Сделка. Малыш на заказ

— Раз тебе все равно, от кого из нас рожать, Майка… — с усмешкой начал мой бывший босс Иван Хмелевский.

— Не называй меня так! — выпалила я, развернулась и оказалась нос к носу со второй своей огромной ошибкой, еще более крупной и опасной, чем та, что сейчас маячила у меня за спиной, иронично усмехаясь.

— Да и выбор впечатляет. Если вы, Майя Дмитриевна, конечно, не врете и реально остановились на нас двоих случайно, — задумчиво протянул босс самого Хмелевского, глава корпорации «ДД-Групп» Дамир Дараев.

— Я не вру! — выкрикнула я ему в лицо (или, вернее, куда-то в этом направлении, потому что Дараев был выше меня на полторы головы так точно). — Но сейчас это не имеет никакого значения, потому что все отменяется!

Я опять развернулась, стремясь хотя бы так спрятаться от взгляда темно-серых глаз этого во всех смыслах биг-босса, но получилось, что только для того, чтобы опять оказаться нос к носу (а точнее — нос к шее, потому что Хмелевский тоже был совсем не из числа пигмеев) с его замом по PR, под непосредственным началом которого я и работала некоторое время назад.

Работала, понятия не имея, что вечно смешливый, бесконечно талантливый и творчески одаренный, легкий и стремительный в движениях блондин Иван Хмелевский — единоутробный брат Дамира Дараева, более всего похожего на танк и по характеру, и по монументальности высокой плечистой фигуры!

Или я должна была догадаться об их родстве по цвету глаз, который у этих двоих действительно был одинаково серо-голубым, или, может, по тому, что в довольно темной от природы шевелюре Дараева есть светлые, словно выгоревшие на солнце пряди, из которых блондинистая шевелюра Хмелевского состоит целиком?..

Братья! Божечки-кошечки! Это ж надо было так попасть! А ведь план казался таким выверенным и уж точно ничем мне не угрожающим…

— Все отменяется! — чувствуя накатывающую беспомощность, повторила я и вновь развернулась, смутно надеясь, что стоявший у меня за спиной Дараев куда-то чудесным образом рассосался, а значит, мне откроются пути к бегству.

Но он, конечно, никуда не делся. Да и Иван теперь взял, да и обошел меня так, чтобы встать плечом к плечу с братом.

— Вот чего мы делать точно не будем, так это что-то отменять, — заверил он. — Зато творчески переосмыслить — это тема. Как насчет секса втроем?

Теперь они оба уставились мне в лицо, а я только и знала, что разевала в немом возмущении рот.

— Мы же не гады какие-нибудь, чтобы отказаться помочь такой славной девочке… — тем временем шептал, склоняясь к моему правому уху Дараев.

— Да еще в таком приятном вопросе, — вторил ему Хмелевский, опаляя дыханием левое.

Это было глупо и как-то настолько… пошло, что даже горячо и, черт его дери, бесконечно соблазнительно! Как же поступить? Прислушаться к голосу разума, наступив на «горло» своим же хотелкам? Или согласиться с тем, что говорило мое тело, вступая при этом в спор с холодным рассудком? Но куда в таком случае девать гордость?..

— Я вам не девочка! — вспылила я, отстраняясь, и только после по их физиономиям, которые тут же стали еще более довольными, поняла, что именно сморозила.

— Ну так это ж прекрасно! И то, что именно нам, и то, что не девочка! — заверил Хмелевский. — Значит, процесс детопроизводства станет делом не только полезным для тебя, Майка, но и приятным для нас.

— В смысле — для вас? — я только и смогла что развести руками. — В смысле — приятным?! Я же совсем о другом просила…

Но эти двое лишь смотрели молча и усмехались одинаково.

Как же я сейчас их ненавидела! И этих двоих самоуверенных самцов, которых я опрометчиво выбрала для достижения своей цели, и вообще всех мужиков скопом. Но все же первым кандидатом для мучительного смертоубийства по-прежнему оставался мой теперь уже бывший муженек, думать о котором до сих пор было больно и, если честно, страшно…

Замуж я выскочила в двадцать пять. Вроде и не совсем юница, а влюбилась в своего Юрочку так, что, кажется, вообще ума лишилась. Уже через два месяца после встречи мы подали заявление в ЗАГС и скрепили наши отношения штампом в паспортах. И все это время я его разве что на руках не носила: во всем подчинялась, со всем соглашалась, всячески поддерживала.

Вот только закончилось это все совсем не радужно. Божечки-кошечки! Да дерьмово оно закончилось! Уж год прошел, а не отпускало, придавливало к земле грузом отвращения к бывшему мужу и презрения к себе. Потому что никогда еще я не чувствовала себя настолько измазанной в грязи и в то же время размазанной по ней, как в тот день, когда самым пошлым и убогим образом вскрылась Юрина подлость. И ладно бы просто измена, так ведь она была разве только самым кончиком, малой частью огромного айсберга из алчности, паскудства и бессердечия.

Да и изменой-то его поступок по отношению ко мне по большому счету не был — как выяснилось, не любил меня мой муж ни одной секундочки, а лишь использовал. И при этом все равно от банальности и какой-то липкой мерзости того, с чего для меня узнавание всей подноготной и началось, было как-то особенно погано. Потому что мизансцена, открывшаяся моему взгляду в тот чертов день, была просто-таки эталонно-гадостной. Настолько, что я увиденному даже как-то не сразу поверила. Ну вот не верилось мне, что люди способны на такое. Оказалось, с легкостью!

Оказалось, можно прямо домой, в супружескую постель, любовницу тащить; можно, чтобы она при этом была моей подругой, с которой я очень сблизилась, а в последнее время общалась и вовсе каждый божий день; можно, чтобы она забеременела от моего муженька, а он после этот факт ей еще и в заслугу поставил…

А главное, можно, чтобы вообще весь мой брак с Юрой с его стороны оказался хорошо подготовленной акцией, к финалу которой эти двое — он и моя новая подруга Катя — шли с самого начала… И только потому, что у меня была квартира в тихом московском центре, доставшаяся мне в наследство от дедушки и бабушки, а сама я показалась им легкой мишенью. Лохушкой, попросту говоря.

