Сделка с демоном

— Лий, давай уйдем, — прошептала я, покусывая губы.

Я впервые была в подобном заведении. Как из зарубежного фильма про бандитов. Мужчины вызывали трепет и страх, а женщины — зависть. И подозреваю, что они здесь… работали. Помогали гостям расслабиться.

И тут мы… Две дурочки в сарафанчиках. Если Алия держалась довольно естественно, то я пыталась спрятаться за спинкой кресла, искоса поглядывая по сторонам. Сплошь успешные и состоятельные, если судить по внешнему виду и манере держаться. Мне тут точно не место.

— Не уйдем, — твердо ответила Алия. — Мы приехали встретиться с… хозяином заведения и встретимся с ним.

— Ты серьезно веришь, что он исполняет желания? — спросила я.

— Верю.

— А я что-то сомневаюсь.

— Не сомневайся, — подруга внимательно осматривала помещение бара.

— Если это так, то я не вижу очереди к нему. О нем бы знали все!

— Хозяин не любит суеты, — приятный мужской голос прозвучал над ухом. — Добрый вечер, принести вам что-нибудь выпить?

— Воды, — ответила я, неприлично уставившись на официанта. Как же он был похож на Геру Коновалова. Причину моего визита сюда. Одно лицо. Как такое возможно? — А… — я подавила неуместный вопрос про фамилию и наличие брата с именем Герман.

— М? — официант вскинул красивые брови, обаятельно улыбнувшись.

— А можно добавить лимончик в воду? — проблеяла я.

— Конечно. А вам? — он обратился к Алие.

— Ничего, спасибо. Хозяин знает о нашем визите? — спросила она деловито.

Все-таки я завидую выдержке Булатовой.

— Он все знает. Примет, как только освободится. И мой хозяин просил вас зайти первой.

— Спасибо, — Алия с царственным видом кивнула копии моего Геры.

Не моего, конечно. Вот в этом и была моя основная проблема. Красавчик и любимчик всех девчонок курса не обращал на меня внимания. А я… а я пообещала себе и не только… что на вечеринку в честь окончания колледжа приду именно с ним.

— А ты так и не сказала, что хочешь попросить, — я попыталась завести разговор с подругой, игнорируя откровенные взгляды нескольких мужчин.

— Ваша вода, — сообщил официант, ставя бокал передо мной.

— Это личное, — ответила Алия, дождавшись, когда мы останемся одни.

— И у меня личное.

— Другое личное, — Алия говорила тихо. — Это касается моего здоровья.

— О-о-о, извини. Надеюсь, он тебе поможет.

— И я надеюсь. Можно? — она указала взглядом на стакан.

— Конечно, пей.

Подруга набрала полный рот воды, раздув щеки, не смогла проглотить, суетливо поднялась с кресла.

— Наша очередь, — прохрипела, закашливаясь.

Идеальная копия Коновалова ожидала нас у двери с предупреждающей надписью, что посторонним вход запрещен.

— Кабинет в конце коридора, — сообщил он нам, пропуская в затемненное помещение. — Приятного вам вечера.

Подруга промолчала, а я ответила тихо:

— Спасибо. Идем?

Алия кивнула.

— Идем.

— Ты когда-нибудь здесь была? — спросила я, прислушиваясь к странным звукам. По обеим сторонам от нас было множество закрытых дверей.

— Нет.

— Там что, занимаются сексом? — прошипела я, вздрогнув от громкого гортанного стона.

— Скорее всего.

— Лий, с нами точно все будет хорошо? Мы не попадем ни в какое рабство?

Впервые за вечер подруга рассмеялась:

— Нет. Сеару не нужные такие проблемные девушки, как мы.

— Необычное имя, — пробормотала я, тщательно игнорируя вздохи, стоны, шлепки, удары и крики.

— Да, он не из… он иностранец.

Наконец мы подошли к приоткрытой двери из темного дерева.

— Ну, — пошептала я, выразительно взглянув на подругу.

Она коротко кивнула, взялась за ручку и скрылась в темном помещении. Кажется, хозяин бара “Твое желание” предпочитал свет свечей электрическим лампам. На той стене, что я видела, плясала тень мужчины в шляпе. Мужчина курил, откинувшись в кресле.

Я подошла ближе, прислушалась. Тишина. Как странно. Почему они молчат?!

Мне ничего не осталось, как наблюдать за тенью. Мужчина потушил окурок и выдвинул ящик стола. Вот звук скрипа дерева я услышала отчетливо, а потом и голос, от которого по всему телу разбежались мурашки.

— Подпиши, — произнес мужчина. — И пригласи подругу.

Я отпрянула от двери, прижав ладони к груди.

Никогда не слышала такого бархатистого и густого голоса. Красивого. Я ощутила почти неконтролируемое желание взглянуть на его хозяина.

— Твоя очередь, любопытная. Я тебя жду, — голос манил. — Добрый вечер, — поприветствовал меня, когда я переступила порог кабинета.

— Добрый вечер, — ответила, рассматривая мужчину.

Молодой. Дьявольски красивый. Я таких не встречала в реальной жизни. Только на иллюстрациях или в играх.

— Присядешь? — он указал на место, с которого только что встала Алия.

— Нет, спасибо, — отчего-то мне было боязно приближаться к этому человеку.

— Все же присядь, — настоял он, и я послушно опустилась на стул. — Не бойся. Подруга дождется тебя в баре.

— Хорошо. Я не боюсь, — ответила я, вызывая у мужчины ухмылку.

Господи, а какие красивые губы. Полные, но их нельзя было назвать женскими. Четко очерченные. Словно кто-то нарисовал резкими движениями.

— Так чего же ты желаешь, Анечка? — спросил он и потянулся к пачке сигарет.

— Вы знаете мое имя? — спросила я, шумно сглатывая скопившуюся во рту слюну.

— Конечно, — подняв голову, он выдохнул дым вверх. — От Алии.

— А-а-а. Ну да.

— Так чего же ты желаешь? — он повторил вопрос.

— Знаете. На самом деле глупость, — произнесла я, упершись ладонями в подлокотник кресла и намереваясь встать. — Извините, что я вас отвлекла.

Поза мужчины перестала быть расслабленной. Он сел прямо, придерживая сигарету уголком губ.

— Расскажи, — приказал он. — Я слушаю.

— Я хотела прийти на выпускной с главным красавчиком курса, — выпалила я.

— Но он тебя не замечает?

— Нет.

— А почему сама не пригласишь?

— Я?! — я искренне удивилась вопросу и тому, с какой легкостью рассказывала о себе.

— Да.

— Я не знаю как. Да у меня и парня толком не было.

— Что значит не было толком парня?

— Я девственница, — произнесла и в ужасе накрыла болтливый рот ладонями.

Это я точно не хотела говорить. Что со мной происходит?! Чертовщина какая-то.

— Тогда действительно глупое желание, — сказал он задумчиво. — Советую загадать другое. А первое, глупое, я исполню и так.

— Просто так?

— Да. Оно ничего не будет тебе стоить. А теперь представь, что я могу сделать все-все. Что бы ты тогда бы попросила?

— Я?.. — в этот момент он подался навстречу, и я увидела его глаза. Невероятного цвета. Оранжево-алого. Цвета пламени. — Я хочу найти того, кто будет любить меня всю жизнь. А я его.

— То есть вечно?

— Да.

Мужчина из ниоткуда достал аккуратную стопку бумаг.

— Подпиши, — протянул их мне.

— Хорошо, — я оставила размашистую подпись и словно вынырнула из дурмана.

Что я наделала? Я даже не поинтересовалась о плате взамен желания.

— А что взамен? — спросила я запоздало.

— Ты о чем? — поинтересовался у меня мужчина.

— Что я вам буду должна за вашу услугу?

— Ровным счетом ничего, — он улыбнулся. И мой взгляд невольно опустился на губы. Очень красивые мужские губы. — Ты ведь и сама знаешь, как тяжело встретить свою судьбу.

— Ну да, — ответила я растерянно.

— Так за что же я буду просить плату, если условия сделки не выполнил?

— Не знаю, — я скосила взгляд на бумаги.

Стыд и ужас! Как я могла что-то подписать, не ознакомившись?! Тем более в таком сомнительном заведении.

— Оставь сомнения, — сказал мужчина, словно прочитав мои мысли. Поднялся с кресла, прокручивая в пепельнице недокуренную сигарету. — Я провожу тебя, — он указал ладонью на дверь.

— А?.. А?.. — отчего-то мне было неудобно спрашивать свой экземпляр. — А мне? Вы мне что-то дадите? — я осмелела.

— Я дам тебе вечную любовь. Дам того, кто будет боготворить тебя, — мужчина заложил руки в карманы брюк и чуть наклонил голову.

— Я… — мой голос дрогнул. Вроде бы простая фраза, но сказана так двусмысленно. Словно он имел в виду себя. — Я не об этом. Я могу взять договор? — спросила я, нарушая звенящую тишину.

— Бери.

— Спасибо, — поблагодарила я, скручивая листы в трубочку.

— Поторопимся, твоя подруга уже заждалась. Кстати, мое имя Сеар, — представился он.

— Аня… Но вы и так знаете.

Идти рядом с ним было настоящим испытанием. Казалось, коридор стал у́же и темнее. Или я просто переволновалась. Мужчина шел, почти касаясь моей руки своей. Он не смотрел на меня, увлеченный собственными мыслями, а я не могла отвести взгляд. Рассматривала резкий профиль.

— О-о-ох! — послышалось из-за ближайшей двери.

Я нервно кашлянула и опустила взгляд под ноги.

— Что-то не так? — поинтересовался Сеар. — Тебя что-то смущает?

— Абсолютно ничего, — ответила я, желая побыстрее выйти в основное помещение бара.

Меня смущало абсолютно все!

Само заведение. Его гости и хозяин. То, зачем я сюда пришла. Но больше всего, конечно, хозяин. Я никогда не видела таких мужчин. Он словно из другого мира или другого времени. Нереальный... Ненастоящий... Другой, что ли. Но точно опасный.

— Ты почти угадала, Анечка.

— Что вы сказали? — переспросила я Сеара.

— Абсолютно ничего, — ответил он, копируя интонацию, с которой я ответила ему на вопрос. — Абсолютно ничего, — повторил, толкая дверь и пропуская меня.

— До свидания, — пробормотала я, замечая в зале Алию и спеша к ней.

— До встречи, Анечка.

Я как-то неопределенно в ответ мотнула головой и чуть ли не побежала между столиками.

— Пойдем скорее отсюда, — прошептала подруге, не став присаживаться в кресло.

Она заметила в моих руках свернутые листы бумаги, пристально взглянула мне в глаза.

— Идем, — ответила, пугая своим равнодушием.

— Он тебе не смог помочь, да? — спросила я, всем телом чувствуя чужой взгляд на себе.

— Извини, я не хочу об этом говорить, — Алия скупо улыбнулась и поспешила на выход.

И я за ней, игнорируя глупое желание обернуться.

Первое, что я сделала, вернувшись домой, — пробежала в свою комнату, плотно закрыла за собой дверь и развернула листы. Нужно было прочесть договор еще в баре, но лучше поздно, чем никогда.

— Чего-о-о, — я смотрела на строчки и ровным счётом ничего не понимала. Документ был составлен на незнакомом мне языке. — Фоедус, — прочла слово по центру листа. — И что это значит?..

— Ань, ты будешь чай? — спросила мама, приоткрыв дверь.

— Да, — ответила я, вздрогнув.

Во что же я вляпалась?..

— А что это ты читаешь? — мама подошла к столу, заглянула мне через плечо.

— Да вот, готовлюсь к поступлению в институт. Подтягиваю английский, — сказала первое, что пришло на ум. — Нужно прочесть и перевести.

— Странное какое-то задание, — хмыкнула она. — Такое ощущение, что я читаю названия лекарств.

— Угу… — согласилась я, отмечая, что мама права. И правда, слова очень длинные, со множеством согласных букв.

— Ужас какой вам задают. Сколько же тут страниц? У нас программа точно была легче.

— Да-а-а, — протянула я, скрестив пальчики. Если мама перевернет еще одну страничку, то увидит мою подпись. И вот это уже будет трудно объяснить. — Мам, а пойдем пить чай, — настойчиво предложила я, забирая из ее рук договор и пряча в ящик.

— Идем, я как раз купила заварные пирожные.

— М-м-м, вкуснятина, — протянула я лишком радостно.

— У тебя все нормально? — уточнила мама, нахмурившись.

— Да, нормально. Я помогу заварить чай, — ответила я, сбегая из спальни.

Ой, мамочка, если бы я знала, нормально или нет. Внутри все кричало, что я жуть как вляпалась. По самые уши.

