Сдать экзамен по любви

За консультации по юридическим вопросам

автор благодарит ведущего канала «Юрист-

юморист» Антона Дубровского

Юля

Выходные любят все. Даже те, кто сам их себе устанавливает. Выстраданные в борьбе между жадностью и чувством самосохранения, в народе именуемом ленью, такие дни отдыха ценятся даже дороже.

У Юлии Гордеевой выходной был один. При подготовке к ЕГЭ по биологии ученики обычно просили два занятия в неделю, поэтому заниматься приходилось чётное количество дней – для их удобства. Воскресенье – идеальный день для репетиторства, потому что нет уроков и работать можно хоть целый день. Помимо тех, кто приходил дважды, в этот день добавлялись «одноразовики». А выходной смещался на понедельник.

Первая его половина была отдана традиционной рутине. После утренней разминки и растяжки Юля завтракала и принималась за свой «уголок юнната». Семнадцать горшков комнатных растений, аквариум на семьдесят литров и террариум с ахатиной Сашей – солидное хозяйство! Побрызгать, порыхлить, сменить воду, убраться… У папоротника Кости стали подсыхать листья. Бегония Ева вытянулась и требовала обрезки. Кислица Оксана набирала цвет, неплохо было бы подкормить. Обновить воду в аквариуме – когда у тебя в нём полным-полно прыгунов, эта процедура превращается в экстремальную. Порадовать душем улитку. Одним словом, забот невпроворот.

Напоследок отсадив для подготовки к нересту рыбку-петушка Егора и его подругу – петушка Ольгу (не «курочку» же?), Юля наконец выдохнула. Уходовые и клининговые процедуры можно считать завершёнными. Наконец можно отдохнуть: съездить на каток и пострелять в тире. Тир располагался на другом конце города, но это как раз не было проблемой. Поездка на велосипеде – прекрасная возможность проветрить мозги, очистить карму от налёта уныния, а корму – от угрозы лишних килограммов.

Гордеева уже надевала куртку, когда ожил мобильный.

Надпись на экране уведомляла, что на связи заведующая кафедрой биологии того самого университета, который Юля успешно окончила десять лет назад.

– Здравствуйте, Ольга Дементьевна! Рада слышать! – Она говорила совершенно искренне. Ольга Дементьевна вела физиологию человека и дрючила всех так, что студенты ходили по струнке. Но и объясняла так, что имела право требовать. К тому же была одной из немногих, кто в той непростой ситуации протянул Юле руку помощи. – Как ваше здоровье?

– Добрый день, Юлечка. Здоровье понемногу. Как твои дела? Всё так же репетиторствуешь? Или устроилась в школу?

– Нет-нет, Ольга Дементьевна, спасибо, я больше в систему образования ни ногой. – Юля решительно помотала головой, хотя собеседница её не видела.

– Жаль, очень жаль, что из школы уходят грамотные учителя, – начала свою привычную песню заведующая.

– А мне-то как жаль! – поддержала её Гордеева.

«Жаль» было очень деликатным словом. С момента её эпического вылета из гимназии прошло почти два с половиной года. Жизнь давно наладилась и даже улучшилась. Во всех отношениях: и в эмоциональном, и в финансовом. Жить стало лучше. Жить стало веселее. Но любые напоминания о том, через что Юле пришлось пройти тогда, будили панику и желание спрятаться под одеяло.

– Юлечка, мне нужна твоя помощь, – перешла Ольга Дементьевна к делу.

– Если речь не о миллионе долларов, то всегда готова! Миллион, простите, просто не накопила.

Именно бывшая заведующая помогла тогда Гордеевой с учениками. Это было бесценно. На тот момент без её помощи Юля бы просто не выплыла.

– Нужно взять девочку. Можешь?

– Если честно, мой лимит уже выбран, но если очень нужно... – Долг платежом красен.

– Очень нужно, Юлечка. Сегодня звонил наш новый проректор, Валерий Владимирович Залесский . Ты, наверное, его не помнишь…

– Почему же. Он у нас на втором курсе экономику читал.

Залесский был не просто красавчиком, он был харизматичным и холостым красавчиком. Такие навсегда оставляют след в нежных девичьих сердцах. Не то чтобы Юля надеялась, что проректор вспомнит её, но она его помнила.

– Так вот, позвонил и очень просил помочь в деликатном вопросе, – продолжила заведующая. – Очень, – подчеркнула она дополнительно. – У его знакомого проблема с дочкой. Что-то у них там внезапно не заладилось с предыдущим репетитором. Хорошая девочка из хорошей семьи.

– А почему я?

– Так ему же и репетитора нужно хорошего. Проверенного. У таких очереди на два года вперёд расписаны. – На этих словах Ольги Дементьевны Юля даже обиделась, но та продолжила: – Большинство же работает параллельно. А ты у нас барышня свободная…

– В каком классе учится эта «девочка из хорошей семьи»? – стала сдаваться Гордеева.

– Юлечка, я не знаю. Ты уж сама с ними договорись, – подвела итог разговору Ольга Дементьевна, не оставляя шансов на отказ. – Я могу дать твой телефон?

– Хорошо. Постараюсь утоптать расписание. – В конце концов, дополнительный источник учеников никогда не бывает лишним. Особенно если это проректор по экономике.

– Ты уж постарайся. Попрыгай на нём, будь добра.

Пожаловавшись на старение профессорско-преподавательского состава, заведующая по обыкновению предложила Юле поступить в аспирантуру, чтобы пополнить увядающие ряды. Гордеева традиционно отказалась, заявив, что не чувствует сил двигать науку. А образование она уже двигала. Спасибо, додвигалась. На том и порешали.

В конце концов, Юля дала согласие только посмотреть. По сути, просто сразу не отказала. Да и не факт, что «хорошая семья» осчастливит Гордееву своим звонком. Вряд ли Залесский был единственным источником репетиторского мяса. Может, там уже всё без неё решили. На этой мысли Юля успокоилась и вернулась в свою повседневность.

Тир.

Каток.

Собрав увесистый рюкзак, она вышла из квартиры. На лестничной площадке, пристёгнутый к батарее, её поджидал верный Буцик – велосипед Буцефал, если полностью. За время дороги мысли о звонке заведующей выветрились из головы. В тир она выбиралась раз в две недели и предвкушала, как будет расстреливать мишени. Верный арбалет Арчи в чехле, пошитом под мухомор, был пристёгнут к рюкзаку и весело постукивал по плечу, предвкушая потеху.

Сбросив в стрельбе всколыхнувшиеся эмоции, Юля проверила телефон. В мессенджере обнаружилось сообщение.

« Здравствуйте , – безлично начиналось оно. – Ваш контакт мне дал Валерий Залесский ».

Вот так, в двух словах, собеседник намекнул, что с проректором он на «ты».

« Когда мы можем к вам подъехать? » – гласило продолжение. Собеседник не тянул кота за хвост. Он брал быка за рога.

Герман

Сутками ранее

– …Что?! Палыч, у неё с головой вообще всё в порядке? – Герман скривил рот в оскале, остановил беговую дорожку и обтёр полотенцем пот.

Эта небольшая комнатка под крышей изначально планировалась как миниатюрный спортивный зал. В этом доме всё было продумано до мелочей ещё на стадии проекта.

– У тебя нужно спросить. Гера, у неё с головой всё в порядке? Ты, когда на ней женился, этим вопросом не озадачивался? Каким местом ты думал?! – задал встречный вопрос его адвокат и давний приятель Антон Данин.

– Можно подумать, ты, когда женился, думал другим…

Влажная майка неприятно липла к коже и холодила спину, что лишь усиливало гадливое ощущение от разговора.

– Я, во всяком случае, не развожусь. А для материалов вашего дела уже пора носильщиков нанимать. – Данин не удержался от осуждающего взгляда, будто это его принуждали таскать папки в суде, и он, бедолага, перетрудился.

– В любой сделке присутствует элемент везения. – Гера подошёл к скамье для жима, где сидел адвокат. – Тебе просто статистика подыграла.

– Герман, при всём уважении: у неё же на лице крупными буквами написано: упырица. Сжирает всё, до чего дотягивается. Даже костей не оставляет, чтобы их потом перемыть. Всё перерабатывает прямиком в дерьмо. – Антон косым росчерком ладони показал, куда направляются продукты переработки.

– Слушай, я женился на вау-красотке, чтобы моей женой была вау-красотка. Цель достигнута. Можно двигаться к очередной вершине. Теперь сделай так, чтобы она съехала из моего дома.

– Не могу, – Антон развёл руками. – Я не могу ничего сделать, пока вы не разведены.

– Так разведи нас!

– Не могу! И не смогу ещё месяц, потому что твоя упырица снова подала уточнение к исковому заявлению. И месяц – это оптимистичный сценарий. Очередное заседание опять может быть перенесено, потому что её адвокат чудесным образом окажется занят в другом, гораздо более важном процессе. Герман, услышь меня: она не хочет с тобой разводиться!

Эпопея с разводом длилась второй год. Точнее, уже вторую половину второго года. Милена подала на развод внезапно. Не то чтобы до этого у них не было никаких трений. Были, но мало. Сложно ссориться и скандалить, когда два человека живут практически в параллельных вселенных, лишь изредка встречаясь в постели и на кухне.

Со стороны они, наверное, казались чудесной семьёй. Когда Летовы «выходили в свет» всем составом, на них оборачивались. Герман для своих сорока четырёх выглядел прекрасно. Регулярные физические нагрузки, дорогой парикмахер, здоровое питание, брендовая одежда и аксессуары – это всё в придачу к тому, что природа на его внешности не сэкономила. Милена тоже тщательно следила за собой. Можно даже сказать, маниакально. Дочь Арина взяла от родителей всё худшее по характеру, но лучшее из внешности, так что на фоне мамы и папы точно не терялась. Троица вызывала восхищённые или завистливые взгляды, в зависимости от нравственных качеств наблюдателей.

Да, за красивой картинкой пряталась неприглядная реальность. А у кого не так? Можно подумать, у кого-то в семье идеально! Все на людях делают хорошую мину.

Хотя некоторые и на людях не стараются.

Так-то у Летовых всё было путём, полная чаша. Они ни в чём себе не отказывали. В этом смысле Герман справедливо полагал, что свою мужскую миссию в семье он выполнял в полном объёме. А то, что иногда поглядывал на сторону… Ну так он нормальный, активный мужчина. У Милены же то голова болит, то Венера ретроградная, то у подружки новый айфон, хочу вчера, ах, нет?! На нет и суда нет, и сюда – нет, а туда – тем более! Ишь, чего захотел! Даже не мечтай, извращенец! Вот в чём Милена была гениальна, так это в скандалах. Могла раздуть склоку из ничего. Даже меньше, чем из ничего – из вакуума.

И что, Гера за нею бегать должен? Уламывать-упрашивать? В жаждущих тепла и ласки у него недостатка не было. Но стоило зазвенеть первым звоночкам, Летов честно предупреждал: женат, и это нерушимо. Так что ариведерчи, бамбина, буду вспоминать тебя с тоской, всё такое.

Ну правда, зачем менять шило на мыло? Все бабы одинаковы. У всех повдоль. У всех ПМС. Все с тараканами. Правда, каждая со своим выводком. Ну так к Милениным Летов за время супружеской жизни более-менее приспособился.