Из уст моего любимого, блин, мужа предложение продать эту по своему местоположению действительно элитную жилплощадь звучало очень честно, да и доводы в пользу этого действа выглядели логичными: все ж для того, чтобы после купить что-то пусть и подальше от всяких там Остоженок с прочими Патриками, но зато просторное и, конечно, исключительно для комфорта нашей семьи, которая вот-вот, как не раз говорил Юра, должна стать больше.

Я в целом была согласна. Останавливало только то, что рожать я пока не собиралась. Ребенок — это прекрасно, но я только-только закончила учебу и начала расти в профессиональном смысле. По уму так надо было бы хотя бы немного закрепиться, наработать себе хоть какую-то репутацию, а уже потом…

Но Юра давил, да и моя коллега Катя Самсонова, с которой я очень тесно сошлась на новой работе, куда я ушла с перспективного, но слишком скучного места в PR-службе сталелитейной корпорации «ДД-Групп», советовала не медлить и слушать мужа… Ну и в итоге убедила: я сама выписала Юре генеральную доверенность на то, чтобы он мог свободно заниматься продажей моей жилплощади и покупкой другой, уже нашей совместной. Той, где будут расти наши с ним дети, «производством» которых мы «благоразумно» планировали заняться сразу после всего этого купи-продажного жилищного этапа…

И он бы мою квартиру точно продал! Вне всяких сомнений! А я бы еще и улыбалась при этом счастливо! Да, так бы все и было, если бы не череда мелких случайностей.

Началось все с загородного автобуса. Он должен был доставить меня от электрички в гости к маме, но ушел раньше, чем я успела до него добежать. Потом был сломанный из-за этой самой пробежки каблук новой туфельки, хромое чапанье в сторону маминого дома, который все равно, несмотря на смывшийся у меня из-под носа автобус, был ближе, чем моя квартира …

Но все же финальным аккордом в этой веренице мелких неприятностей стала сама моя мамочка. Я обещала ей приехать именно сегодня и прогостить все выходные на нашей фамильной даче, которую мама несколько лет назад выбрала себя в качестве постоянного места жительства. Огромный участок под нее уже кучу лет назад выдали моему деду-академику, и здесь действительно было по-особому, по-стародачному хорошо… Вот только мама моя, всегда отличавшаяся патологической рассеянностью, о моем визите банальным образом забыла и сегодня ранним утром уже успела усвистать с подружкой на какую-то выставку. Да не на пару часов, а вовсе в другой город, с ночевкой в тамошнем отеле.

Об этом я узнала после того, как, попрыгав у запертой калитки, а после и у двери в дом, к которому я попала, перебравшись с риском для моих джинсов через забор, наконец-то вспомнила, что маме можно позвонить.

— Светочка не смогла, и Танечка пригласила меня. А я же легкая на подъем… — залепетала в ответ на мои очевидные вопросы несколько смущенная мама. — Ну прости, золотко. В следующий раз увидимся. Передавай привет Юре.

Это я ей, конечно, пообещала, но даже представить себе не могла, в какой ситуации все случится. Потому что, «поцеловав» запертую дверь дачи, я вызвала такси и в итоге уже через полтора часа отпирала дверь нашей с мужем квартиры.

Не вовремя, как выяснилось очень быстро.

В прихожей на полу в глаза сразу бросилась чужая пара обуви. Женская. Из распахнутой настежь двери ванной неслись звуки льющейся воды и смех. Мужской и опять-таки женский. Они принимали совместный душ и из-за шумевшей воды мое появление, похоже, и пропустили…

Сердце замерло в груди, а потом рухнуло куда-то, там еще и обо что-то больно ударившись. Так, как ударяется о бликующее оконное стекло птица, глупо решившая, что впереди у нее нет никаких препятствий. Некоторые от этого удара даже шею ломают…

Сбросив с ног туфли — одна лодочка на каблуке, вторая без, — я прошла до двери ванной и тупо остановилась на пороге. Верить в то, что видели глаза, не хотелось совсем: мой муж и какая-то блондинка. Крашеная, судя по цвету волос на лобке… Хотя их-то мне было видно плоховато — Юркина голова периодически загораживала. Женщина, которую я от шока и из-за свесившихся на лицо волос сразу не узнала, стояла, поставив стопу одной ноги на бортик ванной, а вот муж мой устроился перед ней на коленях и… лизал… Ну… там. С чавканьем и низкими страстными стонами… Она же смотрела вниз, на его старания, и знай наминала себе тяжелые груди. Тискала, перекатывала, а потом вдруг подняла одну из них вверх, лизнула сама себе возбужденно торчащую горошинку соска, подняла голову… и только теперь увидела меня.

Шок, отразившийся на лице у моей вроде как подруги Кати Самсоновой, был велик. Но все же до уровня того, что творилось в тот момент со мной, не дотягивал. А я… Я словно окаменела.

Молча смотрела, как Катя начала прикрываться и отпихивать от себя пока ничего не понявшего Юру. Как он обернулся — раскрасневшийся, с влажными и будто бы распухшими губами — вскочил, болтая из стороны в сторону начавшим стремительно «сдуваться» членом, чуть не упал, выбираясь из ванной, и сунулся ко мне с каким-то словами, суть которых я просто не поняла.

Возможно, потому что теперь не только все мое внимание, но даже зрение сузилось до его торопливо и нервно двигавшегося рта.

— У тебя к губе волосок прилип, Юр, — сказала я, а потом размахнулась и залепила ему пощечину.

Голова у него мотнулась. Примерно так, как только что моталась головка. Наверно, это даже было бы смешно, если бы после мой муж не ударил меня в ответ. В живот. Да так сильно, что я отлетела от порога ванной в коридор, приложилась спиной и затылком о близкую стену напротив, а после сползла на подогнувшихся ногах вниз, к плинтусу, пытаясь вдохнуть в себя хотя бы немного воздуха.

Как там? Похороните меня за плинтусом?..

Оказывается, вот какие ощущения, когда тебя бьют кулаком в живот… Раньше ж никто и никогда. А тут впервые и не кто-то, а муж… Любимый, единственный и родной…

Юра выплясывая рядом, орал что-то о том, что я вечно не вовремя, что дура и достала так, что его от меня тошнит, а я ничего от ужаса и дикости происходящего не понимающей кучкой корчилась на полу и скулила от глупейшего позорного страха.

Это точно мой муж? Господи, кого я все это время считала своей надеждой и опорой? С кем собиралась прожить всю жизнь, родив ему детей? Кому? Этому безумцу, который теперь скакал возле меня, потрясая кулаками и брызгая слюной? И из-за чего? Из-за того, что сам же изменил мне, а я помешала делать это и дальше с прежним комфортом?!