— Зеленый или черный? — спросила я, стараясь сосредоточиться на реальности и выкинуть из головы мужчину с необычным именем и внешностью опасного мафиози. Он словно из прошлого. Манера держать себя, говорить. А еще одежда. Никто сейчас не носит такие костюмы. И тем более шляпы. Если только старички надевают на прогулку потертые головные уборы.

— Ой ты боже мой, — вздохнула мама. — Так мы не дождемся чая, если ты будешь замирать каждую секунду. Садись, я сделаю сама.

Я плюхнулась на табурет, бедром задевая стол.

— Ну давай еще сломай, — проворчала мама. — Какая же ты неуклюжая.

— Я нормальная, просто задумалась, — ответила я, беря телефон и открывая соцсеть.

Ничего нового. Множественные сторис моих одногруппниц и сообщение от бота банка. Как бы не захлебнуться собственной популярностью.

Дзынь.

Напротив строчки “Сообщения” высветилась единичка.

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь.

Кто там такой нетерпеливый и настойчивый?..

— Кто пиликает? Алия? — спросила мама.

— Угу, — протянула я, открывая текст.

“Привет, Ань”.

“Это Герман”.

“Коновалов”.

“Черт, ты же и так видишь. Не хочешь поболтать?”

— Мамочки, — пропищала я, перечитывая сообщения.

Аж ладошки вспотели от волнения. А если он ошибся?.. Ну нет. Точно мне хотел написать, вон и по имени обратился.

“Привет, — набрала дрожащими пальцами. — О чем поболтаем?”

“Не знаю. Как у тебя дела?” — спросил Гера.

— Мам, я потом чай попью, — сказала я, вставая из-за стола и набирая сообщение.

“Отлично. А у тебя?”

«Офигенно. Вот с парнями зависаем. Не хочешь приехать к нам?» — прислал Гера.

Я не верила своим глазам. Коновалов Герман, красавчик и любимчик всех девчонок курса, не только написал мне, но и пригласил потусоваться в своей компании. Да это пропуск на все крутые мероприятия в стенах колледжа. Жаль только, что это произошло за неделю до выпускного. Но все равно мне хотелось прыгать и попискивать от восторга.

“А вы в Бункере?” — спросила я, пытаясь показаться осведомленной о крутых тусовочных местах.

“Ага, здесь. Пиши адрес, я вызову тебе такси. Полчаса хватит собраться?” — тут же прилетело от Геры.

Я взглянула на себя в зеркало. Было бы странно, если бы отражение в нем изменилось. Все та же Аннушка Маслова, как называли меня однокурсники. Бледная и болезненная. Даже косметика не спасала. С карандашом для бровей и подводкой для глаз я выглядела еще хуже. Как труп невесты из того жуткого мультика. Что я и могла использовать, не напугав окружающих, так блеск для губ и легкие румяна.

“Хватит”, — ответила я решительно и написала адрес.

— Фу-у-ух, — выдохнула, растирая похолодевшие ладошки.

Так странно, все тело горело, а ладони были ледяными.

Герман: “Заказал. Машина подъедет к девяти”.

“Спасибо!” — я пробежала пальцами по экрану телефона, открыла вкладку со смайликами, гадая какой выбрать.

Сердечко и поцелуйчик сразу отмела. Не хотела выглядеть глупо. Смущенный? Ну нет, Гера подумает, что я с ним заигрываю. Но он же и должен так подумать… Господи, как сложно. Вот — улыбка. Я добавила забавную рожицу и нажала “Отправить”.

Герман: “Жду, малышка”.

— Малышка, — я прочла вслух и засмеялась.

Все так хорошо складывалось, что… стало страшно! А вдруг Герман решил разыграть меня?.. Или… Мой взгляд устремился к письменному столу.

— Нет никаких "или", — произнесла я себе под нос.

Я была так рада сообщениям Геры, что совсем забыла про договор. И мужчину, с которым я его подписала. Сеар не обманул — он исполнил мое “глупое” желание. Это его и только его заслуга, что Герман написал. Ну что я за наивная дурочка? Возомнила себя сердцеедкой.

Настроение резко рухнуло к отметке “Завернуться в плед и смотреть сериальчик”. И еще этот договор, в котором ни слова не ясно.

Я зло дернула ящик стола за ручку, достала бумаги и захныкала от досады. Надписи на нем яснее не стали. И что за дурацкий язык?! Точно не английский. С помощью приложения на телефоне я попыталась перевести текст. Сфотографировала первый лист и нажала “Распознать”.

— Кто вообще составляет договоры на латыни? — возмутилась я, вчитываясь в перевод.

Слово по центру, что у меня вышло произнести, оказалось — договор. Все логично, могла бы и сама догадаться. А все что дальше, напоминало бред психически нездорового человека. Даже если отбросить тот факт, что приложение часто переводило коряво, но все же сохраняло общий смысл. А здесь!.. Я перечитывала и перечитывала строчки, понимая все меньше. Если я не сошла с ума, то в договоре говорилось, что я заключила сделку с принцем, а вот следующее слово так и осталось непереведенным.

— Ну и самомнение, — фыркнула я. Дальше, кажется, шли регалии принца. — Третий дух… — снова какой-то набор букв. — Легионы… властитель земель… Во что я вляпалась?! — спросила саму себя и схватилась за голову, поставив локти на стол. Из следующей строчки было ясно, что к Сеару нужно обращаться “мой господин” или “мой хозяин”. — О, мой принц, — хихикнула я, нервно почесывая кожу головы. А дальше переведенных слов было все меньше, как и смысла в тех, что я понимала.

Дзынь.

В верхней части экрана высветилось сообщение.

Герман: “Машина у твоего дома”.

Я так увлекалась, что совсем забыла о Коновалове. Я не стала оставлять договор на столе и хорошенько его спрятала между папками со старыми работами.

Я: “Иду!”

— Жуть, — охарактеризовала себя, приглаживая расческой всклокоченные волосы. — Мам, я к друзьям, — крикнула, торопливо надевая кеды.

— Так поздно?

— Ну вот так получилось.

— С ночевкой?

— Да нет.

— А что покраснела?

— Мам!

— На свидание?..

— Нет, — заверила я, закидывая в сумочку ключи, телефон и кошелек.

— Чтобы была до двенадцати. Поняла?

— Поняла, — буркнула, закрывая за собой входную дверь.

У подъезда меня ожидало такси.

— Здрасти, — поздоровалась я, сев на заднее сиденье.

По дороге к клубу я попыталась спасти свой внешний вид. Покрыла губы легкой розовой помадой и ею же придала лицу румянец. И лишь когда автомобиль остановился напротив “Бункера”, осознала: меня могут элементарно не впустить. У входа была очередь. Девушки и парни, но все же представительниц слабого пола здесь было больше. Яркие. Модные. Шикарные. И тут я.

Я заняла место в конце очереди и с усердием рассматривала носы кед.

Нужно было выбрать туфли…

— Эй! Аня! Эй!

Я вскинула голову.

Герман стоял у входа и активно размахивал руками.

— Иди сюда.

— Привет, — произнесла я несмело под десятком недовольных взглядов.

— Привет-привет, сейчас покурю и пойдем.

— Хорошо.

Он подкурил сигарету, выпустил дым. И все выглядело как-то неуклюже и нелепо. Почему я раньше этого не замечала?.. Да, я любовалась Коноваловым, когда они с парнями выходили на улицу. А сейчас даже смешно.

— Как добралась? — спросил Гера, придерживая сигарету уголком губ. — Вот черт, — ругнулся, сбивая с футболки пепел. — Новая же.

— Нормально. А футболку можно зашить.

— Я не умею. Поможешь? — он выбросил окурок в урну.

— Без проблем.

— Ну идем? — Гера указал взглядом на дверь, приобнял меня за плечи. Я боялась лишний раз вздохнуть, но не от восторга, нет. Прислушивалась к себе. Ну ничего особенного в его объятиях. Теплые если только. — Да твою мать, — парень отшатнулся, недовольно посмотрел вверх. — Голубь насрал прямо на руку, — тряхнул правой кистью, скривившись. — Не голубь, а слон. Извини. Я зайду в туалет.

Не совсем так я представляла свидание с Германом. Хоть он меня и пригласил просто посидеть с друзьями, но девичье сердечко дорисовало встречу в ночном клубе так, как ему нужно.

— Подождешь или можешь пройти к столику? Он у самого бара, — предложил мне парень, держа правую руку навесу.

— Я подожду, — ответила я, представив, как нелепо буду выглядеть, подойдя к компании Коновалова без самого Коновалова.

Парень скрылся за дверью. А мне ничего не оставалось, как ждать.

И я быстро поняла, что ошиблась.

— А что такая лапочка делает у мужского туалета, м?

М-да… только этого мне не хватало.

— Ждет своего парня, — ответила я, не глядя на говорившего.

— Жа-а-аль. Хорошенькая.

— А кто-то пьяненький, — фыркнула я, когда мужчина скрылся в туалете.

— Малышка.

— Какой котеночек.

— Ты точно ждешь не меня?..

Мне пришлось отойти от двери, чтобы не слушать сомнительные комплименты в свой адрес. Я крепко сжала сумочку в руках, вроде ее никто не пытался отобрать, но так было спокойнее.

Спустя пять минут ожидания я узнала вторую о Германе вещь. Он не только некрасиво курит, но и очень долго моет руки. Словно у него их штук шесть, а не всего две.

— А вот и я, — Гера дернул меня за локоть, пугая. — Заждалась?

— Есть такое.

— Никто не приставал?

— Да нет…

— Ты только скажи. Я знаю, какими наглыми могут быть парни, — он вальяжно закинул мне руку на плечо, притянул к себе. — Что будешь пи… Ы-ы-ы, — схватился за нос, завыл, складываясь вдвое.

— Гер, что с тобой? — я ничего не понимала.

— Черт, — ругнулся сквозь зубы. — Кажется, попали пробкой из-под шампанского, — говорил, кривясь. — Глянь, нет крови? — он поднял на меня лицо.

— Ой! — пискнула я. — Есть. У тебя губа разбита.

— Твою ж-ж-ж, — сказал он сдавленно. — Мне надо умыться.

— Угу, — протянула я сочувственно. Герман опять скрылся в туалете, а я пробежалась взглядом по столикам, пытаясь найти виновного. Свет мерцал в такт музыке, и что-то рассмотреть было проблематично. Бросив бесполезное занятие, взглянула на часы. Почти десять. Если так продолжится, то я уеду домой, не познакомившись с друзьями Геры.

— У-у-уф, — я привалилась к стене, размахивая сумочкой. В этот раз хотя бы в зале клуба.

Шумно, ярко, весело. Лучше бы я осталась дома. И… Дом. Моя спальня. Письменный стол. Договор. Выстроенная в голове логическая цепочка окончательно лишила меня хорошего настроения.

— Лийка… — я вспомнила о подруге, набирая на экране телефона сообщение: “Привет. Как ты…”

Ну а дальше что? Спросить, не умеет ли она читать на латыни? Я стерла сообщения и убрала телефон в задний карман джинсов. В этот момент Гера торопливо прошел куда-то. Я испугалась, что он забыл обо мне, но парень быстро вернулся, придерживая у лица бокал, наполненный льдом.

— Я уже боюсь к тебе прикасаться, — сказал он, кривясь в болезненной улыбке.

— Как ты?

— Бывало и хуже, — ответил он, свободной рукой указывая направление. — Выпьешь что-нибудь? — спросил, когда мы подошли к нужному столику.

— Сок?.. — спросила я неуверенно. Все, кто был за столом, пили алкоголь.

— Без проблем, принесу сок. Все, это Аня. Аня, это все. Падай.

— Всем привет, — произнесла я, присаживаясь на край дивана.

Все не очень-то спешили со мной здороваться. «М-да, когда загадывала желание, надо было попросить нравиться не только Герману, но и его друзьям…» — подумала я, сдерживая нервный смешок.

— Держи, — Гера протянул мне бокал. — О чем болтаем? — он расслабленно упал на диван и тут же сморщился от боли.

— Это кто тебя так? Моль? — спросила Вика, расхохотавшись.

— Нет, это не я, — произнесла я.

Я прекрасно знала, как меня называли за спиной многие однокурсники. И если Вика хотела задеть, то у нее не вышло. Почти…

— Вик, ты что? — Гера хмуро взглянул на Хомову.

По сравнению с ней я действительно была похожа на что-то невзрачное и блеклое.

— Ну а что ты ее сюда привел? — спросила она, демонстративно закатив глаза, и отвернулась.

— Захотел и пригласил.

— Ну вот и общайтесь. А нас не надо заставлять.

— Да тебя никто и не заставляет. Мы сидим компанией.

— Ну раз компанией, тогда надо у компании и спрашивать, кого приглашать.

— Вик, а ты не обалдела?

— Гер, проводи меня, — попросила я, прервав спор.