Поэтому повестка в суд была для него как гром среди ясного неба. Сначала он растерялся и даже дезориентировался. Потом обнаружил в исковом заявлении требование моральной компенсации за измены и весело поржал с Даниным. Дебилизм чистой воды! Любой более-менее грамотный юрист сразу скажет, что в суде с таким без шансов. Бабу просто накрыло. Нужно дать время перебеситься. Жила Милена исключительно за счёт мужа и других доходов не имела. Арине на тот момент исполнилось шестнадцать, пировать за счёт алиментов особо не разгонишься. Пососёт немного лапу, успокоится.

Летов резко и сразу послал жену на отдельную жилплощадь – полученную им в наследство квартиру, – раз она так жаждет свободы и независимости от злостного абьюзера и кобеля. Но не тут-то было. Как выяснилось, несмотря на заявление, Милена никуда не собиралась съезжать из дома, который Герман так тщательно спроектировал и с такой любовью построил. И чем дальше в лес, тем больше Летов приходил к тому же выводу, что и его адвокат: Милена не хотела разводиться.

Она хотела выкручивать ему яйца.

Долго.

Со вкусом, с толком, с расстановкой.

Милена продолжала жить в его доме за его счёт. Потому что не могла же оставить дочь с таким подонком? И с собой она забрать Ариночку не могла: кровиночку же нужно на что-то кормить. А то, что жена тоже кормилась тем, что покупалось якобы для дочери, так не будешь же еду изо рта у неё вырывать? Хотя из этой акульей пасти попробуй вырви. К тому же, пока Милена ела, она хотя бы молчала. Потому что нескончаемая песня на тему: «Твои измены разрушили наш брак!», «Из-за тебя Арина ревёт по вечерам, вместо того чтобы готовиться к экзаменам!», «Ты испортил мне жизнь, из-за тебя я в депрессии и вот-вот умру» и так далее и тому подобное окончательно отбила у Германа желание появляться дома в то время, пока там была всё ещё жена.

– Так чего, говоришь, она хочет на этот раз? – Гера опёрся о тренажёр и бросил взгляд в панорамное окно, за которым виднелся усыпанный снегом лес. Из-под невинно-белоснежных шапок выглядывали тёмные колючие лапы. Какой поэтический образ пропадает втуне!

– Половину инвестиционного фонда, – повторил Антон.

– Слушай, что курил её адвокат?! Он что, не понимает, что фонд мне не принадлежит? Ни уставной капитал, ни, тем более, паевой. Я – всего лишь управляющий! Палыч, у Милены же диплом по экономике! Как можно не понимать таких очевидных вещей?!

– Если бы ты оплачивал обучение своей благоверной не столь щедро, возможно, что-то из контрольных и курсовых она бы всё же выполнила сама, – не удержался от очередной колкости Данин.

И здесь Герману нечего было возразить. Адвокат – это вообще такой человек, с которым лучше не спорить.

– Гера, попытайся с нею договориться. Выясни, чего она хочет. И дай ей это наконец.

– Антон, она хочет денежков. Много. Навсегда. А я ей их давать не намерен. К тому же у меня столько нет, сколько она жаждет. А если и есть, то ей об этом знать не надо. Хочет половину фонда? Ну я тоже хочу. Хоть что-то нас объединяет. Благодарю, друг, за добрые вести. – Герман подал руку адвокату. – Спасибо, что заехал. Извини, что ничем тебя не угостил.

– Не извиняйся. Ты мне платишь деньги. И пока в твоём доме проживает твоя гюрза, я здесь в рот ничего не возьму. И тебе не советую, – оптимистично закончил Данин и поднялся. – До встречи.

↶ ❄ ↷

Желание продолжать тренировку пропало, хотя положенное Герман ещё не отбегал. Ладно. Добегает в другой раз. Острые струи прохладного душа кололи кожу, но привычной бодрости не дарили. Смыв шампунь с волос, Летов бросил взгляд на тело. Нет, у него не было «пивной мозоли», и под кожей бугрились мышцы, если их напрячь. Но предательские дряблые складочки на боках, когда Гера наклонялся, бесили.

Впрочем, сейчас его всё бесило.

Долгожданный развод, затеянный Миленой, в очередной раз отодвигался. Это подвешенное состояние раздражало настолько, что Летов как никогда был близок к рукоприкладству в самом что ни на есть абьюзивном смысле этого слова.

Возможно, после этого проволочки с разводом наконец закончатся.

Но нет, конечно, нет.

Ничего не закончится. Герман слишком хорошо знал свою жену, чтобы надеяться на простой исход. Она раздует из банальной пощёчины побои, а то и покушение на убийство. Хорошо, что жили Летовы в отдельном коттедже. Проживай они в многоквартирном доме, к гадалке не ходи, она бы устраивала по три концерта на день, терроризируя соседей и полицию россказнями о несуществующем насилии.

Нужно купить грушу.

Герман боксом и вообще единоборствами не увлекался, но прямо сейчас с радостью бы сбросил агрессию в конструктивное русло. И для психики хорошо, и для здоровья полезно.

Он вышел из душевой, которая прилегала к тренировочной зоне. Пахло п о том, и Гера приоткрыл фрамугу на проветривание. Снаружи догорал короткий зимний день. Света из окон, выходивших на север, уже не хватало. Сумрак и скат крыши давили на черепную коробку. Захотелось сбежать на работу, хотя сегодня был выходной. Всю работу, понятное дело, не переработаешь. Особенно в бизнесе Летова. Бросив использованное полотенце и спортивную одежду в корзину для грязного белья, он пошёл к лестнице. Неплохо было бы подкрепиться, а потом можно и в офис собираться.

Но, открыв холодильник, Герман обнаружил, что идея поесть дома всё же была плохой.

– Арина сдала пробник на два! – остановил его изыскательские работы голос всё ещё супруги. Причём, судя по тону, виноват в двойке был непосредственно Летов.

Дверцу пришлось закрыть несолоно хлебавши.

Точнее, не похлебавши вовсе.

– И тебе добрый день, дорогая, – натянул демонстративно-дежурную улыбку Герман. – На что она пробовалась в этот раз?

– Очень смешно! – Милена сложила руки на груди, что сложило верным признаком: разборки будут долгими и кровопролитными.

Проливаться будет кровь Германа.

И мозг разлетаться брызгами во все стороны.

Почему за вербальное убийство не судят? Летова убивали каждый раз, когда он пересекался с женой. Убивали с особой жестокостью. И тем не менее в глазах судьи Милена Летова выглядела кроткой овечкой, несчастной жертвой мужа-самодура.

Герман молча отзеркалил позу супруги. Если кому-то очень хочется поорать, пусть орёт. Не кляп же ей в рот совать? Но помогать и стимулировать Летов не будет.

Даже если этим будет помогать и стимулировать.

Или именно поэтому.

– Ты даже не спросишь, о каком экзамене идёт речь?! – Как Герман и ожидал, Милену прорвало.

– Зачем? – Резиновая улыбка снова растянула его губы.

– Тебе никогда не было дела до дочери! – Голос жены улетел куда-то в регистр ультравысоких частот. Нестерпимо захотелось закрыть уши подушкой и провалиться сквозь землю. Почва, наверное, отличный звукоизолятор.

С чем тут спорить? Ну нет. И не было. Она же девочка! О чём с ней разговаривать? О Тик-Токе? О платьицах и куколках? О том, почему она волосы в розовый цвет покрасила, а ногти в чёрный?

Герману было всё равно.

Он, конечно, мог помахать шашкой и сказать Арине, что она должна выглядеть, как положено. Но на самом деле не видел в этом темы для обсуждений. Кто положил эти нормы и сколько им ещё лежать? Нравится – пусть себе ходит. А почему нельзя-то?

Ругаться на тему учёбы Летов тоже не видел смысла. От ругани желания учиться у Арины не прибавится. Мозгов в голове – тоже. До некоторых вещей человек должен дорасти сам. Опыт – дело наживное и спорами не размножается. Только на собственных ошибках. Только хардкор. Хотя Миленины гены заставляли сомневаться в том, что ошибки помогут. У той любимые грабли всегда были наготове.

К тому же с учебой – точнее, с оценками, – у дочери проблем особо не было. Но за это следовало сказать спасибо не способностям или усердию Арины, а пробивным талантам её матери. Жизнь любого учителя, которой позволял себе усомниться в гениальности Принцессы, превращалась в ад. Конечно, самым показательным примером в этом ряду была её классная руководительница, которую Милена буквально выжила из школы.

Представьте себе: та не желала ставить пятёрки за то, что Арина – хорошая девочка!

И ведь предмет такой, никому не нужный – биология! Не математика, не русский – действительно серьёзные дисциплины. Не физика или, прости господи, химия, которые сложные и не всем даются. Тут, так уж и быть, Милена была согласна на «четыре». Но бесполезная биология, пестики-тычинки?..

А ещё эта мымра обзывала Принцессу, говорила, что та наглая и ленивая, и отказывалась продавливать ей отметки по другим предметам. А ведь классный руководитель обязана заботиться о ребёнке и об успеваемости класса! Ещё унижала Арину при всех. Это со слов жены: и про мымру, и про обзывания, и про унижения. Летова написала целую петицию и собрала подписи – а кто бы ей отказал? Дураков-то нет. Герман тоже от этого процесса старался держаться подальше, чтобы продуктами жизнедеятельности не окатило с ног до головы. Милена строчила кляузы безостановочно, чуть не Президенту, сколотила стачечный комитет из таких же обиженных завышенными требованиями. В общем, только когда училка, наконец, сбежала из школы, она выдохнула.

Но ненадолго.

Куда девать силушку-то молодецкую? Темперамент огненный? Тут-то и прилетела Герману повестка в суд.

В общем, если бы не скандал с классной, эпопея с разводом, видимо, началась бы на два года раньше и продлилась на них же дольше. Поэтому в глубине души Герман был благодарен неизвестной, но очень принципиальной жертве супруги за то, что та приняла огонь на себя.

Эти размышления остались сокрыты от жены, но молчание подействовало на неё, как пика на быка.

– Тебе плевать, что девочка не поступит в вуз!!! – Милена ушла в ультразвук.

– Может, это её чему-то научит, – спокойно возразил Герман.

– Это будет ужасный удар по психике! Как ты можешь быть таким жестоким к своему ребёнку!

– Я-то в чём жесток?! – Герман почувствовал, что терпение начинает иссякать и ситуация выходит из-под контроля. – Чего ты от меня ждёшь? Что я должен был сказать? Что мне очень жаль? Или позвонить губернатору, чтобы тот отменил ЕГЭ?

– Губернатор не может его отменить! – Жена слегка ослабила напор.

– А Президенту, прости, я позвонить не могу, – развёл руками Гера. – Нужно было выходить замуж за олигарха. Но для тебя ещё не всё потеряно. Разводись и выходи.

Летов вытянул вперёд раскрытые руки, будто нёс на них хлеб-соль.

– Ты должен найти репетитора по биологии, – вдруг, с места в карьер, перешла Милена к конкретике.

Только отточенное годами умение держать лицо помогло Герману сдержать хохот. Если карма бывает, то это она.

– Арина решила поступать в мед? – не удержался он.

– Арина мечтает стать психологом! – ледяным тоном отрезала жена.