— Тварь! — вопил Юра. — Сука! По лицу! А у меня завтра встреча с покупателем!

— Юр! Юра… — тревожно позвала его Катя. — Ты… успокойся. Мы сейчас холодненького приложим, и все нормально будет.

— Заткнись, идиотка! Или еще не поняла, что все медным тазом накрылось из-за этой клуши?! Только, сука, реальный человек нашелся, чтобы квартиру купить за нормальные деньги, а тут она!

— Юрочка, увидишь, все будет хорошо, ты только успокойся. Да и мне волноваться вредно. Ты ведь это помнишь, милый, да?

— Бабы! — вызверился мой муж, замахнулся на меня еще раз уже ногой, но бить не стал, а тяжело потопал в кухню, где сразу после хряснула открывшаяся дверца холодильника.

Мимо туда же, в сторону кухни, прошелестели Катины босые ноги. Потом вернулись, и уже сама она нарисовалась передо мной, присев на корточки.

— Слышь, вставай, а? Вставай и уходи пока не поздно! А то он бешеный становится, когда планы рушатся. Усекла? Давай помогу…

Я отвернулась. Смотреть на нее не было никаких сил. А уж о том, чтобы принять помощь, и речь идти не могла. Так что я просто с кряхтением поднялась на колени, потом, прижимая одной рукой все еще горевший огнем живот, а второй опираясь о стену, встала и побрела в сторону прихожей. К сумке и к мобильному телефону в ней, с помощью которого можно было бы позвать кого-нибудь на помощь… Ну и, конечно, к входной двери, через которую можно было бы убежать от дикого ужаса случившегося.

Это все правда происходит со мной? Это мой муж, мой Юра, сначала занимался сексом с другой женщиной, лизал ее между ног, а после поднял на меня руку, ударил в ответ на заслуженную пощечину? Это все правда, или я сплю и меня преследуют какие-то дикие, ни с чем не совместные кошмары?!

Я хорошо помнила эпизод из своего детства, когда чем-то непонятным мне возмущенная бабушка отвесила пощечину мужчине, который ранее регулярно появлялся у нас в гостях. После не видела его не разу, слышала только, что ему «отказали от дома». Что это такое, я узнала только позднее, зато реакция этого самого мужчины помнилась очень хорошо: после полученной пощечины от склонил голову в полупоклоне, поцеловал бабушке руку, которая его и ударила, развернулся и ушел.

Иные времена и нравы? Или просто мужа я себе выбрала не из числа тех мужчин, которые способны с достоинством принять от женщины этот акт высочайшего презрения?.. А может, дело не в нем, а во мне, и это я… Как Юра обо мне сказал только что? Клуша?..

— Значит, так, — раздался надо мной мужской голос, сейчас казавшийся совершенно незнакомым и абсолютно чужим, и я невольно втянула голову в плечи, почти автоматически, как за что-то спасительное хватаясь за свою сумку и прижимая ее к животу. — Если ты кому-то посмеешь даже намекнуть про то, что здесь произошло, начнешь кому-то жаловаться или станешь мешаться у меня под ногами, я тебя закопаю. Это понятно?

Я кивнула, не поднимая глаз. Еще недавно неконтролируемый, панический страх перед этим невесть в кого превратившимся, внезапно открывшимся с какой-то откровенно темной стороны человеком начал вытесняться во мне слепящей яростью: он что, дешевых боевиков пересмотрел, совсем ума лишился, думает, я все так и оставлю, все ему с рук сойдет и без последствий?

— Ты же помнишь, что у меня брат — полицейский при чинах? — продолжал тем временем Юра. — Сунешься заявление писать, я узнаю, и тебе конец. И тебе, и твоей придурковатой мамаше. И тогда всё ваше достанется мне целиком. Усекла? Всё!

— Юр… — пролепетала в некотором отдалении Катя.

— Не лезь, — отрезал тот. — Тебе же волноваться нельзя. Ну вот топай отсюда и там себе сиди и не волнуйся.

— А почему ей волноваться нельзя? — прохрипела я и попыталась выпрямиться.

Получилось, но все еще было очень больно, и я замерла, дыша ртом.

— Катя носит моего ребенка. Ты вот, пустышка, даже на это оказалась неспособна, а она скоро сделает меня отцом. И нашей с ней семье нужно комфортабельное жилье. Я бы продал эту квартиру, а после купил две в райончике подешевле: тебе, чтобы ты не выкаблучивала во время развода, и нам с Катюхой. Но раз ты по-хорошему не захотела, то все будет по-плохому! До того момента, пока я деньги за эту квартиру не получу и не распоряжусь ими по своему усмотрению, ты, клуша, будешь молчать, как рыба об лед, и поживешь на дачке с маменькой, от которой ты сегодня так не вовремя вернулась.

— Мама тебе привет просила передать, — по-прежнему хрипло выговорила я, а потом… ну, наверно, передала: сунула руку в сумку, нащупала там пристроенный в отдельный карманчик перцовый баллончик, когда-то как раз мамой мне и купленный, и выпустила едкую струю прямо Юре в глаза, а потом отдельно в губы. Прилипшей волосинки с Катиного лобка на верхней уже не было, но помнила я ее слишком хорошо, чтобы промазать.

Юру после не посадили и даже не оштрафовали. Побои врач в травмпункте (мужчина-врач!) зафиксировать то ли не захотел, то ли реально не смог: Юра действительно ударил меня как-то так ловко, что, несмотря на жуткую боль, следов на мне не осталось.

В полиции уже другой мужчина (!) на этот раз не в белом халате, а в форме при погонах смотрел на меня, как на вселенское зло, посмевшее тратить его драгоценное время. Да и понятно: домашнее насилие из уголовки вывели — бей не хочу, да и в моем случае факт-то недоказанный; квартиру муж мой продавал по мною же подписанной доверенности, которую я, понятно, после всего тут же отозвала («Да и не продал же, гражданочка!»); тот факт, что он угрожал моей жизни и жизни моей мамы, не подтвердили свидетели (Катя — ну а кто ж еще?); а за измену сажать в тюрьму пока никто не додумался.

