первой же возможности.

– Конечно, – улыбнулась я, стараясь успокоить её, а то стенания про болячки мягко перетекут в средства лечения оных, – а потому давайте-ка лучше мы выпьем чаю и съедим по только что испечённой булочке. Тем более, что я как раз только недавно вытащила экспериментальную партию и заправила нежнейшим творожным сыром и взбитыми сливками, хотела опробовать новый рецепт к Новому году.

– Давай, а то с этими нервами, чувствую, что не усну сегодня.

Вообще-то, тётушка любила проворачивать это каждый вечер. Потом я ещё час выслушивала стенания, как тяжело жить с больным главным органом, и какой это для неё стресс, и что нам надо ещё сделать, чтобы наша небольшая кондитерская процветала. Иногда, чтобы не заснуть с булочкой во рту, приходится подпирать щёку кулаком. А то ещё воткнусь носом в кружку, и тётя обидится, что никто её не слушает, а у неё больное сердце.

Я со своей многочисленной роднёй живу в небольшом городке Пуклово, что расположился в живописнейшем месте в предгорье Сарпат. Что дало название нашему городку, неизвестно. То ли горох, повсеместно выращиваемый на наших землях, то ли первый гном Пукл, основавший здесь своё хозяйство.

 Природа здесь уникальна. Мягкие зимы перетекают в тёплое комфортное лето. Невысокие горы окружают Пуклово со всех сторон, а между ними раскинулась зелёная долина, где предприимчивые гномы, спустившиеся столетия назад с горных склонов основали первое поселение и занялись земледелием. Основной культурой избрали горох. Оказалось, что в этих местах эти бобовые растут необыкновенно вкусные, с крупными ровными горошинами. Объяснение этому нашли в воде, что была кристально чистой, словно слеза новорождённого младенца, и обладала слабым магическим действием. Как бы то ни было, но предприимчивые поселенцы тут же просчитали свою выгоду. С тех пор наш небольшой городок процветал, а чтобы не занимать посевные площади, стал разрастаться по ближайшим склонам. Со временем предприимчивые торговцы, рассмотрев наш ландшафт, стали строить здесь туристические отели, и бизнес пошёл в гору.

Когда-то давно наша родня, в основном все гномы, основала здесь небольшую таверну, но потом они что-то не поделили между собой, и семья моей матушки осталась с небольшим домиком. Однако предприимчивая тётушка Катарина не захотела расставаться со своей мечтой и основала свою кондитерскую. Всю жизнь она с сестрой Павлиной трудились, стараясь, чтобы их детище развивалось.

А моя матушка вышла замуж за местного трубочиста. Отец мой, я думаю, был хороший человек, но, увы, не гном, и моя дотошная родня всё же достала его. Бросив всё, он сбежал. Но любовь, как выяснилось, страшная штука, и матушка, оставив меня на попечение сестёр, отправилась на его поиски и больше домой не вернулась. Вот так я и попала в возрасте шести лет к своим тётушкам.

К их огромной радости, две незамужние тёти заполучили себе на воспитание готового ребёнка. А так как всё своё время они проводили в кондитерской, то заразили и меня своим увлечением. Теперь с утра до вечера я пекла, придумывала, и сама опробовала свои изобретения. Только после того, как новый рецепт получал одобрение, рассказывала о нём работникам на кухне.

От отца в наследство я получила огромный для гномихи рост. Целый метр и шестьдесят семь сантиметров. Взять в жёны бесприданницу, да ещё и дылду, для гномов нашего городка было моветоном. А выходить замуж за кого-то другого, я не хотела, хорошо помня историю своей семьи. Получался такой замкнутый круг, вот и сидела я в кондитерской, посвящая ей всё свободное время.

День нанизывался на день, осень сменялась зимой, зима весной, а весна летом. А я всё изобретала новые десерты. Неожиданно серьёзно заболела тётушка Катарина, и теперь кондитерская осталась на нас с тётей Павлиной. Приближался Новый год. В это время продажи увеличивались, и мы старались порадовать чем-то новым наших покупателей, а потому я спала всего по несколько часов. U8F2EP

Беда пришла, откуда не ждали: ночью не стало тёти Катарины. После похорон пришёл нотариус и нудным голосом зачитал нам её предсмертное желание. Она завещала кондитерскую и дом мне, но только в том случае, если я выйду замуж до Нового года, и с условием, что я до конца своей жизни буду заботиться о тётушке Павлине. В противном случае вся недвижимость должна была отойти нашей дальней родне, которая даже и не живёт в Пуклово.

– Кошмар, – тонким голосом пропищала тётя Павлина, услышав, что придумала её дражайшая сестра. – Новый год уже практически на носу, – она тяжело присела в кресло, но тут же подскочила. Новые идеи всегда вспыхивали в ней кипучей энергией, бившей через край. – Мирослава! – воскликнула она. – Ты должна срочно выйти замуж! – кудряшки в такт словам весело подпрыгнули у неё на голове. – Нельзя допустить, чтобы наша кондитерская и дом досталась непонятно кому. Где мы тогда будем жить и на какие средства?

– За кого? – задала я риторический вопрос. – Если здесь ни один гном не считает меня достойной кандидатурой, а за не гнома я не хочу. Но даже если и решусь на это, где найти такого счастливца, который бы за это время согласился жениться на мне, да ещё и переехать в богом забытое Пуклово?

– Да, – протянула тётушка Павлина, осматривая меня критическим взглядом, словно только что увидела, – ты сейчас явно не в лучшей форме, – задумчиво покачала головой, – Я как-то тебе не говорила, но у тебя последнее время фигура стала стремиться к правильной геометрической форме в виде шара, – изображая меня, она надула свои пухлые щёки. – А переезжать сразу вовсе не обязательно, ты можешь для начала пожить немного у мужа, ну а потом вернёшься. Зато мы ничего с тобой не потеряем. Только вот жаль, что последнее время ты совсем, моя дорогуша, не следила за собой.

«Вот интересно, – думала я, слушая её стенания, – а что же она хотела, если каждую ночь перед тем, как лечь спать я спасаю её от депрессии, поедая с ней на пару свежие булочки?»

– Но ты не переживай, – радостно встрепенулась тетя, – это всё ерунда. Я знаю, что делать. Во-первых, я дам тебе эликсир похудения. Будешь пить по несколько капель утром натощак. Я не знаю, как он работает, но эффект, говорят, сногсшибательный. Во-вторых, тебе сейчас надо ехать в столицу, причём срочно. Я созвонюсь со своей знакомой, и она даст нам адрес Зориславской свахи. Уж там женихов пруд пруди. Это тебе не Пуклово, где все друг друга знают. Кого-нибудь да подберём. Кстати, гномы там сплошь банкиры. Возможно, какой-нибудь вдовец почтенного возраста и не посмотрит на твой рост.

– Тётушка! – возмутилась я. – Зачем это мне муж почтенного возраста?

– Знаешь что, моя дорогая, – не согласилась со мной родственница, – не в нашем с тобой случае привередничать. Соглашайся на любого. Главное, спасти кондитерскую. А потом чем тебя не устраивает старый муж? – округлила она глаза. – Храпит себе потихоньку целыми днями в кресле-качалке, а ты его только по ночам вместо грелки греешь. На большее ты ему и не нужна. Ну подумаешь, может, ещё за грудь пару раз подержится, так от тебя же не убудет. Ты у нас вон какая пышка стала.

Вот тут я с тётушкой совершенно не была согласна. Что это за муж, который у жены только за одно место держится, и то только за то, что выше талии? Как-то я супружескую жизнь немного по-другому представляла.

Через день мы вышли с ней из дома, чтобы проследовать к дилижансу, который должен был отвезти меня в столицу на поиски суженого. Я обречённо катила огромный чемодан, который заботливая тётушка всучила мне на входе.

– Так и знала, – уперев руки в бока, заявила она, – что попрёшься с такой сумкой. Ну никакого житейского опыта, – горестно покачала головой, поджав полные губы, – кто же на поиски мужа едет с такой маленькой сумкой? А наряды? А нижнее бельё?

– Какое бельё, тётя Павлина? – попробовала отнекаться от её огромного баула. – Я же всего на две недели, зачем мне столько тряпья?

– Знаешь, моя дорогая, я вот не была такой пессимисткой в твоём возрасте. А вдруг кто из женихов захочет посмотреть, так сказать, в натуральном виде, что ты из себя представляешь? И что ты ему покажешь? А? Молчишь?

– Да не собираюсь я никому ничего показывать до свадьбы, – возмутилась я.

– А вдруг это будет его условие, а? Так, ничего не знаю, бери давай, я что, зря по магазинам бегала? – и она, выдернув из рук мою сумку, вручила мне чемодан.