– А при чём тут биология?

– Мог бы и поинтересоваться, какие предметы ей нужно сдавать! – улетел в Германа очередной упрёк. – Хотя при чём тут биология, я тоже категорически не понимаю. Глупость какая! Могли бы собеседование сделать вместо этой идиотской биологии. Ну скажи, какая связь между психологией и тычинками?!

Из тона супруги можно было подумать, что Летов лично подтасовал вступительные, лишь бы ей досадить.

– Понятия не имею, какая связь и куда делись те деньги, которые я выделяю ежемесячно на репетиторов. Я полагал, что ты все эти вопросы утрясла. С твоей-то неуёмной энергией.

– Я всё сделала! – стала горячо оправдываться Милена. – Я нашла ей репетитора, но Ариночка не смогла с нею заниматься! Она доводила девочку до слёз своими придирками! Мы сменили педагога, но новая объясняла непонятно. И время было неудобное. Тогда Арина решила заниматься сама. Я нашла ей самую лучшую онлайн-школу. Она говорила, что всё у неё хорошо.

– Но внезапно оказалось, что всё плохо?

– Как у тебя совести хватает издеваться?! Ты, ты-то что сделал?

Герман выдохнул и медленно посчитал про себя от пяти до одного.

– Я найду репетитора. Всё? Или у тебя ещё есть что сказать?

Пользуясь моментом перезагрузки алгоритмов, Герман ретировался с кухни, а спустя десять минут – сбежал из дома.

Герман

Адреналин от общения с супругой ещё будоражил внутренности, и голод накатил с новой силой. Летов разумом понимал, что «зажоры» и «заливы» скандалов до добра не доведут, поэтому постарался ограничить себя в заказе. Ресторан был хороший, проверенный, уютный. Герман ушёл в ограждённый кабинет. Видеть никого не хотелось. Общаться – тем более.

Бокал хорошего пива и сочный стейк с кровью немного подняли настроение. Хочешь – не хочешь, а обещание нужно выполнять. Тем более, это был прекрасный способ щёлкнуть Милену по носу. Она-то, чего доброго, подбирала репетитора по количеству лайков под фоткой! Нет, Герман подходил к вопросу основательно. Его позиция по жизни была простой и понятной: если брать, то самое лучшее.

А где водятся эксперты в области преподавания?

Само собой, в университете.

И Летов набрал номер Валерия Залесского, с которым не раз пересекался по роду деятельности. Бизнес в сфере экономики и финансов – не такая распространённая тема. Все сильные игроки друг друга знали по имени и за руку. А теперь Залесский, и без того целый профессор, стал аж проректором по экономике! Ни для кого не секрет, что система образования у нас в государстве – миниатюрная модель азиатского общества. Кто выше – тот всегда прав. Кто ниже, тот обязан улыбаться и кланяться. Так что Герман был уверен в результате. Конечно, он не рассчитывал, что ему отыщут доктора наук. Всё же доктора наук – товар штучный. Летов, так и быть, был согласен на кандидата.

Но тут Геру поджидало жестокое разочарование. По словам Залесского, репетиторы вовсе не сидели в засаде, ожидая, когда на горизонте появится потенциальный клиент, чтобы хватать и тащить себе в логово. Особенно хорошие репетиторы. Тем более – в середине учебного года. Поэтому Валера ничего не гарантировал, но обещал подключить личные связи.

Герман приуныл.

Требование супруги найти репетитора для дочери заиграло новыми гранями. Оказалось, это не каприз, а жест отчаяния. Отлично разыгранный блеф. И Летов, самонадеянно недооценивший противника, повёлся, как лох развесистый. Вляпался сдуру, как в июльскую жвачку на бетоне.

Но суетиться он не привык.

Вот когда настанут отчаянные времена, тогда придёт пора отчаянных мер. А пока Герман распрощался с Залесским, расплатился с официантом и отправился в офис. Даже если биржа отдыхает, это ещё не повод расслабляться. Эфир колосился новостями. В камышах затаились «чёрные лебеди », готовые в любой момент взмыть в небо. У политиков очередной гон во всех смыслах этого слова. Люди делают деньги. Деньги делают людей. И всё это отражается на ценах: акций, облигаций, опционов, золота, валют и всего остального, куплей-продажей чего обеспечивает доход пайщикам управляющий паевого инвестиционного фонда.

↶ ❄ ↷

Задолго до бракоразводного процесса Герман фактически перебрался жить в свой домашний кабинет. Это получилось не специально и даже из лучших побуждений: торги шли с разницей во времени, поэтому Летов зачастую задерживался в офисе и не хотел будить жену. Несмотря на выходной, он вернулся поздно. Можно было приехать раньше и побольше поспать, но мысль об очередном акте марлезонского балета не будила энтузиазма. Скорее, убивала его на корню. И Герман, аки тать в ночи, бесшумно прокрался к своему собственному дивану в своём собственном доме.

Утром Летову также удалось избежать встречи с благоверной, а во второй половине дня от Залесского прилетел контакт репетитора. К контакту шла приписка, что в вузе ребёнка ни к кому пристроить не удалось, но вот конкретно эту женщину завкаф биологии очень рекомендует как грамотного специалиста и отличного педагога.

Что ж. Кандидата добыть не получилось. Но тут Милена сама виновата: не строила бы из себя великого кузнеца судьбы своей дочери и попросила о помощи своевременно, был бы и кандидат. Но ведь сейчас от Германа никто и не требовал найти репетитора со степенью? И даже хорошего найти не просили. Это сугубо инициатива Летова. Чай, заведующие кафедрами кого попало не посоветуют.

Удручало, что из всей информации об учителе был только номер телефона. Но снова беспокоить занятого человека, чтобы разузнать, кто она такая, подробнее, стало бы нарушением неписаной деловой этики. В конце концов, если работает репетитором, значит, язык у неё есть, и пользоваться им она умеет. Как зовут, скажет.

« Здравствуйте. Ваш контакт мне дал Валерий Залесский ». Надо полагать, даму уже предупредили и вопрос согласовали, поэтому, не тратя время на лишние церемонии, Герман продолжил: « Когда мы можем к вам подъехать? »

Он ожидал быстрого ответа, но адресат упорно не появлялся в сети. Точнее, не открывал(а) мессенджер. Надо же, какая деловая колбаса! Ответ пришёл, когда Летов уже погрузился в работу с головой. Он даже не сразу понял, о чём речь.

« Здравствуйте. А вы кто? » – поинтересовалась репетиторша, чем поставила в тупик. В смысле, с ней не обсуждали вопрос занятий? Нужно в холодную договариваться?

« Вам не звонили по поводу девочки? » – осторожно уточнил он.

« Звонили. Вы – девочка? »

Герман хмыкнул. Он на сто двадцать процентов девочкой не был. Во всех смыслах.

« Нет, я её отец ».

« Извините, я сейчас тороплюсь. Освобожусь примерно часа через четыре. Посмотрю своё расписание. Подумаю, куда вас можно будет втиснуть ».

Такое пренебрежение Герману не понравилось. С одной стороны, собеседница не нарушила правил общения. Но с другой, бесило элементарное игнорирование реальности: он – клиент. А клиент – всегда прав. Клиент – плоть и кровь любого бизнеса. А тут вы посмотрите, как она цену набивает! В другой ситуации Летов послал бы лесом такую королеву. Но прямо сейчас искать новую было неохота. К тому же Арина кому угодно с пинка ЧСВ поправит. Ему какую задачу поставили? Добыть репетитора. Он добыл? Добыл. Остальное уже не его проблемы.

Однако момент, когда заявленные четыре часа истекли, он почувствовал спинным мозгом. Новых сообщений не поступало, а за окном уже было темно. Сегодня Летов собирался вернуться домой победителем, поэтому решительно нажал вызов.

– Добрый вечер! – ответил весьма приятный женский голос. Почему-то Герману репетиторша представлялась заслуженной бабищей с химией на голове. – А я как раз вернулась домой, открываю расписание.

– Добрый вечер. Очень рад. – Летов добавил в голос сексуальности.

– В каком классе девочка? – Судя по тону, девицу не проняло. Сегодня определённо был не его день. Но Герман намеревался всё исправить.

– В одиннадцатом, – он добавил нотки модуляции.

– В таком случае очень жаль, но я вынуждена вам отказать. Извините, если бы я знала, то не стала бы тратить ваше время. – Между строк сквозило «и своё тоже», и Герман автоматически отметил, что отказ дался собеседнице без каких-либо усилий. На самом деле большинство людей, особенно женщин, испытывают сложности с тем, чтобы сказать решительное «нет».

Его образ победителя и просто рыцаря в белых доспехах сыпался на глазах.

– Отчего же? – Летов не собирался отступать и был твёрдо намерен дожать девицу, хотя теперь было понятно: она так просто не сдастся.

– Если вы за полгода до экзамена меняете репетитора, значит, у вашей дочери проблемы с предметом. Хорошо подготовить за такое время невозможно, а виноватой останусь я. Зачем оно мне?

В логике и здравом смысле девице отказать было сложно. И это говорило в её пользу.

– Я готов заплатить за неудобства.

– Это прекрасно. Но снова «нет». Знания – не товар. Их нельзя просто взять и купить себе в пользование, понимаете? И тем более – в подарок другому человеку.

Герман прекрасно понимал. И полностью разделял точку зрения незнакомой училки с приятным голосом.

– И всё же дайте нам шанс. Возможно, нам всё же удастся договориться. Вы же ещё не видели ученицу? Вдруг она вас приятно удивит?

На этот счёт Гера очень сильно сомневался, но ему нужна была личная встреча. А там уже всё будет по-другому. Отказать, не глядя в глаза, легче, чем лицом к лицу. К тому же тот, кто не продаётся за деньги, продаётся за большие деньги.

– Чувствую, я об этом ещё пожалею. Но ладно. Давайте завтра к восьми вечера. Я сброшу вам адрес.

– До встречи! – с обещанием в голосе, попрощался Летов.

Нет, он обязательно её додавит. А вот Милену туда пускать нельзя. Совершенно точно. Она гарантированно всё испортит. Потому что супруга Летова находилась на противоположном полюсе от логики и здравого смысла. Значит, завтрашний вечер придётся потратить на дочь.

Что ж.

Не самая большая потеря.

Не самая дорогая плата за победу.

↶ ❄ ↷

– Где наша принцесса? – поинтересовался Герман, вернувшись домой и обнаружив в кухне жену.

Та жевала зелёненький салатик с участием стеблевого сельдерея и авокадо. Не то чтобы Летова жаба заела. Но эта овца жевала свою траву за его счёт и даже ни разу не подавилась при этом. Видимо, полагала, что имеет право распоряжаться тем, что он заработал, на правах половины шкуры недобитого развода. Разумеется, начиная с момента, как Милена подала на развод, денег у Летова внезапно стало гораздо меньше. Отец затеял ремонт, а Герман как любящий и заботливый сын не мог оставить родителя без помощи и теперь с чистой совестью сливал под его крылышко заметные для семейного бюджета суммы.

Кто к нам за чем, тот идёт строем на фиг.

– Арина сегодня ночует у Лизоньки, – с заметным вызовом ответила Милена, видимо, ожидая отцовского негодования.

Но у «Лизоньки» – не у «Петеньки». С чего бы Герману возмущаться? Тю!