Юрист по бракоразводным делам, к которому я обратилась по рекомендации мамы («Аркаша отличный специалист и сын моего давнего знакомого»), тоже почему-то общался со мной через губу, и в глазах его читалось столь глубочайшее презрение, что так и хотелось залепить ему по лощеной самоуверенной физиономии… Вот только я уже была ученой и хорошо помнила, чем подобное в современном мире среди современных мужчин может закончиться: этот бить в ответ не станет, этот просто затаскает по судам и выпьет все соки так, что лучше бы разок ударил.

В какой-то момент стало казаться, что и судья на моем бракоразводном процессе с Юрой (опять мужчина, мать его!) — какой-то откровенный женоненавистник, а потому лишит меня в процессе развода даже того, что к мужу моему точно не имеет никакого отношения. Этот уже сильно пожилой господин своего отношения то ли лично ко мне, то ли ко всему женскому полу скопом откровенно не скрывал: задавал мне вопрос, выслушивал, разве что не кривясь, а потом поворачивался к моему адвокату или даже к бывшему мужу и предлагал «рассказать то же, но внятно». Так, будто я — между прочим, журналист и пиарщик по образованию — была идиоткой со справкой и сформулировать мысль всякий раз оказывалась не в состоянии.

Это все было оскорбительно, мерзко, тянулось отвратительно долго, но, к счастью, все же закончилось относительно нормально: квартира осталась при мне, а имущество, действительно купленное в тот период, что мы с Юрой были официально признанной "семьей", суд постановил делить поровну.

Собственно, из существенного у нас за время брака была куплена только машина. Понятно, что пилить ее пополам, как, куражась, предложил мой уже бывший муж, никто не собирался. Зато Аркаша (который «сын давнего знакомого» и по совместительству мой адвокат), предварительно обсудив все со мной и, конечно, с моей мамой, сумел договориться, чтобы провести независимую экспертизу нашего с Юрой автотранспорта, а после принять от меня в качестве компенсации половину озвученного нам ценника. Видимо, деньги оказались нужнее, мама горела желанием погасить часть суммы, а я и не спорила, потому что сил еще и на это не было совсем. Ну а потом за то время, пока тянулся развод, пришло понимание: мне все-таки придется пожить на даче у моей родительницы. И действительно из-за квартиры, на которую так активно разевал свой нечистый рот мой теперь уже бывший муженек. Не по интересным ему причинам, а просто потому, что мне там стало противно.

Я осознала, что у меня просто не получится спать в оскверненной кровати и мыться в ванной, всякий раз вспоминая волосинку на губе у Юры… А у мамы под крылом шансов восстановить душевное равновесие и прийти в себя будет куда больше. Ну а раз дача, то и остальное тоже понятно: за город ведь гораздо удобнее ездить на машине, чем на перекладных.

Мама говорила, что ситуацию с моим непростым отношением к моей же квартире может исправить масштабный ремонт, который полностью стер бы даже намек на то, что некогда здесь со мной жил кто-то еще — кто-то любимый, но подло предавший меня. Полная смена всего: цветовой гаммы, стиля, даже некоторой мебели (хотя бы выкинуть кровать вместе с матрасом и перетянуть диван с креслами, которые я теперь тоже подозревала в «измене» — вот не могла я избавиться от мысли, что Юра со своей любовницей и их могли загваздать.

Но тут в полный рост вставала другая проблема: меня начинало мутить от одной только мысли о необходимости постоянного общения еще с кучей незнакомых мне мужчин: о поисках бригады, разговорах с прорабом, выборе краски и обоев в строительном супермаркете… Брр! Да и с деньгами на все это было плоховато. С работы-то мне, понятно, пришлось уволиться, чтобы не сталкиваться там с окончательно покруглевшей Катей, а главное с Юрой. В первую очередь я Юрой, потому что мне и так стало казаться: бывший муж следит за мной.

Это совершенно точно была натуральная паранойя: ну вот зачем ему за мной таскаться, высматривая, где я теперь работаю, что ем, куда хожу, но не отпускало до такой степени, что я иной раз чувствовала себя героиней какого-нибудь шпионского боевика и нет-нет принималась заметать следы и «рубить хвосты». Причем не энергетические, как мне советовала насмотревшаяся «зомбоящика» мама, а в реальной жизни.

На самом деле наиболее разумным шагом стал бы поход к «мозгоправу» — страх перед бывшим мужем, перед его кулаками, перед его злобой и ненавистью, нажитый мною в тот день, когда я узнала о его измене, вырос во что-то очень похожее на фобию. Я боялась Юру! И это стало еще одной причиной, из-за которой я осталась жить рядом с мамой, на ее огороженной высоким забором даче, даже после того, как уволилась с прежнего места работы, окончательно избавляя себя от перспективы случайной встречи с бывшим мужем.

Впрочем, на новое место удалось устроиться довольно быстро. И, как ни странно, на том, что меня практически взяли на неплохое место со стабильной зарплатой и сразу в штат, сказался тот факт, что моим первым местом работы была PR-служба корпорации Дамира Дараева, а главное, в ответ на звонок туда, который скептически настроенный кадровик с нового места (опять мужчина, блин!) сделал прямо при мне, хорошо знакомый голос моего бывшего шефа Ивана Хмелевского подтвердил: работала, была на хорошем счету, креативная, талантливая, жаль, что ушла.

— Почему ушли-то? — меняя тон на более любезный, после спросил тот самый кадровик.

— Глупая была, только после института. Казалось, нельзя проявить себя в творческом смысле, если речь о рекламе металлопроката.

Короче говоря, после неожиданно комплиментарной характеристики Хмелевского мое трудоустройство прошло на ура, и даже коллектив мне понравился, потому что оказался практически целиком женским, да и рекламировать предстояло тоже женское — нижнее белье известных марок. А вот моя личная жизнь на этом взяла да и закончилась. Как отрубило. От одной только мысли, чтобы заняться сексом с кем-то из окружающих меня мужчин, накатывала дурнота.

Девчонки с нового места работы советовали с таким обращаться к психологу, казалось им, что это ненормально — вот так реагировать на всех мужиков без разбору. Ладно бы меня тянуло сблевать на голову Юре, а так-то…

— Да и деточки… — жалеючи, говорила мне мать троих дочерей Ритуся Сотская. — Как без деточек? А непорочное зачатие — это не про нас, бабоньки, нам без мужика никак…

— Очень даже как! — тут же возражала ей современная и эмансипированная Оля Тулина. — ЭКО решает вопрос с отсутствием очередного спермобака на раз.