– Нет, нет, – не согласилась я, что меня собираются оставить без моих записей, которые я взяла с собой. Идеи новых рецептов порой появлялись в голове в самые неподходящие моменты. А потом надо же будет занять чем-то одинокие вечера в столице, не в первый же день найду жениха? – Тётушка, – решила пойти на компромисс, – а давай я возьму и сумку, и твой чемодан, а?

– Договорились! Надеюсь, хоть деньги ты взяла? – не отставала она.

– Конечно, взяла, – кивнула, – не переживай, я же знаю, что еду в чужой город.

На том и остановились, и теперь я тащила тяжеленный жизненный опыт тётушки за собой. Колёсики на нём жалобно скрипели, и я молилась высшим силам, чтобы они выдержали прыжки по мостовой, иначе начнут издавать подобные звуки мои ноги.

Народ радостно сновал туда-сюда, периодически с громкими криками: «Посторонись!» – по улице катили дилижансы, кареты, телеги, а иногда и неслись одинокие всадники. Привычный люд шарахался дружно в сторону, а потом снова спешил по своим делам. Витрины магазинов и лавок уже радостно сверкали новогодней мишурой.

Агентство «Счастливый случай» по сдаче в наём жилья должно было находиться на соседней улице, если мне правильно подсказали.

К моему великому облегчению, оно действительно оказалось на Бабушкиной улице. Весёлое здание, покрашенное в невероятно розовый цвет, выделялось среди одинаковых бело-серых построек. Посмотрев с печалью на высокое крыльцо, я вздохнула и устремилась на взятие высоты.

– Долезет или нет? – услышала за спиной и удивлённо обернулась.

Два мужика стояли и наблюдали за моими усилиями.

– Лучше бы помогли, – почти обиделась я.

– Пять франтишек, – тут же оживился тощий в вылезшем тулупе.

– Десять грошей и не санта больше, – гордо заявила я.

– Ну тогда тащишь сама, а мы любуемся, – сплюнул сквозь отсутствующий зуб второй.

– Козлы, – пробормотала я.

– Корова, – услышала в ответ, но решила сделать вид, что я глухая. От злости на такой несправедливый мир, на тётушку с её жизненным опытом в виде неподъёмного чемодана, я даже не заметила, как забралась наверх. Послав торжествующий взгляд двум жлобам, что стояли внизу, я с гордым видом открыла дверь и зашла в агентство.

За столом сидела барышня лет тридцати и пила маленькими глоточками что-то из изящной чашки. Осмотрела меня с ног до головы и удивлённо выгнула бровь.

– Здрасьте, – поздоровалась я, – мне бы комнату на пару недель, желательно с удобствами, – решила сразу изложить суть проблемы.

– Милочка, вы что, с дуба рухнули? – она снова смерила меня с головы до ног. – Какая может быть комната в предновогодний сезон?

– С удобствами, – повторила я, не желая расставаться с надеждой, что я скоро поставлю где-нибудь этот гадский чемодан.

– Милочка, – повторила она, умудряясь из неплохого слова сделать ругательное. – Вы меня, наверно, плохо слышите? В это время всё занято, мало того, люди за полгода бронируют номера и комнаты со всеми удобствами на это время. Так что мы вам не можем ничего предложить.

– Совсем? – всё же решила уточнить, надеясь, а вдруг есть хоть что-то. Я уже была согласна на комнату без удобств.

– Совсем, – покачала она головой, – вы же видите, что у нас даже народа нет, – немного подумав, решила сжалиться. – Сходите ещё в «Светлячок», возможно, у них вам повезёт больше, чем у нас.

Она рассказала мне, где это, и я отправилась в путь. Радовало только то, что два мужика не стали дожидаться моего появления, и куда-то смылись. В «Светлячке» моему появлению тоже не особо обрадовались и отправили в «Синие зори», а потом и «Райские дали». Они оказались последней каплей моего терпения.

Вечер уже наползал на столицу, а я до сих пор так и не нашла себе даже обычный ночлег. Я еле брела, с трудом переставляя уставшие ноги. Заметно холодало. С неба стал падать редкий снежок. Неожиданно взгляд наткнулся за вывеску таверны, и я поняла, что жутко хочу есть. Плюнув на всё, решила хотя бы поужинать нормально и согреться. Зашла в чистое, уютное помещение, почти все столики были заняты, только в самом дальнем углу стоял один свободный. Я радостно устремилась к нему и, практически упав на стул, вытянула ноги. Посидев немного, подтащила опостылевший чемодан и закатила за свой стул. Подошла молоденькая девушка, я сделала заказ, и принялась ждать. Неожиданно взгляд зацепился за кусочек белой бумаги, косо прилепленный на одной из шести деревянных подпор зала.

На нём достаточно корявым почерком была нацарапана следующая надпись: «Сдаётся каморка под лестницей по адресу: улица Бодлякова, дом 3. Оплата по договорённости. Спросить Винка. Озабоченных вредными привычками прошу не беспокоить».

От неожиданности я подскочила, быстро осмотрелась, не видел ли кто-нибудь ещё это объявление. Не дожидаясь, когда принесут заказ, подбежала, сорвала клочок, вернулась за своими вещами, и бросилась из таверны вон. Вылетев словно ошпаренная, спросила у первых встречных, где эта улица. Оказалось, что это как раз соседний перекрёсток. Никогда в своей жизни, по-моему, я так быстро не бегала, очень боялась, что объявлений было несколько и какой-нибудь счастливчик уже опередил меня. Через несколько минут я стояла на крыльце небольшого дома и молилась про себя, чтобы каморку не заняли. Сделав глубокий вдох, задержала дыхание и нажала на дверной звонок.

А дальше мне показалось, что время замерло, настолько долгими для меня стали минуты ожидания, пока, наконец, не раздались шаркающие шаги, и дверь не открыла бабуля лет ста. Вот мне прямо сразу так и показалось, что ей как минимум век.

– Чавой надо? – грозно спросила у меня, сведя реденькие бровки к носу.

– Здравствуйте. Я по объявлению, – громко произнесла я, понимая, что она может плохо слышать, – позовите, пожалуйста, пана Винка.

– Ась? – переспросила она, поворачиваясь другим ухом.

– Здравствуйте, – повторила, выдохнув, – я пришла по объявлению, могу я видеть пана Винка.

– Какого пана Винка? – уставилась на меня старуха. – Не знаю никого пана, – и захлопнула у меня перед носом дверь.

Если честно, то я чуть не разревелась. Закрыла глаза, досчитала до десяти, медленно развернулась и, смаргивая набегающие слёзы, потащилась вниз с крыльца в тёмную ночь.

Я даже не сразу услышала, как за спиной щёлкнул замок, и распахнулась дверь.

– Подождите, – раздался сиплый простуженный голос, прозвучавший, как райская мелодия. Я развернулась и уставилась на худого, высокого, как каланча, мужчину в халате и с колпаком на голове. – Я пан Винк, что вы хотели?

– Простите, – пролепетала я, боясь поверить в удачу, – я по объявлению.

– Вас устраивает то, что там написано? – уточнил он.

– Конечно, – с готовностью закивала, уже мечтая о маленькой каморке, куда смогу, наконец, засунуть опостылевший чемодан, который я уже была готова зашвырнуть в ближайшую канаву.

– Пять франтишек в день, – сообщил он мне, не показывая помещение, – устраивает?

– Да, – киваю, именно столько я рассчитывала тратить на комнату со всеми удобствами.

– Тогда деньги вперёд, и она ваша, – развернулся и скрылся в доме. Однако дверь оставил открытой. Я бросилась следом за ним. Зашла в небольшую прихожую, обитую деревом, с потёртым ковриком под ногами и наткнулась на острый взгляд старухи.

– Винк, – осмотрев меня с ног до головы, крикнула она в проём дверей, – ты видел её? – он что-то ответил, но я не разобралась, зато хорошо услышала, что говорит эта милая дама. – Она туда не поместится, – радостно сообщила она ему, – если только её чемодан. Ты же не собираешься складывать её пополам?

Из-за дверей показалась голова хозяина, и теперь я смогла хорошо рассмотреть его. Он был похож на эльфа. Во всяком случае, уши точно такие, ну ещё, может, высокий рост. Остальное не сильно соответствовало внешним признакам его народа. Ни тебе красоты, ни развитого тела, ни белокурых волос. Носатый, впалые щёки, светло-русые волосы. А вот глаза красивые, серые, словно грозовые облака. Он поманил меня пальцем, и я прошла в дом, таща за собой тяжёлый тётушкин жизненный опыт, который отмотал мне уже все руки. Широкий коридор, по всей видимости, давно не ремонтировался, но это мало заботило хозяина.

– Вот ваша комната, – кивнул мне на лестницу на второй этаж. Под ней я рассмотрела небольшую дверь и вопросительно уставилась на него.

– Вы сказали, что вас всё устраивает, – пожал эльф плечами.

– А можно я посмотрю? – поинтересовалась у него, и он согласно кивнул.