— Да ладно, Ань, ты что, уйдешь? — парень был растерян. — Если ты из-за Вики, так она…

— Я здесь и вас слышу, — противно протянула Хомова.

— Мне правда пора домой. Дела и уже поздно, — ответила я.

— Блин, ну вышло как-то все глупо, — он почесал затылок.

“Я исполню твое “глупое” желание”, — слова Сеара всплыли в памяти.

— Да нормально все, — сказала я, поднимаясь из-за стола, с улыбкой на губах.

Я не стала ни с кем прощаться. Смысл? Если в ответ получу недовольную гримасу. С чего я вообще решила, что мне жизненно необходимо попасть на выпускной с Коноваловым? Только из-за насмешек таких, как Вика? Лучше бы я загадала мир во всем мире. Или что-то действительно реальное и полезное. Например, разбогатеть, или обладать феноменальной памятью, или владеть десятью языками, или шикарную грудь. Последнее вряд ли можно было отнести к полезному. Но я хотя бы стала на каплю привлекательнее.

“Очередные глупости”, — я услышала недовольный мужской голос. Очень близко, словно у себя в голове.

— М-м-м? — я удивленно промычала.

— Твое такси, — Герман показал сигаретой на подъезжающий автомобиль.

— Да?.. Ну да. А ты больше ничего не говорил?

— Нет.

— Ясно. Спасибо, что постоял со мной.

— Да не за что. Темно уже. Небезопасно. Ну, пока.

— Пока, — я взялась за прохладную ручку.

— Слушай, Ань. Я вообще хотел тебя пригласить. Но что-то все пошло через задницу. Пойдешь со мной на выпускной?

— Пойду, — согласилась я, не раздумывая, тут же забывая про мир во всем мире и невероятные филологические способности.

— Ты что, улыбаешься?

— Я? Да просто так, — ответила я маме, встречающей меня у двери.

Она фыркнула, растерла глаза, широко зевнула.

— Спокойной ночи, — произнесла невнятно.

— И тебе, мам.

— А ты что, курила? — спросила она, немного растеряв сонливость.

— Нет.

— Аня…

— Мам, да я правда не курила. Правда.

— Рядом стояли, — сказала мама тоном, означающим: “Ну да. Ну да. Так я тебе и поверила”.

— Честное слово. И я совершеннолетняя, — напомнила, ставя кеды на полку для обуви.

— Ну-ну. Родишь мне внуков, вот тогда делай что хочешь.

— То есть рожать можно, а курить нельзя?

Ой, ну зачем я это спросила?!

— Поговори мне еще, — буркнула мама, нахмурившись. — Вот будут свои дети, тогда и поймешь.

— Да, мам, — согласилась я.

Ну, а что спорить? Бесполезно. Только испорчу себе и маме настроение.

— Я же не курю. И отец твой не курил, — мама завела нравоучительную пластинку. — Только дед Коля, но у него работа нервная была.

— О боже, — прошептала я, оставляя сумочку на пуфе и сворачивая в ванную. — Мам, можно я завтра присмотрю платье на выпускной? — решила идти в нападение и переключить внимание с курения на главную цель маминой жизни — внуков.

Как платье связано с внуками? Да напрямую. Платье равно свиданию. Свидание — наличие молодого человека. Ну, а дальше логическая цепочка ясна. Любовь. Свадьба. Внуки. Конец.

Я не ошиблась, мама тотчас забыла про мою вредную привычку.

— Ой, да зачем присматривать? Я тебе дам свое. Мы в нем с папой венчались.

— Мам, ты серьезно? — спросила я, замерев с зубной щеткой в руках.

— Ну да.

— Надо мной смеяться будут.

— Ничего не будут, — мама появился в дверном проеме. Бодрая и возбужденная. — Ты все-таки на свидание ездила?

— Мам…

— Брось. Нет. Чисти. А я пока платье достану. Примеришь. Оно сядет на тебя идеально.

— Мам… я не пойду в твоем подвенечном платье на выпускной. Надо мной поиздевается даже охранник у главного входа.

— Не говори глупостей, — кричала мама уже из своей спальни.

— Глупости… — прошептала я, выдавливая на язык пасту и набирая ладошкой воду. Я передумала чистить зубы, прополоскала рот. — Глупости, — повторила уже зло. — Глупое желание, — фыркнула, глядя на свое отражение в зеркале, услышав смешок в собственной голове. Мужской. Низкий. Бархатистый. И до жути довольный. — Мама! — взвизгнула я, выбегая из ванной и вваливаясь в спальню.

— Ты что кричишь? — мама развязывала пакеты, осматривала содержимое и заталкивала их обратно в шкаф.

— Паук в ванной, — соврала я, приложив пальцы к вискам и наклоняя голову туда-сюда. Говорят же куклы “мама”, когда их переворачиваешь, может, и со мной что-то не так.

— Нашла! — гордо объявила мама, вытягивая со дна картонной коробки что-то пугающе серое, безразмерное и бесконечное. — Примеряй. Апчхи. Постирать надо. Двадцать лет пролежало.

— Может, постираем, и я тогда примерю? — спросила я в надежде, что платье растворится от старости в воде.

— Раздевайся!

— Оно мне большое. Видно же.

И страшное. Но это я добавила про себя.

— Анна!

— Я буду похожа на синтетическую медузу.

— Анна!

— Хорошо, — выдохнула я, стягивая с себя джинсы и футболку.

— Тебе будет хорошо. Сядет как влитое, — мама только не урчала от удовольствия, наряжая меня словно куклу. — Апчхи. Ну вот! — произнесла она, поворачивая меня к зеркалу.

— Ну вот, — повторила я за мамой. — Если я выдохну, то вся через горловину пройду.

Платье каким-то чудом держалась на плечах. Тяжелое, пыльное, серое, непонятно, от старости или всегда имело такой оттенок.

— Вот теперь я точно похожа на моль, — рассмеялась, потоптавшись на месте и изобразив руками крылья.

— И в кого ты такая? — недовольно заметила мама.

— Какая? — уточнила я меланхолично.

— Худосочная. Соседи точно думают, что я тебя не кормлю.

— Они так не думают, мам, — ответила я, пытаясь высвободиться из синтетического кошмара.

— Стой! А если я вот тут ушью… — она стянула платье на спине. — Собери волосы. Да выше подними, я боюсь тебя уколоть, — прихватывала ткань откуда-то взявшимися булавками. — Анна Витальевна, — заголосила, — ты сделала татуировку?!

— Какую татуировку?..

— Обыкновенную.

— Мам, я ничего не делала?

— Да ты что! А откуда тогда на твоем теле наколка, а?!

— Да я клянусь, что ничего не делала!

— А вот тут тогда что? — она несколько раз болезненно ткнула ногтем мне в шею чуть ниже правого уха.

— Мам… — я подошла ближе к зеркалу и пыталась хоть что-то увидеть. — Я ничего не вижу.

— Зато я вижу. Не ожидала я. Вот честно, не ожидала. И давно ты с ним встречаешься?

— С кем?

— Вот с ним, — женская ладонь выписала в воздухе дугу. — С тем, кто надоумил себя уродовать.

— Я ни с кем не встречалась и никак себя не уродовала, — старалась переубедить.

— Снимай!

— Что?

— Платье. Снимай-снимай. Ты никуда не пойдешь. Однозначно. Получишь диплом и домой. Ясно? Никаких гулянок.

— Мам! — я готова была разрыдаться. Ну что за день такой?!

Я быстро избавилась от платья. Одна радость — мне не придется его надевать.

— И все же как его зовут? — мама рывком забрала подвенечный наряд из моих рук.

— Я не понимаю, про кого ты говоришь.

— Про… Сергея, Станислава, Семена, Савелия?.. Какие еще у нас есть имена на “С”? И зачем было писать на латинице, у нас своих букв нет?

Мама что-то говорила и говорила. Сейчас ее было не остановить. Прошло бы еще пару минут — и меня обвинили во всех смертных грехах. Наконец я дождалась фразы:

— Иди в свою комнату.

Да я мечтала быстрее оказаться в спальне!

— Телефон, — мама протянула руку.

— Зачем? — спросила я.

— Затем. Телефон, — повторила она строже.

— Пожалуйста, — фыркнула я, протягивая аппарат. — Ты перегибаешь палку, мам. Я уже совершеннолетняя.

— Пока ты живешь со мной, придется слушаться, Анна Витальевна.

— Ясно, — выдохнула я.

Что я еще могла сделать в этой ситуации? Ну не драться же мне с собственной мамой за кусок пластика?

“За свободу”, — подсказал мне голос в голове.

Я была так вымотана за день, что не обратила внимания. Проигнорировала. Зашла в спальню, закрыла дверь и рухнула на постель. А вот и второй плюс примерки пыльного ужаса, мне не нужно было снимать одежду перед сном. Но пролежала я недолго. Мама же говорила о какой-то татуировке. Я подошла к зеркалу, повернула голову, стараясь рассмотреть, что же привело ее в такой ужас. Нашла в сумочке маленькое зеркальце и, соорудив несложную конструкцию, наконец увидела.

— Вот черт! — ругнулась я.

Мама не сошла с ума. У меня действительно была татуировка. Небольшая. В форме латинской буквы S. Красивой. Я смочила палец слюной и потерла черные завитки. Бесполезно. Видимо, это не мама, а я когда-то потеряла связь с реальностью и сделала на себе надпись.

— Бред… — я подбежала к столу, потом к кровати. — Р-р-р, — тихонько зарычала, вспомнив, что телефона нет. А мне было жизненно необходимо позвонить Алие. Но был ноутбук! Мой старенький верный друг! Я потянула тяжелую пластиковую крышку вверх.

— Я отключила интернет, — сообщила мне мама, заглянув в спальню.

А теперь я полностью осталась без связи с внешним миром.

Замечательно. Один из важнейших этапов жизни любого человека, что должен был запомниться, превратился в кошмар. Я могу забыть про приглашение Геры, про красивое платье, про медленные танцы, про завистливые взгляды однокурсниц, про взрослый настоящий поцелуй…

Голос в моей голове откашлялся.

— Прощай, прекрасный вечер. Здравствуй, шизофрения, — проворчала я, присаживаясь на кровать, заворачиваясь в одеяло и падая лицом в подушку. Вот и буду лежать до дня вручения диплома, а потом заползу в актовый зал замотанная в одеяло, заберу диплом и вернусь домой. Шикарный план. И другого у меня не было.

— Не смотри на меня так, — сказала мама, когда я зашла утром на кухню. — Это не конец света. Я помогаю тебе. Ни к чему хорошему твоя любовь с этим… парнем не приведет.

— Да нет у меня никого парня, — проворчала я, прекрасно понимая бесполезность собственных попыток хоть что-то доказать маме. Я бы и сама не поверила.

— Через год или два скажешь мне спасибо.

— Мам, давай я скажу тебе спасибо сейчас, а ты подключишь роутер. Мне нужно готовиться к поступлению в университет. А очень сложно готовиться, когда информация тебе недоступна.

— Есть учебники.

— Ма-а-ам.

— Я подумаю, — произнесла она, допивая чай. — Все, я на работу. Не смей выходить из дома. И никого не приглашай. Я буду звонить тебе на домашний.

— Хорошо, мама, — процедила я сквозь зубы.

Никогда бы не подумала, что в девятнадцать лет меня накажут. Что ж, это еще более унизительно чем в десять.

— Я включила роутер. Учись, — крикнула мама, перед тем как хлопнуть дверью.

В эту же секунду я забыла об учебе. Включила ноутбук и открыла соцсети.

Герман: “Ты обиделась, да?”

“Все из-за Вики?”

“Реально обиделась… Ань?”

“Я поговорил с ней, она больше не будет к тебе лезть”.

— Уи-и-и, — запищала я, довольно похлопывая в ладоши.

Я: “Привет. Все нормально. Я просто была занята”, — отправила сообщение.

“Я думал, ты меня игноришь”, — прилетело через секунду.

Я: “Нет. Готовилась к экзаменам”.

Герман: “Понял. Не хочешь встретиться вечером?”

Я захныкала в голос.

Я: “Хочу. Но не могу. Подготовка”.

Герман: “И даже на полчаса не вырвешься?”

Я: “Точно нет. Зубрю билеты”.

Герман: “А с выпускным все в силе? А то мне кажется, что ты пытаешься меня отбрить”.

Я: “В силе”.

Герман: “Огонь. Пиши, если заскучаешь”.

Я: “И ты”.

Я крутанулась в компьютерном кресле. Определенно жизнь налаживалась. Подумаешь, у меня не будет выпускного платья, выберу наряд из тех, что есть в шкафу. Зато я проведу праздник с самым популярным парнем курса. Пообещаю маме вернуться сразу после вручения диплома, а сама приду позже. Ну не убьет же она меня за это? Опять заберет телефон? Так это уже будет не важно — моя мечта исполнится.