– К экзаменам, наверное, готовится? – вложив в вопрос максимум ехидства, спросил он и направился к поттеру, чтобы заварить чай.

– Иногда девочке нужно отдохнуть! Это же такой стресс! – тигрицей бросилась Милена в защиту.

И Герман бы оценил материнский инстинкт, если бы несчастная «девочка» по факту не была такой же тигрицей, которая сама, без помощи мамы, могла загрызть какого угодно.

– Завтра вечером я повезу её к репетитору, – поставил он в известность супругу. – К восьми часам.

– Что за репетитор? Сколько у него стобалльников? – оживилась Милена.

– Дорогая, а тебе не всё ли равно? Арина даже на тройку не вытянула. – Герман растянул губы в резиновую улыбку.

Информацией о количестве подготовленных стобалльников он не обладал.

– Я не могу позволить, чтобы Арина занималась у абы кого!

– Должен тебе напомнить, что твои не «абы кто» продемонстрировали полную некомпетентность. Может, стоит попробовать по-другому? В крайнем случае, если и с моим репетитором наша гениальная дочурка экзамен завалит, у тебя хотя бы будет возможность свалить вину на меня. Но если ты сама хочешь нести всю ответственность за провал Арины, кто я такой, чтобы отговаривать.

Герман оставил чай завариваться во френч-прессе и направился к холодильнику за составляющими бутерброда. От купленного вчера вкусненького и полезненького зернового хлеба из любимой пекарни осталась жалкая горбушка. Конечно, это всё Арина. Ведь жена жуёт исключительно траву. И ещё манной небесной питается, когда никто не видит.

– Я разговаривала с девочками в чате. Просто Арине не повезло с вариантом. Учителя часто дают на пробник слишком сложные вопросы, с которыми дети не могут справиться.

– И поэтому двойки у всего класса! – скривил рот Герман.

Милена проигнорировала замечание и, изобразив оскорблённую невинность, вместе с тарелкой, авокадо и сельдереем удалилась к себе в комнату.

На душе сразу полегчало. Хотя гаденькое желание что-нибудь разбить или съесть из вредности весь запас сельдерея в холодильнике никуда не делось.

Слегка перекусив, Герман заперся в кабинете. Он отправил дочери сообщение о завтрашнем визите и погрузился в рабочую аналитику. Когда ложился спать, сообщение так и не было прочитано. И после обеда тоже не было. В пять Летов позвонил, и Арина лениво заявила, что в курсе. В разводе дочь ожидаемо стояла на стороне матери, и в целом Летову на это было плевать, поскольку общались они редко и обычно по поводу денег. А в разговорах о деньгах Герман стоял в положении силы. И как-то вдруг до него дошло, что проблемы могут обнаружиться не только со стороны репетиторши и Милены.

Есть ещё и Арина, которая может выкинуть таких кренделей, что собирать замучаешься.

Герман

К репетитору ехали молча. Нужно было что-то сказать, дать какую-то установку, чтобы Арина вела себя прилично. Что никто не гарантирует, что её вообще возьмут. Но тут Летов, который привык в любой ситуации быть на коне, ощущал шаткость позиций, и желание давать ценные указания пропадало. Может, и так всё сложится? А если не сложится, то проблему можно решить на месте.

– А где его откопал? – внезапно нарушила молчание дочь.

Герман аж вздрогнул от неожиданности, настолько, оказывается, погрузился в мысли.

– Кого? – Он быстро бросил взгляд на Арину.

– Репетитора этого.

– Её. Это женщина.

– А-а-а! – презрительным тоном «поня-ятно!» протянула дочь.

– Что тебе понятно?

– Где ты её нашёл, – в точности копируя интонации жены, процедила сквозь зубы Арина. Которая живёт на его деньги. И ест. И развлекается.

– Я её нашёл у проректора университета. Попросил найти самого надёжного и грамотного специалиста.

– И что она собой представляет?

– Арина… – с предупреждением начал Герман. – Я не понял: ты вообще собираешься учить предмет? И как ты думаешь сдавать экзамены?

Дочь замялась.

– Вообще-то ты мог бы мне его и купить! – с вызовом выплеснула она.

– Опа! – Герман притормозил на красном и посмотрел на «кровиночку». – Интересно, как ты себе представляешь?

– Папа, ну все же покупают! Потом просто ставишь наушник в ухо, и тебе диктуют ответы. А ты просто записываешь и сдаёшь, никаких проблем!

– Раз все покупают – возьми и купи, – фыркнул Летов.

– Я бы и купила. У меня просто нет твоих денег! – возмутилась дочь.

– Подожди-ка, подожди-ка… – стало доходить до Германа. – Не с этой ли целью ты так маниакально выпрашивала мою карточку пару недель назад? Ты собиралась с неё оплачивать?!

– Папа, ну там же всё наверняка! Там же заранее платить ничего не нужно! Только в случае положительной оценки.

– А сейчас только карту подтвердить надо? – похолодело в затылке у Германа.

– Там всё абсолютно надёжно! Я читала отзывы! – стала горячо оправдываться Арина.

В такие моменты у Летова возникало желание сделать анализ на отцовство.

– Арина, дорогая, – процедил он сквозь зубы и выжал газ за секунду до зелёного. – Я бы не стал влезать в такие авантюры, даже если бы это действительно был способ купить тебе ответы на экзамене. Но в данном случае просто неоновыми огоньками сияет «Добро пожаловать, лохи!».

– Ты ничего не понимаешь! – всхлипнула дочь, и Герману нестерпимо захотелось врезать ей подзатыльник. – Ты просто хочешь сделать так, чтобы я больше страдала!

Герман прижался к поребрику и заглушил мотор.

– Конечно. Именно этого я и хочу. – Летов полез в карман за телефоном. – Я прямо сейчас звоню репетитору и приношу извинения. Говорю, что занятия нам не нужны. Ты прекрасно проживёшь без высшего образования. А дома первым делом под подпись и запись уведомлю маму о твоих выходках. И если она проявит безалаберность и из-за тебя окажется в долгах, я их выплачивать не стану. Понятно объясняю?

Бунтарский дух мгновенно выветрился из Арины, а в глазах появился испуг. Мама – это страшно. Особенно мама в гневе.

– Ну и денег на карманные расходы, чтобы ты не вляпалась в крупные неприятности, я больше давать не буду, – заполировал эффект Герман финальным штрихом.

Арина обиженно молчала, опустив плечи.

– Ну что, звонить? – Летов дал дочери шанс.

– Ладно. Буду учить.

Герман кивнул и мягко тронулся с места.

– Но ведь мне не нужна эта тупая биология!

– Арина, жизнь не обязана соответствовать твоим ожиданиям. Она вообще тебе ничего не обязана. Она предлагает выбор. Ты или соглашаешься и платишь или не соглашаешься и проходишь мимо. Всё просто. Или учишь и сдаёшь, или идёшь в колледж. Или куда там ты ещё можешь поступить со своими экзаменами?

Дочь продолжала сопеть, как ощетинившийся ёж.

– Ты хочешь, чтобы за твой выбор заплатил я. Но я не обязан за него платить. Ни сейчас, ни в будущем.

Арина сложила руки на груди и отвернулась.

– И не потому что я тебя не люблю, как ты сейчас думаешь, а совсем наоборот. Это твоя жизнь. Привыкай. Просто не будет.

Пыхтение не прекратилось. Дочь ждала более весомых проявлений отцовских чувств. Но Герман и так на сегодня перевыполнил норму.

↶ ❄ ↷

Навигатор привёл к пятиэтажке. Б о льшая часть репетиторов принимала детей на дому. Герман этого не одобрял, но понимал нежелание оплачивать офис – они же наверняка каждую копеечку берегут, с такими-то смешными расценками. Поэтому морально Летов был готов, что ему предстоит оказаться в чужой квартире. Потенциально, это могло сыграть ему как в плюс (если репетиторша застыдится своего жилища), так и в минус (если будет чувствовать себя в своих стенах более уверенно).

Квартира оказалась на четвёртом этаже. Арина всем своим видом показывала, как она устала. Донесите её на ручках. В другой ситуации она бы поныла на эту тему, изображая жертву. Но недавняя провинность не позволяла ей развернуться во всю ширь.

Герман нажал на кнопку звонка. Из квартиры послышалась птичья трель. Раздались шаги. Щёлкнул замок, и дверь открылась.

За ней обнаружилась очень уютная, вполне ещё молодая женщина в очках. Герман навскидку определил разницу в возрасте лет в десять. Ей бы уход, как у Милены – была бы не хуже. Нет, жена была определённо красивей, если оценивать объективно. Но репетиторша брала харизмой. На лице стояла печать интеллекта. Мимика была очень живой и легко выдала интерес хозяйки к Герману.

Это льстило.

Лёгкий жест, которым женщина поправила за ухо прядь волос, подтверждал симпатию.

Но в следующий момент выражение её лица изменилось.

– Арина?.. – Теперь она смотрела на дочь.

– Юлия Игоревна?.. – столь же оторопело выдавила Арина и перевела взгляд на Германа. – Папа, ты с ума сошёл?!

Определённо, карма есть. Первым делом Летов задумался, не было ли всё подстроено? Но репетиторша удивилась совершенно искренне. А подозревать, что Залесский в курсе событий трехгодичной давности, было уж совсем из области конспирологии. Однако, что бы ни было тому причиной, рекомендованная репетиторша была той самой классной, крестовый поход против которой организовала Милена.

Все гениальные расчёты и наполеоновские планы рухнули в один миг. Необходимость объясняться с женой, искать нового репетитора, выглядеть бледно в глазах случайной, но всё же симпатичной барышни, – всё это навалилось на плечи Германа тяжкой глыбой.

Ну уж нет.

Если не можешь избежать безобразия, сделай вид, что так и задумано.

– Арина, подожди меня в машине. – Он протянул дочери ключи. Водить машину она, к счастью, была не способна, но завести мотор могла.

– Я такси вызову, – проявила самостоятельность та.

– И телефон мне отдай. – В душе Летов был благодарен за подсказку. Только Милены с мигалками здесь сейчас не хватало.

– Папа!.. – возмутилась Арина родительской тиранией.

– Музыку послушаешь.

Герман стоял с протянутой рукой, и телефон лёг в неё.

С гордо расправленными плечами, не прощаясь, паразитка сбежала по лестнице вниз.

– Я могу войти? – обратился Герман к Юлии Игоревне.

Теперь он знал, как её зовут. Это, несомненно, прогресс!

Юля

Юля никак не могла поверить в происходящее. Это что, такое изощрённое издевательство? Летовым мало было растоптать её в школе? Они решили продолжить преследование?

Нет, на холёном лице Арининого папаши не было ни следа неприязни. Он весь излучал доброжелательность и вызывал доверие, как профессиональный переговорщик. За неполные три года, когда Гордеевой понесчастливилось быть классным руководителем у Арины, она ни разу не видела Летова вживую. Юля даже его телефон себе в контакты не стала добавлять, не то находился бы он теперь в чёрном списке, и не было бы никакого звонка. И сообщение от него тоже бы не пробилось сквозь железный занавес.

Однако Герман Летов – Юля помнила его имя, и даже отчество помнила: Рудольфович, – стоял перед ней во всей своей красе и великолепии.