— Дорого… — сомневалась Светулек, а потом, все-таки не удержавшись, принималась хихикать: — Но реально ж непорочное зачатие-то выйдет.

— Именно! — кивала Ольга, косясь Ритусю. — Да и всяко дешевле, чем этого козла-мужа на своем горбу потом годами волочь: корми его, обстирывай, убирай за ним, обтрахивай как следует, чтобы на сторону не глядел… Ой, извини, Маюнь. Я… это… не подумавши.

Разговоры такие возникали часто и по очевидной причине: тема тревожила всех. И замужних, и пока холостых. И даже наш кадровик — тот самый, нелюбезный, который меня и принимал на работу, — как-то подключился со всей страстью. Правда, сразу выяснилось, что он по другую сторону баррикад и настроен говорить не о мужиках-козлах, а о бабах-дурах и изменщицах, вроде его бывшей жены, а потому был оставлен без сочувствия, а после и вовсе выставлен прочь — к нему в кабинет, чтобы уже там в одиночестве допивать чай и выданные ему ранее два пирога с яблоками, принесенные на работу все той же хозяйственной и многодетной Ритусей.

На новой работе все шло хорошо! Да и жизнь под крылом у мамы как-то будто бы отогрела. Было ощущение, что я будто бы в детство вернулась, когда казалось, что близкие люди (тогда не только мама, но еще и папа) способны решить вообще любые проблемы, стоит только им пожаловаться. А даже если и не решат, все равно станет легче, если выплакаться в кольце любящих заботливых рук…

Мама тому, что я решила пожить с ней, очень обрадовалась и всячески меня поддерживала, когда я впадала в полное уныние и принималась в очередной раз реветь, выплакивая свои обиды. Вот только через пару-тройку месяцев, вернувшись из очередной туристической поездки по Золотому Кольцу в компании своих верных подруг, она вдруг неожиданно для меня сменила тактику и стала пилить почище рыбы пилы из великого советского мультфильма про голубого щенка.

Это дело я люблю, это дело я люблю, Всё на свете я пилю…

И ведь темы-то выбирала те же, что и девочки с работы: ребенок. «Внучечка» или «внучочичек», о которых маменька моя ни разу даже не упоминала, пока я была замужем, и которых теперь вдруг возжелала так, что просто вынь да положь.

Сначала я держала оборону, стойко перенося даже классику в духе «а часики-то тикают», а потом… Потом сдалась. Правда, сразу заявила, что ни о каком очередном кобеле — любителе потрахаться на стороне за мой счет — речь она может даже не пытаться заводить! Права моя эмансипированная сослуживица Оля Тулина: наука и медицина достаточно продвинулись вперед, чтобы свободная, независимая и нормально зарабатывающая женщина могла позволить себе завести малыша, просто обратившись в соответствующий медицинский центр.

Нет, понятно, что секса иногда очень хотелось даже мне — вынужденной мужененавистнице. Просто даже очень-очень-очень! Но вот ведь какая никуда не желавшая деваться проблема: ни о ком из тех представителей противоположного пола, что периодически возникали рядом — работали в соседних офисах, стояли рядом в автомобильной пробке или в очереди в магазине — в том смысле, чтобы позволить им прикоснуться к себе, поцеловаться или тем более лечь в кровать, я и подумать не могла. Иной раз представляла, и — буэ!

Просто потому, что они были такими же, как Юра! Если бы случилась новая любовь, которая заставляет видеть в совершенно обычных людях кого-то уникального, единственного, бесценного, все бы решилось само собой, но вот ведь незадача: и влюбиться я теперь не могла, не хотела… или просто боялась.

Нанять профессионала, который качественно, безо всяких там «что-то я сегодня так устал» и внезапно упавшего в самый неподходящий момент члена (как бывало у Юры, чтоб ему, и теперь понятно почему!) оттрахает меня, заберет денежку, простится вежливенько и благополучно уйдет в закат, ничем меня не нервируя?

Вариант. И я даже как-то, нарушая привычный ритм моей нынешней жизни, который весь состоял из неизменных пунктов «дом-машина-работа-машина-магазин-машина-дом», сходила в женский стрипклуб, чтобы как-то, что ли, примериться к подобной перспективе. Ну и что? Сидела я, смотрела на полуголых накачанных мужиков на сцене, и мне опять казалось, что даже они смотрят на женщин в зале, а значит, и на меня, с презрением: собрались слюни попускать курицы недотраханные — неудачницы, уродины и старухи, которым там, за стенами клуба, ничего не светит. Да и тут только за большие бабки, которые еще и примут этак смилостивившись…

Наверняка, даже совершенно точно, это просто были мои головные тараканы, ставшие особо крупными и жирными после развода, но поделать с ними я тоже ничего пока что не могла. В итоге выход пришлось искать строго в рамках всем известного правила: хочешь, чтобы было сделано хорошо — сделай сам. Ну вот и я… сама.

Заказала себе на маркетплейсе «умный» вибратор новейшей модели и... Божечки-кошечки! Ласкал он мне клитор идеально, до ярчайших и неизменно накрывавших меня оргазмов. Ну а в качестве предмета своих порно-мечтаний я стала брать тех мужиков, которые смотрели на меня как раз так, как и хотелось: со страстью, с призывом, обещая этим взглядом Луну с неба и себя целиком.

Находила я их на страницах модных журналов, а потому отлично понимала, что так смотреть им по профессии модельной положено, и фотограф долго бился, чтобы взгляд этот получился целиком и полностью, но все равно ублажать себя под прицелом таких вот взглядов было много приятнее, чем без них. Да и успокаивала мысль, что в реальности никого из них рядом с собой (и уж тем более в своей постели) я никогда в жизни не увижу — прекрасные брутальные незнакомцы были сказкой, мечтой, в которой все будет так, как хочется именно мне…

Сбой в смысле незнакомцев формата «сказка» случился только один раз, когда на глаза мне попался не модный, а неожиданно деловой бизнес-журнал (ну нравилось мне чтобы предметы моих ночных мечтаний являлись ко мне не в электронном виде, а на глянцевой, приятной на ощупь бумаге!). Собственно, я и купила его в первую очередь потому, что статью прочитать хотела… Ну и потому, что с обложки этого в остальном строгого издания на меня смотрел мужчина, которого я как раз хорошо знала. Не близко, но…

Короче говоря, именно так, как может быть знаком подчиненному его биг-босс, которого иногда видишь издалека на каком-то общекомпанейском собрании или встречаешь в холле перед лифтами, чтобы после уловить и четко узнать в коридоре шлейф из густой смеси аромата дорогих сигар, которые он изредка курил, свежего запаха одеколона и чего-то еще, что, как и одеколон, можно было бы разливать по флаконам и продавать задорого под названием «Мужская харизма».