Я придирчиво осмотрела платья. Песочное вполне подходило для торжественного случая, если сделать прическу и надеть туфли вместо кед.

— Прическу… — я невольно коснулась участка кожи, на котором появилась витиеватая S. Нельзя поднимать волосы, оставлю их распущенными, только накручу концы. — Эс… Эс… — повторяла, поглаживая пальчиками кожу.

Никаких неприятных ощущений. Наоборот, мне нравилось касаться рисунка. Немного щекотно и пикантно приятно.

И вместо того, чтобы сесть за учебу, я стала искать на просторах интернета случаи, подобные моему. Ну что я могу сказать, у людей татуировки появлялись лишь в двух случаях: обдуманно и случайно — чаще всего на спор или под действием алкоголя. И ни один из вариантов мне не подходил. Я не делала это осознанно и точно не пила алкоголь в таких количествах, чтобы что-то забыть.

Учеба не шла и дальше. Я постоянно отвлекалась. На латынь, на сообщения Германа, на жгучее желание попить чая и написать подруге, коротко рассказав обо всем, что со мной случилось. Ее не было в сети со вчерашнего дня. Не удивлюсь, если и Алию наказали.

— Вручение в двенадцать? — спросила мама.

— Угу, в полдень, — ответила я, не забывая изображать обиду.

Я почти неделю провела в одиночестве. Не могу сказать, что сильно страдала — занятий было выше крыши, но неприятно, когда тебя, взрослого человека, запирают дома.

— А нельзя чуть позже организовать?

— В смысле? — уточнила я, прекратив помешивать сахар в кофе.

— Ну не могу я отпроситься с работы. А так бы в обеденный перерыв успела. Фотографии бы сделала.

— Нет, мам. Вряд ли из-за меня перенесут мероприятие.

— А вот зря. Они же не думают, что родители могут быть заняты.

“Не так часто дети оканчивают колледж, и родители могли бы договориться на работе с кем-то на полденечка”, — подумала я, но озвучивать мысль не стала. Если мама выберет время, тогда я точно не попаду на неофициальную часть выпускного.

— Я попрошу кого-нибудь сделать фотографии.

— Только чтобы четкие.

— Обязательно.

— И не забудь сделать фото с куратором. И деканом. И…

— Со всеми, мам, сделаю, — пообещала я.

Мама продолжила тараторить, давая ценные указания.

— После вручения сразу домой, ясно?

— Ты серьезно? — я разлепила веки, наблюдая за ее метаниями по кухне.

— Еще как! Я не забыла про наколку, — мама указала пальцем на меня. — Думаешь, если прячешь ее за волосами, я про нее забуду? Кстати, я узнавала, можно свести эту дрянь. Но надо подкопить денег. И с первого раза не получится избавиться, придется приходить два-три раза. А еще кому-то придется остаться без сапог на осень, — сказала она с нажимом.

— Угу, — промычала я в кружку.

Мама всегда отличалась авторитетом и железным характером, но сейчас… она была сама не своя.

— Не задерживайся. И если я тебе звоню, отвечай.

— У меня телефона нет, — проворчала я.

— А я тебе дам, — ответила она, возвращаясь на кухню и оставляя на столе мой смартфон. — Чтобы звук всегда включен был.

Честно, я больше не слушала, что говорила мама, дожидалась момента, когда она уйдет.

— Пока, — крикнула она из прихожей.

— Пока, — ответила я.

Выждала пару минут и побежала в спальню. Подключила телефон к зарядному устройству, нажала кнопку включения. Мелодия заиграла буквально через пару секунд.

— Алло, — приняла я вызов, присев на пол рядом с розеткой.

— Привет, Ань.

— Привет, Гер.

— Наконец ты в сети.

— Угу, телефон вот забрала из ремонта, — соврала я.

Именно такую версию я рассказала Коновалову. Ну не признаваться же мне парню в том, что меня наказали?

— Поздравляю. Все в силе?

— В силе.

— Тогда жду тебя у главного входа в половине двенадцатого.

— Договорились.

— Ну все, не отвлекаю. Тебе же надо подготовиться. Всякие эти ваши женские штучки.

Мой арсенал женских штучек был до ужаса скудным и простым. И я пыталась с помощью него сотворить чудо. Хорошо, что в мамины условия не входило надеть ее подвенечное платье. И через час я выглядела современно и мило. Во время учебы мне не хватало времени на укладку с утра. Я едва продирала глаза и неслась, боясь опоздать к первой паре. А сейчас неторопливо разобрала локоны и подкрутила кончики. И я нравилась себе. Действительно нравилась. Пусть и платье я уже это носила, и туфли, но я приду на выпускной с самым красивым парнем курса.

Я вышла из дома раньше. Боялась, что вернется мама и всем моим мечтам придет конец.

“Как получишь диплом, сразу домой”, — прилетело от нее сообщение.

“Я помню”, — ответила я и закинула телефон в сумочку.

Я улыбалась прохожим, и мне улыбались в ответ. Почему я раньше не наряжалась?

Вход в колледж украсили шарами, искусственными цветами и памятной надписью "В добрый путь". Красиво и немного грустно. Да, это не самые лучшие годы моей жизни, но ведь было и хорошее. Я обзавелась подругой. Хорошей подругой, что не появлялась в сети с момента, как мы сходили в бар "Твоё желание". Моя очередная попытка дозвониться Алие провалилась, и сообщения так и оставались непрочитанными.

— Эй! — крик Германа отвлек меня от телефона. — Не ожидал, что ты придешь раньше.

— Ну вот так получилось, — я пожала плечами, поправляя лямку платья.

— Классно выглядишь, — он взбежал по лестнице.

— Ты тоже, — ответила я на свой первый комплимент. Настоящий комплимент от настоящего парня. — Мы оделись в цвет, — подметила я.

Герман заулыбался.

— Да, — дернул себя за бежевый галстук. — Мама настояла на удавке. Сам бы ни за что не надел.

— Верю, — хмыкнула я, вспоминая свой бой из-за подвенечного платья. — Но тебе идет.

— Спасибо.

Мы молчали. Улыбались друг другу. Такой неловкий момент. Ни я, ни Коновалов не знали, как дальше себя вести. Мне можно было его обнять при встрече, но теперь уже поздно.

— Идем в зал? — предложил он. — Выберем места поближе к сцене.

— Давай, — согласилась я.

— Ну… — парень неловко взмахнул рукой. То ли хотел взять мою ладонь в свою и передумал, то ли подставить локоть, но споткнулся, едва поймав равновесие. — Все нормально. Нормально. Жив. Идем.

Мы заняли места в третьем ряду.

— А твои друзья? — спросила я, посматривая за спину.

— Скоро придут, — сказал Гера, вальяжно откидываясь на спинку кресла.

А лучше бы не приходили…

— Моль попыталась стать бабочкой, — фыркнула Хомова, проходя мимо и специально наступая мне на ногу.

— Вик, я просил, — сказал Гера хмуро, закидывая руку на спинку моего кресла.

— Может, это комплимент, — ответила она.

Я проигнорировала выпад. Ведь это я пришла с Германом на выпускной и после вручения пойду с ним гулять.

— Сфотографируешь? — спросила, протягивая парню телефон, когда зал был полон и на сцену первыми вышли отличники.

— Давай я на свой телефон, у меня камера лучше. А потом перешлю тебе фотки.

— Давай, — согласилась я, прислушиваясь к фамилиям.

— Хомова, — декан пригласил эту заразу. Красивую заразу. Девушка поднималась по лестнице, выписывая восьмерки бедрами, обтянутыми в яркую ткань.

Цок. Цок. Цок. Вышагивала в туфельках.

В зале примолкли. Вот это я понимаю эффект!

Вика приняла диплом, словно скипетр с державой, похлопала ресничками, позируя на десятки телефонов.

— Маслова, — громко объявил декан, намекая Вике, что пора освободить сцену. — Маслова Анна, — повторил он.

Ну почему дипломы разложили не по алфавиту?! Как мне выходить на сцену сейчас?! После Хомовой?

— Иди, — Гера подтолкнул меня в бедро.

— А… — протянула я, не найдя достойной причины, чтобы выйти на сцену через два-три человека.

— Я помню. Сделаю фото.

— Угу, спасибо.

Была не была!

Ну не так и страшно, если не смотреть назад и забыть, что за моей спиной несколько сотен пар глаз и все устремлены сюда. На бабочку и моль.

С улыбкой победительницы Хомова проплыла мимо меня, у самых ступеней вскинула руку с дипломом и пронзительно завизжала, вызывая аплодисменты в зале.

— Коза, — проворчала я себе под нос.

Специально же так сделала.

— Поздравляю, Анна. Удачи, — декан тряс мою руку, а я хотела быстрее вернуться на свое место.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Коновалов! — объявил декан, пока я спускалась.

Парень вскочил с места, шел по проходу, раздавая пять, словно кинозвезда.

— Теперь твоя очередь фотографировать, — сказал он, когда мы поравнялись, и протянул мне телефон.

Взбежал по лестнице. Я наблюдала за происходящим через экран смартфона, делая снимки. Подошел к трибуне, протянул руку декану и… с грохотом ушел под сцену, увлекая за собой секретаря нашего факультета.

— О боже! — воскликнула я, бросаясь к сцене.

“Ну, не совсем так”, — прокомментировал голос в моей голове.

Давно он не появлялся, а я не забыла о нем, считала проявлением крайне усталости. Теперь он казался вполне реальным.

— Герман! — позвала, подбегая к трибуне и провалу около нее.

— Не подходи к краю, — декан отодвинул меня рукой. — Не хватало, чтобы и ты туда свалилась. Принесите лестницу. Побыстрее. Жанна Игоревна, как вы себя чувствуете?

— Кажется, цела, — ответила женщина. — Прости, Коновалов, — она поднималась, упираясь ладонями парню в грудь.

— Да все нормально, — кряхтел Гера. — Это вы меня простите.

— Инстинкты, Коновалов. С ними трудно бороться, — отозвалась секретарь, выпрямляясь и поправляя платье. — Ну, давай, — она протянула ладонь парню.

— Да я полежу, — скривился он. — Что-то как-то… — он приподнялся на локтях и рухнул обратно.

— Проклятье, — ругнулся декан. — Вызывайте неотложку, — рыкнул на заместителя. — Только травм нам не хватало. Почему люк открылся? — спросил он гневно. — Не дай бог что-то серьезное… Страшно представить, что будет, — вспомнил о моем присутствии и присутствии еще сотен людей. — Уважаемые выпускники и их родители, прервемся минут на сорок. Я прошу вас пока выйти из зала и прогуляться по территории заведения, — объявил громко. — Маслова, тебя это тоже касается.

— Да. Но…

— Никаких “но”, — декан явно терял терпение.

— У меня телефон Германа. Думаю, нужно позвонить его родителям, — я протянула смартфон.

— Это правильно. Хоть вы и совершеннолетние, но без родителей сейчас никак, — он сморщился, точно представляя неприятный разговор. — А теперь иди. Иди-иди, Маслова. Коновалов, ты там как? — присел на корточки.

— Да нормально. Только в спину как что-то воткнули…

— Спускаемся, — голос заместителя декана не дал мне дослушать. — Спускаемся со сцены, не глазеем, — он размахивал руками круговыми движениями и подгонял засмотревшихся к ступеням. — Не мешаем. Несут лестницу. Освобождаем проход. Не стоим, — повторил для меня.

— Да, извините, — я повернулась лицом к залу, сделала шаг. — А вы нам скажете, что с Германом, когда его осмотрят? — поинтересовалась, бросив взгляд себе за спину.

— Обязательно, — пообещал замдекана.

— Спасибо, — ответила я, утыкаясь во что-то теплое и твердое.

В кого-то…

— Аккуратнее нужно быть, Анечка.

Мужчина в шляпе стоял прямо передо мной.

— Сеар? — выдохнула я ошеломленно.

— Я рад, что ты запомнила мое имя.

Он курил, как и в нашу первую встречу. Лениво придерживал уголком губ сигарету.

— Но!.. — я осмотрелась. Никому не было до нас дела. Даже двое рабочих с лестницей не сказали ни слова, когда им пришлось ее закидывать на сцену. — Здесь не курят, — прошептала я.

— Мне кажется, я никому не мешаю. Все заняты своими делами.

И мы действительно были словно под невидимым куполом или сами стали прозрачными.

— Извините, — прошептала я, отнимая ладони от мужской груди, в которую я упиралась все это время. — Можно пройти? — поинтересовалась как можно вежливее, чувствуя, что близость Сеара доведет меня не только до тахикардии, но и до обморока.

— Конечно, — он переместился чуть в сторону, позволяя спуститься в зал.

— Какие планы на вторую половину дня? — мужской голос звучал за моей спиной.