– Я могу войти? – выверенным до миллиметра тоном спросил он.

Очень хотелось сказать что-нибудь грубое, с глубоким и дальним посылом. Но почему-то не посылалось. Аура респектабельности, излучаемая Германом Летовым, подавляла нецензурные порывы, идущие от сердца.

– Нет, – коротко ответила Юля и попыталась захлопнуть дверь.

Однако Летов оказался проворнее и упёрся рукой в дверного полотна, мешая это сделать.

– Давайте не будем устраивать выяснения отношений в подъезде. Это некрасиво, – пожурил Герман Рудольфович, сияя улыбкой в сотню ватт.

Гордеевой даже стало любопытно, чего он хочет. Мужчина мгновенно считал её сомнения:

– Ну правда, Юлия Игоревна, не думаете же вы, что я могу представлять для вас опасность? Давайте я войду, и мы поговорим как цивилизованные люди.

Летов совершенно точно был опасен. Муж Милены Летовой мог быть или законченным подкаблучником и тряпкой – но такого впечатления не производил, или матёрым волчарой, перед которым даже его стерва-супруга поджимала хвостик. И физически он был гораздо сильнее. Бессильно дёргаться, пытаясь закрыть дверь, Юле не хотелось. А любые угрозы с её стороны сейчас звучали бы смехотворно.

Почему-то не хотелось выглядеть глупо в глазах красивого мужчины.

Что само по себе было глупо, но об этом она подумает завтра.

Ладно. Что она теряет? Пусть произнесёт свой спич. Юля молча шагнула назад, освобождая проход в квартиру.

Летов в несколько коротких взглядов оценил прихожую, и Гордеева порадовалась, что летом её отремонтировала. Своими руками, зато недорого и качественно. И порядок вчера навела, не пожалела времени. Так что теперь ей краснеть было не за что. Она скрестила руки под грудью и выжидающе уставилась на пришельца.

– Мне очень жаль, что всё так получилось с вами, – начал он издалека.

У Юли аж алая пелена на глаза упала.

– «Получилось»?! Как-то само собой вышло, да? – Во рту горчило от слов.

Летов кивнул в знак согласия:

– Не прав. Мне жаль, что моя жена так с вами поступила.

Где же он был со своей жалостью, пока Милена Летова размазывала её по всем инстанциям?

Гордеева молчала. Если он хотел извиниться за содеянное, то получилось не очень.

– И всё же я хочу вас просить позаниматься с Ариной.

Воображаемая челюсть разбилась вдребезги о воображаемый пол.

– Вы сейчас серьёзно?!

Летов чуть склонил голову набок, показывая своим видом: а что, это не очевидно?

– Зачем вам это надо? Найдите себе нормального педагога, который будет бегать вокруг Арины на цыпочках и заглядывать ей в рот. Все будут счастливы.

– Мне не нужно, чтобы вокруг неё бегали. Мне нужно, чтобы она сдала экзамен.

– А если не сдаст, то будет кого обвинить и заклеймить? – Юля презрительно хмыкнула. – Спасибо, нет. Я уже через это проходила.

– Я верю в ваши силы, – щедро улыбнулся Летов, будто рублём одарил.

– В свои силы я тоже верю. Я не верю в силы Арины. Понимаете, подготовка к экзамену – это прежде всего усилия самого ребёнка. Я могу хоть десять раз объяснить тему, он будет кивать головой, ему всё будет понятно. Но до тех пор, пока он не заставит себя сесть за задания и выполнить их самостоятельно, это будет пустая трата времени. Моего. Я им дорожу. И денег. Ваших.

– Мне не нужно, чтобы Арина сдала на «отлично».

– Хо! Она и не сдаст!

– С чего это вы взяли? – судя по вызову в голосе, правда из уст Юли неожиданно задела отцовскую честь.

– Хорошо, давайте по порядку. – Гордеева прислонилась плечом к стене. – Вы бы сейчас не стояли передо мной и не уговаривали, если бы у вас был вариант лучше. По всем законам жанра вы должны были развернуться, как только меня увидели, и улететь в далёкое далёко вместе с Ариной. Однако вы здесь. Значит, ситуация у вас безвыходная. А что могло её таковой сделать? Недавний пробный экзамен, который, надо полагать, Арина с треском провалила. Причём неважно, провалила она мой предмет или какой-то другой экзамен и решила сдавать биологию вместо него. В любом случае вы предлагаете мне подготовить её к ЕГЭ с нуля. Я не берусь утверждать, что за такое время её можно подготовить хотя бы на «три», говорю как на духу. Потому что она ленивая и самовлюблённая манипуляторша. Она не любит и не умеет работать. Арина предпочитает, чтобы все порхали вокруг неё и исполняли её прихоти.

– Вам не откажешь в проницательности.

Гордеева снова попыталась поднять челюсть по частям. После такой отповеди самолюбивый папаша должен был психануть и, хлопнув дверью, поспешить за доченькой. А вместо этого Герман, мать его, Рудольфович, стоял довольный, как кот, обожравшийся сметаны.

– Спасибо, стараюсь. – На этом Юля решила закончить сольное выступление и посмотреть, что предпримет гость.

– Именно поэтому я бы хотел, чтобы с Ариной занимались вы.

– Ладно, – Гордеева отклеилась от стены и перенесла вес на другую ногу. – С трудом, но я могу понять, почему этого хотите вы. Почему этого должна хотеть я?

Летов кивнул, словно признавая право на этот вопрос, и с достоинством поднял чуть повёрнутую в сторону голову, демонстрируя безупречный профиль.

Просто мечта художника, а не профиль.

– Предлагаю два варианта ответа: ради самолюбия и денег.

– У меня есть два довода против: здоровые нервы и свободное время. – Она сделала жест раскрытой ладонью, дескать: «Что вы скажете на это?».

– Серьёзные аргументы, – с улыбкой, которая ему исключительно шла, согласился Летов. – Ещё есть миссия гуманиста: протянуть руку человеку в беде, перевоспитать и взрастить… – Он покрутил кистью, видимо, полагая, что Юлия сама продолжит.

– Вы сейчас издеваетесь? – уточнила она.

– Нет. Но мне кажется, это прекрасная возможность показать Милене, которая причинила вам столько неприятностей…

– Вы называете это таким безобидным словом – «неприятности»? – Гордееву потряхивало изнутри.

– Так или иначе, это же сыграло вам на руку? Вы же сами никогда бы не ушли из школы, так? Я ни за что не поверю, что сейчас вы жаждете вернуться обратно. Человек, познавший свободу, не захочет назад, в крепостное право. Во всяком случае, добровольно. – Летов дёрнул бровью, будто спрашивал: «Я же прав, да?».

– Может, вы ещё и скидку попросите за благодеяние?

Высокий, идеальный в модельном пальто по фигуре, харизматичный красавчик с лёгкой проседью на висках раздражал Юлю своей позицией «свысока». Стоял, такой весь из себя Мефистофель, и полагал, что всё в его руках.

И все у его ног.

– Нет, конечно. Я предлагаю вам двойную оплату за занятия. А если вам удастся подготовить Арину хотя бы на тройку, я выплачу вам премию в сто тысяч.

– Просто так? – скептически вопросила Юля.

– Почему? В качестве моральной компенсации.

– Что вам мешает выплатить её прямо сейчас?

Летов раскрыл ладони с видом: «Вы же умная девушка, к чему такие вопросы?».

– Готов оформить наши отношения договором, – вкрадчиво добавил он.

О да! Летов был достойной половиной своей супруги. Он тоже мог добиться чего угодно, только другими методами. Под мягкостью «стеления» ощущалась стальная жёсткость.

Некоторым проще дать, чем объяснять, почему не даёшь.

Пусть сам откажется.

– Я соглашусь заниматься с Ариной. Но только при одном условии: если она не будет выполнять домашнюю работу или будет делать её на «отстаньте», наши занятия прекращаются.

Что ж. Герман Рудольфович не соврал. Прямо сейчас, глядя, как вытягивается его лицо, Юля испытала глубокое удовлетворение.

И это ей понравилось.

Герман

Летову казалось, он готов к любому развитию событий. Но воображение его подвело. До такого Герман додуматься не мог. Он чувствовал подвох, но пока не мог понять, в чём именно.

– Герман Рудольфович, давайте прямо: вероятность выиграть сто тысяч в лотерее выше, чем получить их от вас, – пришла на помощь репетиторша. – Полагаю, что вы просто не представляете объёма работы и её сложность. И сильно преувеличиваете степень мотивации вашей дочери. Я абсолютно уверена, что она сдуется после первой же домашки. Биология – самый сложный ЕГЭ по официальной статистике, можете погуглить, если не верите. И уверенно держит первое место уже как минимум пять лет. Если не нарабатывать навыки самостоятельного решения, никаких шансов на положительную оценку нет. Поэтому мы с вами договариваемся: две невыполненные или решённые на неуд домашки, и вы от меня отстаёте. Надеюсь, вы человек слова?

В тоне репетиторши сквозила неприкрытая насмешка.

Она объективно оценивала ученицу и ситуацию в целом.

В отличие от Германа, который наивно полагал, что сможет выдохнуть, пристроив Арину в надёжные руки и одновременно подложив супруге жирную свинью. Ведь так удачно карты ложились!

– И второе условие…

– Ещё и второе! На что только люди не идут, лишь бы не получить премию! – театрально воскликнул Летов, и училка рассмеялась. Хорошенькая. Хоть и в очках. Женщин в очках Герман не любил.

– Это же я вам нужна – хоть и не понимаю, почему. Так вот. Раз уж вы приехали и никак не хотите уезжать, я предлагаю сэкономить нам всем время и нервы. Давайте проведём пробник прямо сейчас. Чтобы у вас никаких иллюзий не было. И претензий, что вы денег платили аж по двойной таксе, а толку не получили.

– Хорошо. Это разумно. Мы скоро вернёмся.

– Имейте в виду: если не вернётесь, я нисколько не расстроюсь, – доброжелательно улыбнулась училка, будто не кидала своими словами перчатку в лицо Летову.

Репетиторша, сама того не понимая, подыграла Герману. Ему бы в голову не пришёл такое простой и изящный способ прижать хвост Арине.

Дочь обнаружилась, где и ожидалось: в машине. Кивала головой в такт какой-то попсовой песенке и довольно прилично подпевала.

– Почему ты так долго? О чём вообще с ней разговаривать? Не мог сразу послать? – набросилась «кровинушка».

– А я не собирался её «посылать». Я договаривался о занятиях.

– Что?! – брезгливо-недовольное выражение изуродовало хорошенькое, ухоженное личико Арины.

– Я считаю, что если кто-то и справится с тобой, то Юлия Игоревна.

– В смысле: «справится»? Ты представляешь, как она будет на мне отрываться, после того как мама выгнала её из школы?

– Значит, ты этого заслужила. За всё нужно платить. Добро пожаловать во взрослую жизнь, деточка. Хотя я думаю, что она так себя вести не будет. Давай серьёзно: ты хочешь стать психологом?

– Ну хочу! – с видом «и что с того?» заявила дочь.

– А как ты собираешься учить людей справляться с конфликтными ситуациями, если сама не в состоянии с ними разобраться?

– Это другое! Она же меня ненавидит!

– Да? Что-то я не заметил.