Подошла, открыла и уставилась в полную темноту. Вопросительно повернулась к Винку, он тяжело вздохнул, словно я ему уже страшно надоела и, отодвинув меня в сторону не очень вежливым способом, прошёл внутрь, где-то там нашёл свечу, зажёг и повернулся ко мне.

– Устраивает?

Я попыталась посмотреть, что там, только из-за него ничего не увидела, так как он закрыл собой обзор, но хорошо понимала, что у меня есть выбор – или эта каморка или улица. Тёплый закуток перевесил любые доводы, и я отдала деньги за неделю вперёд и договорилась, что возможно задержусь и до Нового года, потому вторую половину отдам дня через четыре, когда точно буду знать останусь или нет. Он пожал плечами, смачно чихнул в сторону и ушёл, а я под пристальным взглядом бабули осмотрела своё место жительства на ближайшее время. В каморку, где должна храниться хозяйственная утварь по уборке помещения, поместилась только узенькая кровать и тумбочка. «Ну что ж, – вздохнула, – во всяком случае, у меня хоть какая-то кровать есть, и на голову не сыплется снег, а это уже многого стоит». Теперь вопрос, куда девать тётушкин опыт. На моей новой жилплощади места ему явно не было. Я потопталась и так, и этак.

– Что, решаешь, кто будет там жить, ты или чемодан? – не выдержала старуха, наблюдающая за мной.

 – Хотелось бы мне, – пробурчала я.

– А у тебя там что? – поинтересовалась пожилая женщина.

– Если честно, то я сама не знаю, – почему-то захотелось поделиться наболевшим. – Это моя тётя Павлина собирала. Сказала, что тут весь её жизненный опыт.

– Да? – оживилась старушка. – А давай посмотрим, может, решим, куда это деть.

Мне, конечно, не сильно хотелось этим заниматься, я мечтала уже раздеться и лечь в кровать, но мысль, что старуха поможет пристроить чемодан, воодушевила меня, и я кивнула, соглашаясь.

– Пошли, – пошаркала она вперёд по длинному коридору.

Раздеться времени у меня не было, а потому я только скинула с головы беретик, одёрнула утеплённый жакет и, подхватив опостылевший чемодан, бросилась следом.

Пришли мы на небольшую, чистенькую и уютную кухню, где помимо нас, было ещё трое, как я поняла, постояльцев.

– Добрый вечер, – кивнула я, рассматривая своих временных соседей – двух мужчин и молоденькую, лет семнадцати девчушку с независимым взглядом голубых глаз, которыми она постреливала в сторону молодого парня.

– Добрый? – крякнул один из мужчин, грузный, солидный, с окладистой бородой и пышными усами.

«С Нижних Пезинок, что ли? – подумала я, рассматривая его. – Там все любители растительность и живность разводить».

– Что может быть доброго в такие дни? – продолжал бурчать пезинец, – Сплошная толчея на улице и заоблачные цены.

– Вы бы, пан Милош, приезжали, когда нет праздников, – ответил ему второй постоялец, стройный молодой человек в белоснежной рубашке, заправленной в чёрные отутюженные брюки со стрелочками, в серой жилетке и гладко зачёсанными светлыми волосами, – тогда бы вам понравилось.

– Как же? – недовольство переливало через край, грозя затопить нас всех. – А индейку в такие дни кто брать будет?

– Ну, не знаю, – не сдавался его сосед, – вам не угодишь. То то не так, то это.

– А я и не прошу мне угождать, – насупился тот, – и вообще, я пошёл уже отдыхать.

– Пана, – повернулся ко мне молодой, – вы к нам надолго?

– Нет, – помотала я головой, не сводя с него взгляда и думая, а вдруг мне сейчас повезёт, и он решит, что я его судьба.

– А вы умеете пользоваться утюгом? – огорошил он меня вопросом.

– Пан Джозеф, не борзей, – прыткая старушка моментально сориентировалась, – а ты не стой истуканом, – набросилась на меня, – а то этот быстро свои рубахи тебе приволочёт. У неё каморка, так что облом тебе, – выдала старушка бравым жаргоном.

– Так можно на кухне расположиться, – не унимался пан Джозеф.

– Я тебе расположусь на моей кухне, – погрозила она ему. – Женись, окаянец, уже, чтобы тебе жена их наглаживала.

– Да где её взять, жену-то? – не унимался молодой человек. – Можно подумать приличные девушки просто так валяются.

– Я приличная, – не выдержала я. Они все повернулись и уставились на меня. А что я сказала?

– Ты? – Джозеф посмотрел на меня, словно первый раз увидел. Похоже, увиденное сильно его впечатлило. Один глаз задёргался.

– А что? – не поняла я. – Я воспитанная, образованная, готовить умею, и если выйду замуж… – и замолчала, подумав, что про кондитерскую говорить не надо.

– То что? – решила уточнить ушлая бабуля.

– Ничего, – стушевалась я, – выйду и выйду.

– Ну и ладно, ничего, да и ничего, так давай смотреть, что у тебя в чемодане, – разом предложила та.

– Прям здесь?

– Конечно, а у тебя там что, что-то запрещённое? – прищурилась тут же та. – Ты же сказала, что тёткин опыт там.

– Ну, да, – промямлила я.

– Ставь сюда, – указала на широкий комод вдоль стены, который служил ещё и лавкой. – Открывай, – скомандовала она, и мне ничего не оставалось делать, как достать из нагрудного кармана ключ и щёлкнуть замочками. Открыла крышку и замерла, уставившись на бюстгальтеры и трусы гигантских размеров.

– Вот это да! – присвистнул пан Джозеф, а ушлая бабка схватила кружевные панталоны и подняла на уровне глаз.

– Если разрезать пополам получатся шторки, – задумчиво выдала она, а я покраснела до ушей, до меня только тут дошёл вопль тётушки про нижнее бельё. Она мне что, свои на радостях пожертвовала, что ли? Я быстро захлопнула чемодан.

– Ну всё, – зло сказала я, – полюбовались и хватит.

– Эти-то возьмёшь? – спросила старуха, протягивая панталоны.

– Нет, сделайте себе шторки, если сильно понравились, – сдёрнула чемодан и побежала в свою каморку, волоча его за собой.

«Чтоб ты провалился! – поддала ему коленом, мечтая выкинуть его в мусорку. Останавливало только то, что тётю нельзя волновать. – Ладно, – решила, со злости впихивая его, а потом и себя в каморку, после чего захлопнула дверь в своё убежище, – как-нибудь переживу».

Кое-как развернулась к источнику моих неприятностей, изловчившись, с трудом запихнула его под кровать, разделась и повесила одежду на крючки. Благо, хоть об этом побеспокоились. «Вероятно, здесь просто висели тряпки, – вдруг мелькнула мысль. – Ну и леший с ними, – подумала и завалилась на кровать, вытягивая ноги. – Какое блаженство. Ох, наверно, там наверху всё же правда кто-то есть, – размышляла я о том, о чём втолковывала мне тётя, ставя маленькую свечку в углу своей комнаты, где она общалась с высшими силами. – А то сидела бы я на улице. Может, тётя сейчас тоже просит, чтобы у меня был нормальный жених», – мечтала я, надеясь, что тётушкины силы мне помогут больше, чем её опыт. Села. Достала из сумки свою любимую ночную сорочку. Она была мягкая, тоненькая, белая в густо набитый мелкий горошек. Горошек слегка светился в темноте. Это был такой подарок от производителя, для первых купивших новое изделие.

Потом вспомнился новый сосед в белой рубашке, обтягивающей ладные плечи, и я вздохнула. Неожиданно в памяти всплыл его ошарашенный взгляд, которым он уставился на меня, когда услышал, что я – невеста. И тут мне стало не совсем хорошо. Я что, правда, сильно толстая? Вообще-то, мне всегда было фиолетово, как я выгляжу. Я занималась своим делом, которое приносило мне радость. Обращали ли на меня внимание мужики? Обращали. Особенно когда напивались и, чтобы загладить вину, вваливались к нам в кондитерскую за чем-нибудь сладеньким для жены, чтобы не прибила его пьяного насмерть.

Вот они особенно любили привязываться ко мне, если я стояла вместо ушедшего продавца. Или алкоголь уменьшал мой размер, или у них в глазах так всё мельтешило, что они не видели мои истинные габариты. Похоже, дело плохо, и тут я вспомнила про чудодейственные капли, встав, я кое-как вытащила чемодан, открыла и стала искать пузырёк. Он нашёлся в дальнем углу под каким-то нарядом из убийственно алого шёлка. Вот интересно, куда отправляла меня тётя? Где, по её мнению, я должна была прогуливаться в нём и панталонах в кружевную сеточку?

К пузырьку прилагалась инструкция, как правильно использовать средство. Так и было написано, что для результата надо принимать по десять капель каждый день на ночь. Результат можно ожидать через месяц. Месяц?! У меня не было столько времени, а потому я решила ускорить процесс и принимать по тридцать капель. Через десять дней должно было стать заметно. Сказано – сделано. Я выпила тридцать капель и легла спать.