— Что? — переспросила я, останавливаясь.

— Какие планы на вторую половину дня? — Сеар повторил вопрос.

Мне не показалось. Именно его я слышала в последнее время в своей голове. Голос этого мужчины. Владельца бара “Твое желание”, в котором я непредусмотрительно заключила контракт.

— Договор, — мужчина поправил меня.

Я проигнорировала замечание. И сделала это намеренно. Но не мог же он слышать мои мысли?!

— У меня очень важные дела, — ответила я оторопело, отступая и посматривая по сторонам.

Отчего-то я была уверена, что, позови я на помощь, никто не услышит. Даже если я буду кричать во все горло и размахивать руками.

— Они увлечены своими проблемами, — сказал Сеар. — Как и всегда. Я же говорил, — он хмыкнул, потушил сигарету о раскрытую ладонь и аккуратно положил окурок на подлокотник кресла первого ряда.

— Мне пора, — сказала я, направляясь к выходу.

На это ушли все мои силы и храбрость. Я чувствовала себя жутко неуютно, словно за моей спиной самый жуткий хищник и только от его желания зависело, уйду я живой или нет.

— Действительно пора, Анечка, — голос звучал очень близко. Я отшатнулась, обернулась оттолкнуть мужчину, но он продолжал стоять у сцены, а между нами несколько метров, что я успела пройти. — Первую часть сделки я выполнил, — продолжал голос. — Ты хотела попасть на выпускной с самым красивым парнем курса, — его губы изогнулись в улыбке, оставаясь до этого совершенно неподвижными. — И ты пришла. Ты хотела, чтобы тебе завидовали другие девушки. И они завидовали, — он сделал шаг мне навстречу, а я не могла сдвинуться с места. Смотрела. — Но у нас была и вторая часть сделки.

Я тряхнула головой.

— Вы сказали, что тяжело встретить свою судьбу, — вспомнила слова, услышанные в мрачном кабинете.

Сеар кивнул.

— Говорил, — сказал, подойдя ко мне вплотную, протянул раскрытую ладонь. — Но я не говорил, что невозможно.

Я не хотела отвечать на его жест, но кисть сама потянулась к мужской руке и сжала горячие пальцы.

Мужские пальцы крепко держали мою руку. Длинные и очень горячие. Такие горячие, что я боялась, что останутся следы на коже.

— Нам пора, — сказал Сеар.

— Куда? — спросила я, испуганно дернувшись.

— Домой.

Он потянул меня на себя. Я хотела крикнуть: “Я никуда с вами не пойду”, — но в глазах потемнело, стало жутко душно, а спустя мгновение мир вновь обрел звуки и краски и дышать стало намного легче.

— Добро пожаловать домой, Анна, — мужчина медленно разжал пальцы и отступил.

— Это не мой дом, — ответила я, не осматриваясь.

Я прекрасно знала, что ни в одной из наших комнат нет такого красивого светлого каменного пола. И да, я упорно прожигала носы собственных туфель взглядом. Боялась того, что могла увидеть.

Мы ведь только стояли в актовом зале колледжа. А теперь я могла поклясться, что находилась…

— Где я? — спросила растерянно.

— Мы дома, Анна.

— У вас? — уточнила я, поднимаясь взглядом по темной ткани мужских брюк.

— У меня, — ответил он, доставая из внутреннего кармана пачку сигарет. — Задавай вопросы, они же у тебя есть.

— У меня много вопросов, — призналась я, позволяя себе взглянуть за спину Сеара, потом налево, направо, поднять голову к потолку. То место, где мы находились, нельзя было назвать домом. Музей. Самое близкое из определений. — Как, черт возьми, мы тут оказались? И кто вы такой?

Мужчина поднес сигарету к губам, ухмыльнулся.

— Почему ты начинаешь с самого сложного, Анна?

Тон, с которым он говорил, пугал меня. Словно… словно мы были не одни и за нами незримо кто-то наблюдал.

— Давайте начнем с простого, — произнесла я деревянным языком, смотря сквозь кристально чистые стекла огромных окон. — Почему я вижу фиолетовое небо? Оно же фиолетовое?.. — усомнилась я.

— Безусловно, — согласился Сеар. — Такое, какое и должно быть в это время суток.

Мне хотелось присесть. Или хотя бы опереться на что-то. Но в идеале сесть в глубокое кресло, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Холл не предусматривал ничего подобного. А это точно был холл. Слева от себя я видела распахнутые двери в четыре моих роста, а за ними… а что за ними находилось, лучше не знать. Для здоровья психики.

— Ты здорова.

— М?

— Ты не сошла с ума, — с абсолютным спокойствием сказал мужчина.

— А я все больше сомневаюсь в этом.

Я боялась предполагать, что же со мной произошло. Несколько минут назад я была на вручении диплома, а теперь нахожусь тут… И где я?..

— Ты в нашем мире, Анна, — донес до меня Сеар, вновь каким-то образом узнав мои мысли.

— В вашем? — переспросила я. — Это в чьем?.. — как мне показалось, я незаметно ущипнула себя, вздрогнула от боли.

Мужчина недовольно поджал губы в ответ на мой жест. Я не сплю, не ударилась головой и не лежу где-то без сознания. Это явь. Реальность. Реальность психически больного человека.

— В нашем. Хочешь, я покажу тебе дом?

— Нет, — я отрицательно закрутила головой.

— Сад? — предложил мне Сеар.

— Спасибо, откажусь.

— Так чего же ты хочешь?

— Вернуться туда, — я вытянула шею, пытаясь определиться с направлением.

— Куда и зачем?

— Туда. За дипломом. Я потеряла диплом! — произнесла я в ужасе, словно сейчас это была самая большая моя проблема.

— Он тебе так нужен? — уточнил мужчина, докуривая сигарету, туша ее пальцами и, не найдя, куда выбросить окурок, сказал: — Забери.

— Я? — я на автомате протянула руку.

— Нет, что вы, госпожа, — запротестовал женский голос, и рядом с Сеаром появилось нечто.

У меня не было других слов, чтобы описать существо. Высокое. Со множеством рук, но не человеческих, а клешней насекомых. И вообще создание напоминало огромную осу или пчелу. Только разумную и говорящую.

— Ты слишком хорошо думаешь об иллюзиях, — хмыкнул Сеар, опуская окурок в серебристую пепельницу, поданную… — Ложью. Иллюзией, — подсказал он. — Ты их можешь называть как угодно.

— Я… — я хотела сказать, что вообще никак не желаю называть вот это.

— Госпожа меня боится, — создание защелкало челюстями. — Если не будет никаких распоряжений, можно я вас покину?

— Иди, — отмахнулся мужчина. — Это мои слуги, — пояснил он. — А теперь и твои. Позови ее.

— Кого?

— Иллюзию.

— Я не хочу, — воспротивилась я.

— Так чего же ты хочешь? Ах да… Диплом. Если он тебе принесет радость, я найду его, — я слышала в голосе Сеара раздражение, только не понимала его природу. Это не я… провернула какой-то фокус. Не я заставила поверить, что мир вокруг изменился. — Мгновение, Анна.

— О! — я воскликнула, когда мужчина исчез.

Мерцнул, словно я смотрела старый телевизор и изображение на долю секунды пошло рябью, а потом все вновь стало четким.

Я осталась одна. Не шелохнулась. У меня не было на это сил. Я дышала-то через раз, испуганно смотря на то место, где до этого стоял Сеар.

— Диплом, как ты просила, — он проявился прямо передо мной. — Ты обронила его у сцены. И твоя сумочка. Или я ошибся?

— Нет, — я опять затрясла головой.

— Так твоя или нет, Анна?

— Да.

Мужчина выжидающе на меня смотрел.

— Я до сих пор не понял. Твоя эта вещь или я взял чужое? И что бы о нас не говорили, я лично не люблю воровство.

— О ком — о вас? — произнесла я, облизывая сухие губы.

— О демонах. Обо всех демонах, — ответил с пугающей легкостью. Как будто он не шутил. — Не веришь?

— Я не знаю, во что верить, — призналась я.

— А если так.

Сеар сделал четыре шага назад, снял шляпу, отбросил ее к выходу, а потом просто тряхнул руками — и за его спиной раскрылись огромные темные крылья.

— У тебя крылья, — произнесла я очевидную вещь.

— Да.

— Настоящие.

— Абсолютно, — он повел плечом, и одно крыло распахнулось, обдувая меня потоком воздуха, едва не коснувшись этажерки с цветами.

— А вот сложно с ними… ну, управляться?

— Нет, — Сеар хмыкнул. — Не сложнее, чем с руками или ногами.

— И… они работают? — мужчина нахмурился. — Ну, они прям для полета?

— Да.

Я выдохнула, крепче сжимая ремень сумочки и диплом. Обе руки были заняты.

— Прикольно.

— Прикольно? — с сомнением уточнил Сеар.

— Прикольно, — повторила я.

Он не торопился продолжать разговор, а я просто не знала, как его лучше начать. Что мне можно говорить, а что нельзя? Да я и не до конца понимала, тронулась ли я умом или передо мной искусный фокусник-иллюзионист. Или… или это так далеко шагнули технологии. Есть же реактивные рюкзаки. А кто-то вот изобрел крылья. Но вот все остальное не укладывалось в голове.

— У тебя красиво, — произнесла я максимально нейтральные и безопасные слова.

— Благодарю. У тебя будет время все осмотреть.

Фраза, сказанная мужчиной, растеклась по позвоночнику холодком.

— Я люблю экскурсии, — ответила я с улыбкой, поглядывая на крылья за спиной Сеара. Как настоящие. Не представляю, как их можно было сделать настолько правдоподобными. Перышко к перышку.

— Ты ведь не понимаешь, что происходит?

— У меня есть несколько вариантов…

— Они все неверные.

И мы опять замолчали. Довольно надолго. Смотрели друг на друга. Мужчина не отводил от меня взгляда, а я боялась сгрызть собственные губы от волнения.

— Ты удивительно спокойно принимаешь изменения в своей жизни. Твоя подруга что-то рассказывала о мире нелюдей?

— О чем?

— О мире нелюдей.

— Это какой-то фильм или сериал?

Он улыбнулся.

— Это реальность, Анна.

— Мне больше нравилось, когда вы называли меня Анечка, — произнесла я, не следя за языком. — Было не так страшно.

— Идем, — он обошел меня по дуге и направился к лестнице.

— Куда? Зачем? — мои взволнованные слова разлетались эхом в холле.

— Хочу показать тебе дом. Или ты предпочитаешь исследовать его самостоятельно?

— А разве мне это нужно?

— Думаю, да, — Сеар недовольно нахмурился, спустился со ступеней, на которые успел подняться, и вернулся за шляпой. — Прошу, Анечка.

Зачем я попросила себя так называть? Зачем? От вибрации в его голосе у меня мурашки побежали по коже.

Я взглянула наверх, потом на распахнутые двери, сочную траву за ними и… фиолетовое небо. Вот оно стало решающим фактором в выборе, куда идти.

— Спасибо, — пробормотала я, приближаясь к лестнице.

— Теперь направо. За этой дверью мои комнаты. Можешь осмотреть, если тебе хочется.

— Спасибо. Но откажусь, — ответила я, наконец догадавшись сложить диплом в сумочку и освободить хотя бы одну руку. Предложение пройти в спальню к малознакомому мужчине пугало.

— Как пожелаешь. А вон та дверь ведет в твою комнату, — он указал на массивные створки напротив.

— В мою? — спросила я.

— В твою.

— Хм. То есть я могу изредка приходить к вам в гости? — уточнила я, предположив нелепый, но все же имеющий место вариант.

— Нет, Анна.

— Тогда зачем мне в вашем доме моя комната? — я пыталась постичь происходящее.

— Потому что ты тут будешь жить. Теперь это и твой дом.

— Вы меня окончательно запутали, — я пыталась оставаться максимально вежливой. На самом же деле внутри меня все кричало, что нужно бежать. Спасаться! И как можно быстрее. Я попала к психу. Высокотехнологичному психу. Или же…

— Все твои предположения неверны, — он коснулся ладонью моей спины, указывая направление, и я послушно зашагала к дверям. — Ответ на поверхности. Ты просто никак не можешь в него поверить.

— Что вы демон? — уточнила я.

— Высший демон, — поправил меня Сеар.

— А бывают какие-то еще? — поинтересовалась я.

— Бывают. Иллюзия, что ты видела на первом этаже, — низший демон. Он слуга. И подчиняется мне.

— И много у вас слуг?

— Легионы. И если мне понадобятся еще, я создам.

— Хух, — выдохнула я, останавливаясь перед дверью. “Высокотехнологичный псих с манией величия”, — подытожила я про себя.

— Анна, отбрось все, что ты знала до момента нашей с тобой встречи. Забудь об устройстве своего мира. И тогда ты меня поймешь.