– Да понятно, ты ей только на сиськи пялился! – Арина завелась.

– Что ты сказала?.. – Не то чтобы Герман на них ни разу не взглянул. Но вообще-то он отец. А она – писюлявка мелкая, которая живёт исключительно за его счёт. – Так, деточка моя. – Летов положил руки на руль и включил поворотник, чтобы тронуться. Пошли они все… – Думаю, тебе до высшего образования ещё расти и расти. Поэтому больше ни копейки на своих репетиторов ты от меня не получишь. И твои карманные расходы я больше оплачивать не собираюсь. Раз ты такая взрослая и самостоятельная, уж как-нибудь сама.

– Ты обязан!!!

Герману захотелось вытряхнуть из уха осколки барабанной перепонки.

– Да ты что?! Учёба, школьная форма, дорога до школы и обратно, проживание и еда – это мои обязанности. А всё остальное – исключительно вопрос моих родительских амбиций. Которые только что разбились о неблагодарность чада. Так что самообразование в помощь. Ты в нём уже преуспела. Подключение к вайфаю дома я, так и быть, оставлю.

Летов прикидывал в голове, какой грандиозный скандал закатит жена. Но скандал будет в любом случае. Появление в уравнении неизвестного в лице Юлии Игоревны его гарантировало. Зато какой гениальный повод нанести супруге ответный удар!

Герман прикинул, как Милена попытается использовать в суде отказ мужа в оплате репетиторов. И продумал свои контрмеры в виде обвинения в преследовании школьного учителя, которого все поголовно считают замечательным педагогом. В общем-то, к разделу имущества всё это не имело никакого отношения, а ребёнка Летов себе отвоёвывать и не собирался.

…Но, с другой стороны, а может, попробовать? «Не могу оставить доченьку с таким чудовищем!». И алименты с Милены потребовать. Так, потехи ради. Чтобы жизнь мёдом не казалась.

– Па-ап…

Летов взглянул на дочь. Та выглядела растерянной.

Видимо, в то время, пока Летов прокручивал в голове варианты развития ситуации и высматривал просвет между машинами, чтобы влиться в поток, у Арины вся жизнь перед глазами промелькнула. Это у Германа был козырь в рукаве. Точнее, в кошельке. У Арины кроме лужёной глотки не было ничего, что бы она могла противопоставить матери с её претензиями и запросами. По тренированности голосовых связок дочь проигрывала старшей Летовой всухую. А если часть денег, которые отстёгивались на ребёнка, Милена тратила на себя, то потеря халявы должна вызверить супругу по полной…

– Ты же сейчас не серьёзно?..

Летов молча бросил взгляд в зеркало заднего вида и тронулся с места.

– Папа, ты же не можешь так со мной поступить? За что? Из-за этой мымры?!

– Нет, дорогая моя, из-за того что ты берега попутала. Мало я тебя порол в детстве. А теперь поздно. – Герман перестроился во второй ряд. – Будем воспитывать другими способами.

Ну правда, что он теряет? Милена уже везде, где могла, выставила его последним мерзавцем. Просто он наконец станет вести себя согласно заявленным характеристикам.

Душу наполняло непривычное спокойствие.

Внутри крепла уверенность в правильности выбора.

Сколько жена будет использовать Арину как оружие на тропе войны? Почему она может себе это позволить, а Герман – весь такой правильный должен быть, рыцарь в серебряных доспехах?

Это будет славная битва…

К тому же Арине пойдёт на пользу опыт жизни рядового российского ребёнка. Принцессе пора спуститься с перин. Понять, что мир не всегда будет плясать под её дудку. И чем раньше до дочери это дойдёт, тем лучше для неё же.

– Пап, ладно, чего ты хочешь?

Герман усмехнулся про себя. Отрицание и гнев миновали. Вот и до торга добрались. Быстренько она переобулась.

Летов же осознал, что настолько принял неизбежное будущее, вжился в новую реальность, что возвращаться и переигрывать принятое решение оказалось неожиданно сложно.

Но ведь он не враг своему ребёнку. Всё это затевалось как урок.

– Мы сейчас возвращаемся к этой, как ты её называешь, мымре, и проверяем твой уровень знаний по предмету. Юлия Игоревна убеждена, что ты не справишься с экзаменом.

– Разумеется, она меня завалит!

– Я буду следить за соблюдением правил. Если замечу, что она к тебе предвзята или проявляет враждебность, даю слово: на этом наше общение с Гордеевой прекратится. Я соглашусь, что вы с мамой были правы в отношении её. Если увижу агрессию или провокации с твоей стороны, мы тоже завершим общение, но с теми последствиями, которые я тебе уже обозначил. Будем считать это тестом на твою адекватность.

↶ ❄ ↷

Отцовский авторитет и увесистый подзатыльник в паре работают лучше, чем просто отцовский авторитет. И они работали – это было замечательно. Правда, на четвёртый этаж Арина поднималась, как на эшафот: обречённая, но не сломленная. В зрителе, менее взыскательном, чем Герман, спектакль мог пробудить чувство вины. Но Милена столько раз проезжалась по нему бронетранспортёром, что живого места там уже не осталось.

– Вы всё же пришли? – не удержалась от шпильки репетиторша. Но тему про долгие сборы развивать не стала, чем заработала ещё одно очко от Летова. – Если пользуетесь тапочками, можете выбрать на свой вкус.

Она показала на обувную полку с простеньким китайским ширпотребом. Герман предпочёл бы свои ботинки, но это была квартира. Чем в неизвестно кем ношеных сланцах, лучше босиком. В смысле, в носках.

Комната, в которую их пригласили, произвела на Летова неизгладимое впечатление. Ближе к окну была оборудована рабочая зона: стол, стулья, ноут, МФУ-шка. Полка с книгами. Стаканчик с ручками и прочими канцелярскими принадлежностями. Но сам подоконник и стены были уставлены и увешаны горшками с растениями. Чуть дальше от окна на тумбе стоял большой аквариум с рыбками. Ещё один, маленький, с одинокой шикарной рыбёшкой, висел на стене. И ещё один, по стенке которого флегматично ползла огромная улитка, располагался на стеллаже. Напротив стоял диван, который прятался от входящих кованной подставкой под цветы. Зеркальный шкаф-купе напротив окна отражал этот зелёный уголок, придавая комнате объём, и Герману казалось, что он пришёл в оранжерею. Или контактный зоопарк.

Но в целом обстановка была уютной и расслабляющей.

– Давайте ещё раз оговорим наши цели… – Репетиторша указала рукой на удобное кресло, куда Летов с удовольствием опустился. Арине предложила сесть за стол.

– Арина, твой папа хочет, чтобы я подготовила тебя к экзамену, – обратилась она к Летовой-младшей. Та молчала. Взгляд её был прикован к улитке.

– Это ахатина Саша. Она очень любит душ. Самые старательные ученики получают право её искупать, – заметила Юлия Игоревна интерес потенциальной ученицы и зашла с туза.

– Саша – это мальчик или девочка? – уточнил Герман, чтобы немного развеять напряжение.

– По настроению. Может быть и тем и другим одновременно, хотя случаи самооплодотворения встречаются нечасто, – огорошила биологичка и закончила: – Но регулярно. Так, давайте к нашей теме. Арина, ты понимаешь, что одного желания твоего папы недостаточно, чтобы ты успешно сдала ЕГЭ?

Дочь оторвала взгляд от улитищи с проблемами в гендерной идентификации и кивнула.

– Чтобы у нас всех не было неоправданных ожиданий и предвзятых мнений, предлагаю тебе сейчас решить типовой вариант. Ты же работала с таким сборником? – Она взяла в руки здоровенную книжищу.

Арина задержалась с ответом, но всё же кивнула, из чего Герман сделал вывод, что издание она опознала. Но слово «работала» в её случае было преувеличением.

– Чтобы ты не думала, что я подсунула самый сложный вариант, предлагаю Герману Рудольфовичу – как лицу незаинтересованному и не информированному – выбрать любое число от одного до тридцати. – Она сделала приглашающий жест.

– Пятнадцать!

– Замечательный выбор! – одобрила Юлия Игоревна, и Летов не понял: то ли он случайно выбрал что-то забубённое, то ли это была ирония «молодец, мальчик, справился».

Училка быстро откопировала несколько страниц, отдала их Арине, а книжищу поднесла к родительскому креслу.

– Ему же доверим проверку ответов. Они вот здесь. – Биологичка открыла по стикеру страничку с ключами. – Будете работать счётной палатой.

Определённо, репетиторша отдавала себе отчёт в том, чего от неё ожидают, и была начеку.

– Арина, давай договоримся: если ты не знаешь ответ, так и говори или пытайся угадать сразу. Не тяни время, пожалуйста. Хорошо?

Дочь, которая уже пришла в себя от встречи с «зелёным уголком», изобразила на лице оскорблённое: «Я знаю всё!». Пока она знакомилась с заданиями, Гера пробежался глазами по критериям оценки. В целом, ничего сложного не было. По крайней мере, в тестовой части.

И по части проверки.

Он вооружился выданным карандашом и приготовился начислять баллы.

По итогу их набралось целых семь.

К сожалению, из необходимых тридцати восьми.

– Мы этого в школе не проходили! – возмутилась дочь, когда Летов завершил несложные подсчёты.

– Не проходили, – легко согласилась Юлия Игоревна. – О чём и речь. – Тут она обратилась к Герману: – Уровень знаний, которые требуются для решения ЕГЭ по биологии, на порядок выше школьного. Причём нужно не просто помнить целую кучу незначительных фактов и владеть терминологией, но ещё и уметь этим всем пользоваться. Я настойчиво рекомендую вам сменить предмет, пока ещё есть возможность.

– К сожалению, для поступления на психфак необходима биология. – Летов всё же нашёл время и убедился, что без неё никак.

– Я вообще не понимаю, зачем она нужна! – взвилась Арина. Похоже, это было семейное убеждение.

– Ну как же? – удивилась репетиторша. – Психика – это функция нашего мозга. Память, эмоции, мышление – за этим всем скрывается работа нейронов. Всё правильно.

– Ненавижу биологию!

На месте Арины Летов был бы осторожнее в словах, но репетиторша восприняла их на удивление спокойно.

– Ты её просто не понимаешь, – спокойно улыбнулась Юлия Игоревна. – Невозможно не любить то, что ты понимаешь.

– Математику я понимаю, но не люблю! – упёрлась Арина.

– Ты её знаешь. Возможно, – с той же понимающей улыбкой добавила репетиторша. – Ну серьёзно, ты понимаешь, что такое синус, тангенс, производная, интеграл?.. Что они означают физически? Для чего нужны? «Знание» – не равно «понимание».

Она не ненавидела Арину.

Возможно, и Милену, хотя тут Герман уверенности не испытывал. Он с трудом представлял, как можно не ненавидеть Милену.

– Почему вы думаете, что Арина не сможет сдать экзамен на тройку? – полюбопытствовал он. То, что дочь хоть где-то будет встречаться с человеческим общением, вдохновляло.

Он бы и сам не прочь бы время от времени общаться по-человечески.

Конечно, у Юлии Игоревны наверняка полно тараканов. Вон у неё какой тут юннатский рай! Наверняка и в черепной коробке она разводит что-нибудь экзотическое.