Ночью поняла, что со мной что-то не так. В животе происходили какие-то процессы, понятные только ему. Через час они стали понятны и мне, а значит, надо было срочно искать, где здесь туалет. Вот почему я не поинтересовалась заранее? А ведь на нервах я совсем забыла про это.

Лежать сил уже не было, я вскочила и выбежала в тёмный коридор искать нужное мне помещение. Естественно, все уже спали. На улице ярко светила луна, её лучи заливали дом мягким синеватым светом, и в коридоре от этого было почти светло. Я почему-то была уверена, что туалет должен быть рядом с моей каморкой, осмотрелась, но ни одной двери поблизости не было. Осторожно стала красться по коридору дальше к кухне, возможно, там найду то, что мне надо.

Неожиданно снизу донёсся какой-то шум, я испуганно замерла на месте, прислушиваясь, что это там? И это стало моей роковой ошибкой, потому что пол под моими ногами пришёл в движение, мгновение, и я полетела в темноту, налетела на кого-то и кубарем покатилась вместе с ним вниз. Упала на каменный пол и что-то ещё, сильно отбив себе правую ногу и бок. Что-то ещё завозилось и вдруг заорало мужским голосом.

– А-а-а… Ты кто?

От страха у меня скрутило живот так, что искры из глаз посыпались. Не думая больше ни о чём, я схватилась за него руками, молясь, только бы успеть до нужного места.

– Где тут туалет? – просипела в темноту, которая только что орала, я теперь ничего не боялась, мне стало всё равно, так как у меня появилась цель. И если я до неё сейчас не дойду, боюсь, что мало никому не покажется.

– Тьфу, – плюнули и попали на меня, – это вы, что ли, а я-то думаю, что меня снесло? Какого лешего вы обрядились в это?

– Блин! – взвыла я. – Где тут туалет? – что за садист, я ему одно, а он мне другое. – Вы, пан, можете пожалеть, – припугнула я того, кто сидел напротив.

Он, по всей видимости, впечатлился, темнота задвигалась, я не стала ждать и попробовала тоже встать. Мгновение спустя, вспыхнул свет, и я уставилась на хозяина, но рассматривать, где мы, сил уже не было. Мне немедленно требовалось уединиться, а потому мой взгляд в ужасе шарил по помещению. Неожиданно я увидела какой-то металлический горшок на столе за спиной пана Винка. Недолго думая, я рванула вперёд и, невежливо отпихнув его, схватила вожделенный предмет и понеслась за ширму, которую тут приметила.

– Эй, – заорал он, – поставь немедленно ёмкость Казгуарда на место!

– Фиг! – рявкнула я, залетая за загородку.

– Стой, – он заскочил за мной, увидев решимость в моих глазах, схватил меня за руку и потащил за собой. Мы взлетели наверх за три секунды, в два шага преодолели расстояние до заветной двери, мужчина резко распахнул её и запихал меня туда.

В общем, весь следующий день я просидела за любимой моим кишечником дверью. Насколько я похудела, не знаю, но если учесть, что едой запастись я не успела и перед этим почти целый день не ела, к вечеру меня стало покачивать. Отойти от милого моему сердцу в этот день помещения я не решилась, а потому валялась в своей каморке на кровати, пока старушка не сжалилась надо мной.

– Ещё живая? – спрашивала она меня всякий раз, когда мы встречались в коридоре.

– Пока да, – улыбалась через силу ей.

К вечеру она не выдержала.

– Ты что ешь? – грозно спросила у меня.

– Ничего, – буркнула я, – я ничего не успела себе купить, – решила уточнить, боясь испепеляющего взгляда злобной, как мне казалось, старушенции.

– А что ела? – продолжила та допрос.

– Ничего, потому что не успела поесть.

– А что тогда вот от этой двери не отходишь? – прищурилась женщина. – Больная?

– Здоровая, – буркнула я, – вам что, туалет жалко?

– Мне тебя, дурёху, жалко, пошли со мной, – приказала она, и мы пошли на кухню. – Много еды не дам, – категорично заявила она, – нельзя, вот тебе пара сухарей и кружка травяного настоя. Тебя как зовут-то?

– Мирослава, – откусила сухарик и глотнула сбор. Вкуснота.

– Славка, стало быть, – тут же сократила она.

– Тётушки называли меня Мирой, – попыталась улыбнуться я.

– Ну а я буду Славкой, – не согласилась старушка. – Ты чего в столицу припёрлась, за женихами, поди? – попала не в бровь, а в глаз.

– Да не, – не решилась на правду я, – по делам. Надо в тётушкину кондитерскую кое-какой товар закупить к Новому году.

– А-а-а… – протянула бабуля, – а я-то думаю, что это ты на шар похожа? Никак по кухне помогаешь?

Пришлось согласиться. В это время к нам заглянул пан Винк. Увидев меня, мужчина вздрогнул, развернулся и быстро выскочил, словно за ним погнался отряд анчуток – маленьких злых духов. Я сама с ними не встречалась, но люди бывалые пугали ими, будь здоров.

– Во, как ты его, – развеселилась бабуля, – проняла. Теперь ты его больше не увидишь. Будет прятаться, как тюлень.

– Я тоже, знаете ли, испугалась, – попробовала восстановить попранное достоинство, – просто решила пойти по своей нужде, а улетела неизвестно куда, ещё и в темноте.

– Ага, – кивнула старушенция, – и чуть его дорогущий инструмент не уделала.

– А на нём что, написано было, что он дорогущий? – возмутилась я. – Горшок да горшок. А что он там, в темноте, сидит?

– Кто? – не поняла бабуля. – Горшок?

– Да, нет, пан Винк, – уточнила я. – Это же почитай посреди ночи было.

– Да для него это нормально, – махнула рукой женщина, – мастерская у него там, может всю ночь просидеть, как упырь. Сколько говорю ему, жениться тебе голубчик надобно. Да разве под землёй девку-то себе найдёшь, – горько покачала она головой. А я поняла, что сегодня ночью отпугнула потенциального жениха. И после моего экстренного похудения вряд ли мне что тут светит. Хотя он мне тоже не особо нравился, уж больно тощий, но как сказала тётя, нам не до выбора.

– Не переживайте, вдруг сдадите комнату какой-нибудь славной девушке, – попробовала поддержать пригорюнившуюся женщину, – и он в неё влюбится, всякое же в жизни бывает.

– Кто влюбится? – вытаращила глаза бабуля. – Она? Если только слепая будет, – вздохнула она. – Ты его видела? Ходит на смерть похожий, худой и бледный. Ест раз в день. Тьфу, совсем мужик со своими изобретениями пропал. Осталось только надеяться, что мышь какая-нибудь подвальная сжалится над ним, а так не видать ему жинки от слова совсем.

– А что он изобретает? – решила поинтересоваться я. Вдруг что полезное, может печь конвекционную? Про такие в обществе ходили разговоры, говорят, для выпечки это была бы идеальная вещь.

– Да леший его знает, что он химичит, – отмахнулась старушка, – только выгоды пока никакой, одни расходы.

Мы посидели ещё немного, я выяснила, что мою собеседницу зовут пана Любомира, Винку она приходится двоюродной бабкой, приехала с ним сюда, когда помер её муж, чтобы мужик совсем без женской руки не сгинул, да так и осталась тут жить. Постояльцев они начали пускать, когда стало совсем тяжело с деньгами. Винк тратил всё, что зарабатывал, и ему не хватало.

– Хотя мог жить припеваючи, если бы согласился работать на правительство, – шёпотом сообщила она, увидев мои вытаращенные глаза, важно кивнула, подтверждая только что выданную информацию.

Вот теперь я лежала в каморке и думала, чем же там под полом занимается этот таинственный Винк. За этим занятием сон и сморил меня. Наутро я, несмотря на свои похождения, была бодра и полна сил. Мой кишечник, наконец, пришёл в гармонию с окружающим миром. После всего жутко хотелось есть, и я вспомнила про небольшую таверну недалеко от дома. Поэтому быстренько оделась, умылась и бодрым шагом направилась туда.

Сегодня с утра небо было голубым до прозрачности, туч нигде не наблюдалось, день обещал быть солнечным. Я быстро добежала до нужного мне места и остановилась перед закрытой дверью.

– Так они в такую рань не работают, – радостно сообщил мне проходящий мимо мужик, – к обеду приходи.

– А где можно перекусить? – решила уточнить я, раз попался словоохотливый господин.

– Э… – почесал он затылок, – пожалуй, в это время нигде. Новый год же на носу, вот потому, почитай, всю ночь до утра работают. А спать-то когда-нибудь надо?

– Так можно было бы две смены организовать, – поумничала я.

– Из-за тебя одной? – хмыкнул мужик.

– Ну почему одной, если бы люди знали, что они работают, они бы и приходили, – решила объяснить ему.