— Это как-то сложно сделать, — призналась я, благодарно кивая в ответ на открытую мне дверь. — Слуги, иллюзии, они роботы, да?

— Нет.

— Голограммы?

— Поколение интернета, — мужчина покачал головой, — как же с вами сложно. Еще двести лет назад этот разговор был бы проще. Страх, ужас и смирение.

— Поверьте, я боюсь, — заверила я, передвигаясь по комнате мелкими шагами.

— Но не того, что нужно, — проворчал Сеар. — Я демон, — сказал он громко.

— Я вам верю, — тут же согласилась я.

— Ты должна бояться именно этого факта. Я — порождение зла. Я — грех. Обычно такие мысли посещают людей при встрече со мной.

— Охотно верю.

— Нет, ты не веришь. Ты думаешь, что они, — он взмахнул крыльями, сбивая фарфоровую статуэтку с комода, — протез. Мои крылья настоящие, живые, они часть меня. Как твои руки — часть тебя. Я — не человек. Я — демон. Сын Преисподней. Падший ангел. Злой дух.

— А крылья не мешают ходить? — спросила я, прерывая эмоциональную и раздраженную речь.

— Не больше, чем кошке хвост.

— А можно я их потрогаю?

— Трогай, — согласился Сеар. Повернулся ко мне спиной и ждал.

— Мягкие, — произнесла я, поглаживая темное оперение. — Теплые, — добавила, дотянувшись до сгиба крыльев над плечом.

— Естественно, в них же кровь.

— Ваша?

Он повернул ко мне голову и прошептал:

— Кровь убиенных мною невинных жертв.

— И чего вы добились, господин?! М?.. Вот зачем вот это все? Я — демон! Я — Высший демон! У-у-у! — Марика вскинула руки над головой и затрясла ими. — Я страшный-престрашный. — девочка и так тряслась, как листик. — И тут вы со своим представлением. Знаете, мне за вас стыдно.

— А ты не забылась?

— Я-то? — демоница смотрела на меня как на дитя неразумное. — Очень сомневаюсь. Мне кажется, это вы забылись.

— Марика!

— Что, господин? — она присела на край кровати. — С такими фокусами и тронуться умом не сложно. Она же человек, — демоница с сочувствием смотрела на Анну. Поправила ей волосы, смочила тряпицу в чаше с отваром и приложила ко лбу. — Стыдно-то как… Вот кто узнает, что вы…

— Марика! — гаркнул я. — Ты уже сказала лишнее. Не забывайся, что именно я дал тебе долголетие.

— Да. А я верно ждала, пока срок вашего изгнания подойдет к концу. Пятьсот лет не малая цифра, скажу я вам. За эти годы я попрощалась со многими друзьями. Нет, я вам благодарна, что могу жить вечно. Но и у бессмертия свои минусы, — произнесла она сурово. — Бедная девочка…

— С ней все будет хорошо, — ответил я раздраженно.

— Я уж постараюсь. Вообще удивительно, что вы, мой господин, проведя пять сотен лет вместе с людьми, не научились приличному общению. Я — Высший демон, — проговорила она басисто.

— Ты сейчас изображаешь меня?

— Пламя Ада с вами, принц. Это я о другом Высшем демоне.

— Я так и подумал.

— Вы бы сняли лохмотья. Да и вышли бы… — она так выразительно смотрела на меня, что, признаться, я немного растерялся.

— Если меня слух не обманул. Сейчас ты гонишь меня в собственном доме?

— Доме, в котором я полтысячи лет поддерживала покой, уют и чистоту. Да, я вас гоню.

— Я ведь могу долголетие и забрать, — сказал я с угрозой.

— Думаете, вы меня напугали этим? — Марика спросила с явным разочарованием в голосе, покачивая головой. — Я буду только рада уйти на покой. За глаза меня называют Одинокая Мара. Напугали, — фыркнула она. — И зачем вы только испортили хороший костюм?.. Он же вам всегда нравился.

Хороший вопрос. И одновременно раздражающий. Ответа я на него не знал и сам. Желание произвести впечатление побороло всякий здравый смысл.

— Ох, бедняжка, — демоница вернулась взглядом к девушке.

— Согласен. Заигрался, — признался я, рассматривая обескровленное лицо.

— Такая нежная, — вздохнула она. — За что она вам досталась?

— То есть я не достоин человечки? — уточнил я, снимая разодранный на спине пиджак, а за ней и рубашку.

— Опять перевернули мои слова.

— А как мне их еще принимать?

— Я лишь сказала, что вы ее…

— Что я ее? — уточнил я, подаваясь вперед.

— Ничего, мой господин. Это хорошо, что вы не решились показать себя настоящего, — сказала она на выдохе. — Придет в чувство, дайте освоиться. Дайте понять, где она и почему. А уже потом раскидывайте руки, расправляйте крылья, демонстрируйте рога с рычанием: “О, сила! О, мощь!”

— Ты сегодня невыносима, Марика, — огрызнулся я.

— Разве кто-то еще вам скажет правду?

— А разве я просил правду?

— Так вы уйдете или нет?..

— Почему я, собственно, должен уходить? — возмутился я, хлопая себя по привычке по ребрам в поисках пачки сигарет и зажигалки.

— Собственно, потому, мой принц, что я хотела переодеть госпожу. Ей вряд ли будет удобно в таком тесном платье.

— Хм, — вырвалось само. — А я не имею права видеть свою госпожу в любом виде? — спросил насмешливо.

— Обязательно увидите. В любом. Но позже.

— Ты собралась блюсти мой моральный облик? Что-то мне подсказывает: поздно.

— Да-да, — она коснулась костяшками пальцев щеки Анны. — Я — гре-е-ех! — прохрипела и фыркнула. — Переоденьтесь, что ли, если вам заняться нечем, мой принц.

— Ты невыносима, — рыкнул я. — Что вообще я в тебе нашел на рабском рынке?

— Ой, как тонко вы намекнули на мое происхождение. Очень достойно принца Преисподней.

— Достоинство и демон — две вещи противоположные, — сообщил я перед тем, как выйти из комнаты.

Я последовал совету демоницы. Сменил одежду. А вот после так и не придумал, чем себя занять.

— Ты присматриваешь? — спросил я у иллюзии.

— Конечно, хозяин. Как вы и сказали. Как только госпожа придет в себя, позову вас, — отозвался слуга.

— Все верно, — согласился я, открывая верхний ящик стола и извлекая из него пепельницу, портсигар и зажигалку.

Каждый раз с ослиным упрямством Марика убирала все с каменной столешницы. Демоница не любила беспорядок и каждой вещи в доме нашла свое место. Она чувствовала себя хозяйкой здесь больше, чем я. Что и неудивительно. Я скучал по нашему миру, но пятьсот лет на Земле наложили свой отпечаток. Как и появление Анны в моей жизни. Хрупкой, белокожей девушки.

Никогда бы не подумал, что судьба сложится именно так.

— Судьба, — хмыкнул я, вспоминая, как моя Богиня, Селена, попросила принять сделку с волчицей. Очень настойчиво. Мне показалось, она вновь беспокоилась о своих детях — оборотнях. Но уже тогда, тогда она знала, что ее дочь приведет ко мне истинную. Уже тогда…

— Хозяин, — иллюзия проявилась перед моим столом. — Госпожа открыла глаза. Спрашивала о вас.

— Сомневаюсь, что с радостью в голосе, — ответил я, прокручивая недокуренную сигарету по дну пепельницы.

— Без радости. Вы правы, —с прискорбием согласился слуга.

— Что происходит? Где я нахожусь? Да кто вы такая?!

Вот теперь я слышал правильные вопросы и правильную интонацию в голосе Анны. Первый шок сошел, и ее симпатичная головка заработала именно так, как и должна.

— Мой господин вам все объяснит, — Марика пыталась успокоить девушку.

— Твой господин… Сеар?.. — спросила Анна полушепотом.

— Да. Принц Сеар.

Девушка звонко, но слишком болезненно рассмеялась.

— Это какой-то розыгрыш, да? Или я просто сошла с ума? — спросила она.

— Вы бы прилегли, а я бы вам принесла… Что вы любите, госпожа?

— Не называйте меня так. Я хочу поговорить с Сеаром. Где он?

Пришло время моего появления. Лучшего момента просто не придумать. Но в это раз я не стал пользоваться силами Высшего демона, просто вошел в дверь, но, что сказать, не нашел.

“А вот и я?” или “Ты искала меня?”, “Ты наконец пришла в себя? Тогда я продолжу свое представление”.

— Принц! — возмутилась Марика. — Разве можно вот так врываться в спальню к девушке?

— Исчезни, — ответил я.

По тону демоница поняла, что исчерпала лимит моего терпения.

— Как прикажете, — произнесла она, быстро покидая спальню.

Отчасти возмущение Марики я понимал. Внешний вид Анны был далек… от целомудренного. Даже думать об этом странно. Целомудренно. Слово, что в лексиконе демона отсутствует или применяется как издевка. Но не этого ли она добивалась, чтобы я увидел девушку такой, переодев ее словно куклу? Красивую фарфоровую куклу. И по отношению к Анне это была не банальная избитая фраза, а правда.

Длинная белоснежная ночная сорочка, открывающая только узкие ступни и руки чуть выше кисти. Но ткань была настолько легкой и прозрачной, что я видел больше, чем следовало. Стройные ноги, красивые бедра, высокую узкую талию…

И, как назло, Анна встала напротив окна.

А самое главное — она не смотрелась здесь чужой. Я с легкостью представлял, как она расхаживает по спальне, расчесывая волосы, торопливо спускается по лестнице на первый этаж или врывается в мои комнаты. А в том, что именно так и будет происходить, я не сомневался.

— Не нужно на меня так смотреть, — произнесла она, вся покрываясь румянцем. Абсолютно вся.

— Марика заплела тебе демонские косы, — сказал я.

— А это плохо? — Анна тряхнула головой, перекинула волосы со спины на одно плечо.

— Нет. Не хорошо и не плохо. Такие косы плетут дома.

На светлых волосах красовались серебристые колечки.

— Дома… — Анна теребила прядь, взглянула мне за спину и ахнула. — Я… Вы… Я замерзла, — произнесла она, стараясь придать голосу легкости. Ее взгляд заметался по комнате. Девушка бросилась к кровати, тут же остановилась, посмотрела на меня. — Вы всех гостей переодеваете так, как вам вздумается? — спросила она, воинственно складывая руки на груди. Закрылась.

— Еще ни одного, — ответил я со смешком, представляя, как кто-то из братьев расхаживает в подобном наряде по моему дому. Да лучше спуститься в Чистилище, чем увидеть подобное.

— А я? — возмутилась Анны.

— А ты не гость, — ответил я, открывая створки шкафа и находя в нем белоснежный халат в комплект к ночной сорочке. Марика и тут постаралась, наполнив гардероб своей госпожи красивой одеждой. — Держи.

— Спасибо, — девушка быстро надела халат, туго затянула пояс. — Я бы хотела поговорить, — сказала она.

Надо отдать должное, ее голос почти не дрогнул, да и мою близость девушка переносила спокойно.

— Пройдем в мой кабинет? — предложил я.

— Нет, благодарю, — ответила она, скручивая один из концов атласной ленты в трубочку.

— Ну раз так. Я тебя слушаю.

— Спасибо.

Благодарность вызвала у меня улыбку.

— Я прошу вернуть меня домой, — произнесла Анна официально. — Я не знаю, где я сейчас нахожусь, но, судя по тому, что вижу из окна, место мне абсолютно не знакомо.

— Что-то еще? — уточнил я.

— Да. Я прошу отдать мне одежду. В этом я не могу появиться дома.

— Я так понимаю, это все?

— Все, — согласилась она. — Мне больше ничего не нужно. Вы же как-то забрали меня сюда, а значит, можете вернуть и назад.

— Могу. Но есть одна несущественная проблема.

— Какая? — Анна нахмурила светлые бровки.

— Я не хочу.

— Но!.. — она вскинула руки. — Я…

— Ты, видимо, не читала договор, что подписала со мной? — спросил я, прекрасно зная ответ на этот вопрос. Иллюзии доносили о каждом шаге Анны. И о попытках перевести бумаги тоже.

— Очень трудно читать, когда документ на латыни, — возмутилась девушка.

— На языке демонов, Анечка, — поправил я.

— Это безусловно меняет дело!

— Безусловно, — ответил я, извлекая из кармана пачку сигарет и зажигалку. — А в нем все расписано по пунктам.

— На языке, что я не понимаю.

— Верно, но это же не помешало тебе его подписать, — ответил я, подкуривая сигарету и выдыхая дым под потолок.

— Я была напугана, — произнесла Анна, обмахиваясь ладонью.