У Летова даже мелькнуло желание узнать, что.

Но быстро потухло.

Ему только чужих тараканов сейчас не хватало…

– Я не говорю, что не сможет. Но это будет сложно. В который раз повторю, и каждый раз ученики думают, что это преувеличение: придётся много работать. Это будет скучно. Это будет трудно. Нужно думать. Мозгами. Ломать привычные модели поведения. И никто этого не сделает за тебя, Арина.

Дочь смотрела на свои листочки. Кажется, искала там какую-то подсказку. Намёк, как можно обойтись без всего этого. Может, какое-то волшебное заклинание. Потом посмотрела на отца. Во взгляде читалось: «Папа, пойдём к другому репетитору? У которого всё будет проще».

– А если Арина всё-таки справится, вы позволите ей искупать свою улитку? – решился Летов на крайние меры.

– Если Арина сдаст экзамен на положительную оценку, я даже позволю ей пострелять из своего арбалета! – пообещала Юлия Игоревна, подтверждая, что тараканы у неё о-го-го!

– У вас есть арбалет? – Дочь, кажется, не понимала, как на это реагировать.

– Да, – тоном «а как же!» подтвердила та, будто арбалет – непременный атрибут любого репетитора по биологии, и скрылась за дверью в соседнюю комнату.

Вернулась она оттуда с арбалетом.

Больная.

– А он настоящий? – осторожно поинтересовалась Арина.

– Самый что ни на есть!

Герман не был фанатом оружия, но это, безусловно, покупали не в «Детском мире».

Холодный пот выступил на руках.

– А им убить можно? – продолжила выспрашивать дочь.

– Убить можно чем угодно, Арина. Даже словом. – Юлия Игоревна торжествующе посмотрела на Летова.

Это был конец. Вот теперь это был конец. Если Милена узнает, что он привёз дочь к бывшей классной, у которой дома есть настоящий, пусть и спортивный, арбалет, это будет всё.

В глазах жены это будет выглядеть стопроцентным покушением. Герман привёз доченьку на заклание.

Нужно было уходить сразу. Как репетиторша и предлагала.

– Я сдам экзамен! – неожиданно заявила дочь.

Летов перевёл взгляд с оружия на неё.

Что там вообще в голове происходит?

– Арина, если ты дважды не выполнишь домашнюю работу, я прекращу с тобой работать. Говорю совершенно серьёзно. Твой папа пообещал в этом случае больше меня не беспокоить. Вы же обещаете, Герман Рудольфович? – таки вспомнила репетиторша о том, что Летов ей ничего не обещал.

Какая дотошная.

Но по сравнению с висящим над головой арбалетом жалкая клятва ничего не стоила.

– Да.

– Полным ответом. – Репетиторша явно наслаждалась тем, что владеет ситуацией.

– Обещаю, что мы не будет вас беспокоить, если Арина не выполнит две контрольные.

– …или напишет их хуже, чем на «удовлетворительно».

– Или напишет их хуже, чем на «удовлетворительно», – сдался Герман.

– Что ж. Тогда я жду вас в среду в это же время. До свидания.

Герман

Арина спускалась притихшей и задумчиво вела пальцем по подъездной стене. Герман тоже не ощущал в себе сил на разговоры.

Так они и сели в остывшую машину.

Летов тронул с места и включил радио. Работала та самая волна, на которой его слушала дочь – из динамиков лилась забористая русская попса. Она неплохо заполняла тишину в салоне.

– Папа, у неё правда настоящий арбалет? – нарушила её Арина, и в стенки черепной коробки Летова судорожно забились мысли: что отвечать?!

– Если тебя интересует, стреляли ли из него современники Робин Гуда, вынужден тебя разочаровать, – технично ушёл он от прямого ответа.

– Нет, ну видно же, что новодел! Я не об этом. Ну, он настоящий или игрушечный? Из которого стрелами на присосках стреляют?

– Из арбалета стреляют болтами. – Герман всё ещё надеялся увести разговор с опасной темы, хотя понимал, что вряд ли это удастся.

– Очуметь! Это, типа, «поболтать»? – скаламбурила Арина.

Герман пожал плечами. Он по-прежнему не мог понять реакцию дочери.

– Па, а ты мне купишь арбалет?

Соблазн сказать: «Куплю, если ты не расскажешь маме, у кого его видела», был нестерпимым.

– Когда тебе исполнится восемнадцать.

Арина скорчила недовольную физиономию.

Летов просто не успевал за перепадами её настроения.

– К тому же иначе весь воспитательный эффект пропадёт, – напомнил он.

Дочь сморщила носик «свинкой». Или кем-то ещё, кто ж её знает, кого она изображала.

– Давай куда-нибудь заедем поужинать? – пришла в голову Герману гениальная идея. И решить проблему питания, и обсудить некоторые, скажем так, нюансы сегодняшнего вечера. – У тебя как с уроками на завтра? – включил он «родителя».

Конечно, интересоваться нужно было раньше. Желательно, ещё до поездки к репетитору. Но лучше поздно, чем никогда. А то несерьёзно выходит. Где родительский авторитет? Герман, можно сказать, только начал его зарабатывать. И всё так сразу спустить…

– Нормально! – отмахнулась Арина, из чего Летов сделал вывод, что ничего не сделано, но это вообще не проблема. А если и проблема, то привычная. – Куда поедем?

– А ты куда хочешь?

– Давай в пиццерию!

Фастфуд.

После восьми.

Ровно в два раза вреднее, чем нужно. Но установление контакта с дочерью требует жертв. К тому же по сравнению с тысячами безвозвратно утраченных за этот вечер нервных клеток, что та пицца? Так, жалкий пинок в печень.

Пока дочь делала заказ через приложение, Летов построил в навигаторе маршрут к точке, что была по пути к дому. Пока доехали, заказ был уже готов.

Несмотря на довольно позднее время, в кафе было много молодёжи. Многие сидели компаниями, но тихо. Культурно. Каждый в своём телефоне.

Пицца оказалась очень даже ничего. Вопреки ожиданиям. Обычно Герман брезговал такими забегаловками, но, может, и зря. Пока никто не видит, можно заказывать. Изредка.

– Я хотел с тобой обсудить то, что сказала Юлия Игоревна, – перешёл он к делу.

– Она много чего сказала, – напомнила дочь и шумно всосала через трубочку коктейль.

– Ты не хочешь сменить экзамен?

– С чего бы? – возмутилась Арина.

– С того, что это самый сложный предмет. Ты же слышала.

– Ой! Да я всё выучу! Ещё куча времени! – Она взяла очередной кусок пиццы.

Угроза разборок с мамой миновала, и дочурка расслабилась. Определённо, «злобная биологичка» пугала её куда меньше, чем Милена.

Германа так однозначно.

Мобильный Арины зазвонил, она быстро вытерла салфеткой пальцы с наращёнными ногтищами и достала телефон из сумки.

– Ма, привет! – прощебетала радостно, и сердце Германа рухнуло к пяткам.

Он вышел победителем из схватки с репетиторшей и дочерью, но впереди предстояла битва с главным злодеем Лукоморья. И прямо сейчас это чудовище неслось на Летова со скоростью Сапсана.

Ещё и арбалет!..

– Я? Мы с папой в кафе. Нет, просто заехали поужинать. Ну как: ехали, ехали и заехали. Да. Да, конечно, были. – Здесь Арина сделала паузу, выслушивая маму. – Ну как? Нормально. Пробник написала. Папа проверял. Сам. Нормально написала. Как-как, ручкой! – Арина весело рассмеялась. – Нет, нормальная. Не орёт. Зовут?..

На целых две секунды сердце Германа перестало биться. Он мысленно простился с жизнью и гадал лишь об одном: она сейчас сюда рванёт или всё же до дома подождёт? На всякий случай лучше сворачиваться. Публичные скандалы Летов не выносил куда сильнее, чем скандалы просто.

– Слушай, ма, – вдруг воскликнула дочь. – Пока не забыла: мама Лизы просила у тебя контакт косметолога, которая тебе… – Тут она замолкла, внимательно слушая родительницу и кивая головой.

Герман должен был признать: психолог из дочери получился отличный. Манипулятор – ещё лучше. А какая шантажистка!

– Нет, конечно, мы не долго. Сейчас доедим пиццу. Тебе привезти пару кусочков? Хорошо, возьмём.

Тут Летов чуть чаем не подавился. Милена будет есть пиццу?

Прямо сейчас?

Разумеется, свежая вкуснее. Но сам факт!

– Пока-пока! – весело попрощалась дочурка, и Герман почувствовал, как был напряжён всё время разговора.

Арина положила телефон на стол и вернулась к недоеденному куску.

– Мама просила ей пару кусочков захватить. Здесь можно попросить для них коробочки, – весело покачивая головой из стороны в сторону, поведала она.

Будто только что не врала матери.

Хотя, если вдуматься, она не врала. Всего лишь виртуозно прошла по грани.

– Па, а давай пока не будем говорить маме, что я у Гордеевой буду заниматься? – предложила Принцесса, пристально глядя в глаза отцу.

Девочка выросла.

– Как ты себе это представляешь? – Летов очень старался, чтобы его ухмылка выглядела лёгкой и непринуждённой.

– Пап, ну ты же можешь уйти от темы? А я, если что, скажу, что репетитора зовут Юлия Егоровна. Ну оговорилась, па?..

– Арин, может, лучше поменяем учителя? – Летов дёрнул бровью.

Сейчас это решение казалось самым лучшим.

В конце концов, целей он достиг. Дочь построил. Училку прогнул. Чтобы жене подгадить, может ещё компенсацию выплатить.

Отличный, высокоточный, технологичный плевок.

Репетитора только придётся нового искать…

– Не, она норм, – неожиданно возразила дочь.

– Чего ж ты с нею воевала?

– Глупая была, – пожала плечами она. – Подростковый возраст, и это всё...

Хотелось насмешливо выдать: «А теперь умная?», но в который раз за вечер Герман поймал себя на вопросе: что происходит у неё голове? Какие калькуляторы пиликают? Насколько там всё перемешано: доверчивость перед мошенниками и умение врать, глядя в глаза родным.

– Так-то с ней весело было, – продолжила делиться Арина. – Со мной в классе полгода потом не разговаривали некоторые, когда она ушла.

– А почему тогда не отстояли, раз она такая хорошая была?

– Пап, ну наша мама – не тот человек, с которым можно спорить, – по-взрослому, явно копируя чьи-то интонации, ответила дочка.

– А мама с ней что не поделила?

– Я-то откуда знаю? – изобразила недоумение Арина.

Врёт? Боится, что Герман будет обвинять? Или действительно не знает, на чём Милену закусило?

Дочь предлагала войти в сговор и на какое-то время отодвинуть неизбежное объяснение с женой. Это имело смысл. Если дочь завалит занятия, как считает Гордеева (Герман теперь и фамилию её вспомнил, звучала такая в их доме не раз, но Летову было не до того), то какой смысл в лишнем скандале? Если учёба внезапно пойдёт в гору, то будет веский аргумент в пользу выбора.

С какой стороны ни посмотри, Арина права.

Если закрыть глаза на то, что Летов одобрял и поддерживал её ложь.