– Да ты я как посмотрю умная очень, – буркнул мой собеседник и, прищурившись, стал рассматривать меня, а мне прямо польстило, – только вот если почти все тут до ночи сидят, кто с утра придёт? Мужику что надо? – спросил у меня.

– Что? – решила уточнить я.

– Выпить, закусить и бабу на ночь найти, – пояснил непонятливой мне, – а поутру у него ни денег, ни бабы нет, приходится на работу идти. Вот ты много по тавернам по утрам ходишь? – спросил он, а потом, не дожидаясь ответа, махнул на меня рукой и пошёл дальше, а я осталась стоять.

Я призадумалась, действительно, я же не мужик, да и когда дома, зачем мне таверна? Но тут же столица, раскладывала по полочкам я, тут всё по-другому устроено. Вон приезжих воз и малая телега. Как можно деньги упускать? Моя гномья натура искренне недоумевала.

Неожиданно увидела идущего мне навстречу пана Джозефа. Он был в новеньком пальто с меховым отложным воротником, шёл, легко помахивая изящной тростью в руке. «Ох, – вздохнула про себя я, – повезёт же кому-то». Приосанившись, приготовилась поздороваться, но он как шёл, так и шёл вперёд, словно не видел меня, вот так и прошагал мимо меня, даже не поздоровавшись. Настроение стремительно скатывалось к нулю. Я развернулась и поплелась назад. «А плевать, – скомандовала сама себе, мне некогда сидеть сложа руки. – Пойду к свахе, пора брать судьбу в свои руки. Заодно найду какой-нибудь магазинчик или на худой конец лавочку и куплю поесть».

Поправив себе душевное равновесие, я забежала в тесную каморку, вытащила из кармашка сумки записную книжку и ещё раз повторила адрес паны Магдалины – Зориславской свахи. Она жила на Амбровой улице в доме номер пять. Взяла свою сумочку, взглянула последний раз в маленькое зеркало – на удачу – и отправилась на поиски жениха.

Сразу уточнила у прохожих куда мне надо идти. Шла и думала, что буду писать в своей тетради обо всём, что произойдёт в эти дни. День первый: было то-то и то-то, – чтобы потом отчитаться перед тётей Павлиной о проделанной работе.

Амбровая улица оказалась на другом конце столицы. День разыгрался, солнце прямо припекало, даже с крыш закапало. Идти было радостно, я заглядывала во все витрины, где стояли наряженные ёлки, и блестела мишура. В дорогих магазинах встречались и магические разбрасыватели искр. Это когда из металлического сосуда с узким горлышком вылетают вверх золотистые и серебристые искры и рассыпаются красочным фонтаном в разные стороны, чтобы потом медленно гаснуть, не долетая до пола. И так снова раз за разом. Недавнее изобретение учащихся магической академии, про это писали все газеты. В нашем мире ещё сохранились индивидуумы, способные владеть магией. Их было немного, магия была дорогим развлечением и принадлежала в основном богатому сословию.

Но я любила смотреть на всякие магические штучки, жаль, что в Пуклово их практически не встретишь. Гномы считали это баловством и лишней тратой денег. Всё, что не приносило прибыли, считалось у них бесполезным и абсолютно ненужным. Иногда я не понимала свой народ. Возможно, во мне играла папина кровь. Жаль, что я его почти не помню! В памяти остались только большие руки и светлая борода. Если бы я знала, где они с мамой, я бы обязательно съездила к ним.

Я шла по улицам, пропитываясь ожиданием праздника. Уже приноровилась вместе со всеми шарахаться в сторону от проносившихся дилижансов и карет, и даже стала находить для себя в этом особую прелесть столичной жизни, когда все суетятся, спешат, а тебе не надо. Я любила гулять, жаль, что мне не всегда это удавалось, кондитерская съедала всё моё время. Потому не стала нанимать извозчика, решилась пройтись, всё равно ещё рано. Солнце только выползло из-за горизонта. Через два часа я была уже недалеко от цели своего путешествия. Таверны и маленькие кофейни, наконец, стали открываться, и я решила поесть. Зашла в ближайшую, привлекла вывеска «Накормим вкусно и недорого». Зал был светлый, чистый, столики почти все заняты. Оголодавших, таких, как я, к этому времени было уже немало.

Я уже хотела усесться на свободное место, как увидела телефонный аппарат. Какая удача! Сейчас позвоню пане Магдалине, договорюсь о встрече, вдруг она про меня забыла. Хотя, если за дело бралась тётушка Павлина, вряд ли про это кто мог забыть.

Надо сказать, что у телефонных аппаратов был один минус. Разговор слышали, как правило, все, кто находился рядом. Ты кричишь в аппарат, а собеседник оттуда тебе отвечает. Но я подумала, что ничего страшного, если мы перебросимся парой слов.

Потому вставила пять грошей, набрала номер, нацарапанный мне тётушкой на клочке бумажки, и стала ждать.

– Алле, – через несколько мгновений раздался хриплый, прокуренный голос. Я от неожиданности забыла, что говорить. – Алле? Вы там что, немые?

Это вывело, наконец, меня из ступора.

– Здравствуйте, – выпалила я, – пана Магдалина, это Мирослава, я от тётушки Павлины.

– Какие павлины? – не поняла та.

– Нет, – попробовала внести ясность. – Это Мирослава, от тётушки Павлины из Пуклово.

– Кто пуклово? – возмутились на том конце.

– Да нет, – я, кажется, уже вспотела. – Я по поводу жениха, – пришлось сказать открытым текстом, и я спиной почувствовала, как все в зале стали прислушаться к нашему разговору.

  – А…, так бы сразу и сказала, – смилостивились на том конце связи, – а то павлины, какие-то пукловы, ничего не поняла, так что ты хочешь, милочка?

– К вам несколько дней назад должна была звонить женщина по моему поводу.

– Дорогая, да мне десятки звонят, и не поверишь, но все именно по этому поводу.

– Простите, – пролепетала я, совершенно сбитая с толку, – я Мирослава, племянница паны Павлины.

– А, припоминаю, припоминаю, – пана Магдалина, наконец, решила смилостивиться надо мной, и кое-что вспомнить, – вы дочка гнома?

– Не совсем, у меня мама гномиха.

– А-а-а, – протянула пана Магдалина, – боюсь тебя разочаровать, детка, мне твой снимок переслали по почте буквально сутки назад. Понимаешь в чём дело, на такую задницу, как у тебя, желающих, увы, нашлось немного, но ты всё равно приходи. Деньги – они у меня не лишние. Новый год как-никак на носу. Мы что-нибудь придумаем! А пока я тебе передам то, что удалось наскрести. Тем более, как я поняла, у тебя там что-то горит. Беременная, что ли? – огорошила меня и отключилась.

Я встала, боясь повернуться, уши горели кумачом. От услышанного всё у меня опустилось. «Вот как можно быть такой бестактной?» – вопрошала сама у себя, пятясь спиной к двери.

– Эй, деваха, – услышала чей-то разбитной голос, – а я тебе не подойду? Мне как раз такая корма по вкусу.

Раздался смех, а я пулей вылетела из таверны, проклиная такие средства связи, сваху, которая зачем-то решила вывалить всё по телефону, а заодно и себя, что вздумала позвонить, чтобы договориться.

Разозлившись, пошла сразу к пане Магдалине. Раз она хочет деньги, то в этом наши интересы совпадают. «Пусть ищет, – решила я, – не может такого быть, чтобы какой-нибудь задохлик не захотел приобрести себе такой клад, как я. А чем я плоха? – размышляла, идя по дороге. – Поправилась только сильно, но кто не без изъянов? Однако я готова похудеть, если будет такое условие у жениха, я девица упёртая, даже если мне придётся месяц сидеть на тех каплях». Я вздрогнула, вспоминая, что было.

Улица Амбровая оказалась небольшой и очень извилистой. Здесь было тихо, словно я вернулась в Пуклово. Не носились, как угорелые, экипажи, боялись, наверное, влететь ненароком в какой-нибудь угол дома. Постройки не так лепились друг к другу. Встречались даже небольшие деревца между ними. Мальчишки гоняли по дороге на раскатанных участках, которые ещё не успели подтаять. Дом номер пять неожиданно выплыл из-за поворота величественной трёхэтажной громадой из мрачного серого камня и яркой черепицы на крыше. Я поднялась на крыльцо и постучала. Дверь открыл седой мужчина в ливрее. От неожиданности сглотнула. Никак не ожидала, что сваха окажется представительницей местной знати.

– П-простите, – заикнулась я, – а пана Магдалина дома?

– Назначено? – зыркнул на меня из-под кустистых бровей тёмными глазами дворецкий.

– Да, – закивала быстро ему, а то вдруг не поверит.

– Проходите, – посторонился мужчина, пропуская меня в огромную прихожую.