Дамир Дараев. Хозяин и бессменный руководитель корпорации «ДД-Групп», член тесной компании, объединенной списком Форбс, владелец заводов, и нет: не газет и не пароходов, но радиостанции с неплохим охватом и впечатляющими рейтингами и одной весьма примечательной по своим размерам яхты. А еще человек с целиком и полностью характеризующим его прозвищем Ретрогад, которое когда-то, кажется, уже очень давно случайно придумала ему я…

Жизнь свела меня с Дмиром Дараевым еще пять лет назад. В ту пору, когда сразу после окончания института я пришла работать в головной офис принадлежащей ему Сталелитейной корпорации «ДД-Групп». Естественно, по блату — просто с улицы в PR-отдел столь значимого предприятия никого бы и не взяли. Но моя матушка тряхнула связями, оставшимися от слишком рано ушедшего из жизни отца, и я стала счастливой обладательницей отличной стартовой площадки для будущей карьеры.

Вскоре, впрочем, выяснилось, что работа откровенно скучная — ну какая там особая креативщина и полет фантазии, если продвигать на рынок надо стальной металлопрокат и чугунные чушки? А главное, хозяин этого всего — господин Дамир Дараев — консервативен и твердолоб, как та самая чушка, и ни на какие эксперименты не готов от слова «совсем». Так что по большому счету мой творческий вклад в жизнь и работу сталелитейного предприятия к тому моменту, когда я оттуда ушла, благополучно уволившись, состоял именно в том, что я умудрилась наградить его хозяина придуманным случайно прозвищем. И, следовало признать, подошло оно господину Дараеву настолько, что мигом прилипло намертво.

В тот день я сидела и в тоске рассматривала свое креативное предложение по поводу способов рекламы новой марки стали, которое вернулось сверху, из кабинета главы корпорации, все исчерканное злым красным. Надо мной стоял мой мрачный шеф — руководитель PR-службы корпорации Иван Хмелевский.

Я тогда в него, если честно, была немножко влюблена и от его внимания просто таяла. Да и как было не влюбиться в мужчину, который красив не только внешне — стройный, широкоплечий сероглазый блондин, мамочки родненькие! — но и чем-то особым, тем, что природа, а может, все-таки бог наделили его щедрой мерой. А был он ярким, веселым, бесконечно обаятельным и, главное, очень творческим, по-настоящему талантливым.

Я даже недоумевала: и чего он забыл в царстве металла и все тех же чугунных чушек, но Иван умудрялся генерить даже здесь и заряжать этим своим горением всех своих сотрудников, включая меня. Или в случае со мной куда более мощным мотиватором была влюбленность? Она, впрочем, ничем не закончилась, потому что Иван, что неудивительно, был уже окольцован какой-то счастливицей. Детей у пары, правда, не было, но куда спешить, если оба еще достаточно молоды, чтобы пожить просто для себя?..

И все же каким обаяшей он был! Хотя, почему был? За истекшие три неполных года вряд ли стал хуже. Иван сразу предложил перейти «на ты» и называть его просто по имени, да и вообще с первого взгляда показался своим, хоть и был старше меня на «целых» шесть лет. Так вот ему — человеку действительно талантливому и творческому — то мое креативное предложение, которое позднее злобно отверг Дараев, пришлось исключительно по душе и по этой самой причине и попало на стол к нашему с ним биг-боссу, чтоб ему, паразиту.

Мы молчали, глядя на исчерканный листок, довольно долго. А потом Иван вздохнул и сказал:

— Ничего не поделаешь, ретроград он, и новое…

— Ретрогад он, а не ретроград! — вспылила, закипая, я.

Иван выпучился, после захохотал в голос… и всё! Хлесткое прозвище мгновенно разлетелось по головному офису, а потом как-то просочилось и на заводы, разбросанные по всей стране. Ну и добралось до самого Дамира Дараева. Это стало ясно, когда мне… выписали за это самое прозвище премию. В приказе было обозначено что-то умно-важное, но Иван, в очередной раз вернувшись от шефа, передал мне истинную причину полученного финансового поощрения.

— Ну и премия! И что?! — забухтела я, слишком юная и глупая, чтобы верно оценить произошедшее.

Куда более взрослый и опытный Иван тогда лишь глянул на меня с усмешкой и ничего объяснять не стал, видно, решив, что бесполезно. А вскоре я нашла работу, которая показалась мне куда более интересной, уволилась, встретила там Юру и через пару месяцев после знакомства вышла за него замуж…

Дура!

И вот теперь, три года спустя, я сидела, вспоминала прошлое и постыдным образом мастурбировала, глядя на обложку известного в бизнес-кругах глянцевого журнала, на которой красовался Дамир Дараев собственной персоной. Он почти не изменился и был по-прежнему хорош. А главное под его грубоватой, совсем не аристократичной физиономией, обрамленной сильно отросшими волосами, будто львиной гривой, красовалась четкая подпись.

«РетроГад» — вот, что там значилось!

Божечки-кошечки!

Сомневаться не приходилось: без разрешения самого Дараева это самое прозвище на обложке журнала не появилось бы никогда, а значит… Значит, оно ему самому… нравилось? Обо мне он, небось, и думать забыл, если вообще знал, кто я такая, а вот выдумку мою принял и нес по жизни, пожалуй, даже с гордостью, раз вот так позволил вынести ее на всеобщее обозрение в качестве заглавия большой статьи о себе.

С выбранного для журнала фото он смотрел на меня так, будто выцеливал — серые глаза под густыми темными бровями прищурены, а в самой их глубине ирония и многозначительное обещание. Они же читались в легкой полуулыбке и, кажется, даже в изломе бровей. Самец! Лев! Бесконечно уверенный в себе, умный, хитрый, непростой, тяжелый в общении, зрелый, консервативный…

Действительно ретрогад!