Юля

Дверь за Летовыми закрылась. Юля бросила на себя взгляд в зеркало: настоящая лахудра! Волосы растрепались. Губы не накрашены…

Да вообще почти ничего не накрашено. Так, бровки-реснички в режиме «кэжуал».

Ужасно.

Захотелось закрыть лицо руками.

Гордеева выдохнула.

Боже правый, какие глупости приходят ей в голову! Какая ей разница, что думает о ней женатый мужчина? Тем более – муж Милены Летовой.

Самое лучшее, что можно сделать рядом с супругом Милены Олеговны – надеть паранджу. А то вдруг той покажется что-нибудь аморальное?

А ей без вариантов покажется.

Удивительно даже, как она спустила супруга с короткого поводка? Страшно подумать – к незнакомой репетиторше! А если бы его здесь обесчестили?

Конечно, в присутствии дочери это сделать сложно…

Но ведь была, была возможность! Пригрозила бы своим холоднострельным оружием…

Надо же, куда её понесло.

Долгое воздержание до добра не доводит.

Зато на какое причудливое зло подбивает!

Юля усмехнулась. Мечтать не вредно.

Но бессмысленно.

Гордеева отправилась в кухню. Под просмотр научпопа она разогрела ужин. Задержалась, конечно. Но что поделаешь, если с пяти вечера ученики один за другим? Только кофе можно себе позволить, чтобы голосовые связки не стереть о гранит науки. Теперь ещё и до девяти продлила удовольствие.

Зря она согласилась.

Нужно было настаивать.

Но сложно говорить «нет», когда на него упорно твердят «Но может всё же ”да”?».

Единственное, чем себя успокаивала Юля, – Милена о ней ещё не знает. Встреча была неожиданной не только для Гордеевой, но и для визитёров. Это было очевидно из реакции обоих. Как на новость отреагирует госпожа Летова – большой вопрос. Это у Германа Рудольфовича выдержка, как у хорошего коньяка. А Милена Олеговна – как болид Формулы-1, заводится с пол-оборота.

Ну и хорошо. Пусть они там выясняют, кто кому что должен.

Гордеева надеялась, что решение будет принимать мать семейства, и она решит не подпускать такую дрянь, как Юля, к её целованной в попу доне.

Правильнее было бы отпустить эту тему на самотёк: как сложится, так сложится, и лучше, чтобы не сложилось. Но вместо этого Юля пыталась себе представить, как же они там обсуждают в семейном кругу. Как Герман Рудольфович убеждает супругу. Как терпеливо выслушивает. Как пытается воззвать к разуму…

Что-то слишком много в её мыслях господина Летова.

Не пора ли бы Юлии Игоревне баиньки?

↶ ❄ ↷

Утром Гордеева тоже нет-нет да ловила себя на том, что прокручивает сцену общения с Летовым в прихожей. Не нужно было показывать, как больно по ней ударила ситуация с уходом из школы. Нельзя демонстрировать хищникам уязвимые места. И вообще…

Утренние дела шли своим чередом: раздать корм, полить по мере надобности цветы…

Мобильный был тих и непоколебим вибрациями, как погост в безветренную ночь, хотя Юля ждала отказа. Возможно, после вчерашних разборок в семье Летовых просто никто не выжил…

Или они решили отвалиться по-английски.

Гордеева заглянула в холодильник и осознала необходимость посещения магазина. Того, что там было, не хотелось. Хотелось себя порадовать – после такого стресса! Она собралась и, водрузившись на верного Буцика, поехала в гипермаркет. Юлю всегда успокаивал квест по закоулкам из стеллажей и холодильных ларей. Можно бездумно пялиться на ряды товаров, подмечая на всякий случай: вдруг когда-нибудь для чего-нибудь…

– Гордеева? Привет! Как дела?

Юля вздрогнула и вывалилась из своих мыслей в реальность, где её поджидала Ольга Полушникова – учительница технологии из той самой гимназии, где Юля честно отпахала шесть лет, пока работа не стала невыносимой. Ольга окончила вуз на пять лет раньше. За это время она успела выйти замуж, родить ребёнка и разойтись. Именно с такой Ольгой – потрёпанной, но не сломленной матерью-одиночкой – Юля и познакомилась, когда та вышла из отпуска по уходу.

Полушникова за время, что они не виделись, слегка раздобрела, но была бодра и энергична. Она вообще относилась к категории неунывающих героинь.

– Привет, Оль. Рада видеть. Как ты?

– Да как я? – отмахнулась та, пфыкнув, как темпераментная кобылка. – Что у нас изменится?

Взгляд Юли непроизвольно скользнул по рукам собеседницы. Обручальных колец там не прибавилось, поэтому задавать вопросы о личной жизни Гордеева не стала.

– Как дела в школе? Нина Васильна всё у руля? Не отправили на пенсию?

– Куда ж она денется? Она же памятник. Кто же её посадит?

Громогласная директриса внушала страх всем: учителям, родителям, детям… Учителям, правда, больше, чем остальным. Потому что – а что она им сделает, кроме как наорёт? Учителя – другое дело. Педагоги – люди подневольные, повязанные трудовой дисциплиной и сотней обязанностей, выполнить которые невозможно, но за невыполнение запросто попасть под выговор. Много нехорошего может сделать директор учителю, если невзлюбит.

Родители как люди независимые часто жаловались на директора в городское управление образования и возмущались, почему её не снимают.

Так потому и не снимают.

Потому что Нина Васильевна, женщина старой закалки, с бронёй, как у Т-34, служила прекрасным буфером от родительских нападок, далеко не всегда справедливых.

Или совсем несправедливых, чего уж.

Так что сидеть Нине Васильевне ещё на своём троне – не пересидеть.

– А ты как? Не скучаешь по школьным будням? – подмигнула Ольга.

– Нет-нет! – припомнились Юле слова Летова о крепостном праве. – Мы уж как-нибудь так. Гребём потихоньку лапками.

– Хватает на жизнь? – не удержалась от финансового вопроса Полушникова.

Юля покрутила ладонью шарики-фонарики. Не любила хвастаться. Чтобы удачу не спугнуть.

– Слушай, кого я вчера видела! – Не поделиться этой новостью Юля не могла. Хоть кто-то оценит ситуацию по достоинству! – Ко мне же вчера Арина Летова заявилась с папашей, представляешь!

– О-о-о! – сладострастно застонала Ольга, вспугнув щупленького мужичонку неподалёку. – Какой мужчина! О боже, какой мужчина!

– А ты-то его откуда знаешь? – Оказывается, вся школа знакома с господином Летовым, и только Юля его видела в первый раз.

– Он к Васильне ругаться недавно приходил. За столовку. И на нагрузку: типа, детям же к экзаменам нужно готовиться, а не рефераты до полуночи писать. И почему им маникюр с макияжем запрещают, что за сталинский совок, когда двадцать первый век на улице. И напоследок, что учителя по английскому нужно сменить. Что-то его в произношении не устроило. Сорок лет Вера Павловна проработала, всех её артикль «де» устраивал. А тут вдруг нарисовался Летов на лихом коне и давай шашкой махать! – посмеивалась Ольга.

– Надо же, какой заботливый родитель. А меня за три года классного руководства так ни разу визитом и не удостоил.

– Ну ты сравнила: молодую симпатичную себя и старую маразматичку, которая орёт, как Соловей-разбойник. У Васильевны на госпожу Летову аллергия. При одном виде включается такая сирена, что звуковой волной сносит! Понятно, почему она бывшего муженька прислала.

– Бывшего?..

– Ой, да они же в прошлом году разошлись! Летова к каждому учителю подошла и по секрету поделилась, что Ариночка очень тяжело переживает развод. Так переживает, так переживает… – Оля сложила руки свечкой и трагически покачала головой. – Не смейте огорчать! Быстренько пятёрочки в Дневник.ру нарисовали, а не то она жаловаться пойдёт на нарушение педагогической этики. Все так радовались за супруга… Как же она его, такого, отпустила?

Гордеева пыталась вспомнить, было ли у Летова кольцо на пальце, но никак не могла. Ей вообще не до колец и не до пальцев тогда было.

– Так что мужчина свободный. Хоть сейчас за ноздри и в койку, – поделилась фантазиями коллега.

– Ага. У него наверняка отбор в койку такой, что конкурс в МГУ нервно курит от зависти.

– Эх. Что ж ты на корню-то все планы рубишь! Нет в тебе сострадания к ближнему своему!

Юля улыбнулась:

– Как дочка?

Родители о своих детях могут рассказывать часами. Поэтому минут через пятнадцать Юля, взглянув на часы, откланялась, сославшись на дела.

То, что Летовы развелись, объясняло вчерашний визит.

Но мечтать о ноздрях и койке ей всё равно не следовало. Хоть и очень хотелось. Зачем себе-то врать? К тому же – ну приехал он раз, наладить мосты. А дальше его дело только деньги переводить. Хотя большинство учеников прекрасно справляются с этим занятием самостоятельно.

И всё же Гордеева с волнением ожидала вечера среды.

Арина пришла.

Вела себя на удивление спокойно. Даже уныло. Юля обычно начинала занятия с общей биологии как базы. Но в этот раз, учитывая эфемерную мотивацию ученицы, решила стартовать с человека. Но как ни крути, без цитологии никуда. Пришлось повторять клетку. А клетка – это совершенно абстрактно, потому непонятно и неинтересно. Как Юля и подозревала, эта тема, которую в школе проходили многократно, не оставила следа в хорошенькой голове Арины Летовой.

И у Юлиных учеников она задерживалась в мозгах не с первого раза.

Однако девочка кивала головой, пыталась делать вид, что думает. В общем, обычная ученица, как и большинство из тех, кто к Гордеевой приходил. Просто как правило у Юли было два года, чтобы что-то из них выковать.

После занятия Гордеева обнаружила смс о зачислении денег – сумма была, как Летов и обещал, двойная – и отправила ссылку на домашнюю работу по пройденной теме.

Следующее занятие состоялось в воскресенье.

Домашку Арина, как и ожидалось, не выполнила, сказавшись больной, хромой, беспомощной и загруженной в связи с выпуском и подготовкой к пробному сочинению.

Юля кивнула. В общем-то, всё идёт по сценарию. Ничего нового.

И, тем не менее, рассказала об эпителии и мышечных тканях. Здесь Арина немного оживилась. Уходя, пообещала, что сделает всё.

До следующей среды – мамой клянётся.

Вечер вторника катился к концу, угрожая вот-вот перейти в ночь.

Гордеева смотрела на телефон.

Если Арина придёт без домашки, Юля её развернёт. Сто процентов.

А она, скорее всего, придёт. Не назло, а потому что, если есть возможность не делать, зачем же делать?

Больше половины учеников осознавали, что все предупреждения были правдой, только на экзамене. До этого упорно считали, что всё знают и легко справятся – со шпорами, телефонами в туалете и другими приспособами и хитростью ума. А репетитор – это просто для успокоения родителей.

Дать шанс или нет?

Всё же договаривалась она не с Ариной, а с Германом Рудольфовичем. Будет не совсем честно поставить его перед фактом.

Юля открыла мессенджер, нашла всё ещё безымянный контакт, с которым переписывалась по поводу первого занятия, и настучала: « Здравствуйте. Хочу предупредить, что если до завтрашнего занятия Арина не выполнит обе домашние работы, наша с вами договорённость будет расторгнута ».