Я осмотрелась. Красота! Новый ковёр под ногами, мягкие кресла с тёмной обивкой, по всей видимости, для ожидающих посетителей. Столик с графином воды и вазочкой с конфетами. Огромный шкаф из полированного тёмного дерева, куда повесили мой утеплённый жакет. Люстра с большим абажуром, рассеивающая свет от магического светильника. Большое зеркало, рядом с комодом, на котором стояли всякие мелкие безделушки. Пара картин на стене с осенними пейзажами.

 – Присаживайтесь, пана, – кивнули мне. – Пана Магдалина скоро освободится и пригласит вас. Может чай, кофе? – выгнул кустистую бровь дворецкий.

 – Если можно, – я постаралась мило улыбнуться, а гадкий желудок тут же выдал руладу, услышав о еде. И я его хорошо понимала.

Меня снова окинули удивлённым взглядом и удалились. Я осторожно присела на край кресла и задумалась. Сердце колотилось, как бешеное. Что мне предложит пана Магдалина? Хотелось бы, чтобы мой муж был хоть немного симпатичным и желательно не сильно старым. Я уже придумывала, как мы могли бы с ним ладить, как вернулся дворецкий.

– Вот, – мне протянули небольшой поднос, на котором стояла чашечка с умопомрачительно пахнущим кофе и лежала свежеиспечённая булочка с маком.

– Спасибо, – с чувством произнесла я, у меня даже затряслись руки.

Булочка казалась необыкновенно вкусной, я даже стала пытаться определить, что добавили в тесто, но потом поняла, что всё дело, вероятно, во мне. Если я ещё немного не поем, то скоро буду жевать засохшие корки, и решать, откуда у них этот неземной вкус.

– Пана Магдалина освободится минут через десять, – с лёгким поклоном сообщил мужчина и отошёл.

Минут через десять послышались оживлённые женские голоса, и в прихожую вышли три женщины. Самой старшей было лет пятьдесят – это была статная дама с высокой причёской в длинном тёмно-бордовом бархатном платье. На её плечи была накинута тонкая ажурная шаль из шерсти горных коз. Такие шали стоили очень дорого. Я как-то хотела купить такие тётушкам, но, увидев ценник, отказалась от такой затеи. Вторая была невысокой миловидной блондинкой среднего возраста, затянутая в корсет. Это сразу бросалось в глаза, потому что она неестественно ровно держала спину. Ещё одна была немного постарше, темноволосая, высокая и худая. Все дамы были одеты в новомодные платья с большими вырезами и пышными рукавами.

– Ну, девочки, – заговорщически подмигнула им пана Магдалина, обладательница чудесной шали и запоминающегося голоса. – Считайте, что эти двое уже у вас в карманах. Осталось обсудить детали брачного договора и мои комиссионные. Мужчины вам достались надо сказать неплохие. Пан Осташ – при деньгах и положение в обществе, пан Бедризек – владелец крупной недвижимости в городе и двух мануфактур. Так что женихи самые завидные. Проявите всё своё очарование, милочки, чтобы завоевать их сердца окончательно.

– Да что там проявлять, пан Осташ готов хоть сейчас мчаться в городскую префектуру, регистрировать брак. Но мне хотелось бы кого немного помоложе, – внезапно произнесла брюнетка.

– Зачем? – искренне удивилась пана Магдалина. – Вот я похоронила мужа и живу, как мне хочется, даже дело своё открыла. Девочки, умейте мыслить масштабно.

В конце концов, они ушли, пана Магдалина повернулась ко мне, под её взглядом я медленно поднялась.

– Да уж, – вздохнув, произнесла она, рассматривая меня. – Но да ладно, всё не так плохо, как я ожидала, достаточно молода, личико смазливенькое, полнота не рыхлая пока, – осматривала она меня со всех сторон, словно я товар, выставленный на продажу, – не расползлась ещё, как тесто. Так что, думаю, кого-нибудь подберём. Твоя родственница сказала, что ты привередничать особо не будешь, за первого, кто согласится взять тебя в жёны, пойдёшь. Я права?

– Да, – произнесла обречённо, понимая, что деваться некуда. – Только можно я всё-таки познакомлюсь со всеми кандидатами? Вдруг у меня будет выбор? Тем более время у меня только до Нового года, так что хлопот я вам много не доставлю.

– Да ну, – махнула рукой пана, – какие хлопоты? Мне нравится моё занятие. Я тебе сейчас дам пару адресов, позвони, договорись, куда подойти. Ничего не бойся, клиенты у нас все проверенные, маньяков нет. За эти дни, может, ещё что подберём. Пойдём в кабинет, – позвала она меня за собой.

В кабинете паны Магдалины витал слабый запах табака и дорогих ароматических масел. Вдоль одной из стен до самого потолка высились книжные шкафы, большой письменный дубовый стол стоял возле окна, мягкие стулья с выгнутыми спинками расположились по обе стороны от него. Под ногами, скрадывая шаги, лежал мягкий ковёр. Стены были обшиты деревянными панелями, тяжёлые светло-бежевые шторы с мягкой позолотой понизу были сдвинуты в одну сторону. У окна стояла большая пальма в кадке, раскинувшая свои ветки-лапки. Я с интересом рассматривала кабинет паны и думала, как, наверно, здорово работать в таком.

– Садись, – кивнула она на стул. – Итак, что мы имеем... – Она достала папку с моим именем. – Мирослава, правильно? – я кивнула. Внутри папки была моя фотография, где я фотографировалась, когда проводили в Пуклово конкурс кондитеров, и ещё чьи-то. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там. Сердце тревожно стучало в груди, что там мне предложат? – Так, дорогуша, – пана внимательно смотрела на чьё-то фото. – Вот смотри, это на сегодня единственный гном, который готов закрыть глаза на твой рост и размер.

И она протянула мне снимок. Оттуда на меня смотрел кто-то очень похожий на тощего Гоцека тёти Павлины, которого она любила называть старым тапком. Только с той разницей, что этот тапок был намного древнее, и сдаётся мне, даже подошва у него отвалилась несколько лет назад.

– Знакомься, пан Бартоломедж, банкир, владелец банка "Золотой гоблин".

– Почему гоблин? – не поняла я.

– А леший его знает, – махнула она рукой, – сама спросишь, если интересно. В общем, пану нашему… – она замолчала, воткнувшись в свои бумаги и о чём-то задумавшись, – а неважно, сколько лет. Готов мужчина жениться, значит, всё у него в рабочем состоянии. Он ещё хочет заключить брачный договор, так что своего ничего не потеряешь. Да, собственно, тебе и терять особо нечего, я права? Ну что смотришь, бери давай и беги скорей к нему. Будешь хорошей женой, возможно, он тебе деньжата, и дом оставит.

– А второй? – решила напомнить я, что был ещё один.

– Второй хуже, – сразу сообщила она. – Во-первых, моложе. А, значит, проживёт дольше, и крови попьёт больше. Во-вторых, не такой богатый. Что, ещё не передумала смотреть?

Я покачала головой, она вздохнула, словно уже была готова сосватать меня банкиру, а я глупая, ерепенюсь. И достала второе фото. С него на меня смотрел мужчина моей мечты. Темноволосый, прямой нос, лёгкая щетина на скулах, низкие смоляные брови вразлёт, глаза тёмные, сразу и не скажешь какого цвета. Белая рубашка обтягивает широченные плечи.

– Ой, – сказала я. – А вот этот?

Пана Магдалина сморщилась, как будто в рот ей засунули кусочек только что отрезанного лимона.

– Фи, – сказала она, – милочка, ну зачем тебе этот ловелас? Он же пойдёт налево сразу же, как выползет из вашей брачной постели. Неужели ты думаешь, что сможешь укротить это?

– Ой, – я прижала карточку к груди, и глаза паны Магдалины округлились. – Можно я всё же попробую?

– Да вперёд, – усмехнулась она, – какая мне, собственно говоря, разница. Моя задача – выдать тебя замуж, а дальше решай сама. Хочешь себе геморрой, приобретай.

– Я только посмотрю, его же карточка почему-то лежала в моей папке.

– Секретарь, – поморщилась она, – у меня столько работы, что чисто техническими вопросами ведает он. Он просто раскладывает по папкам, желающих встретится с кем-то. Так вот этот, увидев тебя, изъявил желание встретиться. Но ты особо не надейся. Каджик, как правило, потом отказывается.

– Его зовут Каджик?

– Ну да, цыплак он общипанный, и имя у него такое.

Пана Магдалина явно недолюбливала своего клиента, а мне он очень даже понравился, и я про себя решила, что точно к нему схожу на встречу. Хоть один раз с красивым мужчиной пообщаюсь. И даже имя, что означало «цыплёнок», очень мне импонировало. Женщина не стала меня отговаривать, дала адреса и телефоны двух женихов, также сказала, что будет искать ещё варианты, и чтобы я обязательно зашла лично к ней и рассказала, кто мне понравился, а кто нет. К этому времени, глядишь, ещё кто новенький объявится.