— А я воспользовался этим. И если бы ты ознакомилась с договором перед подписанием, то знала, что с момента, как поставила красивый росчерк на бумаге…

— Вы заберете у меня душу?! — воскликнула девушка, в ужасе распахнув глаза.

— Все намного хуже, Анечка. Мне принадлежит не только твоя душа, но и тело, — не мог ничего с собой поделать, но мне нравилось дразнить.

Получать эмоции в ответ и чувствовать, как приятно щекочет под ребрами. Я даже забыл о подкуренной сигарете в руках.

— Я так и знала, — выдохнула она. — Это Алия продала меня в рабство, да?

— Что?..

— Подруга, с которой я приходила. Это она меня продала в рабство? А я не могла понять, почему она не отвечает на мои звонки и сообщения. Теперь все встало на свои места.

— Что? — повторил я.

— Я читала о подобном в интернете. Кто-нибудь втирается в доверие к девушке, а потом…

— Опять интернет… Посмею напомнить, что ты по собственной воле заключила со мной сделку. И если ты желаешь ознакомиться с переводом, я с удовольствием помогу тебе в этом.

— Желаю, — ответила я с вызовом.

А что мне уже терять? Если только жизнь… Но глупо кого-то убивать и перед этим переодеть в красивую сорочку и халат. Хотя… я же не знаю, что там за фантазии у…

— Стоп! — прервал меня мужчина. — Прекрати думать эти глупости. Если бы я хотел тебя убить, то давно бы это сделал. И вел бы себя точно по-другому.

— Как вы это делаете?! — воскликнула я. — Как вы читаете мои мысли?!

— Идем, — Сеар подхватил меня под локоть и повел куда-то.

— Куда вы меня тащите? — спросила я, удивленно уставившись на мужскую ладонь.

Его кожа была не такая, как моя, а намного темнее… серее, и на ней проступили подобия вен, только наполненные не кровью, а жидким металлом.

Сеар проследил за моим взглядом, недовольно сморщил лицо.

— Проходи, Анна, — открыл дверь.

Я заглянула в помещение.

— Это ваша комната? — спросила я удивленно.

— А что ты здесь ожидала увидеть?

— Ну… — я не стала отвечать на вопрос. Было стыдно. Я точно представляла обстановку не так. — Ну, это кабинет.

— Так что же ты ожидала тут увидеть? — спросил мужчина со смешком.

— Что-то другое, — ответила я уклончиво.

— Ну, например?

— Ну, например, кровать, — последнее слово я произнесла немного визгливо. И вроде бы ничего неприличного не сказала, но моя кожа опять запылала.

— А к чему она мне? — Сеар продолжал веселиться.

— Спать, — а это слово вырвалось совсем высоко, выдавая жуткое волнение.

— Мы не спим.

— Мы?

— Демоны. Мы не спим. Нам не нужен сон. Не нужно восстанавливать силы. Практически никогда. И если мы чем-то занимаемся, то нам приходится просто прерываться, — сказал он, возвышаясь за мной.

Ну почему я в каждой фразе слышу какой-то… сексуальный подтекст?! Еще неизвестно, кто из нас двоих маньяк.

Сеар хохотнул.

— Присаживайся, Анечка. Нам предстоит долгий и волнительный разговор. Волнительный для тебя.

— Спасибо, — произнесла я, стягивая полы халаты. Красивого просто невероятно. Легкого, с кружевом и шитьем по низу. Я сама себе сейчас напоминала кинозвезду.

Кабинет, отделанный деревом, с несколькими рабочими местами. Кресла, диваны, низкие столики, тяжелый портьеры, я и мужчина словно с картинки постера фильма прошлого века.

Мужчина не торопился продолжать разговор, медленно обошел кабинет, потушил сигарету в пепельнице, а потом занял место за письменным столом. Он выглядел не так, как я его запомнила при первой встрече. Без пиджака и шляпы. Брюки, белая рубашка с закатанными до середины предплечья рукавами и тонкие черные подтяжки.

Аня, ну нельзя так пристально рассматривать человека, который похитил тебя. Можно ведь спровоцировать на какие-то действия.

— К-хм, — откашлялась я. — Так что с договором? — я деловито вытянула лицо, вскинув брови. Мол, я вас слушаю, вы отнимаете мое драгоценное время.

— Да, договор. Ты же пыталась его перевести, Анна, верно?

— Пыталась, — согласилась я.

— И что же ты узнала?

И тут я захотела схитрить.

— Вы прочтите, а я скажу, правильно поняла или нет.

Мужчина ухмыльнулся.

— Давай так, — он чуть склонился вбок, дотянулся до рядом стоящей высокой тумбы, открыл самый низкий ящик и достал оттуда бумаги. — Зачитывать с самого начала? — спросил, кладя их перед собой.

— Да, пожалуйста.

— Договор, — сказал торжественно Сеар. — Тут еще стоит маленькая звездочка с пометкой, но в ней ничего важного. Просто указан тип договора. Заключенный между Третьим духом Преисподней, командующим тридцатью легионами, могущественным принцем Сеаром и Анной.

— Анной? — возмутилась я. — Просто Анной?

— А у тебя есть титул? — лениво поинтересовался мужчина.

Я раздула щеки, выпустила воздух с характерным звуком, словно тормозила лошадь.

— Титула у меня нет. Но есть полное имя. Маслова Анна Витальевна.

— Ну ладно, — согласился Сеар и подправил договор, вписав отчество и фамилию в договор обыкновенной шариковой ручкой. — Мне продолжать?

— Пожалуйста.

— Так вот. В дальнейшем именуемыми “Господин” и “Госпожа”.

— К-хм, — я вновь откашлялась, не вовремя вспоминая о нашумевшем фильме. Там тоже герой и героиня заключали договор. Угу. Только вот…

— Это все не очень интересно, — пробормотал Сеар, смочил палец слюной и перевернул лист.

— Что значит неинтересно? Мне все интересно!

— Ну хорошо, — мужчина пожал плечами, откинулся на спинку кресла, взяв бумагу в руки. — С момента подписания договора Третий дух Преисподней и мур-мур-мур, — так Сеар сократил собственные регалии, — и Маслову Анну Витальевну считать парой, связанной навеки клятвами, что приведены ниже в пунктах 2.1 и 2.2.

— Какой парой? — спросила я севшим голосом.

— Супружеской. Так же говорят на Земле?

— Угу, — промычала я согласно. — А у вас как говорят?

— Просто парой.

— У нас красивее, — заметила я. — А могу я услышать вот эти вот пункты?

— Какие Анечка?

— Два точка один и два точка два.

— А, эти? Конечно. Мы как раз к ним подошли. Пункт два точка один. Маслова Анна Витальевна обязуется называть меня, — Сеар указал на себя пальцем, — “мой господин”, “мой принц”, “мой могущественный принц”, “хозяин”, — он нахмурил брови, прикусил нижнюю губу. — Ерунда какая-то. Звучит ужасно.

— И это мягко говоря, — я осмелилась вставить ремарку.

— Хозяина вычеркиваем. Так можешь меня не называть.

— Э-э-эм…

— Итак, дальше. Обязуется радовать меня, — он похлопал себя по груди, — превозносить, расточать хвалебны, следить за тем, чтобы я был благодушен, удовлетворен и сыт всячески.

— Чего? — прохрипела я, представляя, как бумаги, что в мужских руках, с легкостью воспламенятся, если случайно на них опрокинуть пепельницу. Или не случайно.

— Обязуется радовать меня, превозносить, расточать хвалебны, следить за тем, чтобы я был благодушен, удовлетворен и сыт всячески, — повторил Сеар и заулыбался.

— Я и с первого раза расслышала, — произнесла я хрипло.

— Тогда я не понимаю твоего удивления. Разве на Земле к супругу относятся по-другому?

— Ну-у-у…

— Ну вот, — мужчина подался к столу, прикурил сигарету.

— Ничего не вот! — возмутилась я. — Я не давала согласия на брачный договор! Что бы он ни значил, — добавила, теряя запал под пылающим взглядом Сеара.

— Тут закон на моей стороне, — он потряс воздухе листами, а я наделась, что пепел с сигареты упадет на этот рабский договор. Рабский и абсурдный.

— Так, — заговорила я, изображая деловой тон. Только изображая… — Так, — повторила, поерзав в кресле и поставив стопы на пальчики. Каменный пол был ледяным, и как бы ни пылала моя кожа от возмущения, смущения и волнения, ноги жутко замерзли. — Допустим, что вот это все правда, — я обвела взглядом помещение, посмотрела в окно и потом удостоила вниманием мужчину. — Ты демон…

— Прошу прощения, — мою пламенную речь прервала иллюзия. — Извините, — создание кланялось то в сторону Сеара, то в мою. — Но госпожа замерзла. Вот, — оно присело у моих ног и поставило рядом домашние туфли.

— Спасибо… — пробормотала я.

— Слуг не обязательно благодарить, — Сеар сделал ремарку, туша недокуренную сигарету в пепельнице. — Ты продолжай. Ты что-то хотела мне сказать.

— Да, — я откашлялась, стараясь незаметно надеть обувь. — Я говорила, допустим, ты демон.

— Высший демон.

— Да, Высший демон. Принц, — я вскинула палец в воздух. — Это твой дом. И у тебя в нем слуги.

— И еще тридцать легионов.

— И еще тридцать легионов, — повторила я. — И у меня возник вопрос.

— Какой?

— Зачем вам я? — спросила, набрав полные легкие воздуха. Сеар молчал. — Ну вот зачем вам я? — продолжила я на выдохе. — Самая обыкновенная. Вот такая простая-препростая.

— В пункте два точка два все описано.

— Я не уверена, что хочу знать, — пробормотала я.

Сеар вновь откинулся на кресло, закрылся бумагой и… начал говорить еще большие глупости, приводящие меня в крайнюю степень смущения и замешательства.

— Третий дух и мур-мур, то есть я, обязуется хранить покой госпожи, оберегать от посягательств…

— Чьих? — уточнила я.

— Моих братьев. Уж очень они охочи до чего-то нового в Преисподней.

— А что, они вот так не могут себе похитить кого захотят?

Взгляд Сеара налился тяжестью.

— Могут. Но нам всегда интереснее чужое и ценное. А так бы вся Преисподняя была заполнена человечками.

— Ясно, — пробормотала я, убеждаясь, что бежать нужно как можно скорее.

— Я продолжу, — мужчина принял прежнюю позу. — Оберегать от посягательств. Приводить госпожу в благостное настроение. Следить за тем, чтобы она не имела лишений, и ежедневно выдать золото для исполнения спонтанных желаний. Не смотри на меня так, Анна. Стандартный брачный договор для Преисподней. Демоницы любят жить в роскоши.

— Да как-то странно все это…

Теперь договор не выглядел таким ужасным, как несколько минут назад.

— Только это? — он тряхнул бумагами.

— Да нет.

— Ну вот, — Сеар пожал плечами. — Пункт три один. Господин отмечает свою госпожу печатью. Дабы уведомить остальных о принадлежности женщины именно ему и…

— М? — я выплыла из множества атаковавших меня мыслей, зацепившись за услышанное. — Какая печать? Клеймо, что ли?

— Нет, конечно, Анечка. Демоны относятся к своим женщинам лучше, чем к лошадям. У тебя стоит такая печать за правым ушком.

Конец фразы мой мозг пропустил и принял решение не оскорбляться за сравнение с лошадью, но вот первая часть взволновала ни на шутку.

— К своим женщинам?.. — переспросила я.

— Конечно. Странно, если бы мы к чужим проявляли столько внимания. Так и до вызова недалеко или междоусобицы продолжительностью лет в двести.

— Лет в двести…

— Не понимаю, что тебя удивляет. Во всех мирах мужчины не любят делить своих женщин с другими мужчинами. Ну почти во всех, — поправился Сеар и потянулся к пачке сигарет.

— Это… — моя ладонь зажила своей жизнью. Указывала на меня, на мужчину… демона, ага, потом опять меня, и так несколько раз туда-сюда. — Это я — ваша женщина?

Я его озадачила, когда фильтр едва коснулся красивых губ.

— Я рад, что этот факт наконец осел в твоем сознании, — сказал Сеар бегло — между прочим. Будто эта информация такая… незначительная и нормальная.

— Подождите! Вот эта татуировка ваша?! — до меня наконец дошел смысл всех сказанных слов. Я повернула голову и убрала волосы, открывая шею.

— Не татуировка, Анечка. Печать.

— Клеймо, — поправила я.

— Печать, — во взгляде Сеара мелькнуло раздражение. — Она исключительно для твоей безопасности, — в это раз я не стала перебивать и продолжила слушать. — Я в любой момент смогу найти тебя. Хотя… я и так смогу тебя найти, — прокручивал в пальцах неподкуренную сигарету. — Могу разговаривать с тобой в любой момент. Ты со мной, кстати, тоже. Другие обитатели Преисподней будут знать, что ты под моим покровительством. Ну и просто это красиво. Тебе к лицу Анна.