Я прикинула, сколько моему бывшему боссу сейчас лет. Было ощущение, что изрядно — когда я сразу после института устроилась на работу в рекламный отдел его корпорации, Дамир Дараев показался мне если и не старым, то и не молодым так точно. Но в ту пору, в свои двадцать с малым хвостиком лет я вообще была убеждена, что секса после сорока нет, а в пятьдесят и вовсе гробгробкладбище. Теперь же, когда я сама вплотную подобралась к тридцатнику, взгляды мои претерпели некоторые изменения, но…

…но если мне сейчас двадцать девять, то сколько же годков нынче может быть ДД, как его для краткости иной раз звали в офисе? Память подвела. Пришлось лезть в интернет, где я и обнаружила, что на самом деле владелец сталелитейной корпорации Дамир Дараев совсем не старик. Сорок один год. Самый расцвет для мужчин. Тот самый возраст, когда они по-настоящему матереют, когда появившиеся на лице мимические морщины и первая седина на висках еще не старят, а придают характера и солидности.

Делают этих подлецов убийственно привлекательными…

Я прочла статью. Интервью было интересным и… неожиданным. Практически ничего о бизнесе, зато очень много о взглядах на жизнь и искусство, о морали в современном обществе и участии в благотворительности, о любимом хобби и семье. Тут-то и выяснилось, что мой бывший босс — старый холостяк. А когда корреспондент — судя по поднятым темам, однозначно женщина — спросила, рассматривает ли столь блестящий потенциальный жених возможность создания семьи, тот от вопроса уклонился, сказав лишь: «Я работаю над этим». «Неприятный опыт?» — последовал уточняющий вопрос. «Без комментариев», — отрезал Дараев, и на этом с «бабской» темой было закончено.

Хмыкнув, я отложила журнал и, кажется, именно тогда впервые подумала, что Дамир Дараев мог бы идеально подойти для реализации того, над чем я в последнее время все чаще задумывалась: из него вышел бы идеальный донор для процедуры ЭКО. А что? Внешностью вполне, здоровье — дай бог каждому, мозги работают со скоростью и точностью какого-нибудь суперкомпьютера будущего… А то, что говнюк редкий и вообще ретрогад — так не жить же вместе! Одна проблемушка: вряд ли согласится…

Я вздохнула, походила из угла в угол и улеглась на кровать прямо поверх покрывала. Улеглась, закинула руки за голову и уставилась в потолок.

ЭКО… Экстракорпоральное оплодотворение, если брать название процедуры полностью…

Профильную клинику найти не составило труда, да и первые консультации и обследования прошли без лишних сложностей. Разве что женщина-врач смотрела на меня с некоторым сомнением. Понять ее было несложно: обычные клиенты центров по искусственному оплодотворению — те, кому мешают стать родителями проблемы со здоровьем. А тут я — абсолютно здоровая женщина, которая просто вбила себе в голову, что хочет родить «для себя», а главное, избежав при этом непосредственного контакта с мужчиной в постели.

«Дамочка с прибабахом!» — наверняка думала она обо мне, но профессионализм и ценник на процедуру, за которую мне еще только предстояло уплатить, не позволяли ей в чем-то меня переубеждать. Так что все шло нормально, я даже начала захаживать в магазины с детской одеждой, кроватками и колясками, но тут все в очередной раз испортила мама, которая заявила, что внучок (или внучечка) ей очень желанен, но все же не до такой степени, чтобы получить его «от какого-то алкаша и неудачника».

— Наследственность, милая моя, наследственность. Твой дед был академиком, твой отец занимал серьезный пост в ключевом ведомстве страны, я у тебя тоже не щи лаптем всю жизнь хлебала, да и ты — не дура и не уродина, а девочка работящая, целеустремленная и с отличными для женщины карьерными перспективами. А тут тебя предлагается осеменить спермой неизвестного прощелыги…

— Но в этом же как раз весь смысл, мама! Чтобы донор был неизвестным! Да и с чего ты решила, что этот мужчина — какой-то алкаш и неудачник? И тем более прощелыга?

— Про алкаша и прощелыгу преувеличила, — не стала спорить мама. — А вот что неудачник — сто процентов. Успешные, состоявшиеся мужчины не ходят сдавать сперму, чтобы получить за это три рубля.

— Он может быть студентом, например, из небогатой семьи, а потом отучится, да как рванет по карьерной лестнице… Или каким-нибудь молодым художником, который пока еще не раскрутился, но потом его картины будут на аукционах как горячие пирожки разбирать.

— Или не будут, — возразила мама. — Короче говоря, решать, конечно, тебе, но я бы на твоем месте не полагалась в таком важном деле, как наследственность твоего будущего ребенка, на волю случая. Подумай об этом. Тебя раз бог отвел от того, чтобы стать мамой ребенка морального урода — твоего бывшего мужа. Хочешь сына или дочь от кого-то такого же пронырливого и способного на женщину руку поднять?

Это был довод. Уж такой, что я после полночи без сна прокрутилась. Все пыталась представить: ну вот я беременная, от Юры, а потом у меня малыш, похожий на Юру… Интересно, на кого похож ребенок, рожденный от него Катей?.. А еще интересно, чем сейчас занят мой предприимчивый бывший муженек… Разводит на бабки очередную дуру?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Да и знать я ничего про него не хотела.

Я перевернулась на другой бок и стала думать о другом: вот, если следовать логике моей мамы и все-таки выбирать отца для моего будущего ребенка, от кого бы я хотела родить? Чисто гипотетически, без… постельной практики, а так чтобы прийти и заключить деловой договор: он мне стерильную баночку с набором своих генов в виде спермы, я ему гарантию того, что более он меня рядом с собой не увидит, и проблем я ему вообще никогда не создам.

И вот ведь какая незадача, на этот раз первым, о ком я подумала в смысле «детопроизводства» был совсем не хмурый брутал и миллиардер Дамир Дараев, а его сотрудник — яркий, веселый и вечно полный талантливых креативных идей Иван Хмелевский. А между прочим, чем не вариант? «С ним я бы даже…» — я задавила эту мысль в зародыше. И в первую очередь потому, что никогда и ни за что не пошла бы на связь с женатым мужчиной. Стать ему любовницей и этим сделать глубоко несчастной его жену? Ни-за-что! Да и сперму просить у женатика — как-то неправильно… С другой стороны…

В очередной раз перекрутившись на сбившейся простыне, я подоткнула повыше подушку и «разбудила» телефон. На короткий запрос «Иван Хмелевский ДД-Групп» я первым делом получила на выдаче сайт самой корпорации — поисковик среагировал на ее название. Я пожала плечами и полезла в список ведущих сотрудников. Хотелось посмотреть, каким теперь, несколько лет спустя, стал Иван. Полезла… и с некоторым изумлением узнала, что Хмелевского там нет, а его должность занимает какой-то совсем другой мужчина. Мне незнакомый. Иван уволился? Но почему? И, главное, когда успел-то? Ведь еще совсем недавно, когда кадровик с моей нынешней работы звонил, чтобы навести обо мне справки, говорил он именно с Хмелевским, который меня ему еще и всячески рекомендовал…

В чем причина столь неожиданного ухода? Или в ком? Все-таки настал момент, когда креативить, постоянно натыкаясь на непробиваемую стену из «ретрогадства» Дамира Дараева, стало невозможно?