К месту своего временного проживания я шла воодушевлённая. Красивый жених приятно грел душу. Решено, пойду к нему первому. Забежала в таверну, откуда только недавно выходила, пятясь, и бросилась к аппарату. Как только вставила монетку, то тут же смелость покинула меня. И я стояла, пялясь на циферблат и боясь набрать номер. А вдруг он меня высмеет? Рука не поднималась.

– Стоять долго будешь? – раздался голос за спиной. Я развернулась и увидела симпатичную девушку с россыпью конопушек на вздёрнутом носу и щеках. Её ярко-голубые глаза смеялись, рассматривая меня.

– Могу пропустить, – тут же согласилась я, вытаскивая монетку.

– Что, боишься набрать номер? Мужчине, что ли, звонить собралась? – поинтересовалась она.

Что-то в её внешности располагало к доверию, может, глаза, что смотрели доверчиво на мир. Но мне внезапно захотелось поделиться своими проблемами.

– Да, вот дали номер, сказали, хочет со мной встретиться.

– Тогда чего ждёшь? – улыбнулась она. – Может там твоя судьба. Давай, давай, я подожду.

Я снова вставила пять грошей в аппарат и робко, поглядывая на неожиданную голубоглазую поддержку, набрала номер. Долго не подходили, я была уже готова нажать на отбой, как в аппарате щёлкнуло, и раздался голос.

– Слушаю вас, – глубокий баритон заставил сердце рухнуть вниз, а потом забиться пойманной птичкой.

– Добрый день, – произнесла я, чувствуя, как от неведомого ранее чувства, потеют ладошки, – это Мирослава от паны Магдалины.

– Мирослава? – удивился он. – А-а-а… – протянул, пытаясь, вероятно, вспомнить, – как же, как же. Прелесть моя, когда ты зайдёшь ко мне?

– С-сегодня? – начала сразу заикаться я, словно первоклассница перед строгим учителем.

– Не, – не согласился он, – я же не знал, мой пупсик, что ты сегодня позвонишь. Давай завтра, часиков в семь. Устраивает?

– Да, – еле выдавила из себя и быстро отключилась. – Фу, – с трудом отдышалась и наткнулась на смешливые голубые глаза.

– Всё нормально? – уточнила моя новая знакомая.

– Вроде бы да, – выдавила из себя улыбку, хотя внутри всё дрожало. – Ух, не думала, что это так тяжело. Чуть не померла от страха.

– В первый раз, что ли, мужчинам звонишь? – удивилась девушка, я кивнула, и она удивлённо посмотрела на меня глазами–блюдцами. – Ну, ты даёшь. Так молодость пройдёт, а тебе вспомнить будет нечего, – возмутилась и потащила меня за столик. Скинула лёгким движением свой меховой беретик и по плечам рассыпались рыжие кудри. – Официант! – громко крикнула шустрому пареньку, снующему между столиками. По тому, как он на неё посмотрел и улыбнулся, я поняла, что она здесь нередкий гость. – Садись, – указала мне на стул и устроилась напротив. – Ты что будешь?

– Ой, – вспомнила, что я сегодня ещё не ела. – Я бы что-нибудь перекусила.

– Так, – меня осмотрели критичным взглядом. – Если честно, то я бы на твоём месте ела только в первой половине дня.

– Почему? – не поняла я намёка.

– Потому что тебе необходимо похудеть, – заявила мне с видом знатока.

– А это помогает?

– Спрашиваешь… Я только так и похудела. Знаешь, какая была?

Я недоверчиво осмотрела её стройную фигурку в щегольской меховой курточке и узкой юбке.

– Ты сейчас не шутишь? Я, если честно, никогда не страдала от своего веса, пока сюда не приехала.

– Что, засмеяли? – усмехнулась девушка. – Здесь такое водится. Я же тоже не местная. Мы сюда недавно переехали из Малых Петухов. Отец получил наследство от почившего дядюшки. Так задёргали, пришлось срочно брать себя в руки. Теперь вот видишь какая я. От женихов отбоя нет, – важно заявила она.

– Ух ты! – я слушала её, раскрыв рот. – А у меня как ты думаешь, получится?

– Захочешь, всё будет так, как ты задумала. Поэтому сейчас я закажу нам обед, – важно заявила мне. – Будешь следовать моим инструкциям и через месяц себя не узнаешь.

За полчаса, пока мы ели, девушка прочитала мне лекцию, как правильно питаться. Мой обед состоял из скромной порции салатика, подсушенного кусочка хлеба и ломтика мяса. Бозена, как звали мою новую приятельницу, строго-настрого приказала мне не ужинать, а с утра съесть немного овсяной каши на воде, какой-нибудь фрукт и выпить чашечку кофе. Мой желудок был не согласен с таким насилием и сообщал об этом яростным журчанием.

Бозена делала круглые глаза, когда слышала тихое рычание, потом потащила меня в ближайшую лекарскую лавку, где заставила меня купить разных настоек. Начиная от тех, что уменьшали аппетит, заканчивая от вздутия в животе. Хотела ещё, чтобы я купила слабительные капли, но я воспротивилась, сказав, что такие у меня уже есть.

Я следовала везде за ней и была готова делать всё что угодно, только чтобы завтра мой несравненный цыплёнок обратил на меня внимание. В итоге мы ещё посетили косметическую лавку паны Моники «Красота – дело рук женщины», и магазин одежды «Женские штучки».

Бозена часа два выбирала себе платье. Я приправы и пряности столько не выбираю, сколько ей потребовалось на одно. Я даже слегка устала и заскучала, салатик с мясом уже давно переварились, а потому неожиданно жутко захотелось есть. И мало того, я вспомнила, что не позвонила старому тапку пану Бартоломеджу. А ведь пообещала пане Магдалине, что навещу его первым! Как это вылетело у меня из головы? «Наверно это Каджик виноват, – наконец, нашла виновного моей забывчивости и улыбнулась от тёплых мыслей. Я уже была влюблена в того, кто был на снимке, и всё во мне пело. – А ну этого Бартоломеджа, может, я завтра уже замуж выйду, зачем мне тогда ему вообще звонить?»

На этом я успокоилась, настроение поднялось, жизнь заиграла новыми красками, что подвигло меня купить себе новую беретку. Бозена, написав, куда ей доставить покупку, наконец, решила покинуть магазин. На улице темнело.

– Слушай, а давай пойдём в городскую ратушу, – предложила она.

– А что там? – уточнила на всякий случай, всё равно идти в дом Винка, чтобы сидеть в своей каморке, мне не хотелось.

Столичная жизнь захватила меня. Мимо нас по улице прогуливались нарядные пани и паны. Зажигались магические фонари на улице, подсвечивались витрины магазинов.

– Скоро нарядят новогоднюю ёлку на площади, – щебетала Бозена, проигнорировав мой вопрос. – Ты же будешь здесь на Новый год? Здесь будет здорово. Фейерверки на улице. А ещё дней за пять до праздника будет правительственный бал, туда приглашают знать, всех, кто приносит пользу обществу, учёных, политиков разных, и будет разыгран жребий для простых горожан, кто сможет туда попасть, если будут свободные места. Как правило, каждый год – это десять счастливчиков. Представляешь? Вот бы попасть туда. Говорят, там сказочно красиво. Маги создают иллюзии. Красота, – девушка закатила глаза и не увидела идущего ей навстречу мужчину. Налетела на него и чуть не упала.

– Пана, вы целы? – поинтересовался молодой человек, она кивнула, после чего он развернулся и ушёл.

– Ты видела, как он на меня смотрел? – зашептала мне Бозена.

– Как? – решила уточнить я, потому что, кроме обычной вежливости, ничего не заметила.

– Ну ты что, страстно, конечно же, – надулась она.

– Ну, может, я не рассмотрела, темно же, – пошла на попятный, вдруг я и вправду чего-то не увидела.

– Естественно, не рассмотрела, – согласилась моя новая знакомая, – я вообще мужчинам нравлюсь. Знаешь, сколько у меня знакомых? Сейчас увидишь.

– Бозена, ты мне не рассказала, куда мы с тобой идём.

– Как не рассказала? Я же сказала, что в ратушу.

– А разве в ратушу пускают? Там что, есть место?

– В столичной есть большой зал для проведения торжественных мероприятий, но перед Новым годом во второй половине месяца здесь разрешено проводить танцы для всех желающих. Вот ты периферия, сейчас это многие города практикуют. У вас что, такого нет?

– У нас в городке живут в основном гномы. Они не приветствуют всякие такие мероприятия, говорят, что молодёжь развращается от постоянного скакания. Общественные танцы бывают только на праздники.

– Фу, – фыркнула моя знакомая, – какие отсталые взгляды.

– Бозена, – обиделась я и остановилась, девушка ушла вперёд, однако увидев, что меня рядом нет, вернулась.