— Мама так не думает, — буркнула я, пытаясь осмыслить услышанное.

— Думаю, на сегодня достаточно информации. Мне не нравится твой бледный вид.

Я неопределенно кивнула, стараясь не думать ни о чем конкретном. Если я правильно поняла, Сеар мог слышать мои мысли.

Он проводил меня до комнаты. Галантно выждал, пока я войду, и закрыл дверь. Но внутренний голос кричал, что меня конвоировали. А еще он кричал о других ужасных вещах, которые я не хотела принимать.

Из всего выходило, что я заключила сделку с демоном. С настоящим, как бы не страшно это было осознавать. Собственноручно поставила подпись на незнакомом документе, а теперь… А теперь… А что теперь?.. Я не знаю. Я обменяла собственную жизнь на свидание с Германом. Такое себе свидание, если честно.

А почему я не спросила, что дальше? Ну вот что дальше будет со мной?

Я прошла к окну, уперлась лбом в прохладное стекло. Красиво. Даже с фиолетовым небом над головой.

Сочная трава, аккуратные кустарники, яркие цветы, дорожки из мелкого-мелкого камня. Очень красиво. И я тоже выгляжу под стать обстановке.

— Госпожа, — фыркнула я.

Ну какая из меня госпожа?

И зачем я, Аннушка Маслова, такому мужчине… демону… Да без разницы кому! Зачем я Сеару?

На меня-то просто парни не смотрели. А тут целый принц!

— Сказочный, — выдохнула, невесело улыбаясь.

Еще оставался крохотный шанс, что это глупый розыгрыш. Или путаница, в конце концов.

Я еще немного постояла у окна. Ничего интересного не происходило. Повернулась к нему спиной и принялась изучать комнату.

Мою комнату.

В ней легко бы уместилась вся наша с мамой квартира.

Мама! О ней я совсем забыла! Совсем!

Что она подумает, когда я не вернусь вовремя домой?

И!.. Я бросилась к сумочке, достала телефон, включила и застонала от разочарования. Связи не было. Я трясла его, перезагружала, включала-выключала, но ничего не изменилось.

Тактичный стук застал меня за тем, что я рассматривала фотографии с вручения диплома. Герман успел мне их переслать.

И все ведь из-за тебя, Гера! Действительно глупое желание. Променять собственную свободу на несколько дней милой переписки и невнятные объятия.

И из-за Булатовой, конечно! Это она меня привела в тот бар! Она обещала, что все будет хорошо! Она!..

Пора признать, никто не виноват, кроме меня. Никто.

— Госпожа, — Марика приоткрыла дверь и заглянула. — Принц спрашивает, не желаете ли вы присоединиться к обеду.

— Не желаю, — ответила я обиженно, пряча телефон за спину. Нерациональная часть меня еще надеялась куда-то по нему дозвониться.

— Но…

— Я не голодна.

— Если позволите, — Марика вошла. — Я приготовила суп и мясо. Если не хотите что-то тяжелое, есть фрукты. И, — она изобразила скорбь на лице, — мой господин будет расстроен, что вы не спуститесь. После обеда он покинет дом по важным делам…

— Ваш господин много лет обедал без меня, и не думаю, что еще один день его так сильно расстроит, — я прервала женщину, услышав самое главное. Сеар покинет дом.

— Зря вы так…

Я посмотрела на женщину. Это она сейчас серьезно?!

— Я все же принесу вам фруктов и сока, — произнесла она, уходя.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Я не хотела, чтобы моя несговорчивость привлекла внимание. Но и слишком покладистой быть не стоило. Мне не поверят.

Марика вернулась через минуту, прошла в комнату, оставив на низком столе блюдо.

— Принц Сеар передает вам приятного аппетита.

— Спасибо. Мне больше ничего не нужно, — добавила я с вежливой улыбкой.

Осталось понять, когда владелец дома покинет его. И вот сейчас я ругала себя за вспыльчивость. Чего мне стоило спуститься к столу? Есть ведь действительно очень хотелось.

Я недолго просто смотрела на фрукты. Взяла яблоко и присела на край кровати так, чтобы было видно происходящее из окна. Если, по словам Марики, Сеар собирался покинуть дом после обеда, то я, возможно, увижу, как он уходит.

Я не ошиблась почти во всем. Сеар не ушел — улетел.

Поспешно вышел из дома, сбежал по ступеням и, не останавливаясь, раскрыл крылья. Я даже не сразу обратила внимание, что он был обнажен по пояс.

Мужская фигура быстро взвилась вверх, набирая высоту, и стала отдаляться.

Я же невольно поднялась на ноги, наблюдая. Не каждый день увидишь, как демон летит на фоне темных фиолетовых облаков.

Совсем скоро Сеар превратился в точку, и я бросила недоеденное яблоко на блюдо, подхватила полы халата, чтобы не упасть через них, подбежала к двери. Было тихо. Выглянула в коридор. Никого. Я неторопливо прошагала до двери, ведущей в кабинет Сеара. Тихо постучала. Так, чтобы, если кто-то был внутри, услышал. Боязливо взялась за металлическую ручку, провернула ее, вошла внутрь.

Страшно. Очень страшно. Сердце грохотало в горле. Да и яблоко от волнения ощущалось внутри камнем.

Я не теряла времени, бесшумно подбежала к столу, за которым Сеар зачитывал договор, воровато оглянулась, обошла его и встала напротив высокой тумбы.

Там! В ней! Лежал договор!

— Или сейчас, или никогда! — прошептала я, беря со стола зажигалку.

Это пик отчаяния, если я собиралась поджечь бумаги. Но мне больше ничего не оставалось.

Я медленно выдвинула ящик, взглянула на закрытую дверь.

Искать свой договор времени не было, поэтому я взяла первый попавшийся и с оглушающим щелчком нажала золотистую кнопку.

— Анна!

— М? — я повернулась на звук голоса, от которого у меня побежали мурашки по телу.

— Не стоит это делать, — нас с Сеаром разделял стол.

— Стоит. Я хочу домой.

Он удивленно вскинул брови.

— Мне казалось, что ты там была не очень-то счастлива, раз пришла ко мне за исполнением желания.

— Я не знала, что все это случится по-настоящему. Думала, игра. Шутка. Ерунда. Ну не бывает же так, что кто-то исполняет твое желание.

Мои руки подрагивали.

— Ничего не изменить, — Сеар не двигался, не пытался отнять бумаги или захлопнуть ящик тумбы.

— А я попробую, — произнесла я, выпуская из рук зажигалку и бросаясь бежать.

Бежать… Бежать — это сильно сказано. Метаться по кабинету, оббегая мебель или наталкиваясь на нее.

Сеар же продолжал сохранять поистине олимпийское спокойствие, пока я пыталась убиться. Судя по тому, сколько раз я ударилась об углы столов и тумб.

— Я хочу уйти, — сообщила я, запыхавшись и остановившись в дальнем углу комнаты.

— Анна, — Сеар выдохнул устало и обреченно, — ты можешь уйти, но это ничего не изменит. Мы так или иначе столкнемся вновь.

— Сомневаюсь, — ответила я. — Не так много мест, где мы можем с вами пересечься, — пробормотала я, поглядывая на то, как в выдвижном ящике тумбы занимался огонь.

Но вот владельца бумаг этот факт не волновал. Он не предпринимал попыток потушить пламя, да даже не смотрел на яркие рыжие язычки.

— Я неправильно начал наше знакомство.

— Совершенно верно, — подтвердила я, поглядывая за спину мужчины, туда, где была дверь.

— Сделал ставку не на то.

— Угу… — я медленно приближалась в приоткрытому окну. Взглянула вниз. Господи, это лишь второй этаж. Почему так высоко?

— Сделал ставку на материальную составляющую.

— Да, про золото я помню, — я приоткрыла раму чуть шире.

— Да, золото, — он хмыкнул, наконец взглянув на тумбу, охваченную огнем. Приблизился к ней лениво… — Я привык, что почти все ваши желания материальны. Человеческие я имею в виду. Но поспешу тебя успокоить, демоницы еще более алчны, — он протянул ладонь к языкам пламени.

— Очень лестная характеристика, — фыркнула я, ставя ногу на невысокий подоконник. Если спрыгну прямо в кусты, смягчу удар. Лишь бы не спрыгнуть на каменную дорожку.

— Не делай этого, Анна, — кажется, это фраза дня. — Поверь, я понял степень твоего отчаяния. В лучшем случае ты оцарапаешь ноги. В худшем — сломаешь их.

— Я попробую.

— А решила, куда бежать? — спросил он, опустив ладонь в пламя. — Ты не на Земле. Ты в Преисподней.

— Что-нибудь придумаю, — ответила я, забираясь на подоконник, отталкиваясь со всей силы ногами.

Страшно прыгать? Очень страшно!

Но все пошло не так, как я спланировала. Я не упала в кусты и не рухнула на камни. Я оказалась в объятиях Сеара.

— Еще планируются какие-то глупости? — спросил он, глядя мне в лицо.

— Не знаю, — честно ответила я. — Отпустите!

Места, где наши тела соприкасались, горели огнем. И не обжигало при этом. Ощущения были очень приятные. Настолько, что к моему лицу прилила кровь.

— Отпустите! — рыкнула я, суча ногами.

— Ну к чему такие сложности, Анна? — поинтересовался он, бережно ставя меня на землю.

— Посмотрела бы я на вас, когда случилось вот такое… — я не нашла ничего лучше, чем двинуться куда глаза глядят. А смотрели они в противоположенную от дома сторону.

Сеар шел за мной. Я это слышала по шелесту камней за спиной и ощущала по отчетливому аромату табака.

— Так много курить вредно, — буркнула я.

— Мне это не наносит никакого вреда. Но замечательно отвлекает от окружающих раздражителей.

— Я раздражитель? — спросила я вкрадчиво, словно меня эти слова обидели. Не обидели, конечно. Какая глупость!

— Нет, Анна. А вот твои сумасбродные попытки…

— Ну что ты за мной идешь?! — воскликнула я, не прекращая движения.

— Наконец мы перешли на “ты”, — по тону было понятно, демон улыбался. Демон, с ума сойти! — У меня просто нет выбора. Я должен заботиться о своей госпоже. Да и какой нормальный мужчина позволит себе оставить женщину одну в чужом мире.

— Нормальный мужчина, — проворчала я, сворачивая с дорожки и идя поперек лужайки. Я зачем-то пошла вокруг дома. Наверное, решила осмотреться или… да не знаю что. Лишь бы не оставаться на месте. А так хоть какая-то иллюзия, что я свободна. — Вас нельзя назвать нормальным.

— Мы опять на “вы” ?

— Вы все же принц, — фыркнула я и обалдела от собственной наглости.

Ну разве так себя ведут с тем, кто сильнее и от кого зависит твоя жизнь?

— Ты преувеличиваешь мое желание подчинить тебя или унизить…

— Как ты это делаешь? — спросила я, резко развернувшись. — Как ты читаешь мои мысли?

— Я их не читаю, — Сеар смотрел на меня, прищурив глаза. — Ты слишком громко думаешь.

— Буду думать тише…

— Анна, — он ухватил меня за локоть и не дал уйти. — Так работает метка. Так же я могу связываться со всеми слугами, на которых я оставил свой знак. И так же ты можешь общаться со мной, если захочешь. Ты действительно не умеешь закрывать собственные мысли. Поэтому я слышу самые яркие из них.

Я невольно коснулась места за ухом, где красовалась витиеватая буква.

— Давай я немного расскажу о нас, чтобы ты лучше понимала. Мы, Высшие демоны, редко встречаем… эм-м-м, как бы объяснить… Мы одиноки в своей жизни… Мы… — он отпустил мой локоть, достал пачку сигарет из кармана брюк.

— Ты раздражен, — заметила я ехидно.

— Я этого и не отрицаю. Оказывается, очень трудно объяснять элементарные вещи, что обычно впитывают с молоком матери. А еще я пытаюсь подать информацию в позитивном ключе.

— Ну раз в позитивном не получается, я просто хочу услышать правду. Сухую. Без прикрас.

Он губами ухватил фильтр сигареты.

— Если без прикрас, — заговорил, чуть склонив голову и поднося к лицу зажигалку, — ты создана для меня. С тобой я не буду таким гадким, как сейчас. Обычно боги… — он ухмыльнулся. — Боги дают истинную пару в награду. Как подарок на Рождество. За хорошее поведение. Но вел я себя отвратительно. А значит, мне предстоят испытания, — он выдохнул сизый дым в сторону и добавил: — И только ты сможешь продолжить мой род. Кстати, идем, я покажу тебе своих предков. Надо же с чего-то начинать знакомство.