Остро захотелось позвонить, узнать последние новости, тем более что личный номер моего бывшего шефа в памяти смартфона имелся. Но, во-первых, на дворе была глухая ночь, а во-вторых, просто неудобно за столь странный приступ любопытства со стороны бывшей сотрудницы, которая ранее в сторону женатого Ивана еще и неровно дышала. Что о таком вот звонке может подумать его супруга?..

Дамы, проработавшие в «ДД-Групп» подольше моего, говорили, что жена Ивана Хмелевского Карина — «та еще щучка». Особых подробностей не было, так что я предпочла считать, что это просто некая форма зависти к более успешной «конкурентке».

Но потом я сама увидела жену Хмелевского, когда она приходила к мужу в офис. И таки да: показалась она мне той еще стервой. Прошествовала по коридору, цокая каблуками и посматривая по сторонам с видом царицы мира, закрыла за собой прозрачную дверь новомодного стеклянного кабинета Ивана и тут же ткнула в панель управления, делая стекла матовыми. О чем эта ухоженная, модно одетая и уверенная в себе женщина говорила с Иваном, я знать не знала, но почему-то показалось, что разговор у них случился неприятный.

Она-то ушла после в прежнем настроении и с прежним выражением на тщательно накрашенном лице — разве только каблуки шпилек цокали чуть громче. А вот сам Иван, дождавшись, когда супруга его покинет здание, вывалился из своего офиса мрачнее тучи, сел в свою красивую и явно мощную машину, а после развернул ее так резко и укатил прочь с таким ревом, что у меня, если честно, следившей за ним, не осталось сомнений: настроение у моего обычно абсолютно солнечного шефа после визита супруги стало омерзительным.

Правда, через час, когда он вернулся со своих внезапных покатушек, ничто в нем и намекнуть не могло на то, что было совсем недавно: Иван опять был улыбчив, охоч до незлобивых шуток, да еще и офигенную идею притащил, похоже, родившуюся вот только что.

— Но как?.. — только и смогла спросить я, разводя руками.

Над новой рекламной кампанией мы бились уже не первый день, и даже стало казаться, что красиво втиснуть поставленные задачи в прокрустово ложе допустимого в компании формата вообще нереально. А тут — оп! — и идеальный вариант. Как?!

— Ветром надуло, — сообщил Иван с понятным намеком и захохотал, увидев выражение моего лица.

Интересно все же, куда он ушел из «ДД-Групп»? И что у него на личном фронте? Было задремавшему телефону пришлось опять проснуться, и теперь в запросе про Ивана Хмелевского я оставила только его имя, убрав упоминание огромной корпорации, которая перетягивала все внимание на себя даже у равнодушного поисковика — что уж говорить о живых людях.

Так нашлось крайне мало и крайне неинформативно. Соскучившись достаточно быстро, я ткнула в фотографии и некоторое время просто пялилась, листая фотки Ивана, все-таки попавшие в сеть. Глядя на относительно недавние, я была вынуждена признать, что и он, как и Дараев, практически не изменился: был все так же хорош и солнечно блондинист.

На одной из обнаружившихся фоток мой бывший шеф стоял радом с женой. Я тыкнула в эту фотографию, чтобы увеличить ее, а потом, продолжая любопытствовать, в статью, из которой поисковик фотку и вытянул.

Тыкнула и даже сглотнула, чудом не подавившись воздухом, которого разом набрала слишком много: «скандал», «измена», «развод» — вот что запестрело у меня перед глазами на мутном сайтике с говорящим названием «Компромат». Читать статьи такого рода моральных сил у меня не было, но все же краем глаза получилось зацепить основное: выходило, что супруга Ивана Хмелевского изменила ему с его боссом — Дамиром Дараевым.

Вот она и причина увольнения Ивана из «ДД-Групп»!

Выключив телефон, а после еще и решительно сунув его в верхний ящик прикроватной тумбочки, я устроилась поудобнее, притерлась щекой к уголку подушки, вздохнула… и вдруг подумала, что я эту незнакомую мне женщину в какой-то степени даже понимаю: мне, случись в моей жизни такое, было бы крайней трудно выбрать между этими двумя мужчинами…

С этой мыслью я заснула и, похоже, так и продолжала варить ее в подсознании, потому что приснилось мне какое-то откровенное непотребство, в котором главными действующими лицами были Дамир Дараев, Иван Хмелевский и… нет, не бывшая супруга последнего, а я! И то, что творили со мной эти двое, моему, кажется, все-таки измученному отсутствием какого бы то ни было присутствия телу нравилось настолько, что проснулась я все еще возбужденной, с предательской влагой между ног и ставшими слишком чувствительными сосками: всего одно прикосновение, и я замерла, с наслаждением балансируя на грани нового, похоже, не первого этой ночью оргазма. Только если первые (или все-таки первый?) я проспала, то в этот, раннеутренний, рухнула с глухим стоном наслаждения, кусая подушку, чтобы хотя бы немного сдержать себя, и подрагивая всем телом.

Как бы невероятно гармонично смотрелись две мужские руки: одна смуглая, другая более светлая, но обе большие и сильные, — на моей груди! Как бы они могли ласкать меня, сжимая и томно перекатывая округлые тугие полушария! Округлые… Тугие… Божечки-кошечки, какая срамота! Какая роскошная, бесконечно притягательная срамота! Дайте две!

Жаль, что никто мне ничего такого «не даст». Кому я вообще нужна — обычная с виду, уже не такая и молодая, да еще и разведенка-брошенка, которую до этого захотел взять в жены единственный мужчина. Да и тот не из-за моей красы неземной или идеального характера, а чтобы отжать у меня квартиру…

Сволочь!