– Ты чего? – не поняла она. – Я же не хотела тебя обидеть.

– А обидела, я же не рассказываю, как плохо там, где жила ты, – упрекнула я.

– А там и нет ничего хорошего, – хмыкнула она.

– А там, где жила я, всё прекрасно. Там очень красивые горы, чистейший воздух, и гномы между собой очень дружный народ. И если им что-то не нравится, почему они должны это делать?

– Ну ладно, ладно, не обижайся. Пойдём, ты увидишь, что там здорово, – Бозена вцепилась в мою руку и потащила меня.

Городская ратуша стояла на городской площади, к которой стекались несколько широких улиц. Величественное светлое здание в три этажа с высокими окнами, всё светилось праздничными огнями. Арочные проёмы дверей и окон придавали ему лёгкость и какой-то кружевной вид. На центральной башне здания светился огромный циферблат часов. Возле входа толпились нарядно одетые молодые парни и девушки. Некоторые подъезжали на каретах, кто-то, как и мы, подходил пешком. Было слышно, что внутри звучала музыка. Я слегка стушевалась. Сразу стала ощущать себя коровой, которая оказалась в табуне породистых лошадей. Это чувство давило на меня, заставляя втягивать голову в плечи. Бозена с кем-то перекидывалась фразами, смеялась, сразу чувствовалось, что она ощущает себя как рыба в воде.

– Бозена, – дёрнула я её, – давай я сегодня туда не пойду, – лихорадочно зашептала я, надеясь смыться с этого праздника жизни, – я же не собиралась сегодня сюда. Я не одета соответственно.

Девушка остановилась и осмотрела меня с головы до ног.

– Да всё нормально. Что ты испугалась? Главное – вести себя так, что ты не хуже других. Выпрямись, ты что, словно бабка согнулась вся, того гляди голова в трусы упадёт.

– Потому что именно так себя и ощущаю, – пробормотала я.

– Глупости, тут никому ни до кого нет дела, пойдём. Смотри сколько народу, если сейчас внутрь не проберёмся, вообще не попадём больше, – Бозена схватила меня за руку и словно тягловая лошадь потащила за собой. Мне оставалось только успевать перебирать ногами, чтобы она не перетянула меня носом вперёд.

Мы зашли в ярко освещённое помещение. В воздухе витали всевозможные ароматы духов, неуловимо пахло табаком, апельсинами, ёлкой, кофе, горячим шоколадом и спиртным. С правой стороны расположился гардероб, где стояла очередь из желающих раздеться. Бозена подскочила к какому-то молодому человеку. Тот радостно разулыбался, словно вспомнил что-то приятное связанное с ней. Она повернулась и поманила меня к себе.

 – Знакомься, это Мирослава, – представила меня. Молодой человек окинул мою персону безразличным взглядом и кивнул.

– Раздевайся скорей, – скомандовала Бозена, – Алеш сдаст нашу одежду.

 Без своего жакета на меху я стала ощущать себя голенькой. Было такое чувство, что я сняла не верхнюю одежду, а кожу. Мужчины с ухмылками рассматривали меня.

– Не переживай, – шепнула моя приятельница. – Представляешь, когда ты похудеешь и станешь красавицей. Да они локти себе будут кусать, думая, какими же они были дураками, что не познакомились с тобой раньше.

Немного бальзама на мою душу, конечно, не помешало. А то ещё чуть-чуть, и я убежала бы отсюда.

– Возьми свой номерок, – Бозена сунула мне в руки пластиночку с цифрами, – смотри не потеряй, а то останешься без своих вещей. Пошли скорей, займём какой-нибудь столик.

– Тут что, есть столики? – удивилась я.

– Конечно, правда их немного, но они есть. Здесь можно купить какие-нибудь вкусности, посидеть между танцами, поговорить со знакомыми. Идём же, – потянула она меня, – чего ты всего боишься?

– Я не боюсь, я просто не привыкла к таким мероприятиям.

– Ну да, ты больше по кухне, – фыркнула девушка, – это, конечно, неплохо, но ведь отдыхать тоже надо.

Мы поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице. В большом танцевальном зале стояла наряженная ёлка. По её веткам бежали магические огоньки. Они то стекали вниз, словно сбегали с наряженной красавицы, гасли, а потом начинали возрождаться, вспыхивая всё чаще, ползли вверх по веткам, пока не захватывали всю поверхность ёлки, переливаясь всеми цветами радуги.

Я залюбовалась деревом, а Бозена продолжала меня тащить, шипя, что посмотреть можно и потом, когда найдём, где присесть. Небольшой буфет расположился в стороне от основного зала.

Через пятнадцать минут мы сидели и чинно пили кофе, моя приятельница ела пирожное, а я с завистью заглядывала к ней в рот, гадая, насколько оно вкусное. Но мысли о том, что завтра я увижу Каджика, и надо терпеть, чтобы соответствовать ему, помогало мне легче переносить чувство голода. Неожиданно к нам подошёл Алеш с двумя друзьями Витом и Габом. Они откуда-то притащили свободные стулья и уселись за наш столик. Оказывается, они договорились с девушкой, что она займёт на них место. Заиграла музыка, Алеш пригласил Бозену, и они ушли танцевать. Габ заметил своих знакомых и отправился здороваться. Остался невысокий, худенький Вит, который выглядел лет на семнадцать. Он, как я поняла, тоже не собирался танцевать, а только рассматривал других.

– А ты чего сидишь? – обратился он ко мне, решив прервать молчание.

– Нет настроения, – слукавила, пожав плечами, хотя была бы не прочь потанцевать, сидела и отбивала такт каблучками.

– Что, боишься, что не соответствуешь стандартам?

Я повернулась и внимательно посмотрела на него. Вытянутое лицо, острый цепкий взгляд серых глаз, если присмотреться, можно заметить, что парень привлекателен, но всё портит неестественная худоба.

– А сам что сидишь? – решила не отвечать на его вопросы.

– А кто со мной танцевать пойдёт, здесь все знают, кто я?

– Я не знаю, – любопытство разгорелось внутри. – А кто ты?

Вит закатал рубашку, и я увидела, что чуть выше запястья кожа приобретает металлический блеск.

– Лерой? – с восторгом произнесла я, вглядываясь в его совершенно обычное худое лицо. – Но вы же, говорят, безумно красивы? А ты… – замолчала, не желая обидеть.

– Можешь продолжать, – усмехнулся он, – хотела сказать урод?

– Да нет, – замахала руками, – что ты. Просто ты обычный симпатичный паренёк.

– Двадцати пяти лет от роду.

– Сколько? – не поверила я, – Ты верно шутишь? Я бы в жизни тебе столько не дала. Думала тебе лет семнадцать. А почему ты такой… – замолчала, не зная, как подобрать слова.

– Да говори как есть, я уже ни на что не обижаюсь. Такой нестандартный?

– Ну да, – кивнула. – Просто говорят, что лерои все красивы и сильны, а ещё что женщины не могут устоять перед ними.

 – Но ты же стоишь? – дождался моего кивка, потом нехотя продолжил. – Просто я не чистый лерой, моя мама гномка.

– Что? – не поверила я. – Так почему ты не едешь туда, где живут гномы, в Пуклово, например.

– Издеваешься? мой новый знакомый нехорошо так взглянул на меня.

– Почему? – я искренне удивилась. – Что не так-то? Ты там со своим ростом первый парень будешь.

Лерой посмотрел на меня как на ненормальную, я даже обиделась. Почему как произношу название нашего городка, так все или ржут, или обижаются?

– В Пуклово? – уточнил он. – Первый парень? По горшкам, что ли?

– По каким горшкам? – не поняла его намёки.

Потом дошло. Вот одного не пойму, почему, если основатель города такую фамилию имел, все жители страдать должны? Как скажешь, откуда ты, сразу улыбочки появляются, словно ты с этим самым горшком на голове ходишь, и звуки нехорошие издаёшь. Это хорошо ещё Винк не спросил, откуда я приехала, а то точно бы быстро всё сопоставил, и пришлось бы съезжать. Нет, главное теперь не проболтаться при нём, откуда я прибыла.

– Слушай, а ты что против имеешь? – нехорошо прищурившись, я посмотрела на этого задохлика со странной кожей. Тоже мне нашёлся лерой-красавец.

– Да, ладно, Мирослава, – пошёл он на попятный, – прости, я не хотел тебя обидеть. Просто надоело, что все советы дают. Знаешь что, а пошли, потанцуем.

Я недоверчиво посмотрела на него, вдруг шутит? Но парень выглядел серьёзным.

– Да не бойся. Кстати, ты про лероев много знаешь?

– Нет, только то, что рассказала тебе, что чистокровные лерои очень красивые.

– Ну не все, – улыбнулся Вит. – Ну так пойдём, – он протянул мне руку, и стоило мне вложить свою кисть в его ладонь, как произошло что-то странное.